Sounds of London

Джо держала в руках упаковку с какими-то пирожными и думала, что наверное стоило взять их. Джекки обещала заглянуть и загладить вину, что так часто стала кидать свою подругу. В последнее время девушки отдалились, и Хэрроу совершенно не понимала причины такого поведения девушки. Вроде бы могла принять, что у той была работу, сама Джо тоже пропадала в книжном магазине временами, стыдясь, что вместо работы зачитывается литературой по конному спорту в надежде найти какие-нибудь полезные советы для практики.
[читать дальше]

    The Capital of Great Britain

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Встретимся на крыше


    Встретимся на крыше

    Сообщений 31 страница 52 из 52

    31

    [indent] Если бы Джек знал всю историю во всех подробностях, он долго смеялся над неправдоподобностью своих сказанных слов, но – не ведая истины – он судил по поверхностному отражению, не погружаясь в глубину. Итан только ограничился тем, что состроил совершенно кислую рожицу на предположение – граничащее с убежденностью – что они с Кэрри друг от друга не бегали.  Полгода назад доктор вообще был убежден в том, что он не бегал – зато она компенсировала это забегом от него с усердием за двоих, но в виду некий моментов пересмотрел это утверждение, признав, что сам тоже участвовал в беготне, даже весьма осознанно. Разумеется, речь шла о первых месяцах общения с прекрасной – тогда еще – незнакомкой, от которой доступно было лишь имя, а Райт – еще не скрученный чувствами в нелепый бублик – строил каменные стены с привычным ему усердием при виде любой приближающейся излишне особы женского пола.
    [indent] Ирония, с которой он обратился прежде того к Джеку, прятала правду – хоть доктор бегал, оказалось, недостаточно хорошо, потому что догнали и перегнали, и оставили далеко позади, отчего с того дня ему приходилось на надрыве всех сил только догонять и догонять.  Одному дьяволу в бездне Ада известно, когда этот марафон закончится – и чем он закончится. Но упрямства в характере – пока что во всяком случае – хватало и сдаваться Итан не собирался. Он вообще не имел привычки сдаваться хоть в чем то, чего решил добиться и тут подвела лишь первая жена, поломав ему планы – жить долго и счастливо – но  к сожалению на другого человека труднее воздействовать, даже если по закону он в каком то смысле принадлежит. 
    [indent] Первый раз, когда Кэрри ушла, он – трудно забыть такое – впал в самую настоящую истерику, лишившись вектора движения, не имея ни малейшего понятия, в какую сторону света бросаться и потому  - за семь лет сформированной слабостью – нырнул в бутылку с виски. Когда она оставила его второй раз – практически сразу после недолгой встречи – доктор впал в сочетание уныния и злобы, но старательно взялся совершенно мистической верой думать о том, что она обязательно вернется. Обязательно – рано или поздно. И когда едва не предал свою цель, почти поддавшись отчаянию ожидания без известий, она все таки вернулась. О том, что не ко времени пробудившийся поганый демон характера в Итане едва не обеспечил её уход в третий и – совершенно очевидно – третий раз, Райт предпочитал не вспоминать. К счастью, демон был загнан обратно достаточно быстро, чтобы ситуация стала непоправимой и вот результат – с тех пор она больше не уходила. Но почему то всегда было ощущение, что она рядом лишь физически, душа же постоянно покидает пределы и где то странствует, где-то, где доктор Райт при всем желании не может её отследить.
    [indent] Светло-русые брови угрожающе сдвинулись, когда Кэрри потянулась в сторону Джека и – да какого же дьявола? – положила ему на ногу руку. Дернулись ноздри, разом раздраженно втягивая для успокоения порывов больше воздуха, скривился рот, срабатывая в мимике предупреждением красного сигнала – осторожно! Но Хилл – как всегда – ловко вывернулась из почти неоднозначного маневра, заставив Итана одновременно и облегченно выдохнуть, и немного обозлиться. Он не понимал, к чему ей было вести себя столь заигрывающим образом на его глазах – позлить?
    Или напомнить, что интересующих её мужчин в мире может быть всегда больше чем один?
    - Идемте, идемте, - с не слишком очевидной радостью в улыбке вздохнул Райт, протягивая руку, чтобы сжать её ладонь в своей, и только после поднялся с места с унынием старика, которого вынуждают куда идти с нагретого места.
    Внизу – в закрытой части ресторана – играла приятная и немного грустная – как часто свойственно мелодиям медленных парных танцев современного мира – мелодия, но она не коробила слух, и Райт, перестав вздыхать, улыбнулся, приглашая принятой позой даму встать к нему ближе.

    +5

    32

    Можно было списывать быстро разваливающуюся беседу на отсутствие Джима, но Джек не позволил бы этому случиться. Так и самомнение Райта-старшего можно было поднять до небес, а это, знаете ли, опасно. Не всякие небеса выдержат подобное. Во избежание крушения космического потолка, Уитон списал угасающий разговор на щекотливую тему, которую не все были готовы обсуждать.
    Сам Уитон, наверное, поступил бы точно так же, как сейчас поступали Кэрри и Итан, окажись он на их месте. Начни кто-нибудь приставать к нему с вопросами про свадьбу, он бы тоже предложил танцы. Прекрасный способ не продолжать неловкую дискуссию, да еще и растрясти полученный легкий шок, ритмично двигая своими окороками. Впрочем, в своей ритмичности Джек уверенности не испытывал. Танцевать он, конечно, не стеснялся никогда, даже во время корпоративов, но это не значило, что танцевать он умел. Просто это был отличный способ повеселиться, а веселиться Уитон любил.
    – Ох и не жалеешь ты Эвелин! – осуждающе-драматичным тоном заметил Джек, обращаясь к Кэрри, а потом принялся следить за тем, как она и Итан отправляются навстречу томной мелодии. Про себя Уитон еще раз отметил, что смотрятся эти двое хорошо, гармонично. Хоть сейчас на постер для поднятия культа семьи снимай.

    Кажется, Итан не испытывал большого восторга. И зря. Партнерша его отличалась красотой и умением подать эту красоту, что в женщинах встречалось не всегда. Чаще красота приходила в гордом одиночестве, а порой умение подать себя и вовсе вырастало буквально из асфальта, без сопровождения природными внешними данными. Такие женщины Джека восхищали, наверное, даже больше, чем классические красавицы.
    – Миледи... – Уитон посмотрел на Иви с явными намерениями последовать совету Кэрри. Он поправил воображаемый галстук и зачесал пальцами волосы, которые тут же разлохматились обратно. – Не соблаво... соблаго... Тьфу ты черт.
    Проблемами с дикцией Уитон не отличался, однако некоторые слова отказывались вязаться на его языке. Наверное, обижались за то, что их редко использовали. Ничего не поделаешь, в чайный джентельменский клуб Джек так и не вступил, хотя однажды один знакомый англичанин пригласил его в нечто подобное. Видимо, пытаясь намекнуть на то, что свои канадские языковые привычки следовало оставить в Канаде.
    – Не окажете ли Вы мне честь, потанцевав со мной? – выкрутился Джек и протянул Эвелин руку так, как совсем недавно Итан протянул руку Кэрри. – И прежде, чем ты скажешь нет... Идем. Я отключил функцию выбора этого слова.
    Он встал.
    По правде говоря, сам бы он не додумался пригласить Иви на танец. И не потому, что он был недогадливым, а потому, что его отношение к этой девушке было выработано годами и доведено до автоматизма. При всех своих привычках заглядываться на девушек и при всем очаровании Эвелин, Джек никогда бы не допустил и мысли о танцах или чем-то еще, что ассоциировалось у людей с возможными романтическими отношениями. И на то была веская причина.
    Уитон не отличался постоянством, но, если с большинством женщин он мог спокойно расстаться и не париться на их счет, то позволить себе такой роскоши с сестрой своего друга он не имел права. Это было бы некрасиво. Сестры друзей – это святое. Так что Джек и не думал в эту сторону, тем самым спасая себя от ссор с Джеймсом, а Иви от сомнительных отношений с самим собой. Так было всегда, однако это нисколько не помешало бы Уитону потанцевать с Иви после того, как эту идею в его голову подсадили искусственно.
    – Джим, наверное, выпадет в осадок, когда вернется, – пошутил Джек. – Отлучился носик припудрить, а нас уже и нет. Мы променяли его на медляки. Ну и ладно... Нечего тут отвлекаться на носы. Согласна?

    +4

    33

    Виски так виски. Это Эвелин, натренированная превращать чувства в картинки,  предпочитала более современную, как ей казалось, речевую форму, потому что ей доставляло удовольствие выворачивать слова, обрезать их, наращивать в самых непредсказуемых местах, отчего речь становилась «фирменной», только ей присущей. Делала она это не для «прикола» и не для того, чтобы произвести впечатление на окружающих. Просто ее душа просила нестандартных форм выражения, при этом улавливая нужную грань и рассчитывая правильный интервал «отставания», как та самая женщина, следящая за модой, но всегда остающаяся в полушаге от острой модной волны.
    Почувствовав себя путешественницей по опасным джунглям, именуемыми Свадьба (однако ничего по-настоящему опасного вокруг пока не наблюдалось, и это могло настраивать на оптимистический лад), она предпочла не вмешиваться в разговорные прения и уже приступила дегустировать свое блюдо, на первую пробу оказавшимся добротным и качественным, но куда там! Под провокационно-манящей улыбкой Кэрри предложила танцы. И сдержать ее в этом предложении было так же невозможно, как ураган или ливень.
    В голове Эвелин, где уже начинало приятно шуметь, всплыло: «Пронеси сию чашу мимо, м?» - откуда же была эта фраза? Кино? Библия? Не важно, только пронеси. Однако... не пронесло. Слишком беспомощными оказался Джек, чтобы оттолкнуть от себя сию чашу и сдаться без боя. Ни за что, ни за какие коврижки. И от того (как хорошо, что думы человека не могут быть прочитаны или увидены другими людьми, иначе можно было бы сгореть от стыда быстрее, чем пух на одуванчике) Эвелин зажмурилась, а когда открыла глаза, в них сиял осколок детского мультика, где герой постоянно повторял: «Есть ли у вас план, мистер Фикс?» И тот неизменно отвечал: «Есть ли у меня план? Да, у меня есть план». И с этой переклички начиналась несусветная путаница, месиво недоразумений, когда весь план летел в тартарары, но в итоге события как-то выруливали на счастливый финал. Потом все повторялось, и мультик тянулся как резинка для трусов. Эвелин-девочка обожала его. А вот Эвелин-взрослой предстояло сыграть в нем главную роль. Почему, спросите вы? Причина была самой прозаической: она хотела быть не только хорошей сестрой и товарищем (слово, выражающее самую суть ее отношений к двум братьям), но и, повышая социальную ответственность, той самой изумительной девушкой, которую заботило видение, строившееся исключительно по ту сторону мужских плеч, чья устойчивость нет-нет да находилась в прямой математической зависимости от устойчивости  центра. Центром Джеймса было умение скрипеть зубами (поправочный коэффициент - hehiдничать) на любое двурушничество той женщины, которая была ему глубоко симпатична. А тут ещё и медляк... Румба? Тот самый танец, когда сил на полноценную любовную игру уже не осталось, но в телах и душах живет невероятная нежность, поэтому каждым своим жестом танцующие выражают ласку и заботу друг о друге? Ох.
    План Эвелин оказался простым и... циничным (прости, Джек). Для начала она поблагодарила небо за то, что купила туфли, обещавшие ей хоть одну зарозовевшую мозоль, исход которой не равнялся суткам. А затем, задержав дыхание, словно биатлонист на огневом рубеже, и отложив приборы, выставила ногу, чтобы с изрядной долей разгильдяйства в своих синих, миндалевидных глазах, обрамленных густыми, длинными ресницами  (в этом разгильдяйстве более милыми бывают только пингвины в зоопарке), ответствовать:
    - Пока вот там, - указала она подбородком  в сторону дверей, ведущих в небольшой нижний зал из мозаики танцующих, - происходит наказание невиновных, здесь, - взгляд перешел к лодыжке, - происходит награждение непричастных. Может ты лучше спросишь, есть ли в этом ресторане бильярд, и мы сыграем? Обещаю, я буду в твоей команде!

    Отредактировано Evelyn Wright (1 Мар 2021 17:11:58)

    +4

    34

    [indent] Внизу царила совсем другая атмосфера: в ней пахло табаком, выпивкой, размешанной нечеткими движениями редких танцующих пар, и полумрак, опускаясь на плечи, создавал не соблазнительную, интимную остановку, а больше угнетал, и Кэрри почти сразу пожалела, что решила сюда спуститься, но танцевать там, на крыше, лавируя между столиков в боязни их задеть слишком крутым движением бедер, было еще глупее. 
    - Расслабься, - лукаво улыбнулась она, выбирая свободный участок в тени танцпола и разворачиваясь к Итану.  – А то вид такой, словно ты оперировать особо сложного пациента собрался. Что тебя беспокоит? – сделав шаг ближе, она сама, не дожидаясь приглашающего жеста, положила руку доктору на плечо. Потом посмотрела на танцующих, оценила и поняла, что классическая бальная позиция будет выглядеть настолько неуместно тут, насколько можно, и сразу привлечет всеобщее внимание к парочке, не сказать иначе: решившей выпендриться. Поэтому и вторую тоже положила ему на плечо, вынужденная встать еще ближе, чтобы это положение стало удобно; правда, теперь приходилось слишком задирать голову: Кэрри любила видеть лицо собеседника, когда вела беседу,  а Райт был слишком высок, чтобы это было выполнимо как-то иначе. Говорить же, глядя ему куда-то в переход шеи в челюсть, казалось смешным.  – Джек? Или то, что Иви и Джим ведут себя как-то… странно? – сама прежде не собираясь, вдруг доверчиво поделилась прежде непонятным ощущением, возникшим у нее не только за время этой встречи.
    [indent] Брат и сестра Райта вызывали у нее до сих пор противоречивые, по своему, чувства: было в них что-то непостижимое, какая-то недоговоренность, неправильность, царившая в ауре, возникающей, едва они оказывались рядом. Эти взгляды, что Эвелин бросала на Джеймса, эти странные ухмылки, которыми он отвечал: в них всё было неверно, непонятно, точно разгадка кружила прямо под носом, щекоча, но была настолько очевидна, что мозг отметал её, как невозможную – «да ну нет, не может быть».  И Кэрри это раздражало, она всегда отличалась догадливостью, когда дело касалось людей и их отношений, иначе в её профессии трудно.
    [indent] Другое дело сам Итан: в этом плане с ним было более, чем просто. Он не скрывал ни своих намерений, ни желаний, и не нужно было гадать, всматриваясь в лицо, что же таится там, в этой черепушке, когда серо-голубые глаза загадочным взглядом рассеянно бродят по комнате. Если доктор был задумчив, чаще всего его занимало что-то с работы: какой-то трудный случай или предстоящая операция. Если грустил, что-то неладным выглядело для него в доме и ближайшем окружении. В нем редчайшим явлением случалась недосказанность, которую Кэрри терпеть не могла, наверно, потому, помимо всех логических причин, её тянуло вернуться.  А еще, в чем она отказывалась признаваться себе осознанно, он неуловимо напоминал ей Джонатана тем же чувством надежности, что их обоих окружало, стоило оказаться близко.
    [indent] Но это немыслимое сходство являлось и тем, что непроизвольно отталкивало её, постоянно шепча в затылок, что прошлая история хорошо не закончилась, и у этой положительного исхода тоже не случится, потому что просто не может случиться.  Сохранение её тайн требовало постоянной дистанции, умалчивания, недоговорок, невозможности доверять полностью, а что Джон, что Итан, оба явно стремились в своих чувствах к полному обладанию и ощущение некоей пустоты, расстояния постепенно их накручивало и нервировало. Просто Джонатан был изолирован от этого ощущения в большей степени, ведь тогда она сбежала от дел, искренне пыталась жить обычной жизнью, не впускать в их семью прошлое; с Итаном Райтом такой щедрости судьба не отсыпала, поэтому и напряжения он демонстрировал больше, постоянно чувствуя, что некая важная часть её существования от него укрыта. 
    - Они точно не ссорились в последнее время? – зачем то спросила она, едва ли сделав крохотную паузу после предыдущего вопроса. Почему-то пребывать подле доктора в молчании ей становилось тягостно: близость в тишине, под романтический фон мелодии, требовала расслабления, а женщина, укоряя спутника за то же самое, была при этом ничуть не менее напряжена.

    +2

    35

    - Не знаю я, - честно сдался без попыток к борьбе доктор, деликатно прикасаясь ладонями к спинной части талии дамы, и в этом ответе разом выразил и сомнения по поводу своего состояния, и неопределенность в отношении взаимодействия сестры и брата. Откуда бы ему было владеть подобной информацией, если – складывалось на душе чувство – последний год все только и занимались тем, что утаивали от Итана важные частицы своих жизней. Он до сих пор толком не понимал, куда пропала тогда Кэрри, почему она пропала, отчего нужна путаница имен, профессий, увлечений, не понимал – почему она вернулась. Да -  глубинное эго отчаянно старалось тешить себя мыслью, что эта непостижимая женщина вернулась из-за него и чувств к нему, но Райт настолько отбил в себе юношескую самоуверенность по части таких предположений, что не готов был безоговорочно в них уверовать. Не понимал он и того, почему себя так странно ведут родственники – его не посвящали в тонкости их отношений с прежним рвением, если была ссора или иная причина, он о ней знал не больше, чем мисс Хилл.  Подобное угнетало в не меньшей степени, и тоска копилась в душе, нарастая, потому что доктор не мог перестать чувствовать себя отброшенным на обочину, унылым неприглядным локомотивом на запасном пути на случай, если иные – более приятные духу и глаза – откажут в исправности.
    - Мне никто ничего не говорит, -в интонации хорошо отражались эмоции, сопровождающие реплику, и не трудно было отследить по их насыщенности, насколько это осознание задевает Райта. Хорошо чувствуя под восприимчивыми к малейшим изменениям по долгу службы руками, как далеки от расслабленного состояния спинные мышцы женщины, он боролся между желанием грустно вздохнуть по этому поводу или – преодолев позыв – сделать вид, что ничего не замечает. Портить прекрасную возможность оставить неприятное в стороне и насладиться танцем ему не хотелось, поэтому – лишь слегка дернув бровью – Райт заставил себя улыбнуться и сменить тему в более веселое русло. – Но это не удивительно, мы давно не маленькие ребятишки, чтобы делиться друг с другом всем. Может, им – как и мне – нелегко дается адаптация в другой стране и не более того, каждый по своему пытается справиться с дискомфортом от смены места. И все же, дорогая моя, разве нам не о чем больше говорить, кроме как искать подвох в жизни Иви и Джима? В конце концов, можно просто помолчать, насладиться музыкой и самим моментом, - тонкие губы изогнулись в забавной улыбке, мгновенно придавшей лицу Итана непривычное против обычной строгости игривое выражение на благоразумной – при том – грани с пошлостью.
    [indent] Он действительно предпочел бы помолчать – отрешившись от всего – и получать удовольствие от соприкосновения тел, двигающихся в такт музыке, блаженствовать, вдыхая неспешно аромат от волос и кожи женщины перед собой, отдавать разум во власть соблазнов и примитивных предвкушений. Так редко ему удавалось побыть с ней рядом – в никем и ничем не нарушаемом уединении – что Итан настойчиво цеплялся за такие мгновения. Кэрри так непринужденно вела себя в любом – совершенно любом – обществе, завладевала всеобщим вниманием, расточая флюиды очарования и кокетства, а он – сам себе в том не признаваясь – тем еще более ощущал себя уязвимым и ревностно желал получить её всю исключительно лишь в собственное пользование. Грешно сознаться, его раздражали в той жажде не просто все – родная и некогда всеобъемлюще любимая дочь стала доктору досаждать своими капризными порывами к владению его вниманием. Он – прежде с восторгом бежавший, не переодеваясь, почитать Милли на ночь сказку или разобрать домашнее задание по первому требованию – шел теперь стиснув зубы и негодуя, от чего нельзя ей подождать, когда ему – прежде прочего – хочется отыскать в лабиринтах комнат Кэрри и немедленно покрыть её губы страстными поцелуями до утраты здравомыслия. Лишь тянется за завтраком рука – как ненароком – коснуться пальцев Кэрри, любовно пожать их, - но врывается с отзвуком укора детским голоском «Па-ап, налей мне еще сока-а, пожа-алуйста», и доктор вынужден – мрачнея – встать и идти исполнять просьбу, ведь Милли нельзя отказать, иначе тогда он станет мгновенно плохим отцом – и мать, узнав об этом тем же днем, не успокоится, пока не выскажет сыну о недопустимости пренебрежения к собственному ребенку, лишенному матери, тем более на почве увлеченности другой женщиной. Удивительное противоречие в собственных посылах! – миссис Райт, которая всего год назад готова была буквально – если не в прямом смысле – подпихнуть под него кого угодно, лишь бы женщину, чтобы заткнуть соседкам – не иначе – шепотки о нетрадиционной ориентации её одинокого – и тем подозрительного – сына, начала прилагать все усилия, чтобы мешать ему подтвердившуюся – вопреки доводам кумушек – ориентацию тешить. Доходило до того, что под её благовещающими -  с неявной, но прекрасно ощущаемой интонацией укора -  речами о воспитании Милли Итан начал ловить себя на чувстве сродни стыду при желании потакать любым проявлениям чувственных порывов. Он столько сил потратил, чтобы избавить свою жизнь от них – глубоко травмированный расставанием с женой – и семья неодобрительно вздыхала, но – едва нашлась женщина, вытеснившая прежний болезненный образ, которую он полюбил всем сердцем и безумно желал, - его зачем-то стали принуждать вернуться к ранее неодобряемому состоянию, давя на восприимчивое – на дочь и её комфорт.
    Я так с ума сойду не в положительном смысле.
    [indent] Подумав столь неутешительно, Райт своевременно – сам потеряв смысл, зачем – остановил намерение прижать, пользуясь танцем, партнершу еще ближе и сохранил деликатную дистанцию, тихо и печально вздохнув. Чем сильнее овладевали им чувства, тем труднее давалось неукоснительно следовать созданному образу воспитанного и всегда владеющего собой джентльмена.

    +3

    36

    Похоже, медленные танцы с красивыми женщинами Джеку предстояло отложить на огромное потом. Эвелин не стремилась танцевать. Что же, это было ее законным правом. Может, ей требовалось больше горячительных напитков, чтобы решиться на танцпольные подвиги. Многие люди вообще редко танцевали на трезвую голову. Это правда не касалось Итана и Кэрри. Тем дополнительные поводы не требовались. Пара замечательно проводила время, можно было любоваться и любоваться.
    Некоторое время Уитон смотрел на Иви, хитро прищурившись, хотя и не замышлял ничего коварного. За его прищуром на самом деле скрывались размышление о том, не слишком ли много алкоголя он успел употребить к данному моменту. Наказание, невиновные, непричастные... Он мысленно повторил слова Эвелин про себя еще раз. Медленно.
    – Я ничего не понял, – в конце концов честно признался Уитон. Он всегда знал, что порой неправильно понимает людей, наделенных абстрактным мышлением. Мировоззрение Джека отличалось четкой квадратностью, что временами подводило канадца. – Ты же знаешь... Мой мозг плохо реагирует на метафоры и прочие филологические сложности. Но, если ты хочешь поиграть в бильярд, то пошли его поищем.
    Джек мгновенно оценил очевидный профит предложенной затеи. Найдется бильярдный стол, кии, шары... Иви будет красиво нагибаться, чтобы совершить очередной удар. Зрелище, надо отметить, не хуже того, что открывалось с крыши, на которой располагался ресторан. А то и лучше. И главное не Джек это предложил. Его не в чем будет упрекнуть. Разве что в любви к прекрасному. Ну не чудесно ли все сложилось?
    – А что, в бильярде есть команды? – спросил Уитон и принялся вспоминать все, что он когда-либо слышал об этой игре. – Я не знал.
    Впрочем, если бильярд все же не подразумевал командность, то ее можно было изобрести самостоятельно. Однажды Джек смотрел за компанию чемпионат по снукеру, где на удар выделялось не более 10-15 секунд. Если кто-то додумался ввести в интеллектуальный процесс элемент тайм-лайна, то уж игру в парах, тройках и так далее не грех было бы добавить. Бильярд – яаление довольно консервативное, а потому остро нуждающееся в добровольно-принудительных переменах.
    – Простите, – Уитон преградил дорогу проходящему мимо официанту. Шанса пройти у того не осталось, но он не расстроился. Лишь вопросительно посмотрел на Джека, готовясь, видимо, отвечать на вопрос, где здесь дамская комната и комната для бородачей, но вопрос прозвучал другой. – У вас есть бильярдные столы?
    – К сожалению нет, – ответил официант.
    Джек вздохнул, поблагодарил молодого человека, повернулся к Иви и виновато пожал плечами.
    – Если желание поиграть усилится и потребует удовлетворения, – сказал канадец. – То после того, как мы насидимся здесь, можем все вместе рвануть в какую-нибудь бильярдную.
    Вряд ли кого-то в Лондоне можно было бы удивить подвыпившей компанией, которая сочла своим долгом покатать шары со сбитым прицелом. Зрелище наверняка показалось бы увлекательным для одной части посетителей и оскорбительной для другой. Некоторые англичане все же проявляли напористую чопорность в ряде вопросов, и в каждом заведении, рассчитанном на приятный досуг, находился кто-то, кто обязательно был бы недоволен другими гостями. Классика, никуда от нее не деться.
    Догадавшись, что Иви подходят не все местные развлечения, Джек просто остановился, давая даме возможность выбрать что-нибудь еще, что ей по душе. Уитону почему-то казалось, что Эвелин чувствует себя некомфортно, но в этом он уверен не был.
    – Как у тебя вообще дела? – спросил практически беззаботно Джек. – Что нового? Из Джима хрен вытащишь новости, а я со своим дурацким бизнесом хорошенько так просел в общении.... Рассказывай... Что происходит. Какие на самом деле планы у Итана и Кэрри? Как там Джим себя вел? Не безобразничал?
    Роль сплетника Джека никогда не привлекала, но сейчас он и вправду хотел узнать все, что пропустил.

    +3

    37

    - Прости, - игра слов оказалась непонятной для Джека, он увидел в ней сложную задачу, которую надо было решить но, стоит отметить, свое начало она брала с самого детства Эвелин и была для нее как само собой разумеющееся. Это правда. С чего обычно начинают говорить дети? Со слов «мама», «папа», «дай». У Эвелин все получилось иначе. Был декабрь, канун Рождества, и в тот момент, когда она произнесла свои первые в жизни слова, отец с Джимом чинили перила на крыльце, а мама и Итан накрывали к обеду стол в гостинной, да поглядывали за девочкой, которая, еще не слишком уверенно ступая, нарезала круги вокруг дивана и волочила за собой шлейф из кружевной занавески, закрепленной на ее талии цветными ленточками. Вдруг малышка приблизилась к взрослым, расставила пухлые, с младенческими перетяжечками ручки и пролепетала что-то похожее на «И ббака».
    Миссис Райт так и ахнула – ребенок заговорил! Вот только смысла сказанного она не поняла и кинулась переспрашивать:
    - Что, Иви? Что ты сказала, детка?
    – И ббака. И ббака! – повторила девочка, уже готовая заплакать от досады, что ее не понимают. Но тут на выручку пришел Итан:
    – Я не уверен, но, кажется, Иви говорит, что она бабочка? Так ведь, принцесса?
    Малышка обрадованно кивнула, снова подняла ручки и повторила свое «И ббака», что в переводе с детского означало: «Иви бабочка».
    Это была самая первая фантазия. Впрочем – самая первая высказанная вслух фантазия, поскольку то, что творится в голове у ребенка, который еще не умеет говорить, для взрослых всегда останется загадкой. А сам человек, к сожалению, очень быстро забывает, что думал и как воспринимал в детстве окружающий мир и насколько интересным и удивительным был его личный мир, созданный собственным воображением. Согласитесь, надеть вечернее платье с резиновыми сапогами и отправиться охотиться на тритонов в дальнем конце сада или однажды весь день ходить спиной вперед, просто чтобы узнать, как будешь себя чувствовать - не каждый повторит, будучи взрослым!
    - Новые туфли жмут. Мое женское тщеславие не позволило сделать поблажку, разбив им задники, - попыталась объясниться Эвелин, почему отказывается идти танцевать. Джек вел себя очень дружелюбно, он был уверен в себе, но она надеялась, что сейчас он не станет настаивать, и, кажется, ее надежды были услышаны, а попытка защитана, что позволило ей выйти из положения острой развернутой скрепки, убрать ноги под стол и вернуться к распробыванию блюда на правах целомудренной героини, сидящей дома и пришивающей ленточки к шляпке.
    Когда отошел официант, она бросила виноватую улыбку и легонько постучала заостренным носком туфли по полу. Джек смотрел на нее внимательно и с интересом, от чего ей стало неловко уходить в те оправдания, которые заставляли бы лгать, а потом, при покаянии, становиться той рыбой, которая на вопрос, под каким соусом хочет быть приготовлена, ответит, что вообще не хочет быть съедена.
    - Строго между нами, - начала Эвелин, переложив приборы с места на место, - дело не в бильярде. Дело в нас. Мне показалось, что что-то изменилось. Какое-то не поддающееся объяснению изменение. И - просто так, на всякий случай — я подумала, что командная игра разнообразит наш досуг. Раскрепостит. Сократит барьер. Понимаешь? - прозвучало на деликатном режиме. - Да и Бекки в нашей компании будет попроще. Она человек острого ума и весьма чуткая, - упомянула она о той, в чьей душе, казалось, страниц было больше, чем у Эвелин, и до сих пор не зная, что многие из этих страниц заполнены прошлым, подталкивающим саму Кэрри к затишью, которое, по сути, опасно. Это тишина — вещь прочная и надежная, а затишье - как выжидающая многозначительная пауза... или как висящая нитка, которая только и молит, чтобы за нее дернули, притянув беды. - Скорей всего, им с Итаном хочется, чтобы все было до конца ясно: в образе жизни, в привычках, в удобствах, склонностях и вкусах. А пока они просто наслаждаются своим романом: изведывают все волнения, трепетные минуты, волшебство недосказанных слов, вопрошающие взгляды и ожидания, - рассудила Эвелин, потянувшись наматывать пасту на вилку. 
    Как у нее дела? Как обычно. Когда утром смотрелась в зеркало, боялась поделиться на две части – одной хотелось действовать, верить и надеяться в светлое будущее, а другая отстраненно наблюдала за первой и снисходительно усмехалась: ну-ну, мол, дерзай, увидим, что у тебя получится. Сегодня вышло, что зеркало отразило выражение лица именно второй половин, но Эвелин шутливо пригрозила себе пальцем, сказав: «Не балуй!». - Я решила перестать быть дилером и продать галерею, потому что из-за пандемии индустрия культуры в Банфе практически полностью остановилась. Мероприятия отменились, а эксперименты с цифровым маркетингом не дали тех результатов, в результате которых можно было бы  покрыть арендную плату и осуществлять другие расходы, - постаралась она ответить как можно беззаботнее и отправила в рот порцию пасты. Затем последовал глоток шампанского. Сухое, но не кислое, оно омыло ее рот и смешалось с привкусом блюда, дополняя и обогащая его, а потом смывая и оставляя приятное послевкусие. Ее «брат» Джим? Опираясь на происходящее вокруг, хотелось ответить, что в Канаде он существовал так, как  существовал любой другой, кто стоял на передовой и ждал, пока не прогорят «сухие дрова» болезни, забирающей близких, но Эвелин лишь улыбнулась и подмигнула Джеку: - Поверь. Твоему товарищу было не безобразий. Вероятно, когда он нагрянул к тебе домой, то даже выглядел устало, - обронила она, решив, что не станет проявлять любопытство и уточнять, чем же они занимались, если не откровенничали друг с другом. - А что на счет тебя, родной?

    Отредактировано Evelyn Wright (6 Май 2022 10:10:26)

    +3

    38

    [indent] Спустившись на уровень (в ту часть помещения, на крыше которого они сидели) ниже, Джеймс, путем недолгих изысканий, нашел заветное обозначение туалетных комнат, к которым направил стопы, не отвлекаясь ни на танцующих, ни на снующих под ногами официантов. Что характерно: бежевый с мраморными разводами золотом кафель настолько вычищен, что с пола можно варенье слизывать (так кажется, пробовать мы, конечно, не станем), большой плюс заведению то, в каком состоянии его туалеты. Выбрав место у ряда раковин в самом конце, встав в позу ехавшего трое суток без перерыва рысью верхом на лошади ковбоя (расставив широко ноги и слегонца присев, чтоб брючины натянулись), выбрав слабый напор воды, Райт принялся прихорашиваться. Набрал щепоть воды в ладошку ковшичком, донес из того меньше половины, быстро и сверху вниз размазал по ткани, потер, повторил. Когда пятно было зачищено (проще говоря, когда штанины намокли настолько, что не понять нихрена уже, есть там пятно или нет), процесс вышел в стадию «признать миссию выполненной и сушиться», потому как прыгать по приличному заведению мокрым удовольствия никакого.
    [indent] Устройства для просушки рук, работающие с шумом разгоняющейся турбины реактивного двигателя,  возможно, были придуманы для человеческого блага, но повешены так, чтобы не все блага были осуществимы.  К счастью для Райта, высокий рост спасал от того, чтобы вставать на цыпочки, пытаясь дотянуться промоченным местом до эпицентра потока, но не спасал от того, что поток был направлен вниз, вдоль стены, и ради скорейшего ощущения себя сухим необходимо было (прилично раскорячившись, между прочим), активировав поток взмахом ладони, выпятить таз вперед и максимально прижать к стене колени, при этом откинувшись корпусом назад, чтобы наклон бедер обеспечил хороший обдув пострадавшей поверхности.   Из-за дверей доносились звуки музыки, мимо проходили страждущие близости с фаянсовым другом по разным потребностям, а подполковник (игнорируя видом всех и вся до той степени, что даже руки за голову заложил, разве что не посвистывал) ждал, когда штаны высохнут.
    [indent] Наконец, чудо произошло, ткань обсохла достаточно, чтобы можно терпеть, и, устав служить объектов странных взглядов, Райт свалил. Но до лестницы наверх не дошел, потому что чуткое ухо вовремя услышало с местного танцпола знакомый голос: Итан.  (И чой то ты подвохи в моей жизни взялся искать, да еще и Иви приплел?) Смена планов произошла мгновенно, тем более, медляк плавно начал набирать обороты ритмы, переходя в нечто более динамичное. Ухмыльнувшись (выражение, на лице Джима Райта не обещавшее никому ничего хорошего),  с лихостью бухого гусара царской армии и грацией канадской лани перемахнув через перила (благо, поднялся невысоко), подполковник ввинтился ужом в массу постоянно двигающихся тел, проскальзывая балетным виртуозом мимо них, пока не оказался за спиной брата.
    - Господь велел делиться! – зловещий шепот над ухом был сопровожден смачным щипком за ягодицу, но (не дурак, зная, что Итан только с виду олух царя небесного, благообразный херувимчик, а на рефлексах за такие шуточки может и, не думая, с разворота в нос зарядить) тотчас пригнулся и ушел с полуприсяда в сторону Кэрри, рассчитывая пройти под рукой, если та размахнется.    – Потанцевал, дай брату потанцевать! – И, глумливо улыбаясь, не дождавшись ответа, схватил женщину за руку и потащил за собой в сторонку, на освободившийся пятачок (вообще, он не слишком свободен, но трудно мешать чуваку, который выше на добрую голову), фамильярно развернув к себе и облапав за талию.
    - Чо, мне кости мыли? – сверкнув недобро голубыми глазами из тени нависающих надбровных дуг, шепотом поинтересовался Джеймс, начиная традиционный танец танцполов двадцать первого века: танцую, как бес попутал.  – И че мыли?

    +4

    39

    [indent] Джеймс Райт обладал поистине поразительным качеством – его с завидным постоянством хотелось убить, - но при этом он оказывался настолько – совершенно неописуемо – непринужденно очаровательным, что поднятые для свершения кары руки сами собой опускались.  На интуитивном уровне – едва его весьма специфически коснулись чужие руки со спины – доктор догадался, что винить стоит брата, все же лондонцы – в большинстве своем – люди не растратившие жестокой закалки поколениями в строгих традициях культуры и морали и им не по статусу фамильярно хватать филейные части незнакомых людей. Но даже найдись таковой невоспитанный идиот, Итан сомневался, что позволил бы себе затевать драку посреди дня в приличном заведении и при компании с дамой. Это только кажется, что нет лучше способа показать свою брутальность и мужественность как дать кулаком в чью-то челюсть вне зависимости от степени тяжести обиды,  но Райт давно принял к сведению факт – женщин чаще нервирует потасовка с участием её кавалера, чем восхищает.
    [indent] Он смерил брата долгим претензионным взглядом из-под мрачно насупленных бровей, но поддерживать петушиные хороводы посреди танцпола ради привлечения внимания не стал и уступил, отступив, но на душе у него стало совершенно погано.
    - Вернусь к остальным, - бесцветным в интонациях голосом уведомил новообразовавшуюся танцующую пару и бесшумно устранился – засунув на ходу руки в карманы брюк – без ожидания ответа. Обогнув находящуюся в непрерывном движении толпу по краю, чтобы никому не мешать, он проскользнул теневой стороной к лестнице и – никуда не торопясь – шаг за шагом поднялся к разлитому над головой небу над крышей. Джек и Эвелин танцевать не пошли – наверно, стоило отметить своеобразную мудрость решения для сестры, выбравшей – по мнению доктора – каблуки несоразмерно изяществу ножки.
    - О чем беседуете? – подойдя, он улыбнулся и опустился на ближайшее свободное место. Предвосхищая встречный вопрос, чуть развел руками. – Пиратский фрегат под названием «Джеймс» налетел на меня посреди танцевального моря и взял на абордаж, похитив Ребекку.  – Сдержанная улыбка смягчила угловатые черты лица.  – Поэтому я снова здесь. А вы почему? – задал он вопрос, ответ на который интересовал в наименьшей мере – Итан всегда уважал причины других – и все таки был неуклюжей, но возможностью вовлечь себя в разговор, чтобы не перебирать в голове варианты того, что следует одеть Джиму на голову по возвращении. С переменным успехом побеждал больших объемов белокерамический горшок, поддерживающий неподалеку от их столика жизнь в тщедушном зеленом растении, названия которого Райт не знал – не был силен в комнатных цветах.

    +4

    40

    [indent] Насладиться моментом им, конечно же, не дали: как туман, незаметно просачивающийся меж стволов деревьев, пока не поднимется над полем  в сумраке, Джим Райт подкрался к ним, лавируя меж танцующих: Кэрри издали заметила его, потому что не заметить такого высокого и плечистого мужчину можно, только став слепой. Видя его хитрую, обещающую шалость, улыбку, она ничем не выдала Итану крадущего широким, почти балетным шагом к нему брата и ни капли не пожалела о молчании, с удовольствием понаблюдав за недолгой, но яростной пикировкой взглядов. Временами Джеймс казался младшим: его суровое лицо молодело, загораясь светом сотворенной глупости, а беззаботная нагловатая ухмылочка делала чертовски обаятельным, но, помимо внешнего контраста с более серьезным, редко расслабленным Итаном, трудно было побороть предубеждение, что самый шальной дурак в семье всегда самый юный. Эвелин, по её мнению, больше походила именно на доктора, если добавить ему в образ немного романтической мечтательности, так копия. А старший, отдаленно схожий с ними и чертами, не считая выступающих надбровных дуг и глаз, по характеру по поведению казался выходцем из другого, разгульно-хулиганского мира. Именно что казался, потому что Кэрри уже начала понимать, как много слоев, сближающих их друг с другом, кроется в старшем Райте, так же как в ней самой. Наверно, только так можно объяснить, почему явная неприязнь меж ними быстро, как по жесту волшебной палочки, начала переходить в необъяснимую симпатию.
    - А то, как же! – широко и бесстыдно соблазнительно улыбнувшись Джиму, негромко проворковала она, в угоду ритму добавляя в медленный танец  разнообразия и, подняв его руку своей, сделала под ней вольт. – Мыли-перемывали, ибо нет слаще занятия, чем перемыть кости родственника! – вновь положив освобожденную руку на крепкое плечо подполковника, вернулась к примитивным «па». 
    [indent] Диджей сменил пластинку, зазвучала сочная, темпераментная латинская или псевдо-латинская, с добавлением характерных Бразилии ритмов, музыка, сразу разжигая в ногах и всем остальном теле желание слиться с ней воедино. Видя, что Райт, мгновенно переключившийся, явно сливаться с танцпола не собирается, она чуть отступила от него назад, спиной оттесняя других, чтобы освободить пространство: не хотелось случайно зарядить кому-нибудь в лоб локтем. И, хитро прищурив серые глаза, по кругу обошла мужчину, пританцовывая бедрами, пока не оказалась позади, где получила шикарную возможность положить обе руки  ему на тонкую по-мальчишески, но скрывающую под тканью жесткий рельеф мышц, талию.
    - Всегда хотела посмотреть, так ли вы, сэр, хорошо вертите задом, как языком, - вплотную прижавшись к нему, движением собственного таза задавая амплитуду колебания на манер им в юности неплохо знакомой латинской «ламбады», скользнула Кэрри растопыренными ладошками от талии и выше, выше, по косым мышцам живота, по ребрам, пока не возложила их на отлично выступающие грудные мышцы.  И заговорщически, с щепоткой издевательства, хихикнула. Из-за высокого, очень высокого роста посмотреть, не скрывая лукавый пламень в глазах, на лицо Райта было невозможно, даже задрав голову и прижавшись нижней частью щеки к плечу, она все еще могла лишь видеть его только в треть профиля.

    [indent] Лишенный осуждающих взоров младшего, подполковник в два раза с большим удовольствием взялся за танец. Прикосновение сильных маленьких ручек будоражило, заставляя тело реагировать на заложенном в него генами уровне (кровь побежала бодрее, сердечко зашалило чаще, гормоны попрыгали от радости), наплевательски относясь ко всем социальным условностям. Это с развитием цивилизации люди понапридумывали себе правил (чужое не бери, налево не смотри), чтобы не лишаться особо ценных человеческих активов по причине убиения их более тупыми, но сильными в борьбе за миловидную самочку. Однако, организм о этих правилах от эволюции указаний не получал, реагируя с старым проверенным примитивизмом (видишь, красивая баба пошла – хватай и тащи), и Райт должен был бы в лад с воспитанием посмущаться тому, с какой прытью откликнулся на гладившие его руки, но откровенно забил на правила хрен. Хмыкнув и покосившись на расшалившуюся девицу, он еще немного понаслаждался елозеньем по своим ягодицам, потом крепко перехватил руки Кэрри, поднимая их от себя на достаточную высоту, чтобы, присев, поднырнуть и, круто развернувшись на носке одной ноги, вторую выставить назад для упора, потянув на себя перекрещенными руками женщину. Пока инерция влекла её на него, расцепил хватку и перехватил кокетку одной рукой за талию, вторую (парный танец так парный) по всем каноном приличных танцев за запястье. Только после прижал к себе неприлично тесно, почти посадив на бедро выставленной вперед ноги.
    - Не боись, мышка моя, я еще всем вертеть мастер, - подмигнув, пока мысленно отсчитывал подходящий момент для входа в ритм, дождался и повел вперед. Помехи для внезапных соревнований по черт-пойми-какому-танцу расталкивались с безжалостностью ледокола, где-то отталкиваемые широкой спиной, где-то отлетающие от нарочно чрезмерной амплитуды движения бедер.

    [indent] Кэрри, задорно хохоча, понятия не имела, что они собираются танцевать, какие там последовательности движений и правила; ей, в общем-то, мгновенно стало не до таких мелочей, потому что делать шаг становилось задачей, требующей усилий, ведь длинноногий подполковник прижимал ей с такой пылкостью, что не оставлял никакого пространства для свободного маневра.  Зато заметила, как от них, словно от чумных, народ старается разойтись подальше. Вполне логично, когда на танцполе появляется такая колоритная парочка, да еще так в себе уверенная, прочие тушуются и предпочитают зрелище, нежели жалкое в нем участие.  Не пытаясь сопротивляться, она интуитивно старалась предугадывать следующий шаг, на всякий случай вцепившись в подставленное мужчиной плечо: от такой близости каждое его движение не нужно видеть, о нем сообщало напряжение или расслабление соответствующих мышц, и Кэрри не могла бы сказать, что плотное соприкосновение с чужим сильным телом не возбуждало, бросая немного в жар.  Раскрасневшись, она не прекращала хохотать, скрывая за этим легкое чувство неловкости: только сейчас до нее дошло, что она не заметила, когда ушел доктор Райт.

    пост составлен при участии Джеймса Райта и с его активного одобрения))

    +4

    41

    Прояснилось, – подумал Джек, устраиваясь поближе к Иви. Раз уж им предстояла беседа о том, что происходит на поле канадской братии, то надо бы создать элемент уюта. Это поможет узнать побольше. Почему? Хрен знает, но Джек подсознательно в это верил.
    – Я считаю, что новый туфли должны быть наказаны, – с самым серьезным видом сказал Уитон. – Я еще не придумал, как, но уверен, что мы можем порыскать в интернете методы пыток для обувной продукции.
    Сам по себе Джек никогда не понимал, зачем женщины носят неудобную обувь. Если ради себя, то это еще половина беды. Ради себя они могут делать все, что угодно. У каждого свой уровень мазохизма. Но если все это для мужчин... Мужчины точно этого стоят? Высокие каблуки и походка, появляющаяся у девушек при условии, что они умеют ходить на каблуках, красивы, элегантны, сексуальны, но Джек, к примеру, мог бы спокойно прожить без этого зрелища, зная, какой дискомфорт за ним скрывается.
    Впрочем, упрекать Иви Джек не собирался. Она взрослая женщина и сама способна решить, что обувать. К тому же она начала говорить о том, что Уитона очень интересовало, и перебивать ее он не хотел ни при каких обстоятельствах.
    – Точно! – не смог удержаться от комментария Уитон. – Командность очень помогает. Давай пять!
    Он протянула ладонь.
    По правде говоря, Джеку хотелось, чтобы остальные чувствовали от состоявшейся встречи столько же радости, сколько и он, но это, очевидно, шло вразрез с реальностью. Он ведь не видел друзей намного дольше, а они между собой продолжали видеться. Так что Джек был в заведомо невыигрышном положении, но не собирался сдаваться, а потому предлагал то еще выпить, то дать пять, то еще что-нибудь, лишь бы не терять активность и поддерживать уровень собственной радости на изначальном уровне.
    Иви так сказочно рассказывала о том, какой период переживают Итан и его избранница, что Уитон расплылся в улыбке, полной умиления. Сам Джек о существовании таких периодов знал только потому, что видел их в кино, но сейчас не мог не восхититься тем, что в реальности так, оказывается, тоже бывает. Сам Джек ничего подобного не испытывал и сомневался, что когда-либо испытает. Другой склад характера, но Джека это не расстраивало.
    Правда улыбку пришлось спрятать, как только речь зашла о продаже галереи. Уитон в искусстве был не силен, но все же ему нравилось думать, что искусство существует и делает людей лучше. Почему Эвелин не обратилась к нему за финансовой или стратегической помощью для галереи, Джек не стал спрашивать. Если в своей сфере он разбирался хорошо, то понимания того, как работают другие сферы, у него толком не было. Так... Общее представление. Что работает в айти, наверняка не работает в вопросах галерей. И наоборот. Но Джек все равно опечалился, услышав такие новости.
    Время, когда Джеку предстояло говорить о себе, неумолимо пришло. Но, к счастью Уитона, одновременно с этим временем пришел Итан. Это было весьма кстати, потому что говорить о себе Джек по-прежнему не хотел.
    – Я надеюсь, твое отступление – это стратегический маневр, а не капитуляция, – уточнил Джек. Зная Джима, он хорошо понимал, что отступление – это порой единственно правильное решение. – Этим пиратским фрегатам нельзя позволять слишком многое, когда речь идет о твоем флоте. В мире еще полно флотов. Можно разгуляться в них.
    Джек выразительно посмотрел на Иви, размышляя о том, стоит ли посвящать Итана в то, что речь только что шла о происходящем в мире Райтов. Пожалуй, этого стоило избежать. Мало ли что.
    – Мы тут думали, что после того, как мы насидимся здесь, натанцуемся и напьемся, можно поехать поиграть в бильярд, – сообщил Итану Джек. – Сам понимаешь, сбитый прицел – это именно то, что сделает наш вечер особенно запоминающимся, если мы решим продолжить его в игре, требующей точности.
    Он и сам еще не знал, как все-таки относиться к идее с бильярдом, но это не мешало ему чесать языком.
    – А еще Иви отказалась со мной танцевать, – рапортовал Уитон. То ли он хотел пожаловаться, то ли просто поделиться. – Так что тебе, возможно, придется привязывать меня к стулу, чтобы я не стал следующим фрегатом, атакующим твои бастионы. Впрочем, я не теряю надежды стащить с Эвелин туфли и увести ее танцевать разутой.

    +4

    42

    Эвелин держалась с Джеком непринуждённо и улыбалась шуткам, столь свойственным для него, как собственная харизма, рождающая у особ женского пола желание повторить под ее аккомпанемент двойной кофе с ликером. Не молодой человек, а живая заготовка для рекламной статьи, со слов тети Элеоноры, -  для их семьи он был как родной, и Эвелин даже не помнила, когда именно они познакомились. С Джеймсом их связывала нерушимая мужская дружба, но каков был процент ее поддержки  - моральной, душевной; с постоянным ощущением нутряной, отчаянной близости, снятой шкуры, уверенности, что нечего стыдиться, что тебя точно поймут. И никогда не попрекнут твоей слабостью, страхами и ошибками. Никогда не припомнят того, за что тебе стыдно и горько, - она не знала. Но очень бы хотела верить, что Джеймсу повезло с Джеком, а Джеку повезло с Джимом. Что, радуясь каждой совместной встрече, каждой поездке, каждому проведённому вместе дню, не предполагающему проверять карабин за спиной, они могут сказать друг другу спасибо. За помощь - любую - спасибо. Спасибо за верность, за честность, за взаимовыручку. За то, что, какие бы дожди их не поливали, какую бы только пыль не глотали, они могут найтись друг для друга. Что если... да не дай бог. Однако говорить об этом вслух, конечно же, им было не нужно, ибо нет таких слов, которые бы могли выразить глубокую благодарность.
    - Ты правда так считаешь? - поинтересовалась Эвелин, выглядя в этот момент, как симпатичная, хорошенькая змейка, выпучившая глазки в сторону своей линзы микроскопа. Будучи уже не в том возрасте беспечной и шальной девчонки, раздвигающей толпу бюстом, свободным от оков лифчика (главным образом потому, что необходимость изыскивать резервные мощности организма для наполнения чашечек лифчика была для нее мучительна. Кому-то в этом вопросе везло больше: шмяк! - и бюстгальтер размера С и даже D туго набит природным богатством), она считала, что расставаться с десятисантиметровыми шпильками можно только тогда, когда идешь принимать ванну, ибо женщину должно намертво клинить на фетишах мужского общества. Другой вопрос - уметь на этом фетише передвигаться, - у меня ощущение, что под каждой пяткой через час будет по Эйфелевой башне, но никому, слышишь? Особенно Джеймсу, - упавшим тоном сообщила она, прежде чем переключиться на другую тему и отбить пять, хотя была уверена - Джим и так будет в курсе, когда проинспектирует ее взглядом, как врач из военкомата инспектирует призывника, а потом прочтет лекцию,  стоя в своей любимой позе, чуть расставив крепкие ноги, будь то часовой на посту, мол, ох уж эти «родные» сестры! От них приходится терпеть такое, за что любого постороннего утопил бы, как Герасим Муму. Впредь, дорогая, одевай  шлепанцы с бусинами, которые, судя по фотографиям в глянцевых журналах, этим летом самое то, и обойдутся тебе всего-лишь в один золотой дукат. Во сколько же обошлись твои дизайнерские туфли - страшно представить. Маноло, как его… Бланик…
    Сделав небольшой вздох и промокнув губы льняной салфеткой, лежавшей рядом с тарелкой, Эвелин приготовилась слушать Джека, но тут подошел Итан. В то время как его рыжеватая и чуть вьющаяся шевелюра отливала золотом, в глубине глаз таилась задумчивая замкнутость. Устроившись на своем месте, он принялся осматривать зал. Заметив это, Эвелин тут же потрогала его за колено, пытаясь понять, грядет ли буря или пронесет. Вроде не грядет. Лицо не изменилось, пальцы не забарабанили нервно по столу. Однако не приятно, знаете ли, когда растишь на маленькую жемчужину всея морей несколько слоев драгоценного перламутра - и тут какой-то мастистый пират начинает интересоваться твоей крошкой. Сама Эвелин тоже не вопила от восторга, но превращаться в Торквемаду Макиавелли Райт было рано, часы не отбили полночь.
    - Отказалась, - подтвердила она слова о танцах, - а Джек на столько неумолим, что продолжает рассматривать этот момент в перспективе его развития, - было произнесено в тот момент, когда появился официант с большим подносом, на котором стояли бутылка виски и последние блюда, заказанные Итаном, Джеймсом и Ребеккой. - Ну, что, воробушки, поскакали? Как мы помним, национальный девиз Канады «От моря до моря». И пока вы не разопьете за встречу как два океана, Атлантический и Тихий, я не сдвинусь с места, знайте, - предупредила Эвелин, манипулируя с теми ростками взаимопонимания, которые за этот вечер еще не сумели пустить корни ни в ее брате, ни в Джеке. И посчитала себя в этом очень находчивой.

    Отредактировано Evelyn Wright (6 Ноя 2021 19:56:39)

    +4

    43

    [indent] Кто-то (Джим забыл, кто именно) сказал, что танец – это вертикальное выражение горизонтального желания, и, черт возьми, в каком-то смысле не в холостую сотряс воздух мнением. Входя в  единый ритм движения, тела резонируют, создавая ореол забытья, отбрасывая прочь условности и ограничения, и прикосновения женских рук, бедер, грудей и ягодиц практически ничем не отличаются от сексуальных игрищ, что, естественно, быстро будит глубинные инстинкты (проще говоря, возбуждает). Чем старательнее плутовка прижимается, тем труднее потом объяснить плоти, что кокетство не означает согласие «во все тяжкие». Ясен пень, прижимаются не просто так, а из симпатии, подпитываемой точно такими же инстинктами, но так устроены бабы, им обязательно надо спорить с природой и разыгрывать вид существа, которое секс терпит исключительно в браке и ради деторождения (чудеса, феминизм выиграл, а шаблоны застряли). Но в блеске хитрых серых глаз Райт словил отражение своего страха, шестым чувством осознав, что Бекка увиливать не будет, и ему придется самостоятельно бить себя по рукам (и другим частям, чего уж скромничать), иначе проблема с Иви покажется мелочной дилеммой старого скряги, потому что из Геенны Огненной восстанет Вельзевул с мордой брата и объявит ему импичмент.
    [indent] Обязательства люди в парах частенько видят по-разному (плавали, в курсе), но редко обсуждают, и Джиму чесало язык желание спросить у женщины, пока танец вырвал из обыденности, сходятся ли её с теми, которыми подписывается автоматом за обоих перед людьми Итан. Свободные отношения стали распространенным явлением (тут, положа руку на сердце, Райт сомневался даже в себе, потому как они хороши, когда не любовь, а так, симпатия, иначе от ревности далеко не отпрыгнешь), могло оказаться, Фокс их предпочитала именно такими. Братец же из категории мужиков не просто ревнивых, а фанатично преданных идее – «любовь побеждает всё» (не согласен, нихрена!), и нет сомнений, за танец они оба получат сварливый выговор в свое время (младший только кажется милым и мягким, но он не забудет, никогда ничего не забывает).
    [indent] Недолгим пяти минутам примерно, пока длилась песня, Джим (наплевав на последствия) отдался с азартом человека, признающего риск увлекательным развлечением. Сердце бешено колотилось, подполковник (слегонца, что приятно) вспотел и разгорячился, потеряв смысл подниматься наверх, когда можно и дальше кружить в танце податливую женщину, которая ничего от него не ждет. Ей не нужна от него любовь, преданность и послушание ни к чему, и чувственные губы, даря улыбку, не кривятся в досаде на отсутствие попыток их поцеловать, она наслаждается мгновениями ни к чему не принуждающей близости тел под музыкальный ритм, не терзаясь тщетными ожиданиями.
    - Потанцуешь со мной еще, лисичка? – переплетя пальцы с её, не давая освободить руку, хрипловато шепнул подполковник, наклонившись к уху. Запах горячей влажной женской кожи соблазнительно щекотал рецепторы, толкая бесом под руку, а грудь, вздымаясь от учащенного дыхания, дразня, едва казалась его, но достаточно, чтобы мышцы напрягались. В голове шумело (прав был Джек, «по бабам» чаще надо ходить), и восприятие бытовухи, в которой перед ним, так то, девушка брата (вроде как), постепенно расплывалось. Как в состоянии опьянения, разве что выпил в разы меньше допустимой нормы.
    [indent] Ритмы танцпола изменились, перейдя к диковатому драйву, мелодии, которая принуждает двигаться точно африканский шаман в трансе, сотрясая тело до атомов и проходя насквозь. Медленные, плавные, пресыщенные звериной сутью движения, пульсирующие нереализованной похотью ауры, частоты, запускающие по коже дрожь (мерзнешь и горишь одновременно). Джим, встревоженный более чем, мгновенно откликнулся музыке и шагнул назад, в центр людской волны, увлекая за собой Ребекку. Сомкнувшаяся живая стена не дала бы ей уйти, будь такой порыв, и он, двигаясь как велит ритм, не держал женщину за руки, наслаждаясь возможностью в танце, как десятки вокруг, прикасаться (проводить пальцами по шее, отодвигая увлажнившиеся на затылке волосы, обрисовывать линию плеч, скользя вдоль кожи, сжимать талию, притягивая к себе) и выкинуть из головы все мысли, опустошив разум. 

    выбранный для дэнса музончик Hit You Where It Hurts · UNSECRET, Cameron James

    Отредактировано James Wright (1 Дек 2021 12:12:38)

    +4

    44

    [indent] Когда бы Итану доложили подробным пересказом то, каким вареньем вываривала Эвелин – наивно не в силах заглянуть под тщательно подобранную обёртку – его роман с Бекки, доктор сумел бы ответить только невнятным нервным хихиканьем. От идиллии там было далеко всё – катастрофически неисправимой дальностью – но Райт – в каком то смысле – устал и временно перестал дрыгать лапками в надежде взбить из молока масло. Наступило затишье – гнетущее предгрозовое затишье – пока он отдыхал и накапливал силы, и в этот период вёл себя с тихой покладистостью агнца божьего, так что – да! – можно понять воображение сестры, напитавшее видимую со стороны историю сказочным благоденствием. Она никогда не видела брата в отношениях – никто из семьи толком не видел, потому что Итан скрытен до личного, а Элизабет неизвестный суду лично свидетель – и в её сведениях о нем пробелы были значительно существеннее, чем Иви полагала. Возможно не только усталость, но и совместное – временно – проживание всех вместе в одной квартире на виду друг у друга пробуждало в докторе приобретенные в детстве инстинкты и прибивало его скрытую – не такую приятную – сторону нрава к земле. Он даже не роптал с первым днем появившимся задержкам Бекки на работе, делая вид самаритянского смирения, чем вызывал у Джима – кое-что темное видевшем в брате – подозрительные взгляды. Затишье царило  - правда, но Эвелин ошибалась – царило оно не по воле Ребекки.
    [indent] Итан сфокусировал блуждающий взгляд на Джеке и улыбнулся – сдержанной, не дающей определенности эмоций улыбкой. Джек был приятным человеком, его одно удовольствие видеть в окружении, но между ними едва ли успело сформироваться чувство крепкой привязанности. Не по вине Уитона – доктор предпочитал держаться особняком от людей после возвращения с дочерью из Италии, не желая допускать к себе ни одного лишнего лица с правом лезть в душу. Но – едва он собрался ответить – к колену притронулась рука сестры и Райт изменил направление внимания. Её чуткие голубые глаза таили в себе приглушенное ожидание, словно Эвелин имела к нему некие подозрения и с тревогой ждала их подтверждения, всем сердцем желая, чтобы оно не случилось. Круг заговоров – потому что Итан готов поклясться, за шумной веселостью Джек тоже что-то старательно прячет.
    - Достойно уважения то, что моя сестра нашла смелость публично признаться в распространенной женской глупости – усмехнулся он и пояснил – в отношении стремления натягивать на ноги неудобную обувь. Никогда не понимал желания терпеть боль добровольно и собственным выбором привлеченную, а ты, Джек?  - Откинувшись на спинку в позе, почти до миллиметра копирующую излюбленное вальяжное положение старшего брата на диванах, Райт спародировал его и саркастической ухмылкой. – Жаль, что её смелость не дошла до того, чтобы снять туфли самой и отправиться тебя вальсировать. Как же так, Джек? Джим всегда описывал тебя мужчиной завидной харизмы, под одним взглядом которого женщины скидывали не только туфли, но и белье, - неужели ты потерял форму? Право, я огорчен – нет в мире константы.  – Сокрушенно покачав головой, он потянулся остановить жестом официанта и запросил – приглушенно, чтобы не разрывать ироничный дух беседы посторонним – двойную порцию виски.
    [indent] Аппетит – честно оценивая – пропал, костюм компанейского парня на трезвых плечах сидел неуютно и откровенно теснил движения, а тот аспект, что Джим с Беккой не торопились к ним присоединиться – видимо более чем довольные обществом друг друга – начинал толкать к идее неплохо так надраться. Какая – в сути – разница, трезв он будет или пьян? Собеседник из него совершенно так себе, организатор развлечений много хуже и под светом таких энергичных звезд, как Джек с Джеймсом, потеря бойца останется незамеченной для праздничного духа встречи. Единственное, что мешало немедленному порыву заказать сразу бутылку, представляло собой милое детское личико, которое – под присмотром достопочтенной няни из агентства – ожидало возвращения отца дома. Хорош же будет «отец года», явившись пожелать Милли добрых снов «на рогах» и жутким «выхлопом» алкогольных паров.
    - Чтобы отправляться в бильярдные, нам - имею опасение - сначала с боем придется вытаскивать кое-кого с танцпола, - неудовлетворенное желание выплеснулось в плохо прикрытый небрежностью ядовитый комментарий, пока рука - сжимая вилку - неохотно ковыряла содержимое тарелки. - Сами они могут и до ночи плясать. А потом наверняка объявят, что истоптали все ножки и изволят не в бильярд, а в бар - запить жажду.

    +4

    45

    [indent] Есть мужчины мягкие, деликатные, похожие аурой на уютный плед, в который можно завернуться прохладным днем и успокоить возбужденные нервы, забыв о проблемах; есть мужчины аристократично-холодные, внешним лоском искусно обработанного мрамора вызывающие желание отойти в сторонку и восхититься, как будто в галерее – статуей Давида; есть мужчины, похожие на сахарных фигурок в виде ангелочка, которые пробуждают внутри материнские позывы потетешкать, погладить по головке, напоить горячим молоком и уложить баиньки; есть же и мужчины, чья внутренняя энергия швыряет тебя при сближении в состояние первобытной самки. Именно так, пожалуй, сейчас себя ощущала Кэрри, и два биополя искрились, сходясь, и тянули обратно, отдаляясь.
    [indent] Она наслаждалась, касаясь пальцами загорелой, немного огрубевшей кожи чужих ладоней, темных волосков предплечья, густо покрывающих руки; гармонично двигались под плотно облегающей тканью крепкие мускулы, по которым впору изучать строение мышечного каркаса человека; задорным соблазном блестели голубые глаза под широкими нависающими бровями, а губы приятной формы так самовлюбленно улыбались, приподнимая уголки, что хотелось улыбаться в ответ вне зависимости от причины, побудивших их к веселью.
    [indent] На мгновение она почти поддалась искушению плюнуть на всё и всех; казалось, сама судьба, насмехаясь, накрепко сплетала с Райтами, но с тем ли из них? Было время, она искренне полагала, что Итан из типажа мягких, ранимых людей, боялась его обидеть, хотела помочь, отплатить добром за добро, но теперь Кэрри так не считала. Да, он был добр, надежен, стабилен как скала, только за всем этим крылось гибкое тело жадного, эгоцентричного удава, который накрепко обвивался вокруг жертвы и держал в стальных объятьях, пока та не задыхалась. Она же, за маской профессионала, потасканного жизнью, оставалась прежней женщиной, безумно желающей только знать, чувствовать, что её ценят, любят и уважают. Со стороны казалось, наверно, что никто не любит её так, как младший из Райтов, но Кэрри думала иначе; разве любовь, наполненная уважением, станет душить?
    [indent] Подняв взгляд, она долго смотрела на покрытое щетиной добродушное лицо Джеймса Райта. О чем ты думаешь, - хотелось спросить, - что за мысли бродят в твоей голове? Если он похож на неё натурой, то не мог быть счастлив, не имея никого рядом, но разумно ли верить, что брат и сестра, имеющие свои жизни, в достаточной степени компенсируют потребность? Кэрри в очередной раз страстно захотелось разгадать тайны подполковника, но она догадывалась, что самые потаенных из них он раскроет только тому, кому доверится больше, чем себе. Сама она таких людей не нашла.
    - Знаешь, Джим, - мягко призналась она, когда очередное па их сблизило, - парадокс: посмотреть со стороны, так ты та еще свинота, но вблизи с тобой невероятно комфортно. Мне совсем не хочется отходить, куда-то идти… - она с досадой вздохнула, скрывая под опустившимися ресницами печальные глаза. Если оценивать объективно, шансов у них по прежнему никаких. Не важно, какие фантазии придут в её голову, не важно, как на них отзовется Джеймс, теперь слишком поздно – она сама не найдет решимости так поступить с Итаном. Уж как бы ни было, но он её любил и немалым поступился ради неё, хотя Кэрри и не просила.  – Но мне кажется, надо… мы с тобой оба знаем, что твоего брата лучше не провоцировать слишком настойчиво.
    [indent] Обернувшись в прошлое, в моменты, когда личность Кэт брала верх над всеми приобретенными для выживания качествами, она подумала, что именно в жажде ярко выраженной любви непроизвольно выбирала мужчин деспотичных, немного безумных в своих страстях даже, в короткие сроки получая желаемое, наслаждаясь им, но проблемы её отношений начинались, когда она насыщала потребность и начинала уставать от их одержимости ею. Отдаляясь, чтобы свободней дышать, она провоцировала в их ассоциациях подозрение в намерении уйти, расстаться, и те становились еще назойливее, испытывая терпение. Может, я просто никого из них не любила, - не в первый раз усомнилась Кэрри мимолетно, - поэтому их страсть меня утомляла? Ответа у неё не было….

    +5

    46

    – Я всегда говорю так, как считаю, – серьезно ответил Джек на вопрос Эвелин. – Кроме тех моментов, когда я говорю не то, что считаю.
    Джек прикрыл ладонью рот, чтобы иметь возможность зевнуть, не запуская при этом снотворный флэшмоб. Первые дозы алкоголя усвоились и спросили, не хочет ли Уитон отдохнуть, но тот не собирался спать в ближайшую вечность. Не для того он с таким нетерпением ждал этого вечера.
    – А почему Джиму об этом говорить нельзя? – удивился Джек. – Разве он у нас не главный специалист по завалу башен? Если у тебя в ногах случится филиал Парижа, Джеймс первым пойдет штурмовать город. Знаю, о чем говорю, сам видел.
    Что он хотел этим сказать, Уитон и сам не понял. Язык, как говорится, без костей. Слишком уж переполненный счастьем от встречи с друзьями канадец не находил в себе силы заткнуться и прекратить нести чушь. Вообще-то он бы предпочел все-таки потанцевать. Это выплеснуло бы из него часть энергии, и он, возможно, стал бы поспокойнее. Но это не точно. Так что на танцах Джек не собирался ставить даже самый маленький крестик. Вечер только начинался. Если что, Уитон всегда может потанцевать с Джимом. Он, конечно, не так изящен, как Иви, зато сколько шуток можно поднять над таким моментом.
    Тем временем Джеймс оттягивался с невестой Итана на танцполе. "Оттягивался", конечно, было не самым подходящим словом для сложившейся ситуации. Двое танцующих вели себя вполне пристойно, но в голове Джека подобное звучало как-то скучновато. Он никогда не умел ловить мелочи, цепляться за них, смаковать и потом долго вспоминать их. Ему всегда нужно было куда-то нестись на большой скорости. Он старался учиться у других сбавлять обороты, порой даже успешно, но до полноценного изменения себя было далеко, как до той самой Эйфелевой башни.
    Хорошо, что Итан продолжал беседу, понятную Джеку и примерно соответствующую его волне.
    – Джим мне льстил, – ни капли смущения Уитон не продемонстрировал. Его вообще тяжело было смутить. – Не знаю, зачем. Пьян был, наверное. Я был бы рад, если бы моя харизма сбрасывала с женщин вообще все лишнее, но увы. Харизмы недостаточно. Приходится напрягаться. Благо это приятно, а то не знаю, что бы я делал. Страдал бы скорее всего.
    Джек любил флирт. Ему нравилось то, что за флиртом частенько следовал секс, но и без этого исхода сам по себе флирт был прекрасен. Только вот это правило не работало этим вечером в рамках текущей компании. И вот почему.
    – Если бы у меня были сверх способности, о которых говорил Джим, мне бы хотелось, чтобы на Иви они не действовали. Боюсь себе представить, на сколько частей было бы разделено мое тело, если бы я позволил себе лишнее с сестричкой Райтов. Люблю квесты, но квесты по поиску своих рук и ног не для меня.
    Благочестивостью Джек никогда не отличался, а потому самостоятельно держал себя подальше от мыслей о том, как Иви хороша собой. Как и, кслову, Ребекка. Флирт флиртом, роман романом, а дружбу терять нельзя. Ее обрести не легче, чем любовь, а может, сложнее.
    – А что мешает утолять жажду в бильярде? – оптимизация еще не взяла выходной, и Джек рассматривал самые разные варианты развития событий. – Если там не наливают, то я даже и не знаю... Глупцы!
    Сказав это, Джек взмахнул руками и чуть не ударил проходящего мимо мужчину.
    – Упс...
    К счастью, мужчина ничего не заметил и прошел дальше к своему столику. Извиняться не пришлось.
    – А давайте поиграем в игру, – Джек придвинулся поближе к собеседникам. – Вернее в угадайку. Каждый называет свою версию, о чем говорят танцующие, потом мы узнаем истину, и тот, кто был ближе всех, тот... молодец.

    +4

    47

    Рот растянулся, нос, напротив, удлинился и, казалось, достал до верхней губы. Вот ведь метаморфоза. В покое такой славный, а если обратное - ну просто Мефистофель. Эвелин поразилась своим физиономическим мыслям. Или померещилось после n-го бокала?.. До того, как ее брат отпустил ядовитый комментарий и скрыл отсутствие аппетита, она думала, что он мог бы почти забыть, каково это — сидеть в ресторане, никуда не спешить и обсуждать что-то, что, к примеру, не касается его работы. Проявляя нужную степень общительности в служебных делах, Эвелин полагала, что Итан никого к себе не подпускал и, состоя в превосходных отношениях с коллегами, внутренне оставался совершенно одинок, что считывалось по тому покровительственному тону, через который он старался выглядеть уравновешенным и самодостаточным. Но ее брату было не до таких сентенций. Судя по всему, на танцполе, где еще недавно стоял опьяняющий запах любви, с появлением Джеймса произошло нечто такое, от чего он ощутил отстраненность, а,  разогретый темой, где Ребекка не позволила говорить об их отношениях в будущем времени, и, тем самым, внимательно следя, чтобы мечты и фантазии не унесли Итана далеко, ему захотелось развернуть военные действия, но он взял себя в руки, потому что потом бы в нем поднялось чувство неловкости, которое нет - нет да и наступает после невольно допущенной грубости или бестактности по отношению к тем людям, которых любишь. Возможно, было что-то ещё. Но это что-то не показывало своего лица, и умело пряталось в тумане даже от того женского непосредственного чутья, что может быть иногда ценнее всяких логических выводов.
    - Как можно не восхититься мужчинами, которые умеют пошутить в любой ситуации, - не поддаваясь на провокации, подвела итог Эвелин и перебежала взглядом от Джека к Итану, от Итана к Джеку. Расстояние между ними стало чуть меньше, чем полагалось для новых знакомых, а  темы разговора заветвились подобно корням и ветвям дерева, уводя вширь, а то и прорастая совершенно новым, неожиданным ростком, вот как сейчас, когда Джек предложил сыграть в угадайку.
    - Слушай, - отвечая, она сделала зачем-то внушительную паузу, словно бы собиралась предложить Джеку нечто действительно важное и достойное... но выбрала жанр фарса, - если бы я была на месте Ребекки, то обязательно поинтересовалась у Джима, как же только угораздило его друга перебраться в этот серый унылый город под названием Лондон и прожить здесь достаточно долгое время? - косые солнечные лучи, преломленные сквозь стекла окон, окрасили зал в желтовато-оранжевый цвет и сделали его похожим на рисунок, выполненный сепией.  - Он огромный, кажется, что у такого города должно быть большое и доброе сердце, здесь есть всё для счастливой жизни людей. Но все чем-то заняты, куда-то спешат, пытаются всё контролировать — и будто давно забыли, для чего они это всё делают. Будто променяли свою жизнь и свои души на имитацию бурной деятельности. Может это эпидемия больших городов? А если так, то как вырваться из этих  лап? - на этом вопросе Эвелин вернула взгляд к Итану и в своей трогающей душу улыбке подмигнула ему, желая, чтобы возможный клубок плохих мыслей в голове распутался. - Что думаете вы, сэр Райт? Поддержите ли меня в данном ответе?

    Отредактировано Evelyn Wright (31 Янв 2022 10:58:07)

    +4

    48

    [indent] Джим расплылся в широченной улыбке, что никак не помешало ему продолжать танец, выписывая залихватские коленца, и самодовольно подмигнул Бекке, оказавшейся лицом к нему (этак надолго оказавшейся, что в вошедшую в раж головушку сама собой забралась мысль наклониться и поцеловать женщину). Как его только не называли на протяжении жизни, по сравнению с большинством слов, летевших в адрес, «свинота» - симфония любви, да из уст Кэт, её приглушенным нежным голоском с придыханием (запыхались, мэм, никак?), слово именно так и воспринималось. Сладкозвучный комплимент, терпкое признание того, что им не дано озвучить, не смеясь.
    [indent] Он улыбнулся,  но улыбку тут же сожрала мысль о том, что он не в стоянии вспомнить, какой эта женщина была когда-то. В подсознании не вязались два образа (как пропала часть мозаики посреди стола, и целостность картинки утрачена), разум не накладывал один на другой, чтобы гармонично сливались. Он помнил смешливую умную девчушку, отзывчивую к чужим проблемам, милую, наивную Кэтти-Кэт с длинными черными косичками на индейский манер, соседского ребенка, смотревшего на него так, как взирают на Бога (не меньше). Остался образ, с годами черты стерлись, и год назад он едва бы узнал в ней ту девочку. Холодная, решительная женщина, ледокол, идущий без жалости к цели, ломая души и хребты, как лёд. Глаза, полные беспринципной тьмы, скрывающей истинные мысли лучше, чем у него – фирменная ухмылочка.
    [indent] Подполковник помнил страх, который медленно вполз в его душу тогда: неприятный, тревожащий беспокойством за брата страх, и нелегко сладить с надсадно воющей интуицией (стыдно вспомнить, как старался выпихнуть новоприбывшую из заветного круга, воспринимая врагом). Нельзя сказать, что ошибся в оценке: Итан страдал, но теперь Джим начинал задумываться, а не являлось ли именно страдание главным смыслом любви для брата, потому что Кэт мучилась (попавший в петлю охотника заяц, и тот мечется меньше) тоже. Так ли много в ней изменилось на деле? Или она, подобно подполковнику, не выдержала давления жизни и спряталась от причиняемой людьми боли в удобном (собственноручно под размер выкованным в горниле стресса) панцире?
    - А чего бы парадокс? – демонстративно удивился он, выгибая брови дугой под аккомпанемент похабной улыбочки. -  Я свинота и есть, чем, чтоб ты знала, вовсю горжусь. Ты вот про Итана думаешь, а я  плевать на него хотел, пусть хоть полопается от возмущения. Не в обиду моему дорогому Джеку, с ним я еще не раз нажрусь, а потанцевать такую красивую женщину не известно, когда вновь обломится.  – Хитро подмигнув ей, он повернул Бекку вокруг оси, придерживая за руку, и снова притянул к себе.
    [indent] Не будь дурак, Джим понимал, что наверху, на крыше, младший уже залил его место ядом, а Эвелин, поди, расстроилась, именно поэтому возвращаться не хотелось. Сестра желала любви, к которой он попросту оказался не готов морально (во всяком случае, на трезвую голову), а подыгрывать, разрушая себя, ломая на части собственное «Я», Джим упрямо не хотел. Потаенно он находил отличным исходом, чтобы Иви увидела их с Кэт и поняла, что он ни разу не врал, убеждая её очнуться от грёз. Кто-кто, только не подполковник Райт создан для роли идеального принца на белом коне, ему нужна женщина, которая видит всех его демонов и принимает вместе с ними, а не та, которая упорно закрывает на них глаза, пришивая ему к футболке белые ангельские крылышки.
    - Но если ты очень переживаешь за душевное равновесие, - прижав её хватом за талию на очередном маневре, прошептал мужчина на ухо, - Итана, можем, само собой, вернуться и пить, пока в алкоголе не растворится неловкость.

    +4

    49

    [indent] С остервенением воткнув вилку в заботливо и методично прежде отпиленный не самым острым из столовых ножей кусок мяса, на мгновение Итан позволил на лице появиться гримасе – сложенной из определенным образом изогнувшихся губ, бровей и выражения глаз – ожесточения. Как будто   в его голове этот злополучный кусок олицетворял кого-то, на кого у доктора вырос зуб такой длины, что – попади человек на операцию – клятва Гиппократа могла пойти трещиной. Ответ – казалось – очевиден, и этот человек имел внешность и повадки его родного брата, но таковое предположение было ошибочным, Райт злился на самого себя. Ни Джима, ни Кэрри контролировать невозможно, они – стихийное бедствие. Безмятежная река, способна в считанные минуты превратиться от внутренних ливней в сметающий все на своем пути неукротимый поток, которому не задать русло, потому что ему плевать, что разрушать – дамбы, плотины, города или истосковавшуюся по воде долину. Он это понимал – как и то, что все его попытки взять над ними управление происходили исключительно из банального страха, который лишь усиливался от невозможности обуздать стихию. Невозможности хотя бы предсказать ход их мыслей.
    [indent] Небольшой кусок самосознания – абстрагированный от прочих эмоций и отвечающий исключительно за родственную привязанность к брату – признавал, что Джеймс заслуживает комфорта и счастья больше их с Иви вместе взятых, за его бравадой всегда стояли жертвы, которые он приносил во имя семьи – и их двоих тоже. И если так вышло, что их дороги с Кэтти-Кэрри должны слиться в одну, разумно отступить и не перечить, проявить воспитание и благодарность ради него. Ради неё.
    Видимо – в Итане благородство было много меньше, чем он себе воображал. Пальцы стиснули ручку вилки до белизны кожи – кровь отлила от давления на участок – словно желая согнуть её пополам. Бес упрямства взвыл витиеватыми ругательствами и встал на дыбы, и тема, поднятая Джеком и подхваченная Иви, только подстегнула его.
    - Я думаю, дорогая сестра, - усмехнувшись и напустив беспечного вида, для чего пришлось усилием воли заставить расслабиться лицевые мышцы, ответил Итан, - что два Близнеца – почти наверняка! – оставшись tete-a-tete обсуждают кого-то из нас или нас всех вместе взятых. Предположу, что Джека вряд ли, потому что его почти не знает Бекка, а какое же удовольствие тогда?  - Он лениво повел плечом, выражая скепсис. – Так что либо тебя, либо… меня.  – И, наконец, засунул замученный переездами по тарелке кусок мяса в рот, принявшись тщательно его пережевывать.
    [indent] В последний раз – во время беседы по душам на нетрезвые головы – Джеймс сказал ему, что подобное восприятие не является здоровым, что это какая-то психическая патология. И пошутил, что отношение младшего к возлюбленной напоминает ему фильм «Дом восковых фигур». Якобы – будь воля Итана – он бы закатал Бекки в толстый слой воска, придав ей навечно одно-единственное положение в пространстве, в одной-единственной эмоции до конца мира, и поставил бы на постаменте посреди гостиной, заботливо по утрам и вечерам протирая тряпочкой. Как греческий миф – Пигмалион молился, чтобы Галатея ожила, влюбившись в статую, а тут все наоборот – влюбившись в живой образ, молился бы, чтобы он застыл и не менялся. Конечно, брат издевался добродушно, подначивая и вытаскивая пороки наружу, но с того момента Итан всерьез задумался над своим отношением. В любой шутке – как говорится – только доля шутки. Если он со стороны создал такое впечатление у родного брата, то каким его должна видеть Кэт?
    Я становлюсь похож на нашу мать?

    Отредактировано Ethan Wright (9 Фев 2022 15:29:56)

    +3

    50

    [indent] Джим заигрывался; хотелось бы записать на счет своего неотразимого обаяния, но Кэрри понимала, что ему просто нравилось задирать судьбу, такое настроение, а брата, насколько она могла припомнить, ему доставляло удовольствие цеплять почти всего, словно старший Райт очень желал однажды вывести младшего из равновесия настолько, чтобы весь мир ахнул. Мотив ей понятный, но портить встречу женщина не была настроена. Всему есть предел.
    - Переживаю, - подловив момент, она вывернулась из рук подполковника,  -  как и ты, Джимми.  Понимаю, тебе смешно, ты то сбежишь в любой момент. А я не хочу остаток дня смотреть на его мрачную физиономию страдающей несварением болонки и чувствовать себя виноватой, - увернувшись, шлепнула мужчину по бедру и выскользнула с танцпола, поспешив к лестнице, ведущей на крышу.
    [indent] Наверно, появившись наверху, она слишком сияла, потому что идущий навстречу официант улыбнулся в ответ; причиной не был танец, хотя динамика изрядно взбодрила, а то, что Джейм оставался верен себе. Он либо втягивал в несусветные неприятности, либо вытаскивал из них, но и то, и другое, следующее логически друг за другом, никогда.
    - Так, так, так, - задорно прощебетала она, оказавшись возле столика, - а чего такие странные лица? Вы тут в разгадай убийство на манер Агаты Кристи играете?  - похлопав Джека по плечу, она обошла стол и, стараясь ничего не уронить со стола, пробралась к месту на диване, оценивая обстановку.
    [indent] Джек выглядел веселым и беспечным, такой жизнерадостный, простодушный сгусток энергии; вопрос – насколько его нутро соответствовало имиджу. В светлых голубых глазах Эвелин плескалась неоднозначность: знакомое состояние женщины, которая взялась играть роль по своему выбору, укрощая желание вести себя естественнее. А Итан, как следовало ожидать, жевал с таким остервенением, точно лишь так мог выплеснуть эмоции, не обложив всех матом.
    - Блин, уже остыло, - сунув нос поближе к заказанному блюду, вынесла женщина вердикт, смешно сморщив нос.  – Прошу меня заранее извинить, если буду говорить с набитым ртом, но нужно все это съесть раньше, чем оно окончательно заледенеет! Ох, бля-ааа…. – закатив глаза, она без малейшего смущения наклонилась куда-то под стол, оставив право созерцать макушку и выгнутую спину в джемпере, который немного сполз и оголил поясницу. К счастью, высокая посадка джинсов прикрывала все щепетильно-ценное ниже. – Нафига-а я надела эти чертовы туфли… - раздалось глухое стенание откуда-то из-под стола. Стоило лишь сесть и расслабиться, чтобы в полной мере понять, насколько страстные танцы и лодочки на шпильке несовместимы. Потирая пальцами напряженный подъем стоп, она поняла, что окончательно кайфанет, только сняв обувь и опустив босые ноги, так как капрон на следках не считается, на прохладный пол.
    - Простите-извините, - вынырнув из-под стола, невозмутимо улыбнулась она всем, - мне не стыдно, а вы с этим живите, как хотите, но туфли я сняла, - и взялась за приборы.  – И мне просто ра-ааайски! – Их с Джимом блюда, фактически идентичные, стояли рядом, поэтому, на правах первой успевшей, она вдумчиво выбрала наиболее симпатичное и пододвинула к себе ближе, бросив на появившегося возле стола Джеймса хулиганский взгляд. И, подцепив пальцами тонкую соломку жаренной картошечки и макнув её в соус, засунула в рот.

    +3

    51

    Иви рассуждала о Лондоне. Рассуждала красиво, душевно. И Джеку тоже было, что сказать, но слово предоставили не ему, так что человек, переехавший в огромный город из тихого местечка, оставил свои мысли при себе. Он только шмыгнул носом, словно это помогло бы ему не лезть в беседу со своим очень важным и никому не нужным мнением.
    Вообще-то Джек любил Лондон. Не так, как Банф или Канаду в целом, но столица Великобритании нравилась Уитону. Не шумом и бесконечным потоком людей, а тем, что здесь было все. Хочешь накидаться пивом и посмотреть футбол? Вот тебе сто миллионов пабов. Хочешь зелени? Иди в парк, садись на лавочку и созерцай. Мечтаешь приобщиться к истории? Вперед, по следам предков и музеям. И все это среди прекрасной архитектуры, в которой классика соседствует с современностью, а уют – с вкраплениями моды. И это речь еще не шла о том, что Лондон предоставлял шикарные возможности для построения бизнеса и досуга. Словом, Джек не возражал против того, что судьба привела его именно сюда. Впрочем, он не исключал того, что однажды снова переедет. Джек старался не привязываться к местам, чтобы потом не отвязываться от них. К счастью, ему это неплохо удавалось.
    А пока все эти мысли проворачивали в голове Джека, тема Лондона кончилась и продолжилась тема разговоров тех, кто за столом сейчас не сидел.
    – Значит, все взаимно, – резюмировал Уитон. – Мы обсуждаем их. Они – нас. В смысле... Вас.
    Джек посмотрел в сторону танцующих с хитрым видом, как будто был чрезмерно рад тому, что его потенциально не обсуждают. Левая бровь Джека приподнялась, намекая на наличие у владельца этой самой брови какой-то идеи. Идеи на самом деле не было. Джек просто давал волю мимике, чтобы... Чтобы просто дать ей волю. Незачем ей сидеть без дела.
    – Какие мы все-таки еще подростки, – усмехнулся Уитон. – Школу все давно закончили, а снова сплетничаем. Но это хорошо. Значит, мы еще не старые зануды. Надо за это выпить, пока они не пришли и не выпили все сами.
    С этими словами Джек взял и выпил. А что? Он сюда пришел зачем? Чтобы быть с друзьями и пить. И надо следовать плану. Не следовать плану можно когда-нибудь потом, через большее количество алкоголя.
    Уитону до сих пор казалось, что из всех присутствующих он наиболее расслаблен. Может, это из-за того, что он в Лондоне куда дольше всех остальных. Он уже обосновался и наладил свою жизнь. Остальным только предстояло это сделать, а столь радикальные перемены нравятся не всем. Кого-то они и вовсе способны испугать. Джек страстно хотел растормошить всех. Впрочем он знал, что Джим наверняка справится сам. Так или иначе. Рано или поздно. Но вот с остальными все по-прежнему было непонятно.
    – Делаем невинные лица, – шепотом сказал Джек, завидев, как возвращаются к столику танцующие. – Очень невинные.
    Сам он улыбнулся во все 32 зуба, что так и кричало о том, что что-то здесь не так.
    – А мы тут плюшками балуемся... – добавил Уитон, когда его могли слышать уже все.
    Когда Бекка сняла туфли, Джек едва не пустился в ликование. Он некоторое время крутил головой в поисках точки, с которой увидит босые ноги. Пришлось податься назад и в сторону, но ножки все же были увидены.
    – Тебе когда-нибудь говорили, что твои лодыжки восхитительны? – с самым серьезным видом спросил Джек у Бекки, а потом повернулся к Иви и прищурился. – Вот видишь... Теперь у тебя осталось всего два варианты. Ты сама снимаешь туфли, и мы идем танцевать. Или я сам снимаю твои туфли, и мы все равно идем танцевать. Простите, друзья, туфли сегодня – это главное тема вечера.

    +2

    52

    Пузырьки шампанского, опрокинутые незадолго до того, как Эвелин призвала к тосту, начинали мешать ей сосредоточиться, щекотали и лопались. Их янтарный сок золотил вегето-сосудистую систему, в ветвях которой то тут, то там мелькал хвост райской птицы, мозг начинал размякать, терял форматы «А четыре» и не хотел умничать; он хотел откинуться на гамак и раскачиваться... раскачиваться... раскачиваться, что-то напевая себе в извилины. И быть может именно поэтому Райт начала так витиевато рассуждать про Лондон, его влияние на местных аборигенов, и подтягивая к своим мыслям брата, внутри которого сидела та самая Испания с ее интервенцией. Людям много рассказывают о том, какой должна быть настоящая любовь. Что интересно, часто эти «портреты» противоречат друг другу, и поди ты вообще разбери, оно это или не оно. Эвелин считала, что для каждого человека  любовь — своя. И зависит она от того, насколько любящие друг друга цельные, собранные или, наоборот, поврежденные. Из песни слов не выкинешь, но при всех своих положительных качествах себя она относила к адептам невротической привязанности, и знала ее процесс как в теории, так и в практике. Однако училась заземляться фактами, а те косяки, об которые билась, приводили ее к себе самой и считались опытом, лесенкой, по которой нужно было подниматься выше и выше.
    Она обхватила элегантный бокал, глядя на который тоже хотелось выпрямиться, чтобы соответствовать. Его тонкие грани поднимались по стеклу и убегали спиралью, можно было вертеть бокал и следить бесконечно, как за лентой Мебиуса. Сколько же судеб утолили из него жажду, чтобы расставить все точки над G, а в итоге пригубили или жадно выпили все до дна? - Я призываю обозвать обсуждение не сплетней, а итальянским частным бизнесом, -  лицо с располагающими добрыми глазами в обрамлении густых ресниц, слегка вздернутым носом, под которым нашли приют теплые пухлые губы, просветлело, - мы купили пиццу у их семьи, а они выпили кофе в нашем кафе, мы поговорили о них, а они поговорили о нас. Все честно! - прозвучал голос Эвелин.
    Время ожидания оказалось той дистанцией, которая позволила всем им держать друг друга в мыслях. Но вот линии тел дрогнули, Джим и Кэрри возвратились к столику, и линии заняли другую позу, однако от этого быть собой они не перестали. К примеру, два Близнеца, которые оба состояли из противоречий, слоев, разных черт и проявлений. На первый взгляд такие понятные и открытые, но таящие в себе миллионы неразгаданных загадок. Рядом с ними было то спокойно, как в далеком детстве, когда сидишь дома у бабушки, ждешь блинчики с мясом и болтаешь босыми ногами, не достающими до пола, ведь табуретка такая высокая, а ты еще маленькая/маленький. То выходило оказываться на каком-то вулкане, где все кругом клокотало и давало краба... И тут Эвелин посетила странное ощущение: как бы Кэрри не говорила, что в разведку с Райт ходить опасно, но она же мало что знала о деталях их жизни. Жили в одной квартире, ели за одним столом, спали под одной крышей, но при этом... — получается, все, что ей было известно, походило не более чем на историю Республики Мали?
    Эвелин посмотрела на Джима словно сквозь аквариум, и их мысли, как рыбки, имели все шансы переплестись в толщах произнесенной воды, и покрутиться у поверхности в ожидании пищи, тогда как самые озорные из них не упустили бы шанса ущипнуть за плавник  других. «Я застоялась, во мне начала умирать женщина, пока ты отходил. Не веришь?» - спросила она за легкими ямочками на щеках, а в это время обтянутые тонкой паутиной капрона ступни Кэрри уже соприкасались с полом, и над их столом царил ее задорный щебет, взявшийся разгонять облака подкормленной облачности. За столом стало как-то по-августовски. - Заметьте, как наш друг Джек умеет глубоко копать под женские мозоли. Как точно, как тонко, как больно режет скальпелем без анестезии, - держась за бокал, обратилась Эвелин, - хоть хромай, но танцуй. И без вариантов. А между тем, почему я до сих пор не слышу тост за очаровательных дам? - поддразнивающим добродушным голосом подтолкнула она троих мужчин в их локти. - Бекки, ты не признаешь наших кавалеров сообщниками одного небольшого преступления и как следствие наказания?

    Отредактировано Evelyn Wright (6 Май 2022 14:07:57)

    +2


    Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Встретимся на крыше