Как говорится, намёк понятен; да, Кэрри не стала бы отрицать, что ей стоило выбрать из двух братьев старшего, если бы ей вообще была дана такая возможность до знакомства с ними обоими, разложено по полочкам все то, что раскрывается в людях много позже первой встречи, и совсем не потому, что там какие-то высоко моральные критерии отбора, а просто потому, что они с Джимом были «одного поля ягодами»... Читать далее.

The Capital of Great Britain

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Да нет, до свадьбы он не заикался


Да нет, до свадьбы он не заикался

Сообщений 1 страница 21 из 21

1


Да нет, до свадьбы он не заикался
.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
https://i.imgur.com/iOTZrt1.jpghttps://i.imgur.com/yX48mFg.jpghttps://i.imgur.com/ExhJf7k.jpg

Алиса Владова, Карл Рашвольд
июль 2007г

Свадьба, чо

+3

2

жених

Итальянский тёмно-синий костюм тройка, скроен строго по фигуре. Пиджак однобортный. Прямые брюки. Галстук, маленькая бутоньерка из белых цветов. Волосы убраны в хвост.

- Во Имя Отца, и Сына, и Святого Духа! - голос священника был мягким и таким громким, что прокатывался где-то под потолком.
Все смотрели в их сторону. Карл не понимал ни слова, и это заставляло его волноваться ещё сильнее. Но, по крайней мере, не настолько сильно, как неделю назад, когда его не только "разоблачили", нарисовали миром на теле крестов, да ещё и накунали с головой в ледяную воду. Правда после помогли одеть белую рубаху и крестик.
Всё это, конечно, казалось его католическому мировоззрению довольно странным и диким, однако спорить с желанием будущего тестя никак не хотелось. Да и Грей Рашвольд посчитал всё это необходимым. Он даже не стал спорить о том, что обычно супруга принимает веру мужа. Не стал он и напоминать о том, что, по сути, их веры являются обе христианством.
Свеча в руке Карла уже почти не дрожала, а к запаху ладана, который исходил из кадила он уже почти привык. Священник что-то грозно нараспев читал на русском, когда юноша решился всё таки скосить взгляд на невесту. Сказать, что она была красива, значило ни сказать толком ничего. Он бы даже с трудом смог найти слова, чтобы хоть как-то описать всё очарование своей суженой. Её платиновые волосы, светлая, бархатная кожа... Она вся была словно соткана из искрящегося снега и хлопка.
Они мало общались. Алиса пришла в их школу давно, была таким трудным подростком, что, даже если бы Карл и хотел с ней ближе познакомиться, у юного музыкального дарования это вряд ли бы получилось. У них были уж слишком разные интересы и, как казалось, судьбы. Они и разговаривали-то лишь когда их семьи встречались обсудить дела. И что же теперь? Разве кто-то мог тогда подумать, что они оба в скором времени будут стоять перед анолаем со свечами в руках, на тёмно-красном ковре. Разве могли они представить, что священник будет одевать им на безымянные пальцы рук кольца, осеняя их крестным знаменем.
Неделю назад
- Mille cazzi nel tuo culo! Да как ты мог???
- Не говори ерунды, Патриция! - донесся из-за двери грозный, и куда более громкий, чем обычно, голос Рашвольда.
- Ты же обещал, что не станешь впутывать во всё это Карла! - не унималась женщина. Послышался глухой удар кулаком об столешницу. Карл даже услышал, как звякнули на нём бокалы.
- Так сложились обстоятельства. Ты прекрасно это знаешь! Сейчас слишком напряженная ситуация, чтобы отказываться от поддержки Владовых. Они всегда были нам хорошими друзьями.
- Владовы?! Ты уверен, что они первые не бросят нам факел в окно?!
Юноша вздрогнул, когда дверь рывком открылась, и в коридор вылетела красная, как вареный омар, Патрицая Моретти. Она громко хлопнула дверью кабинета, с досадой выругавшись, и только после этого обратила внимание своих травянисто-изумрудных глаз на племянника.
- Подслушивать вредно для здоровья! - заметила она, поправляя растрепавшиеся тёмные кудри.
- Я просто проходил мимо. Хотя вас не составляло труда слышать и с другого конца дома, - улыбнулся юноша.
- Ты меня бесишь сейчас, юноша! Сотри это выражение с лица! - холодно попросила тётка.
- Я думал, что тебя не волнует моё будущее, как и остальных… С чего вдруг столько шума? Я ведь уже дал ответ, - спросил Карл, ликуя в душе от того, что двоюродная тётя хотя бы попыталась за него вступиться, пусть и с опозданием.
Патриция состроила такую гримасу, будто ей под нос сунули консервы лосося, открытые в прошлом году, и, обходя племянника, напоследок кинула:
- Ну да, конечно. Всё равно! Именно поэтому я припёрлась отсюда из Милана, послав alla porca miseria все свои дела! До омерзения податливый… Ты точно не подкидыш? Поверить не могу, что у сестры могло уродится столь безвольное создание!
Она шла по коридору, ещё рассыпая ругательства и обещала закопать Грея Рашвольда собственноручно или с помощью донна Моретти... Но сам Карл улыбался ей в след. Он прекрасно знал, насколько сильно любила его тётка. И насколько она переживала за его судьбу.
День свадьбы
Священник задал вопрос своим густым басом. Это был даже не русский, а какое-то его странное подобие. Совершенно не знакомый и внушающий трепетный страх язык.
- Имам, честный отче, - тихо произнёс заученную фразу Карл, ещё раз бросив взгляд на невесту. По крайней мере, она ведь должна была понимать то, что говорит этот мужчина в странных, вышитых золотом одеждах.
После ответа Алисы, на куда более чётком русском, священник принял у дьяка венец и провёл им перед Рашвольдом, рисуя в воздухе крест.
- Венчается раб Божий Кирилл рабе Божьей Анастасии во имя Отца и Сына и Святого Духа, - произнёс батюшка, а после, дав Карлу поцеловать иконку на венце, водрузил его на голову жениха. И единственное, о чём в этот момент думал сам Рашвольд - не ослышался ли он только что - Венчается раба Божья Анастасия рабу Божью Кириллу во имя Отца и Сына и Святого Духа.
"То есть не ослышался… Анастасия! Интересно, это можно как-то сократить?"
Снова что-то запели, в нос вновь ударил запах ладана, а сам священник нараспев что-то зачитал. Из всего того, что он говорил, Карл понял лишь, что жена, от чего-то, должна бояться мужа. Всё же странный народ эти русские… Хотя, может быть, юноша просто не правильно понял: слово от части лишь напоминало «бояться».
В храме было душно. Здесь было слишком много народу и слишком много запахов. У Рашвольда уже начало темнеть в глазах, когда ему к губам приложили чашу с невыносимо сладким и крепки вином. После мелкого глотка стало немного легче. Сначала Карл даже подумал, что его так пытались привести в чувство, но вот бородатый мужчина приложил этот же кубок и к губам Алисы.
У священника были тёплые и шершавые пальцы. Он соединил правые руки молодых, накрыл их частью своего одеяния, положив только после сверху свою ладонь, и повёл венчающихся кругами.
Карл едва заметно склонил голову к невесте и тихо, едва слышно прошептал:
- Мне это странно всё. Анаста`сия?

Отредактировано Carl Rashvold (30 Июл 2020 23:38:40)

+1

3

Невеста всех краше была

Пастельно-сиреневое платье из французской тафты с плотным лифом, открытыми плечами, трапецевидным подолом и длинными расклешенными рукавами без дополнительных украшений и вырвиглазных блестяшек. Туфли и фата в тон платья. Тонкая цепочка с крестиком, серьги с нефритом. Волосы собраны в косу.

Она бежала. Бежала не оглядываясь куда-то в солнечную даль, где нет никого, где тишина и покой. Широкие юбки путались в ногах, а тонкий каблучок выбивал искры из асфальта. Она бежала быстро, безропотно отдаваясь влажному жару июльского полудня. Казалось еще шаг, всего-лишь шаг и все будет позади. Она не слышала как захлопнулась тяжелая церковная дверь, как ахнули гости, провожая глазами ворох пастельно-лиловой тафты.
Она жаждала свободы как воздуха, она не могла надышаться. Словно часть ее вырвали, скормили серым будням, продали в рабство осколкам власти, связали по рукам и ногам. Она сбежала...

23 июля

- Ты странно улыбаешься, - Ольга Владова проскользнула в голубую комнату и встала позади дочери, положив руки на худенькие плечи.
Теперь уже две пары глаз рассматривали висящее на манекене платье. В голове Алисы весь день прокручивался старый анекдот: "Мамочка, а можно я еще немножко погуляю?". "Доча, не дури. Регистрация брака через пять минут". И нет, эти две фразы ей за сегодня еще не надоели. Она вполне себе осознавала всю иронию.
- Да так... - Она отошла к окну, чувствуя как с каждым шагом ве больше отдаляется. Когда рука мамы соскользнула она и вовсе словно осталась одна: никому не нужная. Мысли о побеге стали все настойчивее. Девушка даже время от времени мотала головой из стороны в сторону, словно отгоняя их от себя, выгоняя из сознания. Правда, помогало не особенно сильно. Мысли только прятались, чтобы через несколько часов оскалиться вновь.
- Все же зря ты выбрала лиловое, - мама прищелкнула языком, любовно поглаживая дорогую ткань. - Я всегда мечтала увидеть тебя в белом подвенечном платье. Как, верно и любая мать.
- Да уж, - саркастично бросила девушка, пустым взглядом уставившись куда-то в сад. - А некоторым отцам даже по барабану, рядом с кем их дочь будет в этом платье стоять.
Ольга вздохнула, качая головой.
- Алиса... - она замолчала. Видимо даже у нее уже закончились аргументы.
Она все это слышала тысячи раз. Нужно. Выгодно. Безопасно.
Но ей дышать было нечем. У нее горло сжималось от удушья и тупой ноющей тоски по свободе.
- Мне не нравится этот шлейф, - она развернулась, заталкивая собственную грусть куда подальше. Никому до нее нет дела. Вот пусть и не показывается. Резким жестом, который выдавал бессильную ярость, она перебросила за спину длинную косу и сложила руки на груди. - Надо сказать швее.
Она всегда так. Меняет тему, чтобы скрыть собственные мысли ото всех. Отец только кивнул. Не стал спорить. Незачем. Все и без того уже решено.

День свадьбы

Все было слишком помпезно, слишком вычурно, слишком... Отец Николай воздавал молитву Господу за счастье в новой семье, а Алиса только крепко сжимала в руке белую свечу, хваталась за нее, как за спасательный круг, искала в ее чистом желтоватом свете утешение. Тени плясали по углам храма, блики выхватывали взгляды святых образов.
- Имаши ли произволение благое и непринужденное, и твердую мысль, пояти себе в мужи сего Киррила, егоже пред тобою зде видиши?
Алиса дернулась, как от плети. Словно была не готова к этому вопросу. Словно не репетировала ответ перед зеркалом вот уже несколько дней. Только вот перед зеркалом было проще. Там на нее не смотрели две сотни любопытных глаз.
- И-имам, светлый отче, - и что это она вдруг стала заикаться?
Рука, держащая свечу мелко задрожала, отчего мягкий огонёчек затрепетал в неподвижном воздухе, словно испуганная птица, привязанная тяжелой цепью к ветке для услады слуха жестокого хозяина. Именно такой птицей себя сегодня чувствовала девушка. Скованной. Словно слова священника обрезали ее крылья, навеки лишая неба.
Она скосила взгляд на жениха. Надо же. Значит он не колебался? Он был таким же светящимся как и всегда. Словно излучал тепло. Словно не отравился ядом их семей, ее ядом. Почему его руки не дрожат? Почему произнося клятвы, он... Он... Он сильнее меня?
Ледяная ладонь невесты скрылась в теплой мужской руке и невидимые, но четко визуализированные Алисой путы все крепче стягивались вокруг тонкой открытой шеи.
Алиса почувствовала, как мир внезапно покрылся прозрачной радужной плёнкой. Скулу прочертила влажная дорожка слезы. Почувствовав теплое дыхание у щеки, она резко повернула голову, встречаясь взглядом с чистыми зелеными глазами. Нет! Не смотри! Не смотри! Никто никогда не видит слёз Алисы Владовой!
Она отвела взгляд, стараясь уловить молитву за их будущую семью.
- Я позже объясню, - тихонько шепнула она, пряча глаза.
Так что же это за день? Однодневной сказки или удушающего пленения? Может стоит подумать над этим за время трехкратного хода по церковному залу?

+1

4

Карл едва не споткнулся, когда синие, как морское дно, глаза, очерченные тёмными ресницами, взглянули на него. На светлой щеке себе пробила влажную бороздку слеза и вот уже сорвалась с тонкого подбородка девушки. За весь день, пожалуй, они встретились взглядами лишь теперь. Как сильно Алиса сейчас отличалась от той вздорной девчушки, которую вечно отчитывали в кабинете директора за прогулы или ещё какую-нибудь пакость. Или на ту самодовольную леди, которую обычно видел в ней Карл.
Девушка быстро отвела взгляд, словно совсем не горела желанием смотреть на своего суженого, тогда как сам жених попросту не мог оторвать глаз от невесты. Но даже этого момента кому-то в толпе было достаточно, чтобы вспыхнула вспышка фотокамеры. Правда, судя по шороху у дверей, незадачливого фотографа тут же "попросили" из церкви.
"Ей страшно?"
Рука Алисы была такой холодной, что, казалось, всё это время она зажимала в пальцах лёд. И накинутая сверху епитрахилья мало согревала. Рашвольд попытался накрыть своими пальцами всю её ладонь, чтобы хотя бы попытаться согреть. Однако только лишь сам почувствовал, что тепло покидает его слишком быстро, словно Алиса вытягивала его.
Второй круг они прошли тоже без приключений под многоголосые песнопения. Карл даже попытался рассмотреть по пути присутствующих. Тётя Патриция отказалась заходить в православный храм, отговорив и свою двоюродную сестру, поэтому среди наблюдателей сея действия из Рашвольдов был, разве что, Грей - как всегда хмурый и напряженный, словно охотничий пёс. Он внимательно наблюдал через тонкое стекло своих очков за каждым движением священника и молодых, иногда приподнимая бровь.
На третьем круге вокруг анолая свеча затрещала так, словно на неё бросили порох. Юноша удержал себя от желания тут же её потушить или выпустить из рук. Это ведь было плохой приметой? Так ведь говорила мама Алисы? За последнюю неделю Ольга Владов влила в своего зятя столько информации по православию, что она перемешалась в голове и вызывала панику. Торжественное шествие молодых закончилось, и их вновь поставили на красный ковёр. К этому времени рука юноши была практически такой же холодной, как и у невесты. С них сняли венцы, и священник снова забасил что-то на очень странном диалекте русского языка. Говорил он долго, громко, осеняя себя и молодых крестным знаменем и кланяясь. Рашвольд опустил голову и изредка бросал взгляд на Алису. Ему так хотелось сказать ей что-то ободряющее, светлое... И как бы она отнеслась к этому? Нужна ли ей его поддержка? Примет ли она её вообще?
"Не уже ли ей настолько отвратителен наш союз... А что ты хочешь от неё? Кому будет сладко выходить замуж по принуждению. А может у них принято так? Я где-то слышал, что невесты должны... плакать?... на венчании."
Карл даже не сразу понял, что священник уже менее торжественным голосом обратился к нему. Молодой человек вскинул голову и вопросительно взглянул на батюшку. Тот снова что-то пробормотал.
- Я... Н-не...
- Невесту поцелуй! - донесся до него довольно громкий шёпот, по всей видимости от какой-то родственницы Алисы.
Карл смутился и повернулся к суженой. Взять за руку и прикоснуться губами к губам. Что может быть проще? Нет, это совсем не просто. Особенно когда в голове путаются недобрые опасения. Алиса выглядела такой холодной в своем нежно-лиловом платье и полупрозрачной фате, словно статуэтка из фарфора, и в то же время была такой притягательно невинной.
Юноша осторожно взял её ладонь в свою и поцеловал девушку в губы. Алиса пахла сладко, словно спелые фрукты. Он даже бы поклялся, что её губы на вкус, как пирожное безе, которые ему всегда подавали к чаю утром. Он так любил их, что никто в доме попросту не мог отказать. От этой привычки он не избавился и в других странах, далеко от дома. 
Он не пытался целовать её настойчивее и хотел только прикоснуться к губам на мгновение, как и требовалось, но, от чего-то, оторваться от них сразу же у него не получилось. Рашвольд даже сам не понял, как его рука обвила талию невесты, а прикосновение губ затянулось. Отпустив её из своих объятий он, в прочем, практически сразу сделал полшага назад, сам удивляясь своей внезапной нежности. Всё что он смог, так это как-то виновато улыбнуться и сделать бровки "домиком", пытаясь, может, таким образом рассмешить Алису.
Священник провёл их до ворот, за которыми, как Карлу рассказывали, стоит алтарь. У этих православных всё странно. Зачем прятать алтарь? Карл медленно перекрестился, пытаясь вспомнить, а крестился ли он до этого за всё время венчания по-католически или нет, и поцеловал икону Христа, отмечая про себя, что у русских изображают его уж слишком грозно. После этого они с Алисой поменялись местами, и Рашвольд уже коснулся губами образа Божьей Матери, которая, к слову, изображена была ещё необычнее, чем Спаситель.
"Боже, вот же широка славянская душа... Сколько тут ещё всего нужно облобызать?" - с досадой подумал юноша, прикладываясь губами к кресту в руках священника. - "Лучше бы невесту ещё раз дали поцеловать!"

Сбежать из храма оказалось не так-то просто. После завершения венчания, когда молодоженам вручили те самые иконы, и они надеялись молча покинуть это душное место, пропитанное миром и ладаном, все гости кинулись поздравлять жениха и невесту. Столько народу Карлу ещё не приходилось обнимать. А уж как, оказывается, православный люд обожает троекратно чмокать, вообще лучше умолчать. Грей Рашвольд лишь похлопал сына по плечу, ободряюще подмигнув, и поздравил невесту на английском, чем, по всей видимости, показался окружающим ну просто непомерным сухарем.
Выйдя из самой церкви под руку со своей теперь уже супругой, Карл затормозил на мгновение, борясь с желанием кинуться обратно в удушающее помещение, увешенное строгими ликами святых: здесь было столько народу, словно весь город жаждал полюбоваться на жениха с невестой. Ещё больше юношу испугало то, что под ноги им стали кидать лепестки и...
- Рис? Это что, рис? Гречка? Серьезно? - пролепетал он, вцепившись в Алису ещё сильнее и прижимаясь к ней боком.
Охрана сдерживала журналистов и зевак, давая пройти молодым к машине. Кто-то услужливо открыл перед ними дверь лимузина, и захлопнул её, когда молодожены скрылись в нём. Всё это время сердце Карла колотилось, словно замёрзший зверёк. Даже когда автомобиль тронулся и выехал со двора церкви, он всё ещё не мог прийти в себя.
- Ну... - начал он осторожно, пытаясь подобрать хоть какие-то слова  - Вот и всё, похоже. Больше ведь не будет обязательных действий от нас, правда? Я... Не то чтобы мне это всё совсем не нравилось... Просто я первый раз… женюсь!
Рашвольд попытался мягко улыбнуться, однако получилось у него это как-то виновато. Женюсь. Какое незнакомое чувство, чужое до этого дня слово. Пожалуй, он даже и не думал никогда о женитьбе. А она? Говорят, что девушки всегда мечтают о свадьбе в детстве.
"Тем хуже, наверное, ей теперь… Вряд ли она представляла свою свадьбу так. И уж точно не с моим участием."
- Ты замёрзла? Может выпьем? - Рашвольд искренне пытался разрядить обстановку, крутя на безымянном пальце обручальное кольцо - Здесь шампанское нам должны были положить... Ехать долго ведь, наверное. Пробки там...

0

5

Он увидел!!! Господи, он увидел!!! Алиса захотела зло смахнуть слезу, только вот вырвать руку не могла бы, даже если захотела. Сотни глаз смотрели на нее... На них. Кто-то с интересом, кто-то с лютой завистью. Но большинство положило бы и на жениха, и на невесту большой половой орган. Для них главное - засветиться в обществе, показать глаза свои бесстыжие.
Вспышка фотокамеры заставила Алису вздрогнуть и руки затряслись еще сильнее. Она почти не видела дороги, бездумно шагая вслед за святым отцом, цепляясь за подставленную руку, как за ориентир. Она старалась найти в толпе маму, но чертовы слезы размывали ее мир и она могла только быстро-быстро моргать.
Треск свечи в руках Карла заставил девушку поднять голову, всматриваясь в профиль своего нареченного украдкой. Что с ним? Почему он не противился всей этой комедии? Почему? Не к добру это. Ладонь Алисы сжалась в холодеющей руку жениха в кулак и осталась в таком положении до самого конца до самого...
Священник и певчие снова затянули молитву Богу за счастье молодых. Алиса искренне старалась уловить слова, запомнить хоть что-то. Вряд ли ей ще представится возможность однажды побывать на собственной свадьбе. Когда-то давно она читала, что церковно-русский язык создан на основе болгарского. И на кой хрен было предкам так далеко за языком соваться? Своего мало было, что ли? Собственного?
Она отвлеклась именно в тот момент, когда отец громко шепнул из толпы:
- Невесту целуй
Синие глаза распахнулись в немом страхе, ужас пробежал под кожей тысячами стройных рядов мурашек, руки похолодели еще сильнее, словно все тепло сбежало куда-то в пропахший ладаном пол. И чужие губы. Он был безмерно нежен, заставляя сердце девушки ухать, так что в ушах зазвенело. Он был таким далеким и слишком близко одновременно. Прохладная рука скользнула по ее телу, отчего словно холодное пламя пробралось под тяжелую ткань.
Первый поцелуй...
Мечта каждой девушки: первый поцелуй в день свадьбы, в прекрасном платье, рядом о своим принцем. Ее принц оказался Карлом Рашвольдом, едва знакомым, едва...
Она даже не пошевелилась, остервенело хлопая глазами и заливаясь краской. Может профессиональный макияж сможет скрыть эти горящие от смущения щеки? Может на фотографиях не будет заметно сжатых до побеления пальцев? Она надеялась.
Оставшаяся часть церемонии прошла для нее словно в тумане. Она целовала куда показывали, шла, куда необходимо по канону и раз за разом украдкой касалась собственных губ, словно боялась, что они куда-то исчезнут, изменятся.
Сотни поздравлений, крепкие объятия отца и нежный поцелуй в лоб от мамы, тетка Стеша зацеловала молодую невесту, пачкая холодные скулы адски оранжевой помадой, а о бесчисленных двоюродных братьях, каждый из которых считал своим долгом покружить невесту, и говорить нечего.
Она крепче сжала локоть Карла, едва они ступили за порог храма, почти физически почувствовав его смятение.
- Я... Наверное... Да...
Благо всего через несколько минут их принял в объятия сухой, прохладный салон авто. И тут, видимо, выдержка Карла дала слабину. А Алиса все еще полыхала от смущения, едва-едва улавливая смысл слов. Она смотрела куда угодно, только не на его лицо. На мелькающий за окном пейзаж, на собственные сложенные руки, на туфли, на...
- Я... Не люблю... - Это она про шампанское? Или не только о нем?
Она разомкнула пальцы, осознавая, что до сего момента ни разу не разжала ладонь. Посмотрев на руки Карла она потупилась.
- Великовато, - Она уткнула кончики пальцев в ладонь левой руки и кольцо, повинуясь законам физики, медленно скатилось вниз, тонким кружочком оставаясь среди линий судьбы.
Бросив взгляд в окно, Алиса, словно нехотя, постучала в перегородку,отделяющую молодую семью от водителя.
- Тормозни.
- Фрёйлен, нельзя на мосту!
- Останавливай, тебе говорят!
Преодолевая адское смущение, она приподняла подол платья, извлекая из спрятанных ножен солидных размеров охотничий нож: острый как бритва, ухоженный. Одним нажатием кнопки, механизм глухо показал свету блестящий резной клинок.
- Эммм... Пойдем!
Распахнув дверь и пряча лицо от смущения, она, подобрав юбку, аккуратно перелезла через дорожные заграждения и посмотрела вниз на бурлящую реку через перила.
Клинок блеснул в июльском солнце.
- У древних славян был обычай, - заговорила она, стоя спиной к супругу. - Говорят, коса - удел девки.
Резко ухватив за конец сплетенных волос, одним резким движением она обкарнала себя почти до самых лопаток. Сложно даже представить как взбесится папочка за подобную выходку. Тяжелая плеть платиновых волос обвисла в сжатой ладони. Не своя. Как и Алиса. Себе больше не принадлежит.
Пальцы разжались и то, что когда-то было ее гордостью и украшением полетело в бурлящие воды Темзы, скрываясь в барашках бушующей воды. Алиса обхватила себя руками, силой мысли заставляя повернуться. И  повернулась, протягивая руки к жениху, цепляясь за него. Всего один день! Один день она позволит себе.
Ветер трепал тонкую фату и платье, пока она целовала своего мужа. Самозабвенно, неумело... В последний раз. Слезы, злые, разочарованные лились из глаз и по вискам сползали дорожками куда-то в волосы, пока холодные руки неловко гладили мужскую шею. В последний раз. Один только раз! Один!
Тонкие девичьи пальцы вцепились в полы пиджака, газа спрятались от всего мира на груди супруга. Тоже один лишь только раз. Плечи дрожали от рыданий, слезы все никак не унимались и чертово кольцо, такое большое дл нее и такое удушающе узкое для жизни натирало с непривычки тонкую кожу.
Только один день.
Небо захныкало мелким дождем.

+1

6

- Ну... Да. Может это и вправду лишнее... - пробормотал Карл, смутившись тем, что вообще предложил девушке алкоголь. Разве так должен поступать супруг? Он уставился в окно, обдумывая как теперь начать разговор, и оглянулся, только когда Алиса вновь что-то пробормотала. Не совсем ожидая этого, юноша резко повернул голову и с удивлением уставился на то, как обручальное колечко соскользнуло с её тонкого пальчика на открытую ладонь. Его невеста выглядела тоскливо и потерянно. На её светлом лице всё ещё играл румянец. Глаз она так и не подняла больше с самого венчания, словно боялась посмотреть на Карла и понять, что всё это не сон, что дороги назад нет, и не будет. И этот тонкий золотой ободок, лежащий на её ладошке - маленькие оковы на всю оставшуюся жизнь. Было в этом что-то странное и пугающее - невеста без кольца.
- Это ведь... Ведь ничего страшного! Можно попросить его сделать меньше или... - Карл замолчал, понимая, что несёт какую-то несусветную чепуху. Алиса даже и не слушала его толком. Её движения были медленными и будто усталыми.
- Фрёйлен, нельзя на мосту!
- Что? Мы останавливаемся? - не сразу дошло до юноши - Здесь же нельзя останавливаться. Что... Что ты делаешь?
Жених залился сначала краской, пытаясь оторвать взгляд от точеной ножки своей невесты, которую она так опрометчиво оголила, борясь в неравной схватке со смущением. Правда уже через мгновение Карл вжался в дверь с широко раскрытыми глазами, стараясь как можно сильнее увеличить между собой и нареченной расстояние. Способствовал этому здоровенный нож, который она раскрыла нажатием одной кнопки. Сталь с холодом блеснула, пустив солнечного зайчика по салону. С ножом в руке девушка выглядела угрожающе, даже с этим печальным, невинным лицом.
Алиса первая вышла из машины, подпирая полы платья и сжимая в руке нож.
"Всё... Не выдержало девичье сердце. Убьет при людно!" - Рашвольд испуганно проводил её взглядом и встряхнул головой, пытаясь отогнать посетившие его жутковатые мысли. Он уже почти представил, как Алиса вгоняет ему в сердце нож, со слезами, а после в лучших традициях Шекспира... - "Или сама утопиться! Да что она творит?!"
Карл выскочил из лимузина, махом перескакивая через ограждение, готовый в любую секунду схватит падающую невесту. Весь свадебный кортеж остановился, перекрыв мост в одну сторону. Машины гудели, откуда-то доносились ругательства, а к их лимузину уже спешил кто-то из родственников, но разобрать, кто именно, Рашвольд не успел. Алиса заговорила, и он снова повернул голову в её сторону. Она стояла спиной к нему, смотря куда-то за перила. Сердце Рашвольда всё ещё громко ухало, когда девушка говорила. Губы Карла дрогнули, будто он пытался что-то сказать ей, только вот не успел.
- Алиса нет! - вскрикнул он, пытаясь остановить руку девушки, схватившись за её запястье, совсем не зная, что и думать. И даже как-то с лёгкостью выдохнул, когда платиновые волосы полетели в тёмные воды канала. Всё же не себя... - Ты меня на...
Договорить он не смог. Алиса повернулась к нему, и сердце Карла словно сдавили тисками. Он совершенно не понимал, что происходит, но ему хотелось закричать, чтобы удушающее что-то не смело сжиматься на его сердце, затрудняя дыхание. Он никогда и никого не целовал до сегодняшнего дня: впервые узнал, что поцелуй может быть сладким; религиозным; семейным; впервые узнал, что он может быть солёным, как морская вода и горьким, как  полынь одновременно. Но эти минуты он бы не захотел забыть никогда. Не позволил бы очернить или выдернуть из его памяти никому. Только не эти мгновения.
Машины, как сумасшедшие, сигналили, кто-то что-то кричал или ругался. Карл же крепко обнимал свою невесту, накинув на её дрожащие плечи свой пиджак, прижимаясь губами к её волосам и медленно покачиваясь. Он совсем не знал, как успокаивать женщин. Ни мать, ни тётя Патриция, что часто гостила у них, никогда не плакали при нём... От этого ему ещё сильнее хотелось спрятать её от чужих глаз хотя бы воротником пиджака. Чтобы никто не видел, чтобы никто не понял как больно сейчас ей.
- Всё будет хорошо... Всё будет хорошо... - тихо повторял он, сам пытаясь себя убедить в этом, поглаживая её короткие волосы на затылке и прижимая к себе крепче, словно боялся, что она растает под моросящим дождём. Он потерял счет времени и даже не смог бы ответить навскидку, сколько времени они так простояли. Карл ухватился за воротник пиджака и потянул его вверх, накрывая её с головой - Пойдём...
Он никогда не носил никого на руках, но столько раз видел, как отец подхватывал мать... И искренне надеялся теперь, что смог поднять Алису аккуратно. Перешагнув через дорожное ограждение, Рашвольд двинулся к машине, прижимая к себе невесту и боясь выпустить её из рук. Он усадил её на диван, а после залез следом, захлопнув перед самым носом подбежавших родственников дверь.
- Можем ехать! - бросил он водителю, обняв девушку за плечи, боясь отпускать и на пару сантиметров. Лимузин тронулся, зашуршав шинами, оставляя позади себя кортеж, всех гостей, фотографов и зевак. Только от той тоски, что поселилась в сердце Карла уехать, по всей видимости, не было никакой возможности. Он поправил на плечах невесты пиджак и переполз на соседнее кресло у мини-бара. Достав из него бутылку красного вина, даже не посмотрев на название, он разлил его в два бокала, а после вернулся с ними на своё место - Возьми. И не отказывайся, выпей. Я бы налил тебе чего покрепче, но что-то не удосужились нас этим снабдить. Давай, пей...
Сам, отпив из своего бокала, и поморщившись от сладкого привкуса, Рашвольд наклонился вперёд, поставив локти на колени. Он ненавидел полусладкие вина, однако начинать об этом дискуссию как-то не хотелось. Он вовсе не знал о чём теперь говорить, лишь смотря вперёд и стараясь не думать вовсе. Только перед глазами всё ещё стояли её бледные руки, тонкая шея и охотничий нож, разрезающий светлые волосы, словно масло.

+1

7

Алиса!
Внутренний голос кричал, а она не слушала, разум взывал, а она отринула его. Она просто таяла в похоронной скорби по оставленной свободе, брошенной юности, похороненным под тяжелыми плитами мечтам. Она рассыпалась и пригибалась к земле. Вой ветра в ушах и гулко стучащее чужое сердце где-то под ладонями. Единственные звуки, поселившиеся в душном июльском мареве.
И кто-то нежно гладил ее по плечам, шептал что-то, заверял в чём-то, а она не слышала. Только набат колоколов в пустой голове и быстро бьющееся живое сердце. Внезапно ветер стих, словно отгородившись от нее за тонкой тканью итальянского пиджака, пропахшего теплым мятным чаем. Весь мир был там, за этим летним теплом. Гудки машин, крики и ругань, все было словно не с ней.
И очень хотелось верить словам, когда ее, как маленького ребенка, подхватили на руки и унесли прочь от мерзкой мороси. Он казался сейчас таким сильным, гораздо сильнее ее. Словно другой, словно более живой. Она бы хотела попросить кусочек, маленький кусочек его жизни, чтобы просто встать с колен, распрямиться в полный рост, поднять глаза. Но она не могла просить. Не смела.
Поломанная кукла с израненной тряпичной душой. Она всегда хотела показать, какой взрослой стала, какой сильной. Она таскалась по злачным местам, испытывая свою выдержку и силу, а что в итоге?
Наследница
Словно проклятие, словно скверна, выедающая душу. Отец так гордился дочерью, хлопал ее по плечу, предлагал выпить с ним. Обнимал. Прямо как сегодня, когда ни статус, ни пол никак не отразился на его решении. Все решено давно и за них. Обоих.
Расправив платье на сидении, она зло вытерла слезы ладонями, пытаясь уловить отражение в тонированном стекле. Да восславится косметическая промышленность. Однако красные глаза и припухшие губы совсем не характеризовали счастливую невесту.
В руку сунули бокал вина. Она растерянно потерла большим пальцем хрустальную ножку, рассматривая волны маленькой крови, плескающиеся в бокале.
Она не любила вино. Вообще не любила алкоголь, хотя пару раз напивалась, чтобы позлить отца. Сделав один маленький глоток, Алиса поморщилась, совсем по-детски. Какие они, нахрен, муж и жена? Карл отвернулся от нее, смотрел куда-то перед собой, а она не могла даже найти слов.
Поблагодарить?
Попросить прощения?
Что делать?
Она залпом выпила остатки вина и отставила бокал в сторону. Надо же, а ведь он помогал. Руки занимал, можно было в стекле увидеть искаженное отражение дождливого июльского дня.
Она посмотрела в окно, где тучи ползали по небу туда-сюда. Где-то боязливо выглянуло солнце, поднимая над широкой рекой три радужных дуги. Губы самовольно растянулись в улыбке. Надо же, а ведь после дождя снова выглядывает дневное светило, словно играя с людьми в игру без писаных правил.
Алиса боязливо повернула голову, тихонько коснувшись мужского плеча.
- Рубашка мокрая.
Машина подпрыгнула на лежачем полицейском, заставив девушку неловко ухватиться за плечо. Она тут же одернула руку, словно совершила что-то преступное, постыдное. Лицо мгновенно вспыхнуло, ледяные руки тут же припали к щекам, словно она могла сама с собой поделиться холодом.
На колени упало тонкое колечко, которое она до сих пор сжимала в кулаке.
Она смотрела на золотой кружочек широко распахнув глаза. А если бы упало? А если бы укатилось? А если бы... Тысячи тысяч "если" пронеслись в голове и ни одному она не могла придумать доброго предзнаменования. Только осколки новой боли составляли хрустальный кувшин страданий и слез.
Простое кольцо, без гравировок и идиотских надписей. Им они были ни к чему. Они и без них всегда будут вместе, потому что... Потому!
Протянув раскрытую ладонь с лежащим на нем колечком едва ли не к самому лицу Карла, она неловко улыбнулась и отвела взгляд.
- С большого пальца не слетает. Надень.
Капли снова разрезали стекло кривыми шнурами, перечеркивая друг друга. А Алиса следила только за одной. Той, которая отважно двигалась вверх по велению скорости и против ветра, тогда как остальные терялись в резинке уплотнителя где-то внизу.

+1

8

Мягкая, прохладная ладонь легла на его плечо. Мгновение, и вот она уже вцепилась в него, словно кошка в шатающееся на ветру дерево. Было не больно, на крайне неожиданно. Ко всему этому, бокал, который Карл держал в руках, выскользнул, пролив вино на брюки. Рашвольд сидел с широко открытыми глазами и не знал куда смотреть и что делать: на штанах быстро расползалось бордовое винное пятно, а рядом сидела красная, как клюква невеста, держащаяся за свои щёки.
- Ничего... Хах! Теперь не только рубашка! - Карл засмеялся, схватив с мини-бара полотенце и пытаясь промокнуть пятно на брюках. Улыбка сползла с его губ, когда он увидел растерянность в глазах Алисы. Она смотрела в упор на своё кольцо, лежащее от чего-то теперь на коленях. И снова эти странные мысли, которые никак невозможно было изгнать из головы. Это маленькое золотое колечко, на которое теперь Карл злился за то, что оно не подошло к её пальчику.
Нет, он не был влюблен. И она не любила его, конечно же. И, наверное, даже по православным канонам, в таком случае им не стоило сочетаться перед Богом. Они это понимали. Может быть, только они одни в этот сегодняшней день.
"А если бы нам дали хоть немного времени узнать друг друга?" - подумал он, наблюдая, как Алиса кладёт обручальное кольцо на открытую ладонь и подносит к его лицу. - "Может тогда всё было бы по-другому?"
Они снова встретились взглядами, всего лишь на пару мгновений, прежде чем она уставилась куда-то в окно. Карл осторожно поднял кольцо с её ладонишки и, взяв её правую руку в свою, одел на большой палец. Она была такая холодная, будто бы простояла на зимнем ветру в одном своём подвенечном платье. Рашвольд гладил её пальцы своими, рассматривая их, пытаясь согреть хоть немного.
- У вас... Странные обычаи, - начал он, пытаясь улыбнуться - У тебя были такие красивые волосы... Ну, ты конечно и без них очень красивая и тебе идёт даже... наверное. Но... Я бы побоялся отрезать свои. Я боюсь парикмахеров.
Карл неловко засмеялся, совсем не понимая, зачем всё это говорит ей. Он искренне хотел рассмешить Алису, чтобы больше не затягивать эти неловкие паузы. Теперь им предстоит всё время быть вместе, идти по жизни нога в ногу. Стоило бы наверстать упущенное и, если и не полюбить друг друга, то хотя бы научиться уживаться. Хотя, как ему казалось, это вполне могло бы у них получиться.
Рашвольд прекрасно знал, почему согласился на этот брак. Не только потому, что выбора, по сути, у него не было. Его тётка правильно злилась и называла его тряпкой: он попросту не мог ослушаться отца, который всю свою жизнь потратил на то, чтобы утвердить положение семьи. Он глубоко уважал его и, после многочисленных веских доводов, не колеблясь, дал ответ. Только это была вовсе не смелость. Это был путь наименьшего сопротивления - Карл сделал так, как было лучше для всех. Для всех, кроме него самого и этой девушки, что сидела рядом с ним с обрезанными волосами. От этого чувство вины уже начинало его подгрызать изнутри… «Если». Тысячи тысяч «если бы», ответ на которые уже никогда, и никто не узнает.
Он подхватил бокал с пола и привстал, собираясь поставить его на небольшой столик, всё ещё не отпуская руку девушки. Но до столика он так и не дотянулся: лимузин снова тряхнуло, и Рашвольд полетел на невесту. Пытаясь сохранить равновесие и не раздавить суженную, юноша машинально вцепился в ручку маленького холодильника и пожалел об этом уже через минуту - всё содержимое, включая кубики льда, посыпалось на несчастных наречённых сверху. Поскользнувшись на одном из таких кубиков, молодой человек загремел на пол, больно ударившись головой об пол. В глазах потемнело, голова шла кругом, затылок саднило. Карл поднял руку, пытаясь проверить нет ли крови, но вместо волос, пальцы встретили преграду виде прохладной, скользящей ткани.
- А молодые времени не теряют зря, как погляжу! - раздался чей-то громкий голос совсем рядом. Карл открыл глаза и тут же зажмурил их, тихо ругая себя, водителя, двоюродных братьев уже жены, а в особенности чёртов подъезд к дому Владовых. Но развидить голые ножки Алисы никак не мог. Он быстро выполз из-под её подола, опасаясь, что тонкий каблук прилетит ему прямо в глаз, и вылетел первый из машины, приглаживая нервно волосы и пытаясь представить, насколько было сейчас красным его лицо.
Рашвольд протянул Алисе дрожащую руку, тихо шепча извинения, пока вокруг собирался народ. Откуда-то выскочили разряженные в длинные шелестящие юбки женщины, увешенные тонной золота, и запели что-то совершенно незнакомое, раскачивающимися голосами, тряся при этом вокруг молодоженов бубнами. Неподалеку стояли другие дамы, только куда больше в размерах груди, в длинных красных сарафанах и высоких шапках, расшитых жемчугом и бисером. Они не пели, но, по всей видимости, ждали с нетерпением своей очереди.
На встречу им с парадного входа особняка спускались родителя Алисы. В руках Андрея была икона, а вот Сергей Николаевич нёс на белом полотенце с вышивкой по краям огромный румяный пирог, увенчанный крохотной пиалой. Глаза Андрея изменились первыми…
"Ну всё… Мне конец!"
- В какой стороне тут кладбище...? - тихо спросил он у невесты.

0

9

Она прикрыла рот ладонью, чтобы не захихикать.
Надо же, уже в который раз подумалось, что от Карла веет теплом. Он будто светится изнутри, готовый поделиться своим светом с другими. А еще у него очень приятный голос. Такой мягкий, успокаивающий. Никакого тебе жеманства или хныканья. А он стойко перенес это свое приключение с бокалом вина. Ему придется переодеться. Да и мне бы стоило.
От духоты по позвоночнику побежал пот. От духоты! А вовсе не от того, как он перебирал ее пальцы, делясь своим теплом.
- Волосы отрастут. - она чуть улыбнулась и пошевелила окольцованным пальчиком. - Парикмахеры? Я тебя от них защитю. Засчишу... Вот черт.
Эй, ты куда?
Она хотела прикоснуться к его волосам. Не морозно-белым, как были у нее, а соломенно-теплым. Мягкие, наверное. Но Карлу внезапно захотелось избавиться от бокалов. Он отпустил ее руку, которую сама Алиса теперь рассматривала будто какую-то диковинку. Румянец снова заалел на щеках. Впрочем, он еще и не проходил ни разу. Примерно с того момента, как в церкви... Ой...
Она помотала головой, отгоняя навязчивые образы. За стеклом замелькали особняки и виллы, возвещая Алису, что они почти дома. Надо же, как быстро. Еще быстрее чем церемония, которую сама Алиса не помнила. Быстрее чем момент слабости на мосту, который врезался в память раскаленным клеймом.
Она хорошо помнила разговор с отцом. Она сидела тогда напротив него в кресле, закинув ноги на стол и накручивая на палец жвачку, придерживая ее зубами. Романтика? Не, не слышали. Хотя, разговором это назвать сложно. Сергей Владов просто с листа перечислял ей все плюсы этого союза, она кивала, думая о чём-то воем и искренне считала это шуткой. Ну не может же папа и вправду с ней так поступить, верно? А он смог.
Теперь же Алиса училась радоваться меньшему из зол.
Она задумалась, рассматривая широкую мужскую спину, но тут что-то пошло не так... Резкий рывок авто и она с распахнутыми глазами наблюдает, как супруг, совершая некие немыслимые действия, летит на пол, вместе с градом льда из холодильника.
- А-а-а
Девичий вскрик прорезал воздух салона, когда она, покрываясь краской до самого декольте, внезапно осознала, куда он смотрит.
Говорят, от смущения умереть нельзя. Вот и вправду, говорят, а ты не верь! Алиса бешено моргая глазами, переводила взгляд с брата, на лежащего у ее ног супруга и обратно.
- Дима!!!!
Возмущенью нет придела. Кое как, ухватившись за протянутую руку Карла, который что-то шептал ей в ухо, наверное извинения, ибо она как-то плохо соображала, она выбралась из машины. Поднявшийся ветер трепал волосы и фату, пока она, сама не понимая зачем, размышляла лишь о том, как прикрыть пятно на брюках своего жениха. Что-то она сегодня какая-то моно-функциональная.
Отец заказал цыган? Серьезно? Пока ряженые тетки плясали вокруг молодых с бубнами под "Очи черные, очи жгучие", Алиса, просто адски смущаясь, от чего ее двоюродные только мерзко хихикали, встала перед суженым. Широкие юбки закрыли позор, пока она крепко сжала его ладонь, у себя за спиной.
И тут она увидела спускающихся родителей.
- Я тебе его покажу, - так же тихо ответила она, чуть отбрасывая голову на плечо жениха и продолжая дрожать: толь от смущения, толь от ветра, такого неприятного по жаре.
Резкий порыв сорвал с ее головы легкую фату, унося куда-то в сторону сада. Глаза мамы расширились в ужасе, а лицо Николаича налилось краской ярости. Если бы не толпа людей вокруг, он непременно бы отлупил неразумную строптивую  дочь прямо на подъездной аллее. Тетка Стеша запричитала в толпе, а братья бросились спасать чертову тряпку, обвисшую на розах. Сама Алиса едва не обомлела.
- Хлеб, соль для молодых, - чуть ли не сквозь зубы процедил отец, подходя к дочери и зятю.
Всякие там смущалки, сопливые думы и прочее отошли на второй план. Она, конечно знала, что отец взбесится, но чтобы так... Дрожащей рукой она надломила каравай, обмакнула его в соль и поднесла к губам жениха.
- Предсмертная трапеза. - она ухмыльнулась.
Осознание! Да она не моно функциональной стала! Она просто пить не умет! Стоит отметить: алкоголь прибавляет смелости, заставляет хихикать и разрывает некоторые рамки. Правда голова может удержать только одну мысль. В секунду.

+1

10

А ведь ситуация была более чем неловкая. Разъяренный отец Алисы, видимо благодаря титаническим усилиям воли, ещё не пристрелил молодых, однако взгляд его не предвещал ничего хорошего. Фотографы не успокаивались, пытаясь запечатлеть новую ячейку общества со всех ракурсов, братья невесты умчались ловить улетающую фату, Ольга Владова понемногу отошла от шока и теперь вот-вот была готова засмеяться, какая-то полная тётка с жутковатым макияжем причитала что-то про какие-то памятники, традиции и плохую примету, вокруг плясали, не унимаясь, разнаряженные дамочки, а сами молодожены стояли залитые краской смущения.
- П...Предсмертная? Ой, а я что-то не голодный... - пролепетал Карл, почти искренне поверив словам суженой. Однако, под испепеляющим взглядом Сергея, всё-таки проглотил отломанный кусок пирога.
- И невесте, - процедил сквозь зубы Владов. Рашвольд отломил от "хлеба" ещё один ломтик, по примеру невесты обмакнув его в пиалу, и поднеся к её губам. И им снова пришлось целовать вынесенную из дома икону. Эти бесконечные лобзания с изображением Христа порядком надоедали и вводили в лёгкий ступор. Он, конечно, знал, что русские - довольно серьезно относящийся к своей вере народ, но вот чтобы на столько… Это в его голову не приходило никогда.
- Пройдёмте в дом, - едва сдерживаясь от смех, предложила теперь уже официальная тёща Карла.
Юноша лишь кивнул, стараясь не провалиться сквозь землю под взглядами сотни глаз присутствующих. Он был очень благодарен тому, что Алиса прикрыла его собой, но теперь совсем не знал, как без казусов добраться до помещения. Заливаясь краской до ушей так, что она могла вполне входить в небывалый контраст со светлыми волосами, Карл обхватил талию невесты и вместе с нею двинулся вперёд, не отпуская её до самых дверей. Когда они поравнялись с женщинами в славянских народных костюмах, те грянули такую громкую песню, что Рашвольд чуть не подпрыгнул на месте. Всё же песни на Руси были уж очень своеобразными - веселыми, задорными, исполняемые на абсолютно плоском звуке, но при этом с таким залихватским эхом, что смогли бы заполнить собою даже начисто лишенный акустики зал. Подхватив на руки невесту, Карл бросился вместе с нею вверх по ступеням под одобрительный смех гостей, и опустил её на пол только тогда, когда за ними захлопнулись двери.
Родители рассматривали дочь и зятя с ног до головы - одна довольно добродушно с грустной улыбкой, а вот второй словно пытался расстрелять дочь прямо здесь и сейчас, совершенно без оружия, одними только глазами. Ольга вздохнула и поманила за собою Карла:
- Пойдём, дам тебе что-нибудь переодеть, и вернётесь к гостям.
"Только не туда... Можно мы просто спрячемся куда-нибудь!" - с тоскою подумал юноша, ступая за тещей и бросая напоследок полный вины и сожаления взгляд в сторону Алисы, прошептав одними губами - "Прости..."

Ольга не стала ждать, пока новоиспеченный зять переоденется. Она попросту выбрала из шкафа то, что, по её мнению, могло бы подойти Карлу и не висеть на нём мешком, а после удалилась. По всей видимости, защищать от "праведного" гнева супруга дочь. Нельзя было сказать, что с отцом Алисы у них был один размер: Сергей был куда шире, и больше... Карл на его фоне выглядел 14-летним подростком, едва вступившим в пубертат с великим отставанием от сверстников. Поэтому примерка заняла у него некоторое продолжительное время. Выяснялось, что рубашки Сергея всё же слишком для него велики, как и пиджаки. Однако чёрные брюки ему пришлись впору. И это были явно брюки, которые их хозяин носил ещё в университете... или школе.
Рубашку, подсохшую, но всё ещё влажную от духоты, и жилетку он решил оставить. Карл пытался как можно быстрее переодеться, чтобы не оставлять Алису там совсем одну. Теперь ему казалось, что он попросту не имел никакого права находиться от неё так далеко - в целый этаж! Её слёзы и дрожащие плечи всё ещё стояли перед глазами, и он был готов прыгать, бегать, клоуничать и тысячу раз ещё проливать на себя вино, лишь бы только она смеялась. Так по-детски невинно и стеснительно.
А за окном, в широком саду виднелся огромный белый шатёр. Гостей было невероятно много, и они, видимо, не стали дожидаться жениха и невесту: за стол не сели, но шампанское расхватали с подносов, снующих по саду официантов. И до смешного забавно было наблюдать сверху за тем, как эти люди разделились на два лагеря - чопорных и настороженных родственников жениха; и веселящуюся и громкую до неприличия родню невесты.
- Как бы не началась новая Мировая... С таким-то раскладом.
Карл завязал волосы в хвост по новой и вышел из комнаты, направляясь быстрым шагом в холл. В холле, правда, ни Алисы, ни её родителей не оказалось. Юноша закусил губу, спускаясь по ступеням парадной лестницы уже намного медленнее, раздумывая, не могли ли его теперь уже близкие родственники выйти в сад. Однако спешить проверить это он не решался - выходить без прохладной ладони супруги к гостям он совсем не горел желанием.
- Выглядишь весьма удручающе… - послышался довольно резкий голос, заставивший Рашвольда посмотреть в сторону.
- Здравствуй, Патриция…
- Давно не виделись. С самого утра! - хмыкнула тётка, вставая с кресла и подходя к племяннику - Ты лучше скажи, что за сопливую мерзкую драму вы устроили там на мосту?
- Прости. Мы, наверное, доставили много проблем.
- Скорее не вы, а она. Своими несерьезными выходками. И, боюсь, ещё доставит. Кстати, разве детство тебя не научило, что когда пытаешь погладить шершня, он жалит? Меня не будет больше рядом, чтобы подуть на палец.
- Да прекрати...! - Рашвольд поднял на тётю почти умоляющий взгляд. Она не могла знать её, и не имела права судить. Он совсем не хотел спорить с Патрицией, но и объяснять что-либо тоже не имело смысла. Скорее всего, попытавшись, он лишь получит в ответ презрительный тон и очередную колкую фразу - Всё… Может ведь быть не так, как ты ожидаешь.
Женщина тяжело вздохнула, и, поцеловав любимого своего племянника в лоб, тихо прошептала:
- Мой глупенький, маленький, наивный малыш… Как же ты так и не вырос мужчиной.. Жаль я не выбила из тебя это вовремя.
"Нет… Не жаль. Ты просила, чтобы я таким оставался всегда."
Карл поджал губы, опустив глаза в пол. Она была невыносима! Всегда защищала его, оберегала, укрывала. Не давала отцу ругать, не давала кому-либо поднять на него руку или голос и позволяла плакать. Позволяла рыдать навзрыд, когда больно или страшно, у себя на груди, закрыв от всего мира и от позора быть осмеянным. И навсегда он останется в её глазах светлым, маленьким мальчиком, не способным принять самостоятельно решение, пугливым и плачущим даже от укуса осы. У Патриции не было своих детей... Может от того, она так любили ребёнка своей кузины, едва ли не став ему сестрой, второй матерью... Кем угодно, лишь бы Карл был счастлив.
- Мне обещали защищать от парикмахеров! - заулыбался Карл, даже как-то слишком ласково и радостно, стараясь не подпускать предательский ком к горлу - Больше бояться нечего. Всё будет хорошо. Можешь не волноваться за нас с Алисой.

+1

11

Вот было же все хорошо до этого. Вот все было же нормально. Нет же, теперь они приехали домой и сказка будто растворилась в липком жарком воздухе. И отсюда не видно больше тройной радуги.
Алиса струхнула не на шутку. Она хорошо знала своего отца. И если прежние выходки он спускал ей с рук, то сегодняшнюю... Она даже и не знала, как должны расположиться звезды, чтобы Сергей Владов не убил ее к чертовой матери. И ее и ее новообретенного супруга, которого сам же и выбрал. Непоследовательный какой-то человек. Хотя, чему она удивляется, это же отец.
Только, видать, струхнула  не одна она. Карл тоже сильно напрягся. Она почти чувствовала его страх, когда кусочек каравая коснулся ее губ. Сладко-солено...
Только добрые и нежные глаза мамочки помогли ей успокоиться хоть немного. Она всегда смотрела с такой любовью. Мамочка, пожалуйста, помоги нам!
И она будто бы услышала. Придержав своего супруга, пока молодые занимались лобызанием иконы, она нежно, но настойчиво пригласила всех в дом. Алиса уже готова была выдохнуть с облегчением, только вот Карл подхватил ее на руки, совсем как там... Так, не думаем про "там". Думаем о насущном! В общем одобрительное улю-люканье гостей она пропустила мимо ушей, заливаясь новой порцией адского смущения. А тут еще и... Еще и народный хор? И что это она их сразу не заметила? Она вцепилась в плечи жениха, едва не закрывая ему обзор широкими рукавами платья.
Из огня да в полымя. Стоило двери закрыться, как мама увела Карла куда-то... зачем-то... Проводив их болезненного удрученным взглядом, она опустила глаза в пол и, подобрав подол, побежала вверх по лестнице.
- Алиса!
Вот она вроде бежит, Сергей Владов медленно идет, а становится все ближе и ближе. Будто в фильме ужасов.
- Что за фокусы? Этот сопливый молокосос...
- Пап...
Она прижалась спиной к двери своей комнаты
- Что пап? Ты что учудила? Ты наследница! А ведешь себя как ... Как... Как идиотка! - Он пока не орал. Просто смотрел на нее так... Ну так, что хотелось подохнуть.
В принципе, Сергей Владов вообще редко кричал. Он и тихо разговаривал так, что большинство тут же садились писать завещание. Это восхищало Алису и пугало до поседения.
- Сереж...
Голос мамы возвестил девушку, что она спасена. Если кто и мог оторвать главу дома от линчевания виновных грешников, так это его супруга. Спасибо, мамочка.
- Этот Рашвольд... Не сюсюкайся с ним, Алиса. Это не семья, а змеюшник. - Сергей подтаял под нежными поглаживаниями Ольги и девушка осознала, что сегодня она не умрет. Может быть.
- Алиска-ириска, - Мама осторожно коснулась срезанных волос, будто они живые, и поцеловала дочь в лоб. Нежно-нежно. И так тепло сразу стало. Так приятно. - Ты больше не поиграешь в Рапунцель. У нас сегодня акция "Принц с доставкой на дом".
Она заулыбалась, от чего, казалось, оттаял даже отец, хотя все еще продолжал пилить ее таким взглядом, что хотелось застрелиться. Ольга открыла дверь комнаты, подталкивая девушку в спину и отгораживая собою от смягчившегося, но все еще злющего как черт отца.
Она уже неловко стягивала тяжелое платье, когда в дверь тихо постучали. Выглянув из-под собственного подола, она моргнула и улыбнулась Юноне.  Сборы и переодевания заняли минут двадцать. Горничная цокала языком, стараясь сладить со знатно укороченными волосами юной хозяйки. В итоге она смогла соорудить некое подобие прически, вплетя в нее белую розу. Ясное дело - исправлять ситуацию она будет не сегодня.
Сама же Алиса задумчиво сидела в кресле и теребила цепочку на шее. Как удавка. Хотя, она уже не казалась такой тугой.
Натянув чулки и девственно белое платье, с голубой вышивкой по подолу, который едва достигал коленей и рукавчиками-фонариками, она удовлетворенно посмотрела в зеркало. Может не все так плохо? Юнона подправила макияж, хотя румянец смущения все еще играл на щеках, глаза стали выразительнее благодаря высокой прическе и непослушным прядкам, обрамляющим лицо. В отличии от тяжелой тафты, легкий шелк приятно обнимал тело. Больше не будет жарко. Горничная чуть стянула рукава с плеч, оправляя каждую складочку до идеального состояния и, улыбнувшись, удалилась.
Сунув ноги в туфли и подхватив с кровати пиджак Карла, который все еще был сыроват и источал запах его парфюма, она подмигнула собственному отражению и медленно, сохраняя осанку, вышла в коридор. Там она, пожала плечами и как последняя глупая девчонка побежала вперед. Она выглянула из-за угла лестницы и увидела профиль Карла. Хотела было побежать, улыбнуться, что-то сказать, если бы конечно смогла. Смущение еще никто не отменил и по кнопке оно не выключается.
Но не побежала и не сказала. В холле Карл был не один. Сцепив руки в замок перед собой и повесив на них пиджак, она медленно спустилась по ступенькам.
-Патриция...
Тупая курица Патриция! Алиса ненавидела тётку Карла. Она всегда высокомерно смотрела, насмехалась, хихикала над Алисой. Всегда оставалась права и еще ни разу юной Владовой не удавалось выиграть с ней словесную перебранку. Но пыталась она множество раз. Огро-омное множество раз. А сегодня не станет. Черт, она даже не сразу заметила, что Карл переоделся и теперь ему пиджак никак не подходил. Черт... И на кой хрен она тогда его принесла?
Холодная рука Алисы легла на сгиб локтя жениха, но смотрела она только на итальянскую родственницу своего супруга. "Черт, я проигрываю даже в гляделки", - укорила себя девушка, нервно отводя глаза и тихонько, но настойчиво потянув теперь уже мужа к выходу.
Из комнаты Алисы веселья видно не было, а потому масштаб катастрофы она осознала только тогда, когда вышла в эту самую катастрофу. Гости к этому времени уже прикончили аперитив и с нетерпением ждали обещанного банкета. Двоюродные как-то подозрительно возились в в углу сада. Ох, не сразу девушка заметила, что там они пытались кормить дрессированного медведя морковкой. Медведя? Медведя, бляха? Да ладно! То есть цыган и хора отцу было недостаточно и он еще и медведя выписал? А кого еще ждать? Ансамбль балалаичников и показательное выступление спецназа?
Глядя перед собой, она моргала глазами, зачарованно наблюдая как к ним приближается одна из бесконечных родственничков. Алиса себе чуть лицо не проломила в известном жесте.
- Карл... Прости... Но... Это пиздец!
Ну а что? Другого слова она не подобрала.

+1

12

Патрицая уставилась куда-то за плечо племянника, вздёрнув бровь и саркастично ухмыльнувшись. Карл обернулся, желая поймать направление её взгляда и замер. По лестнице спускалась его невеста. В своём теперь уже белом платье она напоминала снежную фею, буквально летящую над ступенями, воздушную и нежную. Она была настолько очаровательна, что на какое-то мгновение юноша забыл, как дышать, пристально смотря за движениями девушки. Только вот взгляд Алисы был напряженным и направленным только на Патрицию, что было к лучшему. Иначе бы ей пришлось лицезреть его глуповато-счастливое лицо.
- Алиса... - ещё шире усмехаясь, своеобразно поприветствовала невестку Патриция, пристально изучая девушку с ног до головы - Хорошеешь и хорошеешь буквально на глазах. Хотя лучше уволь всё же своего парикмахера. Добрый совет.
- Тётя...! - Карл нахмурился, согнув руку в локте и давая своей супруге зацепиться за него. Он совсем не хотел очередной словесной битвы между тёткой и Алисой. Возможно, кому-то и было забавно их слушать, а то и записывать, ведь там и вправду было чему поучиться или, по крайней мере, после перечитывать, как анекдоты. Но сам Рашвольд в эти моменты был готов забиться в самый дальний угол помещения, чтобы не дай Бог не стать крайним. Это была его самая любимая стратегия - не лезь и не получишь. Обычно уходить от проблем казалось ему куда более здравой мыслью.
Рашвольд даже покачнулся, сразу потеряв весь свой серьезный вид, когда Алиса потянула его за собою. Патриция же так и осталась стоять у лестницы. По всей видимости, она решила подождать Сергея и его супругу. Ничего удивительного в этом не было, ведь Патриция Моретти была лицом дона Моретти, своего дяди, здесь, в Лондоне, и уже около четырёх лет активно помогает во всех семейных делах. Да и дипломатической настойчивости у неё было побольше, чем у Грея или её братьев.
В саду творилось что-то странное. Второй раз за день Карл затормозил, пытаясь не рвануть обратно в помещение. То, как детально одним словом смогла описать происходящее его невеста, было достойно похвалы. Он совсем не знал, что значило это слово, но был точно уверен, что именно оно подходило сюда больше всего.
- Это... Это медведь? - брови юноши медленно, но верно поползли вверх. Это и вправду был медведь. Большой, бурый, с огромными клыками и когтями, которыми он ловко выуживал овощи у веселящихся родственников жены. И снова он понял, что не достаточно серьезно относился к шуткам про русских. Они любят медведей, петь, пить, целовать всё что надо и не надо, гармошку и поплясать - Надеюсь традиционный кулачный бой на свадьбе, это всё же такая стереотипная шутка...
Жених попытался засмеяться, но вышло это как-то натянуто и вяло. Вряд ли таким смехом можно было кого-то развеселить. Он положил ладонь поверх руки девушки и, набрав полную грудь воздуха, будто был готов нырнуть в воду, повёл невесту сквозь толпу приглашенных. На них даже не сразу обратили внимания - немцы сдавали свои позиции под давлением русичей и уже соглашались выпить "за знакомство". Без происшествий получилось, правда, добраться только до шатра, где их и настигло то, чего Карл боялся целую неделю.
- Il nostro piccolo principe! Guardate come è cresciuta! - послышался радостный, распевный женский голос, а в следующее мгновение перед ними возникла и его обладательница, отпихнув по дороге спешащую к молодым ведущую всего этого безобразия. Старушка обхватила ладонями лицо Карла и притянула его к себе, поцеловав смачно воздух возле каждого уха. Тоже самое она повторила с невестой, разразившись после счастливым смехом - Quella è Alice? Оооооооо, Lei è una bellezza! Parla italiano? No?
- No, nonna. Lei parla inglese e russo! - бегло ответил Карл, смущенно улыбаясь и краснея от такого непривычного для его немецкого склада души прилива родственной нежности - Ам... Алиса, это моя двоюродная бабушка Агата. Мама тёти Патриции... Она плохо знает английский. Но она считает тебя красавицей!
- Siamo lieti che questa ragazza sarà parte della famiglia! Congratulazioni! Avrete bella bambini! - засмеялась старушка, а внук залился краской и застыл, скосив взгляд на суженную, искренне надеясь, что та не поняла ни слова - Tu lei deve prendere conoscenza con nonno!
- Он что, здесь?!
- Позже подъехать! Мы ждать вас, - на сильно ломанном английском ответила пожилая дама и, потрепав девушку ещё раз за щечки, бодрой походкой направилась к галдящей компании итальянцев, расположившихся вокруг фуршетного стола.
Карл виновато поднял глаза на Алису, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить ситуацию. Он, конечно, знал о том, что приедут родственники матери, что приедет Агата с дочерьми, которые, впрочем, были не на много старше виновников сегодняшнего торжества, и ещё ворох малознакомых представителей дома Моретти. Но вот что явиться сам дон - ему и в голову не приходило. Последний раз он видел своего деда лет в 13, и тот уже тогда не отличался добрым нравом.
- Ну, вот моя очередь просить прощения. Они довольно... весёлые. Надеюсь, они не устроят с твоими братьями турнир пальбы по бутылкам... Или ещё кому... - заговорил юноша, подхватив с подноса пробегающего мимо официанта бокал с шампанским.
Выпить Рашвольд так и не смог, так как откуда-то с боку раздался похожий на выстрел хлопок. Сердце пропустило пару ударов, и забилось с такой скоростью, что вдохнуть было больно. Одобрительный смех и яркие кружочки конфетти над головой возвестили о том, что бояться нечего, вокруг все аплодировали и что-то громко кричали на русском, немецком и итальянском. Снова запел приглашенный хор, а медведь, будто бы по команде, поднялся на задние лапы и стал покачиваться. Карл печально смотрел в свой бокал и на плавающую в нём бумагу. Он поднял растерянный взгляд на Алису и тихо спросил, рассматривая за её плечом спускающуюся в сад чету Владовых:
- Может, сбежим?

Отредактировано Carl Rashvold (18 Авг 2020 02:27:23)

+1

13

- Что за свадьба без драки? - Алиса улыбнулась. Во всяком случае, она очень старалась, чтобы это было похоже на улыбку, в мыслях взывая ко всем силам, чтобы этот самый стереотип развенчали.
Но она была в этом сильно не уверена, наблюдая за общей картиной, где повеселевшие итальянцы и русские, которые наплевали на языковой барьер, будто сплотившись, изо всех сил старались напоить чопорных немцев. Последние смотрели со скепсисом, но не отказывались. Кто-то из родичей невесты даже уже затянул "Шумел камыш", а парочка итальянских тетушек Карла как могли подпевали. И всем по фене что слов не знали, главное: можно безнаказанно горланить во все легкие.
Рассматривая толпу, она не разу заметила приближающую к ним даму, которая быстро затараторила по-итальянски. Алиса захлопала глазами, сильнее сминая пальцами рубашку на сгибе локтя жениха. Что? Что она говорит? Из всех слов она различила только "говорить" и "дети". Что? Какие еще дети? Боже, что происходит? А перевод Карла ни капельки не проливал свет на ситуацию, заставляя Алису нервно краснеть.
- Grazie, - чуть заикаясь, Алиса потеребила подол платья, опуская глаза.
Кого ждать? Кто приедет позже? Видимо Карл не собирался прояснить ситуацию и перевести ей странную речь своей бабушки, где фигурировало слово "дети". Она искоса посмотрела на жениха, стараясь уловить взгляд зеленых глаз, но он и сам краснел. Значит что-то снова не чисто. Что происходит?
Алисе оставалось только нервно топтаться на месте, глядя вслед удаляющейся итальянке.
- Не извиняйся, - сказала она, глядя перед собой с широко распахнутыми глазами, - Лучше скажи... А что она там говорила о детях? - она по-детски потерла нос ладошкой. - Что-то мне подсказывает, что стрельба будет...
Обернувшись, она увидела приближающихся родителей в компании Патриции. Надо же... Сергей Владов ладил с наследницей Рашвольд куда лучше своей дочери. Засмотревшись, она даже не заметила выстрел праздничной хлопушки над головой. Только дернулась, однако ее ладонь к этому времени перекочевала в теплую руку супруга, отчего нервные явления были не так заметны.
Крик и гогот, русский мат и изысканные итальянские ругательства. Плюс сдержанный немецкий смех. Праздник был явно не для молодых. Он был для создания связей и налаживания контактов. До молодоженов напивающейся родне дела не было.
- Пойдем погладим медведя...
Они сказали это одновременно. В том смысле, что Карл, не предлагал погладить огромного хищника, а просто предложил скрыться по добру. Алиса тихонько хихикнула и покрепче сжала руку нервничающего не меньше ее жениха. Протолкнуться напрямую под шатром не представлялось возможным, а потому они пошли в обход. Ну как пошли. Где-то толкаясь, где-то периодически принимая поздравления. Кто-то даже сунул в руки подарок: бутылку коньяка, в котором Алиса не разбиралась и только вопросительно показала мужу.
Возле животинки к тому времени были только Дима и один из бесчисленных дядьев Карла, которые что-то яро обсуждали на безумной смеси русского, немецкого, английского и итальянского языков. Алиса улыбнулась, развернулась и снова немного покраснела.
- Какой же я балда! Куда я смотрел? - голос за спиной заставил резко развернуться и выпустить руку жениха.
- Сашка! - В три шага Алиса преодолела расстояние до своего самого лучшего в мире друга и повисла на крепкой шее. - Ты приехал!
Он был в действительности один из немногих, кого Алиса была рада сегодня видеть. Саша был старше лет на шесть и в свои нежные четырнадцать, девушка всем говорила, что выйдет за него замуж. Это было шуткой, конечно. Тогда он казался неимоверно старым.
- Еще бы я не приехал. - Саша улыбнулся, поставив наконец невесту на твердую землю и протягивая руку для пожатия жениху. - Александр. - Глаза друга как-то сузились - Обидишь ее - убью.
Поскольку он говорил по-русски, Алиса искренне надеялась, что жених не поймет. Прикинув в голове компромисс: не спрашивай, что сказала бабушка Агата - не отвечай что говорил Саша, Алиса светло улыбнулась.
- Сань, будешь угрожать моему мужу - оторву тебе яйца, - сказанное совсем не вязалось с улыбкой девушки. Но нельзя пугать и смущать Карла больше, чем это уже есть. Ибо она и сама горела от смущения.
- Просрал ты свое счастье, Саня! - Дима, один из двоюродных братьев, хлопнул по плечу друга и по-братски обнял за плечи жениха.
Ну все. Довольно! Алиса залилась краской и протянула руку, сплетая свои пальцы с пальцами мужа. Холод и тепло, свет и тень, яд и антидот. Они такие разные. Но сейчас она бы из всех присутствующих выбрала бы именно его.
- Идите вы все...
Парни только загоготали, пока Алиса тянула за собой супруга подальше от этого безумия куда-то в лабиринт кустов и цветов.
- Надо было сразу тебя послушать...

+1

14

Рашвольд засмеялся, широко открыв от удивления глаза. Мысли их, конечно, не сходились, но хотя бы зарождались одновременно и примерно в одном направление - подальше от всего этого бардака. Эта новость весьма согревала душу, поэтому он не стал спорить и просто кивнул, давая понять, что согласен подойти к этому забавному, косолапому красавцу.
По дороге кто-то совсем незнакомый, но явно русской наружности, вручил им бутылку коньяка с поздравлениями, половину из которых юноша так и не понял, только широко улыбаясь до тех пор, пока поздравитель не скрылся из виду. Карл подхватил бутылку из рук невесты, но так и не удостоил подарок вниманием. Все его мысли теперь занимал медведь, которого вроде как нужно было погладить. Или хотя бы попытаться, чтобы не упасть в грязь лицом перед молодой супругой.
Только вот вакантное место у зверя было занято - там о чём-то оживленно спорили один из братьев Алисы и дядя самого Карла. Их разговор казался со стороны полной чепухой, но, кажется, они уже добились успеха в налаживание международных отношений. По крайней мере, в драку не лезли. Дмитрий даже хлопал, громко смеющегося итальянца по плечу. Не успел Рашвольд и рта открыть, чтобы поздороваться с дядей, который, в прочем, был всего немного старше его самого, как позади раздался чей-то голос, а ладонь Алисы выскользнула из его руки.
Он ещё некоторое время удивленно наблюдал, как незнакомец кружит его невесту, пытаясь вспомнить, кто этот странный тип, но лицо ему было не знакомо. «Тип» не выглядел отталкивающе, но уже одно то, что девушка так радостно улыбалась ему, начинало раздражать. Молодой человек протянул руку для пожатия, которую Карл незамедлительно сжал в пальцах, стараясь не показать своей растерянности и недоброжелательности.
- Александр Кузнецов, - произнёс тот, а вот остальное до юноши и вправду не дошло, хотя взгляд незнакомца был более чем красноречивый.
"Он что, мне угрожает? Или это было поздравление?"
- Спасибо... - тихо ответил Карл на всякий случай. Мало ли что там говорил этот парень. К тому же Алиса ответила ему с улыбкой, значит точно ничего плохого.
- Просрал ты свое счастье, Саня!
"Опять! Да почему нельзя выделить для таких случаев один международный язык! Что ты сейчас сказал?" - Карл охнул от поистине медвежьих объятий кузена своей нареченной. А ведь это Дмитрий обнимал только одной рукой, что же случиться, если он применит их обе в ход. Жених не слишком-то горел желанием выяснять это, а ведь выпитое гостями уже могло бы подтолкнуть всех либо на драку, либо на повальные объятия.
От мыслей его спасла прохладная ладонь, сплетающая пальцы с его собственными. Казалось, что эти руки совсем нельзя было согреть... И от этого ещё сильнее хотелось попробовать. Интересно, умеет ли эта нежная кожа отдавать тепло так же, как и забирать его? Может, стоит всего-то их согреть.
Под громкий смех трёх парней, невеста уводила своего жениха всё дальше, куда-то в сторону гущи сада, где не толклись гости и фотографы. Напоследок Карл расслышал голос Антонио, который, смеясь, пытался объяснить свою мысль на английском: молодожены с бутылкой коньяка идут в кусты - да это новый анекдот дня.
- Мы не станем гладить медведя? Я думал... А, ладно! - заговорил Рашвольд, не зная, куда деть глаза. Они всё время стремились упереться взглядом в тонкую шею невесты, её стройную спину, фигуру и... то, что ниже - Ты не много потеряешь, если не станешь меня слушать! Обычно я говорю чепуху. А мои идеи ни до чего хорошего не доводят. Подожди. Не спеши...
Он мягко потянул её к себе, останавливая. Они уже и так ушли настолько далеко, что голоса гостей доносились неразборчиво. Здесь было не много солнца. Практически все лучи поедали кроны деревьев, а те, что всё-таки достигали травы, лишь мелкими зайчиками виднелись то тут, то там. Однако здесь почти не было ветра, а от земли шло приятное тепло.
Карл только теперь вспомнил, что всё это время тащил с собою бутылку. Он чуть подбросил её в руке, поворачивая к себе этикеткой. Она была тёмная, с сургучной печатью и бечевкой.
- Оооо, это же Леро Миллезим, четырнадцатого года! Господи, да откуда они достали её! Это же настоящее сокровище! Представляешь, какая у этой бутылки история... Она прошла войну, невзгоды, эпидемии, все радости и ужасы! Возможно, не раз она была на волосок от того, чтобы расколоться об пол или быть выпитой каким-нибудь алкоголиком...! Или, может, её много раз хотели открыть на какую-нибудь знаменательную дату, но руки не доходили. Она видела историю целого века и целый мир! Другой мир, где...
"Где тебя не выдают замуж только потому, что так "удачно" сложилось," - Рашвольд запнулся, останавливая поток своей речи, и молясь, чтобы эта же мысль не промелькнула в голове девушки. Довольно горькая и неприятная мысль, которая точит, возможно, их обоих изнутри уже не первый день. В прочем, с чего он взял, что раньше было как-то иначе?
Сердце пропускало удары, а где-то и вовсе вставляло будто бы лишний. Они стояли почти вплотную, и он мог чувствовать её дыхание на своей коже. Она пахла сладостями, цветами и самым любимым фруктом на свете - персиком... Приятные духи.
- А впрочем... Это ведь всего лишь бутылка, - закончил Карл, смотря в землю и не зная, что добавить ещё, чтобы не ухудшить ситуацию сильнее. Изумрудная трава была такой влажной от дождя, что ботинки и низ брюк уже были мокрыми. Карл наклонился, поставив бутылку на землю, и что-то подобрал. Распрямился он уже с весело сощуренными глазами и какой-то озорной улыбкой, держа в пальцах маргаритку, поднимая цветочек между их лицами, чтобы утихомирить своё желание прижаться к её губам - Смотри! Такая белая, прямо как ты... И с ярким сердечком. Погадаешь?

+1

15

Сад встретил жениха и невесту тенистой прохладой. Поле пекла и духоты это место казалось тихим раем, где шум подгулявших родственников превращался в мерный белый шум где-то на краю зоны слышимости. Тут практически не бродили гости, здесь почти не было горячего ветра, обманчиво обещающего новый дождь. И отсюда снова была видна радуга над рекой где-то далеко-далеко.
Мысли Алисы метались из угла в угол по извилинам сознания, словно не могли отыскать своего места. Смешалось можно и нельзя, растворяясь в звуке тихого приятного голоса и шуме покачивающихся на ветру старых деревьев. Она обожала сад. Обожала бродить здесь и размышлять. Словно могла слышать подсказки в тихом шелесте листвы. Но сегодня сад молчал. А может она просто не могла расслышать? Ведь сердце стучало так гулко, пульс тяжелыми тяжами метался по венам и сбивал с ритма дыхание.
Зачем ты меня остановил? Зачем? Снова смотреть тебе в глаза? А ведь ветер только-только остудил лицо и вот снова... И снова...
Ты говоришь о бутылке, а я могу только рассматривать тебя и не слушаю. Не слышу...
Бросив взгляд на старую бутылку, Алиса завороженно дотронулась до нее пальцами. Надо же, а ведь и вправду, она видела другой мир. Мир, где люди принадлежали сами себе.
Хотя... Всегда кто-то решал за кого-то. Это закон эволюции. Кто-то умеет петь, кто-то писать стихи, а кто-то - принимать сложные решения за всех. Алисе придется стать этим кем-то.
Однажды.
Но не сегодня.
Не прямо сейчас!
- Как думаешь, - тихо сказала она, неосознанно поглаживая большим пальцем мужское запястье, - а сегодня достаточно знаменательная дата, чтобы почтить историю этой бутылки? - Она посмотрела в зеленые глаза, искренне стараясь не краснеть. Не вышло.
Девушка неловко переступила с ноги на ногу, силясь успокоить сбивчивое дыхание. Аромат весеннего чая и скошенного луга перебивал запах лета, господствующий в саду. Муж... Так непривычно. Муж был так близко. Алиса только моргнула, как перед ее глазами возникла нежная маргаритка. Белые лепестки светились в играющем с ними солнце, превращая обычный цветок в маленькое чудо, самую волшебную лампочку.
Как он это делал? Превращал, возможно, худший день в их жизни в сказку? Сможет ли она сама поселиться в этой сказке, есть ли для нее там место? А может ее судьба - замок ведьмы севера? Может свет и маргаритки не для нее?
Но ведь сегодня можно, правда? Она разрешила себе сегодня.
Взяв цветочек, Алиса слабо улыбнулась. Будто не умела, будто не делала этого никогда.  Иногда проскальзывала мысль, что юная Владова не создана для улыбок и веселья. Иногда казалось, что весь разум ее покрывается, зарастает льдом. Но это не лед. Сегодня, это только хрупкая корочка позёмки.
- Я не хочу гадать. - она улыбнулась, утыкаясь губами в крохотный цветочек. - Не люблю играть с фортуной. - Она покрутила в пальцах стебелек, создавая легкий дождик из малюсеньких брызг, затаившихся на белых лепестках. - Я оставлю его себе? Как напоминание.
Девушка боялась разрушить момент ровно на столько же, насколько боялась продлить его. Противоречивые чувства витали где-то в голове, мешая упорядочить мысли. Она подняла руку, стараясь подружить скромную маргаритку с вплетенной в волосы розой. Ну и пусть бело-желтый цветок проигрывал. От него исходил свет и тепло летнего полудня. И легкий, едва уловимый аромат.
Можно...
Нельзя...
Именно так она хотела погадать. И не погадала. Решила! Можно!
- Закрой глаза. - Голос почему-то стал тише. - Не шевелись!
Вся ситуация была до безумия интимной, почти неприличной. Дрожащие руки медленно,  неумело распустили галстук и расстегнули две верхние пуговицы сорочки. Приподнявшись на цыпочки, Алиса очень аккуратно коснулась губами бешено бьющейся артерии где-то под тонкой мягкой кожей. Как приятно. Какой свежий, тонкий аромат. Без капли пошлости или грязи. Словно летний дождь.
Она завела руки за голову и, расстегнув тонкую длинную цепочку, благоговейно поцеловала золотой крестик. Очень важная для нее вещь, абсолютно бесценная. Привстав на носочки, она была ниже своего мужа ростом, она застегнула маленький карабин цепочки и уронила свое сокровище в расстегнутый ворот рубашки. Вздохнув, рвано, волнительно, она легким поцелуем коснулась уголка губ своего супруга.
Осознание поступка заставило девушку резко покраснеть и едва не сгореть прямо на месте. Резко подняв голову, она распахнула глаза и   вздернула вверх руки в капитуляции, будто совершила что-то незаконное, постыдное. Синие глаза не мигая встретились с зелеными и время, казалось замерло, застыло. На голову словно упал тяжелый саван безумной тишины.
Из-под приоткрытого ворота рубашки виднелась тонкая струна цепочки со старым дореволюционным золотым распятием.

+1

16

Она выглядела растерянной и смущенной одновременно, будто бы в его словах было что-то болезненно печальное. Проклятая бутылка коньяка, проклятая ностальгия по тому времени, которого ни он, ни она и не могли бы увидеть, даже если бы захотели. Зачем он это сказал, зачем вообще сделал паузу? Нелепо чувствовать себя Карл давно привык, но теперь от всей его неосторожности, юноша злился на самого себя. Однако лицо всё так же цвело нежностью и светом,  не хуже цветочка зажатого в пальцах. Эта странная особенность, которая так сильно отличала его от родственников, была его главным и, пожалуй, самым проверенным оружием и защитой - улыбаться, даже когда ситуация не позволяет. Улыбка всегда вводит в ступор и иногда может заставить человека растянуть губы, отвечая хотя бы её подобием.
Наверное Алиса и сама не понимала, как сейчас была похожа на этот нежный цветочек, что взяла из рук мужа. Белый, хрупкий, вырванный из привычного мира, но с яркой солнечной сердцевиной. Не было сомнений, что этот желтый центр, излучающий собой радость всего мира, был способен греть и любить. Её сердце не было ледышкой. Оно просто замерзло, как и любой бы продрог на открытом ветру, стоя босиком на оледеневшей корке снега. Но стоит подарить совсем немного тепла, совсем каплю, и это сердце, оттаяв, сможет подарить в ответ не меньше света и нежности, чем получило. Карл не надеялся на это, он, может от своей наивности, был в этом уверен даже больше, чем в том, что его фамилия Рашвольд.
Он завидовал её уверенности. Карл никогда бы не полагался на свои силы или мысли, попросту потому, что первых не было, а вторые часто путались и заходили не в тот поворот. Ему часто повторял отец и старый дон Моретти, что человек сам вершит свою судьбу, и что полагаться на всякие предсказания - глупо, безрезультатно и выдает твою слабость. Да, слабость. Но Карл никогда и не считал себя сильным. И никто вокруг, разве что кроме тётки, так не считал. Сейчас он сам был готов схватить маргаритку и отрывать осторожно её лепестки, лишь бы найти ответ на ворох вопросов. Только вот и целого поля не хватило бы, чтобы утихомирить его волнение и любопытство.
"Любит-не любит", "правильно-неправильно", "счастливо-горестно", "можно-запрещено", "поцелуй-пощёчина", "близко-далеко", "навсегда-..."... Или пока смерть не разлучит вас. Навсегда звучало куда приятнее в таком ключе.
Юноша улыбнулся, наблюдая за тем, как Алиса пыталась уложить скромный цветочек рядом с благородным бутоном. Да, они не совсем уместно смотрелись, но теперь даже холодная белая роза будто бы ожила и стала теплее. Голос девушки стал тише, словно она хотела сказать или сделать что-то слишком личное, что-то, на что не решалась до сих пор.
Рашвольд послушно закрыл глаза, раздумывая что задумала его жена. Наверное он ожидал, что почувствует вкус её губ. Или что она пошутит над ним на худой конец... Но когда её дрожащие пальцы стали распускать галстук и расстегивать ворот рубашки, скулы Карла налились кровью. Она была так близко, что захотелось самому податься вперед и почувствовать вкус её кожи - без сомнения сладкий и спелый. Но он стоял стараясь не дышать, чтобы не попасть в неудобное положение и не смутить супругу. Рашвольд смог вдохнуть только когда почувствовал на шее её прохладные губы, хотя впрочем быстро забыл, как впускать воздух в лёгкие. Что-то зашуршало, совсем рядом зазвенело у самого уха, а её мягкие руки оказались так рядом, словно хотели обвить его шею, словно бы она вот-вот прижалась бы к нему. Он приоткрыл глаза и посмотрел на супругу только тогда, когда куда-то за воротник, на ключицы его шлепнулось что-то теплое.
Владова отпрянула, словно испугавшись того, что совершила и подняла ладони вверх. Пальцы юноши осторожно, едва касаясь кожи, где та оставила свой поцелуй, а после сползли по тонкой цепочке вниз, очерчивая пальцем крестик. Он был другой, совсем не такой, какой принято было бы носить у католиков... Он опусти глаза, чуть приподняв его на ладони, рассматривая внимательно. Он знал, что для русских такой жест важен. Он знал, как важен он в семье Владовых... Он отпустил тонкий крестик, улыбнувшись и вытерев невольно выступившие невесть откуда слезы. Это было слишком трогательно. Разве он заслужил?
Карл осторожно обнял пальцами её лицо и накрыл губы своими, прижимая к себе как можно ближе. В глазах всё ещё стояли слёзы, но это нисколько не мешало покрывать лицо девушки поцелуями. Он не знал, что мог дать ей взамен, но словно хотел оставить на ней своё дыхание, чтобы никто и никогда не посмел приблизиться в упор. Никакие Александры, никакие родственники, никакие братья, сестры и посторонние личности. Наверное, это не возможно, но так хотелось, чтобы сладость персика и ванили смешались с мятой и лимонной травой. Навсегда. Только вот хотела ли сама Алиса этого... Должно быть. Такими подарками ведь просто так не разбрасываются.
Карл прижался к её лбу своим, смотря куда-то вниз, словно боясь увидеть в её глазах что-то иное, чем себе напридумал.
- Спасибо... - произнёс он тихо, перебирая короткие волосы на её затылке и пытаясь унять бешеную скачку сердца - Я... Я сохраню её.
Трава искрилась от капель дождя и легонько покачивалась под едва уловимым ветерком. И этот момент, пожалуй, хотелось остановить, продлить как можно дольше, схватить убегающее время или хотя бы запомнить его навсегда. Свадьба... Возможно ей никогда и не стать самой важной датой в их жизни. Возможно, позже появиться и другая, куда более запоминающаяся или весомая. И говорят, что люди запоминают всегда только дурное, а светлое стирается со временем из памяти.
Пальцы Рашвольда соскользнули с затылка девушки и он вновь наклонился, подхватывая бутылку и подбрасывая её в руке.
- Я думаю, что сегодня достаточно знаменательная дата, чтобы приговорить этот коньяк к распитию! - Карл засмеялся тихо, осторожно приобняв Алису за плечо и продвигаясь вместе с нею к лавочке у декоративного прудика - Вряд ли мы уговорим её всю, но делиться с кем-то из гостей я не желаю. - сказав это, Рашвольд даже задумался на мгновение, что он имеет ввиду: старинный коньяк или общество красавицы-супруги - Если не осилим и сможем дожить до серебряной свадьбы, то торжественно допьем её! И это будет... 2032 получается. Где бы мы ни были в этот момент, мы сядем в тишине и будем вспоминать сегодняшний день, передавая друг другу бутылку. Как тебе такая идея?

0

17

Что я наделала?! Что я наделала?!
Одна единственная мысль немым вопросом стучалась в голове, заглушая собою все прочие. В голове словно разверзся вакуум, в который убегали слова и думы. Или лишь одна, самая сильная, болталась по кругу огромной пустой воронки. Громкая, навязчивая. А может просто все остальные в нее переродились? Кто знает. Алиса не могла сейчас об этом размышлять, не могла вспомнить, как это вообще - думать. Она просто стояла и смотрела, как тонкие бледные пальцы супруга, едва касаясь, тронули тонкий кулон. Девушка отчетливо чувствовала, как тянет ее теперь к супругу, как хочется запустить пальцы в длинные теплые волосы, как хочется остаться на всю жизнь в созданной им сказке. Можно? Хотя бы одним глазком в нее заглянуть?
Теплые пальцы коснулись ее лица, горячие губы были совсем близко, были везде. И казалось не он, а она тонет в нем, растворяется, теряется.Но черт возьми, как же это было приятно. Алиса несмело опустила ладони на мужскую талию, притягивая супруга к себе вплотную, цепляясь пальцами за край жилетки. Почему? Почему так хочется поддаться? Сладкая истома прокатилась по телу, заставляя плечи мелко дрожать.
Он говорил так же тихо, как и она минуту назад. Теплые пальцы, нежные руки, убаюкивающий мягкий голос. Они словно топили заледеневший разум. Алиса отвела глаза, прикрывая взгляд ресницами. Только бы не отравить, только бы он остался таким же как сейчас.
- Это... Это старый крест, - голос почему-то стал хриплым и Алиса одернула руку, прижимая ее к груди, словно боялась причинить боль. - Мама говорила, что надо отдать его тому, кто будет рядом всю жизнь. - Девушка адски смутилась и сглотнула.
Черт. Да что с ней сегодня происходит вообще? Она ведь раньше болтала, что в голову взбредет и это никогда ее так не смущало. Может просто потому что, она просто говорила? Делать-то не собиралась. Ни с кем. Никогда!
Благо, Карл вроде тему развивать не собирался. Алиса уж очень на это надеялась и позволила отвести себя... Куда-то... К пруду? Она что-то плохо соображала. Господи, почему он так много говорит? Болтает что-то про коньяк и будущее. Как они могли знать будущее? Алиса не знала, что будет завтра. Будет день таким ж или она снова вернется в ледяную пустыню своего одиночества. Кто может знать? Да и стоит ли загадывать так далеко. Когда-то она пыталась загадывать и мечтать, но отец с легкой руки разрушил ее планы, вписав в них несколько удобных ему пунктиков.
Алиса грустно улыбнулась, присаживаясь на край скамейки. Легкий ветерок игрался с вырвавшимися из прически прядками, заставляя девушку морщить носик от щекотки. Такие легкие прикосновения волос. Совсем не такие как губы. Мотнув головой и отгоняя новый приступ смущения, она похлопала по нагретой поверхности рядом с собой.
- Уговор! - она протянула мизинчик, цепляясь за палец супруга, и улыбнулась: задорно, почти как он. - Через двадцать пять лет в это же время.
Отобрав у Карла бутылку, она без интереса осмотрела ее со всех сторон. Всего-лишь бутылка. Все же Алисе сложно постичь все эти тайны дорогого алкоголя. Это ведь просто алкоголь. Каким-то непостижимым для себя образом она таки нашла как все это добро открывается. Пробка с громким "чпок" осталась в холодной ладони и девушка подозрительно понюхала содержимое. В голове слабо укладывалось, что  этому напитку больше ста лет. Сморщив нос, она осталась не особенно довольна терпким травянисто-ягодным запахом старого коньяка. Поразмыслив секунд десять, она облизнула губы, поглубже вдохнула и отпила малёхонький глоточек.
- Бееее, - Алиса поморщилась, высунув кончик язычка и вздрогнув всем телом.
И рассмеялась. Тихонько. Почти не слышно. Только плечи чуть подрагивали.
Она торжественно вручила Карлу бутылку, будто трофей, отвоеванный у неких неизвестных врагов. Хотя почему неизвестных. Очень даже прикормленных тараканов и демонов, которые поселились в замерзшем разуме.
Время шло, убегая куда-то далеко-далеко и не оставляя надежды на возвращение. Они сидели и говорили. О чём-то. Хотя, говорил в основном Карл. Алиса просто слушала его голос, даже не стараясь вникнуть в смысл слов. Зачем? Когда тихий томный звук кутал ее в саван летнего тепла. А каждый глоток крепкого, адски просто крепкого, коньяка она сопровождала неизменным "беее".
Спустя час, может меньше, может больше, кто там считал глупые шустрые минуты, она лежала на нагретой скамейке, положив голову на колени своего супруга, свесив ноги и покачивая на пальцах туфлю. В голове, казалось, не было ни единой мысли. Глаза бездумно смотрели в небо куда-то сквозь густую крону старых лип. Девушка вытянула руку вверх, рассматривая собственные пальцы в лучах солнца и хихикала без повода.
Ее даже не насторожило странное перешептывание в кустах рядом с прудом. Ну подумаешь... Может...
Поток бессмысленных дум прервал звонкий детский смех. Илья, сын одного из двоюродных, ловко вынырнув из-за зеленой стены кустарника, ухватился за туфлю невесты, убегая с ней куда-то в солнечный свет. Алиса ошарашено заморгала, наблюдая как Ильюха, проказник этакий, вручает трофейный атрибут Сане. А тот еще и лыбится, засранец, размахивая туфлей над головой.
- Молоток! Дай краба! - Огромная лапища друга выбила "пятюню" пятилетнему племяннику Алисы, который уж очень гордился собой за такой вот рэкет.
Алиса, чуть покачиваясь, приподнялась, стараясь принять сидячее положение.
- А ну верни! - она потрясла кулаком. - Прекрати дурью маяться.
Но Сашка, похоже, прислушиваться не собирался, только как-то подозрительно косился на жениха.
- Желание, Алиска-барбариска! - Кузнецов таки соизволил перейти на немецкий. - Традиции, знаешь ли, надо чтить!
Алиса тяжко вздохнула, боясь даже представить, что удумала дурная башка этого парня. Девушка взволнованно посмотрела на супруга, сжимая уже явно потеплевшими пальцами его ладонь в ободряющем жесте. Где-то было чувство, что ни ей самой, ни ее мужу Сашкино желание прям ну очень не понравится. Вряд ли он ограничится традиционной рюмкой в туфле или армрестлингом.
- Валяй. Но мне влом вставать. - Она вздохнула, покачивая босой ступней.
Сашка очень подозрительно прищурился. Сразу видно: ничего хорошего не жди.
- Поцелуй!
Ясное дело, это была шутка. Саня любил вот так посмеяться над ней, а она хорошо умела реагировать. Друг уже собирался нагнуться, когда острый каблук второй туфли приземлился аккурат ему на дорогущие итальянские ботинки. Тонкие пальцы ловко выхватили украденную обувку, пока каблучок беспощадно давил на пальцы стопы нарушителя спокойствия.
- Шах и мат! - она помахала туфлей перед носом явно не особенно довольного Саши, - А теперь проваливай!
Алиса с улыбкой посмотрела на супруга, задорно подмигнув. Ей не нравилось, что кто-то нарушил их уединение. Совершенно не нравилось. И пусть даже этим кем-то оказался Саня. Ей было так легко и спокойно. А сейчас вся ситуация несколько напрягала, взвинчивала.
- Ну, ок, - как-то слишком быстро согласился друг. Видимо алкоголь в крови девушки притупил восприятие опасности. - Тогда я похищаю всю невесту!
Мир как-то резко перевернулся. Девушка даже не сразу осознала, что ее повесили на плечо и уносят куда-то под бодрый крик Сашки:
- Парни, придержите женишка!

+1

18

Может быть просто их укусило солнце? Оно наверное умеет вцепляться лучами в самых печальных и потерянных людей на планете и заражать их собственным теплом и радостью. Иначе как можно было бы объяснить такое бесконечное счастье, которое теперь испытывал Карл, не смотря на смутное, скомканное начало дня. Даже погода под стать настроению изменилась.
И Алиса улыбалась... Так нежно, так заразительно. Она сама открыла бутылку, первая попыталась услышать аромат, попробовать коньяк. И от того, как она это делала, Карл весело смеялся. Он показывал ей, что нужно подносить пробку к носу, чтобы почувствовать аромат, как и духи. Он смеясь пытался объяснить, что коньяку нужно было бы подышать, чтобы лишний спирт улетучился, и можно было бы почувствовать тонкий привкус ягод. Он опрокидывался на спинку лавочки, не переставая хохотать, когда Алиса выказывала своё отношение к этому виду алкоголя своим "беее". И тут же сам отпивал, морщась и едва сдерживая выступающие слёзы от крепости коньяка.
- Ох, а говорят, что доля ангелов выходит и делает коньяк куда мягче! Вот это да! Смешное название, правда? Доля ангелов! Это неизбежный процесс испарения спирта из бочки. Чем дольше коньяк находится в бочке, тем становится слабее. Разлитый по бутылкам он уже не меняется. Но видимо этот закрывали лет через 35 после изготовления... Так что ему будет вечно 35 лет! Ну или чуть больше. Зачем я тебе это говорю? Ещё подумаешь, что я алкоголик! Ты так не думай, ладно? - отпив ещё немного из бутылки, Карл, подумав, добавил - Доля ангелов... Ничего так они там прибухивают наверху...
Для них время словно остановилось. Солнце пригревало их скамейку, крепкий алкоголь, который Рашвольд научил свою супругу пить мелкими глоточками,
разморил молодых. Алиса уже лежала на скамейке, уложив голову на колени мужа и тихо улыбалась, вслушиваясь в его голос. Вникала ли она в то, что он говорил? Навряд ли, так как нёс он какую-то чепуху, практически не останавливаясь, рассматривая то голубое небо над головой, то её пушистые ресницы, очерчивающие сощуренные от солнца глаза.
- ...и он так долго плакал! И поверил ей, что у него грязные глаза! Представляешь, побежал в ванную комнату, схватил кусок мыла, плачет и трёт их так, словно они должны посветлеть! Сейчас вспоминаю, смешно! Бедный Антонио. Его больше дон Моретти не отпускал к нам погостить.
Алиса слушала, рассматривая свои руки. Её длинные тонкие пальчики ловили теплое солнышко, словно играли с ним. Свет пробивался сквозь них, от чего пальцы казались розовыми, и к ним так хотелось прижаться губами. Рашвольд улыбался, не переставая болтать и перебирал её жемчужного цвета волосы пальцами, иногда мягко касаясь кожи её лба. Он кажется ещё что-то говорил, когда позади послышалось шуршание листвы и кто-то маленький, но очень юркий, промчался мимо. Карл даже не совсем понял, почему Алиса подскочила, ругая ребёнка, пока не увидел, как тот передает до боли знакомую туфельку в руки Александра. И взгляд последнего жениху совсем не нравился! Он был ещё довольнее, чем маленький воришка, и это сильно настораживало Рашвольда, как и фраза про какие-то там желания и традиции. Взгляд Алисы, который она бросила на супруга и то, как сжались её отогревшиеся пальцы на его ладони, тоже не предвещали ничего хорошего.
- Не то, чтобы я хотел кого-то обидеть... Но это чисто русская традиция - красть чужое? - спросил мягким, но далеким от шутливого, голосом Карл, поднимаясь с лавочки и рассматривая друга своей супруги так, словно был на две головы выше него. Однако невеста решила всё же поиграть в эту совершенно не забавляющую традиционную игру. И конечно же Александр нашёлся сразу, что попросить или потребовать - как это у них в традициях? По крайней мере, голос его звучал слишком твёрдо для просьбы.
- Поцелуй!
- Что..? - едва не подавился Рашвольд, уперев ладонь в грудь подошедшего наглеца, чтобы не дать ему наклониться к своей нареченной. Он конечно слышал, как восточные народы крадут невест прямо со свадьбы, но такого хамства от вроде бы цивилизованных русских никак не ожидал. Чтобы при живом женихе так бесцеремонно лезть к его же невесте!
Алиса нашлась быстрее и, ударив наглеца каблуком по ноге, ловко отняла свою туфельку. Это вызвало на лице Карла довольную улыбку, которую он тут же подарил невесте. Однако то, что произошло после, заставило Рашвольда застыть с широко раскрытыми глазами на пару мгновений - наглый парень что-то произнёс и подхватил леди Владову на руки. И этой заминки вполне хватило, чтобы Кузнецов отбежал от лавочки вместе с невестой перекинутой через плечо.
В ушах Карла стучала кровь, а горло словно сдавили стальными клещами. Звон закипающей, неконтролируемой ярости заглушил все посторонние звуки, голоса, крики, оставляя лишь бешеный стук собственного сердца. Он попытался кинуться вперёд, за что-то кричащим на русском парнем, но чьи-то крепкие руки схватили его за плечи и опуститься на лавочку. Рашвольд попытался подняться снова, но плечо вновь обожгло тяжелым хлопком, заставившим сесть. Братья Алисы смеялись, словно происходящее и вправду было забавно, говорили что-то по русски. Когда Карл снова вскочил, и даже успел сделать пару шагов, руки их вцепились в его рубашку, пытаясь вернуть на место разозлившегося немца.
- Пошёл к чёрту! Сейчас же отпусти её, ублюдок! Убери от неё руки, пока я тебе их не вырвал!
Он рвался до треска ткани, выворачивался и вспахивал траву ногами. Странное чувство, похожее на страх, заполняло его. Оно заставляло сердце гонять кровь по венам так, что они вот-вот готовы были лопнуть. Карл не был сильным никогда, и в драки чаще всего не лез, в отличии от своей сестры. Махать кулаками было совсем не в его манере. И теперь чувствовал себя беспомощно, и от того и злился сильнее, словно загнанная в угол раненная крыса. Он не понимал происходящего, не мог вывернуть запястья из пальцев шуринов и только и смотрел вперёд на скалящегося Сашку, сжигаемый желанием стереть эту ухмылку кулаком.
- Ну что ты рвешься, мышка? Дай голубкам поворковать! - решил всё же перейти на немецкий один из компании.
Бешенство вспыхнуло в Рашвольде таким пламенем, что, по всей видимости, опалило кору головного мозга, отвечающую за психику и самосохранение. Он даже не понял, как его сжатый кулак выскользнул из чьих-то пальцев и встретился с лицом заговорившего шурина с такой силой, что обручальное кольцо на правой руке немного изменило свою форму, стиснув палец. Совсем не ожидавший подобного ответа парень, свалился на землю, под отборный немецкий мат, слетающий с губ разъяренного жениха в таких красках, что мог бы свободно поспорить с богатством могучего русского языка. Когда немецкие ругательства закончились, извивающийся и пытающийся ударить ещё хоть кого-то Карл перешёл на итальянские, коих знал неиссякаемое множество в различных вариациях и диалектах.
Через некоторое время на шум сбежались гости, словно только и ждали подобного, и с криками "Batti i russi! Mutilano il nostro ragazzo!", ввязались в потасовку, при этом сметая и врагов, и "покалеченного" по их же словам жениха. Вторым флангом на них навалились изрядно надравшиеся гордые германцы, засучив рукава.
Здраво расценив, что лучше покинуть поле "третьей мировой", Рашвольд протолкнулся почти ползком сквозь толпу. И уже на самом краю эпохальной битвы нескольких семейств, заметив краем глаза стоящих неподалеку супругов Владовых и Рашвольдов с широко раскрытыми глазами, всё же отхватил кусочек исконно русской традиции кулачного боя! Кто-то с криком "мочи фашистов!", смачно припечатал кулаком прямо в глаз жениху.

+1

19

- Саня, придурок, что б ты сдох! А ну отпусти меня немедленно!
Алиса брыкалась, лягалась, кусалась, хватала онемевшими пальцами огромного парня везде докуда дотягивалась, а ему все ни по чем. Она бросила успокаивающий взгляд на своего жениха, только вот открывшаяся картина уж очень польстила ее чисто женскому самолюбию. Он словно ее рыцарь сражался за честь своей дамы в неравном бою с двоюродными. Алиса только хмыкнула и хитро прищурилась. Ой, чуяло девичье сердце быть беде! Она увидела только приближающихся шумных итальянских родичей Карла, но судя по голосам, сад осквернили матюгами и дракой, которую самой юной невесте не суждено было узреть: Сашка быстро перемещался куда-то прочь, ближе к дому.
Болтаться вниз головой было очень неудобно, девушку начинало мутить, толи от выпитого алкоголя, толи от недоброго предчувствия, поди разбери. Ее мысли то и дело возвращались на несколько блаженных минут назад, где было тепло и уютно, где теплые пальцы нежно касались ее лба, где голос, такой чистый и дурманящий, говорил что-то, где пахло летом и безмятежностью. Всего несколько часов покоя. Разве она о многом просит? Но Ее выдернули из тихого мирка, лишили этой томной ласки. И от того Алиса начинала злиться, действительно злиться, закипая гневом.
Сцепив руки в замок, она со всей пьяной дури лупила друга по спине, а ему хоть бы что.
Только у задней части дома ее неаккуратно сбросили, как мешок на землю.
- Совсем охренел?
Алиса долго возмущенного бубнела, пока поднималась с мягкой травы, отряхивая платье и потирая ушибленную пятую точку. Только Сашка почему-то отвернулся и не смотрел на нее. Его руки были сжаты в кулаки, спина напряжена.
- Что ты творишь, черт тебя дери?! - Она сделала два шага в сторону мужчины, цепкими пальцами хватаясь за плечо. - Или ты говоришь, или мы возвращаемся разруливать творящийся там бедлам!
Она попыталась развернуть друга лицом к себе, но где уж там.
- Ну и хрен с тобой!
Развернуться и отправиться на спасение мира от новой мировой войны она не успела. Хлесткий удар наотмашь, пришедшийся куда-то чуть ниже правой скулы, моментально свалил ее на землю, не столько силой, сколько неожиданностью.
И Сашка таки повернулся. Его глаза метали молнии, он словно стал другим человеком, совершенно не таким, как его знала юная Владова. Во взгляд пылало презрение, уж его-то девушка могла отличить без трудностей. Ухватившись рукой за щеку и чувствуя солоноватый привкус собственной крови из разбитой губы, она немо уставилась на друга с широко раскрытыми глазами. А он приближался, словно хищник. Алиса никогда не чувствовала себя жертвой, ей совсем не нравилось это ощущение. Быстро вскочив на ноги, все еще держа в руках туфлю, она прижала обувку к груди и стала так же медленно пятится назад, стараясь не упустить ни единого движения осатаневшего друга из виду.
- Так тебе значит нежные мышки нравятся? А я, дурак, думал настоящие мужики. - Его голос изменился до неузнаваемости. Алиса даже сглотнула, неловко выставляя перед собою туфлю каблуком вперед. - Да брось, не смотри такими глазками.
- Что с тобой? Ты пьян? - Она очень старалась, чтобы голос не дрогнул - Сашка пугал ее сейчас до икоты.
- В стельку! Разочарованием, принцесса!
Алиса неосознанно облизнула пересохшие губы, с шипением втянув в себя воздух, когда тронула свежую трещинку.
- Не уж-то ты думала, что ты и твой папаша сможете опрокинуть меня? Ты моя! И все, что есть у Владовых - мое! Я заслужил это! Сколько раз я вытирал твои сопли, убирал грязь за твоим отцом и какая благодарность? Надо же, мне позволили посмотреть, как меня оставляют за бортом.
Голос Саши сочился ненавистью и ядом. Алисе не нужны были долгие разъяснения, на была умной девочкой. Хоть глупое наивное сердце и не хотело верить, отрицало все происходящее как ночной кошмар, но разум быстро взял верх над разморенной алкоголем и незнакомой теплотой душой. Руки дрожали от бессильной злости на саму себя. Ее дурачили. Столько лет водили за нос. Все всегда лгут. Стоит напоминать себе об этом чаще.
Расправив плечи, она нервно сплюнула скопившуюся во рту кровь.
- Браво! Лучший подарок на свадьбу - урок на будущее.
Голос девушки лишился эмоций. Хотя страх точил изнутри, но что-то иное выжигало душу, царапало ее грязными гнойными когтями. Алиса не могла объяснить себе это чувство. Но и размышлять над ним было некогда: Сашка ухватил ее за тонкую шею, заставляя задыхаться и ловить ртом воздух. Алиса никогда не боялась боли, но ощущение загнанноти вызывало панику сродни ужасу.
- Не нравится? Хорошо, что не нравится. И это твое высокомерие сразу куда-то исчезло. Где же оно? Ах да, Алисонька у нас все же баба!
Алиса изо всех сил уперлась ладонями в мужскую грудь, стараясь оттолкнуть от себя мучителя. Что она ему сделала? За что? Что он задумывал с самого начала? Все эти вопросы она отложила на потом, стараясь сделать хоть несколько лишних вдохов. Она дергалась, старалась дотянуться до Сашки рукой или ногой, только бы высвободится из этой адской липкости страха.
А потом был глухой хлопок выстрела. Сашка рухнул вниз, с матерясь и хватаясь за раненую ногу, Алиса упала на колени, остервенело глотая воздух и и хватаясь руками за горло, стрелявший Сергей Владов с хищным оскалом наступал на обидчика своей дочери, взводя глокк с глушителем для куда более решительного выстрела.
- Пап... - Прохрипела девушка, вставая в полный рост и хватаясь за руку с пистолетом.
- Уведите ее, - отдал приказ глава семьи кому-то, кто мягко ухватился за девичий локоть.
- Папа! - Алиса попыталась повысить голос, но вышло лишь хриплое шипение.
Некто, а конкретно дядя Слава, мягко, но настойчиво тянул за собой вырывающуюся и озирающуюся без конца девушку куда-то в сторону звуков потасовки. Страх яростно разгонял кровь по венам, заставляя кровь вскипать в бессильной злобе. Руки снова заледенели, пока она старалась вырвать локоть из крепких ладоней брата отца. Она материлась так, как совсем не пристало юной леди. Пока еще один хлопок не заставил ее резко похолодеть.
Она была умной девочкой.
Она все поняла.
- Он сам разберется, Алиса, - Станислав Владов так же настойчиво подтолкнул ее в сторону дерущихся родственничков.
Она знала, что разберется. Разобрался.
Она тупо глядя перед собой плелась сквозь орущую благими разноязычными матюгами толпу, иногда цепляясь за траву. Она потеряла вторую туфлю, а первую все еще сжимала в ладонях, будто нужно было за что-то ухватится. Она даже поддержала падающего прямо на нее Карла, которому кто-то из толпы засветил в глаз, с боевым кличем советских солдат. Она смотрела на него пустым взглядом, словно отрешившись от всего.
Она впервые услышала смерть.
Даже не видя ее, она пугала девушку до нервных колик. Алиса чувствовала как бежит по подбородку струйка крови. Ладонь разжалась, выпуская глупую обувку, которая пришлась по голове кому-то из новоявленных родственничков.
Ей был нужен якорь, за который можно уцепиться. Карл сможет быть им?
- Идем, - все еще сипло проговорила она, прокашливаясь и хватаясь руками за шею. - Папа разберется...
Она не знала как, но разберется. И совершенно не так, как решил проблему с Сашкой. Сергей Владов умел расставлять приоритеты. Но Алиса не хотела стать такой как он...

+1

20

Карл очень любил историю! Ещё с детства, когда все старшие кузины и кузены начинали грызть гранит науки с таким треском и шумом, что отвлекали маленького брата от раскрасок и машинок. Этот самый гранит давался им очень тяжело, а двоюрожного брата, а кому-то и племянника, нужно было при этом развлекать, поэтому в скором времени "сказками на сон грядущий" для Карла стали исторические события и заучивание дат. Именно тогда уже мальчик задумывался о том, почему кто-то проигрывает, а кто-то побеждает в кровопролитных войнах.
Ну вот теперь он по крайней мере был точно уверен, почему его арийские предки про...играли и Первую, и Вторую мировую! Как можно сражаться с такими любителями помахать кулаками? Как вообще можно противостоять удару, который, словно встречный скоростной поезд, не оставляет шанса на то, чтобы остаться на ногах, даже если пронесется рядом. Рашвольду повезло меньше, так как удар не пронесся мимо, а попал точно в цель. И как только эти русские в таком-то пьяном угаре, могут бить так прицельно и точно!
В глазах потемнело, а в ушах зазвенело так, словно кто-то решил настроить доисторический радио-приемник. На какое-то мгновение Карлу даже показалось, что он умер, и, возможно ещё до самого удара - от страха. В душе был такой покой, словно он вот-вот вознесется к небесам. Неприятная ситуация - умереть на собственной свадьбе. Головная боль пришла уже после того, как юноша смог разлепить глаза или, точнее сказать, глаз: второй распухал слишком быстро и уже не давал даже приподнять веко. И первое, что этот глаз увидел - печального ангела, облаченного в кружевное белое, с платиновыми, словно свет далеких звезд, волосами и синими, словно глубины океанов, глазами. И звук этот в ушах был очень похож на переход в какой-то иной мир, где нет ничего, кроме красоты и света.
Но как бы не так! Сквозь гул начали пробиваться матершинные словечки на разных языках и звуки битвы, и к Карлу наконец стала возвращаться память. Нет, это был не ангел, и даже не валькирия, которая подняла бы его тело по всем законам скандинавской мифологии и унесла бы в Валгаллу, где поставила бы перед ним на стол жаренного кабана и кружку пива. Это была его собственная жена, которая, впрочем, очень даже по-валькирьски запустила куда-то свою туфлю и прибила ею незадачливого родственника.
- Богиня!
Карл выпрямился, застонав от головной боли. Он слабо расслышал, что говорила ему Алиса. Что-то про папу. Про чьего папу? И в чём этот чей-то папа должен был разобраться? Или с чем? Или с кем? В любом случае, теплилась надежда, что не с ним. Рашвольд слабо покачал головой, тут же охнув от головокружения и, вцепившись в предплечье своей супруги, быстро направился прочь от вытоптанной травы, уводя ненаглядную и самого себя подальше от поля битвы. Он покачивался, а иногда и сильно косил в пути, но гордая германская кровь заставляла его двигаться по направлению вперед. Куда конкретно он шёл, Карл понял только когда поравнялся с родителями, которые, широко раскрыв глаза, смотрели на своего сына, словно видели его в первый раз. Рядом с ними стояла встревоженная тётя Оля. Или теперь лучше было бы сказать мама Оля?
Юный Рашвольд выпрямился, поправив разорванную жилетку, словно его и не тягали из стороны в сторону несколько мужиков совсем недавно, а под глазом не сиял синяк. Он откашлялся, придавая своему голосу мужественности и произнес, стараясь выглядеть как можно убедительнее:
- Эм... Мне кажется, гостям весело и без нас. Мы вас покинем. Не на долго. Нам с Алисой... Нужно привести себя в порядок. Опять. Да. Папа. Мама. А... Мама... - Карл наклонил голову в знак прощания и, уложив руку супруги на свой согнутый локоть, поднялся по ступеням парадной лестницы, чувствуя, как спину ему продолжают бурить несколько пар удивленных глаз. Открыв дверь, он жестом пригласил наследницу Владовых в дом, а после, зайдя следом, закрыл её, прижавшись к деревянной поверхности спиной и сползая на пол с тихим скулением. Даже голос его изменился и стал таким, будто бы юному Рашвольду зарядили не по лицу, а между ног.
- Боже милосердный, как же больно...! Ай-яй-яй, ай-яй-яй! Это не кулак, а целая гиря! Кажется ему нужно их зарегистрировать, как оружие. Так боксеры делают, - не смотря на то, что головную боль и пульсирующий синяк, Карл говорил на удивление быстро, много и с долей юмора, словно боялся, что если замолчит, то точно хлопнется в обморок, а уж настолько падать в глазах новоиспеченной супруги было бы некрасиво. По крайней мере, там ещё было куда падать.
Собственно на этом он решил закончить жалеть себя и, хватаясь за выступы на двери, поднялся с пола, взглянув на невесту. Вымученная улыбка сползла с его губ - Алиса выглядела совсем не так как прежде. Её лицо было печальнее прежнего. Он осторожно протянул пальцы вперед и едва коснулся разбитой губы девушки.
- Это... Это что? Кровь? - испуганный взгляд одного глаза недобро помрачнел, а бровь сошлась к переносице: тоже всего одна, так как второй Рашвольд не чувствовал - Кто это сделал? Уроды! Сволочи...!
Ярость буквально клокотала внутри, от чего Карла всего трясло, будто от холода. Кто бы это не сделал, и какой бы случайность это не было, никто не имел права трогать его супругу. Никто не смел даже волоса уронить с её голову! А уж за разбитую губу... Юноша круто развернулся и схватился за дверную ручку, сильно жалея, что не имеет при себе хотя бы резиновой биты. Впрочем, и какой-нибудь половник из пунша тоже подошёл бы: с его помощью можно выдумать столько интересных наказаний...

Отредактировано Carl Rashvold (26 Сен 2020 21:50:19)

+1

21

В детстве Алиса любила строить карточные башни. Листочки ложились один к одному, являя миру хрупкое тонкое строение: столь величественное на вид, но разрушающееся при легком дуновении ветра. Тогда ей и люди казались такими же. Она думала, что всех можно рассмотреть насквозь, что все в этом мире просто как три копейки и нет смысла это всё усложнять. Сегодня пришло иное осознание сущности карточных домиков: все что кажется простым и понятным слишком зыбко. Сложность укрепляет окружающий нас мир, превращая карты в железобетонные блоки.
И да, все лгут! Хотя ложь людская мало соотносится с карточными замками. А может и нет. Ведь где, как не в азартных играх больше всего лжи, блефа и лицемерия? Вот казалось бы Сашка, так блефовал, всю жизнь лгал и ставил на стрит, а с последней картой пришла лишь убогая девятка - девять миллиметров пули.
Алиса растерянно смотрела перед собой, даже не пытаясь услышать что-то кроме своего внутреннего голоса, ошалело орущего где-то глубоко внутри. Кровь словно застыла в венах, заледенела, покрывая разум спасительным холодом. Тепло - есть уязвимость, такая же как и простота. Но ведь она всего-лишь человек: слабый, пустой. Даже Карл сейчас выглядел гораздо смелее и сильнее ее. Совсем как в церкви и после.
"Помоги мне!"
Только взгляд. Она никогда не попросит, не посмеет попросить. Она не имеет права!
Алиса сжала в ладони мятую ткань рубашки своего супруга, пока они, покачиваясь, направлялись куда-то. Она иногда цеплялась за траву, а редкие камешки царапали девичьи босые стопы. Карла сильно клонило в сторону, но Алиса не могла держать его. Они болтались туда-сюда, как два алкоголика, пока растерянный взгляд девушки не наткнулся на синие глаза папочки.
"Помоги мне!"
Даже маму она не попросит. Но Ольга Владова лишком хорошо знает свою дочь. Она поймет.
Свекор со свекровью смотрели на них так, словно и вовсе впервые видели. Алиса просто кивнула, растерянным жестом смахивая с подбородка струйку крови, которая, медленно подсыхая, все настойчивее напоминала о том, что девушка - вовсе не снежная бесчувственная принцесса, а человек.
Она оглянулась на маму, когда под руку с супругом покидала поле действа локального апокалипсиса. Она кивнула, задумчиво хмурясь и проводила молодоженов пока они не скрылись за захлопнувшейся дверью.
Сегодня Алиса заметила не одну особенность своего супруга, но вот сейчас он повторился. Вначале он выглядел сильным и уверенным, но стоило двери отгородить его от всеобщего внимания, он расслаблялся и вся это его напускная уверенность рассыпалась в пыль. И девушка внезапно восприняла это как откровение. Он не стеснялся ее, он не боялся ее и он ей доверял. Почему-то.
Алиса облизнула губы, не сдержав резкого: "Тццсссс", когда нечаянно тронула ранку. Он был таким... Почему он доверял ей? Что она такого сделала, что он может так просто открывать ей слабости? Или он тоже лжет, чтобы потом ударить в спину? Она обжигалась и ожог болит очень сильно.
- Юнона, лёд! - хрипло крикнула она куда-то, ожидая пока горничная материализуется, сжимая в руках холодную резиновую грелку.
Едва служанка протянула ей  сей нехитрый инструмент и удалилась, теплые руки супруга коснулись ее лица. Чуть дернувшись от боли, она сжала ладонь Карла, словно хотела без спроса взять чуточку его тепла. Он мог быть сильным и слабым, он был настоящим, самым живым из известных Алисе людей. Он мог сострадать, сопереживать, злиться и смешить. Так зачем же он хмурится сейчас?
Она чуть сильнее сжала мужскую руку, останавливая от похода в страну безумия, в которую превратилась их свадьба. Тонкая ледяная кисть легла на дверь слева от плеча Карла, не давая ей открыться. Нет! Только не туда! Не хочу!
Она не сказала этого. Не попросила. Просто смотрела в зеленые глаза, молча и чуть хмурясь.
- Карл, - начала она тихо и чуть закашлялась, - Карл, ты должен мне пообещать. Солги если понадобится, - она говорила быстро и сипло, будто боялась, что смелость от такой откровенности покинет ее. - Соври и я поверю. Пообещай, что не позволишь мне стать такой, как мой отец. Пообещай, что сохранишь ту малость, что осталось во мне человеческого. Пообещай, что я не стану такой же. Соври, но пообещай!
Она смотрела прямо и очень серьезно. Ей было так больно и так тяжело. Еще больнее от того, что она показала свою слабость. С ранних лет она привыкла полагаться только на себя, слушать только себя. Одна беда: никому не было дела до того, что она думает и на кого полагается. Сейчас она была уверена в одном: она не хочет стать такой как Сергей Владов. Слишком больно, слишком тяжело и слишком много чужой крови. Чужой, которая раньше была родной.
Отведя взгляд, словно стеснялась сказанного только что, Алиса тихонько приложила лед к ушибленному глазу своего жениха.

0


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Да нет, до свадьбы он не заикался


Сервис форумов BestBB © 2016-2020. Создать форум бесплатно