Каждый город имеет свою особую атмосферу и привносит свое ощущение в жизнь каждого. Нью-Йорк - вечно спешащий не спящий город возможностей. Здесь можно стать кем угодно и имея удачу и трудясь в поте лица добиться чего-то действительно стоящего. Лос-Анджелес - это блеск софитов, богатство, популярность и киноиндустрия. Здесь если повезет ты сможешь стать очередной восходящей звездой Голливуда. Чикаго же город экономических возможностей. далее

The Capital of Great Britain

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Blood is thicker than water


Blood is thicker than water

Сообщений 1 страница 6 из 6

1


Семья — это либо постоянный саботаж, либо надежная опора.
В последнем случае тебе очень повезло.

.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
http://forumfiles.ru/uploads/001a/b2/2a/66/965356.gif http://forumfiles.ru/uploads/001a/b2/2a/66/907516.gif

Evelyn & Ethan
3 месяца назад, квартира Эвелин, пасмурный дождливый вечер

Когда в нашей жизни случается переломный момент, мы переворачиваем страницу жизни, чтобы начать новую главу с чистого листа. Приходится снова учиться писать, дышать, смотреть в будущее и не возвращаться к тем страницам, что остались позади... Но что делать, если прошлое само стучится к тебе в дверь? И все эти с трудом закрытые в самом темном уголке души эмоции и воспоминания прорывают так тщательно выстроенную дамбу, сдерживавшую все эти годы всё то, что копилось день за днём внутри...

Отредактировано Evelyn Carlyle (6 Май 2020 21:06:06)

+1

2

Из подъехавшего черного джипа вышел высокий широкоплечий парень в кожаной куртке, осмотрелся по сторонам и открыл заднюю дверь. Остроносые зелёные туфли на высоком каблуке блестели своим идеальным лаком, но на них тут же упало несколько капель начинавшегося дождя. Эвелин выскользнула из машины, стараясь не поднимать взгляд к небу, чтобы не испортить макияж, хотя через несколько часов ей уже нужно будет его смывать. Этот вечер был крайне насыщенным и длинным: в загородном клубе её босса Майкла Грейстока была важная встреча, а поскольку Карлайл являлась его помощником и весьма внимательным человеком, то она присутствовала. И, конечно же, выглядеть ей было нужно безупречно, поэтому на девушке был строгий, но шикарный и дорогущий брючный костюм, в котором было крайне неудобно и тесно, и от которого ей уже не терпелось избавиться. Встреча проходила в относительно не формальной обстановке, поэтому нужно было поднимать бокал и не один раз, и, как следствие, сегодня она была не сама за рулем, а воспользовалась, так сказать, "своим положением" и штатным автомобилем с водителем. Порой, этим пользовались некоторые особенные гости, кто приезжал со своим личным водителем в загородный клуб, чтобы потом его отпустить и расслабиться без дополнительного надзора своего сотрудника. Да, конечно же, это были их люди, которые обязаны молчать, не разглашать информацию, но... мы живём в то время, где всё покупается и продаётся, а самый ценный товар - это информация. Поэтому для особенных гостей в штате загородного клуба были несколько навороченных автомобилей, сделанных под заказ, с витиеватой вышивкой эмблемы клуба на кожаных сидениях, и охраной, которая сопровождала гостя до самого его дома. Да, это было специально, чтобы иной раз показать, что тот или иной человек - хороший "знакомый" мистера Грейстока, широко известного в узких кругах, как говорится.
Эвелин распрощалась с водителем и, пока дождь ещё не усилился, направилась в сторону стеклянных дверей своего дома, где за несколько лет работы на Грейстока, ей удалось накопить на просторную новую квартиру на 12-ом этаже дома. Шестизначный код двери, уютный и светлый холл с видео-камерой под потолком, висящими на стенах горшках с цветами и светильниками в стиле хай-тек - ей нравился этот дом, и ещё несколько лет назад она могла бы об этом только мечтать... Но сейчас Эвелин Карлайл могла себе позволить жить в этом доме и содержать квартиру, купленную год назад и обставленную по её вкусу. Свою квартиру. Когда-то она могла об этом только мечтать... Отмахнувшись от этой бессмысленной ностальгии, девушка вошла в лифт и глубоко вздохнула - насколько ей позволял её тесно сидящий костюм. Боже, кто придумал эти убийственно узкие наряды? Красота требует огромного терпения, а не только жертв! - с легкой усмешкой подумала она, выходя из лифта и считая секунды до того момента, как откроет дверь ключом и скинет с себя туфли, от которых уже так сильно ныли ноги, и разденется чуть ли не с порога.
- Ты ж мой хороший, ждёшь уже? - стоило только открыть дверь, как ей в ноги упал кот, хватаясь лапами за туфли и громко мяуча. Осторожно отодвинув своего требующего внимания зверя ногой, Эвелин вошла в квартиру и закрыла дверь, параллельно разуваясь и блаженно выдыхая, - Наконец-то... сил нет, это тебе не целый день спать на диване, Симба, - наверное каждый, у кого есть домашнее животное, разговаривает с ним, как с полноценным собеседником и самым идеальным слушателем, а если это не так - что ж, Карлайл была из тех, кто считает, что со своими любимцами можно и нужно разговаривать, и они прекрасно чувствуют и понимают своих хозяев по интонации и настроению. К тому же, разве это не приятно, когда ты приходишь в дом, где тебя любят и ждут? Причем так искренне и чисто, как это умеют делать только животные.
Желтовато-зеленые кошачьи глаза внимательно следили за хозяйкой, пока та накладывала своему пушистому другу еды в миску: сначала еда для кота, потом уже все свои дела. Только после этого Эвелин смогла пойти переодеться в домашнюю одежду, потому что иначе кот не дал был ей этого спокойно сделать, а подвергать такой опасности одежду, на которой он был стопроцентно повис в знак крайнего возмущения, ей совершенно не хотелось. По телу бродила лёгкая усталость, но чувство удовлетворения сегодняшней встрече было сильнее. Пожалуй, это нужно отметить, - подумала девушка, открывая холодильник на кухне и доставая бутылку красного полусладкого вина. Прекрасный вечер сильной и независимой женщины, так бы наверное охарактеризовали её действия друзья: кот, тарелка с закусками, включенный телевизор и Эвелин, которая растянулась на диване, закинув ноги на подушку, с бокалом вина. В любой другой день она бы позвала кого-нибудь в гости на вечер или сидела бы ещё на работе, не в силах уйти, пока точно всё не проверит, или пока босс лично или через помощника не выдворит её из рабочего кабинета со словами, что скоро она вообще не будет уезжать и будет местным приведением с такой работоспособностью, но сегодня Эвелин хотелось просто поваляться и банально ничего не делать. Как делают многие, приходя с работы домой и чувствуя, что наступает время лени и бессмысленной траты времени, чего Карлайл в подавляющем большинстве случаев просто не могла себе позволить. Да и не хотела, потому что никогда не любила сидеть без дела.
Через некоторое время, бесшумно ступая, к дивану проскользнул кот и грациозно запрыгнул на подушку рядом со своей хозяйкой. Эвелин уже пила второй бокал, хрустя попутно чипсами и сетуя, что завтра утром она будет крутиться напротив зеркала и высматривать те ужасные сантиметры, которые прибавятся из-за пакетика чипсов на талии или пятой точке. По окном барабанил дождь, создавая размеренный и умиротворяющий ритм, немного сонный, но пока ещё не убаюкивающий. Хоть Лин и чувствовала усталость, а вино приятно согревало изнутри, разливаясь терпким теплом по груди, но спать ей пока совершенно не хотелось. Подруги скидывали дразнящие фото из клуба, куда решили отправиться отдохнуть и выпить, а Эвелин отвечала им спящим котом и своими смешными пижамными штанами с клубникой. А когда уже подвыпившие подруги решили позвонить по видео-связи - даже салютовала им бокалом и обещала, что уж в следующий раз обязательно присоединится к ним. Как-нибудь. Если получится. Усмехнувшись про себя, девушка решила покинуть уютное ложе, предоставив возможность своему коту растянуться во весь рост чуть ли не поперек двух подушек, чтобы сегодня позволить себе немного больше, чем обычно: взять пирожное из коробки, которую купила ещё вчера вечером в надежде, что не съест её за два дня. Кажется, этот план был изначально провальным.

+1

3

Дождливым вечером улицы Лондона напоминают холст, на который неловкий художник опрокинул ведро густой, вязкой грунтовки. Покидая этот город пять лет назад, Итан не был уверен, что когда-нибудь вернется. Воспоминания, что он оставил о себе здесь, были не то, чтобы радужными и достойными упоминаний. Но именно они прикрывали ему спину все эти пять лет, обеспечив надежной легендой и «честным» именем перед человеком, заслужить доверие которого мечтают многие, а удается единицам. Итану удалось. Во всяком случая, там считали в «Доме за рекой» и Карлайл не горел желанием их переубеждать, объясняя то, что для него самого давно уже было очевидно. Кларк Лейн не верит никому, и именно поэтому он все еще «оружейный король». Считать иначе было бы непростительной ошибкой, совершив которую можно было оказаться где угодно, но скорее всего на кладбище. Умирать так рано, пройдя через все, что он уже прошел, Карлайл не планировал, а потому не позволял себе и секунды поблажки, не смотря на все то расположение, что оказывал ему тесть.
Припарковав свой Хаммер на стоянке для гостей у элитного жилого комплекса, Итан откинулся на спинку кресла и помассировал переносицу. День выдался невероятно долгим и трудным, и, похоже, не планировал заканчиваться. В списке намеченных на сегодня дел один пункт все еще был не вычеркнут. Самый сложный из всех.
Дождь усиливался, барабаня по крыше и заливая лобовое стекло так, что работающие без устали «дворники» не справлялись. Кошмарная лондонская погода казалась еще более ужасной, после всегда солнечного Лос-Анджелеса, как сам Лондон казался серым и выцветшим после ярких огней Нью-Йорка. И все-таки Итан был рад вернуться, несмотря на то, что этот город был полон призраков прошлого, от которых он все это время стремился убежать. И один из этих призраков, тот самый, что все эти годы особенно лютовал, вгрызаясь в Итана всякий раз, точно бродячий пес в кость, стоило ему только подумать о родных, был призраком вины.
Но сегодня Карлайл планировал если не покончить с ним, то взглянуть ему в глаза. Именно за этим он и приехал в эту часть города. Припарковался на этой стоянке и вот уже двадцать минут сидит в машине, собираясь с мыслями и стараясь хоть как-то представить предстоящую встречу и разговор. Один такой разговор он уже выдержал несколько дней назад и не сказать, что ощущение было приятным. Все то, что Итан услышал тогда относительно себя и своего поведения, он знал и так. Андромеде, при всей красочности тех эпитетов, что она употребила, стараясь донести до Карлайла, какая он сволочь (и это было, пожалуй, самое мягкое, что она произнесла в его адрес) не удалось сообщить ему ничего нового, кроме разве что адреса этого самого дома со стеклянными дверьми, светлым холлом и растениями в навесных кашпо.
В этом самом доме жила Эвелин. Эви. Его сестренка. Впрочем, именно «сестренкой» Итан называл ее реже всего. Эвелин всегда была более собранной и ответственной, чем он. Гордость родителей, в то время как сам Итан был скорее источником беспокойства и расстройств, начиная со школы и заканчивая службой в армии. Скорее всего, ни мать, ни отец даже не удивились, когда Эви сообщила им о том, что их непутевый сын исчез, бросив на ее свои долги и проблемы. Впрочем, Итан сильно сомневался, что она им что-то сказала. Вероятно, для них он просто уехал, напрочь позабыв номера телефонов, как делал это с тех самых пор, как закончил школу.
Но визит к старикам он пока откладывал в долгий ящик, в отличие от визита к Эвелин, с которым уже не имело смысла тянуть, раз уж он на парковке рядом с ее домом. Завести мотор и уехать, было бы теперь проявлением малодушия, чего Итан никогда себе не позволял. Этому чувству попросту не было места в его жизни, если он хотел, чтобы эта жизнь продолжалась.
Отключив дворники и открыв дверь авто, Итан тут же оказался во власти стихии, оглушительным шумом, бьющим по ушам грохотом обрушивающиеся на Лондон воды. Должно быть, нечто подобное слышал Ной и его семья, запершись в своем Ковчеге. Настоящий потоп.
Начищенные до блеска туфли ступили на мокрый асфальт, тут же образовав вокруг себя небольшой водоворот. Подняв воротник пальто, с тем, чтобы хоть как-то защититься от дождя и промозглого ветра, Итан решительным шагом направился к ярко освещенным дверям дома. Теплый желтоватый свет от фонарей падал на асфальт, образуя размытые пятна. Где-то в стороне натужно завизжали тормоза, и Итан был готов к тому, что вслед ха этим услышит звук удара и скрежет металла, но дождь, казалось, поглотил и это, полностью установив свою власть над Лондоном.
- Чем могу помочь, сэр? – спросил его консьерж, любезно впустив джентльмена в дорогом пальто в холл. – Вы в гости?
- Да, - кивнул Итан, стряхивая капли воды. И когда только он вспомнит о полезнейшей из привычек лондонцев, всегда брать с собой зонт? – Я к мисс Карлайл. Двенадцатый этаж.
- Мисс Карлайл вас ждет?
«Это вряд ли». 
- Боюсь, что нет, - с добродушной улыбкой пожимает плечами Итан, понимая, что его неожиданный визит может закончиться здесь и сейчас. Вот только этот парень позвонит Эви и сообщит ей о госте из прошлого. «Я таких не знаю» и на этом все.
- Как я могу о вас сообщить, сэр? – спрашивает консьерж, уже снимая трубку внутреннего телефона. Нужно было действовать. И быстро. В Штатах это не составило бы большого труда, но лондонцы – люди иного сорта. И хорошо, что Итан был одним из них.
- На самом деле, - начал он, подойдя ближе к стойке. – Я хотел бы сделать Эви сюрприз, сэр. Дело в том, что я ее брат, и мы давно не виделись. Может быть, вы сможете мне помочь? Я понимаю, это ваша работа и ответственность, но обещаю, проблем не будет. Пожалуйста…
Уже когда двери лифта за ним бесшумно закрылись, доставив Итана на двенадцатый этаж, он подумал, что, возможно, стоило выбрать другое место и время для подобного разговора. Если его информация о Эви была верна (а она должна была быть верна, ведь получил он ее из надежного, пусть и бесконечно сердитого на него, источника), то сестра теперь работала на Майкла Грейстока, и вряд  ли день ее был простым. Впрочем, работая на таких людей, как Грейсток или Лейн, привыкаешь, что по-другому не бывает. Ты либо выкладываешься на все сто, либо тебе найдут замену.
Пара шагов от лифта. Пара мгновений на то, чтобы унять сердце, пустившееся в галоп. И пара стуков в дверь. А потом еще пара минут на то, чтобы наконец услышать шаги по ту сторону двери, звук открывающегося замка и сказать всего два слова:
- Здравствуй, Эвелин.

+1

4

Дом. Какое маленькое, но ёмкое слово, несущее в себе для каждого свою суть и истину. Сколько себя помнила, Эвелин с трепетом и тёплым волнением относилась к этому слово, потому что для неё дом - это не просто слово, а целая жизнь и самая яркая картина в памяти. Такие насыщенные и красочные воспоминания проносятся через всю жизнь, тесно вплетённые в саму живую ткань, ведь ничто не может и не должно стирать из памяти аромат свежеиспеченных оладушек папиными руками. Смешно сказать, но у него это получалось в сто раз лучше, чем у мамы - правда, это был единственный десерт, который у него получался на все 200%. Как-то раз они решили испечь пирог, и такую бессмысленную трату муки и яиц свет не видел в тот день. От этих мыслей становилось так тепло на душе, как будто только что ты опрокинул в себя стопку Бехеровки или Ягермейстера, и, едва поморщившись, ощущаешь этот сладкий и терпкий жар, разливающийся по груди.
Каждое утро в будни, папа будил их с Итаном, пока мама первая занимала ванную комнату и собиралась на работу. Ведь дети не могли встать сразу, им ещё было нужно поваляться, поныть, что они совершенно не хотят вставать и "можно ещё пять минуточек?" Папа ласково их журил, а потом с деловым тоном давал малышке Эвелин очень важное и серьезное задание: разбудить брата. Ведь все прекрасно знали, что Итан постоянно засиживался допоздна, занимаясь своими делами и проявляя в очередной раз свой сильный бунтарский дух. Он не вступал в открытую конфронтацию с родителями, хотя был отъявленным спорщиком - он просто делал всё по-своему, что постоянно заставляло маму закатывать глаза каждый раз, когда она узнавала, что её сын опять что-то натворил. С другой стороны, они с отцом никогда уж сильно, стоит признать, не прессовали Итана и не говорили, как ему жить и что делать - да, давали настойчивые советы, конечно же, хотели контролировать его время, где он и что делает, но всё-таки оставляли свободу выбора и прислушивались к тому, что он говорит - хочет он что-то делать или нет. Не каждый ребёнок тогда мог похвастаться такой "демократией" в семье. И вот Эвелин влетала в своей смешной пижаме и с огромной плюшевой собакой в комнату брата, запрыгивала на кровать и начинала прыгать, вереща на весь дом: "Итан, вставай, вставай, вставай!..." И это слово "вставай" произносилось с бешеной скоростью, практически не переводя дух, пока её бедный (это она уже со временем поняла, какой высокий и звонкий детский голос у неё был, что разрывал наверное его сонный слух почти каждое утро) не сползал с кровати и не шёл умываться. Какое прекрасное это было время... У них была настоящая и дружная семья. Семья.
В гостиной на длинных деревянных полках стояли многочисленные статуэтки, привезённые в подарок из разных стран друзьями или даже самой Эвелин, но они не имели никакой ценности в сравнении с фотографиями, которые располагались за ними, у стен. Фото из семейного альбома, ценность которых Карлайл осознала лишь тогда, когда каждый начал жить своей жизнью, а потом её родной брат просто решил, что больше не хочет быть частью их семьи и исчез. Как исчезает упавшая с неба звезда, ярко вспыхнув и оставив после себя небольшой свет. А потом тишина и темнота. Как будто ничего и не было. Только помимо темноты в её груди осталась ещё и зияющая пустота невообразимого размера, как если бы от тебя оторвали часть тебя, живого, и сказали, что "и с одной почкой люди живут", и ты тоже справишься. Справилась ли она с этим на самом деле? Нет. Она просто научилась так жить. Он остался лишь на совместных фотографиях, такой смешной и улыбчивый, с горящими бешеным интересом к жизни глазами, с озорной вечно взъерошенной прической.
Лишь только старые и самые близкие друзья, ещё иногда спрашивали, есть ли какие-нибудь новости об Итане? Как будто они надеялись даже больше Эвелин, что он когда-нибудь вернётся. Но она отрицательно качала головой, и больше разговор никуда не шёл. Это был скорее риторический вопрос, едва затрагивающий поверхность тех утопленных эмоций и чувств, которые ей когда-то пришлось в себе похоронить из-за его поступка. Они не были погодками, не были лучшими друзьями, но они были братом и сестрой, которые всегда друг друга поддерживали, и Эвелин любила его так сильно, как только можно любить самых важных мужчин в своей жизни - отца и брата, потому что они были самыми замечательными людьми в её жизни, самыми настоящими мужчинами, мудрыми и сильными, защитниками. С того момента, как Итан исчез, Эвелин приезжала к родителями только на праздники, потому что не могла более находиться дома, где сама атмосфера хранила их детский смех и бессмысленные ссоры и споры из-за того, что они не могли что-то поделить или банально Итан её задирал, как самую младшую. Она ни разу не зашла в его комнату, как будто с ним что-то случилось... Но ведь это было не так! Это была неправда. Он просто оставил их и всё, и она чувствовала, что он где-то живёт своей жизнью, и скорее всего даже не вспоминает о них... Начал новую жизнь, как будто и не было никогда их семьи. Никого из них.
Эвелин поставила обратно на полку фотографию, которую держала в руках и внимательно рассматривала. Это было фото с её школьного выпускного, куда Итан приехал на наикрутейшем мотоцикле и приклеил к себе взоры всех выпускниц и сверстниц Эвелин. Все парни чуть с ума не сошли от зависти и злости, что всё внимание ушло к её брату. И вот они на этом фото, на фоне мотоцикла, и Итан держит её на плече, как когда-то папа держал её в первый день её учёбы в школе, и довольная Эвелин светится от радости, и кричит что-то в роде "йее", как и Итан. У них одинаковый жест рукой, да и вообще, это одна из самых позитивных их совместных фотографий. И она стоит на видном месте на полке, но Эвелин так часто отводит от неё взгляд, делая вид, будто это было в какой-то другой жизни... и не с ней.
Она уже давно выплакала все слёзы, и в душе осталась только пустота, которая в такие моменты слабости духа отдавалась неприятным холодком внутри, как будто она выпила стакан ледяной воды. Эвелин перевела взгляд на окно - кажется, небо усиленно старалось затопить этот город сегодня, таким сильным был дождь. Конечно, это именно из-за дождя у неё такая хандра, от чего же ещё? С этой мыслью, Карлайл уселась обратно на диван, бездумно щелкать каналы, чтобы отвлечься - ведь рисуемые памятью картины и воспоминания ей сейчас были нужны меньше всего. Но и это не помогло, а потому уже через полчаса девушка вознамерилась переодеться и сидела в коридоре с телефоном в руке, раздумывая, позвонить ли своим в стельку пьяным подружкам, чтобы присоединиться к их весёлому кутежу или всё-таки нет? Ещё несколькими минутами ранее она была решительно настроена, что хотя бы так потратит пару часиков, а потом спокойно вернётся домой и ляжет спать. Но стоило только собраться и уже быть готовой, как ей что-то стало мешать покинуть квартиру.
- Боже, ну, что с тобой сегодня?! - вздохнула Эвелин огорченно, смотря на экран мобильного телефона, где подруги уже спрашивали в смс, скоро ли она выезжает. Она спрашивала себя, зная, что не может дать ответ на этот вопрос.
Неожиданный стук в дверь заставил её вздрогнуть. Какие гости в такое время, да и кто? С минуту она просто смотрела на дверь, теряясь в догадках и прокручивая в голове все возможные варианты, но подходящих особо не было: вариантов было немного, но даже эти единственные люди, кто мог бы заявиться на порог вот так, были сегодня заняты. Так кто же это мог быть? Эвелин направилась к двери неуверенным шагом - открывать не очень хотелось, с другой стороны, она прекрасно знала, что совсем уж незнакомцев внизу не пропустили бы, да и там стоят камеры. Поэтому её волнение немного стихло, когда она всё же решилась открыть дверь.
Обычно такие моменты в фильмах ставят на повтор, чтобы показать всю красочность ситуации, с соответствующей музыкой на фоне, создавая для зрителя атмосферу напряженности, когда замирает сердце, когда вообще не ясно, что будет в следующую секунду, какой будет реакция персонажей. Ей хотелось бы думать, что всё это сон, что глаза её обманывают, что на самом деле сейчас она крепко зажмурится, а когда откроет глаза - будет лежать на своём диване и приходить в себе из-за такого реального видения. Но это был не сон... И дрожание в руке, которой она всё ещё держала открытую дверь, было реальным. Как и замершее сердце, ухнувшее куда-то вниз из груди, и со свистом летящее в бездну. Легкие сдавило от рвущегося наружу хрипа - нет, не слов, а именно хрипа, потому что никакие слова Эвелин сейчас не была готова произнести.
Перед ней стоял незнакомый человек с такими до боли родными чертами, с этими глазами, которые снились ей не раз во сне, с этим лицом, испещренным таким множеством новых морщинок... Это был Он. Но она не могла в это поверить.
- Ты... - выдавила она из себя низким, раздавленным от нахлынувших эмоций голосом, показавшимся ей настолько же чужим, насколько этот человек, стоящий в дверях. По его лицу стекали капли дождя, мокрые волосы были взъерошены, как если бы он только что их трогал, переживая и раздумывая, стоит ли делать это... Собственно, а что он такого сделал? Появился на пороге её квартиры спустя пять лет молчания и абсолютно отвратительного исчезновения, когда никто из его родных не знал, а жив ли он вообще?!
Лицо Эвелин резко помрачнело, растерянный взгляд стал отрешенным и колючим. Она опустила глаза вниз и отошла, оставив дверь в том же положении, в каком она её открыла. Если он ждёт от неё приглашения войти, то нет, не дождется. Если уж пришёл незваным гостем, пусть так и остаётся. Она повернулась к нему спиной и сделала несколько шагов в сторону гостиной - впервые за всё то время, что она здесь жила, ей стало жалко, что прихожая и гостиная были выполнены в открытой планировке, потому что сейчас ей безумно хотелось хлопнуть дверью и остаться там, в безопасности своих комнат. Сейчас же такой "роскоши" она позволить себе не могла.
- Зачем ты пришёл? - это липкое, холодное молчание звенело в ушах погромче сирены, и даже стучавший по окнам дождь как будто стал не слышен. Голова взрывалась от лихорадочных мыслей, и они откровенно бесили Эвелин, потому что она не могла сосредоточиться. Земля уходила из под ног, и Эвелин чувствовала, как будто мир обрушивается на неё сверху всей своей тяжестью.
Итан.
Он... вернулся?
Лучше бы он этого не делал.

+1

5

Решившись прийти сюда, Карлайл понимал, что его не будет ждать радушный прием. Как бы в детстве не была сильна привязанность Эвелин к нему, как к старшему брату, за эти несколько лет он, казалось, сделал все, только бы эту самую связь разрушить. И не только с ней. Он отдалился и от родителей, но это случилось многим раньше. Итан не сумел бы точно объяснить причин, почему в какой-то момент это семья, те люди, что его любили и которым он был дорог, стали для него едва ли не чужими. А может быть, дело было именно в том, что они не были ему чужими, и он как умел, пытался защитить их. В том и от самого себя. Но тогда зачем он здесь? Ведь прошло пять лет.
И точно эхом его собственным мыслям, тот же вопрос задает ему сестра, отойдя от двери и стоя теперь к Итану спиной. Она не приглашает его войти, хотя и не закрывает дверь у него перед носом, как если бы вновь оставляла выбор за ним. И на этот раз он не медлит, переступая порог ее квартиры и уже берясь за ручку двери, дабы закрыть ее за собой, когда, явно вознамерившись совершить побег, ему в ноги бросился пушистый кот сестры. Реакция не подвела, и беглец был схвачен, пусть и в последний момент.
- Куда это ты собрался, приятель? – спросил Итан, удерживая недовольного и извивающегося кота одной рукой, пока другой закрывал входную дверь. – А ну, домой.
Оказавшись на полу, взъерошенный питомец злобно уставился на Карлайла, всем своим видом выражая возмущение столько непростительным и неуважительный обращением с ним, «представителем высшей расы», после чего гордо забрав хвост, прошествовал в комнату, где устроился на диване и принялся вылизываться, приводя себя в порядок. Да, верно говорят, женщины и кошки с одной планеты.
- Кажется, я ему не понравился, - предполагает Итан, все еще стоя в дверях и не смея пройти дальше хоть на шаг. Ему нужно бы сказать совсем иное. Но слова, что он столько раз прокручивал в голове за эти несколько дней, готовясь к встрече, теперь кажутся совершенно глупыми. Ведь, по сути, он не сумеет объяснить ей своего отсутствия, как и причин вернуться. Это навсегда останется между ними, если только Эви не окажется чудесным образом, столь благородна и умна, дабы принять его извинения без объяснений. Этого сестренка была на это способна. Но способна ли та женщина, что теперь стоит спиной к нему, как если бы смотреть на него для нее было невыносимо? Карлайл был в этом не уверен. Но он уже здесь и давать задний ход, вновь растворяясь в лондонском дожде и тумане, как он сделал пять лет назад, бросив Эвелин разбираться с его проблемами, было поздно.
К тому же, он обещал, что больше не причинит ей боли. Обещал не только себе, но и Андромеде. Она поверила ему и подводить женщину, что не раз оказывалась к нему добра, Итан не хотел. И не потому, что ее угрозы хоть сколько-то его испугали. Отнюдь. Он слышал вещи куда страшнее. Дело было не в страхе, а в уважении. Миссис Грейсток была из тех немногих, кого Карлайл действительно уважал. Сложись все иначе тогда, пять лет назад… впрочем, что толку теперь об этом думать. Он здесь и сейчас. И более всего на свете хочет теперь объять сестру, ощутив ее тепло, и сказать ей, как сильно он виноват и как сильно сожалеет.
- Эви, я… - как сложно. Казалось бы, такие простые слова, но как же сложно их произнести. Особенно для человека, который тебе действительно дорог. Парадокс. Но человеку куда проще просить прощение у чужих для него людей, чем у близких. – Я очень виноват перед тобой. И ты теперь вправе выставить меня вон, но прошу… всего один разговор. Эви…
Он все-таки подходит ближе, пользуясь тем, что она не смотрит на него и значит, не сумеет оттолкнуть. Руки брата обхватывают плечи сестры, и он мягко прижимает ее к своей груди, понимая теперь, как отчаянно ему этого не хватало. Родного человека рядом. Того, кто готов был принимать тебя таким, какой ты есть, потому что знал тебя и любил именно таким. Того, перед кем не нужно было играть роль. И сколько Итан себя помнил, таким человеком для него была именно Эвелин. Не родители, перед которыми ему приходилось разыгрывать хорошего сына (пусть с этой ролью он справился из рук вон плохо), а она, его маленькая сестренка.
Как она жила все эти годы? Судя по квартире и по тому, как выглядела, довольно-таки неплохо. Впрочем, кому как не Карлайлу было знать, что подобное может оказаться лишь фасадом. Видимостью благополучия, за которой скрывается пустота и боль. Был ли это случай Эви? Итан искренне надеялся, что нет. Надеялся, что слова Андромеды были правдой, и сестра нашла свое место и новую семью, в которой ее любят и оберегают. Раз уж он сам этого не сумел, так пусть сумеют другие. Ему же останется, если она того пожалеет, отойти в сторону и не вмешиваться. И все-таки… все-таки, прижимая теперь к себе Эвелин, Итан надеялся, что она его не оттолкнет.
- Мне тебя так не хватало, обезьянка, - вздохнув и обняв чуть крепче, шепчет он ей на ухо, припомнив прозвище, что дал ей в детстве, когда малышкой она постоянно висла на нем, упрашивая покатать на плечах или поиграть с ней во дворе их дома.

+1

6

Вы когда-нибудь чувствовали, как земля может уходить из-под ног, хотя ты твердо стоишь на полу, и планета всё также движется по своей орбите? Ей казалось, будто стены уплывают, отодвигаются, и невесомость вот-вот будет готова её подхватить с места, чтобы спустя несколько мгновений резко обрушить её тело на ближайшую стену, вдруг ставшую полом, словно дом решил бы сменить своё вертикальное положение на горизонтальное. Кровь бешено стучала в висках, и уши закладывало от нахлынувших воспоминаний - даже дождя уже не было слышно, зато эхом отдавался звонкий голос матери, вопрошающий, куда делся Итан? И, действительно, куда?... Она как будто бы всегда знала, где они с кем, чем занимается - кажется, родители были в этом уверены на все 200%, поэтому не сомневались, если вдруг что-то случится - они припрут Эвелин к стенке, и она всё им расскажет, потому что переживает за брата, потому что любит его. Он был для неё не каменной стеной - нет, он был для неё крепостью, её большим и высоким замком высоко в горах, куда никто не рискнул бы пробраться. Он был для неё эталоном, потому что все эти мысли по крупицам нанизывались на нить сознания, как жемчужинки: все её подружки вздыхали по Итану, они видели его совсем с другой стороны, они видели в нём привлекательного парня, а потом и поразительно харизматичного мужчину, и висли на ушах у своей подруги, которая могла бы позвать их домой и познакомить с братом. Именно эти моменты заставляли Эвелин смотреть на своего брата другими глазами, видеть в нём то, что видели другие и понимать - наверное, именно такой собирательный образ её отца и брата был нужен ей самой в её жизни.
Был нужен. До того момента, пока Итан не исчез из её жизни, как будто его никогда и не было.
Как же ей сейчас хотелось обернуться и крикнуть ему, чтобы он убирался к черту из её квартиры, чтобы отправлялся туда, откуда пришёл, откуда посмел явиться на порог её дома и разбить вдребезги хрупкое спокойствие в её жизни. Она с таким трудом научилась жить в той системе, в которую он обрёк их попасть - свою семью, которая с таким трудом научилась избегать острые углы в разговорах, в воспоминаниях - им просто пришлось отказаться от своего прошла, в котором Итан был частью их семьи - пришлось больше не оглядываться назад, а только смотреть вперёд. И как тяжело было Эвелин, что она даже не могла оказать в этом плане поддержку своим родителям, унять их боль и горечь, поддержать, ведь она была совсем не такой, какой они хотели бы её видеть - замужем, с семьёй, приезжающая по выходным и оставляющая детей на каникулы, такая радостная и заботливая дочь и мама... Это было в их мечтах, но этому не суждено было сбыться. Любой мужчина теперь расценивался Эвелин как "временное событие", которое рано или поздно оставит её и также исчезнет, как и её брат. Возможно, она слишком сильно была задета всей этой ситуацией, чем ей бы того хотелось, и в ней говорила дикая, с какой-то стороны даже детская обида, превратившаяся в монстра, поедающего её душу, как ржавчина металл. Её сознание было отправлено собственными мыслями за все предыдущие годы, и мог ли её брат что-то сделать, чтобы это исправить?
Ей не хотелось возвращаться в реальность, но и исчезнуть по щелчку пальцев из своей квартиры она тоже не могла. Эвелин сделала глубокий вдох, заставляя себя оторвать взгляд от черной пустоты за окном, размазанной проливным дождем по стеклу. Огни большого города практически растаяли из-за густого тумана и той стены дождя, которая была принесена в этот вечер погодой. Её кот царственно восседал на диване, тревожно насторожив уши и внимательно смотря на незваного гостя: его карие глаза пристально и почти не мигая следили за Итаном, и только так Эвелин могла знать, что он не ушёл, он всё ещё был здесь, за её спиной. И, к сожалению, она ощущала его как опасность... Впервые за всю свою недолгую жизнь.
- Эви, я… - словно ножом по сердцу прошлись его слова. Неожиданно для себя, Эвелин вздрогнула. Ей так хотелось закричать, заорать, чтобы сбежались все соседи и выпроводили его вон отсюда, но вместо этого она обнаружила себя поникшей, едва сдерживающей подступивший комок к горлу, и глаза уже были полны слёз, готовых в любую секунду скатиться вниз по щекам...
- Пожалуйста, уходи... - ей казалось, что она шепчет они слова, но на деле ни звука не сорвалось с губ - только дыхание, тут же растворившееся в воздухе и в звуке шагов за её спиной. Как бы она ни пыталась, Эвелин не удаётся сдержать слёзы, и следующая отчаянная попытка - не поддаться рыданиям, рвущимся наружу. Как же ей хочется высказать ему всё, что копилось все эти годы на душе! Вылить всё ему на голову, как если бы вода прорвала дамбу, и все эти бешеные потоки смели бы всё на своём пути - так много был слов, обвинений, обид и ругани. Как же ей хотелось сказать ему всё в жесткой и обидной форме, сказать так, чтобы он ушёл и больше никогда не возвращался. Сказать так, чтобы ранить его в самое сердце, чтобы он понял: нет у него больше сестры.
- Господи, зачем ты пришёл?!.. - хрипловатым от слёз голосом, Эвелин нарушат своё молчание. Она дрожит, как если бы стояла на зимнем ветру посреди ледяной пустыни, и эти чужие руки на плечах обжигают, остужая её внутреннее ощущение до минусовой температуры. Она могла бы сейчас выдохнуть ледяной воздух, но лишь тихое всхлипывание сорвалось с губ. Не так она себе всё это представляла, совершенно не так... Ещё несколько мгновений назад ей казалось, что она сможет резко обернуться и выставить Итана за дверь, смерив его колючим, диким взглядом загнанного в угол зверя, который будет готов разодрать ему глотку, если он попробует остаться, если вдруг посмеет сделать шаг. Но сейчас... всё было по-другому, и Эвелин чувствовала себя вновь разбитой на миллион осколков. Разве можно найти нужные слова, чтобы унять всю эту боль, которую он ей причинил?
Она глубоко вздыхает, и столько горечи чувствуется в этом медленном и неровном дыхании. Ей так трудно, но Эвелин хочет взглянуть в лицо своему брату - точнее, тому человеку, который когда-то был её братом. Она не отталкивает его, но немного отстраняется, чтобы обернуться и посмотреть на него.
- Я вижу перед собой человека, который похож на моего брата, - она специально выделяет слово "похож" в своей фразе, и внимательно смотрит на Итана. Боже, как много морщин появилось на его лице!... Но сколько силы и таинственной глубины в его глазах, как будто там спрятана целая библиотека историй, что он не может рассказать. Его лице напряжено, и она понимает почему: он ждёт её реакции, и, кажется, он готов к любому развитию событий, - Я не люблю нежданных гостей, тем более всяких незнакомцев... - как будто бы случайно обронила Эвелин и сделала шаг назад. Она понимала, что ей не удастся скрыть или заставить исчезнуть все многочисленные семейные фотографии, стоящие на полках - он всё равно увидит и поймёт, что все эти годы его сестра отчаянно надеялась, что он вернётся, и что она сильно скучала всё это время... Определённое время, пока что-то внутри не переломилось, и её душа не перегорела от всех этих эмоций.
- Я так понимаю, можно не надеяться, что ты уйдешь без разговора? - она якобы небрежно вытерла слезы, и криво улыбнулась, стараясь не смотреть на брата. Ей очень хотелось дистанцироваться от него, чтобы восстановить свою холодную броню - ещё одни объятия она не выдержит и разрыдается у него на плече, а этого Эвелин себе не могла позволить. Она спешно ретироваться к кухонной зоне, увеличив расстояние между собой и братом в несколько раз. Открыла холодильник, уверенным жестом достала с полки початую бутылку рома и поставила её на кухонный "остров". Следом появились два больших рокса из толстого стекла и упаковка льда. Эвелин была из тех девушек, кто предпочитал напиток ром-кола, поэтому после льда, который со звоном упал на дно её бокала, она налила туда и кока-колу. Если не можешь унять эмоции - залей их.
- Не хочется быть плохой хозяйкой, - с сарказмом в голосе произнесла Эвелин - ей сейчас больше всего хотелось быть именно плохой, злой, совсем не такой, какой её знал когда-то брат, - Я не уверена, что готова тебя выслушать... но выгнать человека в такую погоду за дверь тоже не могу, родители воспитали иначе,- она упомянула родителей не спроста: Эвелин смогла пережить эту боль, а каково это далось родителям? Сколько раз за прошедшие годы Итан задумывался об этом? Да и задумывался ли вообще?.. Она подлила в свой бокал рома, наверное даже больше, чем обычно. Поэтому от первого глотка поморщилась из-за ярко-выраженного вкуса алкоголя, но сейчас это ей было нужно больше, чем когда-либо.

+1


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Blood is thicker than water


Сервис форумов BestBB © 2016-2020. Создать форум бесплатно