Sounds of London

Джо держала в руках упаковку с какими-то пирожными и думала, что наверное стоило взять их. Джекки обещала заглянуть и загладить вину, что так часто стала кидать свою подругу. В последнее время девушки отдалились, и Хэрроу совершенно не понимала причины такого поведения девушки. Вроде бы могла принять, что у той была работу, сама Джо тоже пропадала в книжном магазине временами, стыдясь, что вместо работы зачитывается литературой по конному спорту в надежде найти какие-нибудь полезные советы для практики.
[читать дальше]

    The Capital of Great Britain

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Одно небо на двоих


    Одно небо на двоих

    Сообщений 1 страница 6 из 6

    1


    Одно небо на двоих.
    .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
    https://forumupload.ru/uploads/001a/b2/2a/583/65636.png

    Александр Коллинз & Франческа Фиоре
    Июль 2022. Лондон - Нарсарсуак - Лондон.


    У Александра в жизни есть два явления, вызывающие у него безусловную любовь: авиация и рыжая ведьма. Что может быть лучше, чем идея свести их вместе и показать Франческе, почему он так любит свою работу? Риск увольнения, если нарушение правила стерильной кабины вскроется? Посадка в самый сложный из попадавшихся ему аэродромов? Ничто не бросит тень на его радость. Это "его" день. И каким-то там внезапным людям из прошлого лучше убраться с дороги.

    Отредактировано Alexander Collins (19 Окт 2022 01:07:45)

    +2

    2

    - Заходи обязательно последней, желательно так, чтобы не сразу за кем-то, а вот совсем одной. Стюардесса увидит в билете твоё имя и откроет тебе кабину. Не забудь сами билеты и светоотражающую жилетку: так я в случае чего выдам тебя за практикантку с курсов. – Александр размешивал сахар в кофе, попутно листая карты ветрового поля в присланных ему документах на полёт и инструктируя Франческу, кажется, раз в третий за утро. Но напоминание тут точно было не лишним, учитывая, чем и как он рисковал. Да, правило стерильной кабины. Да, дойди его вольность до начальства, по голове не погладят. Это даже не мелкий проступок, за который его бы поставили месяц летать разворотным в Абердин исключительно ночные рейсы, страдать и умолять о прощении. Это сразу увольнение без права восстановления и такая характеристика, что в авиацию его не возьмут даже водителем аэродромной машины... Да, он прекрасно помнил катастрофу 1994-го с ребёнком за штурвалом и отчаянным «Сейчас выйдем, всё нормально» за шесть секунд до столкновения с землёй, в котором погибли все. Но… И вот в этом «но» крылась вся загвоздка, которую Коллинз разгадывал уже около месяца: с того дня, когда план появился в его голове. Он хотел этого: показать Франческе не только свою работу, хотя облекал именно в такие слова, но и себя. Того себя, каким он бывает в кабине, становясь несколько иным человеком. Хотелось видеть в её глазах восхищение и любовь, чтобы гордо вскинуть голову. Хотелось впечатлить на всю жизнь так, чтобы она помнила о нём всегда, даже если их дороги навсегда разойдутся.
    В общем, ему хотелось понтануться и было чем, что хуже всего.

    - Максимальная незаметность, звезда моя. Знаю, ты так эффектна, что это сложное требование, но ради меня постарайся, пожалуйста. И, конечно, никому постороннему ни слова, все фотографии только для себя и избранных в инстаграме. – ещё одно «но» заключалось в том, что такое на его памяти уже проворачивали. И раз уж Гектор умудрился провести в кабину и жену, и любовницу, да ещё и в одном полёте, Александр не видел причин отказать себе в подобной блажи. Тем более он без любовницы и жены, с одной только девушкой, а этот рейс в Гренландию выполнять ему именно с этим, одним из лучших капитанов, с которыми ему доводилось работать. Дело было даже не столько в опыте, наставничестве Гектора, сколько во взаимопонимании, которое установилось при их первой встрече, закрепилось в аварийной ситуации, которую они вытащили вместе, и окончательно стало играть роль после памятного застревания их на Сомали по причине его, Коллинза, плохой кармы. Как ещё назвать то, что с ним происходило, он не знал.
    Написать Гектору было проще всего, купить для Франчески билет и узнать, кто будет с ними в рейсе кабинным экипажем, не намного сложнее. Старшего бортпроводника он знал хорошо: та опекала его с первых дней в авиакомпании, а Лору она обещала поставить встречать пассажиров, так что и с этой стороны его бы прикрыли. В затаённую месть бывшей он бы ни за что не поверил: слишком уж мирно и спокойно они расстались. Осталась угроза послеполётной проверки записей разговоров в кабине, но процесс закрутился и остановить его… Конечно, можно было бы. Будь Александр тем идеальным созданием, каким когда-то представлял себе пилотов, он бы во главу угла поставил безопасность, извинился и всё отменил. Однако никто ещё не управлял самолётом кроме обычных людей и, так уж случилось, люди имеют свои слабости, страсти и желания.

    - Грёбаный Нарсарсуак… - а вот это относилось уже к планшету в руках. Закрыв программу с маршрутом полёта и картами, Алекс взглянул на наручные часы. – Твою ж… Всё, пора. – его сборы почему-то всегда получились суматошными даже из дома и даже при том, что он имел хорошую привычку заранее готовить форму. К тому же в Англии в присутствии Франчески этим не приходилось заниматься самому, как случалось где-нибудь в дальних рейсах на несколько дней. Но при всём этом вдруг обнаруживалось, что на свежей рубашке нет погон, галстук не получается с первого раза завязать даже у Фран, которая, казалось, могла делать это с закрытыми глазами, не просыпаясь, пользуясь случаем, чтобы притянуть к себе для прощального поцелуя. Локи начинал мешаться под ногами, пробки возникали на пустом месте, а Александр глухо матерился, не отрывая взгляда от планшета, напоследок повторяя те разделы QRH, библии на любой нештатной случай, которые должен был знать наизусть.
    - Кстати, самое главное. Ничего_не_трогать_в_кабине. Без моего разрешения. – выделяя каждое слово, Коллинз смотрел в глаза, открывая перед Франческой дверь автомобиля и подавая руку, помогая сесть. – Да, даже меня. – хотя уж это ей было позволено очень давно и в полном объёме. – Гектора – тем более. – к тому же этого он бы ей не простил. – Как бы ни было любопытно и интересно, лучше спроси. Но только после того, как я сниму наушники и буду для этого свободен. Я скажу тебе, когда, и удовлетворю твой интерес, обещаю. Поэтому пообещай слушаться меня беспрекословно. – дожидаясь от Франни подтверждения, что она всё поняла и со всем согласна, Коллинз сжал лёгшие в ладонь её пальцы.
    - Что ты со мной сделала, звезда, раз я ради тебя рискую работой?.. Тебе понравится. – почти клятва на выдохе. Заговорщическая улыбка и адское пламя, пляшущее в глазах. За внешним лоском и сдержанностью, занудной «правильностью» Александра прятался человек, который уже давно научился играть с судьбой на высшие ставки, обманывать её, добиваться своего и быть жёстким, даже жестоким, когда это необходимо. Наверное, именно поэтому отец так не хотел, чтобы его старший сын отказался от пэрства в пользу брата. Умение прогинать реальность под себя, подчинять опасность и пить на брудершафт со смертью всегда пригодится тому, кому придётся взаимодействовать с акулами высшего света.

    Отредактировано Alexander Collins (19 Окт 2022 01:03:51)

    +1

    3

    Мягко поглаживая устроившегося на руках Локи, иногда пропуская рыжую шерсть сквозь тонкие пальчики, Франческа утвердительно кивала на каждое указанием Алекса, который тот не переставал повторять. Кажется, это уже было раз третий за сегодняшнее утро – и итальянка смогла бы повторить их одновременно с ним. Но в голове даже не возникало мысли высказать «ты уже мне это говорил». Девушка прекрасно понимала его волнение и беспокойство. Не то чтобы она сама была спокойна, как удав, но в случае ошибки (причем именно ее ошибки!) именно Коллинз пострадает больше всего. Он лишится большой части его мира.
    Маленькая эгоистка, живущая в ней, конечно, нашептывала, что в таком случае, у мужчины будет куда больше времени на нее, времени, о котором она так мечтала, когда утром смотрела в его выпрямленную спину, пока за ним закрывается дверь. Она никогда не была такой собственницей до встречи с ним. Но вместе с тем Фиоре понимала, что Алекс, лишившийся небес, уже не будет тем человеком, в которого она так беззаветно влюбилась. Он буквально потеряет часть себя. И потому рыжая мирилась с его постоянным отсутствием, от которого его возвращение всегда было для нее праздником. Он всегда возвращался к ней. Разве это не могло быть таким важным?
    — Я поняла, максимальная скрытность и незаметность, — Фран придирчиво перевела свой взгляд на одежду: совершенно обычные джинсы, футболка, кроссовки. Яркие рыжие пряди, которые можно скрыть хорошо разве только тем, что перекрасить, заблаговременно собраны в хвост. Если она еще нацепит на себя бейсболку и очки, то из незаметной станет чересчур подозрительной, и ее снимут с рейса еще до того, как они поднимутся в воздух.
    Смотря на мельтешащего по комнате Алекса, Фиоре не смогла сдержать улыбки. Скидывая недовольного от такого действия Локи, итальянка прошла к мужчине, ласково ударив его по рукам, которые пытались завязать галстук. – Стой! – чуть хлопнула по руке, а потом, уверенным движением завязывая узел, оставила мягкий поцелуй на его губах, стараюсь передать ему ту уверенность, что все еще зиждилась в ней. – Все будет хорошо, — она мягко провела по его плечам, убирая несуществующие складки на пиджаке и сделала шаг назад. Удивительно, как форма может внешне изменить человека. Конечно, ей было совершенно неважно, во что был одет Коллинз, или раздет, на худой конец. Как говорится, подлецу все к лицу. Но одежда служила каким-то последним рубежом, после которого явственно ощущалось, что перед тобой стоит пилот, весь собранный и уверенный, аж дыхание захватывает.
    — Не скучай без нас, мальчик. Мы совсем скоро вернемся, — она приласкала Локи, пока Алекс выносил ее небольшой чемоданчик со сменными вещами. Конечно, они не планировала оставаться в Гренландии, но погода в данном случае всегда могла внести соответствующие коррективы в ее планы. По крайней мере, автоматическая кормушка с поилкой смогут обеспечить любимца достаточным пропитанием на несколько дней в случае кризисной ситуации, ну а они просто позже выслушают кучу недовольного мурчания. В конце концов, Локи даже в их отсутствие Локи чувствовал себя намного лучше дома, чем в какой-нибудь гостинице для животных, а они и не собирались задерживаться особо долго.
    — Даже тебя? – Франческа привстала на цыпочки, чтобы слегка прикусить своего любимого за подбородок. До знакомства с Александром Фран и не представляла, сколько тайной страсти и желаний в ней накопилось. Испанец без всяких сомнений был именно тем, кто разжег в ней страсть и теперь наслаждался ее проявлениями. – Да, мой адмирал, — она улыбнулась лукаво, но кивнула со всей серьезностью, понимая, что любое отвлечение мужчины сыграет только в плохом ключе. Не книжку, чай, читает. – Я просто упала прямо к тебе в руки. Ведь именно это желание ты загадал, когда увидел мое падение? – В данном им обещание Фран верила как никогда. Каждый раз, даже если девушка сомневалась, он подкреплял эти слова своими действиями. И ей всегда действительно нравилось. Даже если по начала итальянка была совершенно уверена в обратном. Примеров была уйма. И не все из них можно было произнести вслух в приличном обществе. 
    - Это будет долгий полет? – наблюдая, как ее мужчина ведет автомобиль, Фиоре старалась задавать самые простые вопросы, чтобы Колинза не затянуло в глубокую терминология профессиональной деятельности. Как бы не было стыдно это признавать, рыжеволосая всегда умудрялась засыпать под мерные рассказывания любимого, который иногда беседовал с ней, словно она была его коллегой, разбирающейся в нюансах тематики. Ей куда важнее было слушать его голос, который лишь одним своим присутствием мог развеять любые тревоги. – Погода благоволит? – Кажется для Александра было не проблемой управлять многотонной металлической конструкцией, которая по всем логическим законом если и  могла подняться в воздух, то только в процессе падения в глубокий обрыв, под которым долгое время не будет встречаться земля. Что уж говорить про автомобиль, который мастерски скользил по улицам, на грани дозволенного правилами дорожного движения. Фран вот брала пару уроков, но, кажется, уже смирилась, что в этом деле совершенно безнадежна.

    +1

    4

    - Даже меня, Фран. Даже себя. – случайно брошенная фраза, но какой эффект… Александр сказал это лишь поддерживая шутливый тон, играя скрытыми смыслами и вольными шутками: привилегия долгих и близких отношений, когда уже не нужно просчитывать всё на три хода вперёд, а просто доверять ощущениям. Он сказал, не подумав, не удержав слово, не замолчав вовремя – и поплатился образом, который мгновенно захватил сознание. Рука Франчески скользящая между ног, обводя пальцами оставленные им прошлой ночью синяки на внутренней стороне её бедра. Тонкий ремешок босоножек, тонкая щиколотка, затянутая в тонкий чулок и вопросы, почему всё в этой жизни так ужасающе тонко, крутящиеся в его голове. Его губы на изящной стопе, рыжие волосы, разметавшиеся по подушке. Горящие жадной страстью глаза, смотрящие ему в душу, прерывистое дыхание и тишина его одержимого взгляда, застывшая в ожидании, прежде чем рассыпаться множеством мелких звуков. О, Коллинз до неясной внутренней дрожи обожал то, как Франческа звучала для него и только для него. Все эти чувственные вздохи, всхлипы в ладонь, которую он неизменно отнимал от губ, желая слышать, запоминать тональности возбуждения Фиоре как величайшее своё сокровище. Его имя, произнесённое на выдохе: быстрое, нетерпеливое «Алекс»; протяжное, томительно-нежное «Александр»… Ну или «Бальтазар», но это было что-то сродни смертельному оружию, после которого у него окончательно сносило крышу и отнимало последние крохи самоконтроля. Это своё имя _таким_ он не слышал больше ни у кого. Да и уже не хотел бы услышать, боясь, что то утратит свою почти магическую силу, произнесённое какой-нибудь другой девушкой. Не так, как умела делать это Фран, смягчая первый слог и вкладывая мольбу в последний.

    - Мне тебя подбросили, я поймал, не дал сбежать с первого свидания, а теперь ломаю голову, что мне с таким счастьем делать. – встряхнув головой, Алекс прикрыл глаза, собирая разрушенные опоры своей собранности, рабочего настроя и здоровой доли придури, без которой существовать ранним утром он отказывался. В сущности, шутка была не так уж далека от правды: ему Франческу или Франческе его подкинула теперь уже общая подруга, встречи могло не состояться, а что ждало их дальше, не знал никто.

    - Четыре с лишним часа в одну сторону, условия отличные. Но тут такое дело, что Нарсарсуак… место с точки зрения погоды непредсказуемое. Аэропорт построили между горами и морем: обалденно красиво, именно поэтому я предложил тебе его, а не Будапешт с самым вкусным кофе прямо в терминале и не ночную Прагу, чтобы посмотреть на сеть огней. В этом богом забытом Нарсарсуаке нет ничего, только суровая природа, оленьи рога в дьюти фри, я сейчас серьёзно, и туры в глушь, далёкую от цивилизации для психологической разгрузки. - собственно поэтому направление стало очень популярным в последние полгода, и авиакомпания, почувствовав наживу, быстренько состряпала новый рейс. - Но из-за расположения в нём постоянно ждёшь сюрпризов. То скопления чаек, то ужасный боковой ветер, то туман, внезапно сползающий со склонов… До кучи ещё и короткая полоса, зажатая с двух сторон: не дотянешь - свалишься в море, перетянешь - привет, гора, ты здесь откуда? – скосив взгляд, Алекс поправился. – Не смотри, что я на него ругаюсь: сядем. Не с первого, так со второго раза, не со второго – уйдём на запасной, специально для этого топливо берём с запасом… Но поныть о том, что придётся поднапрячься и, представляешь, на работе работать, а не отпуск планировать – это святое. Мы всегда рассчитываем на самый неблагоприятный расклад. Чтобы быть готовыми.

    Впрочем, кое-чем этот рейс всё же отличался от обычного: в последний раз такое воодушевление, смешанное с радостно-предвкушающим волнением, Коллинз испытывал, пожалуй, во время первого самостоятельного полёта вторым пилотом, пока работа из чистого чуда ещё не превратилась в интересную, захватывающую, но всё равно обыденность. Разве что тогда в нём было гораздо больше чувства новизны. Зато сейчас больше уверенности, вальяжности и необходимого каждому делу, связанному с ответственностью, зерна философского принятия неизбежности крупных неприятностей, которые бросят вызов всем его способностям. Хотелось надеяться, что не сейчас, что сегодня фортуна улыбнётся ему и всё пройдёт без больших отклонений. Не потому что на борту есть кто-то важнее ему, чем его собственная шкура и абстрактные пассажиры, не потому что он боялся угрозы для Франчески, а потому что они бы всё равно благополучно выкрутились, но дальнейшее расследование вскрыло бы его маленький секрет. И пока этот «секрет» сидела в зале ожидания, Алекс, думая совсем о другом, о том, какой это опыт для неё, получил допуск у врача, отсидел брифинг, на котором предстоящий полёт обсуждался вместе со стюардессами, прошёлся вокруг самолёта, проверив его состояние, согласовал загрузку топлива и поднялся в кабину, начиная настройку схем, маршрута и прочих параметров. Рутина хорошо отвлекала, будто бы время стало течь быстрее, так что, когда в кабине раздался сигнал запроса на разблокировку двери, Коллинз ещё не изнывал от нетерпения. Проверив по камере и убедившись, что это действительно Лора, капитан снял блокировку, успев подмигнуть второму пилоту, который едва поднял голову от бортового компьютера, но уже бессознательно чему-то улыбался.

    - Всё прошло хорошо? – поднявшись, чтобы быстро поцеловать Франни в висок, Алекс кивнул Лоре, только махнувшей рукой, снова запирая дверь. – Франческа, это Гектор, мой капитан на сегодня и тот самый человек, который принял решение сидеть две недели на Сомали, пока нам не починят сигнализацию шасси. – смеясь и качая головой, мужчина привстал, протягивая руку.
    - Здравствуй и приношу извинения, но с «везением» твоего язвительного и наглого молодого человека мы бы напоролись гораздо больше, если бы вылетели обратно в Лондон сразу… Мне начинать рассказывать, какой он прекрасный второй пилот, а в будущем, я уверен, и капитан тоже или ты подумаешь, что он мне заплатил за свою рекламу? – несмотря на всю серьёзность профессии, в авиации не обходилось без юмора, ну а основывалась она на самых обычных человеческих взаимоотношениях. И это становилось для многих шокирующим открытием: образ почти военной дисциплины, разговоров строго по делу и постных физиономий без эмоций вдруг преломлялся, становясь чем-то иным, пока не понятным. Весь секрет был в том, что пилоты, разбираясь в происходящем, безошибочно знали, когда нужно заткнуться, перейти на рабочую фразеологию или перетерпеть неприятного человека в кабине… Теоретически. Истинная бездна раскрывалась, когда ошибки на этом уровне становились одной из причин катастрофы.

    - Вот это кресло твоё, садись, пристёгивайся. И вот наушники, чтобы слышать радиоэфир, сейчас подключу их… - пока Александр занимался тем, что устраивал Франческу на месте, где обычно сидел инструктор или третий, «усиливающий» член экипажа в тех случаях, когда летел ещё совершенно неопытный второй пилот или капитан, Гектор, стараясь не перегружать Франческу информацией, рассказывал в общих чертах о том, что она видит. Если бы Коллинз и беспокоился о его реакции на постороннего человека, то теперь бы окончательно успокоился: Гектору было так же интересно рассказывать о том, что далеко не каждому удастся пережить, как и ему самому.

    - Это сайдстик, им самолёт управляется в воздухе: он у нас вместо штурвала, мы же не на каком-то там Боинге. – соперничество между ним и Аэробусом настолько укрепилось в авиационной среде, что не подколоть конкурентов было неприлично, но об этом Фран уже доводилось узнать: едва ли хоть одна встреча Алекса и его лучшего друга обходила без обсуждения «какой тип лучше». Этот спор длился годами и в нём не могло быть победителя. - Педали для управления на земле: лево-право, потому что газ и тормоз в самолёте работает через двигатели и отдельные системы, а не как у нормальных людей, которые передвигаются на машине. На куче мониторов куча информации о работе и неработе всего, что в самолёте вообще есть, о его маршруте, положении, скорости и всём, что нужно в небе. Куча кнопок сверху, которая тебя пугает… ну, будем считать, что она просто есть. Куча кнопок у тебя за спиной, которая пугает ещё больше – туда я сам боюсь смотреть. На взлёте и посадке может стать не по себе, когда всё это прямо перед тобой – ощущения совершенно другие, это нормально. Мой совет – вцепиться в кресло и закрыть глаза. Но лучше перетерпеть, оно того стоит. Если потребуется выйти – скажи, мы разблокируем дверь. Ремни держать пристёгнутыми всё время, экипаж не отвлекать, пока он сам не начинает валять дурака. Вот в целом и всё. Ах да, если что-то вдруг завоет, сработает, начнёт звенеть и произносить какие-то фразы вроде на английском, но непонятные – значит началось самое интересное. – Александр уже явно давил смех и благословлял Небо, которое поставило в этот рейс именно этого капитана. Сам он бы лучше ликбез не провёл. И только опыт, знание этого человека, давало разглядеть в его хитром прищуре задумчивую внимательность. Не отеческое покровительство, но что-то очень и очень близкое к тому связывало их, а потому Гектор наблюдал за Франческой. Исподволь, ненавязчиво, понимая, что это совершенно не его дело, но не упуская шанса. Возможно, как и каждый хороший капитан он хотел через неё понять, что это за зверь такой сидит в кресле по правую руку от него. А возможно, как каждый капитан от бога, чувствовал, что однажды случайная информация спасёт ситуацию.

    - Итак, есть вопросы? – наземные службы вели свою работу: заправляли, загружали самолёты, проверяли состояние полосы, отпугивали птиц. Где-то далеко на вышке диспетчеры держали под контролем десятки самолётов на земле и в воздухе, находя после смены седые волосы, однако зная, что сделали своё дело, обеспечив безопасные интервалы и болея авиацией так сильно, что находили в себе желание идти за новой порцией седых волос. Где-то совсем рядом стюардессы с неизменной улыбкой рассаживали пассажиров, в сотый раз напоминая о необходимости выключить телефоны, мысленно повторяя план действий в случае аварийной эвакуации. Аэропорт вокруг бурлил жизнью, но в кабине оставались последние секунды покоя перед тем, как всё это из разрозненных частей превратится в единую симфонию полёта. Одну из сотен тысяч, но от того не менее важную.

    +1

    5

    - Главное, сам не пожалей об этих словах потом, - ее тон, такой же шутливый, как и спутника, но Фран все равно заметила изменение, словно температура в закрытом салоне автомобиля резко подскочил на пару градусов, а губы пересохли, требуя живительной влаги. Впрочем, раз таковы правила, она не станет их нарушать. В любом случае, в кабине они будут не одни, как и на борту в целом, а ее любовь к вуайеризму заканчивалась где-то в районе публичных поцелуев. Все, что было в их спальне, оставалось внутри ее пределов не потому, что было слишком пошло, а потому что иначе не позволяли правила приличия, привитые итальянке с детства.
    Франческа полностью доверяла Алексу. В их паре именно он был наиболее заядлым путешественником. Конечно, огромную роль в этом играла его работа. Постоянные перелеты, не ограничивающиеся пределами страны, не могли иметь иного результата. Рыжеволосая немного завидовала. Пределом ее мечтаний были раскопки в Египте или странах того же географического региона, но пока она лишь несколько раз вылетала в другие музеи, чтобы помочь с экспозициями, а согласовать совместный отпуск было немного трудно, пусть пару раз они и выбирались вместе на несколько дней. Выбираться-то выбирались, а вот вылезать из кровати – такое у них также получалось с трудом. Дело молодое, как сказали бы.
    - Я верю, что все пройдет хорошо, - некую дрожь в голосе Фиоре все-таки не сдержала. Полученное описание предстоящего места назначение не слишком воодушевляла. Ей оставалось только верить в профессионализм своего мужчины: будет весьма комично, если он взял ее в полет только для того, чтобы не вписаться в вышеобозначенную гору. – Встретимся внутри,  — она оставила легкий поцелуй на щеке, мягко погладив по волосам, а потом выскользнула из автомобиля, забрав с заднего сидения вещи.
    Аэропорт стал для нее не менее привычным местом, чем для Александра. Фран частенько провожала его в рейсы, смотря через большие панорамные окна зала ожидания, как самолеты взмывают в воздух, и стараясь рассмотреть именно тот, за штурвалом которого сидит ее любимый человек. Она встречала его среди толпы других ожидающих, когда просто не могла оставаться дома и хотела, чтобы он увидел родное лицо немного раньше. Наверное, это походило на кадры из какого-то мелодраматического фильма, когда Коллинз, все еще одетые с иголочки в форменную одежду, подхватывал ее, сжимая в объятиях, и прижимался губами в поцелуе. А девушка радостно смеялась, когда закончившийся воздух позволял им оторваться друг от друга. «Лучшие моменты в жизни».
    - Объявляется посадка на рейс 415 до Нарсарсуака, - псевдомеханический голос из динамика отвлек от размышлений, и Фран вспомнила все указания Алекса: не привлекать лишнего внимания, не выделяться, идти последней. Дождавшись нужного времени, она и сама выдвинулась, без проблем проходя регистрацию и досмотр. Сердце отбивало стаккато, когда рыжеволосая проходила по рукаву, соединяющему здание аэропорта с самолетом, но она уверила себя в том, что все будет хорошо. Не смотря на импульсивность, которая тоже была чертой испанца, Фиоре знала, что он продумал эту авантюру до мелочей, и лишь ее величество случай мог что-то изменить.
    — Мисс Фиоре, сюда, — стюардесса, встречавшая на входе, либо имела какое-то представление о ее внешнем виде, либо так профессионально взглянула на билет, зажатый в кулачке, но в кабину ее отвели почти мгновенно, закрывая обзор другим пассажирам, дабы у тех не возникло вопросов по поводу происходящего. Итальянка непроизвольно отметила привлекательность девушки, в который раз убедившись, что в авиакомпании конкурсный отбор проходит не хуже, чем на конкурсы красоты. В голове проскользнул червячок сомнения, который порождали в ней некоторые разговоры коллег и знакомых: кое-кто был абсолютно уверен, что Александр крутит шашни на стороне, удачно прикрываясь работой. Тут даже выдумывать ничего не нужно было: иногда промежуток между обратным рейсом занимал день, и в этот период мужчина был предоставлен сам себе. А искать красивую любовницу было не трудно: была под рукой всегда, ведь летала теми же рейсами. Именно на это уповали чужие языки, залезая ей в душу. Было бы ложью сказать, что Фран не думала об этом. Когда они только стали встречаться, данный вопрос дамокловым мечом весел над их отношениями. Но девушка сумела перебороть эти подозрения. Даже ни разу не влезла в оставленный на столе телефон мужчины, хотя, как и у любой представительницы прекрасного пола, кошачье любопытство было неотъемлемой частью натуры. Если она не будет верить, как тут можно говорить о любви?
    — Как видишь, — она облегченно выдохнула, когда встретилась со знакомыми глазами. Ее словно окатило чужой уверенностью, успокаивая расшалившиеся нервы, да так, что на мгновение забыла, что они были не одни. – Приятно познакомиться, — она протянула ладошку, — дайте мне слово, и я сама расскажу, как много вы потеряете, если перестанете с ним работать. Как думаете, он нам обоим платит одинаковый гонорар за рекламу или в иной пропорции делит деньги, отложенные на этот маркетинговый ход? – И пока Алекс возился с ее обустройством, добавила: — Алекс очень хорошо о вас отзывался, так что я рада, наконец, узнать лично того человека, на которого он ровняется. Он, конечно, сам в этом никогда не признается, — последнее предложение рыжая произнесла шепотом, хотя в ограниченности пространства кабины прекрасно понимала, что все будет слышно, даже если она произнесет текст одними губами.
    Франческе всегда нравилось учиться, потому она внимательно слушала разъяснения Гектора, послушно переводя взгляд на описываемую в данный момент деталь. Правда, чем больше она внимала, тем больше расширялись ее глаза. Разве вообще можно было все упомнить? Кажется, Алекс и вовсе веселился, глядя на ее реакцию, так что рыжеволосая не преминула чутка его ткнуть локтем, совершенно игриво показывая язык, а потом покраснела, спохватившись, что они-то тут, к слову, не одни.
    — А как вы сами во всем этом многообразии не путаетесь? – по скромному мнению девушки, даже буквенные обозначения не помогли бы ей разобраться, а вести огромную машину по наитию – такое она не могла представить даже в худшем кошмаре. А Коллинз-то уже успел ей пару раз рассказать о неожиданных проблемах, которые появлялись прямо в рейсе. Мягко притронувшись кончиками пальцев до гарнитуры, которую закрепил для нее Алекс, девушка продолжила интересоваться: - Мне же стоит на какое-то время замолчать? Ну чтобы нас не услышали на той стороне. Вряд ли даже стюардессы должны находиться в кабине во время взлета. – Фран, наверное, смогла бы даже вскрикнуть во время набора высоты от неожиданности, а такие звуки точно бы потребовали разъяснения. – Ну и  самое главное, — получив ответ на очередной вопрос, рыжеволосая состроила поистине серьезное личико. – Нас в пути будут кормить? – Кажется, такой вопрос поставил пилотов в небольшой тупик. – Это же ведь сродни романтики. Знаете, как если куда-то ехать на машине, заехать на заправку и… взять хот-дог. И неважно, что он самый обычный, что еще ми дороже своей себестоимости намного. Но как можно не купить? Вот и тут… ро-ман-ти-ка. – Она выделили каждый слог интонационно. – Как и чай в поезде.
    Предполетная подготовка сторонних служб завершалось, а значит вскоре Фиоре пришлось откинуться на спинку сидения, молча наблюдая за тем, как мужчины сосредоточенно работают, действуя словно отлаженный механизм. Итальянка могла теперь из первого ряда наблюдать ту сторону Александра, о которой только предполагала, но одно дело - слушать его рассказы, детальные, с этим не поспоришь, и совершенно другое – видеть все собственными глазами.
    Сосредоточенный, внимательный, немного резкий в движениях, но при этом точный и уверенный. Ее сердце стучало так гулко, что невольно казалось, что его слышат все вокруг. Ее взгляд практически не отрывался от Коллинза, ловя каждое действие, пусть даже она и не понимала, что именно он делает, но это не было так важно. Когда самолет двинулся с места, девушка все же перевела взгляд выше приборной панели на пространство за стеклом кабины. Она сразу почувствовала, как машина начала отрываться от земли, набирая высоту, а картинка полностью заменилась голубизной небес с редкими белыми вкраплениями облаков. Хотела было от страха зажмуриться, но не смогла отвести глаз. – Это чудесно, - прошептала, боясь нарушить установившуюся атмосферу.

    +1

    6

    - Так же, как ты не путаешься во всех исторических периодах Египта: годы обучения и практики. К тому же аэробус – прекраснейшая машина, никогда не устану петь ей дифирамбы. Всё очень логично поделено на зоны: топливо, электричество, гидравлика, навигация и прочее. Всё подписано, но, на самом деле, руки помнят самое основное и без надписей. – Александр действительно был влюблён именно в тот тип, который ему не без трудностей в итоге достался. Пусть не самый красивый снаружи, пусть про него только ленивый не шутил, пусть «Если это не ”Боинг", я не полечу». Пусть говорили, что Аэробус перегнул палку с автоматизацией своих самолётов, и, управляя только сайдстиком с имитацией нагрузки, не имея штурвала, через который чувствуется отдача от ручного усилия на гидравлическую систему, настоящим пилотом никогда не стать, так и оставшись оператором компьютера. Пусть. Коллинзу нравились принципы компании. Например, «тёмная кабина», когда в нормальном состоянии почти никакие индикаторы не горят, включаясь только при неисправности, что позволяет быстрее понять, где и что пошло не так. Нравилась ему и относительная современность самолёта. А может, это просто была скрытая кровная любовь ко Франции, откуда вышли его предки? Кто знает, в этой любви было мало рационального.

    - Диспетчеры слышат нас, пока нажата кнопка передатчика. То есть, когда кто-то из нас снимает его со стойки, лучше молчать. – Алекс снял с крепления передатчик, похожий на обычную проводную рацию, показывая Франческе. – О том, что сейчас будем разговаривать с пассажирами, мы тебя отдельно предупредим. – наверное, из всех вопросов Франчески следующий был самым неожиданным.
    - Чай в поезде намного вкуснее, чем еда на высоте, где сбоят рецепторы. Но да, кормить будут. Правда, сегодня скромно: летим без бизнес-класса. И раз вопросов больше нет, задраиваем двери, начинаем предстартовый брифинг. – с этого момента начиналась основная работа Коллинза. Неправильно было бы сказать, что ему не хотелось обернуться и посмотреть на Франни или хотя бы бросить взгляд в зеркальную панель, которая не только отражала солнечные лучи, но и помогала смотреть на панель у себя за спиной. А так же и на человека. Однако ещё больше ему хотелось, чтобы всё сегодня прошло идеально. Ошибиться сейчас было бы очень неприятно.

    - Летим в Нарсарсуак, в работе Полоса 27 правая, схему вылета забил предварительно Мэйфлид 2 фокстрот. У нас три процента балансировочных потерь, так что температуру повышаем на два градуса и закрылки для взлёта в положение два.
    - Температура, закрылки согласен. Запрашивай если что от середины, если дадут, взлетаем на максимальном режиме. Ограничений по неисправностям нет, не работает второй автопилот, резерв первого топливного насоса и обогрев лобового. – параллельно с обсуждением и Александр, и Гектор проверяли все системы, включали батареи, гидравлику, стробы. Самолёт оживал, звуки срабатывающих систем, проверок, сигнализаций, которые в полёте звучали бы как начало кошмара, на земле успокаивали, говоря, что техника следит за своим состоянием и предупредит, если это понадобится. Шум двигателей, механический голос, читающий команды на немедленное снижение, вплетались в разговор, в движение рук, которые, казалось, действовали уже отдельно от разума. Загорелась вся верхняя панель в ходе одной из проверок – Коллинз обвёл её взглядом, неосознанно щурясь и поджимая губы. Часы на его запястье бликовали, когда он включил знак пристегнуть ремни, встряхивая рукой, чтобы ремень опустился ниже, не мешая.
    - Стабилизатор на… А, сейчас. – это он как раз не досчитал, отвлёкшись на приход Франчески. Пришлось вернуться. – На полтора градуса. – проверка противопожарной системы двигателей, очередная сигнализация, этот звук уже снился ему. Включение обогрева приёмников воздушного давления, охлаждения электроники забором воздуха из системы кондиционирования...
    - Давление на аэродроме 1012 Гектопаскалей, погода на запасных соответствует. Запрашиваюсь, капитан?
    - Давление 1012 установлено, проси. Сегодня подписан эшелон 360.
    Несмотря на то, что многие решения принимались именно капитаном, нельзя было сказать, что второй пилот всегда ему подчинён. Особенно сегодня, когда они договорились на не совсем типичное разделение обязанностей. И туда, и обратно Алекс должен был пилотировать, а Гектор – контролировать приборы и выполнять указания. Конечно же, это была дань тому, что в кабине присутствовала Франческа, иначе все взлёты и посадки делили бы пополам.

    - Хитроу-руление, Спидбёрд 358, доброе утро. На стоянке 27, просим условия выхода и буксировку.
    - Спидбёрд 358, Хитроу-руление, здравствуйте. Вам разрешено на BGBW согласно плану полёта… - волшебство полёта, когда вопреки логике железо может лететь, и обыденность рутинной работы смешивались в одно. Алекс подавил зевоту, больше всего ему бы сейчас хотелось вернуться с Франческой в кровать, зарыться под одеяло и проспать до обеда. Но в той же степени ему хотелось наконец оторваться от земли. Удивительно, как такие разные желания могли уживаться вместе. Получив разрешение на буксировку и сразу на запуск, Коллинз переключил частоту для работы с землёй. Самолёт развернули, так что стало видно, как садятся и взлетают другие. Ну а им оставалось ещё тринадцать минут на запуск и ожидание своей очереди. В какой-то момент, погрузившись в процесс, Александр забыл о Франческе, которая наблюдает за ним из-за плеча. Стало легче. Но одновременно и скучнее.

    - Спидбёрд 358, на исполнительном, готовы к взлёту.
    - Спидбёрд 358, ВПП 27 правая, ветер 300 градусов 7 метров в секунду, взлёт разрешаю. Счастливого вам полёта.
    - Полоса 27 левая... простите, правая, взлёт разрешили. Спасибо, до обратного, у вас чудесный голос. – он прекрасно знал, что его можно подозревать во всех смертных грехах, а уж в измене в первую очередь. Но, на самом деле, вот такие невинные комплименты девушкам, с которыми он встречался в эфире, зная, что вряд ли когда-либо увидит их в жизни – максимум, в чём его получится обвинить. Франческе можно было не бояться ни их, ни даже Лоры (хотя, как это ей свойственно, с той дела обстояли гораздо сложнее). Единственное увлечение, которое застилало глаза Алекса помимо влюблённости в рыжую ведьму, сейчас, распахнув крылья, стояло, смотря на почти четыре километра асфальта перед собой. Стояло на тормозах, ожидая, когда их наконец отпустят. Его любимая птичка сейчас скорее напоминала гончую, которая тянет поводок, уже видя цель и скулит, царапая когтями землю, чтобы сорваться с места сразу, как ослабнет цепь. Обороты двигателей и температура росли, Коллинз, выжидая, добавил режим, практически чувствуя, как ещё немного – и тормоза начнут перегреваться, стараясь удержать эту махину. Но ещё сложнее ему было удерживать себя и не торопиться: самая его частая и самая фатальная его ошибка. Чуть погладив пальцами сайдстик, он на удачу поцеловал обережное кольцо, подаренное сестрой, и одними губами произнёс «погнали».
    Слово-код. Слово-триггер, которым он настраивал себя едва ли не столь же тщательно, сколь и все многочисленные системы самолёта, который наконец тронулся, стремительно набирая скорость. И нет, Александр никогда не завидовал своим капитанам, зная, что придёт его время, пока он не готов. Но как же сильно сейчас он хотел оказаться в соседнем кресле, убирая руку с рычагов управления двигателями... Таковы правила: на взлёте ими он управлять права не имел – и это было почти единственным, что вызывало у него сожаления, пока он всё ещё являлся вторым пилотом.

    - Ви один. – скорость, после которой уже нельзя останавливаться, что бы ни случилось. Скорость, после которой не остаётся выбора и есть только один путь:
    - Продолжаю взлёт. – если бы он ошибся, если бы взлетать было небезопасно, капитан сдёрнул бы двигатели на малый газ, останавливаясь. Но тот молчал, продолжая следить за приборами. Скорость росла, рубеж был пройден.
    - Скорость отрыва. – потянув сайдстик на себя, Коллинз плавно поднял носовую стойку, и многотонная махина, поймав воздушный поток, вдруг словно потеряла вес. Несколько дюймов между колёсами и полосой, фут, десять футов... Прошло всего несколько мгновений – и небо было вокруг них, принимая в свою стихию. Алекс скомандовал убрать шасси. Всё ещё напряжённый, натянутый до предела словно звенящая, упругая струна, он чувствовал буквально всё: как начало сносить в сторону, как самолёт трясёт, потому что его ещё не успели стабилизировать во всех трёх плоскостях, как закрываются люки, скрывающие стойки. Собрав все показатели на приборах в кучу и обретя устойчивость, он мог наконец расслабиться, поворачивая самолёт к следующей точке на схеме взлёта. Включать автопилот он не спешил и это оказалось верным: выйдя на связь к диспетчеру, пришлось тут же разворачиваться в другую сторону для интервала с прибывающим бортом. В районе аэродрома творилась обычная для загруженного Лондона вакханалия, эфир был постоянно кем-то занят и нужно было вслушиваться, чтобы не пропустить команду себе. А ещё нужно было прочитать чек-лист, вбить в маршрут выданное спрямление, не забыть отключить табло «пристегните ремни», выставить новое давление и ещё куча задач… Говорили, с опытом успеваешь всё это, а ещё мысленно составлять список покупок на вечер и напоминать себе о том, что надо позвонить родителям. Пока же Коллинз был в вечном цейтноте. К счастью, их в кабине было двое, если не считать Франческу, и поддержку он чувствовал как страховочный трос, не дающий натворить непоправимого и не сделать жизненно необходимого. С остальным можно было разобраться.

    - Ну наконец, выбрались. – как только район аэродрома остался позади, стало и потише, и поспокойнее. Самолёт теперь уже на автопилоте продолжал набирать высоту, следуя по маршруту, пока наконец не остановился на заданном эшелоне. Начался самый скучный этап, который радовал одним: можно было поесть, поговорить и подумать о своём.

    - Хочешь сесть на моё место? Хотя чего я спрашиваю, конечно, хочешь. – Гектор обернулся к Франческе, расстёгивая ремни. – Коллинз, зови к нам кого-нибудь, я пойду на кухню, поболтаю с народом. Только осторожно, не задень ничего. – Алекс, одной рукой вызывая стюардессу, вторую подал Франческе, чтобы она могла опереться на неё, переступая панель рядом с креслом. А Гектор дождался, пока к ним заглянет Лора, заняв освободившееся третье кресло, чтобы по инструкции следить за состоянием пилота, остающегося в кабине без коллеги.

    - Франни, познакомься, это Лора. Лора – это Франческа. – хотя девушки были знакомы заочно, Александр всё же решил представить их друг другу, обходясь без пояснений про бывших и нынешних девушек. Выходило и без того... неоднозначно.
    - Привет, он упоминал о тебе. – чуть насмешливая улыбка, но при этом взгляд, полный спокойной внимательности, даже заинтересованности. Лора, верная себе, закинула ногу на ногу, скидывая туфли. – Спасибо, что всегда выбираешь меня, Алекс. Драгоценные минуты отдыха, когда никто не дёргает и ничего не просит.
    - Я тут ни при чём, вас старшая определяет, кто ей меньше нужен в салоне. Или кого больше хочется отослать подальше, за бронированную звукоизолированную дверь. – Александр адресовал ей выразительный взгляд, на что Лора коротко рассмеялась, подмигнув ему, доставая телефон.
    - Ладно-ладно, я молчу, можете не обращать на меня внимания. - она любила играть скрытыми смыслами и её явно забавляла вся эта ситуация как очередное приключение, которые она так ценила, зная, что её жизнь могла быть совсем другой. Но в то же время она понимала, что сегодняшний полёт не для неё. На мгновение возведя глаза к потолку и едва заметно покачав головой, Коллинз посмотрел на Франческу.
    - Как тебе, звезда моя? – он положил руку на её ладонь, ласково проведя большим пальцем по костяшкам. Не успел он договорить, как в наушниках снова зазвучал голос диспетчера. И на этот раз обращались к ним, а не к Скай Дубаю, который был где-то в зоне и который никак не мог понять, чего от него хотят. Александр его даже не винил. Технически это был всё ещё английский, но фразеология авиации – о-о-о, это совершенно самостоятельный язык. Для тех, кто не знает его сленга, все переговоры звучат как комментарии турнира по ловле Покемонов для ветерана Второй, а может даже и Первой мировой войны. К тому же сейчас на его заковыристость ложились «фефекты фикции» ирландского авиадиспетчера. Иногда Александру хотелось плюнуть и перейти на ирландский, чтобы команды не приходилось угадывать в наборе звуков.

    - Спидбёрд 358, снижайтесь эшелон три пять ноль, пересекающий борт на три шесть ноль, между вами 40 миль.
    - Снижаемся три пять ноль, информацию принял, Спидбёрд 358. – тянуться к автопилоту со своего места ему было не очень удобно, а отключить его он не мог, так как второй комплект не работал. Но можно было соединить приятное с полезным.
    - Франни, видишь чёрную такую крутилку возле цифр 36000? Крути его против часовой, пока не станет 35000… Ага, вот так. Теперь плавно тяни её на себя, не бойся. – послушный воле задатчика высоты аэробус опустил нос, пойдя вниз. Алексу оставалось только прибрать скорость, чтобы тот не клюнул слишком резко, да, довольно улыбаясь, переспросить:
    - А вот теперь: как тебе? Что можешь сказать о моих рабочих трудовыебуднях?

    Отредактировано Alexander Collins (27 Ноя 2022 21:56:52)

    +2


    Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Одно небо на двоих