ams
Alice | Lauren | Eva
posts
duo
episode
active
best post
need you
Это странно, странно, странно, но он совершеннейше не хочет думать на этот счет. Сначала сделать, а потом пожалеть, коль время останется. Если он начнет думать, то все пропало, все испортит. Впрочем, несмотря на порывисто предпринятое, он побаивался. Что это уж слишком, что нельзя так хватать людей, что он её раздавит или она его оттолкнет, что было бы совершенно ужасно. Он ведь так легко поверил, совсем уж не подумав. Но не оттолкнула, а отмерла и обняла. Очки мешались, поэтому он те сорвал и отбросил, ничего все равно не видно, да и не нужно. Зато так прижиматься к ней можно сильнее.
[читать дальше]

    The Capital of Great Britain

    Объявление

    ИТОГИ ОТ
    08.08
    Челлендж 15
    Летний!

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Friendzone 40 LVL


    Friendzone 40 LVL

    Сообщений 1 страница 7 из 7

    1


    Friendzone 40 LVL
    .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .

    Чарли и Реджи, а еще Ева и Алан
    май 2001 года, один из парков Лондона

    "Вот бы у меня жена была как ты" (ц).
    В общем, Реджи не нравится, что Мадлен сильно затетешкала Еву и спрашивает у Чарли что с этим можно сделать.

    +2

    2

    [icon]https://i.imgur.com/qy0tvxm.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Реджинальд Броули, 41</a></div>Заведующий кардиохирургии Харли Стрит Клиник, примерный семьянин</div>[/lz]

    - Это сложно объяснить, - вздохнул Реджинальд, сжимая ладони меж коленей. Они сидели а парке на скамейке неподалеку от оживленной детской площадки. Алан уже вовсю веселился, найдя себе компанию, а вот Ева стояла поодаль и нервно мяла край туники. Он за этим наблюдал, пытаясь сосредоточиться на разговоре. - Иногда мне кажется, что немного самостоятельности бы не помешало. Мадди слишком о ней заботится. Я не знаю как это объяснить.
    Он выпрямил спину. Ева бросила попытки подойти хоть к кому-то на площадке и заспешила к ним. С Чарли в парке они гуляли уже с час и за все это время, ни минуты не удалось побыть наедине, дочь все время держала его за руку. А он надеялся поговорить с Чарли, находя ту способной как-то объяснить, быть может, позицию Мадлен. Они обе женщины, у обоих по ребенку, только вот подход совсем разный. Он надеялся на какой-то совет, ведь Чарли была такой, какой он бы хотел видеть Мадлен. Но как тут перейдешь к сути, если Ева от него не отлипала ни на минуту. Они с самого утра вместе. Конечно же, она скучает, Реджинальд много работает и приходит домой поздно, когда она уже спит, а уходит слишком рано. Но это поведение дочери будто бы не из-за этого, оно всегда такое. И Реджинальда это беспокоило.
    Ева села на скамейку рядом и принялась качать ногами.
    - А ты чего вернулась? В компании ребят разве не веселее? - повернулся он к дочери. На что она нахмурилась, мотнула отрицательно головой и обхватила его за руку, спрятавшись. Ей уже одиннадцать, а вот такое. Пятилетка за пять минут нашел себе компанию, а она вот вернулась к взрослым. Реджинальд находил это ненормальным, но он приобнял дочку, не став прогонять. Хотя при ней, конечно, не поговорить на тревожащую тему. Поэтому пришлось заходить издалека.
    - Я тоже ведь рос один, мне было дома так скучно, а кузины заходили не так часто. Но через дорогу жила Чарли, да? И я помню, что когда приходил к вам, сразу будто в другой мир попадал: все яркое, какая-то музыка, вечно что-то происходит. Вам можно было бегать по комнатам в сандалиях и играть внутри дома в мяч, если на улице был дождь. Помню, когда Ферес уронил полку и сбил лампу, его даже не отругали за это. А еще у вас была собака и, вроде, хомяки? Причем то пара штук, то десяток. Вы постоянно их раздавали и я бы хотел взять одного себе, но нельзя было. Миссис Якобсон готовила каждый раз что-то новое, а если и нет, то обязательно придумывала новую историю про заморские страны, про египтян особенно нравились. Мистер Якобсон загадывал загадки и прятал что-нибудь на заднем дворе, выдавая нам карту сокровищ, а мы и искали. Или учил заклинаниям, я уже тогда половину латинских названий мышц выучил. В общем, у Чарли дома всегда было весело. А у меня совершенно по-другому.
    Ева все так же неотрывно смотрела на ребятишек, которые играли на площадке, и, к тому же, принялась кусать ноготь большого пальца.
    - Милая, не нужно, - он убрал её руки от лица и показал на площадку. - Посмотри, там случаем не Салли пришла?
    - Где? - отозвалась Ева.
    - Севернее желтой горки, девочка в синей такой кофточке. Может ты пойдешь и поздороваешься?
    - Это мальчик, пап.
    - Разве? - мистер Броули прищурился. - А мне кажется, что это Салли. Нет, мальчик южнее горки, а Салли вон стоит. Не хочешь пойти поприветствовать её?
    Какая удача, что на этой площадке оказалась одноклассница Евы, с которой так, вроде, дружила. Но Ева сомневалась и опасалась идти, потому что Салли была не одна. - Давай, дорогая, сходи. Или вон к Алану, они вроде собрались во что-то играть, может им не хватает девочки в команду.
    Он подтолкнул её. Ева встала и неуверенно пошла в сторону подружки.
    - Я всегда хотел, чтобы у меня дома было бы как у вас тогда. А у меня дома как у меня же тогда. И я не знаю, что за напасть. Как вы это делаете, Чарли? Что я делаю не так? Я ведь работаю ровно столько же, сколько и мистер Якобсон в свое время, - он усмехнулся и снова зажал руки меж коленей, да сгорбился.

    +2

    3

    - Ты думаешь, ей это может навредить? - улыбается в ответ и, напрочь игнорируя темные очки, глядит на солнце. Щурится и весело морщится, хотя и читает порой в женских журналах, о том что излишняя мимика в ее возрасте - это вредно. Послать бы подальше всех этих бьюти-знатоков с экспертными мнениями. Вредно - отказывать себе в чувствах. Вредно не грустить, когда грустно. Вредно не улыбаться, когда весело. А еще вредно слушать всех кого ни попадя. Жить мешает. И представлять из себя то, кем ты действительно хочешь быть. Стоят ли все нравоучения целой жизни, которую каждый вправе прожить как заблагорассудится? Стоят ли они того, чтобы лишать себя всех маленьких радостей и приятных моментов? Как, например, пить кофе с молоком, греясь под весенними лучами. Махать в ответ озорному сынишке, который даже в разгар веселой игры вспоминает о мамином существовании. Проводить время с самым близким другом. И понимать: хорошо все-таки...
    - Лично я вижу твою дочь очень даже милой и воспитанной девочкой. Ну да, может быть, несколько скромной. И что же в этом плохого? Знаешь, Реджи, еще в далеком детстве я познакомилась с таким же славным мальчиком. Он вот точно так же стоял все время поодаль, смотрел на ребятню, а потом решился и подошел к самой озорной девчонке с разбитыми коленками, и предложил ей, то ли Лайфсейверсы, то ли жука в коробке, не помню. Вот так мы и дружили всю жизнь. Потом выросли. И он стал одним из самых достойных людей, что я знаю.
    Теплая ладонь касается ободряюще и Шарлотта кивает в сторону Евы.
    - Никого не узнаешь в этой истории?
    Она не делилась этим, ни с кем и никогда, молчит и сейчас: когда у тебя появляется ребенок, то вместе с ним появляется и страх. Тот самый, который "Я-Плохая-Мать". Твой ребенок кричит в самолете, и что мы слышим? Леди, вы не могли бы как-то... Провалил контрольный тест в саду? Ужасная мать, не занимается. Купила игрушку? Потакает капризам. Не купила игрушку? Ммм, для ребенка жалко, и зачем вообще рожала. И представь: вот это везде, куда бы ты не пошла. И даже если тебе, в общем-то, наплевать на чье-то мнение, рано или поздно все равно сдашься. И конечно, будешь слишком опекать. В чем-то поступки Мадлен вполне себе находили объяснения. Возможно, материнство имеет в себе гораздо больше поводов для солидарности, нежели принято считать.
    Улыбается снова - Реджи кажется таким чудесным отцом. Ей нравится, что Еву не ругают. Нравится, что даже не ворчат. И уж тем более, никто не скатывается в эти несправедливые сравнения под праведным "все дети как дети, а вот ты!"
    Конечно, это всегда тревожно, стоит лишь заметить хоть какое-то несоответствие пресловутой детской норме. Но кто эти нормы придумывает, в самом деле? Алану нормально заливаться звонким смехом на всю детскую площадку. Еве - искать опору в крепкой руке отца. Так ли уж худо и то, и другое?
    Они с Режди тоже ведь росли совершенно разные. И накрывает приятнейшей сентиментальной тоской, когда он вспоминает годы счастливого детства. Кто знает, может быть, через десяток-другой лет, Алан и Ева будут так же сидеть на скамьей, обязательно на этой же самой, и вспоминать со светлым сожалением, улыбаться задумчиво, хранить бережно все милые сердцу детали, как хрупкий паззл твоего внутреннего счастья. А их, быть может, к тому времени уже не станет. Хотя, о чем это она? Жизнь такая прекрасная, и еще такая длинная...
    И сейчас Ева слушает, как завороженная. Глядит на площадку тоскующим взглядом, но водит ухом, схватывая каждое папино слово (дети-они же совсем как губки, даже в те моменты, когда кажется - не слышат. Случались и с Аланом такие неловкости). Очень жаль, что они больше не живут вот так же по соседству. Жаль, что брат не особенно дружен с Джоном, и приезжают они к нему редко. Тогда, быть может, все было бы иначе. Может быть, и Еве понравилось бы проводить все свое время в шумном доме Якобсонов, но увы, Михель и Джуди для нее слишком взрослые, а Мелисса и Дэмиан слишком маленькие, и тоже не компания.
    Однако, чудеса порой случаются, и почему бы не сейчас, когда эти двое с легкой надеждой и едва заметной тревогой наблюдают за уходящей Евой. Может быть, и впрямь нет повода для тревог? Да и Алан кого угодно растормошит, даже такую стесняшку. Мало же удовольствия ведь в том, чтобы зачароваться детскими играми, но оставаться в стороне, терзая бедный пальчик (откуда у нее эта привычка, интересно?)
    - Как у нас? Вот интересно... А меня, напротив, всегда тянуло к тебе. В гости, в смысле, - поправляет себя, но уже не чувствует былой неоднозначной неловкости, - У тебя было тихо и так спокойно. Лестница скрипела в такт шагам. Мебель, вся такая красивая и необычная. Никто не визжит, никто не носится, никого не убивают - просто сказка!
    Глядит мечтательно, вспоминая сакральное, лелея уютное. И щурится снова.
    - А помнишь, когда уезжала твоя мама, мы включали пластинки и танцевали. "Ты придешь опять? Я устала ждать. Приходи скорей, сердце мне согрей". Надо же. До сих пор эта песня в голове крутится. А как вылезали на крышу и смотрели звезди - об этом ты помнишь? А каких только книг мы с тобой не читали! Да еще красиво так, по ролям. И в этой тишине мы были с тобой вдвоем... Подумать только, нам и всего мира было не нужно, у нас он был свой собственный.
    И, как мы делаем - что? Пытаемся не сойти с ума среди постоянных гостей и забредших визитеров, среди сумасшедшего гвалта и прочих атрибутов гостеприимного семейства?
    - Ты очень похож на моего папу, Алан, - говорит Шарлотта вполголоса. Называет его вторым именем, хоть и делает это весьма редко, лишь в момент какого-то трогательного единства. Она знает - ему нравится сравнение с доктором Якобсоном. Наставник, как-никак...
    - Но наш дом и наша семья никогда не держались исключительно на его плечах. Отец работал очень много. А мама его любила. Любила все то, что у нас есть. Родители никогда не стеснялись своих чувств, никогда не стеснялись заботиться друг о друге. И такова была наша иерархия: сначала мама и папа, и только потом уже все мы. Поэтому и казалось, что дети Якобсонов предоставлены сами себе. Но это неправда, просто родители были настолько увлечены друг другом и своим любимым делом, что чрезмерно нас опекать они не видели никакого смысла. Уж не знаю, сильно ли помог тебе мой ответ, но рецепт здесь один: любовь, конечно же... Когда она есть - все кажется предельно простым и ясным.
    Настолько же ясным, как и сегодняшняя неожиданно теплая погода.

    [icon]https://i.imgur.com/TPbzwNj.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Шарлотта Освальд, 39</a></div>Строить планы. Любить работу и семью. Носить кипенно-белое пальто</div>[/lz]

    Отредактировано Charlotte Oswald (8 Июл 2022 21:32:42)

    +2

    4

    Прямой вопрос ставит его в неловкое положение. Он склонен согласится, однако чуть смягчил бы формулировки. Усложнить, было бы уместнее, это способно усложнить ей жизнь.
    - Я переживаю, что это может выйти боком.
    Это действительно трудно объяснить. Любовь, забота и полное принятие в семье должно бы, по его мнению, придавать смелости на исследование мира, а деланье ошибок не таким болезненным. Хорошо прикрытые тылы и наличие места, где безопасно, где поддержат. Он вот делал что-то такое с мыслью, что ежели не выйдет, дома ему еще поддадут, поэтому всегда с каким-то отчаянием и в половину по итогу из-за страха не ввязавшись. А вот к клинике, когда появилась поддержка мистера Якобсона, стало уже куда как... легче? Хотя там цена ошибки была куда как больше.
    Но работало это так только в его голове - Ева, напротив, внешний мир считала враждебным и просто боялась лишний раз туда выходить. Это при условии, что дочь он отдал в государственную школу, где нравы прямо таки не чета частным заведениям. Почему-то его желание уберечь Еву от разочарований и ударов судьбы, делало из нее не счастливого ребенка, а забитого, неинициативного, слабого и зависимого. Такое ощущение, что этой своей заботой они сделали её еще робче. Настолько они с дочкой разные или он делает что-то категорически не так? Ну, кроме того, что работает по двенадцать часов и свесил все заботы на Мадлен. Но может еще рано, ей всего-то двенадцатый год идет.
    - Спасибо, - улыбается он на похвалу о Еве, она действительно такая милая девочка. Да и вообще, когда ему говорят, что Ева на него похожа, это очень приятно. Потому что Реджи кажется, что она вылитая Мадлен, а от него там почти ничего, ну может здоровье слабое - проблемы с легкими его наследственность, явно.
    - О, ну конечно узнаю. Только это было стеклышко. Разноцветное, от вазы из муранского стекла, которую я разбил намедни.
    Как ему тогда влетело. Родители еще поссорились из-за этого. И вместо того, чтобы запереть его с книжками в наказание, Реджи выгнали. А он так не хотел быть один, что набрался наглости и пошел подкупать мальчишку на площадке, утащенным под шумок осколком стекла. Потому что красивый и если солнечный луч поймать, много зайчиков выбежит. Тем более мальчик выглядел ему ровней, будут вместе "скатываться", тоже небось вазы бьет. А потом мальчик оказался девочкой из соседнего дома. До сих помнит как обмер от ужаса, когда понял, что та девочка в платье это тоже Чарли. Долго не мог свести эти два образа в один.
    Он облокотился на колени и принялся крутить обручальное кольцо на пальце, наблюдая за Евой. Чувствовал её страх как свой, эту неловкость и стеснение. Если б можно было, отдал бы ей все, и сам бы вместо нее... Но черт подери, так тоже не работало. Она должна сама, в этом смысл.
    - Вот именно, что когда она уезжала, - отозвался он со вздохом. Мать умерла три года назад и он, на самом деле, скучал по ней. С одной стороны то, что последний десяток лет она почти не реагировала, было на руку - он наконец мог с ней говорить, хоть и односторонне, наполнить какими-то нужными ему смыслами, получить молчаливого участия и немого совета. С другой стороны, это была совсем не она и очень грустно, что они не могли именно поговорить. С тем же успехом он мог точно так же продолжать говорить с её могилой.
    А тогда, когда приходила Чарли, это всегда было нарушение правил и они втихаря делали именно то, что по его мнению было разрешено Якобсонам всегда. Это всегда был праздник. То есть она приносила в его скучный и страшный местами дом вот это веселье и какую-то легкость. Он, конечно, любил слушать пластинки, но подпевать и танцевать под них в компании было куда лучше. Или читать Диккенса по ролям, этот странный язык, который делал тебя вроде бы взрослым. Боже, он же сейчас так и говорит! В общем, Чарли привносила в обычные и скучные вещи компанейское очарованье. А он сам так не мог, видимо. У него так естественно не получится никогда. Вот и ответ.
    - О, да, поэтому мы с тобой носились, визжали и убивали тишину, а заодно и время, - отозвался он с шуточной серьезностью. - Мне всегда казалось, что будь у меня родные брат или сестра, то было бы... повеселее наверное. Я, конечно же, не вел бы себя как Ферес. Да даже если бы и так, вам вот скучно точно не было. Наверное это правильно иметь двух, но лучше бы погодок.
    Матушке, когда отец преставился, было уже ближе к пятидесяти. В принципе понятно почему она не решилась на второго. Но почему им бы этого не сделать? В Мадлен много любви, слишком для одной Евы, она буквально её душит. Тут либо второго заводить, либо как-то просить Мадлен выйти на работу, ей нужно какое-то еще занятие. Нельзя же ей оставаться нереализованной в профессии, она прекрасно рисует.
    Погрузившись в свои мысли, он первым делом принялся искать глазами Алана, которому Чарли что-то про дедушку говорила. Но мальчонка покорял веревочную горку и явно не мог этого слышать. А значит, это ему, он же по второму имени тоже Алан, и представляется так частенько, потому что ему категорически не нравится это дедовское имя "Реджинальд".
    Он похож на мистера Якобсона? Чарли серьезно так считает? Реджи разулыбался и смущенно опустил голову. Это, конечно же, вежливость с её стороны, но он очень хотел быть похожим на мистера Якобсона, чертовски, стремился к этому. Во всем - и в работоспособности, и в том как тот с огромной семьей управлялся, и в его житейской смекалке, в умении все починить, всех помирить и все успеть, и в чувстве юмора, легкости какой-то. По началу вовсе копировал - привычки, пристрастия в еде и одежде, манеру двигаться и какие-то фразы. Потом как-то стал более спокойно к этому подходить. Единственное, рассеянность такую не хотел бы, но мистер Якобсон и к ней как-то приноровился. Но ничего, он сейчас разберется с бумажной работой в качестве заведующего и будет помогать ему с документами хотя бы по хирургии.
    - С мистером Якобсоном работать одно удовольствие, я так признателен, что он тогда мне с профессией подсказал, - отозвался он, снова возвращая внимание к Еве. Вроде заговорили, но дочка по-прежнему как-то особнячком стоит. - О, да, мистер и миссис Якобсон очень друг друга любят, это чувствуется. Твои родители замечательные.
    Это правда была та пара, на которую хотелось равняться. Ему мама в голову вбивала, что женятся раз и навсегда, только вот он хотел как у Якобсонов, а не как у нее. Собственно, он же этого и добился, правильно? У него прекрасная работа, которая ему чертовски нравится. У него чудесная супруга, красоты невероятной, которую он как увидел в первый раз, так и пропал, до ужаса её обожает. И дочь золото растет. Что не так? Ну кроме его вздорных додумок, что дочь Мадлен будто любит больше, чем его. Нашел к чему ревновать.
    - Наверное да, ты права, - вздохнул он, выпрямляя спину. - Глупости говорю. Все хорошо.

    [icon]https://i.imgur.com/qy0tvxm.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Реджинальд Броули, 41</a></div>Заведующий кардиохирургии Харли Стрит Клиник, примерный семьянин</div>[/lz]

    +2

    5

    Не очень-то ей и свойственно впадать в сантименты и тоску по безвозвратному прошлому. Шарлотта из тех людей, кто живет, планируя свое радужное будущее и наслаждается тем, чем есть насладиться именно сегодня, в непрерывном моменте, прямо здесь и сейчас. И не то чтобы совсем не умеет, но внутренний личный выбор диктует свои условия, и гласит, что только так – правильно. Иначе во что бы это вылилось? В сломанную жизнь? В бесконечные сожаления? В непереносимости чужого счастья? Ну уж нет. У нее замечательный любящий муж, о котором только можно мечтать. У нее лучезарный сын, от улыбки которого тает материнское сердце. У нее великолепное рекламное агентство, пусть пока еще маленькое, но весьма стремительное и амбициозное, как она сама. Для чего все эти сожаления и самокопания в том, чего уже никак не вернешь и не переиграешь? Она никогда уже не наденет на себя столь же вызывающе короткую юбку, и не засветится больше на картинге, не обскачет Мадлен по всем фронтам и не возьмет в оборот застенчивого друга, не очарует его так, чтоб о своей русской он и думать забыл. И может статься, что у Евы и Алана были бы сейчас совсем другие черты лиц, и похожи бы они были друг на друга, как две капельки, и не грустил бы нынче Реджи о грустных сторонах родительства. Вместе бы они обязательно что-то придумали. Тем ведь и жили когда-то, говорили открыто, ничего не утаивая. А сейчас – как будто бы два берега, каждый при своем, и конечно же, каждый должен быть безумно счастлив.
    Но шутка ли, чем ближе к сорока, тем больше воспоминания оседают на плечи, окутывают пленительным теплом, и вместо того, чтобы куда-то бежать, что-то решать, чего-то достигать, ты просто сидишь в парке, допиваешь ароматный кофе, и понимаешь: лучшего за сегодняшний день уже просто не хочется.
    Зато хочется тихонько улыбаться. Смотреть на солнце, закрыв глаза покрепче, и из ярких пятен складывать далекие образы-воспоминания.
    Они сидят притихшие, с головой под пуховым одеялом, в руках – фонарь, и шепот Чарли на таинственный распев про Энн Болейн, гуляющей в глухой ночи, с собственной головой в руках. И побледневший Реджи еле дышит, но продолжает молча слушать. Чего ты, эй! – смеется. Живых надо бояться, а не мертвых, так папа говорит. И он кивает. Верит.
    А вот ведет ее домой – дрожащую, зареванную. Молчит всю дорогу, и это молчание, как немой укор, повисло в тишине ночной, и неизвестно, отчего ей плакать больше, с ужасной драки, или от собственного стыда (из-за тебя все!) Шутка ли – его разбитый нос и костяшки холодных рук. Но никому он не позволит обидеть свою Чарли. Теперь ее черед пугаться, утопая в общем единстве и пережитом страхе, но смело пройденном все так же, рука об руку.
    Всегда справлялись, чего бы не произошло. Так почему же теперь так вышло? Почему они не догадались вырасти и пожениться? Затея ведь казалась не в пример простой и гениальной. Но видимо, достаточно зыбкой и тонкой. А там, где тонко – там и рвется…
    - И было хорошо, ведь правда?
    Было. Порой грустно, порой страшно, порой совсем невыносимо. Но об этом если и вспоминается теперь, то все равно с особенно тягучей сердечной усладой, на вкус как карамель на палочке.
    - А что Ферес? Когда он познакомился с Гарсией, не представляешь даже, дарил ей цветы, встречал с учебы, ручки целовал, как самый изысканный джентльмен. А сестра – не девочка, ей дерганные косы и снежки за шиворот. Но ты прав, с таким братом ни разу не заскучаешь. Помнится, мы украли у бабушки Дебры разноцветные клубки и запаутинили весь дом. Вот было весело, когда родители вернулись.
    Смеются снова, теперь уже такие выросшие, такие серьезные. Поглядывают на собственных детей, которым еще лет пять, и вот теперь уже они, а не вы молодые.
    - А вы с Мадлен про это говорили? Уж прости за такую нескромность, но что она сама думает о втором ребенке? На самом деле, все не так уж просто… - она молчит, немного нервно теребя в руках пустой стаканчик из картона. Размеренно постукивает по крышке ухоженными ногтями. И подбирает нужные слова, и к сожалению своей привычной взрослой сдержанности, выработанной через года открытой и ясной дружбы, задумывается всерьез – а как об этом расскажешь Реджинальду?
    - Джон говорил мне, и не один раз, что очень хочет дочку. Красивую девочку, говорит, как я сама. Но теперь давно молчит. Все понимает. Мне так непросто дался Алан. Да и послеродовая депрессия серьезно повлияла. Не знаю, как нам хватило мужества пережить это и сохранить брак. Никому об этом так и не смогла рассказать, но очень тогда на него сердилась: у мужа работа, встречи, знакомства, яркая и насыщенная общественная жизнь. Нет, жаловаться было не на что – Джонатан более чем прекрасный отец. Но так удручало, что одному родителю – игры, сказки и объятия. А другому – пеленки, смеси, колики в животе и молочные зубки. Я ведь и его первые шаги пропустила, потому что лежала в своей спальне, смотрела в потолок, и мне не хотелось даже слышать их голосов. Вот так сильно прижало… А потом мне мама рассказала, что оказывается, они с папой несколько раз оказывались на грани развода. Один раз он даже уходил из дома, когда Михелю было года два. А через десяток лет ушли они вместе – документы подавать. Любой брак, знаешь ли, только со стороны кажется очень счастливым и удачным. И никто не может знать точно, что происходит за дверьми каждого дома.
    И снова улыбается – тепло, приветливо, согревая в своей ладони его руку.
    - Напротив, очень хорошо, что ты об этом говоришь. Это значит, что тебе действительно не все равно. Кстати, посмотри-ка туда!
    И, склонив головы, они наблюдают за залитой лучами солнца картиной – Алан протягивает Еве калейдоскоп, а та с осторожным восхищением разглядывает причудливые узоры.
    Не муранское стекло, но тоже, наверное, красивое.

    [icon]https://i.imgur.com/TPbzwNj.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Шарлотта Освальд, 39</a></div>Строить планы. Любить работу и семью. Носить кипенно-белое пальто</div>[/lz]

    Отредактировано Charlotte Oswald (13 Июл 2022 22:01:42)

    +1

    6

    Реджинальд улыбнулся и кивнул. Он не считает свое детство уж слишком счастливой порой, ему куда как больше импонирует юношество и колледж, но и совсем уж дрянными те годы тоже назвать было неправильно. Он рос в строгой семье, ходил в частную школу, у него не было отца... Зато была крайне специфичная мама, было много и хорошего. В основном, конечно, все в компании Чарли. У него друзей-то, по пальцам можно пересчитать, особенно тех, кто остался. И все веселье с ними.
    Реджинальд ухмыльнулся на слова "сестра - не девочка". В этой связи он очень Фереса понимал, но именно что сейчас. Тогда этот вальяжно-разнузданный тип не вызывал у никаких положительных эмоций. Всегда еще дразнился как-то глупо. Но в житейской смекалке ему не откажешь, хотя Реджи до сих пор считал то плодами воспитания мистера Якобсона, а не личной заслугой Перца. Однако десять лет разницы тогда совсем не то же самое, что сейчас, хотя совершенно те же десять лет. Друг тоже не женщина.
    - Эм, честно признаться, не представилось пока случая это обсудить, - ответил мистер Броули, хмуря брови и приглаживая волосы на затылке. Прозвучало еще так отвратительно формально, будто они расписанием за двенадцать лет ни разу не совпали. К тому же его догнала мысль-вопрос, а откуда Чарли знает, он же не говорил об этом? Поэтому он переформулировал. - Нет, еще не говорил.
    История, рассказанная Чарли, слишком уж живым пониманием откликалась внутри. Он понимал это все, правда видел с другой стороны. Но они, конечно же, даже не помышляли о разводе, "боже упаси" - как говаривала Мадлен.
    - Оу, мне жаль, что все так вышло, - сочувствующе отозвался он. - Такое, увы, случается все чаще. А может просто об этих депрессиях начали говорить и поэтому кажется, что чаще? А до того молчали... и считали такое за норму? Но я правда рад, что вы справились. И что ты выдержала. Это правда очень сложно. И, главное, не знаешь как и помочь... Хотя вроде как должен знать.
    Он неловко улыбнулся, прищурился и снова принялся выкручивать сустав на пальце.
    - У нас с Евой тоже... не все гладко прошло, на самом деле. Просто да, не приято о таком рассказывать. Но не все гладко, и с беременностью, и с родами, да и потом сложности были. Она от меня взяла не самое лучшее и управляться с ее легочными приступами бывает непросто. Мне-то легче, я сам с этим жил, к тому же знаю механизм, а Мадлен конечно тяжелее это все давалось. К тому же я, - он потупился, - постоянно на работе... и когда, к тому же, в операционной, до меня не достучаться. Ей со многим пришлось справляться одной. Я понимаю, это ужасно сложно.
    Он все время на работе. Как запойный алкоголик, работает постоянно. Недавно ещё и заведующего взял и теперь бумажной волокиты добавилось за все отделение. Это занимало время, приходилось задерживаться. Зато девочки ни в чем не нуждались и он, к тому же, выплатил почти все долги. Последнюю закладную погасит через полгода и то потому что проще уж заплатить, чем разбираться через чьё наследство им это обязательство досталось. Он подозревал, что это прадед по линии Уолси свинью подложил, но от него же перешла почти дармовая аренда на землю под домом. Поэтому проще выплатить и не тормошить документы - аренду продлевают без вопросов, вот и здорово. А то если перевыкупать, то им не потянуть этот дом... Когда Броули были в последний раз без долгов? Это сложно даже представить в одном предложении - Броули и без долгов. И ведь ни единой фамильной вещи даже не продал. Кто бы раньше-то сказал, что врач это так прибыльно. Если бы не мистер Якобсон, то он даже не знает, вышло бы все так удачно. Но да, работать приходилось много. Однако ему нравилось это.
    - Понимаешь, дело ведь даже не в том, что я хочу второго всенепременно. Нет, безусловно хочу, хоть девятерых. У бабули девять девочек было, у нас в основном-то девочки всегда рождаются. Но нет, я не... как это правильно сказать? Разучился я совсем говорить - если не про медицину, то все мысли как тараканы от включенного света разбегаются. Сейчас...
    Он поджал губы и запрокинул голову, сощурившись от солнца. Формулировки упрямо не находились. Это раздражало, поэтому он решил сказать как есть.
    - Дело в том, что мне кажется, будто Мадлен... не совсем счастлива? Ну вот если рассудить, она в восемнадцать замуж вышла, в двадцать уже родила и больше десяти лет занята только ребенком. О, она прекрасная мать, это вне всяких сомнений, она так Еву любит, очень любит. Но я не совсем уверен, что это именно то, что ей нужно. Точнее - что ей нужно только это, понимаешь к чему я? Она же, кроме материнства и дома, ничем по сути и не занималась. Не реализовала себя никак, только вот учиться закончила и сразу... А она прекрасно рисовала, у нее такой вкус на вещи, кхм, занимательный, ей это все явственно приносит удовольствие. И я не уверен, что ей вот нужен второй ребенок, может просто стоит завести... работу? В смысле, ну, занятие какое. Не для денег, а для интереса... Ева уже взрослая, за ней не требуется такого уж присмотра, ей как раз впору учиться самостоятельности. И она умница, у нее получается у самой все прекрасно. Да.
    Он улыбнулся, наблюдая за детьми. Алан, конечно, заводила. Что они там такое разглядывают? Мистер Броули прищурился. Зрение ни к черту, опять надо бы очки на даль поменять. Труба какая-то подзорная? А где панамка? Мистер Броули оглянулся и нашел детскую панамку под ногами. Наклонился, поднял, отряхнул.
    - Виви, можно тебя попросить подойти на секунду? Дорогая, надень, пожалуйста, панамку. Смотри, у тебя макушка уже какая горячая, потрогай сама. А не чувствуется, да? Ой, а голову напечет и вечером она как разболится. А если сейчас панамку надеть, то не будет болеть, - они вдвоем пощупали вьющиеся волосы на макушке и Ева согласилась на шапку, хотя не особенно те любила. И явно вот она скинула её под скамейку, он поздно заметил. Мистер Броули поправил панамку, чтобы цветочком на бок, как Мадлен надевала всегда, и убрал завитушки от глаз. - Пить хочешь? Хорошо. Через полчаса сходим за лимонадом. Все, благодарю, можешь вернуться к Алану, передай ему мои извинения.
    Он огладил дочку по спине и отпустил. В этот раз она ушла куда охотнее. Они с Аланом и вправду быстро нашли общий язык, он такой открытый и легкий мальчонка. И улыбается прямо как Чарли в детстве. В нем вообще очень много от матери, очень узнаваемо.
    - Знаешь, - продолжил он, - меня мама тоже сильно опекала - как раз по схожим, мне кажется, причинам. Из-за слабого здоровья и моей застенчивости, и я у нее один увы был. Оставила работу, дом скребла каждый день, я ни на шаг от нее. Меня спасла школа на пансионе, хотя тогда так не казалось, конечно. И выходит, что здоровье у меня слабое было скорее от постоянной чистоты, чем от болезней. И что слабохарактерность вполне поддается корректировке, если с ней не возится. Нет, Еву я, конечно, на пансион не отдам, девочкам такая муштра не нужна. И я, конечно же, понимаю, что она совсем другая, не как я. Но... - Реджинальд с каким-то отчаянием выдохнул. - Вроде вот все действительно хорошо, но я переживаю за её будущее. И как об этом сказать не имею ни малейшего понятия. Ну что же я, приду, и заявлю Мадди - или второго заводим, или на работу выходи? Это ни в какие это рамки... Но и как, это ведь не я десять лет её выхаживал, правильно, чтобы вот так рассуждать. В общем, я не знаю.
    Ева резко чихнула, с нее тут же панамка эта и слетела. Мистер Броули посмотрел на часы, потом проверил в сумке лекарство. Ну да, через полчаса и надо бы принять, но если она сейчас на пыль расчихается, то можно и пораньше. Он жестом показал надеть панамку, она послушно ее нахлобучила цветком назад. "Ох, пыльная как раз панамка", - сокрушенно догадался Реджинальд. А воды с собой у него не было.
    - Ты не хочешь лимонаду?

    [icon]https://i.imgur.com/qy0tvxm.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Реджинальд Броули, 41</a></div>Заведующий кардиохирургии Харли Стрит Клиник, примерный семьянин</div>[/lz]

    +1

    7

    [icon]https://i.imgur.com/TPbzwNj.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Шарлотта Освальд, 39</a></div>Строить планы. Любить работу и семью. Носить кипенно-белое пальто</div>[/lz]

    Застывшая неловкость во взгляде, и надо бы поменять тему. Верх неприличия - обсуждать чьи-то дальнейшие планы на детей, если, конечно, нет болезненной мании заставлять кого-то вспарывать едва зашившие раны. А они вскроются, так или иначе, раз уж за планированием неотрывно бдит и невозможность эти самые планы осуществить. Понимает, и прекрасно: сама внутренне взрывалась, когда стайка доброхотов на светских приемах и званных ужинах с приторной любезностью интересовались о том, созрели ли Освальды на четыре сыночка и лапочку дочку, ведь один ребенок в семье - это такой кошмарный моветон, страшнее, чем закончить трапезу на приеме позже самой Королевы. И никому, как правило, не приходят в голову очевидные и страшные, по сути, вещи: а что, если супруги просто не хотят? А что, если женщина вообще неспособна родить? Что, если она с большим трудом пережила эту депрессию, и теперь уже не хочет повторять все по новой? Что, если семья сомневается в своих финансовых возможностях? И давай уж честно - никто, окромя законченных мазохистов, не захочет подробностей.
    Вот только близкий круг допустимого будто бы не в пример сузился, и Шарлотта, осторожно кусая губы, понимающие кивает. Они ведь взрослые и умные люди. Неужели сами не разберутся в подобном вопросе?
    Ты-то зачем туда полезла? Какое у тебя есть моральное право?
    Корит саму себя за любопытство, да еще и такое глубинное, да только поделать ничего не может. Только улыбаться в ответ - тепло и согревающе. Джон, помнится, любит говорить, что самые сложные вещи заключаются в удивительной простоте, и ведь исключительно его стараниями они сохранили семью, сохранили любовь, а недавно вот вернулись из романтической Праги, где у них был второй медовый месяц. И Реджи обязательно найдет выход - Шарлотта больше чем уверена! Мало ли, что происходит там с Мадлен - но ведь женщина она, сомневаться не хочется. А Реджи так сильно ее любит, что готов будет на все ради ее счастья и спокойствия. По себе же судит: Джонатан именно так и поступает, и в этом, кажется, и заключается семейное счастье. Знала же, за кого замуж выходить - подумала невзначай, и очередная мысль, случайная, потаенная, запертая в семи сундуках за семью замками, подает свой тихий и пробирающий до дрожи голос - Реджинальд поступал бы с ней точно так же. И ей повезло, но повезло таким причудливым образом: можно рассказать себе тысячу сказок про чудесные совпадения, но Шарлотта знает точно, на какие ориентиры всецело полагалась в своем выборе. Ни на что не возлагала больших надежд, да и куда бы ей, раненной несложившейся первой любовью, и пережившей весьма тяжелый развод. Но сейчас она не жалуется, все в прошлое кануло, да быльем поросло. Коллинз получил официальный запрет на приближение, и больше ее не беспокоит. А Реджи рядом с ней, как и всегда, как и долгие годы назад, и дружба с ним - самое ценное, что у нее есть, стоящее на таком же священном пьедестале, как любовь к мужу и любовь к сыну.
    В кармане переливчато тренькает телефон - раскладной серебристый красавец, оповещая о полученном сообщении. Улыбается еще шире прочитанным супружьим нежностям, но отвечать не торопится. Отвлекается на детей, да и предпочитает, чтобы любовная интрига доходила до самой высокой кондиции из трепетного ожидания, а здесь спешка - весьма неудачный ингредиент.
    - Мой дорогой, я, возможно, скажу тебе странную вещь, но просто поверь, очень трудно быть довольной и счастливой, когда всецело отдаешь себя работе или детям. Это ведь только иллюзия настоящей важности и необходимости. Но когда нам с тобой стукнет по шестьдесят, то о чем мы больше всего будем сожалеть? О том, что мало работали? Или о том, что дети мало общались со своими сверстниками?
    Если даже и так, то лучшие решения всегда принимаются из любви друг к другу, и всегда кажутся такими простыми, что диву даешься - как же сразу до такого не додумались? Но лучше уж поздно, чем вообще никогда.
    - В нашем случае решение оказалось простым и гениальным - пригласить на работу Джулию, няню для Алана. Не удивляйся: на самом деле, это гораздо сложнее, чем может показаться. А мне так и вообще изначально все виделось гиблой затеей. Ну, знаешь, все эти мысли "а вдруг он привяжется, и будет любить ее больше, чем меня?", "а вдруг все подумают, что я плохая мать, если не справляюсь сама". Но потом поняла - это вовсе не так уж и страшно. Даже замечательно - весь быт с кормлением, подгузниками и капризами взяла на себя Джули, а мы общаемся с сыном в довольном и наполненном состоянии, и нисколько этого не стесняемся. Когда Алан вырастет, вряд ли он вспомнит, какую кашу ел на завтрак, и сколько пеленок ему постирали. А вот близкое общение и счастливые родители - это останется с ним навсегда. Как думаешь, может быть, имеет смысл попробовать? Джули прислало замечательное агентство, и если необходимо, то я могу дать телефон. И кстати...
    Даже удивилась своей простой и весьма интересной затее.
    - Моим заказчикам очень часто требуется хороший иллюстратор и дизайнер-графист. Я понимаю, живопись - это все же несколько иное направление, но при желании, можно освоить и эту нишу. А как мне было бы здорово не тратить свое время на поиски подрядчиков, а сразу передавать клиентов Мадлен. Там очень хорошие деньги, да и работы предостаточно. Я серьезно, поговори с ней об этом!
    А что касается милой Евы... О, еще до рождения Алана, она могла бы дать кучу советов, хороших и разных. А нынче - любезно молчит. Что здесь посоветуешь из того, что не разбилось бы о реальность настоящего родительства? Единственное, в чем миссис Освальд всегда оставалась уверенной - дети, они как маленькие губки, не воспринимают никаких слов, но всегда обращают внимание на поступки. И такое подражание родителям - и есть проявление их безбрежной абсолютной любви, как до луны и обратно. И конечно, все зависит от того, насколько мама с папой пребывают в мире и счастливом браке. Но с этим ведь у Реджи все в порядке. В порядке ведь? Значит, сомнений никаких - они обязательно справятся.
    Улыбается снова, мечтательно разглядывая деток и умилительную картину отцовской заботы. Ласково сжимается сердце - ее папа точно так же о ней заботился. И Алан, невзирая на более младший возраст (а для их лет такая разница - едва ли не целая пропасть), все-таки сумел сотворить маленькое чудо: и Ева беспечно смеется и что-то оживленно ему рассказывает. Ну разве не прелесть? И кто бы что не говорил, кто бы не восхищался ее сходством с матерью, в славной девчушке Шарлотта видит исключительно Реджинальда - такого же скромного, очаровательного и занятного мальчугана, и в ее редких улыбках, и в скромном сведении рук.
    - Ну разумеется, какой смысл в подобной категоричности? И не в укор тебе будет сказано, ты и в самом деле тот муж и отец, о котором любая женщина может только мечтать. Вот только... Сама она чего хочет? Даже если молчит, не говорит об этом вслух - но ведь чего-то же точно хочет. Если ее вдохновляет материнство, то и в самом деле, почему бы не предложить ей округлиться во второй раз? Если соскучилась по работе - то с таким талантом я даже завидую всем возможностям, открытым для нее. Но такие дела: придется много разговаривать. Спрашивать обо всем. Набраться терпения. Этот самый первый шаг сделать очень трудно - уж по себе знаю.
    И об этом рассуждать можно было бы бесконечно. Вот только солнце совсем уж так припекает, а Алан даже ни разу не попросил ни мороженого, ни своего любимого яблочного сока - вот как увлекла его Ева. А они-то думают...
    - Лимонаду? Конечно, хочу! И детям пора бы освежиться. С Евой, кстати, все хорошо? Что-то она...

    +1


    Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Friendzone 40 LVL