ams
Alice | Lauren | Eva
posts
duo
episode
active
best post
need you
Терпением Фред не отличался никогда, но именно засада у камер хранения стала для него настоящим испытанием на прочность. И не только для него. Спустя минут пять Макс стал ловить себя на мысли, что хочет вмазать приятелю. Спустя еще десять минут, поймал себя на том, что хочет убить. А когда прошло еще пятнадцать и полчаса в общей сложности, на полном серьезе высматривал слепые пятна камер видеонаблюдения, чтобы сделать это без лишнего палева.
[читать дальше]

    The Capital of Great Britain

    Объявление

    ИТОГИ ОТ
    13.06
    Челлендж 15
    Летний!

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Не сразу, но нашлось не то, что мы искали


    Не сразу, но нашлось не то, что мы искали

    Сообщений 1 страница 10 из 10

    1


    Не сразу, но нашлось не то, что мы искали
    .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
    https://i.imgur.com/MKh5gyM.jpg х https://i.imgur.com/vXMSyOM.jpg

    Шарлотта Освальд и Реджинальд Броули
    11 апреля 2022 г., Хаммерсмит, дом Броули

    Мы совершаем тысячи ошибок.
    Но главной может оказаться та,
    что мы ушли, где надо задержаться.
    Оставшись там, где стоило уйти...

    +1

    2

    Он опять не спал.
    Смотрел в потолок. Прислушивался. Дом вздыхал сквозняками, нашептывал мерзости копошением и иногда с недовольным цоканьем щелкал половыми досками. Реджинальду было страшно, но он не мог пошевелиться, на груди будто камень лежал. Он еле слышно звал на помощь, но его никто не слышал. Он один, совсем один, в этом чертовом доме, который давил, душил, в этом чертовом мире один, теперь совсем один.
    Её нет. Как так может быть, что ее теперь нет? Он не понимал, как так может быть. Какой тогда смысл? В чем тогда смысл-то?
    Если бы Черчи не заскулил, хотя Реджинальд не мог точно сказать, а не скулил ли он к тому моменту уже битый час. Было четыре утра. Он стоял босыми ногами на холодном полу кухни и, щурясь, набирал в шприц обезболивающее для собаки. Если бы Черчи не заскулил, он бы и не встал. Реджинальд сделал псу укол, а после вернулся на кухню и долго пытался понять зачем. Вспомнил, списки.
    Он стал рассеян, поэтому вел списки, мелкими буквами записывая все, что нужно и вычеркивая то, что сделал. Это успокаивало. Правда сейчас он смотрел на записанное ранее и это была какая-то чепуха. Реджинальд взял новый лист и принялся переписывать важное. Принятие решения о том, что является важным, а что нет, почему-то оказалось крайне сложным. Не уйдя дальше трех пунктов, он понял, что на улице расцвело, а он окончательно замерз. Подтвердив этот вывод чихом, мистер Броули отложил список, где было "Поесть трижды, Съездить до конторы, поменять по...". Он так и не смог вспомнить, что требовалось поменять: пол, потолок, портсигар? Мысли сбились в какой-то липкий комок, а еще он хотел спать.
    Реджинальд выполнил все рутинные процедуры из другого списка, что в уборной висел, оделся потеплее, потом с полчаса пил кофе и клевал носом. После поменял Черчу повязки и обнаружил, что тот упрямится и не ходит под себя. Второй день, а ни капли. Не выжимать же его. Это уже возмутительно. А времени, чтобы везти его еще раз в клинику у него не было, очень много дел, как он не понимает! Мистер Броули завелся с полуоборота и весьма раздраженно отругал пса, очень на него разозлился.
    Чуть успокоившись, он высморкался и с отчаянием посмотрел на списки. Не хотел делать ничего из того. До тошноты не хотел. Где-то в середине значилось "съездить до конторы", ага. Хлопотами мистера Хэрроу дела со вскрытием пошли куда как бодрее, сегодня вечером уже обещали выдать заключение и разрешение на захоронение. Реджинальду нужно было перед этим завезти в похоронное бюро одежду, его просили это сделать. Сначала он подготовил свою, сложил стопкой на кровати, а потом уж задумался, зачем? Наверное имелась ввиду её одежда. Тогда он пошел в спальню Мадлен и принялся рассматривать ее платья. Господи, они пахли её духами, ей пахли. Воистину будто она сейчас как ни в чем ни бывало выйдет из ванной, с полотенцем на голове, улыбнется. А он зажмурится и поймет, что это просто все ему приснилось. Дурной сон. Кошмар.
    Он и вправду по-детски зажмурился и простоял в обнимку с желтым шифоновым платьем очень долго. Но она не вышла. Мистер Броули сдавленно вздохнул, и положил платье на кровать, аккуратно расправив складки. Это летнее, она была в нем на скачках. Но сейчас апрель, в таком будет холодно. Наверное нужно что-то потеплее. Тогда он достал темно-коричневое в шотландскую клетку, шерстяное и положил рядом. В этом она проходила химию, он не любил это платье, но зато в нем она не мерзла. Может костюм, в нем удобнее? А обувь тоже нужна? У нее обуви больше, чем платьев: туфельки всякие, ботиночки, сапожки. И колготки же, наверняка, тоже нужны. Или чулки? Но для чулок тогда нужны... О, нет, в ту коробку он заглядывать не станет, это неприлично. Шляпка? Платок? Украшения из шкатулки?
    Горло сдавил панический приступ. Требовалось принимать слишком много решений касательно того, в чем он не разбирался. Замерев в ступоре, мистер Броули простоял так, зажатый в тиски меж двух платьев, потом не выдержал, выругался и ушел. Подхватил Черча и понес на улицу, раз пес такой упрямый и не хочет ходить под себя, пусть идет на лужайку в конце-концов! Однако пудель так и остался лежать, как его Реджинальд положил на траву. Несносная собака. Столько с ним мороки, у него нет времени.
    - Ну и что ты лег, проходимец? - спросил Реджинальд, присаживаясь рядом и пытаясь поставить собаку на лапы. Он как сломанная игрушка, не хотел, поджимался. - Давай уже, пожалуйста. Прости меня, ладно? Я зря на тебя наругался. Больше не буду. Хорошо? Давай ты хоть попытаешься? Черчи, гулять. Ну что за безобразие...
    Мистер Броули оставил пса в покое и выпрямился, пошатнувшись. В глазах потемнело от слишком бодрых приседаний. А по дорожке тем временем кто-то шел. Реджинальд ни черта не видел кто это, но действительно проще было поздороваться. Что он, собственно, и сделал, тут же вернув внимание к собаке, которая, о чудо, предпринимала попытки обнюхаться. Неужто сообразил?

    +1

    3

    За окном проносятся знакомые пейзажи, и это вроде как должно умиротворять, собирать воедино внутренние разбросанные паззлы. Но даже в шестьдесят покой нам только снится, и миссис Освальд клацает застежкой кожаной сумки, выуживая на свет чехол с темными очками - первые лучи солнца пришли в этом году непозволительно рано.
    - Великолепная нынче погода, не правда ли? - вежливо и максимально ненавязчиво спрашивает водитель такси. Шарлотта сдержанно кивает в ответ, и отмечает про себя, что если бы погода в Лондоне не менялась вообще, то у большинства британцев не было бы совершенно никаких поводов для разговора.
    В салоне не играет музыка, да и почтенная леди далеко не самый разговорчивый пассажир, и молодому парнишке не остается ничего другого, кроме как снова замолчать, ибо очевидно, что чаевые она оставит только в случае кромешной тишины, не мешающей думать и немного нервно постукивать ухоженными пальцами по подлокотнику.

    Этот перелет оказался продуктивным разве что ради накопления бонусных миль: все вопросы, связанные с бизнесом покойного супруга, можно было бы решить с его бывшими партнерами через скайп и любые другие соцсети, но бюрократическая основа совершенно не ведает о наступлении технического прогресса, и целую неделю вдова мистера Освальда провела в Глазго, растрачивая драгоценные часы собственной жизни на совещаниях за закрытыми дверьми, где ушлые дельцы делили, словно шкуру замученного и убитого медведя, все то, что Джонни выстраивал долгие и долгие годы.
    На что они, интересно, надеялись? На визит немощной старушонки с Альцгеймером, которая подпишет абсолютно любые документы Микки Мауса, и согласится на смехотворные отступные, которых не хватит даже на пожизненную отдельную палату в доме престарелых? Конечно, было бы проще представить в качестве прямого наследника именно Алана, да только упрямого мальчишку и за уши не оттащишь от Елисейских полей и французской ля фамм. Но ничего. Лягушачью икру в банках не присылает - и на том спасибо!
    Впрочем, на хандру времени совсем нет, предаваться старческим брюзжаниям тоже недосуг. На телефон приходит вежливое уведомление - поездка закончилась.
    Новым кивком Шарлотта благодарит водителя, выудившего из багажника небольшой дорожный чемодан. Она не слишком любезна, но пара протянутых купюр добавляют ей пассажирской привлекательности. Ее высадили по пути к заднему двору, как она и попросила. До него идти чуть дольше, но можно окончательно собраться с мыслями и выкурить украдкой тонкую сигарету, не выслушивая нудный бубнеж домашних. Хорошо, черт возьми... Табачный дым наполняет легкие, и немного кружится голова - Шарлотта плохо спала перед перелетом, и почти ничего не съела (кухня в самолетах - самая отвратительная на свете). Но однако, жить можно. Что ей еще-то делать, в такие годы?

    - Я дома, - заявляет она с порога, с удивлением вслушиваясь в тишину. Ни старческого скрипения брата, ни галдежа по телефону его дочерей, ни воплей его шумных внуков... Редкое счастье - тишина и покой в этом сумасшедшем доме. И стоило бы насладиться по полной мгновениями такого сюрприза, вздохнуть свободно: неужто сегодня здесь никто не живет и никто не гостит? Но предельно странным противоречием становится не по себе. Непривычно как-то. Это гнетущее премерзкое чувство, раздражающее, опустошающее. Щекочущее, словно муравьи под кожей... Точно такое же проживает там, в их с Джонатаном роскошной квартире. И каждый раз, ведомая этим чувством, Шарлотта открывала по утрам затекшие глаза, выпивала прописанные антидепрессанты, и понятия не имела, что будет делать в очередной из дней: сходить ли до гастронома и купить себе порцию рыбы с чипсами. Или, может быть, выйти прямиком через окна лоджии своего восемнадцатого этажа. Чувство непереносимого одиночества...
    Ладно, глупости это все. Ничего подобного сотворить с собой Шарлотта даже в молодости не пыталась - пугали не столько последствия, сколько предстоящие хлопоты близкого окружения. Да и смелость какая для этого нужна, извольте. А миссис Освальд - человек весьма скромный, чего бы там не судачили завистники.
    Снова клацает замок - и солнечные очки отправляются обратно в сумку. В этом опустевшем и одиноком доме они точно без надобности. В прихожей большое зеркало отражает женщину в черном весеннем плаще, бледность от перелета так и не успела сойти с лица, заметные морщины не желают прятаться под макияжем, а делать по новой укладку нет ни времени, ни сил.
    Не самый лучший вид, для того чтобы заявиться к Мадлен. Но в целом, это даст ей поблажку, и не станет добивать цветущим здоровьем и чрезмерным жизнелюбием. По-хорошему, стоило бы наплевать с самой высокой колокольни, до того, что там подумает едва живая бабенка Броули. Не по своей, в конце концов, прихоти, она к ней таскается. Но Шарлотта так не умеет - жалко все-таки.

    - Реджи? - Освальд близоруко щурится, вглядываясь в эти до боли знакомые очертания. Упорно игнорирует очки для зрения, и тем паче, линзы. И даже не пытается поверить собственным глазам. Но зрение все же не подводит, эти двое синхронно поворачиваются на ее голос: кудрявый карликовый пудель, и его хозяин. А она-то думала, возвращение обратно домой хоть как-то избавит ее от любых необъяснимых неожиданностей. Наивная...
    - А ты-то здесь как? Неужели твой контракт закончился настолько быстро?
    Климат не подошел? Ощутил профнепригодность? За считанные дни исцелил всю Африку, да так, что на этом континенте еще ближайшее столетие не поселится никаких болячек? Ну, ерунда же. Тысяча предположений, и одно другого нелепее. Лотта и вообразить не смеет, что же такого могло там случиться, но очевидно, что-то серьезное: от одного только вида Реджинальда ухает и жалобно сжимается сердце.
    - Я как раз к вам иду.
    Шарлотта едва заметно морщится, слишком уж резко и больно царапнуло душу это самое "к вам".
    - В смысле, к Мадлен. Чем она там занимается?
    Малыш Черчи отрывисто тявкнул, и устало завилял хвостом. Слабо улыбнувшись, миссис Освальд отводит взгляд и протягивает руку к собаке - погладить и поздороваться.
    Пес тоже выглядит каким-то слишком болезненным. Вот только этого еще не хватало.

    Отредактировано Charlotte Oswald (18 Май 2022 00:33:17)

    +1

    4

    Простое приветствие не сработало, необходим был пустой разговор. Ну почему не про погоду?
    - По-правде говоря, он так и не начался. Я не полетел, - ответил Реджинальд, затем на три секунды натянул вежливо-извиняющуюся улыбку и тут же ее скинул, уткнувшись взглядом обратно в лужайку. Если б полетел, то сейчас бы всего этого кошмара не было, он хотя бы не знал о нем. Еще бы примерно с неделю не знал, пока бы её нашли, пока бы с ним связались, а может быть вовсе бы не связались и он бы жил с мыслью, что она где-то там, в тысячах миль, но живая...
    Он невидящим взглядом следил за собакой на траве и даже не понял, что столь ожидаемое событие произошло и пудель присел.
    - М-м-м? - мистер Броули вопросительно поднял глаза, а потом долго не мог собраться с мыслями. Настолько долго, что подумывал уже вовсе не отвечать, ибо как-то неприлично, но Чарли стояла рядом и, по всей видимости, ждала какой-то реакции. Господи, он только сейчас понял с кем говорил. Это же Чарли. Что она тут делает?
    Реджинальд еле заметно улыбнулся, рассматривая миссис Освальд. Хотелось спросить "какими судьбами", но он вспомнил её вопрос. И быстро догадался от чего он возник - он сам просил Чарли присмотреть за Мадлен. И вот она, видимо... Только бесполезно уже, больше недели как бесполезно.
    - Оу, Мадэлайн нет дома, она на Дю Кейн роуд, - наконец сказал он. Звучало так, будто она уехала на встречу очередного клуба. Она часто совершала такие поездки, только иногда это были вовсе не встречи любителей флористики, хотя там наверняка присутствовали подарочные цветы, и вовсе не наброски натуры, хотя обнаженные тела там представлялись уместными. Он говорил точно так же о её отсутствии, когда знал, что вместо очередного клуба она едет на встречу с мужчиной. Тогда он называл улицу, а  место оставлял себе для маневра. И это было... довольно жалким поступком. Хотя, еще более жалким его делало то, что он был бы рад, если б вместо того, чтоб лежать в морге, она действительно крутила бы с кем-нибудь роман.
    Однако нет. В этом случае было бы уместным назвать конкретное место на Дю Кейн роуд, морг Хаммерсмитского госпиталя, однако теперь мистер Броули не был уверен, что она именно там. В самом деле, по словам служб, она поступила именно туда, но ехать сегодня предстояло в иное место. А значит... о, это очень умно, он оставил место для маневра и оно понадобилось. Вот как прекрасно.
    Он улыбнулся своим мыслям. Мадэлайн и Чарли не ладили, хотя были знакомы с молодости. Он, признаться, не понимал этого, он бы хотел видеть их подругами. Мадэлайн не хватало подруг, а Чарли была очень хорошим человеком. Но они не ладили. Впрочем, на похоронах будет его родня, а с ними Мадэлайн тоже не ладила. Но вежливость требовала сделать приглашение. Однако трудность состояла в том, чтобы сказать, а у Реджинальда каждый раз ком в горле вставал, не мог он это сказать.
    - Ты занята в среду? - спросил он наконец, носком ботинка аккуратно меняя направление исследования слепой собаки в сторону, противоположную проезжей части. Вот он всех на словах приглашает, а нужно бы сделать карточки, на похоронах бабули у каждого было по карточку с тисненой виньеткой, он помнит такую. Не забыть бы обзвонить вторую часть списка приглашенных. - Я, увы, не имею карточек. Но прощание будет в двенадцать, на Кенсал Грин, а затем в два пополудни здесь, в доме, лэнч. Я думаю, что Мадэлайн была бы рада, если бы ты пришла.

    Отредактировано Reginald Brawley (18 Май 2022 20:35:12)

    +1

    5

    - О, Реджи... - цокает языком, не пытаясь, в общем-то, осуждать, выяснять и мотивировать. Не к лицу и не к статусу ей этот максимализм. Каждый сам волен выбирать, о чем сходить с ума под старость лет, но все равно, гнетет внутри ощущение тревоги и легкой досады. С одной стороны, жалко что так все вышло. Уж кому-кому, но Реджинальду пошла бы на пользу смена обстановки. Но со стороны другой: какая Африка, в его-то возрасте, и с его здоровьем? Это она порхает, как престарелая свиристелка, но вовсе не потому что крылья зудят и чешутся. Во всех своих скитаниях по миру миссис Освальд видела недурственное избавление от проблем. А на самом деле, ничто иное, как смешные и прискорбные попытки к бегству.
    И осознала она это очень просто и странно - во время очередного перелета, в тот эпический случай, когда самолет попал в воздушную яму, а борт оказался напичкан сплошными паникерами. Всеобщая суета, крики и плач так захлестнули в свой пугающий водоворот бессознательного, что и Шарлотта вспомнила всех богов - от тех, кто нынче у католиков, до тех, кому преподносили дары древние кельты. Пыталась даже нащупать на своей груди несуществующий крест, обругала свое относительно демократичное воспитание и отсутствие воскресных школ, вспомнила, что вообще-то атеистка, легче не стало - поэтому всплакнула. И лишь когда катастрофа миновала, когда перепуганных насмерть пассажиров развез по гостиницам трансфер, Шарлотту посетила правдивая, простая и весьма откровенная мысль: сколько не бегай, а от гибели своей не убежишь. Сколько не бегай, а от себя убежать тоже невозможно. Эта мысль прилично испортила ей весь египетский отдых. Пирамиды казались скучными и заурядными, словно обыкновенные кубики дитя-переростка. Верблюды медленными и вонючими. Шведский стол безвкусным и пресным. Сами же египтяне - наглыми, говорливыми и назойливыми. Радовал один лишь бар, но умудренная опытом Шарлотта понимала прекрасно, насколько эта радость сомнительна. А жалко, что так вышло. Это ведь было последнее путешествие перед карантином.
    Но даже теперь, когда все попытки к бегству отрезаны, миссис Освальд точно знает: можно врать до бесконечности, что смерть Джонатана ее нисколько не задела. Да только легче все равно не станет. С Реджи тоже можно придумать себе всякое. Дескать, он был для тебя лишь мимолетным увлечением глубокой молодости. И ничего серьезнее. И не с ним она мысленно прощалась, судорожно набирая воздух из кислородной маски. И что Алан носит свое имя по удачному совпадению, а не потому что другие варианты Шарлотта забраковала, и даже не пыталась обдумать.

    Она сжимает ворот теплого плаща, пряча озябшую шею. На улице довольно тепло, но даже легких ветров миссис Освальд не переносит. Смотрит выжидающе, и совсем не силится понять, чем настолько простой вопрос мог повергнуть его в замешательство. Годы, никак не поспоришь, все же берут свое. Но ведь они не разлучались на столетия. А с Реджи явно что-то не так, это очевидно, да настолько, что и врач-терапевт никакой не нужен.
    - М-м-м? - вторит в ответ, улыбаясь, настолько же незаметно, будто от души обрадоваться друг другу - это что-то из ряда вон выходящее и в приличном обществе недопустимое.
    - Дю Кейн... где? - удивляется, и немало. В положении Мадлен выходить из дома было сродни приключению, и сколько бы Шарлотта не уговаривала ее хотя бы просто посидеть на скамейке, сколько бы не предлагала подушек для мягкости, пледов и шарфов для тепла, тем для разговоров и пересудов, книг для чтения вслух - все без толку. А тут Дю Кейн роуд. Ну надо же. Минут пятнадцать езды, а если на двести двадцатом автобусе, то и больше.
    - И что, стесняюсь спросить, она там делает? Заехала в "Фиш энд Чипс"? Но ей же такое нельзя.
    Большего об этой улице Шарлотта не вспоминает. Маячит на задворках сознания нечто внушительное и громоздкое, пахнущее медикаментами и безысходностью, заставляющее сжиматься в комок от суеверного страха, но нет, нет и нет. Об этом она даже думать не станет! Этого не может произойти, просто потому что не может!
    Как же Реджинальд? О нем она подумала? Его и так жизнь не особенно балует изысками и участием, теперь что, еще и смерть жены?! Ну уж нет. Мадлен, конечно, та еще ушлая стерва, но позволить себе умереть, когда Реджи в ней так нуждается - это просто высшая мера отвратительной безответственности, на которую даже эта змея не может быть способна!
    Да полно. Плохо она знает Мадлен. Плохо представляет, на что та и в самом деле горазда.
    Внутри холодеет: Реджи называет новый адрес, и прогонять из головы самые дурные мысли, скверные предчувствия, уже абсолютно не получается. Оснований нет.
    - Так это что же... Господи Иисусе! - ладонь сама собой тянется ко лбу, но Шарлотта вспоминает снова, что атеистка, и рука замирает в нерешительном жесте, немного нервно сжимая пальцы, - Все же было хорошо, и в относительном порядке. Я ведь сама, вот недавно... Мы пили чай, и она мне показывала фотографии с вашей свадьбы. Да, я точно помню, в последний мой визит так все и было.
    Да уж. Такое разве забудешь? Это кипенно-белое платье, наволочка из фаты, когтистые пальцы, вцепившиеся в свое семейное счастье, как в последнюю надежду бессмысленной жизни. Будто это счастье было ей хоть как-то и чем-то дорого. Будто семейные ценности не покоились на старой пыльной полке с ненужным барахлом. Этот дурацкий альбом и то обнаружила сама Шарлотта, совершенно случайно, когда помогала Мадлен с уборкой спальни. Решила сдуть пыль со страниц, и понеслось занимательное чаепитие, вытрясшее последние остатки благонравия и сдержанности. А та будто бы и лицом порозовела. Даже не забывала сдержанно улыбаться.
    Ну и для чего об этом вспоминать? Нельзя так, в самом деле. О мертвых либо хорошо, либо ничего, но миссис Освальд все еще не верит. Как бы она не относилась к Мадлен - никто, совершенно никто не заслуживает такого исхода!
    - Разумеется, я приду в среду. А сейчас мы можем зайти в дом? Или тебе хочется побыть одному?

    Отредактировано Charlotte Oswald (21 Май 2022 02:21:01)

    +1

    6

    Все же было хорошо, говорит Чарли. В вашем доме всегда было тепло и уютно, говорит Генри. Вы так любили друг друга, говорит кузина Эксетер. И Реджинальду нужно бы радоваться, потому что он половину жизни потратил на то, чтобы все они так считали. У него вышло, по всей видимости, вряд ли эти слова были вежливостью, уж он-то научен отличать вежливость от правды. Только почему-то вместо радости, что он всех провел и одурачил, что сохранил вид и никто не знает как оно есть на самом деле, в нем свербело раздражение. Он думал, что если никто кругом не будет знать о его проблемах в браке, о её изменах, все это будто защитит его. А на самом деле оказалось, что это делает его одиноким, совершенно одиноким. Умерло единственное, что было настоящим. Осталась только видимость и фальшь. Что ж, стоило прекратить злиться и делать как заведено.
    - Спасибо, что ты её навещала, - отозвался он заштатно. Привычка требовала добавить какое-то извинение, но вместо этого мистер Броули задумался, а зачем Мадди показывала Чарли их свадебные фотографии, она ведь не любила их? Где она их нашла, он ведь сжег все альбомы еще двадцать лет назад? Получается, что это была одна из последних её встреч и Мадлен показывала фотографии? А потом повесилась. Зачем? Ох, если бы она оставила какую-нибудь записку, так нет - он весь дом перевернул и ничего похожего не нашел.
    Он задумался. О, нет, один побыть он точно не хочет. Оглянулся на скалящийся темными окнами дом, обвитый скелетированным плющом, по которому только-только принимался ползти новый. Но и со вчерашнего дня, когда он смог выставить на стол только горсть вафельных конфет, ничего по сути не изменилось. Дом по-прежнему не был готов к приему гостей, хотя там и не пахло теперь - большое его достижение. Соответствует ли приличиям сейчас делать приглашение?
    Реджинальд неуверенно посмотрел на Чарли. Впрочем, она наблюдала бардак в его съемной квартире, и видала этот дом в разных состояниях. К черту приличия. Он не хочет быть один в этом доме! Мистер Броули подхватил собаку, с усилием выпрямившись. После физических упражнений по выворачиванию половых досок у него наблюдалась жутчайшая крепатура практически во всем теле, это в дополнение к обычным его болям в спине. И то на фоне таблеток, он был напичкан таблетками и чувствовал себя так плохо.
    - О, да, прошу прощения. Не хочешь зайти? Я был бы рад компании, - улыбнулся он, жестом приглашая Чарли в дом. - Как у тебя дела? Как Алан поживает, все еще во Франции?
    Он завел Чарли в дом и прикрыл за ней дверь. Правая гостиная была только наполовину готова к лэнчу, то есть он убрал все фотографии, завесил зеркала (потому что ему сказали так сделать), но мебель еще не двигал. Нужно было еще убрать все эти завядшие цветы, он конечно же их не поливал и выглядели те весьма убого. Извинившись, он отлучился намыть собаке лапы и заодно поменял повязку на свежую, после вернулся, положил Черча в лежанку и улыбнулся:
    - Как насчет чашки чая с бергамотом? Или, быть может, в этот час предпочитаешь кофе? О, я научился делать приличный кофе по-ирландски, - он глянул на часы. Пить еще неприлично рано, да и ему со всеми этими таблетками нельзя категорически пить. Но он может обойтись обычным кофе, хотя вторая чашка была приглашением тахикардии. В любом случае, делать напитки он любил, и чем сложнее, тем лучше, к тому же это не для себя.
    - Похороны нынче дорогие, особенно если учитывать религиозные традиции, они тарифицируют это как срочность, и накидывают двойной коэффициент. Так неудобно получается, что в среду, посередине недели. Я вчера обзванивал людей и конечно же многие не смогут. Быть может даже одним столом обойдемся, я не знаю. А быть может придется все переносить на субботу, если нам с Генри не удастся решить все документарные затруднения. О, у него такие славные малыши, я рассказывал? У него двойня, мальчик и девочка, назвали Фрэнсис и..., - он остановился, и испугано прикрыл рот. - О боже, я забыл. Представляешь, я забыл как назвали мальчика. Какой ужас. Как же его... назвали. О, Николас! Его назвали Николас. Вот поэтому я все записываю, память ни к черту стала. Впрочем, у меня есть подписанная их фотография в кошельке, всегда можно сверится. Но все равно как-то неловко вышло. Так, мне нужно было что-то записать, но я забыл что именно. Что же это было?
    Мистер Броули отыскал свой блокнот с записями, пробежался глазами и не вспомнил что хотел, зато вспомнил, что не доделал. Платье не выбрал. Но он как представил, что вновь возвращается к тому шкафу, сразу же стало дурно.
    - Что-то я ничего не успеваю. Вроде и не работаю, столько времени свободного, а ничего не успеваю. Ты же придешь в среду? Тогда можно я тебе звонить не буду, в просто вычеркну, что сказал. Тогда только Фересу позвоню, или ты у него остановилась и передашь? Нам с Генри к четырем назначено в экспертизу, учитывая пробки, надо бы в три уже выехать, это четыре часа всего осталось. Ничерта не успеваю.
    Он отложил блокнот со списками и, приподняв очки, растер переносицу.
    - Так кофе или чай, я забыл, что ты выбрала?

    +1

    7

    Что говорят обычно в таких случаях? Что вообще должна сказать она, чтобы хоть как-то, да скрасить ситуацию, подсластить пилюлю. Одна только трактовка вызывала неловкость и паническое недоразумение. Это горе не разведешь руками, как привыкла делать Шарлотта по своему обыкновению. Нет той самой Чарли, которой сам черт не брат, и океаны по щиколотку. Знает по себе: каждому, кто принялся бы ее утешать, когда вдова безутешно оплакивала Джонни, она бы отрезала лицемерно сочувствующий язык. С благодарностью воспринимала немую тишину, молчит и нынче - что тут, в самом деле, скажешь? Мне очень жаль? Как ты будешь жить дальше? Прими мои соболезнования?
    Да кому они сдались, эти самые соболезнования? Притворное участие не повесишь даже на шею заместо памятного локета. Чарли молчит, смотрит на него отсутствующим взглядом, и впервые не знает ничего - ни что надо сделать, ни что надо сказать.
    - Ну что ты. Мне было вовсе не трудно.
    Лжет. Беззастенчиво лжет, глядя в его опустевшие усталые глаза. Вряд ли Реджи сможет вообразить, насколько это было трудно. Видеть, как несчастная Мадлен гаснет, словно свечка. Жалеть ее, искренне, от всей души. Молчать об этом, из страха унизить ненароком хотя бы одним сочувствующим взглядом. Делать ей глупые и нелепые комплименты - за яркий макияж, за нарядное платье, за вымученную улыбку. Хвалить каждое ее достижение, сравнимое с подвигом младшей школьницы. Прочитала книгу? Какая ж ты умница. Вышла подышать свежим воздухом? О, великолепно, дорогая. Затеяла уборку в доме? Превосходно, протри пыль и пойди посиди за чаем - у тебя же есть Чарли, которой больше всех здесь надо. А потом приходить домой, и ворочаться полночи под душным пуховым одеялом, проклиная собственное слабоволие и слабость. Все ее считают сильной и матерой женщиной, настоящей железной леди. А она - обыкновенная рохля, не сумевшая отказать старому другу в такой изматывающей и тяжкой просьбе.
    Впрочем, стоит ли винить в подобном Реджи? Не он повесил хомут на чью-то на шею, отнюдь. Это в тебе не нашлось должных сил расставить все точки над треугольниками, еще в пору далекой молодости. А теперь-то что? Только и делай, что собирай крыжовник.
    Вот и старалась, засучив рукава. А потом улетела на неделю  в Глазго...

    Шарлотта улыбается в ответ, поддерживая этот легкий тон светской беседы. Будто бы за стенами дома - Мадлен. Холодная, отстраненная, почти ко всему безразличная. Будто Дю Кейн - это сущая нелепица, кошмарный сон, дурацкая выдумка. И не знай она Реджинальда всю сознательную жизнь, то так бы и подумала - он глупо пошутил или сошел с ума. Но вроде как, подтвержденной невменяемости у него нет. Да и чувство юмора таких розыгрышей в арсенале не имеет.
    - Алан во Франции, да. Звонил мне вчера по Скайпу. Показывал свою Мелоди и ее птифуры, - материнское сердце теплеет на мгновение, а сама Шарлотта морщится, вспоминая нюансы, - Она этот... как там, забыла... фуд-блогер. Это такие люди, которые готовят, но не для того, чтобы поесть, а чтобы сфотографировать и выложить в интернет.
    С кем связался этот неразумный пти гарсон? Но девушка хороша - надо отдать должное. Что поделать, в этом мире красота решает многое.
    Привычно отдало склепом, и дело вовсе не в ужасающем событии. Здесь давно было так, еще при жизни Мадлен. Хозяйкой та слыла прекрасной, но проблема не в залежах пыли, или случайно оставленной кофейной чашке. Шарлотта знает точно, что это такое: когда твое сердца не бьется в унисон с родными стенами. Когда стоит лишь немного окунуться в пучину болезненного безразличия и панических атак, твой дом становится не крепостью, а настоящим застенком. Из этой тюрьмы всегда есть выход, да одна беда - идти не хочется. А забытая чашка... Пустяки какие!
    - Ирландский, говоришь? Звучит заманчиво. Можно даже не добавлять кофе.
    Теперь и повод, не сказать, что особо нужен. Шарлотта старается поменьше улыбаться - сейчас это не вполне прилично и не факт, что уместно.
    - Знаешь что? Давай-ка я заберу себе цветы, а то они почти завяли. Жалко все-таки. Тебе, я вижу, и с Черчи забот хватает. Ты его давно ветеринару показывал?
    На кухне светлее и теплее. Уютнее, кажется, но так уж ли сильно? В ответ миссис Освальд понимающе кивает, проститься с Джонатаном заметно бы ударило по карману. Но конечно, ей проще - у нее есть взрослый и участливый сын, да и покойный супруг оставил сбережения, в том числе и на фатальный случай. Вполне себе хватило на дальнейший депрессивный период и последующее восстановление.
    Целая гамма эмоций, да таких, что Шарлотт не успевает переключаться. Как трогательно это все - сидеть напротив, и слушать умилительные рассказы о малышах, и встревожившись не на шутку, вглядываться в его черты. Осторожнее, еще осторожнее. Не вызвать бы каких подозрений слишком пристальной паранойей.
    - Николас? Славное имя. Почти как Санта, правда? - она готова говорить о чем угодно, рассказывать тысячи историй, вспоминать в сотый раз веселый деньки крепкой дружбы и разгульной молодости, лишь бы не оставлять его одного, в этой всепожирающей печали. Он спокоен, но черт возьми, Шарлотта тоже была спокойной, стоило кому-то объявиться в поле зрения. И лишь ей одной известно, какой бессонный Ад одолевал каждую безжалостную ночь.
    - Не беспокойся об этом, Реджи. Я справлюсь, - теплая рука бережно ложится на его плечо. Отчего-то вспомнилось, как будучи детьми, они залезли в соседский сад - слишком уж манила чужая недозрелая яблоня. На проступок его сподобила озорница Чарли (сколько их было - не перечесть), да и то - постоять вдоль забора, и злого соседа подстеречь. А влетело им тогда обоим. Ей - за дело. Ему - за компанию. За то что мог избежать нависшей кары, но так и не разжал перепачканную руку, выслушивая гневные тирады. Отрабатывали повинность тоже вместе, настригли этого ненавистного газона на целую жизнь вперед. Шарлотта так уж точно, никогда не тяготела к садоводству.
    Таких людей, как Реджи, самостоятельно не выбирают. С такими жизнь сама как-то сталкивает. И оттого у них повелось, растянулось на десятки лет.
    Не оставит же она его теперь в своем горе. Да и поставить на огонь пузатый чайник - это совершенно не сложно.
    - И я сейчас не про чай или кофе говорю.
    Усаживается обратно, непривычно ближе, накрывает его руку (сколько же лет прошло, откуда столько морщин у обоих?)
    - Запиши, пожалуйста, где-нибудь, о том что я - твой друг. С самого детства. И постарайся об этом больше не забывать, можешь даже повесить записку на зеркало в ванной. И разумеется, я помогу тебе все организовать. Понимаю, тебе неудобно просить помощи. Но для чего же тогда нужны друзья?

    +1

    8

    Когда касались темы детей становилось будто бы полегче. У Чарли сын, который, совершенно непостижимым для мистера Броули образом, из знакомого мальчишки за миг, буквально за миг, превратился в мало узнаваемого мужчину. Высокий такой стал, копия Джонатана, но глаза озорные, глаза матери. Очень занятно.
    - Что ж она эту еду из пенопласта делает? Бутафор что ли? - уточнил он. - Ты так говоришь, словно она тебе не нравится. Надеюсь, Алан не в курсе? Они там еще не собираются..?
    Чарли иногда так припечатать могла, что он действительно опасался за избранницу Алана. Если она была таковой, конечно, а то нынче не принято вступать в брак, зато очень любят дружить организмами. Прекрасное свободное время, а брак от лукавого - его привычки на этот счет крайне устарели. Но самое прекрасное было, что и мистер Броули мог поучаствовать в разговоре, рассказав про малышей Хэрроу. Изо всех сил за эту тему хватался.
    - О, да, Святой Николас, так и запомню, благодарю. А Фрэнсис, как по мне, так грубое имя. Я все пытался как-то его к девочке примерить и не подходило. Ей что-то певучее просилось, ласковое, ну вроде Шарлотт, Шарлиз. Поэтому, ой, очень скверно сделал, решил, что буду звать её Фанни. Фрэнсис вроде можно сокращать до Франни? А потом выкинуть к черту эту "р" и просто чтобы Фанни. И привязалось, прилипло, они её теперь так сами зовут. Зря я так, наверное. Но она действительно такая забавная, ей очень подходит. Мне же дали её подержать и покормить даже. Что-то да помню. Дети замечательные...
    Он погас. Было ощущение, будто эта вспышка интереса отняла все жизненные силы. На цветы ему было все равно.
    - А, да, я их не поливаю. Ничего в растениях не понимаю. Там еще в оранжерее что-то было, - "что-то" это штук двести горшков с разными растениями. Ну, что не заберут, то он выкинет или само сдохнет. Хоть Мадлен и проводила там много времени, он не считал её цветы чем-то важным, особенно в отрыве от нее самой. Он, признаться, даже ревновал ее к этим черенкам. Поэтому ему казалось вполне логичным, что они должны погибнуть вслед за ней. - Черча? В четверг, как нашел, так и повез - он был в очень плохом состоянии. Опять ему прокол делали и чистили мочеточники. Катетер вот совсем недавно снял, посмотрим. Он же помочился, ты не видела? Я что-то упустил из виду этот момент. Но вроде, да, Черч? Успешно? Впрочем, не важно. Чай так чай.
    Или она выбрала кофе? Чарли так и не ответила. Он хотел было поставить чайник на плиту, но тот уже оказался там, поэтому мистер Броули вернулся крутиться возле списков. Что-то же хотел записать, только почему у него в памяти осталось одно это побуждение, без самой мысли? Отвратительная нынче концентрация внимания. Он глубоко вздохнул, чувствуя как сердце начинает биться в районе горла. Это явственно кофе на голодный желудок аукается.
    - А про что? - не понял он. Затем Реджинальд кивнул, да, записать, пожалуй, хорошая идея. Он как раз хотел это сделать. Мистер Броули сел и потянулся к своим блокнотам.
    - Да, конечно, - отозвался он, высматривая где бросил очки для близи, потом быстро отказался от этой идеи, так запишет. Открыл список на обзвон, взял карандаш, отстранился подальше для лучшего виду, и медленно вычеркнул Ч. Якобсон. Потом чуть подумал и вычеркнул следом идущего Якобсона, который Ферес, брат её. После принялся напротив имени Чарли своим бисерным почерком выводить слово "друг", но вдруг очнулся. Касание.
    - О, нет, - он даже подпрыгнул на стуле и обернулся к Чарли, найдя её глаза смущающе близко. - Нет, я не к тому. Неправильно сказал. Нет-нет, мне не нужна твоя помощь, я справляюсь. Похоронная контора хорошая, они подробно все объясняют, хотя дерут непомерно много, а с документами мне Генри обещался. Нет, я вовсе не к тому вел. Я...
    Он застыл на мгновение, потупившись, разглядывая её руку на своей. Потом опал плечами и нахмурился.
    - А, еще хуже сделал. В общем, я никоим образом не хотел своими сетованиями вынуждать тебя предлагать участие любого рода, - мистер Броули нервно почесал затылок. Молчать надо было вообще, вот что он, в самом деле. - Но мне очень приятно это предложение получить, благодарю. Хотя, знаешь... Если бы ты помогла мне как женщина, было бы прекрасно.
    Он нервно закусил губу, перелистнул страницу на другой список, и постучал в неразборчиво написанную строчку.
    - Нужно платье. Точнее, не столько платье, сколько все вместе, ансамбль, чтобы сочеталось, понимаешь? И чтобы уместно случаю. Она очень любила наряжаться, я хочу чтобы... Я, в общем, ничего в женской одежде не понимаю, что к чему подходит, поэтому может ты бы могла помочь мне с этим? Выбрать платье, туфельки, украшения, весь вот этот туалет. И платок шейный, наверное, нужен будет.

    Отредактировано Reginald Brawley (28 Май 2022 00:39:52)

    +1

    9

    - Да ну их! - хмурится Шарлотта, махает рукой, выражая раздосадованным жестом все свое отношение к чудачествам сына и ко всем этим красивым и несъедобным птифурам, монбланам и эклерам, - Не знаю, чего там они собираются. Жениться не хотят, детей тоже не хотят. Я в их жизнь, конечно, не лезу, Алан разумный и взрослый мальчик. Но все равно как-то досадно. У Фереса, знаешь ли, внучка уже ждет ребенка и младшая год назад родила. А я одна, после того, как...
    Нет. Только не сейчас. Ей совершенно не хочется разговаривать о Джоне. Ей хватило насущных проблем в Глазго, которые достались по наследству, вместе со всеми сбережениями супруга. Вместе с роскошной квартирой, из которой она сбежала, прячась от депрессии и одиночества. И которую, скорее всего, Шарлотта продаст. Не знает пока точно. В отчем доме ей всегда и все рады, но жить в бесконечном гвалте большого семейства - то еще испытание на стрессоустойчивость. Хотя, признаться, стрессует она в доме брата значительно реже. Все как-то времени свободного не находится.

    Внезапно подумалось, что возможно, сама во всем виновата. Стоило бы воспитывать сына как-то более строго и консервативно, а они с Джонатаном растили его свободным и независимым. Думали, наиграется со своей вседозволенностью, да и прекратит. Но ничего подобного - наслаждается своим беспечным детством уже до тридцати лет. Но что теперь-то поделаешь? Какой вырос... А Шарлотте только и остается, что слушать истории Реджи, и умиляться от всего сердца: как искренне, с какой теплотой он отзывается о малышах. Шарлотта смущенно кусает губы и вскидывает бровь, стараясь не раскраснеться, словно стыдливая институтка. Не в том она нынче возрасте, но в груди сладко тает чувство, которому на возраст совершенно наплевать. И Чарли улыбается снова. Беззвучно посмеивается, когда Реджинальд примеряет крошке Фанни ее имя.
    И вот так просидеть с ним на кухне, как в старые добрые деньки, она могла бы до бесконечности. Ну-ка, что они там пили, когда миссис Броули уезжала гостить к родным, и весь дом оставался полностью в их распоряжении? Тоже чай? Или кое-что покрепче? Это ладно еще, вечеринок не было. Чарли, конечно, постоянно его на такое подбивала, но привечать здесь кого-то, кроме своей закадычной подруги, скромник Реджи наотрез отказывался. Только этого и не требовалось. Он всегда заражал своей притягательной обособленностью...
    Именно с ним она сидела за старым столом, как сейчас ведь помнит. Болтала ногами в нелепых шерстяных носках, и пополамила конфетное ассорти, нарушая все британские правила приличия, и даже не пытаясь дождаться чая, хотя тот вовсю кипел и посвистывал за спиной. Конфеты с изюмом ненавидела и сразу отдавала такое Реджи. Тот стоически съедал, хоть сладкоежкой и не был. Здорово, не правда ли?
    А там, чуть дальше по коридору - гостиная. В гостиной - проигрыватель, с настоящими виниловыми пластинками (где такой нынче найдешь?) Чарли закатывала глаза, обещала принести кассетный магнитофон, включить любимые рок-группы, все что угодно. Но танцевали они неизменно под Аббу и Барбару Стрейзанд, и это было чертовски хорошо.
    В тихий летний вечер они выбирались на крышу. Реджи не очень-то любит высоту, зато считает, что летние небеса с бесконечной россыпью низких звезд - прекрасны. Чарли улыбалась в ответ, и наблюдала за небесным отражением в его восхищенных глазах. Вот это было куда как лучше.
    Лучше, чем шоппинги с щебечущими подругами, лучше чем дружные семейные посиделки, лучше чем тусовки и танцы до упаду, лучше чем места для поцелуев в кино, в обнимку с очередным ухажером. Лучше всех праздников - от хануки до Дня Рождения. Лучше всего на свете, вместе взятого.

    А теперь все иначе. Лишь отголоски далекого, светлого и всего лучшего. Уютный дом изменился до неузнаваемости, и с появлением Мадлен находиться здесь было сложнее и сложнее. У супруги Реджинальда была какая-то болезненная мания извратить это место до неузнаваемости, уничтожить все отголоски их с Реджи ребяческого ностальгического счастья. Что сказать? Красиво стало. Функционально. А еще беспощадно и бессмысленно, словно в музее современного искусства. И вершина абстрактного семейного сюрреализма - неизлечимо больная Мадлен, сгорающая, словно тонкая восковая свечка. Дрожь берет и какая-то сиротливая скулящая жалость неторопливо лезет в душу, растекается по венам, растворяется в каждом глотке несладкого чая.
    - Я не вглядывалась, но вроде как, Чечи молодец, и со всем справился. Он, конечно, совсем у тебя старенький, но как думаешь, может быть, скоро поправится?
    Будто в подтверждение слов, пес протяжно вздохнул где-то в недрах стихающего коридора - как-то равнодушно и очень печально, почти совсем по-человечески. Скучает, должно быть, по хозяйке. И Реджинальд тоже скучает, вот только вряд ли он это выдаст напоказ. Но с Шарлоттой и не приходится - разве станет она делать ему больнее, и ковыряться в незаживающих душевных ранах? Она просто рядом. Как тогда, несколько жизней назад, его самый лучший друг, Чарли Якобсон.
    Не оттого ли удивительно, что он отвергает ее помощь? Рассеяно слишком, и непривычно. В подобных критических случаях Шарлотте даже не требуется предлагать - все сами идут, ибо кто все решит лучшим образом , если не она?
    А здесь вон как...
    - Ну что ты, Реджи... Это мне надо было молчать. Я понимаю, для тебя это совсем личное, и не пристало бы мне бесцеремонно вторгаться в твою потерю.
    В конце концов, есть же на свете вещи, которые гораздо важнее и значимее дружбы. И эта - одна из них.

    Впрочем, долго размышлять об этом так и не пришлось. Нипочем бы не получилось...
    - То есть, как это? - очередной глоток из кружки застревает где-то в районе не того горла, и Шарлотта откашливается в кулак. Давно уж не девочка, чтобы не понимать таких вещей, но это же Реджинальд, господи Иисусе!
    Вот и провозглашай себя атеисткой, самое то для внезапных жизненных поворотов. Уже в который раз за день-то?
    - Ты только не подумай, я не то чтобы против, просто это как-то... Не все же сразу...
    Интересно, Реджи вообще слушает ее? Если нет, то и так даже будет лучше и спокойнее для всех.
    Продолжает объяснять.
    Платье.
    Черт побери, ну конечно, платье.
    Кто из ныне живущих еще бы мог испытать странные чувства облегчения вперемешку с разочарованием?
    - Я все подберу. Конечно. Поедем в торговый центр за новым, или выбрать что-то из ее гардероба? Кстати, ты знаешь, вещи надо бы тоже раздать. Это нехорошо, когда они в доме.
    Даже когда уже все равно.

    +1

    10

    - Не знаю, - отвечает он на заштатно вежливый интерес Чарли о делах Черчи. Старый, да, эта порода примерно столько и живет. Крайне странно, что он протянул тут неделю. Еще страннее, что не умер на операции и мучается по сей день. Логичнее ему было бы умереть. Зачем вот живет? Мистер Броули не знает. И почему она не притряхнула собаку, решив повесится. Почему оставила его мучиться, запертым с ней, почему не отдала никому. Не убила и не отпустила. Реджинальд не знает почему, но с его позиции уж лучше бы притряхнула. Или лучше бы он сдох. Возиться еще с этим...
    Чарли как-то странно отреагировала на его просьбу. Видимо не стоило просить и это была простая вежливость. Видимо не стоило. Он опустил глаза и указательным пальцем помассировал висок, опять мигрень начинается. Не сразу, а когда? Ему вот сейчас нужно, через три часа ехать. А он как только представит, что возвращается к тому шкафу, оторопь берет. Но торговый центр куда хуже, намного хуже.
    - Вещи? - встрепенулся он, но спустя миг сообразил. - Да, конечно, вещи. Я займусь этим.
    Он глубоко вздохнул и вернул внимание к спискам, дописав в конце "КК". Красный крест. Задумался, какая пресная жизненная рифма выходит. Зачеркнул. Какой к черту Красный крест, если Армия спасения, приписал "отдать вещи". Черта-с-два они от него что-нибудь получат, это вещи Мадлен.
    - Я было начал... - он снял очки и надавил на правый глаз. Жегся и болел. - Я было начал выбирать, но нужно было вывести Черчи на прогулку. Наверное шерстяное то, зеленое. Нынче не самый теплый апрель. Оно строгое по крою, соответствует поводу. И ей идет зеленый, к глазам. Значит туфли должны быть коричневые, а колготки черные, правильно? 
    Не может Чарли подняться и выбрать за него, так пусть хотя бы кивнет. Он не хочет принимать никаких решений. Ничего он не хочет, сидеть и смотреть в камин если только. И думать, что неплохо было бы его почистить. Однако в следующий момент они вдвоем уже в спальне Мадлен, он как-то не слишком корректно рявкнул, что сам откроет гардеробную и вот стоит с дрожащей рукой в дюйме от вычурной медной ручки. Он в детстве прятался там, самое безопасное и надежное место было, прямо таки в правой стороне под полкой, никогда его там не находили, так быть может...?
    Мистер Броули щелкнул ручкой и через мгновение вынес серый кофр, повесив его на специальный крючок.
    - Вот зеленое. Только не слишком ли мрачно выходит? - поинтересовался он, бессильно оседая на край кровати. В кофре было даже и не платье, не то, чтобы зеленое. Он схватил первый попавшийся, чтобы иметь возможность вылететь оттуда пулей. Зачем-то вот нужно было ему открыть гардеробную, проверить правую нижнюю полку, а остальное уж пускай Чарли выбирает. Не пустить её вперед только. Но там было пусто. Все пустое.

    +1


    Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Не сразу, но нашлось не то, что мы искали