ams
Alice | Lauren | Eva
posts
duo
episode
active
best post
need you
— Сэр, боюсь, я вынужден отказать вам в просьбе, — бармен убрал бутылку с виски под стойку и отошел от Александра, чтобы вызвать ему такси. Он был частым гостем в этом баре и сегодня лопнуло терпение у персонала, которому постоянно приходилось грузить его в такси, а потом ждать, пока он приедет за машиной через день или два. — Но ты не можешь мне отка…..отказать. Я знаю, что имею на это полное право, — заплетающимся, но уверенно начинающим злиться голосом пробормотал Хоуп, ожидая, что бармен передумает, но тот уже набирал номер службы такси..
[читать дальше]

    The Capital of Great Britain

    Объявление

    ИТОГИ ОТ
    25.05
    Итоги: УГАДАЙ
    БАРЫШНЮ!
    УГАДАЙ
    Джентельмена!
    ОБЪЯВЛЕНИЕ
    от АМС!

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » The Capital of Great Britain » Листы безумия [AU] » 1 // In medio umbrae mortis


    1 // In medio umbrae mortis

    Сообщений 1 страница 16 из 16

    1

    father gabriel + dylan maddox
    /наши дни, Шотландия/

    https://forumupload.ru/uploads/001a/b2/2a/265/106479.png
    + + +
    Inqusition!AU
    Злая магия и недобрая воля разрывают на части стонущий
    Божий мир. На страже мирян уже сотни лет, не жалея
    жизни и бессмертной души, стоят Псы Господни, защищая
    крестом и пистолетом во имя Его. В этот раз силы зла
    готовят свой удар в Шотландии, но узнает ли Церковь об этом?

    [icon]http://images.vfl.ru/ii/1652460541/d488761e/38394290.png[/icon][nick]Dylan Maddox[/nick][status]pale green[/status][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru/viewforum.php?id=265">Дилл Мэддокс, 19</a></div>Друид Белой общины Уэльса; на контрактной службе Церкви уже два года, Лондонский диоцез</div>[/lz][sign]LIFE 🔥 BURNS![/sign]

    +1

    2

    — Что, не хочешь свою партию хоть дождаться, прежде чем пить начнешь?

    Милая официантка поставила на его столик у самой стены бара "Кури Инн" стакан с виски и бутылку кока-колы, уже начавшей потеть от теплого воздуха зала.

    — А сколько времени? - Дилан зажег экран телефона. — Четверть шестого. Не, благоверная переживет, а вот дата нет. Но спасибо за заботу, - он подмигнул официантке.

    Та в ответ улыбнулась, но не решилась сразу уйти, почуяв намек на тайну. Держать ее при себе Дилл долго не стал.

    — Вот, - он вручил ей бутылку колы, — Чтобы не в одиночку.

    На телефоне загорелось 17:17, и он поднял стакан с виски и официантке - Люси, Люси ее зовут, - пришлось стукнуться с ним свежеоткрытой бутылочкой колы.

    — С Днем Рождения меня! - он улыбнулся, отпивая довольно дешевый, зато согревающий вискарь.

    — С Днем Рождения, Дилан! - Люси вежливо отставила бутылочку колы.

    — Спасибо, - он искренне улыбнулся. - Прикольно, да? Я родился семнадцатого мая, в семнадцать-семнадцать. Магия чисел.

    — И нашел девушку, которая опаздывает к такой важной дате...

    Он легко засмеялся.

    — На самом деле, у меня и девушки-то нет сейчас. Это... деловая встреча. Боссу не скажешь, что у тебя день рождения и ты не придешь, верно?

    — Ну, я вообще-то Арту так и говорю!

    Они вместе засмеялись. Пока концентрация неодобрительных взглядов со стороны бара в сторону их столика не доросла до критической массы, и она не упорхнула, извинившись. Гостеприимство гостеприимством, но сейчас вечер, и помимо Дилла в зале было довольно много народу, да и его собственный основной заказ готовился все еще где-то в недрах кухни, хотя от закусок он уже избавился. Сезон поездок на озера и водопады начался, хоть сейчас на улице и наяривал весенний дождь, умывая окрестности. Завтра обещало распогодиться, но до завтра еще было слишком много событий.

    Он сделал долгий неспешный глоток, чуть морщась от алкоголя и улыбаясь. После Лондона он уже позабыл, как это хорошо - в таких маленьких местах, где действительно каждый путник чувствует себя, словно отлучившийся член семьи, которого теперь встречают со всем, что есть, как в старые былые времена. Даже странно выходить из таких баров и ресторанчиков при отеле и утыкаться в асфальтированную дорогу с машинами. Он поудобнее устроился на стуле с видом на бар, чтобы не палиться в дверь, как придурок - он был уверен, что тот, кого он ждет, прекрасно справится с тем, чтобы обнаружить в небольшом зале неестественно белую макушку, торчащую из безразмерной такой же белой толстовки с огромным капюшоном.

    Девятнадцать лет... Два года с сакральных семнадцати. Второй год он встречает свой день рождения в довольно странных местах вдали от дома. Второй год, когда он в принципе не дома. Второй год как с утра звонят и пишут с поздравлениями с самого утра кто угодно, кроме той, от которой он так этого ждал сердцем, но умом понимал, что это не случится. Возможно, никогда больше не случится. Ну, может быть разве что, когда ему будет дважды по семнадцать, когда опять может случится что угодно... Дилл вздохнул и бездумно проверил, не пришло ли каких новых сообщений.

    Тишина.

    Последней звонила Алкельда. Хорошо хоть он тогда еще из дома не вышел, а то было бы неловко.

    Из комнаты, то есть. В этот раз Церковь даже не стала на отель раскошеливаться, сослала к местному чьему-то знакомому падре, у которого комната освободилась, как сын учиться уехал. Нет, он не жаловался, но это заслуживало того, чтобы громко фыркнуть, когда он приехал на место и не обнаружил по выданному адресу гостиницы. Жмоты.

    Хотя, кажется, он довольно неблагодарный, так что - справедливо.

    — Так, извини, что пришлось тебя бросить, но я вернулась с дарами! - жизнерадостная Люси принялась составлять свой поднос на стол. — Твое мясо в глазури с апельсинами, картошка фри и эль. Прости, что так долго.

    — Ну, до встречи я все равно не убегу.

    — А после?

    — Если б я знал... — он закатил глаза.

    — Просто... Если все-таки убежишь, может, телеграм свой дашь? Спишемся как-нибудь. Если задержишься в в Киллине.

    — Идея класс! Диктуй свой, я тебе сразу сообщение кину.

    — А, черт! Телефон в помещениях, но я проверю. Пиши: lucyonearth.

    — Есть! Это как у битлов, только наоборот?

    — Точно. Блин, Арт опять зовет. Спишемся, если твои переговоры придут и не успеем еще раз поговорить!

    И вот она вновь упорхнула, резво раскачивая круглыми бедрами. Старше его лет на... пять-шесть? После последних двух лет - считай, они вообще ровесники.

    Он весело фыркнул, вгрызся ножом в мясо и, чуть воровато оглянувшись, открыл на телефоне приложение для чтения документов, чтобы снова пройтись по материалам, которые ему вручили вместе с делом о пропаже в этих местах инквизитора, некоего отца Бирина. Не то чтобы много сведений, откровенно говоря. Но Дьявол - в деталях, а самое интересное - в том, что было не сказано. Из-за бюрократического факапа ему не прислали краткое личное дело его "напарника", точнее, того, кому его вручили в качестве напарника в этот раз, а он бы очень-очень хотел это дело увидеть. Надо будет потом запросить. Потому что "напарник" новый, но вот на устах Лондонского диоцеза это уже почти легенда. Легенда, которую он очень хотел увидеть живьем и посмотреть, от чего от одного только упоминания всуе глаза самых разных инквизиторов наполняются благоговением. Не может же сила имени безоговорочно довлеть над разумом, верно?

    [nick]Dylan Maddox[/nick][status]pale green[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1652460541/d488761e/38394290.png[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru/viewforum.php?id=265">Дилл Мэддокс, 19</a></div>Друид Белой общины Уэльса; на контрактной службе Церкви уже два года, Лондонский диоцез</div>[/lz][sign]LIFE 🔥 BURNS![/sign]

    +1

    3

    — Люкс был излишним. Как и шампанское.

    — Они всего лишь хотят показать своё расположение Церкви, мальчик мой.

    — Они пресмыкаются, — бросил Габриэль в трубку. — Подобное подобострастие и раболепие не угодно даже Ему, так как имеет под собой лишь страх, льстивое покорство и ложь.

    — Ты слишком серьёзен, — вздохнул кардинал на другом конце провода. — Тебе следует расслабиться и принять дары, что тебе поднесли. Не будь невежливым гордецом, — мягко, но строго укорил он.

    — Простите, Ваше преосвященство, — склонил голову Габриэль. —  Но мне нужен этот номер. Будет удобнее, если я останусь жить в нём.

    — Ты можешь выбрать любой номер. Его освободят по первому же твоему слову.

    — Прекрасно. Значит я остаюсь здесь.

    — Он удобный?

    — Отец Бирин провёл здесь почти две недели. И не жаловался.

    — Отец Бирин — не ты, мой мальчик. Ты достоин лучшего.

    — Он нормальный, — закатил глаза Габриэль. — Большая комната, прихожая, ванная. Всё отлично. Не о чем беспокоиться.

    — Не дерзи!

    — Простите, Ваше преосвященство. Я даже не думал. Но это и правда прекрасный номер. И я приму шампанское.

    — Ты извиняешься уже второй раз. Прочти десять раз Отче наш и попроси прощения за свою непокорность. И даже не смей думать о плети! Ты сейчас должен быть полон сил, а не страдать от боли.

    — Слушаюсь, ваше преосвященство. Я забылся. Благодарю за Вашу щедрость.

    — Вот и не забывай, кто осыпает тебя милостью. Жду твоего доклада в конце дня. И будь осторожен с этим магом, общины друидов всё ещё слишком отдалены от Святой Церкви. Но он силён.

    — Хорошо. Я буду предельно внимателен.

    — Вот и умница. До встречи, мой прекрасный мальчик. Пусть твоя священная война будет победной.

    — Спасибо, Ваше преосвященство. До встречи.   

    Весь следующий час Габриэль посвятил тщательному осмотру номера. Ему повезло, что после исчезновения отца Бирина в его комнату никого не заселяли, вначале побоявшись трогать вещи инквизитора, а затем, после доклада в Архиепархию, опечатали дверь по её же приказу, ожидая расследования. В шкафу всё ещё висел запасной комплект формы и несколько смен мирской одежды, две пары военных ботинок, кроссовки и резиновые шлёпанцы. В углу стояла сумка, в которой Габриэль нашёл несколько пистолетов, боеприпасы, чашу для причастия и длинный, тонкий кинжал. Он разложил оружие на кровати, задумчиво постукивая лезвием по ладони. 

    Они не убирали вещи в сейф, мало в мире нашлось бы безумцев, решившихся ограбить инквизитора. Всё их оружие и форма изготавливались индивидуально, включая патроны, каждый из которых помечался насечкой в виде креста, Божьим именем и личной пиктограммой инквизитора, чтобы после можно было по одной пуле определить, кто выпустил её. У Габриэля — изображение лилии на торце гильзы, символ справедливого и чистого суда в руках архангела Гавриила, знамение благой вести, что тот принёс пресвятой Деве Марии. У Бирина — завиток, как наконечник посоха, с которым святой Бирин совершал свои паломничества.

    Габриэль убрал патрон в коробку и положил её рядом с тремя такими же. Бирин не стал брать как минимум половину своего вооружения, а значит то, куда он шёл, не казалось ему опасным местом.

    — Что же ты нашёл, Бир? — прошептал он, опускаясь на одно колено и заглядывая под кровать.

    Поднялся и, напрягшись, сдвинул кровать в сторону, открывая свету рисунок на полу, нарисованный мелом и который должен был быть стёрт при первой же уборке. Обычная защитная пентаграмма, нарисованная вероятнее всего магом Бирина, оберегающая его сон от вторжения нечисти. Ничего необычного.

    Всё слишком обычно.

    Кроме пропавших без следа опытного и сильного боевого инквизитора и весьма могущественного мага. Два года назад Бирин остановил адского пса, вырвавшегося из Преисподни, и призвал к суду целую группу пошедших вразнос магов, решивших, что колдовать это прикольно. В итоге — несколько жертв и покалеченные психики свидетелей.

    И Дилан Мэддокс.

    — Ты же даёшь мне какой то знак, Великий? — спросил у пустоты, что больше никогда не была для него пустой, Габриэль. — И я должен его понять?

    По спине ласково прошлось бестелесным прикосновением, лёгким и нежным, будто пером. С той самой секунды, когда на Габриэля снизошло Откровение, и он услышал своё новое имя, присутствие покровителя всегда оставалось рядом с ним. Как знак, что то, что он делал, было правильным. Что он шёл тем путём, что уготовил ему Господь.

    Иногда его вели и указывали верное направление, иногда просто стояли рядом и ободряли. А в самых крайних случаях белоснежное крыло опускалось перед ним, прикрывая от смертельной опасности. Покровительство архангела было настолько редким, что вся история Церкви насчитывала буквально два реально задокументированных случая, когда высший ангел брал под своё крыло инквизитора. Первый точно известный инквизитор с Гавриилом за спиной был в 13 веке, когда разгул чёрной магии привёл к чудовищного масштаба эпидемии чумы и, если бы не самоотверженность многих служителей Церкви, положивших свои жизни в борьбе со злом, возможно, род человеческий уже прервал бы своё существование. Второй отец Гаврила появился в России во Вторую мировую войну и возглавлял борьбу с чёрными магами Аненербе, и третий — сейчас.

    Он.

    Сказать, что появление буквально предвестника апокалиптических катаклизмов не обрадовало никого, это как сказать, что Отелло был совсем слегка ревнив. Сам Папа вызывал Габриэля на разговор, пытаясь убедить его, что имя, которое он услышал было каким угодно, но только не тем, что оказалось в итоге произнесено. Несколько суток исповедей, допросов и клятв, строгий пост на чёрном хлебе и воде, испытания холодом, одиночеством и темнотой в изолированной келье и молитв, в конце которых тогда ещё семнадцатилетний Натаниэль воззвал к своему защитнику, чтобы тот указал ему правильный путь.

    Габриэль никогда больше не слышал того разрывающего барабанные перепонки, ужасающего трубного звука, с которым раскололись небеса и из них хлынул град пополам с белоснежными лилиями, завалившие главную площадь и улицы Ватикана на метр высотой. Статуя архангела Гавриила обрушилась с крыши замка Святых Ангелов, расколовшись на три части, упав в гору лилий. Папа Римский лично возводил Габриэля в сан инквизитора, напуганный гневом архангела, чья воля оказалась поставлена под сомнение. 

    Историю максимально замяли, назвав случившееся чудом, сопровождавшим появление нового инквизитора, а новоназванный Габриэль сделал себе первую татуировку на правое плечо — белую лилию, увитую чётками со свисающим с них крестом. Сейчас её оплетала колючая проволока, надежно предохраняя цветок от опасностей.   

    Габриэль стащил ковёр, снял картины, подвинул диван и кресло, заглянул под стол. Прошёлся ультрафиолетовой лампой по всем поверхностям и стенам, поморщившись от следов чего-то на покрывале кровати. Не стоило тут лежать. На будущее. Утёр испарину со лба и разделся до пояса, оставшись в одной компрессионной чёрной майке и колоратке. Прошёлся по всем швам между плиткой в ванной, просветил каждый миллиметр кафеля и сливы.

    Что бы ни случилось, но следов крови или ещё каких то подозрительных жидкостей, за исключением покрывала, он не нашёл. Габриэль задумчиво потёр ладонью щетину. Ему нужно было привести сюда мага. Возможно тут оставались следы заклинаний, которые ни обычным глазом, ни физическими приспособлениями увидеть было невозможно.

    Кстати, о маге… Габриэль посмотрел на часы, когда раздался стук. Он пружинисто поднялся на ноги и подошёл к двери, положив руку на пистолет.

    — Да?

    — Обслуживание номера, — раздался приглушённый деревянным полотном женский голос.

    Габриэль отпер замок, осторожно потянул на себя дверь, открывая её наполовину, и осмотрел стоящую за ней молодую девушку с головы до ног. Выглянул поверх её головы в коридор, и, лишь убедившись в безопасности, распахнул дверь, впуская горничную в свой номер. Здоровая паранойя не раз спасала Габриэлю жизнь не только от нападения демонов, но и сумасшедших, считающих, что убив предвестника чудовищных событий, они, таким образом, предотвратят их.

    Редкостные идиоты. Будто человек в состоянии предотвратить план Божий. 

    Девушка затолкала небольшую тележку и довольно быстро справилась с недоумённым выражением на лице при виде погрома в комнате. Ослепительно улыбнулась, поворачиваясь к Габриэлю и так и застыла, намертво прилипнув взглядом к его груди, обтянутой чёрной эластичной тканью с краем вытатуированного креста, выглядывающего слева из-под края майки.

    Похоть…

    Она всегда сопровождала всех, с кем встречался Габриэль. Когда то он по горделивой глупости решил, будто способен исправить творение Бога и изменить себя. С тех пор его правый глаз пересекал тонкий шрам от клинка, от чего он стал немного хуже видеть на него, а похотливых взглядов стало ещё больше. ОН преподал ему хороший урок, что никогда не стоит сомневаться в божественных замыслах. Только Он мог решать, как должен выглядеть Габриэль. И если Он хотел, чтобы было так, значит Габриэль должен смиренно принять свою внешность и бороться с чужим вожделением себя.

    Иногда бороться с демонами было проще. 

    Бытие инквизитором популярности не убавляло. А наоборот. Возносила на недосягаемые высоты. Ни одна звезда экрана не могла сравниться с популярностью инквизиторов. Габриэль категорически с этим не соглашался, но исправить ничего не мог. Эта популярность очень часто помогала самим же инквизиторам спасать людей.

    Никто. Никогда. Не переспрашивает, если инквизитор кричит: “Убегай!”

    — Здравствуйте, меня зовут Ада и я буду вашей горничной. Здесь фрукты, наши лучшие сладости и вино, — застенчиво произнесла девушка, продолжая, впрочем, бесцеремонно разглядывать Габриэля с головы до ног. — Вы же пьёте вино?

    — Нет, — ответил Габриэль, подходя к дивану и накидывая на себя тонкую кожаную куртку. — Я вином причащаюсь.

    — Ох… ну. Я всё равно оставлю, вдруг передумаете. Это наше лучшее вино. Вам удобно? — девушка с сомнением осмотрела разгромленную комнату. — Я могу всё здесь убрать.

    — Ничего не надо трогать. Благодарю за гостеприимство. — Габриэль выразительно посмотрел на дверь.

    — Д-да, я пойду, — Ада направилась к выходу, как остановилась на половине пути. — Я принесу вам полотенца, и свежее мыло. Мы готовили для вас люкс, а этот номер даже никто не убирал. По приказу Церкви. Может быть вам что-то нужно? Вы говорите. Любая еда, напитки, девочки. Мальчики? Охх… — осеклась она, увидев выражение лица инквизитора. — Мальчиков не надо, я поняла. Но, вам же не запрещено… Нам нужно бояться? — вдруг выпалила она, тревожно сжимая руки в кулаки.

    Габриэль понимал и её волнение, и заикание и страх, прорывающийся нелепыми вопросами. В этой сонной крошечной деревеньке, затерянной среди шотландских гор, магии сильнее местной травницы-знахарки никто не видел. А уж инквизиторов тем более. И вот он уже второй. Инквизиторы не приезжали сюда полежать на травке и порыбачить в озере.  А значит, вокруг затаилась злобная сила, которая могла ударить по жителям.

    — Я здесь, чтобы вы не боялись, — мягко произнёс Габриэль. — Он не позволит, чтобы что-то случилось с Его детьми. Положись на Него, обратись к Нему за защитой и утешением, и Он спасёт тебя.

    — Благословите, святой отец, — тихо попросила Ада, опускаясь на колени.

    Габриэль коротко кивнул, выражая согласие, и прочитал короткую молитву над корзинкой со свежеиспечённым хлебом, от которой одуряюще вкусно пахло. Вот и вино пригодилось. Он достал из сумки свою чашу, осеняя её крестным знамением, и налил немного вина. Отломил кусочек корочки и подошёл к Аде, смотря на неё сверху вниз. Коленопреклонение было вовсе не обязательным, но он чувствовал, что ей это было надо. Одна его фигура в боевом облачении вызвала в деревеньке переполох, а слух о приезде инквизитора разлетелся в мгновение ока, опередив его на несколько часов.

    Люди боялись.

    Он должен был их успокоить.

    — Ибо я от Господа принял то, что и вам передал, что Господь Иисус в ту ночь, в которую предан был, взял хлеб… — начал Габриэль слова благословения, возлагая руку на голову девушки. Каждый из инквизиторов имел свой собственный текст благословения, основанный на стандартных речах, но дополненные обращением к своему покровителю, своему святому. За благословением Габриэля стояли в очереди даже сами инквизиторы, ибо просил он самого архангела Гавриила о заступничестве. —  Как сей преломленный хлеб рассеялся по холмам и собрался и стал одним, так да соберется Церковь Твоя от концов земли в Царство Твое; ибо Твоя есть слава и сила через Иисуса Христа вовеки. Ешь и пей этот хлеб и вино, как тело и кровь Христа, что было отдано за нас, в память о нём. Благодарим Тебя, Отец наш за жизнь и знания, что ты передал нам через сына своего Иисуса Христа. — Он вложил хлеб в рот Ады, давая ей запить корочку вином. — Небесных воинств Архистратиг, мудрый Гавриил, Божией славы служитель и мира Божественный защитник молю тебя, недостойный твой слуга, чтобы ты оградил твоими молитвами под кровом крыл, спасая и защищая рабу Божью Аду от всяких бед и мук, даруя ей силы и великую милость. Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.

    Габриэль перекрестил девушку и подал ей руку, помогая подняться. Та покачнулась, привалившись к его груди, но быстро восстановила равновесие. Посмотрела куда то ему в ключицу, покраснела, смутилась и вдруг вытащила из кармана сложенный большой лист и ручку.

    — А вы.. не могли ли?.. — едва слышно прошептала она, протягивая ему вырванную страницу из календаря.

    Габриэль подавил тяжёлый вздох, выдавливая из себя кривоватую улыбку. Это было то, что он не мог победить. То, с чем ему приходилось мириться.

    “Нет, ты не понимаешь, мальчик мой. Скромность, быть может, и украшает служителя Божьего, но не способствует популярности Его. Не сейчас. Быть может, когда нибудь, вся эта мишура перестанет быть важной, но сейчас, если она помогает нам в борьбе с силами зла, если она разносит молву о Нём и сбивает овец в стадо, то мы будем пользоваться и этой силой. Ну же, Габи, ты один способен вознести Церковь на такие высоты популярности, что не снилось никому. И не вознестись самому. А самое главное, не позволить Зверю стать популярным. Ведь ты знаешь, как привлекательны его идеи для неокрепших юношеских умов.”

    “Я понимаю, ваше преосвященство, но обязательно ли для этого оголяться?”

    “Голая мужская грудь уже давно перестала быть предметом осуждения. Особенно твоя, мой мальчик. Да, штаны тоже надо будет снять…”

    Габриэль развернул плакат, поджав губы уставившись на собственную голую грудь. Штаны в тот год он так и не снял, всё же это был календарь Святой Инквизиции, а не сексуальных пожарников, но длинная, облегающая чёрная юбка, расширяющаяся к полу никогда ещё не смотрелась на служителе Церкви настолько вызывающе и бесстыже. Больше на нём ничего не было. Кроме креста на шее и чёток в руках.

    Распутство!

    Габриэль расписался на плакате, прямо на своём голом животе, хоть так прикрывая срамоту, вернул лист счастливой Аде и взялся за ручку двери, намекая, что пора бы уже и оставить человека в покое. Та, рассыпавшись в благодарностях и напоминая ещё раз, что он может получить всё, что захочет, — особенно если он захочет исповедовать Аду за закрытыми дверьми, читалось в её глазах, — наконец-то исчезла с глаз Габриэля, который с облегчённым вздохом захлопнул дверь, предварительно вывесив табличку: “НЕ БЕСПОКОИТЬ!”.

    Большое спасибо.

    До встречи с магом оставалось совсем ничего, а он ещё не осмотрел зеркала — проводники душ, — и не переоделся. Закончив с осмотром номера, Габриэль быстро принял холодный душ, переоделся в чистое, проверяя оружие и привычно размещая его в кобурах на бёдрах и поясе. Поменял колоратку на идеально белую, ошейник раба Божьего не допускал грязи на себе, и застегнул молнию длинной юбки, легкой, многослойной тканью прикрывающей многочисленное оружие на обтягивающих боевых штанах. Ношение рясы не было обязательным для инквизиторов, всё же воевать, путаясь в подоле, несколько неэффективно, поэтому большинство — практически все — инквизиторов обходились обычными форменными штанами, но Габриэль считал, что вне боя он должен всё же выглядеть максимально мирски и не тыкать в и без того напуганным людям в нос пистолеты и кинжалы с ритуальными символами. Последним штрихом —  крест на верхнюю пуговицу моццетты, от которого отходили две цепочки к металлическим заклёпкам на воротнике. Моццетта прикрывала часть бронированного кожаного жилета-кирасы, выделяя статус Габриэля среди инквизиторов: кроме него её никто не носил. Он проверил шнуровку ботинок, сунул в голенище кинжал и, закрыв дверь на ключ, отправился в бар, где должен был встретиться с Диланом Мэддоксом.

    Его личное секретное задание.

    С третьего этажа он спустился по лестнице, не встретив никого, но в баре, куда Габриэль зашёл, распахнув двери, стоял шум.

    Который почти мгновенно застыл, стоило ему войти в зал. Разговоры оборывались на полусловах, вначале на ближних к нему столиках, затем дальше и дальше, зависая напряжённым молчанием и пристальным вниманием, с каждым размашистым и жёстким шагом инквизитора, словно забивающим сваи тяжёлыми, укреплёнными железом ботинками. Габриэль обвёл взглядом притихший бар, чуть склонил голову, приветствуя местных жителей, и, найдя искомое, отправился дальше, в самый дальний угол, за которым сидел маг. Совсем ещё мальчишка, слишком юный, чтобы иметь дело с тем дерьмом, которое разгребали они, но злу было плевать, кто выступал против него.

    Как и добру, кого выставлять. В конце концов самому Габриэлю исполнилось лишь восемнадцать, когда он принял участие в своём первом суде и казни колдуна. Смотреть, как живьём сжигают утратившее даже малейшее сходство с человеком чудовище, проклинающее всех на дьявольском наречии, не то, как он хотел отметить своё день рождение. Но, опять же, злу было плевать, какое тогда наступило число.

    — Приветствую с Богом, — приложил он руку к сердцу, где под слоями чёрной кожи, кевлара и ткани, на его теле был начертан разведёнными в святой водой чернилами крест. — Я отец Габриэль, — представился он, выдвигая стул и садясь напротив мага.

    Взглянул ему в глаза, чуть растягивая губы в приветственной улыбке. Фотография в личном деле не передавала тонкостей цвета радужек — они были разные. Мило. К их столику подпорхнула наконец-то скинувшая оцепенение официантка, избавившаяся где-то по пути от подноса с тарелками, и, широко улыбаясь, вытащила блокнот.

    — Здравствуйте, меня зовут Люси, и я буду сегодня вашей официанткой. Что-то желаете заказать? Или посмотрите меню?  Я могу рассказать о любом нашем нашем блюде.

    — Воду, пожалуйста, — попросил Габриэль, чуть поднимая голову.

    — Обычную? Без всего?

    — Можете со льдом. И чёрный хлеб.

    — Просто хлеб? У нас есть сухарики к пиву разных вкусов, гренки, потрясающие, с лёгким ароматом свежего чеснока и белый соус к ним, ещё сегодня обалденный ягнёнок блюдо дня…

    — Ещё сегодня постный день, — мрачно произнёс Габриэль, до конца поворачивая голову, чтобы прямо взглянуть на официантку. — Воду со льдом и гренки с солью, если вы их обжариваете в постном масле. Больше ничего не надо.

    — Хорошо. Я поняла, — убрала Люси блокнот, кидая на сидящего напротив мага быстрый, насмешливый взгляд. — Сейчас всё будет.

    Она умчалась в сторону кухни, оставляя их одних в пузыре тишины, вокруг приглушённого гула посетителей, которые вдруг стали разом тише разговаривать.

    — Возможно надо было взять с чесноком, — хмыкнул Габриэль. — Вдруг вампира найдем. Дилан Мэддокс, — не спросил он. — Почему ты здесь? Что ты умеешь? И что ты знаешь об этом деле? 

    [nick]Father Gabriel[/nick][status]H O L Y[/status][icon]https://i.imgur.com/mp12IUt.png[/icon][sign]♰ THE HOLY FIRE OF THE INQUISITION ♰[/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Отец Габриэль, 28</a></div>Боевой инквизитор, личный протеже архангела Гавриила, предвестник чумы на оба ваших дома, посвятил свою жизнь борьбе со злом и собственными <a href="https://capital-queen.ru/profile.php?id=265">грехами</a>.</div>[/lz]

    Отредактировано Andrei Demetru (14 Май 2022 01:47:36)

    +1

    4

    Что ж, раз отец Габриэль решил остаться пока таинственным почти-незнакомцем, это был повод сосредоточиться побольше на всем остальном еще раз, тем более заняться в ожидании особо нечем было. Не пялится же на Люси все оставшееся время до прихода инквизитора. Он больше так не делает, за это можно в нестоличных местах по лицу получить. А у него и так было много поводов и причин, за которые можно было и просто так получить - начиная от неестественных волос, в крашеное происхождение которых при приближении верилось слабо и заканчивая нехарактерными татуировками на руках в более теплую погоду, когда было слишком жарко носить что-нибудь сверху. А это было в его случае почти всегда с конца весны и по начало осени.

    Дилл допил виски, запив колой, и принялся за свою пинту, заедая мясом и чуть-чуть пережарившейся картошкой фри, свободной рукой отматывая все документы к самому началу.

    Итак, действующие лица. Уже начатый им отец Бирин в роли инквизитора этой истории. Дилан завис на имени. Опять. Когда он ознакомился с делом в первый раз, эффект был тот же самый. Такое ощущение, что все же он смутно с ним знаком. Конечно, мимо его ушей пролетало очень много имен инквизиторов, потому что базировался департамент, занимавшейся церковными магами в Лондоне, а Лондон, в свою очередь, был основным хабом инквизиторов на этом острове. Было еще несколько хабов поменьше - один, кстати, в Уэльсе, - но в основном все равно все стекались сюда по словам его коллег рано или поздно. В Лондон так или иначе наведывались те, кто служил в других и даже ирландские коллеги, у которых был свой большой улей. Но даже при этом имя Бирина пыталось потянуть за собой какое-то еще ключевое слово. Кажется, когда он был с Алькельдой на тренировочном полигоне... Кто-то с этим или похожим именем упоминался не так далеко от названия одного демона, который Дилану был очень хорошо знаком. С другой стороны... Не то чтобы тот был уникален, это был целый класс. Мало ли их бегает по свету. Так что не говорит вообще ни о чем. Тем более, он до сих пор не знает, какой инквизитор устранял его косяк. Не положено. Даже Алкельда не сказала. Ну, то есть он как бы должен был бы узнать, потому что его инквизитор бы с ним работал на процессе. Да вот только из процесса его исключили после разговора с каким-то высокопоставленным церковником и выделили в отдельное дело - наверняка, из-за контракта. А на процессе ребят был отец Фома, заявленный как исполняющий обязанности и передающий волю и материалы коллеги, потому что инквизитор, который реально прибыл на место... Не уполз оттуда целым. Что, впрочем, Дилл мог понять.

    Так, он опять отвлекся... Так вот, отец Бирин, в самом соку, тридцати лет отроду. С фотографии ему улыбалось жизнерадостное лицо на высоко поднятой голове на крепких плечах. Чуть щербатое. Страной происхождения значилась Ирландия. Ну, все понятно. Святого Бирина Дилл не знал, так что ничего не мог сказать. Но, судя по возрасту святого отца, инквизитором он был хорошим. Дожил, так сказать. В обиду себя явно не даст.

    В Шотландию прибыл не один, а был командирован сразу с магом-напарником, Паскалем Джонсом двадцати девяти лет. На службе Паскаль был уже десять лет. Очень... лояльный маг, в общем. Худое лицо, все еще мальчишеское, только морщины возраст выдают. Серьезный как ебтвоюмать, в отличие от лыбы Бирина. Судя по заметкам к личному делу, с Бирином работали регулярно. Команда. Прмя как в бадди муви - очаровашка и мистер угрюмость. Зато у Джонса был довольно впечатляющий уровень владения волшбой, судя по соответствующей графе...

    Но что значит какое-то там досье, которое читает патлатый мальчишка, если вы оба пропали без вести, вместе со всеми своими впечатляющими умениями и навыками командной работы? Пропали при выполнении вполне себе тривиального задания.

    Дилан очень вскользь еще раз пробежался по истории коннекта этой самой команды со штабом. В основном, она состояла из "ничего не нашли", "ничего не нашли, опрашиваем местных", "были на озере - ничего не нашли", между строк читалось - нервировали народ, "ничего не нашли", "что-то нащупали, проверяем", "ничего", радиотишина. Странно, что никаких сводок из местной прессы, с сайтов, с форумов, как это периодически бывает в делах, тоже нет.

    То есть, местные либо сразу анонимно рапортовали в Церковь, либо вообще ничего не рапортовали. И не видели. Но на место выслали инквизитора в сопровождении мага. Э... Странно как-то. Или просто он думает. что он самый умный детектив, а на самом деле из-за глюка программы ему просто не пришла половина сведений, как и досье отца Габриэля. Стоит у самого отца это и уточнить.

    Он откинулся задумчиво на спинку стула, сжимая в зубах вилку, которую уже раздел от мяса, так же задумчиво покусывая кончики и продолжая пялиться в телефон. Пока не осознал, что что-то не так.

    Как будто кто-то приглушал лампы, но вместо лампы медленно затушил разговоры стадионной волной. Дилл инстинктивно вскинул голову, чтобы посмотреть, что происходит. Дурацкий эффект слушанья плеера в наушниках в метро, когда поезд дальше не идет и просьба покинуть вагоны.

    Но поезд-то как раз и шел. Неотвратимый локомотив похоронно-черного, кожи и развевающейся ткани. Дилл так и застыл с вилкой в зубах. Это подсознательное в них всех. Тренированное веками, что Псы Господни бьются за души всего человечества, не щадя своих. Стоило где-то в неурочном месте появиться инквизитору - не в кафе с постной пищей рядом со штабом в Лондоне, - как все вокруг замирало. Он сначала не замечал этого, когда, но после того, как долго работал с Алкельдой, уже не мог игнорировать этот факт. Если матерь Алкельда появлялась где-то, особенно в какой-нибудь деревушке или в пригороде Лондона, вокруг все замирало и единственным отчетливым звуком оставался стук тяжелых сапожек. на длинных, сильных ногах. Это страх. В основном, страх, что где-то за спинами сейчас появится демон и начнется стрельба - очень рациональный, надо сказать. Дилан видел, что люди реально боялись обернуться лишний раз. А второй страх... Это мелочных страх гуляющих мурашками под кожей былых и недавних грешков. Никто ж не без греха и, как им кажется, страшных преступлений. К чему привела попытка приворота в пятнадцать лет? Не вернулся ли сторицей поход к гадалке или наведение порчи на любовницу? У многих были секреты. И никто не обманывался тем, что магии, колдовства в мире нет. Хоть и до большей части инквизиторам уж точно не было дела.

    Правда, в случае отца Габриэля, помимо очевидного, что тот был инквизитором, за часть тишины было ответственно то, что даже по телевизору присутствующие вряд ли видели таких инквизиторов. Потому что отец Габриэль подавлял полнотой своего обмундирования, ткани и явно полного боевого облачения. Довольно высокий, он довлел над небольшими простенькими столами и пожирал веселенькое теплое освещение бара количеством черного на себе. Дилл подозревал, что тот не такой массивный, но накидка на плечах увеличивала их раза в два.

    Даже с другого конца зала Дилан видел, как гладкое лицо рассекает несколько тонких шрамов. Словно крейсер, инквизитор приближался к нему, и Дилл чувствовал, как в его кильватере в его сторону плывут взгляды со всех столов в зале.

    Черт...

    То есть, Господи.

    Он подавил в себе желание сползти под стол, вежливо - как он надеялся, улыбаясь, и показывая, что узнал свое "свидание".

    Кстати, блин, а жаль, что не свидание...

    Знаменитый "вестник Апокалипсиса" оказался довольно молодым мужчиной. Очень красивым молодым мужчиной. С точеными интересными чертами лица, пронзительным тяжелым взглядом и отдаленным запахом ладана пополам с каким-то едва заметным парфюмом. С выраженной даже в полном обмундировании талией. Дилан наконец-то убрал вилку изо рта, сглатывая слюну, и отложил ее на почти пустую тарелку.

    От инквизитора исходила довлеющая аура не то тяжести крыла Гавриила, не то несущегося на Дилана на всех парах с горы КРАША.

    Все-таки ЧЕРТ!

    — Вечер добрый, святой отец, — вежливая улыбка чуть подрасплылась. Он покровителей никогда не видел, но если б ангел с ним говорил, ему бы стоило говорить именно таким голосом - где-то между очень мягким мужским басом и чем-то усредненным. Это нечестно. Нельзя каждый раз отправлять его работать с инквизиторами, давящими на все его слабости!

    А еще нельзя выдавать инквизиторам красивые улыбки и губы. Определенно. Это абсолютно небезопасно. Ни для кого вообще в этом мире.

    Инквизитор явно сканировал в его в ответ, но никак не подавал виду относительно результатов. Дилл был бы не против получить отчет... Вместо этого он приоткрыл рот. чтобы представиться, но Люси его опередила вклиниваясь в разговор и оставляя дебилом с приоткрытым ртом. Тупостейша Стил стайл.

    Просто прекрасно.

    Он вздохнул и подпер лицо рукой, наблюдая за перехваченным разговором. Сильно нахмурившись и разводя одной рукой, когда отец Габриэль почему-то обозвал вторник постным днем. Он не первого инквизитора в своей жизни видит, он знает, когда постные дни. Но Люси спорить не стала. Только в конце заказа бросила на него странный взгляд из-за плеча инквизитора, на что он не смог ей ничего выдать в ответ, кроме неопределенного пожимания плечами, сведенных от жопоболи бровей и странного выражения лица, пока отец Габриэль к нему обратно не повернулся. А что он мог сказать?  Секса сегодня или завтра или вообще с Люси у него точно не будет. Потрачено. В смысле, помечено. КРЕСТИКОМ. Католическим.

    Зато все внимание инквизитора полностью вернулось к нему. Второй попытки представиться самому ему не дали. И имя отчеканили за него тоже. А вместе с ним батарею запросов, как на допросе.

    Как же он это не любил... Особенно за то, что у него за два года начал срабатывать рефлекс собачки Павлова.

    — Потому же, почему и т... вы? Церковь отправила меня содействовать вам в расследовании дела пропавшего инквизитора и церковного мага.

    Он отодвинул тарелку поближе к стене, чтобы не задеть ненароком.

    — Э... То же самое, что умеют другие друиды?

    "А еще вызывать адских псов, если меня разозлить, и цинично скармливать им подростков..." - как-то само по себе пронеслось в голове, но это тоже уже был рефлекс - не болтать никому. Церковь очень любила тишину. Неудивительно, что у них и библиотеки самые лучшие...

    — Знаю то, что мне выдали в отделе, когда направляли сюда. Отец Бирин и его напарник, находящийся на службе Церкви маг Паскаль Джонс, были отправлены в эти места расследовать свидетельства появления в этих местах малефика*, возможно, призвавшего демона. Оба перестали выходить на связь. Мы - отряд спасения для другого отряда спасения, - он невесело улыбнулся краем рта. — Кстати, можно просто Дилл. Ну, как укроп**, - он вновь перехватил на себя инициативу, исправляя подпорченную презентацию. — Почему сегодня пост, вроде же как нет?..

    Ну, надо же с чего-то начать разговор... Заодно и понять границы их дальнейшего общения. Нужно было прощупать почву немного, прежде чем приступить к деловым вопросам. При всей текущей... строгости отца Габриэля Дилан был бы не прочь свести эти границы к минимуму. Это звучало ужасно даже в его голове. Но что поделать, что бывает так, что с некоторыми людьми ты чувствуешь себя странно иначе прямо сразу?

    — Не слышал, как входная дверь хлопала. Вы тут поселились, в "Кури"?

    ----------

    * Малефик (от лат. maleficium) - маг, практикующий запрещенные магические практики, внесенные Церковью в реестр опасных. Обычно, в течение практики подвергаются тем или иным физиологическим и физическим изменениям.
    ** Дилан имеет ввиду как dill - укроп по англ.

    [nick]Dylan Maddox[/nick][status]pale green[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1652460541/d488761e/38394290.png[/icon][sign]LIFE 🔥 BURNS![/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru/viewforum.php?id=265">Дилл Мэддокс, 19</a></div>Друид Белой общины Уэльса; на контрактной службе Церкви уже два года, Лондонский диоцез</div>[/lz]

    +1

    5

    — Приятно познакомиться, укроп, — ухмыльнулся Габриэль. Это имя совершенно магу не шло. Он был слишком светлым, слишком белым и изящным. Белая акация? Нет, не настолько мощное. Скорее тысячелистник. С белоснежным облаком на сильном стебле с острыми листами. С горьким, пряным запахом, раскрывающимся лишь после того, как его сломать, и целебными свойствами, способными отпугнуть и вредителей в доме и болезнь. Да. Габриэль поставил бы на тысячелистник. — Ну а я — просто Габриэль. И давай на ты, я ещё не настолько стар.

    Габриэль сдержанно улыбнулся, устраиваясь на стуле, просканировал взглядом помещение бара, в котором жизнь начала возвращаться в привычное русло, как только прошло первое впечатление от появления инквизитора. На него всё ещё поглядывали, а кое кто и обсуждал, но почти все вернулись к своей еде и разговорам. Даже шум достиг почти первоначальных децибел. Но пока что выглядело всё мирно.

    Слишком мирно.

    Слишком обычно.

    — А она этого не заметила, — протянул он, оглянувшись в сторону барной стойки, ища официантку. — Не так сложно запомнить два дня, это известный всем факт. А Великий пост кончился в Пасху. Либо не посмела возразить, либо её вера не особо сильна. Но в любом случае, во время работы я стараюсь не есть мяса и не предаваться развлечениям. Для борьбы со злом дух должен быть силён, а он не может быть силён в излишествах.

    А тяжесть на плечах ощущалась слишком явственно, Габриэлю казалось, что поверни он голову, то увидит за своей спиной стоящую фигуру с лежащими на нём руками. Его чутьё завывало сигнализацией, скручивая тело в тугую спираль и готовя к бою. Он незаметно опустил руку на бедро, отстёгивая одну из липучек на юбке и откинул часть ткани с бедра, открывая ножны с зачарованным кинжалом.

    Может быть он перестраховывался, но Бирн явно недостраховался. И где он сейчас? Их главный вопрос, который они должны выяснить. Бирн и Паскаль. Габриэль встречался с магом отца Бирина несколько раз и был впечатлён его могуществом. Однажды они даже работали вместе. Паскаль знал, как останавливать самых сильных колдунов, Бирин изгонял высших демонов, вместе они были одной из самых сильных пар на острове. И последний раз их видели именно в этом мирном и совершенно безопасном баре в одном из самых тихих магических мест Шотландии.

    Не стоило осуждать Габриэля в некоторой паранойе.

    — Друиды умеют всякое, — пожал плечами он. — Кто-то лечит, а кто-то занимается каннибализмом и приносит людей в жертвы. Насколько ты силён? На что я могу рассчитывать? И есть ли у тебя слабые места? Я должен знать, где защитить тебя, ты слишком юн. Обычно я предпочитаю работать с более взрослыми магами. И традиционными.

    Габриэль не часто сталкивался с друидами, хоть и работал в Британии, их исторической родине. На самом деле самым тесным столкновением его с друидами было обезвреживание целой общины, немного отклонившихся от верного пути и ступивших на путь неверный. Совсем неверный. С тем самым каннибализмом и человеческими жертвоприношениями. Церкви пришлось отправить в английские леса целый отряд инквизиторов, чтобы вычистить заразу до самого конца. И, учитывая, что самыми опытными и сильными малефиками были старейшие члены общества, дело оказалось на редкость мерзким. Габриэль провел после неделю в голоде и уединении молясь и счищая с себя смрад убийства стариков и женщин.

    Детей.

    Они не смогли спасти никого.

    Этот мальчишка сумел призвать из Ада свирепую тварь. Пока он был на их стороне, и Габриэль был рад, что Бирин не прикончил там каждого, кто оказался повинен в греховном колдовстве, но маятник всегда мог качнуться в другую сторону.

    Всегда.

    —  Я остановился здесь, да, в бывшем номере отца Бирина. На третьем этаже, в мансарде. Это удобно для расследования.

    Габриэль замолчал, заметив краем глаза, что к ним подошла официантка с подносом.

    — Ваша вода, — выставил Люси перед ним большой стакан, украшенный кусочком лимона. — И гренки. Может повторить? — указала она на пустой бокал Дилана, прежде чем собрать всё грязную посуду и уйти.

    Габриэль задумчиво осмотрел стакан, провел пальцами по краю, вытащил из одного из многочисленных карманов небольшой пузырёк, открутил крышку и высыпал из него в воду несколько крупинок кристаллов аметистового цвета, которые, обогнув кубики льда, ровным кругом опустились до самого дна и растворились, окрасив жидкость в едва заметный фиолетовый цвет. Габриэль осенил стакан крестным знаменем, прочитал короткую защитную молитву и только после этого сделал глоток.

    — Отец Бирин был одним из самых сильных инквизиторов в Британии, — начал он, подвигая на середину стола большую тарелку с гренками и жестом предлагая их Дилану.

    Взял одну, аккуратно сжимая обжигающе горячий брусок чёрного хлеба, на котором ещё шипело масло. Одна из самых страшных и мучительных пыток в арсенале инквизиции, к которой он сам прибегал лишь однажды. Не то что он хотел вообще вспоминать. У него самого на руке остался шрам от выплеснувшегося из ковша кипящего масла. Больнее лишь сдирать живьём кожу.

    Действительно, и почему все боялись инквизиторов?

    Габриэль сомкнул зубы на отчаянно захрустевшей корочке, слизывая с губ горячее масло и соль. Для постного слишком вкусно и жирно. Хорошо, что сегодня не постный день.

    — Два года назад Бирин в одиночку без мага загнал адского пса обратно в Преисподнюю. Думаю ты слышал об этом случае, — прямо посмотрел он на Дилана, доедая обжаренный хлеб. — Пара десятков малолетних идиотов решили, что они способны управлять силами, которые рвали на части Небесное воинство ещё когда человечество у Отца нашего только в проекте было. — Габриэль медленно потянулся через весь стол к Дилану, достал из держателя возле него салфетку и откинулся обратно на спинку стула, невозмутимо вытирая пальцы. — Хорошо, что они вытащили из Ада только питомца. Без хозяина. Вот Бирн был тем, кто закрывал брешь. И теперь они говорят, что он пропал с целым магом и никто ничего не видел. Не нравится мне это.

    Чему Габриэль научился за годы инквизиторской работы, так это тому, что честность — главный залог в успехе и победе. Тайны, недомолвки и сокрытые недовольства всегда приводят к тому, что они превращаются в оружие демонов и используется против инквизиторов. Поэтому всегда перед тем, как идти на дело, он открывал своему магу душу и говорил без утайки то, что могло хоть сколько то встать между ними. Поэтому и сейчас не стал скрывать того, что знал, кто такой Дилан, и кого они искали.

    Ибо счастье, если они найдут Бирина мёртвым. Габриэль всем своим опытом понимал, что ничего хорошего их не ждало. И не было никого страшнее, чем инквизитор, переметнувшийся на сторону врага. Он неосознанно потёр левое плечо, почти не ощущая прикосновения через кожу, но как наяву чувствуя охвативший старый шрам огонь. Тот давно уже зарубцевался, но всё ещё беспокоил зудом и фантомными болями. Зачарованный и отравленный магией инквизиторский кинжал целился в сердце, и лишь взметнувшиеся из ниоткуда стальные перья, что видел лишь Габриэль, отбили клинок, по касательной зацепившей его плечо. Но даже этого хватило, чтобы более месяца корчиться от боли, что не снималась ни одним лекарством и заклинанием, не утихала ни от одной молитвы, сочась гноем и жёлтой сукровицей. Незаживающая рана медленно убивала всё тело, пожирая лихорадкой и бредом, в котором облегчение наступало лишь в сильных и умиротворяющих объятиях, от тихого шёпота вызывающего благоговение и трепет, от мягких перьев, укрывающих с головой. Габриэль не знал, сколько в тех видениях было от высокой температуры и галлюцинаций, а сколько действительно благодати архангела. Но после того, как он смог вообще хоть сколько то двигаться самостоятельно, он упал на колени и вознёс благодарность своему защитнику.

    Практически никто из инквизиторов не выживал после подобных ранений.

    Габриэль не собирался раскидываться даром, которым его благословили.

    — Ты когда-нибудь слышал о малефике, который настолько долго занимается запрещённым колдовством, что стал способен уничтожить инквизитора с магом, и вокруг никто ничего не заметил. В этой деревушке размером с сексуальный опыт девственницы. В которой заметят даже изменение этого самого сексуального опыта прямо в процессе его изменения. В котором в одном конце чихнул, а с другого тебе передали пожелание здоровья? И вызвали врача. И вот они ничего не слышали, ничего не видели. Вытанцовывают вокруг меня, как только я из машины вышел. Чуть ли не ботинки целуют: люкс, фрукты, шампанское. Ладно, люкс оплатил Ватикан, — с раздражённым фырканьем махнул рукой Габриэль. — И все такие нормальные, что мой счётчик ненормальности уже сломался. А я здесь всего пару часов только пробыл. И, честно говоря, я бы всё здесь сжёг. Для профилактики.

    Габриэль с предсмертным хрустом сгрыз ещё одну гренку, запивая её водой. Честно говоря, иногда у него возникало желание сжечь весь мир. Для профилактики. Последний раз он почти даже поджёг. Собственным взорвавшимся пуканом после очередного фильма по комиксам, которые он клялся больше не смотреть, но всё равно пошёл — за компанию, — и ещё около месяца злобно рычал на каждого, кто пытался его убедить, что главный герой инквизитор, бросивший своего искалеченного друга бывшего инквизитора и сваливший после неудавшегося конца света в прошлое в мирную, безмятежную жизнь, “потому что он устал!” — это лучший конец для инквизитора. “Ведь инквизиторы тоже люди. Они заслуживают нормальной жизни.”

    Хрена с два они её заслуживают! Господи, прости за брань!

    Уж Габриэль точно знал, что должны и заслуживали инквизиторы. И уж точно не бежать поджавши хвост от Зла, устраивая свою нормальную жизнь. Нет у них нормальной жизни. Когда они принимают своё имя, принимают Откровение и своего защитника, они отрекаются от мирской жизни, от своей семьи, от своего имени.

    От своей свободы.

    С того мига они — рабы Божьи. Его Псы. Его стая, что стоит на страже всего человечества. И рвут на части всех, кто пытается увеличить и без того огромное зло на Планете.

    Не может инквизитор уйти со своего поста. Не может бросить службу. Лишь умереть. В бою или на мирной службе, до самого последнего вздоха он всё равно остаётся инквизитором. Спасибо, конечно, студии, что пыталась очеловечить инквизитора и показать его обычным. Вот только они не были такими. Поэтому, вот киностудию бы Габриэль точно сжёг. И ещё бы проверил, не было ли в руководящем составе одержимых и поддавшихся злу. И тоже бы сжёг. 

    Для профилактики.

    — Я бы хотел, чтобы ты поднялся со мной в номер и проверил его. На следы магии.

    [nick]Father Gabriel[/nick][status]H O L Y[/status][icon]https://i.imgur.com/mp12IUt.png[/icon][sign]♰ THE HOLY FIRE OF THE INQUISITION ♰[/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Отец Габриэль, 28</a></div>Боевой инквизитор, личный протеже архангела Гавриила, предвестник чумы на оба ваших дома, посвятил свою жизнь борьбе со злом и собственными <a href="https://capital-queen.ru/profile.php?id=265">грехами</a>.</div>[/lz]

    Отредактировано Andrei Demetru (15 Май 2022 03:28:23)

    +1

    6

    Тупее, чем представиться укропом, он, конечно ничего не мог придумать. Но зато дежурная улыбка святого отца растянулась шире, превращаясь в ухмылку. Это определенно победа. Хоть теперь и красивое лицо не вязалось с форменной черной одеждой.

    Габриэль. Конечно же, очень мягкое в английском. Как прикосновение белого пера к щеке. И так Дилан не произнесет со своим сильным валлийским акцентом, сосредоточенным на гласных и твердом реве непокорности. Будет "Гэбриэл", если у него вообще будет повод это произнести. Но и так, и так ему нравилось. Человеку перед ним очень шло. Подчеркивало мягкие, чувственные линии, чередующиеся с очень мужественными и прямыми, четкими. Идеальная двойственность Церкви. Многообещающая, по опыту Дилла.

    — Это было бы лучшим вариантом, да, - он согласно кивнул, улыбаясь.

    Не все инквизиторы признавали фамильярность. По крайней мере, с первой попытки. и не со "своими". Особенности закрытого клуба. А еще не даром инквизиторы - Псы Господни. Как у псов - у них один год шел за пять или около того. В свои двадцать пять служитель Его мог повидать столько и столько пережить, сколько некоторым за всю жизнь не дано. Но его святой отец решил отказаться от церемоний. Это определенно было хорошим знаком к тому, что они сработаются.

    Знакомый недоверчивый взгляд заскользил по окружению, изучая обстановку. Инквизиторы больше военные, чем кто-либо еще, и они всегда были готовы к боевым действиям. Всегда были готовы увидеть мельчайший намек на враждебное вдижение, до осознания способное превратить тебя в труп. Иногда этот взгляд - лишь одно движение глаз, иногда - несколько поворотов головы.

    У Габриэля очень красивый профиль... С прямым носом, как у статуи, и таким же сосредоточенным цепким взглядом то ли стальных, то ли голубых глаз. И он действительно был не настолько стар. Совсем не стар. Дилан подозревал, что инквизитору даже тридцати нет. Хотя не то чтобы надо для этого было какими-то навыками обладать. Довольно большая часть инквизиторов до тридцати банально не доживала. Он уже не мог вспомнить, на скольких траурах присутствовал за два года работы. И это только Лондон. Короткие, скорбные минуты траура в штабе превращаются в рутину, когда обходят тебя стороной. Когда это не твои коллеги или близкие знакомые. Часть братства и сестринства. Он сам впал в эту летаргию за первый год. Пока на одном из трауров не прозвучало знакомое имя. Первый инквизитор, с которым он работал, был убит ведьмой. Ведьма тоже не выжила, так что посмертная слава и доброе слово. Но внутри что-то неизбежно поменялось. Он бы сказал, что к худшему, но нет - он просто стал взрослее и начал смыслить чуть больше в понятиях, которые еще год назад казались книжными.

    — Не думаю. что она частенько имеет дело с церковниками. Миряне не склонны соблюдать посты, - Дилл пожал плечами. Он не защищал Люси, это просто был факт. Посты и обряды на самом деле редко когда помогали в обыденной жизни. Особенно когда за их пределами ты ничего не меняешь, а просто как будто бы берешь в долг, а потом закрываешь небольшим голоданием и проверенной молитвой, на которую одобрительно кивнет в кабинке местной церкви падре.

    В случае инквизиторов обрядовость была критичной - ровно как и в любой магической практике. И как бы ее церковники не называли - чудом ли или церковной магией - магией она быть не переставала. Так что, уж будь добр соблюдай уважение, договоренности, оферту и лицензионное соглашение.

    — Традиционными? — Дилан вскинул бровь. — Нет, если, конечно, нужно... Умею и кой-чего традиционное. Но, вообще, предпочитаю не касаться современных оккультных традиций. Целительство... Могу, но не мое, Лазаря из тебя не сделаю. Мой конек - природа и все связанное. Защиты. Ритуалы и циклы. Спиритизм. Сенсорика. Умение пользоваться интернетом и абонемент в пару отличных оккультных онлайн-библиотек, оплаченный в штабе, - не часто ему приходилось себя рекламировать.

    Да и не то чтобы было просто это делать, когда по факту он был еще в начале пути и едва ли считался выдающейся особой в сообществе. Куда ему было до Рианона Мэддокса, своего самого старшего из братьев, которому лет с пятнадцати пророчили высокое место подле старейшин общины. Дилл пробовал все. И получалось у него тоже все, но... Средне? Он любил изучать новое, но пока так и не нашел что-то, в чем мог бы или хотел бы быть глубинным экспертом. А прославился и вовсе тем, чем не хотел бы заниматься и к чему не планировал вообще когда-либо притрагиваться. Так что одного намерения едва ли было достаточно в мире, где царит божий промысел и толика предопределения, которое тебе не суждено до поры до времени считать.

    — Не то чтобы я нуждаюсь в какой-то особой защите. И не надо про каннибализм и человеческие жертвоприношения...

    Он не собирался отрицать известный исторический факт. Просто вторую часть все упускают. Что были редкие и по пальцам перечтенные случаи, когда нормальные друиды, еще не отравленные сатанинскими традициями, действительно совершали страшные жертвоприношения в моменты излома, чтобы защитить земли не только во имя себя, но и во имя обычных людей, которые не особо жаждали быть захваченными враждебными народами, типа Рима. И уничтоженными. И уж точно никто из них после этого не превращался в малефиков. А потом понеслась... Да, зло всегда бродило по земле, но чем больше укреплялась в миру Церковь, тем, парадоксально, больше брешей для этого зла она открывала вместе с глазами обывателей. Кто-то наполнялся суверенным ужасом... Ну, а кто то неизменно видел возможности. Всегда есть те, кто видит возможности, даже когда вокруг окровавленные, разодранные трупы. Ведь трупам, например, больше не нужны их сундуки с накоплениями...

    — Я, может быть, и юн, но, как видишь, уже два года работаю на Церковь и все еще жив. Так что вряд ли это будет проблемой, - он тихо фыркнул, складывая руки на груди и поудобнее устраиваясь на стуле.

    Да, в самом начале ему было всего лишь семнадцать, и это один из редких случаев. Но не возраст меряет выживаемость, а жажда жизни. Ее и в лет семь можно не иметь вовсе. Как у тех девочек, которых они с Алкельдой доставали из подвала в Милтон-Кинс. Одну за одной, пока не насчитали девять... Им обоим досталось тогда. Алкельда провела неделю в реанимации. Он сам словил проклятье. Разложение - очень умеренное описание того, с чем он существовал недели две, пока не осознал. как взять управление этим процессом под контроль своего разума и сделать неестественное естественным.

    Так что. определенно, возраст тут не при чем.

    — О. Определенно, более чем удобно, - в материалах не значилось, где именно остановились Бирин и его маг. Вероятно, они сами уже на месте определились. Не то чтобы в Киллине было много выбора, на самом-то деле.

    Дилл даже немного скис, не сумев удержать слегка недовольное лицо и постучав пальцами по деревянной столешнице, допивая со дна остатки эля - кому то оплаченный номер в отеле, а кому-то - келья забесплатно и немного навязчивый, хоть и заботливый святой отец местного прихода.

    К ним снова подошла Люси с заказом. В этот раз она старалась на него не смотреть, кажется, опасаясь, что Габриэль заметит, что они немножко познакомились в процессе ожидания.

    — Еще 0,3, и хватит, пожалуй. Дела ждут, - он вздохнул.

    В стакане воды кристаллики ладана растворялись умиротворяюще-медленно. Все-таки, с запахом он не ошибся. 

    От гренок Дилан отказываться не стал. Зажевал промасленный брусок, наблюдя за тем, как вокруг такого же смыкаются длинные пальцы Габриэля, а затем - губы, изогнутые странным луком, как на полотнах живописцев Ренессанса, покрываясь тонкой пленкой масла. Если где-то существовало руководство по сексуальному поеданию пищи, то отец Габриэль точно изучил его от и до очень прилежно...

    Он настолько отвлекся, что комментарий про адского пса оказался, словно удар под дых. Могла бы быть случайность, но, судя по взгляду инквизитора, тот говорил об этом более чем сознательно. Специально. Метнувшееся было в инстинктивной панике, сознание стукнулось о череп спереди и приостановилось. Габриэль знал как минимум его официальную историю, в то время как Дилан не видел даже базового личного дела святого отца. В общем-то, не то чтобы неожиданно, но не сказать, что приятно. Это не была ошибка. Это были издержки работы с инквизитором... высочайшего ранга? Интересно, он хоть на тайну исповеди мог рассчитывать?

    В любом случае, следовало держать себя в руках и не подавать виду. Он и не подал.

    — Ага, слыхал о таком... И я не знал, что отец Бирин занимался этим делом.

    Что ж, его опасения и теория были верны. Можно, конечно, порадоваться, теперь он знал, кого можно поблагодарить за устранение его факапа, и что он вышел не таким масштабным, каким мог быть. Вот только одна загвоздка - с благодарностью отцу Бирину он припозднился, судя по всему... Нет, он, конечно, инквизитора еще пока не похоронил, но как-то не был уверен, что исход будет хорошим. Буквально не было ни одного повода.

    А еще теперь его грыз червяк сомнения - случайно ли он оказался здесь, вкупе со всеми остальными странностями? Или вот это как раз просто удачное совпадение?

    Чужая рука рядом с ним вызвала легкий поток мурашек по плечу. Вблизи от Габриэля чуть сильнее пахло парфюмом и ладаном, а еще почему-то Дилану показалось, что тот в начале потянулся к его лицу. Но сил прянуть чуть назад в себе он не нашел.

    — Тебе хоть что-то оплатили, - буркнул он мрачно. - Нет, о таком я никогда не слышал. Всегда есть знаки, признаки. Хотя бы скисшее молоко. Странные шумы. Странное поведение животных или погоды. Хоть кто-то. Сильное злонамеренное колдовство не может никак не давать о себе знать. Но... Тем не менее, в отличие от обычного порядка выдачи аналитики, мне из отдела не прислали ничего. Вообще ничего. Никаких сообщений, никаких газетных заметок, что что-то здесь в окрестностях было не так. Ни в Киллине, ни вокруг озера. Я даже на местном сайте глянул.

    И, судя по всему, не только ему это показалось странным.

    — И твое личное дело, как обычно бывает перед тем, как с новым инквизитором встретиться, тоже не выслали. Я сначала подумал, что ошибка, но кажется, все-таки нет. И тогда мой первый главный вопрос - а зачем, в общем-то, если тут ничего не случилось, сюда послали, как ты говоришь, одного из самых сильных инквизиторов Британии с не самым последним магом? И... почему на их поиски отправили тебя? Не то чтобы тебе нечем было бы заняться или Ватикану некуда было бы тебя распределить. В общем, со сжиганием я не согласен, но я определенно не очень понимаю, что происходит. Возможно, этой частью сведений поделились с тобой, - честность за честность.

    Люси принесла ему заказанный стакан эля. Картошка уже закончилась. Да и вообще все закончилось, вместе с коротким праздником. Настало время работы и впрямь. Но нужно было поставить точку.

    — Iechyd da!* - он прикончил небольшой стакан одним длинным глотком, встряхнувшись после, словно пес, и отставляя пустую тару. — Что ж, ведите, святой отец. Посмотрим, что мы сможем найти.

    Он бы с другими целями поднялся в номер, но это было немножко грешновато. По крайней мере, сразу после знакомства. Так что пришлось с профессиональными намерениями. Эль приятно согревал душу на пару с мясом, правда пришлось выпустить часть наружу в туалете, прежде чем они под любопытные взгляды вместе с Габриэлем не покинули зал и не поднялись наверх в мансарду, в тот самый люксовый номер.

    Очаровательный люксовый номер на двоих. С разными кроватями конечно же. Со следами прошлых жильцов и деятельностью нового инквизитора. С абсолютной тишиной нормальности.

    — Я, кстати, живу у местного священника, может, стоит с ним тоже поговорить. Дядечка довольно сердобольный, и похоже ему не все равно. Я как-то пристально с ним пока не говорил, но он беседовал с прошлым инквизитором, когда тот только приехал в Киллин. Может, если его поспрашивать, он еще чего интересного скажет? - поделился он мыслями со своим инквизитором, идущим на шаг позади и отвечавшим за то, чтобы Дилан ощущал его дыхание на своем загривке. В узком коридоре на узкой лестнице в опасной близости стен...

    Не стоило пить, наверное.

    Комната уже имела следы обыска - Габриэль время даром не терял, так что и Дилл не собирался, сразу приступив к тому, для чего его позвали. Прикрыв дверь предварительно, конечно же.

    — Что ж... Конечно же, никаких растений тут нет. Ладненько, пусть будет по старинке, - он чуть поднял вверх рукава толстовки, обнажая фрагменты татуировок на обеих руках с изумрудно-морским переливом цвета на, казалось бы, обычном черном.

    Прикрыв глаза и повернув ладони внутренней стороной вниз, он сосредоточился на потоках энергии, обычно довольно фоновых в любом помещении, анализируя и пытаясь найти малейшие нарушения, которые могли остаться с давнего времени. Но не обнаруживал ничего. Буквально ничего интересного.

    — Ну... Тут где-то есть простая защита. Дежурная. Наверняка, делал сам Паскаль. и больше ничего. Буквально, тут ничего не происходило. И ты не нашел ничего подозрительного?

    Почему-то это отсутствие чего-либо казалось еще более зловещим, чем если бы он обнаружил следы ритуала жертвоприношения с последующим каннибализмом.

    ----------

    * (валл.) За здоровье! - аналог "Cheers!" в валлийском

    [nick]Dylan Maddox[/nick][status]pale green[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1652460541/d488761e/38394290.png[/icon][sign]LIFE 🔥 BURNS![/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru/viewforum.php?id=265">Дилл Мэддокс, 19</a></div>Друид Белой общины Уэльса; на контрактной службе Церкви уже два года, Лондонский диоцез</div>[/lz]

    +1

    7

    — Природа, — кивнул головой Габриэль. — Я понял. Хорошо, что тут вокруг много природы. Можно сказать, одна природа и есть. Зачем кому-то было лезть в такое Богом забытое место? Зло обычно предпочитает селиться поближе к душам, которые можно совратить. И всем нужна защита!— отрезал он, строго посмотрев на Дилана. — Даже Христа когда-то убили, а за ним стоял сам Отец. Не задирай нос, мальчик. Паскаль был сильным и опытным магом, но даже он не справился. Кто знает, что мы найдём?

    Габриэль сердито нахмурился, и сделал несколько глубоких вдохов, останавливая себя. “Отец наш, великий и милосердный, укроти бурю гнева и очисти уста мои от пламени.” Он взял со стола стакан с водой, делая большой глоток и остужая голову и мысли.

    — Отец Бирин был моим другом. Он рассказывал об адском псе, поэтому я знаю об этом деле чуть больше, чем то, что написано в отчёте. Я не осуждаю тебя. Но и делать вид, будто этого не произошло — не буду. Вы убили людей, Дилан. Тебе повезло, что ты отделался пятью годами. Твой пёс мог утащить тебя в Ад. Но все мы совершаем ошибки. Главное, делаем ли мы выводы, чтобы не совершать их снова.

    Я слежу за тобой.

    Подтекст был понятен без слов. Габриэль — параноик, и не собирался доверять магу, которого видел в первый раз в жизни, который был замешан в преступлении. Сколько бы лет он не работал на Церковь и как бы ни выслуживался перед ней. Габриэль должен был поработать с Диланом лично, увидеть его в деле, познакомиться поближе, и лишь затем подпустить к себе.

    Когда то Габриэль доверял людям. Но теперь у него вместо доверия — шрам. И всё ещё ноющее от предательства сердце. На нём тоже остался шрам. Который заживал куда медленнее, чем на руке.

    — Я два года не был в Британии. И в поле. Последнее время я занимался внутренними расследованиями в Ватикане. Но из-за этого дела меня отозвали обратно, отправив сюда. Возможно поэтому тебе не выдали моё личное дело, потому что просто не успели подготовить.

    Или потому что личное дело Габриэля было засекречено. Как и его работа. Не нравилось ему это. Слишком много неизвестных.

    — В любом случае это не разговор для места, где слишком много ушей, — махнул он рукой в сторону завсегдатаев, которые хоть и делали вид, но всё равно, Габриэль видел, как сидящие за соседними столиками отчаянно прислушивались, пытаясь разузнать хоть что-нибудь о цели приезда инквизитора. Он подхватил с тарелки последнюю гренку, засовывая её в рот и доедая, пока доставал из кармана тонкий стальной кошелёк, чтобы рассчитаться за еду. Он прикинул, сколько заказал Дилан и вытащил несколько крупных купюр, покрывая и его обед и свой хлеб. — Командировочные из Ватикана, — объяснил он, кладя деньги под тарелку.

    Командировочные Габриэлю.

    Концепция “все равны, но кто-то равнее других”, невыносимо раздражала Габриэля, вызывала у него жжение пониже спины, но всё равно продолжала оставаться одним из главных действующих сил человечества. Даже внутри Церкви, внутри организации, которая должна была быть глашатаем равенства и скромности, не смогла избежать фаворитизма, чинушничества и несправедливого распределения благ. Хоть его высокопреосвященство и пытался убедить Габриэля в обратном. Но очевидно, что инквизитор с архангелом оплачивался намного дороже, чем инквизитор с обычным местным святым. Тот же Бирин получал от Церкви на содержание в как минимум в два раза меньше Габриэля, когда тот ещё работал на Архиепархию Британии. В Ватикане же его доходы увеличились ещё больше. Габриэль был с этим не согласен, но смиренно не спорил со старейшими.

    Он подождал, пока Дилан зайдет в туалет, высясь огромным чёрным предвестником Страшного суда посреди бара, затем направил его в сторону лестницы, по которой они поднялись на третий этаж, в номер.

    Габриэль не любил магию. Вся она была от нечистого. Любая магия могла причинить боль и уничтожить не человека — его душу. И лишь самые сильные находили в себе силы сопротивляться ей, не давать совратить и запачкать грязью. Но как долго человек мог давать отпор искушению? Где находилась та грань, перейдя через которую, маг начинал утрачивать человеческие качества и превращался в монстра? Дилан уже совершил однажды ошибку. Его душа уже была нечиста. Он уже сделал шаг в сторону пропасти, и Габриэль мог лишь надеяться, что их не будет так много, чтобы рухнуть в бездну.

    Хотя он не мог не признать, что это было красиво. Как и сам Дилан. Порочно-опасное и завораживающее, как и любой грех.

    “Господи, да не введи в искушение…”

    — Ничего, — покачал головой Габриэль в ответ на вопрос Дилана. — Вообще. Я обыскал всё несколько раз. Никаких следов: ни надписей, ни спрятанных записок, даже стены простучал. Что бы с ними не произошло, оно случилось не здесь. К счастью для владельца отеля, — выразительно двинул он бровями. — Я проверил даже на следы уборки, в номере не убирали, если только они не принесли пыль и ей посыпали ей всё. Стандартные места для тайников — пусты.

    Кроме пары нестандартных, их Габриэль осмотрит чуть позже. Он перекрестил поднос с фруктами, высыпал на ладонь немного магического порошка и сдул его над пищей, смотря, как аметистовая пыль опускается на продукты. Действие, вбитое на подкорку. То, чему учили начинающих инквизиторов, заставляя вызубрить до рефлексов — никогда нельзя есть приготовленную кем-то еду в общественных местах. Как правило знание приходило само собой. После первого же магического ведьминского отравления. Габриэлю повезло, его от тупости охранял великий архангел, поэтому он успел лишь проглотить один кусок с тарелки, разметавшейся вдруг поднятым ветром по всему ресторанному залу. Он блевал червями вперемешку с колючками, харкая желчью и кровью, заливаясь слезами и соплями, проклиная себя и прося прощения у своего покровителя, что ему достался такой идиот. Два мага ставили его на ноги несколько дней, и это оказалось намного более действенным уроком, чем обычное повторение.

    Габриэль видел, как ведьмин яд разлагал человека изнутри, превращая буквально в желе, которое вытекало из всех немногочисленных отверстий, с болью и настолько невыносимыми страданиями, что жертва сходила с ума раньше, чем умирала. Он видел, как яд превращал кровь в чёрную жижу, в кислоту, поражал внутренности язвами, парализовал, иссушал.

    Привораживал.

    Как ни смешно, но чаще, чем с отравлением, он сталкивался с приворотными ядами. По глупости, незнанию, наивности поражённые его популярностью экзальтированные девицы перекупали у поставщиков приворотные зелья и подливали их в напитки Габриэля. Что они дальше собирались делать с умалишённым, магически околдованным инквизитором, Габриэль, в силу своего опыта, предполагал. И из-за этого же опыта прекрасно знал, что в итоге получили бы эти девицы абсолютно не то, о чём мечтали. Ибо как и любая насильственная практика, приворот лишал человека разума. И никакие разъяснения по государственным каналам, сайты, ассоциации помощи пострадавших от приворота не помогали убедить людей в том, что насильно мил не будешь. И в этой формуле при использовании колдовства будет работать исключительно насилие. Снятие приворота с обезумевшего от ревности партнёра, который превращался из обещанного возлюбленного в токсичного психопата-абьюзера — одно из самых частых обращений в Святую Инквизицию. Церковные маги эти привороты пачками снимали. И всё равно постоянно находились одарённые, убеждённые, что вот они то другие, они то по настоящему любят, не то что остальные.

    У них обязательно получится.

    Не получилось.

    Никогда.

    Ни у кого.

    Габриэль выбрал из фруктовой горки яблоко и хрустко откусил кусок, стирая ладонью кисло-сладкий сок с губ.

    — Мне не нравится, что ты будешь жить в другом месте, — хмуро произнёс он, пережёвывая яблоко. — Я не хочу узнать, что с тобой что-то случилось, когда обнаружу твои останки на лампе в твоей комнате. Мне не нравится разлучаться с напарником, пока ведётся расследование. Здесь нам делать нечего, тут уже всё осмотрели. Отправляйся к падре и поговори с ним. Пока один, ты справишься?   Обрати внимание, если он будет нервничать, бояться, уходить от ответов. Всё, что покажется тебе важным. Разрешаю применить магию. При необходимости. Если вдруг посчитаешь, что ты в опасности — звони. Сразу же. Даже если это будет ерунда, но лучше перебдеть, чем потом собирать кости по всей деревне. — Гаюриэль подошёл в Дилану, останавливаясь напротив и протягивая грушу. —  После разговора забери свои вещи и возвращайся в отель, раз уж за люкс заплатили, значит в нём и поселимся. Вечером поработаем, изучим материалы, а утром отправимся по маршруту Бирина, проверим, где они были и что видели. Вопросы?

    Габриэль не шутил про останки на лампе. Габриэль вообще очень редко шутил, даже когда шутил. Он уже один раз собирал своего напарника по частям, и не собирался этого делать впредь. Недооценивание противника — самая страшная ошибка, которую можно было совершить лишь один раз. В этом инквизиторы были похожи на сапёров, только обезвреживали они магические бомбы, а не настоящие. Но как и сапёры, ошибиться они могли лишь раз. Габриэль уже давно превысил все допустимые лимиты косяков, выданные инквизиторам, прекрасно понимая, что не будь у него такой защиты, то он уже давным-давно был бы мёртв. Восемнадцатилетний инквизитор — идиотская вещь, и, хоть Церковь и старалась тупых юнцов не отправлять в поле без поддержки более опытных товарищей, но иногда у них просто не оставалась выбора.

    Он отправил Дилана к местному падре, затормозив его, перехватив за руку и осеняя крестным знаменем, прося у архангела защиты для напарника. После собрал все вещи Бирина и позвонил вниз. 

    — Ресепшен, администратор Ада, чем могу помочь вам? — раздался в трубке знакомый голос.

    — Это отец Габриэль, скажите, пожалуйста, люкс ещё не заселили?

    — Нет, это же ваш номер, он оплачен, святой отец, — жизнерадостно отозвалась девушка, которая, видимо, в этом крошечном отеле сегодня была и за администратора, и официантку и горничную.

    — Отлично. Тогда я забираю его. Со мной будет мой напарник, принесите второй комплект белья и полотенец, все дополнительные расходы отправьте на счёт Ватикана.

    — Хорошо, записала. А номер, в котором сейчас вы? Мы можем его использовать?

    — Да, я закончил осмотр и снимаю печати. Можете готовить его к заселению.

    — Благодарю вас, святой отец.

    — Подайте заявку на компенсацию ущерба за простой, — посоветовал Габриэль. — Форму можно подать онлайн на сайте Архиепархии Эдинбурга, я поставлю электронную подпись. Вам, конечно, вернут не полную стоимость, но часть убытков смогут возместить.

    — Большое спасибо. Вам что-то нужно?

    — Да. Вы не могли бы доставить в номер растения?

    — Эм… простите? — растерялась Ада. — Цветы? В смысле, букет? В вазе?

    — Нет. Обычные растения, в горшках. Не срезанные.

    — Я… я посмотрю, что можно сделать, святой отец.

    — И большая просьба, для меня, пусть там будут лилии в горшке.

    — Лилии. В горшке. Конечно, святой отец. Не волнуйтесь, считайте они уже стоят. — Ада попрощалась с инквизитором и положила трубку, делая круглые глаза. — Конрад! — крикнул она, подзывая рабочего, который делал у них… всё, начиная от замены лампочек заканчивая протечками в туалете. — В люкс нужно доставить растения в горшках!

    — Растения в горшках? — переспросил Конрад, оттирая с рук масло засаленный тряпкой. — Это герань, что ли? Для инквизитора? Чего он с ними делать будет? Сушить и курить? Ай! — отмахнулся он от стукнувшего его по бедру женского кулака. 

    — Да все равно что, позвони в цветочный магазин, спроси, что у них есть. Пусть привезут. И ещё лилии. Пусть привезут лилии.

    — А если у них нет лилий?

    — Тогда ты лично постучишь в каждый дом Киллана и спросишь, нет ли у кого-нибудь лилий. Что?

    — Может ему просто девочку привезти, и он не будет дурью маяться? Я самую лучшую найду.  По-моему у него от недотраха того, сперма в мозги ударила.

    — Тиш-ше, — зашипела Ада, оглядываясь по сторонам. — Даже не смей так говорить! Ты вообще знаешь, что лилии знаменовали вступление отца Габриэля в сан инквизитора?

    — Я знаю, что ты пальчики засовываешь в себя, маструбируя на пресветлый лик отца Габриэля. Ай, что? — закричал он, уворачиваясь от обрушившихся на него ударов. — Это у тебя дверца в шкафчике увешана его портретами. Это ты два часа не могла вменяемо разговаривать, когда узнала, кто у нас поселится. Прекрати!

    — Пошляк! — надулась девушка, отворачиваясь от него на высоком круглом стуле за стойкой. — Это, между прочим, от всей души,  — приложила она ладонь к груди.

    — А… — протянул Конрад. — Теперь душа у нас оказывается между ног. Ну-ну. Мне горшки самому отнести, или ты будешь по одному таскать, чтобы как можно больше прикоснуться к святому?

    — Позвони в цветочный! — вручила девушка ему трубку, спрыгивая со стула. — А я пойду ещё раз проверю номер и принесу запасные полотенца.

    — И шоколадку! — крикнул, Конрад ей вслед, смеясь.

    Габриэль потратил некоторое время, приводя номер в прежний вид, возвращая на место ковёр и кровать с диваном, ещё раз прошёлся по всем поверхностям, залез под стол, проверяя столешницу изнутри, там его и застал стук в дверь, и Ада, которая пришла сообщить, что люкс полностью готов.

    Надо было отдать должное работникам отеля, которые за час превратили унылый номер почти в джунгли, собрав, кажется, цветы и мини деревья со всей деревни. Горшки с распустившимися цветами всех видов и сортов стояли на подоконниках плотным строем, в алькове высилась какая-то пальма, с камина свисали длинные лозы, ещё пара здоровенных штук под потолок стояли возле стены и на белом, изящном столике — большой горшок с белыми лилиями.

    — Спасибо, — сдержанно поблагодарил Габриэль, когда вернул свои брови обратно на место. И то, кажется не до конца. Одна бровь подозрительно подёргивалась чуть выше второй.

    — Если вам что-то ещё нужно… — Ада почти прижалась к нему, с обожанием глядя в лицо. — Что угодно…

    Проверить на приворот.

    — Нет, спасибо, всё прекрасно.

    — Быть может поесть? Выпить?

    Девочку? Мальчика?

    Габриэль тяжело вздохнул.

    — Буду благодарен за кофе. С растительным молоком.

    — Сию минуту!

    Габриэль опустился на колени, складывая руки и прижимая пальцы ко лбу.

    — Отец мой, Господи, не попусти на меня, Владыка, искушение, дай мне силы не посрамить Тебя нечистотой своей…

    К тому времени, как Дилан вернулся от падре, Габриэль проверил сумку Бирина, вытащив всё оружие и расстегнув потайные застёжки, вытаскивая со второго дна пачку бумаг. Быстро пролистал, отложив часть, а вторую убрав в свою собственную сумку. Часть, от руки озаглавленную “Дилан Мэддокс”. Похоже, Бирин вёл какое-то своё собственное расследование того случая с адским псом, от которого его подозрительно быстро отстранили, не дав довести до конца.

    — Всё не так просто, да, Великий? — привычно спросил у непустой пустоты Габриэль, не требуя, впрочем, ответа. — Куда же ты влез, Бирн? Почему я здесь?

    Остальное представляло собой стандартное расследование текущего дела, за которое взялся, после того, как Ада принесла кофе и выпечку, уверяя, что всё постное и очень вкусное. За закрытыми дверьми он позволил себе расслабиться и освободиться от боевого облачения до облегчённых штанов и майки, оставив на себе лишь один пистолет с кинжалом, а всё остальное стратегически расположив по всему номеру.

    — Смотри, что я нашёл, — поприветствовал он Дилана, как только тот зашёл в номер и закрыл за собой дверь. Он поднял руку и показал ему небольшой завязанный мешочек с магическими символами, от которого резко смердело тленом и какими-то благовониями. Габриэль держал это рукой в перчатке, не решаясь дотронуться до артефакта голой кожей. Мешочек наполовину был завёрнут в мешковину, которая, скорее всего, представляла собой защиту Паскаля от воздействие этого, чем бы оно ни было. — Он лежал у Бирина в запасной форме. В пакете для улик с числом, накануне его пропажи. Он нашёл это где-то здесь. И либо не успел доложить, либо до меня этот доклад не дошёл. Либо доклад просто не дошёл. — Габриэль осторожно завернул мешочек в мешковину и убрал обратно в пакет. — Хочешь кофе? Шампанское, — выразительно спросил он, кивнув на ведро, в котором деятельная Ала заменила лёд. — Печенье? Постное.   

    [nick]Father Gabriel[/nick][status]H O L Y[/status][icon]https://i.imgur.com/mp12IUt.png[/icon][sign]♰ THE HOLY FIRE OF THE INQUISITION ♰[/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Отец Габриэль, 28</a></div>Боевой инквизитор, личный протеже архангела Гавриила, предвестник чумы на оба ваших дома, посвятил свою жизнь борьбе со злом и собственными <a href="https://capital-queen.ru/profile.php?id=265">грехами</a>.</div>[/lz]

    +1

    8

    — Ну, не всегда. Чаще конечно да, но для некоторых манипулций нужно пространство и время, а значит — риск обнаружения растет и приходится мириться с неудобствами доставки душ, - тем более что и души не всегда были нужны. — А еще можно готовиться к чему-то, и тогда в принципе желательно не обнаружить себя никак, провернуть нужный этап подготовки и исчезнуть. Но что-то все-таки привлекло внимание аналитиков. Или чье-то внимание, если он передал сведения Церкви. Мы ведь не знаем до сих пор, что послужило отправной точкой для мысли заслать сюда инквизиторов. Кстати, а нельзя как-нибудь сделать звоночек в Лондон и узнать?

    Дилан изобразил пальцами "телефонный" жест.

    — И я не это имел ввиду, - он закатил глаза.

    А что он имел ввиду? Что ему не нужно покровительство, как это очень в церкви любили? Наверное, пожалуй, да. Он не адепт сильнонезависимости: для человека община - это все, а уж тем более для друидов, до сих пор растущих с этой мыслью, даже если физически вы живете рассеянными по поселению и смешанными с обычными людьми, как жила община самого Дилана. Но это добровольная и равноценная помощь - ты мне, я тебе, мы выживаем вместе. Церковь же частенько разговаривала на языке патронажа. У тебя обязательно должен быть патрон выше в иерархии, и, скорее всего, патронствовать он будет на своих условиях, что иногда напрочь обнуляло сам факт патронажа. Он был для одного человека, не для обоих. Работая с Алкельдой он смирился с этим, конечно, и перестал бурно реагировать - спасибо "внеклассным занятиям", - даже в какой то момент мог словить от этого если не кайф, то хотя бы облегчение, но это все равно не то, что он на постоянной основе собирался включать в свое мировоззрение.

    — Я не думаю, что я "отделался" пятью годами. И не могу сказать, что Гончая не утащила меня в Ад по причине везения, - парировал он мягко. Это вообще было не оно. Совсем не оно, но это уже тайна исповеди. - Но спасибо за отсутствие осуждения. Мне велено не распространяться даже об отчетной версии этой истории среди коллег. Но теперь понятно, почему ты в курсе. Я надеюсь, мы отца Бирина найдем живым... Нам бы еще было о чем с ним поговорить.

    Нет, посыл Габриэля был понятен. Дилан конечно же не верил до конца, что тот знал о Гончей только из-за Бирина. У него точно были материалы. Не верилось, что их могло не быть. Но чего от этого стоило ожидать, кроме очевидного факта, что инквизитор уже не будет смотреть на него так же, как на другого мага, а со спецификой? Не ясно. Так что, пожалуй, и не стоило пока напрягаться, но держать в уме. На данном этапе вполне достаточно было того, что Габриэль даже бровью не повел, озвучивая факты, а значит и впрямь спокойно относился к информации о том, что Дилл замешан в выкосе семи человек. Он же, в свою очередь, не собирался ничего подобного вытворять ни в ближайшее, ни вообще в какое-либо время - его совесть чиста и он здесь ради дела. Теперь, наверное даже можно сказать, что оно стало немного личным после того, как инквизитор поделился с ним информацией о Бирине.

    И вот как, значит... Теперь понятно, почему, помимо очевидного, Габриэль стал легендой - оказывается, энное время он не вел работу в поле в привычном смысле этого слова, а посему остался только на устах да в байках. Габриэль стал худшей из ищеек - той, что охотится за своими. Но это знание опять не вносило ясности в их ситуацию.

    — Это странно. Церковь подозревает своих? Зачем посылать в поле инквизитора, который перешел на внутреннюю службу?

    Отец Бирин - того этого? Да нет, вряд ли. Дилл склонил голову набок, внимательнее присматриваясь к инквизитору. Понятия не имел, что хотел там найти. Наверное, что псалм с подсказкой на лбу у того всплывет. По факту, нашел он только интересную форму густых темных бровей, похожих на черных чаек, одна из которых была с едва заметным подбитым крылом - скорее всего, там была ссадина и теперь волоски на ней росли с едва заметной, если не присматриваться, прогалиной.

    Они говорили очень тихо и так, но Дилан кивнул. Определенно, стоило перенести обсуждение в менее людное место. Тем более, пока они только копили вопросы без ответов, а еще даже не начали восстанавливать картину. Зато, пожалуй, можно сказать, что часть со знакомством была завершена - они уже начали заходить на территорию не встречи, но полноценной работы. Пора была дислоцироваться.

    Дилан было потянулся в карман, чтобы оставить оплату за еду, но Габриэль опередил его, светя бумажником. Он вздохнул, но ничего не стал говорить, чтобы не тормозить их отход. Деньги уже после туалета отсчитал, впихивая мятые бумажки в ладонь инквизитора прямо на ходу, на лестнице. Он успел немного почувствовать во время соприкосновения чуть грубую, но приятно теплую кожу.

    — Спасибо за оплату счета. Но все-таки я в состоянии оплатить свой праздник живота. Не настолько меня обделили в деньгах при отправке сюда. Не Ватикан конечно, но... В общем, не люблю быть должным - подсаживаюсь быстро, - он легкомысленно улыбнулся, неохотно отдергивая руку, чтобы Габриэль не успел отказаться.

    А потом уже было неудобно, когда он с закрытыми глазами комнату сканирует.

    — Да, похоже здесь не происходило ничего такого... Но все ж, это не значит, что не могло происходить вообще ничего интересного.

    Он подошел к окну, пока там Габриэль с фруктами развлекался. Привычная проверка. Алкельда тоже постоянно проверяла все. И особенно тщательно - после того жуткого расследования в... как там это правильно называлось? В доме матери и ребенка, в общем. Куда повадилась ходить ведьма и подселять в чрева несовершеннолетних и никому не нужных мамочек зародыши зла. Вместо их зародышей, конечно же. Ему потом еще месяца два снилось рождение непонятной демонической твари из той несчастной. Они с Алкельдой долго не могли понять, через что ведьма их заражает, пока буквально не начали проверять все и не обнаружили, что дрянь периодически появляется в физрастворе. Все мамочки, с которыми случилось несчастье - помимо их жизни в общем и целом, которая привело их к такому положению - имели осложнения либо с беременностью, либо со здоровьем на фоне беременности и получали как минимум одну капельницу, через что и заражались. Помимо ярких кошмаров это дело запомнилось Дилану тем, что он не был уверен, что хуже - то, что они пытались там искоренить или то, с чем эти девушки сталкивались до того, как оказались в этой богадельне.

    В любом случае, Дилану фрукты были интересны только гастрономически. Он же выискивал в окне что-нибудь, что было бы живым и растущим и с видом в окно. Конечно же, высокие деревья были рядом с какими угодно домами на этой улице, но только не с этим. Здесь были только ухоженные кусты внизу. Деревья были только на возвышении поодаль, за домами. Далековато, конечно... Нихрена не рассмотреть. Но можно попробовать. Они ничего не потеряют.

    Он сосредоточился взглядом на том дереве, что стояло почти точно напротив окна. если встать к нему ровно, глубоко вдохнул и выдохнул, протягивая руку навстречу ветвям, дотягиваясь, прикасаясь. Ныряя на новом вдохе. Прося открыть небольшие ворота в прошлое. Довольно отдаленное прошлое. Особенно для контакта на таком расстоянии. Но не зря он забавлялся с этим с детства. Да, у него были сильные стороны, но сложно их описать прямо и в двух слова. Пройтись по памяти ствола, нежно, но настойчиво прикасаясь, вливаясь в соки против хода, перемещаясь сознанием и уплывая за пределы дома, чтобы посмотреть на него со стороны, в большом отдалении. Мутно, но зато зто примерно в день пропажи. Две фигуры бродят в окне. По большей части, то та, то другая - просто проходят мимо в ритме ветра. Но в одной сценке показалось интересным, как фигуры часто появлялись перед окном и всплескивали руками - естественно, никакого звука, только звуки воздуха и проклевывающихся листочков - далеко. Но если чуть вернуться в свое сознание, можно осознать, что фигуры спорили о чем-то горячо. Пока все не улеглось. Вечером. А на следующий день - опять немного вперед - они мелькнули в окне и больше уже не появлялись.

    Вынырнув из чужих потоков, Дилан хрипло и громко вдохнул, как будто только что вынырнул из под толщи воды, привыкая заново дышать легкими и что воздуха теперь достаточно. В номере прошли секунды, и Габриэль только откусил свое яблоко.

    — Слишком далеко. Ничего толком не видно и не слышно. Похоже, вечером они о чем то спорили. А на следующий день ушли и не вернулись. Ничего не дает, но стоило попробовать, - он развел руками. — С неудачным поселением согласен. Мы обычно селились либо рядом, либо в одном номере с напарниками. Но, кажется, то, что ты из Ватикана ехал, немного сбило логистику... всего. А с падре я справлюсь, что в первый раз что ли... И что значит, разрешаешь? Мне Церковь разрешила и платит за то, что именно это я и делаю. Магичу, - он повел бровями, улыбаясь и забирая предложенный фрукт. - Никаких вопросов, святой отец. А, не, один есть. Номерок свой не дадите? - нет, он даже не пытался не сказать это шутливым тоном неумелого пикапера. — Час-полтора максимум и я буду в ВАШЕМ ЛЮКСЕ.

    Справедливость восторжествовала. Правда, теперь его мотивы драматично поменялись с момента приезда. Внезапно, на первом месте вместе с расследованием оказался мотив пристального знакомства с напарником. Крепкая хватка пальцев на предплечье - только намекала на градации пристальности. Наверное, не то, о чем надо думать, когда тебя осеняют крестом. Он кивнул и резво потопал обратно вниз.

    На улице все еще шел дождь, но не холодный. Дилл накинул капюшон толстовки на голову, проверил, болтается ли все еще на шлевке джинсов любимый резной кельтский крест из белого дерева - все на месте, надо было сразу нормальное кольцо приделать - и зарысил обратно в сторону дома падре. Идти тут было всего ничего, да и машину Дилл пока не брал, потому что не знал, поедут ли они исследовать окрестности, а не только Киллин, или нет.

    Как он и думал, падре будто бы поджидал его дома. Дилану было его даже немного жалко. Кажется, до этого он общался в основном с сыном, но когда тот уехал, мужику стало реально скучно. Приход тут небольшой, на службах особо не пообщаешься, постоянно сидеть с пинтой в ресторане - несолидно, а общительный характер так и прет. Только и остается подсесть на хоть что то новенькое - на перипетии приезжих инквизиторов.

    — Ты уже вернулся, сын мой? Как прошла встреча?

    — Хорошо, падре. Но есть и грустные новости - мне придется вас покинуть. Святой отец посчитал, что для нашего дела пагубно находится так далеко друг от друга. Если вдруг что-то случится... Сами понимаете. Церковь поселила его в "Кури", так что мне придется переместится туда.

    — Почему бы вам не поселится здесь обоим в таком случае? Это совершенно бесплатно и близко к церкви...

    — Я бы с удовольствием, падре, ваши блинчики абсолютно восхитительны! - и да, он не врал. И не стеснялся поливать их сиропом чу-у-уть больше, чем это было бы прилично! - Но, к сожалению, я не... инквизитор. Если вы понимаете. Так что, боюсь, это решение не за мной. Но я правда очень благодарен вам за теплый прием и ваше гостеприимство. Хорошо тут у вас... Но приехать бы не по работе. В озере искупаться.

    — Какие ваши годы, молодой человек... Господи, что же это я, ты ж совсем промок! - падре спохватился и нырнул на пару секунд в дверь ванной комнаты. - Вот, полотенце-то хоть возьми...

    — Спасибо. Я... Я хотел вещи собрать сейчас - святой отец меня ждет. Но мы не могли бы, пока я уталкиваю это все, еще раз поговорить?

    — Можем, конечно, отчего же нет. Боюсь, я все уже, правда, сказал, что знал...

    — Это ничего - я до этого знал меньше вопросов, так что возможно в этом дело? — Дилан улыбнулся.

    Шмоток у него не так уж и много. Свои магические прибамбасы, чтобы хозяина не смущать, он даже не стал разбирать пока. И к лучшему. Зато по дурной привычке везде раскидал всякую мелочевку и теперь собирал ее по всей небольшой комнате, похожей на келью, сходство с которой особенно придавало окно-форточка под самым потолком, которое не делало ни смысла, ни света.

    — Умен ты больно не по годам... Даром что волшбой балуешься, - падре зычно засмеялся. - Так какие же у тебя новые вопросы?

    — Напомните, вы говорили, что несколько раз видели отца Бирина и Джонса, так?

    — Да, верно, и даже говорил с ними дважды. Меня в первую очередь опрашивали, но я не смог припомнить ни одного признака дурного колдовства в Киллине, ни по своим знаниям, ни по уточнениям. А второй раз мы говорили за пинтой светлого - моя была пинта только, признаю, - уже более неформально. Только отец Бирин был. Так, немного разговорились с ним. Говорил, что они опрашивают жителей и что завтра они поедут на озеро. Потравили немного церковные, да и не только, байки. С ирландцами шотландцам всегда о чем есть пообщаться.

    — А каким он вам показался? Отец Бирин?

    — Усталым. Может быть, немного беспокойным. Но он же инквизитор. Всегда готов ко всему. Они же по работе приехали. Ничего, что я мог бы назвать необычным.

    — А когда...

    — Послушай, а я тут вспомнил, я ж еще раз их видел. За день до пропажи. Но не вспомнил, потому что мы не общались, они по другой стороне дороги шли и меня даже не видели, явно шли обратно в "Кури". Спорили о чем-то или просто обсуждали. Там этот маг так рукой размахивал, что я думал, он сейчас колданет чего невзначай. Не знаю, что в этом может быть полезного. Эти двое явно были добрые друзья, я такое сразу вижу. Чего б друзьям не поспорить живо, сам так препирался со своим другом, храни Господи его душу...

    — Хм. Интересно... Ну вот, а я же говорил, что это я просто вопросы плохо задавал, - Дилл запихнул последнее в объемный рюкзак для ноута с твердым кофром спереди.

    — А это важно?

    — Может оказаться очень важным. Пока сложно сказать. Но если что-то еще вдруг вспомните, падре, то...

    — У меня есть номер, да. Что ж с Богом, мальчик мой. Не смею тебя удерживать от твоей миссии. Я надеюсь, вы найдете пропавших целыми и невредимыми, да позаботится Господь об их душах. И что ты еще заглянешь на блинчики. Вам определенно стоит познакомиться с Джорджем как-нибудь!

    — Обязательно, падре. Берегите себя. И все-таки настаиваю - попробуйте завести собаку. Доброго вечера и тихой ночи.

    Он вернул хозяину полотенце, отсалютовал от виска двумя пальцами и, надев капюшон, вновь вышел на дождливую центральную улицу Киллина, закинув рюкзак за спину.

    ***

    — А ты не простой, да, волшебник? — Люси, как будто жена со скалкой, поймала его в коридоре "Кури", когда он старательно огибал ресторанную зону, чтобы попасть в люкс Габриэля. Она, конечно, улыбалась, шутливо подбоченившись и сложив на груди руки, но доля обидки в ее голосе все же была.

    Женщины... Определенно, с парнями проще. С мужиками должно быть так вообще огонь.

    — Очень даже простой. И чего волшебник-то сразу...

    — Ну так у инквизиторов всегда есть волшебник. Так в кино показывают. Почему ты сразу не сказал, что работаешь с Церковью? Я не сказала бы никому, а потом бы все и сами увидели.

    — Привычка. Ты ведь понимаешь теперь, что я здесь не просто так. И не могу трепать языком. Волшебник я или нет.

    Они синхронно замолчали и вздохнули.

    — Ладно, я все равно тебе напишу, так и быть. Давай, иди. Там твой инквизитор уже весь отель на уши поднял. Точнее, Ада подняла.

    — В смысле?

    — Я думаю, ты должен все увидеть сам. До встречи, Гендальф Белый, - она игриво дернула его за вымокшую насквозь толстовку и вернулась на кухню, а он отправился в номер, дареный Габриэлю аж самим Ватиканом, считай.

    Первое, что бросилось в глаза, стоило распахнуть дверь - ну, кроме непонятной двухъярусной кровати прямо в коридоре, - что этот люкс выглядел так, будто здесь заказали панихиду, настолько было много зелени в сравнении с обычным номером в любом отеле, где ее всегда было примерно ноль по причинам функциональности. Дилл, конечно, природу очень любил, но прикола не понял. А второе, что бросилось в глаза и, в общем-то, полностью затмило первое - на Габриэле больше не было обычной одежды инквизитора, да и вообще одежды на нем осталось довольно мало. Слишком мало, чтобы игнорировать этот факт.

    Обтягивающая майка не давала никакого простора для воображения, дразняще подчеркивая и очерчивая мускулатуру и открывая гладкие, изящные линии накачанных рук, сходящиеся в тонких запястьях. На одном из плеч инквизитора темнела сложная татуировка с лилией и колючей проволокой. Из-под узкого переда майки проглядывалась как минимум еще одна на груди.

    Он когда-то слышал про промокалендари с инквизиторами... Может быть, стоило глянуть-нибудь архивчик, а вдруг?..

    Дилан встряхнул головой, прогоняя мысли и избавляясь от щекочущих капелек воды на челке. И сбрасывая с плеча тяжелый рюкзак на нижний ярус коридорной кровати.

    — Выглядит как какая-то гадость. Отложи это куда-нибудь, я посмотрю как только перестану устраивать потоп здесь.

    Во всех смыслах: водой с одежды, слюнями, метафорическими другими жидкостями...

    — Я буду и кофе, и шампанское, и печенье. Спасибо. Празднование продолжается, но теперь не отходя от рабочей кассы.

    Подумав, он решил не тащить грязь в чистый номер, зарылся в рюкзак и достал оттуда широкие спортивные штаны серого цвета. Еще раз коротко задумался - все окей, он не делает ничего необычного, даже если ему нравятся люди своего пола тоже, -  прежде чем стащить с себя вымокшую толстовку вместе с футболкой под ней оставаясь голым по пояс в одних только татуировках. Здесь же сменил и мокрые джинсы на спортивки, отказавшись от носков. А еще, кажется, пора было подумать о том, чтобы заменить кеды на новые...

    — Нашел только это? — он наконец-то заполз в основную часть комнаты, плюхаясь в кресло. Уютная ткань нежно потерлась об обнаженную, влажную спину. После бродилок под дождем - просто кайф. — Падре не сказал ничего нового, кроме того, что тоже видел, как отец Бирин и Паскаль препирались.

    От мешочка на столе исходила весьма паршивая аура. Антижизненная. Дилл чувствовал, как многочисленные растения в комнате вибрировали и дрожали от нее, предвкушая страх.

    — Не поделишься причиной, почему у нас в номере палисадник, Гэбриэл?

    Не было абсолютно никакой нужды и смысла обращаться по имени к инквизитору сейчас, но Диллу просто не терпелось попробовать имя у себя на языке. Ожидаемо, вышло очень... по-валлийски. Может, Алкельда и права, и ему надо было что-то сделать со своим акцентом.

    [nick]Dylan Maddox[/nick][status]pale green[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1652460541/d488761e/38394290.png[/icon][sign]LIFE 🔥 BURNS![/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru/viewforum.php?id=265">Дилл Мэддокс, 19</a></div>Друид Белой общины Уэльса; на контрактной службе Церкви уже два года, Лондонский диоцез</div>[/lz]

    +1

    9

    Новый маг Дилан оказался хорошим. Габриэлю было с кем сравнивать, он работал с разными колдунами, и встречался с всякими реакциями, от чванливого высокомерия до фанатского обожания. Дилан оказался… как его магия. Заземлённым. Естественным. Простым и профессиональным. Габриэль любил деловых людей, которые ставили миссию превыше всего и были нацелены на результат. Только так они могли добиться успеха.

    Ещё Дилан был весьма привлекательным, и Габриэль не мог не отметить это. Симпатичный и ласкающий взгляд, и было бы это в каком-нибудь баре, Габриэль точно подошёл бы познакомиться и провести приятно время. Но сейчас ему нельзя было отвлекаться на искушение, насколько бы то ни было велико.

    И от просьбы дать телефончик что-то забилось в груди. Что-то, что Габриэль усмирил, запретив себе даже думать о подобном. Он лишь вытащил свой телефон, давая контакты и забивая номер Дилана в быстрый набор. Не отвечая на шутку, лишь чуть приподнимая уголок губ в хмурой улыбке.

    Он воспользовался новым номером примерно через час, написав Дилану и проверив, что с ним всё в порядке. Тот дисциплинированно отозвался, написал, что собирает вещи, и Габриэль успокоился, продолжив заниматься обыском вещей Бирина.

    Ещё он успел постирать свои вещи, нижнее бельё, принять ледяной душ, помолиться и выпить отличный кофе, закусив и в самом деле вкусным домашним печеньем. То было чуть тёплым, из чего Габриэль сделал вывод, что Ада испекла его совсем недавно.

    Возможно, стоило помимо приворота проверить её ещё и на одержимость.

    Дилан вернулся мокрым и принёс с собой промозглость и холодный воздух с улицы. Габриэль убрал пакет с мешочком в шкаф, осеняя его крестом, подальше от них, и занялся камином, разжигая его, чтобы быстрее согреть мага.

    — Это и некоторые бумаги, которые вёл Бирин, — чуть громче произнёс он, сидя на коленях перед камином. Он чиркнул длинной спичкой, поднося разгоревшийся огонёк к сложенным домиком дровам. Те споро занялись пламенем, которое начало пожирать хорошо просушенную древесину. — А что ты узнал? — повернулся он, поднимаясь на ноги и отряхивая колени.   

    Пока Дилан переодевался, — и Габриэль старался не смотреть в его сторону, но всё же задержался взглядом на обнажённом теле с искусной вязью татуировок. Габриэль сам увлекался нательной живописью, имея на себе приличный уже запас рисунков, поэтому не мог не отметить помимо всё той же красоты мага, ещё и эффектность и мастерство татуировок.

    “Отче наш, сущий на небесах, да святится имя Твоё, да придёт царствие Твоё…” 

    Габриэль позвонил вниз, заказал ещё кофе и положил трубку, задумчиво обводя номер взглядом, будто искал тот самый упомянутый палисадник и не видел его.

    — Ты сказал, что тебе нужны растения, — наконец ответил он, делая неопределённый жест плечом, то ли пожимая им, то ли разминая. — Я попросил растения. Но, они, кажется, перестарались, — сделал он очень сложное лицо, вначале высоко подняв брови, затем мимическая волна прокатилась через наморщившийся нос к губам и закончилось всё настоящим пожиманием плеч и наклоном головы.

    У Габриэля, несмотря на кажущееся первое впечатление, было очень подвижное лицо, яркая мимика и активная, полная жестикуляция. Но года самоконтроля, паранойя и максимальная собранность во время расследований создавали ощущение боевой машины вместо человека. А на самом деле за пределами боевых миссий Габриэль был обычным человеком, конечно, чуть более сложным, сдержанным и нетерпеливым к порокам, но ему даже тридцати ещё не было. Он любил музыку, концерты, книги и даже блокбастеры по комиксам. Недавно, вот, на “Бэтмена” ходил.

    И произвёл фурор, кажется, даже больше, чем сам Бэтмен.

    После того, как успокоил всех, что опасности нет и он не по работе.

    Власти пытались разработать формат мирской одежды, чтобы скрывать принадлежность инквизитора к его работе, но после страшных прецедентов с массовыми жертвами, они отказались от этой идеи. Незаметность, это прямо противоположное действующей форме инквизиторов, которая представляла собой слияние древних традиций и современных модных тенденций в оформление современных материалов. Иссиня-чёрные глубокие цвета, жесткие прямые линии, агрессивный силуэт, золотой или серебряный крест перечёркивающий грудь, всё это вкупе с армейской выправкой и особой, тяжёлой походкой из-за подбитых металлом армейских ботинок на высокой крепкой подошве, выделяло инквизитора из толпы, какой бы большой она ни была. Потому что иногда требовалось эту толпу остановить, перекричать, указать ей спасительное направление, чтобы вырвать из когтей демонов, поднятых мертвяков или зачарованных людей. И инквизиторы, в силу своей работы и опыта, замечали опасность раньше всех.

    Никогда нельзя спорить с инквизитором, если он приказывает бежать.

    Это правило буквально задалбливалось детям с рождения. Доверие к инквизиторам было беспрецедентным, неоспоримым и рефлекторным. Даже полиция не пользовалась настолько большим авторитетом, как Псы Господни. Ибо полиция могла лгать, а воины Его — нет. И именно поэтому Церковь — и Габриэль в частности, — с особой жестокостью наказывали своих бывших служащих, сошедших с правильной тропы. Они отпускали тех, кто ломался и не мог больше сражаться, они забирали с поля в кабинеты тех, кто больше не мог воевать из-за травм или возраста, они переводили старых псов тренировать молодняк, инквизиторство не было наказанием или невыносимым бременем, это была честь, избранность Божьим, и те, кто оступался и предавал Его карались безжалостно и беспощадно. Потому что лишь вера людей в них давала им в руки настолько сильное оружие. И изменники подрывали эту веру, давали поводы сомневаться в истинности действий инквизиторов.

    Позволяли людям думать, что они могут оспаривать приказы инквизиторов, так как он может оказаться неправым.

    Однажды такое заблуждение стоило несколько десятков жизней, когда вырвавшиеся на свободу в торговом центре низшие демоны рвали и терзали тела людей, утаскивая их души в Ад. И никто не услышал целых трёх инквизиторов, что оказались там в то время, потому что никто не поверил людям, которые, как решили многие, были самозванцами. 

    Если бы у них было расписание появления демонов. Как проще стало бы всем жить.

    После нескольких подобных случаев, было принято решение запретить инквизиторам облачаться в мирскую одежду без опознавательных знаков в общественных местах. А любовь Габриэля к длинным юбкам и его рост, увеличенный каблуками и вовсе сводило в минус любые попытки оказаться незамеченным. Всё, что он мог сделать, это замаскировать оружие и накинуть капюшон, чтобы скрыть лицо. Хотя он был уверен, что все демоны и ведьмы уже итак прекрасно знали его. Особенно личный демон-искуситель Габриэля, что подбирался к его душе бесчисленное число раз, не оставляя попыток совратить отмеченного архангелом инквизитора. Первый раз он столкнулся с ним сразу же после того, как Ощутил своего покровителя, тогда ещё даже не понимая, что случилось, но в поддерживающий голос вплёлся искушающий, льстивый, лживый, обещающий всевозможные блага. Габриэль заглушал его молитвами пополам с лекарствами, которые выписывал ему психиатр, так как родители решили, что он спятил. А затем уже более громкий, со зловонным серным дыханием Ада демон сулил ему рай на земле и армию в Преисподни, если он возглавит силы Зла. Габриэль его послал. Нахуй. И провёл свой первый очень кривой и неуклюжий сеанс экзорцизма, заставив демона заткнуться.

    На время.

    После тот периодически появлялся, чревовещая через уста малефиков, одержимых, послания гадалок, прощупывая все слабые места Габриэля и пытаясь вскрыть его любовь к Богу как калан морского ежа, долбя о камень. Хотя, быть может, тому просто было скучно и Габриэль был его хобби. Как хобби Габриэля ходить в кино.

    — Зато мы явно сделали какому-то цветочному магазину месячный доход, — хмыкнул он, вытаскивая бутылку с шампанским и сдирая металлизированную крышку. Раскрутил удерживающие проволоки и осторожно вытянул пробку, негромко хлопая вырвавшимися газами. Налил в два бокала: полный для Дилана, на четверть себе, проверил на яды и протянул один магу. — За знакомство? — предложил он. — И за успешное окончание дела.

    Габриэль сделал один глоток, отставляя бокал в сторону и сел на соседнее кресло, поднимая со стола папку, чтобы передать её Дилану.

    — Это расследование Бирина, которое он вёл. Я пролистал его, но не нашёл ничего особенного, может быть тебе покажется что-то знакомым по магической части. Там даже нет упоминаний, где они нашли ту дрянь, — кивнул Габриэль в сторону мешочка. — Может это вообще не связано с их исчезновением, и это что-то другое, хотя поверить, что тут может водиться два вида зла так же сложно, впрочем, как и хотя бы одно. Мы же не в сериале про команду инквизиторов, которая в одной деревне может найти два десятка ведьм, армию упырей и алтарь ацтекского божка с жертвоприношениями. — Габриэль побарабанил пальцами по подлокотнику кресла, размышляя над тем, что сказать дальше. — Пока тебя не было, я позвонил в Лондон. Я не был там, сразу из Ватикана полетел в Эдинбург и оттуда уже сюда. Это был анонимный запрос. Кто-то оставил просьбу прислать инквизитора в Киллин, так как здесь творится что-то подозрительное. Они связались с Департаментом в Глазго и те отправили какого-то новенького инквизитора, который совсем недавно вступил в сан. А зачем было отправлять кого-то сильнее? — развёл руками Габриэль. — В эту сонную дыру? Он должен был проверить всё и доложить. Два дня он исправно слал отчёты, что всё тихо и никаких подозрений, а на третий день поехал осмотреть озеро. И не вернулся. — Габриэль внимательно посмотрел на Дилана. — И после этого в Лондоне было принято решение отправить более сильного инквизитора с магом. Бирин был единственным свободным, поэтому поехал он. Это не более чем совпадение. Ну а меня отозвали, как ты понимаешь, после того, как у них пропало ещё двое человек. Это место жрёт инквизиторов, — грустно усмехнулся он. — Теперь понимаешь, почему именно я тут? Будь осторожен, Дилл, — тихо закончил он. — Не доверяй никому. Вообще. Моё дерьмочутьё сходит с ума с самого момента прибытия в это место, а вокруг пахнет лилиями, — взглянул он на горшок с белыми цветами. Именно поэтому он и попросил их. Так легко играть на чувствах других людей, но они ему требовалось не для сопливой ностальгии, а чтобы замаскировать Присутствие. — ОН здесь, — выдохнул Габриэль, подчёркивая слово, — ОН предостерегает меня. Так что тебе понадобится вся магия, чтобы как следует запереть здесь на ночь двери. А горшки отлично забаррикадируют окна.

    Габриэль тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла, прерываясь, так как пришла Ада и принесла им ещё кофе. Улыбаясь, она внимательно просканировала Дилана, составила с подноса две большие чашки, забрала грязную Габриэля, с которой он стёр следы прикосновений своих губ — никогда не стоило недооценивать способность ведьмы наслать проклятие через слюну, — оставила блюдце с маленькими порционными шоколадками и ушла, призывая их — Габриэля, — не стесняться и заказывать что угодно. Впрочем, у него сложилось впечатление, что обращалась она исключительно к грудным мышцам Габриэля. По крайней мере глаза из ворота его майки она вытащила с трудом.

    — А вообще, я о чём подумал, — сказал он, после того как за Адой закрылась дверь. Он вытащил из корзиночки с печеньем одно и захрустел сухой выпечкой. — Мы осмотрели номер Бирина, но мы не знаем, где остановился Паскаль. Он не жил здесь, только приходил к Бирну, поэтому у меня с собой лишь его вещи. Но где-то должны быть ещё и вещи Паскаля. Надо найти где он жил. Может быть что-то осталось у него. 

    [nick]Father Gabriel[/nick][status]H O L Y[/status][icon]https://i.imgur.com/mp12IUt.png[/icon][sign]♰ THE HOLY FIRE OF THE INQUISITION ♰[/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Отец Габриэль, 28</a></div>Боевой инквизитор, личный протеже архангела Гавриила, предвестник чумы на оба ваших дома, посвятил свою жизнь борьбе со злом и собственными <a href="https://capital-queen.ru/profile.php?id=265">грехами</a>.</div>[/lz]

    0

    10

    Без мокрой одежды стало гораздо лучше. Он прямо даже почувствовал себя человеком, потянувшись, словно проверяя, не сковывает ли больше мокрая шкурка, цепляясь за волоски на теле. Ворс не самого дешевого ковролина теперь мягко терся о босые ступни, налаживая контакт с помещением. Дилан, правда, переступил в другое место, чтобы не наступать на холодеющие капли.  А еще надо было что-то делать с мокрыми волосами. Он встряхнулся еще раз, как пес, распыляя вкруг себя веер капель, и все-таки нырнул в ванную, чтобы раздобыть там гостиничное полотенце. Дилл их обожает. Гостиничные полотенца - всегда как новенькие, и это особенное удовольствие, особенно когда ты ездишь по работе с места на место. Это не домашний уют, но очень приятное ощущение вроде как новой вещи. Мелочь, казалось бы, но уровень комфорта поднимает на раз.

    А еще уровень комфорта нехреново так поднимают красивые мужики в твоем номере, стоящие на коленях и добывающие огонь. Это что-то первобытное, наверное. Даже если номер не твой.

    У Габриэля красивая, широкая спина, частично незакрытая спандексом майки. Через прорези выступали многочисленные шрамы. И еще одна татуировка. Плети. Которая кокетливо исчезала за тканью, явно обещая напоследок виться дальше и дальше вниз. Дилан бы посмотрел на окончание, но они еще настолько близкие... напарники.

    Он улыбнулся собственным мыслям, падая в кресло и подтягивая к себе горшок с кустистым, жизнерадостным фикусом, тапая кончиками пальцев по мощным, восковым листьям, как по экрану смартфона. Они даже звук издавали практически такой же. И еще больше воспряли под его пальцами. Одевать верх Дилл не стал - все равно здесь скоро будет огонь. да и просто без мокрых шмоток ему уже было довольно тепло. Повезло же родиться прохладолюбивым на Британских островах - как будто в лотерю выиграл миллион долларов. Но, похоже, крайнее везение на этом исчерпалось.

    — Ничего такого. Как я уже говорил, падре тоже видел, как Паскаль с Бирином препирались, но был просто наблюдателем с той стороны улицы. Мы уже это видели в номере. Я видел, в смысле. Ничего нового. Ну, и еще они ездили на озеро, что наверняка в бумагах отражено, - кстати, а ему показалось, или когда он переодевался, его тоже слегка оценивали? Он отмахнулся от запоздалой мысли - они тут уже про другое немного. —  Но после того, как они были на озере, они явно возвращались в город. Падре как раз после этого уже видел их еще раз, когда они препирались и шли в сторону "Кури". Может, из-за этой штуки, которую ты нашел? Вдруг они ее там и нашли? Не могло же оно быть у них до того, как все это началось. Я бы с этим не стал бы слишком долго ходить, даже с защитой.

    Что-то, что оказал ему Габриэль, фонило даже в шкафу. Он бы с удовольствием это уничтожил бы, не глядя, но, к сожалению, разговоры разговорами, но им придется пристально изучить эту штуку чуть позже. Похоже, это самая важная и единственная существенная улика на данный момент.

    — Еще спросил его, каким ему Бирин показался, когда он с ним в неформальной обстановке пересекся, как раз таки вот здесь, в ресторане. Сказал, что тот был усталым и беспокойным немного, но это не показалось ему странным поведением или состоянием для инквизитора, - Дилан пожал голыми плечами, взлохмачивая волосы полотенцем и оставляя его на подлокотнике. Достаточно высохли, оставшись на голове разворошенным бледным стогом. — Ну, в самом факте, что Бирин ел здесь вечером, само собой, ничего странного нет. Это логично. Да и то, что он сидел без Паскаля, опять же тоже ничего не значит. Это был вечер, он мог отдыхать. Они же не веревочкой друг к другу привязаны.

    Габриэль покончил с весело затрещавшим камином и теперь оглядывался знакомым взглядом, выцепляя по окружающим предметам подсказку для следующей мысли. Дилан тоже огляделся внимательнее, рассматривая, в основном, растительный состав их комнаты и батарею вещей отца Бирина на кровати. Обычный инквизиторский набор. У инквизиторов были свои индивидуальные фишки, но базовый набор все равно у всех оставался один. Ничего странного. Если у Бирина и был какой-то свой бзик, и этого предмета тут не было, то, наверное, заметить это сможет только Габриэль.

    — А, да? - он вскинул брови, припоминая, что говорил. — А. Я имел ввиду, хотел бы, чтобы они были в номере Бирина изначально, тогда у нас был бы какой-никакой звук и вообще... Осмотрели бы поближе, что тут происходило. Ну, ты видел, как с тем деревом. Только это было бы буквально здесь. Молчаливый зеленый свидетель. Не люблю из-за этого отели - никакой тебе "прослушки". Но ничего, если уж нам их принесли, они нам все равно пригодятся. Сделаем из них свою собственную сигнализацию. А то, кажется, обычная защита Паскаля была не особо-то эффективна. К тому же, - он поднялся с кресла, - наличие живых растений улучшает настроение.

    Дилл так пока до конца не понял, был Габриэль мрачным или все-таки нет. Сначала ему показалось, что да. Вроде как, по мимике тоже. Но разговаривал он абсолютно... Нормально? Даже слишком нормально. И особенно нормально не просто для инквизитора и церковника, а для человека со, считай, мировым именем. И, вероятно, таким же значением. Конечно, не без инквизиторских приколов и особенностей, но все же. Нормальный парень. Да и вот сейчас по красивому лицу прошлась какая-то очень сложная волна движений. Наверное, все же можно сказать. что даже если между ними и был какой-то скрытый лед, как между двумя во всех смыслах чужаками, то теперь он точно разбился. Габриэль даже чуть улыбнулся на шутку про телефончик - он помнил!

    Он прошелся вдоль разномастных горшков, прикасаясь к листьям и цветкам задумчиво. Голос Габриэля отзывался в стеблях приятной вибрацией.

    — Вы ж мои хорошие... Да, мне он тоже нравится, - кивнул он филодендрону, приговаривая тихо. — Не только магазину, знаешь. Насобирали они, конечно, - Дилан внимательно осмотрел лилии. - Вот это, - он тыкнул пальцем, - скорее всего, из магаза. А вот это, это, вот это, вот это и лилии - не бесхозные. Они чьи-то. Видимо их нам одолжили сердобольные хозяева, - и у Дилана уже была идея, чем заняться перед сном. Но пока он улыбнулся Габриэлю, забирая у него стакан с шампанским и невольно облизываясь.

    Асти Мартини. Шик!

    Искорки шампанского на миг красиво отразились в мимолетно близких серых глазах инквизитора. Красивый, редкий цвет и непоколебимое спокойствие поверхности, под которым может быть... Всякое. Иногда самое неожиданное.

    — За знакомство! И чтобы мы нашли наших потеряшек живыми... - грустные нотки скользнули в голос невольно. Смерть - это естественный процесс, но никто не должен умирать от действия злых сил. Скорбь от естественной смерти проходит быстро, но, к сожалению, есть много смерти совершенно другой. И он до сих пор ничего не мог поделать со своей эмпатией к ее жертвам.

    Он уселся обратно в кресло, краем глаза наблюдая за Габриэлем, просто запоминая образ движения и поведения линий. У него тут шампанское, камин, цветочки - он имеет право наслаждаться эстетикой. Ноу харассмент. Забрав папку, он вскользь пробежался по страницам, привычно ухватывая чуть. А что? Когда тебе бесплатно предлагают курсы техник скорочтения за счет конторы - ты не отказываешься. Попутно он слушал совсем невеселый рассказ о том, как Габриэль попытал счастья со звонком. И сам помрачнел. Внезапно, в этом деле нарисовался еще один потенциальный мертвец. Никак не обозначенный нигде. Что-то он никак не мог взять в толк, действительно ли эти материалы были намеренно дырявыми или же просто им с Габриэлем так офигенно повезло нарваться на непонятную историю, которую управленцы даже не успели еще нормально смонтировать и скоординировать департаменты. Неразбериха.

    — Да тут и магического-то ничего нет. Паскаль пытался пинговать что-то, чтобы оно проявило себя, но, кажется, ничего не достиг. С другой стороны, морок может быть очень специфическим. И тут уже дело не в силе мага, а иногда тупо в везении, что ты догадался как его взломать или как он действует. Но тем менее... Если все нормально и выглядит нормально, и вроде все есть, то мы просто будем смотреть пристально на то, чего нет, а должно быть. Ну, очевидно, у нас нет трех человек, хотя нет ничего такого, что могло бы послужить поводом их пропажи. У нас нет никаких признаков колдовства, в пропавшие и запрос есть. Значит, два варианта - их пропало не колдовство, что маловероятно, но возможно. Или это колдовство такое тонкое или сильное, что нам сначала надо понять, как его обнаружить, прежде чем устранить. Как третий вариант - мы имеем дело с чем-то очень большим. И поэтому не можем пока это увидеть со своего ракурса. Ну, как шарообразную планету.

    Он вскинул голову от папки, серьезно глядя прямо в глаза инквизитора.

    — Почему же никому? У меня есть ты, чтобы тебе доверять. Но на всякий случай, конечно же, за тобой я тоже буду посматривать, - он подмигнул, сам не зная зачем. — Лилии? Так ты правда чувствуешь присутствие своего покровителя? Нет, не так. Он правда, ну... бывает рядом часто? Я знаю, что инквизиторы время от времени ощущают Присутствие, но не то чтобы часто... Хотя я не знаю ни одного инквизитора, ну... которому покровительствовал бы архангел или хотя бы просто ангел. Не то чтобы вроде это хороший знак. Для мира.

    Ответить ему не успели. Тихо хлопнула дверь, и их поприветствовала горничная, пришедшая с ароматнейшим кофе. Дилл не знал, это по меню отеля или нет, но отчетливо чувствовал в запахе зерно. Не какой-то там "Нескафе" из огромной банки, похожий больше на какао. Он вцепился в чашку, не дожидаясь ее ухода и не смущаясь того, что после собирается прикончить шампанское все равно. А еще за ней можно было спрятать ухмылку, потому что напряжение между девушкой и Габриэлем было немножко... толстым. Точнее, его принесла девушка, роняя глаза в вырез майки. Инквизитор же упорно делал вид, что этого напряжения не существует. Похоже, услуги в номер святому отцу сегодня не требовались... Он громко фыркнул, пытаясь сдержать смех, и чуть не сдул часть кофе себе на колени. Но в комнате определенно стало легче, как только за девушкой закрылась дверь, и после нее остался висеть лишь легкий запах духов и предложения с намеком.

    — Да? Он не жил здесь? Но, похоже, работали и общались они в основном тут. Погоди, может быть, это есть в моих файлах, - он сбегал за телефоном, оставшимся в рюкзаке. — Так. Тут указано, что им требовался либо двухместный номер либо номера рядом. Типа райдер. В смысле, пожелание. Хм, может, спросить регистрацию? Если они тут такие услужливые, особенно если это инквизиторы, то если у них не получилось исполнить просьбу так, как указано, то они исполнили ее иначе? Если там кто-нибудь сейчас есть, могу я сходить. Ну, или звякнуть по внутренней линии, - если она тут была, конечно.

    Дилан ненадолго замолчал, запивая мысли кофе, практически одним длинным глотком уговаривая свою чашку, потому что уже снова хотел вернуться к шампанскому.

    — А вообще, уже вечер. Наверное, если нам надо кого-то расспросить, то уже поздновато. Да и идти пока не то чтобы понятно, куда. Не на озеро же ехать в ночи. Выходит, все, что мы пока можем, это узнать через "Кури", где жил Паскаль, и... - он недоверчиво глянул в сторону шкафа. - И посмотреть на ЭТО. А завтра, если выживем после осмотра, уже приступим к чему-то еще?

    [nick]Dylan Maddox[/nick][status]pale green[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1652460541/d488761e/38394290.png[/icon][sign]LIFE 🔥 BURNS![/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru/viewforum.php?id=265">Дилл Мэддокс, 19</a></div>Друид Белой общины Уэльса; на контрактной службе Церкви уже два года, Лондонский диоцез</div>[/lz]

    +1

    11

    — Ну, — пожал плечами Габриэль. — Ты сказал, что тебе нужно, я достал, надо было уточнять. А работники отеля перестарались. Так что живи теперь с этим, — взмахом руки обвёл он стихийные джунгли комнатных растений в номере. — Просто я не могу понять, эта чрезмерная услужливость происходит из действительного почтения или же страха? Ада милая девочка, я бы не хотел, чтобы она оказалась замешана в этом деле. Не хотел бы, чтобы она узнала, чем мы на самом деле может заниматься, — очень тихо закончил он, на мгновение погружаясь глубоко в себя.

    Не только нечисть оказывалась под карающей дланью инквизиторов. Обычные люди также проходили через Святой суд, с разбираемыми делами по пунктам сообщничества, сотрудничества, помощи. Иногда и неучастии. Они упорно отказывались называть это “стукачеством и доносами”, но люди, которые годами игнорировали странные случаи вокруг себя и не сообщали о них в Святую Инквизицию, заканчивали тем, что эти странности заходили в их дома и убивали там. Отказываясь видеть зло никогда не стоило забывать, что зло никогда не отказывалось смотреть на тебя.

    Это не было стукачеством. Это была самозащита.

    — Да, — выдохнул Габриэль. — Чтобы нашли их живыми.

    Сладкое шампанское загорчило в горле от этих слов, в которые Габриэль не верил. Он сам был инквизитором, и знал, что если бы Бирин был бы жив, то они бы сейчас не расследовали здесь его пропажу. Зло не брало инквизиторов в плен, чтобы потом выдать подоспевшей подмоге невредимыми. Обычных людей может, магов, но не Псов Господних. Так что лучше бы Бирин сейчас был мёртв.

    Потому что Габриэль все ещё обычный человек, грешный, сомневающийся и слабый духом, сколько бы сил он не бросил на укрепление его. Кто бы ни раскрывал крылья за спиной его. Он был слаб и не хотел переживать снова те чувства, что обуревали его душу после того, как кинжал Габриэля вонзился в грудь друга. Они итак смывали с рук слишком много крови инквизиторов и магов, чтобы ещё и самим добавлять ее в бесконечно длинный список потерь.

    Вопреки бытующему мнению — сейчас к счастью уже не такому распространнёному, как в средние века — они не любили убивать. Не любили пытать и не наслаждались страданиями своих жертв. Их часто сравнивали с полицейскими и солдатами армий, но между силовыми структурами и инквизиторами существовала огромная разница — инквизиторы не выбирали свой путь, ИХ выбирали. Да, многие хотели служить в Инквизиции, родители многих мальчиков и чуть менее девочек мечтали, чтобы именно их ребёнок присоединился к Святому воинству, конечно же предрекая ему долгую и головокружительную карьеру, уверенные, что вот его то обойдет стороной страшный и преждевременный конец. Но среди сотен тысяч выпускников специальных школ, хорошо если десятая часть действительно получала одобрение небес. Потому что инквизитора невозможно было сделать. Его можно было лишь благословить. Сами небеса отмечали лучших кровоточащим стигматом на груди между пятым и шестым ребром, где Лонгин Сотник вонзил копьё в распятого Иисуса Христа.  Поэтому появление среди них психопатов-карьеристов с садистическим наклонностями конечно было вероятно, но всё же являлось исключением, чем постоянством.

    Да, они не справлялись. Да, они ломались. Да, они поддавались искушению и греху, заражая душу воспалённым гноем ненужного насилия, бессмысленных пыток, взяточничества, лжи, коррупции и беспутства, теряя защиту своих покровителей, однако это были лишь единицы, которых находили и жестоко карали. Ни для кого не существовало настолько суровых наказаний, как для павших инквизиторов. И последние два года Габриэль занимался именно такими случаями. И его уже тошнило от мерзости и грязи, в котором он временами переставал видеть святое. А ему было нельзя, он не мог лишиться надежды, не мог стать слепым. И, возможно, именно поэтому его отправили "погулять на воле". Проветриться и вспомнить, для чего он вообще жил на этом свете.

    Быть может Дилан был его глотком свежего воздуха, который напомнил бы ему о цели их войны. О важности их миссии, о том, что они до последнего должны спасать души, даже когда кажется, что уже невозможно, они должны пытаться. Одна ошибка — это не приговор. Это всего лишь знак задуматься.

    Просто последнее время Габриэль слишком много видел безнадёжно покалеченных и неизлечимо больных душ. 

    — То есть ты тоже допускаешь, что это может быть морок? Надо будет проверить эту версию. Нам бы начать записывать, — порылся он в своих вещах, нашёл ручку и кинул её Дилану. — Можешь делать отметки прямо в папке Бирана, потом приобщим её к общему делу. 

    Дилан активный и оптимистичный, бодро отчитывался о разговоре с местным падре, о чем то общался с фикусом, изнеженно развалившись в кресле и наслаждаясь шампанским. Юный и красивый, он был олицетворением всего того, чем не являлся Габриэль. Его почти полная противоположность, даже цветом белый, в противовес черному. Полный жизни и удовольствия, в котором Габриэль отказывал себе очень давно.

    Старался отказывать. Скромность не означала фанатичную аскетичность и отказ от всех мирских благ. К тому же Габриэль просто не мог отказаться от некоторых вещей, которые приносили ему удовольствие. Но последние два с лишним года проведенные в Ватикане свели гедонистические наслаждения практически к нулю; между расследованиями он молился и учился, читая отчёты о новых делах, или учил сам, делясь с только что вылупившимися инквизиторами своим опытом. Сходил лишь несколько раз в кинотеатр и на концерты, часть из которых была органной церковной музыкой. Плотские же утехи ограничивались — по крайней мере очень старались ограничиваться — лишь близостью с кардиналом-епископом Иво.

    Кардинал-епископ Иво, сам бывший инквизитор, ушедший в священничество после тяжёлого ранения и потери подвижности ноги, был самым молодым кардиналом-епископом в истории Церкви. И, видимо, из-за близости покровителя, святого Иво Бретонского, бывшего когда-то судьёй и “адвокатом бедных”, святой отец Иво, а затем и кардинал-епископ отличался весьма непримиримой позицией к несправедливости и преступлениям. Заняв должность префекта Конгрегации по делам епископов и инквизиторов, он буквально огнём и мечом начал вычищать любую заразу из Святой Церкви. Даже с точки зрения Габриэля, позиция Иво отдавала небольшой фанатичностью, и это считал человек, который сам был фанатиком. Пути их пересеклись, когда Габриэля направили служить под начало кардинала, и они быстро сблизились из-за  значительной молодости обоих, в отличие от остальных высших чинов духовенства, а также общего опыта инквизиторов. Вначале Иво оказывал Габриэлю своё духовное покровительство, исповедовал его и благословлял, обучал и делился прожитой мудростью, а затем как-то так получилось, что…

    Габриэль встал на колени не для того, чтобы причаститься. 

    Ну, Габриэль уже много раз отмолил этот грех.

    Много грехов.

    Он всё ещё был очень слаб духом. 
                 
    — Почти постоянно, — не стал скрывать Габриэль в общем то не такую уж и секретную информацию. — Чаще всего Он приходит с запахом лилий, бывает, с таким сильным, что его могут чувствовать даже окружающие. Иногда это прикосновение, словно пером, иногда я просто знаю, что Он рядом. Пару раз я видел часть крыла, однажды Он отбил отравленный ведьминым ядом зачарованный кинжал инквизитора от моего сердца, —  Габриэль накрыл ладонью длинный рваный шрам на левом плече, которое он тогда выставил для защиты от клинка. — Возможно ты читал об этом деле в пособиях: инквизитор потерял защиту и впустил демона в свою душу. Она растлила его, и с его помощью смогла скрыть целую секту ведьм, которые думали, что служили Церкви. А на самом деле… — покачал он головой.

    Чего не было в этих пособиях, сухо перечисляющих признаки совращённого инквизитора, так это того, что тот был лучшим другом Габриэля. Одним из его наставников. Человеком, которому он доверял почти как самому своему покровителю. Человеком, удара от которого он никогда бы не ожидал. У него было подозрение, что на то и был расчёт. Вначале демон хотела просто заручиться поддержкой дискредитированного инквизитора, но, вывернув его душу наизнанку, забравшись в голову и вытащив самые сокровенные мысли, она узнала, что отец Меллит состоял в хороших отношениях с самой “шлюшкой Гавриила”. Её язвительный, полный презрения и насмешки голос иногда будил Габриэля по ночам, настолько отрава глубоко въёлась в душу.

    “Думаешь, ты что-либо значишь для него, инквизитор? Ты всего лишь жалкий пёс, лижущий подошвы его стоп. Церковная шлюха, ангельская подстилка, раздвигающая ноги по приказу без права собственного голоса с вырванным языком!”

    Габриэль закрыл глаза, размеренно вдыхая и выдыхая, стискивая пальцы в кулаки впиваясь ногтями в мягкую плоть ладоней, пытаясь болью выдрать себя из воспоминаний унизительных речей.

    “Иди со мной, инквизитор, я наделю тебя настоящей силой, дам тебе действительно ту славу, что ты заслуживаешь, обласкаю тебя, одарю дарами, поставлю во главе великого воинства, что будет подчиняться и бояться тебя, восхищаться, превозносить и славить.”

    “Небесных воинств Архистратиг, мудрый, великий Гавриил, Божией славы служитель и мира Божественный защитник молю тебя, недостойный твой слуга…”

    Мягкое касание воздуха легко прошлось сзади по спине, словно сквозняк из распахнутого окна, помогая Габриэлю выбраться из своей собственной головы. Один лепесток раскрытой лилии вдруг надломился и медленно опал на стол с тихим шуршанием. Габриэль наклонился и взял его, укладывая на ладонь, иссечённую старыми шрамами и новым ранками от ногтей, в красный, оскорблённых углублениях которых уже начинала скапливаться жидкость.

    — Дело в том, что ты практически никогда не можешь отличить Присутствие покровителя от естественных причин, — показал он лепесток Дилану. — Поэтому это позволяет появиться всем этим теориям заговоров, что мы просто чокнутые шизики с галлюцинациями. Они даже объяснили град с лилиями в Ватикане в день моего восхождения в сан, — скептично поджал губы Габриэль, недовольно качая головой. — Смерч захватил цветы на поле и принёс вместе с градом в Ватикан, где они просто свалились, когда изменилось давление в атмосфере. И звук тоже от шторма, они целую бригаду физиков-климатологов призвали, чтобы объяснить природу этого звука. А статуя сама упала. От ветра, — фыркнул он. — Так что с их точки зрения, Гавриил не более чем моя галлюцинация. Ну ничего, на том свете он подробно расскажет им о галлюцинациях, ведь именно он ведёт нас в последнем пути до Небес. Хотя, кого-то из них поведёт Самаэль. Так что если я псих, то миру точно ничего не угрожает. А вот если я не псих… То да, — Габриэль задрал подол майки, показывая правый бок с белеющим шрамом. — На другой стороне от парней с шапочками из фольги стоят религиозные фанатики, считающие меня предвестником Страшного суда, Новой чумы, Третьей мировой и Конца света одновременно. Видимо я для них ужаснее всех всадников Апокалипсиса разом. И они уверены, что если убить меня, то мир будет спасён, — ткнул он пальцем в шрам. — Хорошо, что они не догадались нанять снайпера, — скривился Габриэль.

    Он опустил майку, позволяя своему телу расслабленно растечься по креслу и блаженно вытягивая босые ноги. Укреплённые металлом ботинки намного лучше раздавали пинки демонам — проверено, —  но несколько утомляли. Как и вся жёсткая бронированная и тяжелая форма инквизиторов. Здесь, рядом с сильным магом, окружённый огромным количеством тяжёлых горшков и оружием, Габриэль мог ненадолго скинуть паранойю и позволить себе отдохнуть. Части себя. Полностью он не расслаблялся никогда, всегда готовый вскочить и начать драться.

    — Позвони на ресепшн, там телефон, — ткнул он подбородком на столик в самом углу с брошюрами меню, номерами телефонов и всякой туристической информацией, как не проехать мимо озера. Словно можно было на единственной прямой дороге свернуть куда-то не туда. — А то у милой Ады заикание случается от меня. Попроси её посмотреть бронь на те даты, может у них было всё занято. У них тут случаются наплывы рыбаков во время лучшего клёва и какие то мероприятия. И проверим ЭТО, — выделил он, забирая свою чашку с кофе. —  Надеюсь ОНО не развалит весь отель, он мне нравится, очень уютный. И обслуживающий персонал такой старательный. — Габриэль честно пытался снизить количество скептичного яда, срывающегося с губ, но не мог. — А потом надо как следует поспать и завтра поедем на озеро. Посмотрим, что же там такого необычного, что оно жрёт инквизиторов. Может туда Несси переехала? После того, как её на своём озере туристы достали. Кстати… — сделал большой глоток кофе Габриэль. — Ох, вот всё-таки кофе у них тут превосходный. — Он взял с блюдца шоколадку, переворачивая её и изучая состав на обёртке. Горький, без молока. Сойдёт. Развернул, засовывая в рот маленькую плитку. — Я видел передачу на Дискавери, они там рассказывали, что все крупные озёра в Шотландии соединены единой сетью подземных тоннелей. Так что Несси мы не отрицаем. Как и её одержимость демоном. Просто представь: огромный доисторический одержимый ящер передвигается по всем озёрам и жрёт туристов, рыбаков и инквизиторов. — Габриэль повёл ладонью, запивая мысль кофе. — Правда, это всё равно не решает вопроса, почему она вдруг стала так делать. Так что первопричину всё равно придётся найти. Надеюсь у тебя есть крепкие ботинки. Придётся завтра много походить.   

    [nick]Father Gabriel[/nick][status]H O L Y[/status][icon]https://i.imgur.com/mp12IUt.png[/icon][sign]♰ THE HOLY FIRE OF THE INQUISITION ♰[/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Отец Габриэль, 28</a></div>Боевой инквизитор, личный протеже архангела Гавриила, предвестник чумы на оба ваших дома, посвятил свою жизнь борьбе со злом и собственными <a href="https://capital-queen.ru/profile.php?id=265">грехами</a>.</div>[/lz]

    0

    12

    — Ада? Это ты про девушку, которая приходила? Ты уже узнал, как зовут? - он не сдержал короткого смешка. — Я определенно переживу переизбыток зелени. Да и как я и сказал, нам не помешает лишняя стража и сигналка. И поберечь силы.

    Даром что ли Церковь всегда ценила сотрудничество с друидами? Дилан принадлежал к той редкой касте колдующих, которым кой-чего перепадало естественным образом через гены с самого рождения - в отличие от необходимости или традиции или тупо желания в какой-то момент ознакомиться с гримуаром-другим. И дар этот часто не требовал никакой особой подготовки, ритуалов или снаряжения, а просто был... чем-то вроде особенного восприятия мира за счет каких-то там приколов в мозгу. То ли странная ветвь эволюции, то ли генетические изменения, которые появились из-за злоупотребления определенными практиками. Пока ученые так и не сошлись во мнении, что было первым - волшебное яйцо или волшебный мужик. Дилана же просто радовало, что некоторые штуки работали просто так. Практически как в книжках и играх с волшебными волшебниками, которые кидали файероболлы, размешивали чай ложкой бесконтактным способом и прочие веселые вещи. Некоторые штуки требовали манипуляций, но гораздо меньше и меньше отнимали ресурсов у тела. Ну, а некоторые были просто-напросто уникальны.

    — А услужливость... Ну... У Инквизиции и у Церкви есть власть. Суть признанной власти в том, чтобы люди под нее подстраивались из самых разных причин, - он пожал плечами. — И их просто безгранично много, как и разных людей. К тому же власть Церкви как бы немного за пределами только этой жизни. И эти самые пределы волнуют тебя гораздо больше, когда ты ТОЧНО знаешь, что они ЕСТЬ.

    Габриэль на миг ушел в себя, застыв немного потерянным, как котенок без мамки. И с таким же грустным выражением на лице. Как печальные ангелические статуи. Интересно, он ушел в себя после или даже не услышал дурацкие объяснения Дилана о природе отношения к власти? Да и тост вышел не веселым. Несмотря на всю надежду.

    Дилл просто замолчал, а затем переключился на разговор о деле. Дела уж точно сделают голове лучше - хотя бы будешь ощущать, что ты на что-то влияешь и куда-то двигаешься. Самое отвратительное в таких ситуациях - почувствовать себя беспомощным и не имеющим никакого направления.

    — Первое правило борьбы с вредоносным колдовством - это ВСЕГДА может быть морок, - Дилл ухмыльнулся. — Это буквально одно из главных правил в учебниках для новичков. И у магов, и, я уверен, у инквизиторов. Но как-то быстро забывается. А меж тем, есть столько способов скрыть свои деяния с помощью колдовства и заморочить голову, что все остальное уже может быть не обязательным и останется только пожать ничего не подозревающие плоды. Спасибо, - он поймал на лету ручку и отсалютовал ей Габриэлю, устраивая ногу на ногу, чтобы было на что папку положить. — Так и пишу: "Попробовать обнаружить морок. Всегда проверять новую локацию на морок". Есть. Хоть бы не хэллбендер*... - пробубнил он себе под нос в конце.

    Он понятия не имел, почему вдруг вспомнил эту почти пугалку для "малышни". Просто от всего этого, как сказал Габриэль, веяло тем еще дерьмишком, и на ум настойчиво лезли самые маловероятные, самые опасные и самые непредсказуемые варианты. Абсолютно неизвестность пугала. Как и уходящие в никуда инквизиторы. Там был еще третий человек, но его тела тоже не нашли. Он начинал понимать, почему близкие пропавших так бились за поиски полиции. Даже если понимали, что найдут лишь тело, а не их любимую дочурку. Даже изуродованное, тело легче находило место в голове, чем пустота и неизвестность. Вокруг занятого места можно было отстраивать что-то еще. На этой могиле можно было поставить памятник. Пустоту же норовила населить всякая гадость. И какая-то могла прорасти еще более страшными плодами.

    Дилан отложил папку на стол, чтобы налить себе еще бокальчик пузыристого.

    — О. Вау. Прикольно... Не кинжал, конечно же. Не думал, что вы можете так часто контактировать со своими покровителями. По понятным причинам, - теперь Дилан обратил пристальное внимание на шрам, гораздо более явный, чем даже те, что были на лице Габриэля. Этот удар наносили с большой силой. Наверняка. На поражение. Но у инквизитора был слишком сильный и, вероятно, весьма заботливый покровитель за спиной. — Снова вау. Это ты был там? Это же новая классика таких случаев, это было в последних версиях учебников.

    Может быть, Габриэль и был знаменит тем, что был избранником непростого парня, но, кажется, хлебнул он от этого куда больше, чем среднестатический инквизитор. Его ангел-хранитель всегда был рядом и отводил удар, но это значило лишь то, что тот увидит еще больше ужасов. Отправит обратно в Преисподнюю еще больше демонов. Увидит, как один товарищ за другим исчезают...

    Дилан свел брови от мучительности подобных мыслей. Ему было жаль. Он понимал, что все не так просто, но иногда ты просто... чувствуешь то, что ты чувствуешь в конкретный момент. А еще он как-то пока в своей жизни не встречал счастливых инквизиторов. В принципе. Но каждый, кого он встречал, был хорошим человеком. Два полюса в его голове никак не сходились, какими бы разумными рассуждениями он не пытался их поженить.

    Он обернулся на тихий шелест. Лилия слегка полиняла, и какх-то Диллу даже в голову не пришло, что вот сейчас - это случайность. Наверное, потому что гипнотичный, вибрирующий голос Габриэля настраивал на определенный лад. А еще эта вибрация... иногда усиливала свой рокот, выдавая эмоции, клокотала, обличая правдивость говорящего. Лепесток на красивой, длинной ладони - немного окрашен красным из ранок от ногтей. Дилан нахмурился, но ничего не сказал, отмечая и запоминая. Возможно, его подсознание еще вернется к этому моменту.

    Он не сразу понял, что Габриэль показывает ему шрам, а не просто демонстрирует красиво очерченный пресс, мягкими, но смелыми линиями... Но быстро спохватился, отправляя взгляд в нужное место.

    — В этом же нет никакого смысла... Я имею ввиду, это же так очевидно перепутанные местами причина и следствие. Апокалипсис скоро может случится, и поэтому ты здесь, а не ты здесь, потому скоро Апокалипсис и случится. Люди странные... Этот бы энтузиазм и на то чтобы жить.

    Он тоже откинулся в кресле, нарочито медленно вливая в себя остатки бокала с шампанским, чтобы жидкость прошлась по всем рецепторам. А еще камин, наконец, занялся в полную силу, неровно и приятно согревая. Кресло тоже удобное, и в общем-то в таком соснуть не грех...

    Но да, ресепшен.

    — Ну как динозавр может быть одержимым? Для этого нужна же душа, а не просто дух, - Дилл закатил глаза. — Я, кстати, взял у падре пару контактиков еще днем, у кого можно разжиться транспортом. Думаю, с ним нам будет проще. На озеро ехать. на ресепшен сейчас позвоню. И пока я звоню и перед тем, как мы посмотрим ЭТО - ты не мог бы поставить этот столик по центру и отодвинуть от него все подальше? Потому что ЭТО надо куда-то положить и изолировать.

    Ботинок у него, кстати, не было, только видавшие виды кеды. Но это ничего. В его случае, это вообще не проблема. Оставив Габриэлю осуществлять перестановку, он и правда пошел звонить на ресепшен - Аде, ха. И это даже была действительно она. Обозвала его святым отцом. Поняв, что ошиблась, извинилась и представилась и даже в общем-то исчерпывающе ответила на вопрос, так что к подготовленному месту Дилл вернулся с довольной улыбкой на лице.

    — Как мы и предполагали, мест нашим пропащим не хватило. В "Кури" похлопотали и отправили в "Хай Вью". Это за "Кури". Там буквально сдается коттедж, и это дороже отеля, но... В общем, похлопотали. Паскалю там досталась комната на втором этаже. И вроде как, там тоже все оставили, как было, и сейчас никто не живет. Спасибо, что расставил тут все. А мне инструменты нужны. Положи-ка эту штуку на стол. И, не знаю, отойди пока от нее, что ли. Ощущения от нее мерзотные.

    Дилл унесся в кроватекоридор к своему рюкзаку, ныряя в него целиком и бесцеремонно потроша, выкидывая шмотки. Ему нужна была отдельная сумка с самого дна. Простая, холщовая, из пеньки. Ничего лишнего, только дурацкие разноцветные пины. Содержимое от этого хуже не становилось, впрочем. Он бросил ее на кресло, оглядел сетап, кивнул самому себе и выбрал наугад четыре горшка из принесенных - магазинных, на всякий случай, - расставляя их квадратом вокруг столика, чтобы со сторонами света совпадали. И стараясь не смотреть при этом, наблюдает ли за ним Габриэль, хотя, кажется, отчетливо чувствовал его взгляд. Для верности, он еще и глаза прикрыл, шепотом начитывая защиту.

    — ...силой материального - запечатайте дух, — он обошел против часовой стрелки стол, касаясь пальцами каждого растения, чтобы услышать - почувствовать - согласие и что круг вокруг ЭТОГО замкнулся. Теперь отелю... не то чтобы ничего не угрожает, но как минимум разрушения будут менее катастрофичны. И жертвы. — Ну что, ты готов? У меня на этот случай есть вот чего.

    Дилан достал из тканевой сумки такие же тканевые перчатки почти из такого же материала, только более крупной и грубой выделки. Не покрашенного. Они были испещрены магическими символами, похожими на руны, нарисованные обычным маркером.

    — Вот теперь...

    В перчатках трогать ЭТО уже было не страшно, так что он смело убрал с мешочка мешковину. ОНО фонило, но не сделало ничего. Защитный барьер никак не обнаружил активности, а значит в него не бились. Дилл глянул на Габриэля.

    — Ну, вроде пока ничего. Я продолжаю осмотр? Извини, у меня вторых нет. Перчаток. Так что тебе, наверное, лучше пока посмотреть так. Но ты можешь ближе подойти, в круг. В квадрат, то есть.

    Дилан аккуратно расправил мешковину с какой-никакой защитой, раскладывая ее на столе, чтобы положить туда ЭТО. Но сначала надо было достать из мешочка. Тот затягивался на завязки. Он ослабил их и отпрянул от мерзкого запаха. Воняло тленом и чем-то давно сдохшим. Он еще раз глянул на инквизитора, кивнул и наклонил мешочек, чтобы высыпать содержимое.

    На мешковину выпало что-то черное и скрученное, что Дилан сначала принял за щупальце или щупальце из щупалец. Оно один раз неприятно и неестественно изогнулось, продемонстрировав шипы, но больше не шевелилось. Только воняло. Дилан закашлялся.

    — Твою мать... Твою мать... Я не думал, что эта хуйня вообще существует...

    Он даже мата не смутился. Потому что перед ним лежал настоящий, мать его, долбаный Корень Зла.

    ----------

    *Хэллбендер — очень сильный вид малефиков, буквально питаются жизнью, поедая живых существ живьем. При этом сила, которую получает хэллбендер, зависит от порядка и развитости поглощенного существа. Достигают своего пика при каннибализме. Хэллбендером можно только родиться. В свое время Церковь бросила огромные силы на полное уничтожение хэллбендеров, положил немалое количество инквизиторов. Считается, что миссия увенчалась успехом, и хэллбендеры остались лишь строчкой в учебниках

    [nick]Dylan Maddox[/nick][status]pale green[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1652460541/d488761e/38394290.png[/icon][sign]LIFE 🔥 BURNS![/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru/viewforum.php?id=265">Дилл Мэддокс, 19</a></div>Друид Белой общины Уэльса; на контрактной службе Церкви уже два года, Лондонский диоцез</div>[/lz]

    +1

    13

    — Не можем. Большинство инквизиторов кроме неявного присутствия ничего больше не чувствует. Потому что почти все святые — это обычные люди отдавшие жизнь за Бога, они могут предостеречь предчувствием, удержать от опасного шага, усилить дух при сражении, но не более. Архангел Гавриил — архистратиг, он не просто воин, он главнокомандующий. Он второй по силе ангел после архангела Михаила. Это к пресвятой Богоматери он с лилиями приходил, а к погрязшим в грехе и разврате жителям Содома с мечом, которым и разрушил город. Из всех ангелов он чаще всего спускался на Землю и доносил до людей волю Отца. Являться и сражаться — это его миссия. Он практически самое сильное существо во вселенной. Поэтому я бы не стал брать наши с ним отношения в пример. Я до сих пор не могу понять, почему Он выбрал меня. Чем я заслужил Его благодать? — Габриэль кривовато улыбнулся — теперь все его улыбки такие, после того, как демон порвал ему губы, часть нервов, что обеспечивала их движение так и не восстановилась. — Я был простым парнем и хотел был священником. Но Он решил иначе. Он сделал меня солдатом. 

    “Это в тебе говорит гордыня, мой мальчик. Ты не смеешь сомневаться в решениях Его! Как ты вообще можешь думать, что Он знает хуже тебя? Ты не имеешь права! Если Он выбрал тебя, значит Он точно знает, почему, и никто: ни люди, ни святые отцы, ни даже Папа не должны в своём сердце нести и крупицы недоверия к Его воле. И тем более — ты!”

    Слишком много ещё в Габриэле оставалось мелочных сомнений, слабости и гордыни. Однако он делал всё, чтобы двигаться дальше к преодолению греховности своей человеческой сути. Он старался, чтобы его покровитель не испытывал сожаление за свой выбор, но не всегда был уверен, что у него получается.

    Но он и правда старался.

    — Да, я был там, — ответил Габриэль, чувствуя как печальная меланхолия всё сильнее охватывает его.

    “Должен ли я чувствовать эту скорбь, зная, что души хороших людей пребывают сейчас в лучшем мире, что они достигли просветления и райского счастья? Не должен ли я радоваться за них, ваше преосвященство?”

    “Ты и радуешься за них, мальчик мой, но скорбишь по себе. По своему желанию быть с ними, по своей любви к ним, которой ты лишился раньше положенного времени. Это правильно. Когда ты перестанешь чувствовать боль от потери любимых, это значит, что твоё сердце зачерствело настолько, что больше не может сострадать, это значит, что зло превысило добро в твоей душе. Это значит, что ты сам стал монстром.”

    — Отец Меллит был моим наставником. — Габриэль постучал ногтем по краю кружки, привычно стирая следы от губ с края чашки. Жест, по которому можно было узнать инквизиторов даже без формы. — Приёмным отцом, после того как я отказался от своей семьи и потерял с ней связь. Он был лучшим инквизитором Британии. Самым сильным, но всё равно не смог совладать с демоном. Я не заметил, — с горечью произнёс он. — Не заметил, что самый близкий мне человек изменился и стал служить злу. Мы даже не знаем, сколько он был во власти демона и что успел сделать. И даже сам великий архангел не смог мне ничего сказать. А потом мне пришлось убить его. После того, как он попытался убить меня. Никогда нельзя недооценивать зло. И то разрушение, что оно приносит с собой.

    Габриэль не видел смысла скрывать подобную информацию от Дилана. Большую часть можно было прочитать в учебниках, даже близость отца Меллита с казнившим его инквизитором, напротив, эту часть рассматривали как можно подробнее, чтобы знать, какие признаки должны указывать на одержимость служителей церкви. Чаще всего любую одержимость можно было довольно легко заметить, так как чаще всего в людей проникали низшие демоны, не способные закрепиться на Земле без тела человека, и они были… туповаты. Не способны долго прятаться. Но отцом Меллитом завладела высшая. Одна из Герцогинь Ада, и её силы хватило, чтобы обдурить не только Габриэля, но и всё духовенство британской Архиепархии.

    — Как по мне, так лучше фанатики, чем упрямые слепцы. Ибо когда ты отказываешься видеть зло, зло не перестаёт смотреть на тебя.

    Он не помнил, кто сказал, что самым страшным изобретением Дьявола было заставить всех поверить, что его не существовало. Но был полностью согласен с ним, и казалось бы, в 21 веке, при наличии всевозможных средств для записи доказать наличие зла было элементарным делом, но они недооценили способность короля лжи к обману. В сети лежало такое количество фейковых фото и видео демонов и всевозможного колдовства, что люди постепенно начинали терять способность отличать подложные материалы от настоящих. И кто-то начинал заваться вопросом, а не были ли они враньём все до единого. А если всё ложь, то и избранность инквизиторов ложь, как и работа, которую они выполняли. И зазвучали речи, что быть может и не нужны были инквизиторы, что и не было никакой магии. И, самое страшное, что, быть может, и не было Бога! И если раньше только за одну подобную мысль объявляли еретиком и отдавали под суд, то сейчас, с глобальной либерализацией, всплеска движений за права всех и вся, всеобщей гуманизацией, сотни тысяч сайтов, книг, передач засоряли мысли людей, вкладывая им в головы богохульные идеи.

    Габриэля это ужасало. Потому что он был тем, кто стоял на передовой в бесконечной битве Добра и Зла, он был “пушечным мясом”, сдерживающим границы от прорыва демонов на Землю, и он своими глазами видел, что они могли делать. И сколько бы ни уверяли сторонники теорий заговоров, новомодные психиатры-атеисты, уверяющие, что за преступлениями людей стояли только люди и их психические заболевания, Габриэль сталкивался с таким, что невозможно было объяснить никакой шизофренией.

    — Тц… — цыкнул Габриэль, выставляя указательный палец. — Ты не должен блокировать наш мозговой штурм своей рациональной критикой. Я однажды видел демона в курице. Это было недолго и выглядело очень жалко, но всё же. Мы в Шотландии. Мы не можем вести расследование в Шотландии и не подозревать Несси. Будет сделано!

    Габриэль поднялся на ноги, потянулся, снимая с мышц онемение и возвращая им подвижность, убрал со столика всю грязную посуду, шампанское, отнёс подальше горшок с лилиями, ставя на тумбочку возле кровати. Оттащил подальше все здоровые деревья и переставил лианы, оттащил кресла в разные стороны настолько далеко, насколько мог.

    — Мы можем сходить туда сегодня, — отозвался он, отступая от совершенно пустого пространства, где остался стоять столик и размышляя, нужно ли ему на всякий случай обуться? — Или заскочим завтра перед поездкой. И не переживай насчёт транспорта, я на машине. Департамент в Эдинбурге выдал служебный автомобиль. Это внедорожник, так что сможет проехать куда угодно.

    Он всё таки решил на всякий случай надеть ботинки. Просто чтобы перестраховаться. И пока Дилан искал свои магические приспособления, Габриэль натянул чистые носки и ботинки, правда, откладывая клинок из голенища на тумбочку к лилиям. Второй пистолет ему вряд ли бы понадобился, как и дополнение к кинжалу, но что ему действительно бы пригодилось, так это святыни.

    Габриэль опустился на колени и бережно вытащил из сумки деревянный ларец, искусно покрытый сложной резьбой по дереву с ликом архангела Гавриила и крестами по каждой сторону, с распятым Иисусом Христом на внутренней стороне крышки,  перекрестился и, читая молитву, открыл его, доставая двумя руками фиолетовую столу с вышитыми на одном конце тремя золотыми крестами, а на второй — лилиями. Он почтительно накинул её себе на шею, вытаскивая из ларца следующий артефакт — большой, простой крест на железной цепочке, надевая его на грудь. Затем — нательную икону с архангелом Гавриилом, крупный прямоугольный образок из двух частей, раскрывающийся как книжка и содержащий внутри себя частицу Туринской плащаницы, одной из самых мощных защит от демонических сил, что вообще знала Святая Церковь и которая передавалась от одного инквизитора к другому после его ухода или гибели. Не переставая читать, он обернул запястье чётками, одна из бусин которой была сделана из креста на котором распяли Христа, и свой собственный, личный охранный амулет — простой металлический прямоугольник из двух частей, как и икона, на одной стороне которой была выгравирована лилия, а на второй — обычный католический крест. Между двух запаянных пластин лежал высушенный на страницах Святой Библии лепесток лилии с одного цветка их тех, что низвергли небеса на Ватикан в день вступления Габриэля в сан. Закончив молиться, он обратился за защитой к Гавриилу, поцеловав иконку, и поднялся на ноги, оборачиваясь к Дилану.

    — Я готов, — задумчиво прокатал он губу между зубов и зажал двумя пальцами ЭТО, укладывая его на середину стола.

    Отошёл, чтобы не мешать, но инстинктивно подобрался, приготовившись к чему угодно. В том числе и броситься на помощь. Хотя, пока казалось, что Дилану помощь была не нужна, тот отлично справлялся, прикасаясь к силам, которые Габриэлю были чужды, но дружелюбны. За годы работы с магами, Габриэль научился отличать светлую силу от тёмной, они обе поднимали дыбом волоски на его руках, но белую магию не хотелось содрать с себя вместе с кожей. Его новый белый маг оказался буквально белый, сильный, и явно отлично знал, что делал. Это привлекало. Ему нравился профессионализм Дилана и в целом лёгкость, с которой он обосновался в жизненном пространстве Габриэля, не вызывая ощущения отторжения и желания осадить, как это бывало с некоторыми бесцеремонными людьми. Габриэль не особо любил подпускать к себе людей, но с Диланом ему было легко.

    Его чутьё говорило ему, что они поладят.

    — У меня есть свои. — Габриэль подхватил с сумки пару чёрных кожаных перчаток, которые ему шил церковный маг из кожи принесённого в жертву ягнёнка.

    Какая то сильная, паршивая магия, которую Габриэль не любил, но пользоваться ей приходилось для собственной безопасности. Это как со стейками — вынужденное использование, но как и на убой мраморной коровы, смотреть на ритуальный забой месячного ягнёнка определённого цвета в определённый день и время суток определённым способом Габриэлю не очень хотелось. Смерть живого существа для удовлетворения его потребностей ему претила, но он понимал, что обойтись без него не мог. Как и знал, что эта маленькая овечка меняет свои жизнь на миллионы человеческих.

    Стоила ли только эта жертва того?

    Габриэль натянул перчатки, осеняя каждую ладонь по очереди крестом, прикоснулся губами к крестику на чётках и подошёл к столу, чтобы посмотреть на их находку.

    — Ох… — протянул он, глубоко выдыхая. — Дьявол! — Он перекрестил рот, очищая его от скверны, и наклонился над ЭТИМ. — Кажется, нам нужно побольше оружия, — пробормотал он. — И, не знаю, армия?

    Габриэль видел эту дьявольскую дрянь только на картинках в учебнике, и тогда считал, что это не более чем легенда, пока Иво — кардинал-епископ Иво — не показал ему часть Корня, иссущённую, извитую, чёрную, в хранилище Ватикана. В том самом, о котором ходили слухи, теории раскрывающие теории и десятки разоблачительных исследований, часть из которых спонсировал сама Святая Церковь, чтобы продолжать убеждать всех в отсутствии этого самого хранилища. Уж слишком страшные и могущественные артефакты хранились там, чтобы сделать их достоянием толпы. Корень был надёжно закрыт несколькими слоями стекла, металла, оплетён мотивами и сохранными печатями, но даже тогда Габриэль мог почувствовать ЗЛО, что исходило от него. А тут — целый.

    Целый, и будь он проклят — настоящий!

    Габриэль поморщился от тяжёлого, удушливого запаха сладкого тлена, в котором всё сильнее звучала цветочная нота, постепенно захватывая весь номер и начиная преобладать над нестерпимой вонью гнили. Лилии. Они бились в рецепторах, покрывали кожу словно самые плотные духи, а затем волосы Габриэля поднялись дыбом, словно в комнате взорвалась шаровая молния, наполняя пространство озон и электричеством. Он видел, как поднимаются выбившиеся из хвоста пряди, обрамляющие лицо, чувствовал, как нестерпимо начинает жечь в затылке, и вздрогнул, когда стол под Корнем проломился, развалился на две части, будто под страшным ударом.

    Меча.

    — Ты можешь его уничтожить? — хрипло спросил Габриэль, приглаживая волосы рукой.

    К невыносимому коктейлю запахов присоединился горький аромат гари, и Габриэль, стащив перчатку с правой руки, завёл её назад, трогая затылок. Посмотрел на ладонь и скривился от чёрной пыли — кажется, очередная встреча с покровителем подпалила ему волосы. 

    [nick]Father Gabriel[/nick][status]H O L Y[/status][icon]https://i.imgur.com/mp12IUt.png[/icon][sign]♰ THE HOLY FIRE OF THE INQUISITION ♰[/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Отец Габриэль, 28</a></div>Боевой инквизитор, личный протеже архангела Гавриила, предвестник чумы на оба ваших дома, посвятил свою жизнь борьбе со злом и собственными <a href="https://capital-queen.ru/profile.php?id=265">грехами</a>.</div>[/lz]

    Отредактировано Andrei Demetru (21 Май 2022 00:22:21)

    0

    14

    В который раз:

    — О. Я... Не знаю даже, что сказать, если честно. Мне жаль. Из того, что я читал - это ужасно.

    Ужасно - это еще мягко сказано, когда он знает такие подробности. Самое страшное, на что способно зло и болезни - обратить тех, кто тебе дорог, против тебя. Больнее любой раны лишь та, которую наносят близкие люди. И только близкие люди обладают знанием, куда бить. Это их великая сила и ответственность - использовать во благо или не использовать вовсе эту информацию, эту нежную хрупкость, которую ты вверяешь кому-то, перед кем трепещешь и надеешься на лучшее, потому что если не они - то кто? Без всех в этом мире можно сойти с ума. Порвать эту ниточку - это зло или величайшее несчастье, от которого сложно оправиться. Диллу не нужно много слов, чтобы понять, что на душе инквизитора это событие оставило шрам. Он уже зарубцевался, но был там. И будет всегда. Цикл за циклом. Кое-что заряжает нас и обновляет, но без шрамов все это было бы пустым, конечно. Но обязательны ли такие?

    В случае инквизиторов Дилану сложно сказать - ему это просто нечем измерить. Он может только оценить то, насколько в некоторые моменты Габриэль казался старым, несмотря на все еще молодое лицо и возраст. Но небольшая неподвижность губы - явно последствия той же травмы, оставившей шрам, - тоска в ровном голосе рассказа и все больше историй, каждая из которых тянула на событие чьей-то целой одной жизни - все выдавало в нем уставшую, подизносившуюся душу, смирившуюся с работой. Нет, привыкшую, пожалуй. В случае Габриэля так точно.

    Что-то он прям за короткое время их знакомства возомнил себя великим психологом и чтецом душ инквизиторов. С чего бы вдруг? Вообще не его конек людей психологировать. Это все из-за Габриэля - он почему-то порождал желание покопаться в нем.

    — Демона в курице? - Дилл недоуменно свел брови. — Ладно, я запишу Нэсси в графу подозреваемых в папку. Подпишу: "Потому что отец Габриэль любит динозавров с детства", - он ухмыльнулся.

    Пока он ходил звонить, Габриэль профессионально расчистил им место под изучение ЭТОГО.

    — Можем завтра. Я рано встаю. Там весь коттедж сдается. Я не думаю, что хозяева будут счастливы сейчас услышать звонок от нас и что им необходимо завезти нам ключи. А еще можно у твоей новой подружки Ады попросить позвонить им и предупредить. Может быть, они завезут ключи на ресепшен перед работой? Завтра среда... Оставлю ей сообщение. А внедорожник - это очень классно, свои колеса определенно отличное подспорье.

    Времени Габриэль зря не терял, и пока он искал инструменты, тоже приоделся. Выглядело это довольно забавно, учитывая, что он все еще был в легких штанах и спортивной майке. А теперь еще в столе, в куче артефактов и ботинках. Дилан понимал, что было бы глупо ради изучения полностью облачаться. Да и зачем, если это работало и так. Но теперь Габриэль походил... на другого священника или инквизитора. Из другого жанра, так сказать. С рейтингом восемнадцать плюс. К счастью, он мог отвлечься на цветы, чтобы сохранить лицо и не выдать своих пошлых мыслей.

    Определенно, долгое воздержание - не для него...

    Зато у святого отца даже нашлись свои перчаточки. Тонкая выделка, не его корявые ручонки делали явно. Но, как говорится, люкс люксом, а функционал все равно главнее. Но Дилан бы их порассматривал потом. А еще четки. Пока же он мог рассматривать... Полный пиздец.

    Как-то резко даже перекреститься захотелось.

    — Знаешь, я, конечно, хотел что-нибудь необычное на этот день рождения, но Корень Зла - это немного слишком. Сертификата в спа-салон было бы вполне достаточно.

    Не было никакого шанса, что он ошибся. ЭТО выглядело ровно точно так же, как в книжках, во всей своей антрацитовой извращенной красе. Лианообразная структура, сотканная из жгутов поменьше, и усеянная не очень длинными, толстенькими редкими шипами. Жгуты причудливо извивались, и было непонятно, то ли оно на ощупь как уголь и полностью поглощало своей матовостью цвет, то ли, наоборот, бликовало как деготь. Под разным углом - свое ощущение. Корни Зла - мифологема примерно на уровне помянутых не к месту к ночи им же сегодня хэллбендеров. Они встречались редко, были плохо изучены Церковью да и вообще кем-либо, но при этом есть довольно давние задокументированные случаи, когда прижившийся Корень Зла уничтожал целую небольшую область, пока его не удавалось с большим трудом уничтожить целым сходкам инквизиторов, церковных магов, просто магов и вообще всех, кого удалось найти. Откуда они брались - тоже не было достоверно известно, но точно не из мира людей. Было предположение, что росток Корня можно достать только из Ада, а значит - получить от демона. Но если такой достаточно сильно напитается и разрастется, он не просто уничтожит местность и поставит под угрозу местные души - точнее, это будет скорее сопутствующий ущерб. Главным образом, эти штуки появлялись, чтобы служить материалом для самых нечистивейших артефактов, зелий и колдовства. Корни питались здесь, но связь с Преисподней не теряли - усиление любого замысла поистине адское. Главное не сидеть к нему слишком близко и долго, а то можно тленом и отравиться. 

    Правда, сейчас, вместо тлена он почувствовал еще и запах озона. И цветов. Волосы Габриэля топорщились. Только самое важное событие случилось не с ним. С неопределенным звуком Дилан резко отпрянул назад от грохота и рухнувшего, как ему сначала показалось, в самого себя столика.

    — Какого?.. — от неожиданности сердце скакнуло вперед в ритме локомотива.

    Это точно не он, и точно Корень, хоть и был Зла, но за таким конкретным разрушением предметов замечен вроде не был. Зато в комнате отчетливо запахло лилиями. И чуть-чуть - гарью. И, судя по тому, что столик буквально развалился на две ровненькие половинки - это еще и был запах денег, которые Церковь заплатит сверх люкса за принесенный ущерб. Он осторожно выглянул из-за завалившейся половинки, рассматривая ущерб. Корню, конечно же, ни хрена не было.

    — Если твой покровитель постоянно наносит ущерб имуществу, то неудивительно, что ты такой хмурый...

    Шутка сама собой сорвалась с губ - как еще отреагировать на то, что ему тут только что типа чудо явилось и чуть не пришибло, он не знал. Но с Габриэлем определенно было прямо-таки опасно общаться даже вне поля. Прям как с другом, состоящим в токсичных отношениях.

    С богохульством, конечно, можно было бы повременить...

    — Я могу попробовать, конечно. Но не сейчас. И не прямо здесь, - он поднялся обратно на ноги. - И не факт, что получится. Но наша проблема гораздо больше, Гэбриэл. Намного больше. Больше, чем Нэсси. Посмотри сюда, - он аккуратно показал пальцем на основание корня, возлежавшего теперь точнехонько посередине каньона из двух столешниц. Основание, которое было не основанием вовсе. — Это срез. То, что мы видим - это всего лишь маленький кусочек. Образец. Отец Бирин забрал это как образец. Как я думаю. А это значит... Это значит, что, возможно, он нашел где-то здесь Корень, который уже, ну... Растет. Укоренился где-то. Может быть, он хотел отправить это в лабораторию? Может быть, они поэтому спорили с Паскалем? И в итоге передумали ждать и отправились сами избавляться от него? Хотя, если честно, я не думаю, что если где-то здесь уже проросла полная версия, это вообще реально вот так просто сделать вдвоем. Особенно если его охраняет хозяин. А он точно есть. Я не вижу ни одного способа, как такое могло просто взять и появиться тут, без чьего-то умысла. Какого-то охрененно чудовищного умысла...

    Миссия немного начала превращаться в суицидальную. Для него, само собой, потому что из них двоих он с пернатыми друзьями человечества так близко не общался.

    Хотя есть и плюс - части Корня не то чтобы были настолько опасны, чтобы как минимум в защите к ним нельзя было прикасаться. Просто ментально очень неуютно и не-жизненно. Взглянув на чуть подпалившегося Габриэля и убедившись, что тот в порядке, он выудил из рухнувшего стола  мешковину и через нее одним пальцем затолкал в недра валявшегося там же мешочка треклятый Корень обратно, стягивая завязки. От тлена слегка свело зубы, но это быстро прошло. Он аккуратно завязал вокруг мешочка еще и мешковину - теперь уж точно гадость никуда не денется, пока они не решат, что с ней делать. Но определенно эту часть придется либо отправить в штаб, либо уничтожить. Попадет куда-то  - и прорастет заново. Эти штуки почти бессмертные, только дай подходящую почву, чтобы возобновить рост.

    — И что теперь? Кроме того, что нам все еще надо поехать на озеро? Нет, конечно, не обязательно, что мы сразу сгинем в первую же поездку... Но, кажется, шансы высоки. И теперь еще я не уверен, что нас там уже не ждут. Не конкретно нас, но предполагают, что придет кто-то еще.

    [nick]Dylan Maddox[/nick][status]pale green[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1652460541/d488761e/38394290.png[/icon][sign]LIFE 🔥 BURNS![/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru/viewforum.php?id=265">Дилл Мэддокс, 19</a></div>Друид Белой общины Уэльса; на контрактной службе Церкви уже два года, Лондонский диоцез</div>[/lz]

    +1

    15

    — Хорошая идея, — кивнул Габриэль. — Осмотрим ЭТО и сообщим на ресепшн, чтобы завтра нам прислали ключи. И она не моя подружка, — закатил он глаза. — Она моя фанатка. Принесла мне постер на подпись, — укоризненно покачал он головой, растирая глаза. — Святые угодники. Будь неладен этот календарь.

    Однако, даже Великий не разметал студию в которой ангелоподобный — ха! три раза — стилист, женственно растягивая слова, накладывал ему на лицо и грудь макияж, чтобы фотограф сделал, наверное, миллион кадров во всевозможных позах. В этой проклятой обтягивающей юбке, под которую ему не разрешили надеть штаны. А ещё несколько самых эффектных фото “утекло” в сеть с полного, как Габриэль подозревал, благословения самого Папы. 

    Он всё ещё не понял, как к нему относился новый Папа, потому что предыдущий его активно недолюбливал после того, что Гавриил устроил в Ватикане. Никому не нравится, когда его выставляют глупцом, даже Папе. А новый занимал самую высшую церковную должность всего три года, и Габриэль встречался с ним всего несколько раз, оставшись после разговора с его Святейшеством в некотором смятении. Как будто тот пока приглядывался к нему, не решаясь показать ни расположения, ни неодобрения.

    Но календарь тот одобрил лично. Два года подряд. И в этом году должен был быть третий. словно они и правда хотели сделать из Габриэля лицо Святой Инквизиции. Габриэлю это не нравилось. Его высокопреосвященство кардинал-епископ Иво куда лучше подходил под медийный образ инквизиторства со всеми своими регалиями, наградами и саном. И на лицо был вовсе не дурён. 

    А очень даже наоборот.

    — У тебя сегодня день рождения? — переспросил Габриэль, выделив главную суть из сообщения. — Поздравляю. Если хочешь, можем заказать торт.  Цветы у нас уже есть. Но вообще ты мог бы попросить отложить поездку на один день, я бы справился. Наверное. Если бы взял побольше оружия.

    Он обхватил пальцами крест, вознося короткую молитву всем заступникам, прося защитить жителей города от зла. Похоже, ему всё же придется наведаться к местному падре сегодня вечером и помолиться как следует, возможно проведя полный очищающий ритуал и осмотреть храм Божий на наличие скверны. И поговорить с преподобным. Не то чтобы он подозревал его, но да, обычно Габриэль подозревал всех. В первую очередь тех, на кого падало подозрение меньше всего.

    — Иисус Христос! — вырвалось у него, когда он бросился на помощь на Дилану. Ему или показалось или он придумал это самому себе, но как будто на периферии глаза мелькнула золотая вспышка, рассёкшая воздух.  Габриэль помог магу подняться, бегло осмотрев его тело, не поранился ли тот, всё же тот был почти совсем раздет. И чуть нервно провёл ладонью в перчатке по руке Дилана, то ли успокаивая его, то ли себя. 

    Его чуть-чуть потряхивало. Место прикосновения архангела всё ещё горело и мёрзло одновременно, как после обморожения, и он не переставал трогать себя за загривок, словно пытаясь до конца осознать, что это по-настоящему. Пытался понять, что сделал Гавриил: пытался его предостеречь и не пустить к Корню? Удержать или наоборот подтолкнуть?

    Маленькую подсказку, Великий. Пожалуйста!

    Но одно он знал точно — после момента с лилиями в Ватикане, ещё никогда присутствие Гавриила не было настолько явным и длительным. Даже Его спасения жизни Габриэля были эпизодические и кратковременные. Но сейчас он будто не отходил от Габриэля с того самого момента, как тот въехал в город. Его присутствие появилось уже в машине, и такого ещё никогда не случалось. Не обратить на это внимание — значило проигнорировать покровителя и его предостережения, что скорее всего привело бы затем к наказанию.

    Возможно даже к смерти.

    Габриэль не заблуждался ни на секунду — архангел ему ни лучший друг, не папочка, ни добрый телохранитель, он его ведущий, направляющая и приказывающая длань, его господин, который  не только ласкал, но и страшно карал. Разрубленный пополам столик явственно это гласил обвалившимися руинами, ибо удар, обрушивший толстую лакированную цельную доску был поистине сокрущающим. С другой стороны Гавриил этим мечом целые города уничтожал, так что можно сказать, что сейчас так, просто поцарапал. Но всё же это было слишком явное предупреждение, прямее только этим самым мечом по лбу.

    — Супер, — пробормотал под нос Габриэль, ероша волосы. Он стащил с короткого хвоста резинку и пальцами расчесал многострадальные пряди, морщась, когда часть из них осыпалась на ковёр. — И что ты хотел сказать, Великий? Что мне надо сходить в парикмахерскую?

    Одна из половин столика медленно завалилась на пол, придавливая Корень собой. Габриэль поморщился, прося прощения за непочтительность.

    — Мда. — Габриэль присел перед столиком, откидывая в сторону половинки столешницы и рассматривая гладкий отполированный срез дерева, потёр пальцами ковёр и отогнул часть, посмотреть под ним: удар оказался такой силы, что прорезал покрытие и, если верить тому, что Габриэль видел, ещё и пол заодно. — Я должен позвонить. Должен сообщить кардиналу об этом. Не знаю, о чём они спорили, но Бирин обязан был сообщить о такой находке хоть куда-нибудь. Они не могли не узнать Корень, и это банальная безопасность как раз на случай несчастного случая с ними.  Я был бы благодарен, если б меня предупредили о том, что я тут найду. Взял бы побольше оружия, — мрачно добавил он.  — А ЭТО надо передать в Ватикан. — Габриэль осторожно, будто тот мог рванул, забрал у Дилана Корень и положил его обратно в пакет для улик, а пакет — в специальный герметичный контейнер, расписанный защитными символами. Он мог как угодно относиться к магии, но не признавать её пользу не имел права. — Папа должен решить, что с ним делать. У Святой Церкви хватит сил сокрыть его от подходящей почвы или уничтожить. Но, скорее всего, сначала его захотят изучить. Может это поможет находить такое быстрее и уничтожать.

    Он убрал контейнер в сумку, думая, что, возможно им бы пригодился сейчас сейф. Или тайник.

    — Ты можешь навести на него морок? — спросил Габриэль. — Чтобы никто не мог увидеть? Не нравится мне, что он останется без присмотра. И хоть он пролежал две недели в вещах Бирина, всё равно я был бы спокоен, если бы его никто не смог найти.

    Стук в дверь прервал их, и Габриэль выхватил пистолет, прижимая палец к губам. Он дал знак Дилану отойти, и, осторожно переступая через остатки столика, подошёл к двери, спрашивая, кто там? Там оказалась всё та же Ада, которой, по мнение Габриэля, стало уже слишком много. Он тихо повернул замок, приоткрыл дверь, внимательно заглядывая за спину девушки в коридор и лишь после этого распахнул её полностью.

    — Мне показалось, что я слышала шум, — защебетала он, впархивая в номер. — И пара гостей позвонила, они сказали, что… — осеклась она, уставившись на развалины стола, а затем, переведя взгляд на Габриэля, на пистолет в его руках, который он невозмутимо засунул в набедренную кобуру. — У вас всё в порядке? — спросила она. — Нет, мы не в коем случае не жалуемся, и не осуждаем, но вдруг у вас там какие то пытки… в смысле допросы, и  вам надо, и…

    — Сейчас всё в порядке, — спокойно прервал её заикающуюся путанную речь Габриэль. — Несчастный случай. Постояльцам ничего не угрожает. И позвольте принести извинения за беспокойство, — прижал он руку к груди.

    — О, нет-нет, — горячо возразила она. — Это вы простите за беспокойство, мы прекрасно понимаем, как важна ваша работа, продолжайте. Вам ничего не нужно? — с надеждой спросила она, снова немного зависая после нервной беседы.

    Проверить на приворот…

    — Нужно, — кивнул Габриэль. — Торт.

    — Торт? — переспросила она, смешно задрав брови.

    — Торт, — повторил Габриэль и посмотрел на Дилана. — Какой ты хочешь? И со свечками, — добавил он.

    — Постный? — тупо спросила Ада, видимо, пытаясь сообразить, где ей посреди вечера взять торт. — С растительным молоком?

    — Можно не постный, — разрешил Габриэль. — Но обязательно со свечками.

    — Я… сделаю. И посуду сейчас… соберу. Ой!

    Она споткнулась о столик, подхваченная и поставленная обратно Габриэлем, который сделал вид, что не заметил, как её руки беззастенчиво обшарили его бицепсы и… ему показалось совсем чуть-чуть зад. Они в полном молчании подождали, пока Ада заберёт пустые чашки и удалится из номера. Габриэль заперся на замок и сжал пальцами переносицу.

    — Я сейчас позвоню в Ватикан, — сказал он, сморщившись, будто его лимон посыпали лимонной кислотой. — Потом мы съедим непостный торт со свечками, затем я хлебну из фляжки Бирина, схожу помолюсь и после этого нам нужно будет поспать, чтобы завтра поехать и покончить жизнь самоубийством. С днём рождения, Дилл, — похлопал он мага по плечу, проходя мимо него и, наклоняясь, чтобы оттащить обломки стола в угол.

    Лучше бы это была Несси, Господи! Прости за все грехи разом.   

    [nick]Father Gabriel[/nick][status]H O L Y[/status][icon]https://i.imgur.com/mp12IUt.png[/icon][sign]♰ THE HOLY FIRE OF THE INQUISITION ♰[/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Отец Габриэль, 28</a></div>Боевой инквизитор, личный протеже архангела Гавриила, предвестник чумы на оба ваших дома, посвятил свою жизнь борьбе со злом и собственными <a href="https://capital-queen.ru/profile.php?id=265">грехами</a>.</div>[/lz]

    +1

    16

    — Постер? Календарь? Так ты все-таки снимался в этих календарях? Я, кстати, ни одного не видел. Как раз собирался погуглить.

    Он не мог осуждать Аду. Он бы сам был не прочь присоединиться к фанбазе отца Габриэля, коль знал бы раньше. На сколько-то времени. Ему бы правда быстро надоело жить в недоступе и истекать любовью и приверженностью в никуда. Так что может и к лучшему. Фанаты никогда не получают доступа к телу, а вот всякие приблудные - очень даже, как выяснилось. Когда даже не просят. Не удивительно, что фанаты обычно ненавидели пассий свой любимчиков.

    — Ага. Мне девятнадцать. Спасибо, святой отец, - он улыбнулся и кивнул. - Благословить не прошу. Без торта, в принципе, тоже можно обойтись, но мне правда приятно. Я не видел смысла откладывать, это как-то несерьезно. Где мой день рождения, а где - пропажа двух людей не последних сил? Я очень даже душевно отпраздновал, пока тебя ждал в баре, - он довольно фыркнул.

    Что-то он не был уверен, что хотел бы, чтобы Габриэль в одиночестве - ну, почти одиночестве - обнаружил кусок Корня Зла. Даже если бы их было втрое больше, Дилан не захотел бы обнаружить эту хрень. Даже архангелу такой расклад не понравился... Настолько, что он очень весомо выразил свое НЕТ. Никто не хотел этого, но, увы, придется смириться. Теперь в этом деле фигурируют силы настолько темные, что с таким же успехом можно через дыру в сортире нырнуть сразу в Ад.

    С помощью инквизитора он снова поднялся на ноги, потирая ушибленный копчик и рассматривая впечатляющее место трагедии. Прикосновения Габриэля неожиданно бережные, и хотелось бы, чтобы их было больше, но он и правда не то чтобы сильно ушибся, скорее неловко приземлился на задницу. И падение смягчил мягкий ковролин. От Габриэля пахло чистотой душа, водой и лилиями. И паленым слегка, да. Можно собирать в купаж и стартовать линейку парфюма от бренда Инквизиции. Demeter курит в сторонке. На лице инквизитора застыло легкое смятение одновременно от неловкости случившегося в отношении напарника и, видимо, от попыток понять, что пыталось сказать знамение. На взгляд Дилана - понимание знамений в принципе было одной из самых сложных частей работы инквизиторов. Они с трудом иногда могли расшифровать посылы своих собственных покровителей, потому что те просто-напросто не говорили на человеческом. В его собственном представлении это была попытка существ из мира 10D объяснить что-то существам из мира 4D. Они вроде как смотрели на одно и то же, но настолько по-разному, что изъяснение становилось очень сложным, хоть и возможным.

    Он тоже похлопал Габриэля по напряженному предплечью легонько, тоже рукой, все еще облаченной в перчатку. Кстати, забавно - защита, которой он окружил столик, совершенно не пострадала от вмешательства Его. Значит, все-таки, ему удалось на сто или на почти сто процентов залочить ее на вайбы зла. Это было круто. Сила земли, вперед!

    Правда, от земли эту штуку теперь придется держать как можно дальше. Даже от горшков.

    — Если мой голос считается, то я не согласен. Тебе вполне шла и эта стрижка, - он пожал плечами, собирая все, пока Габриэль изучал неестественно ровный срез и повреждения ковра. — Может, он и хотел, но позже. Может быть, он боялся, что у них нет времени на это и решил, что их безопасность менее важна, чем прервать что-то. Мы не знаем, что они видели. И может быть он думал, что там не видели их. Не похоже, чтобы отец Бирин был дураком. А Джонс, судя по рассказам падре, просто всегда перестраховывался. Вот они и не сошлись. Но это уже не имело значения, потому что тот. кто это сделал, уже записал их в цели. В любом случае, кк я понимаю, мы их ошибок не повторим. И завещание на всякий случай тоже надо бы послать... - добавил он мрачно в конце.

    Мешочек с Корнем погряз в слоях и был убран в штатный защитный контейнер. От греха и от мира. И лучше бы ему в следующий раз возникнуть в стерильных условиях.

    — Погоди, не убирай. Могу, конечно. В этих штуках встроенная опция. Нужно просто активировать вот эту часть заклинания, - он прикоснулся к боку контейнера, шепотом читая короткую формулу. Конечно же, на латыни, как и все, что делалось в Церкви. — Теперь это только для нас. Если я правильно помню, то для других это просто большое дешевое распятие. Ничего особенного, в общем. Стандартная фигня.

    Они синхронно обернулись на стук. И так же синхронно из кобуры инквизитора появился пистолет. Дилл только кивнул и молча отступил ближе к камину, скрываясь с траектории проема.

    Но это вновь была лишь Ада.

    Он выдохнул, только сейчас поняв, что задержал дыхание, как перед прыжком со скалы в воду. Он улыбнулся самому себе краешком рта, слушая разговор Габриэля и девушки, с трудом не прыснув на моменте с пытками. Интересно, откуда бы у них вдруг из воздуха появился кто-то, кого можно допрашивать? Или в представлении людей был бы инквизитор, а тот, кого надо пытать и допрашивать, вырастет в комнате сам, как плесень? Странная она все же была какая-то. Кроме очевидных попыток выплясывать перед Габриэлем, чтобы тот заметил и попросил что-нибудь. желательно личное, она как будто была... Беспокойной, прям как падре сказал про отца Бирина. Тревожной. Возможно, Габриэль списал это уже на то, что это трепет перед Инквизицией, но в то же время вроде он не счел Аду слишком верующей. Так что может это вообще не было связано.

    На слове "торт" он тоже вскинул брови, как и Ада.

    — Э. Любой? - не то ответил, не то спросил он в ответ.

    Но не то чтобы его ответ был и важен, потому что, кажется, в любом случае Габриэль все решил. А Ада зарядилась на выполнение этой нереальной в поздний час, когда все закрыто, задачи, путем наложения рук на прекрасное. Ее не смутила ни стола, ни даже оружие на поясе святого отца... Кажется, в этом плане человеческий род определенно неисправим.

    — Спасибо... Но как-то хотелось бы, чтобы он не был последним, знаешь. Девятнадцать - это слегка немножко мало.

    На инквизиторе был стол, - а что, его покровитель постарался, ему и убирать - и звонок в Ватикан. Дилан же занялся перемещением растений по комнате в соответствии с собственным фен-шуем. Он поставил самые большие растения - пальмы и фикусы - караулить окна, а остальные раскидал по стратегическим местам, заодно прикидывая, куда сам уронит на ночь кости. Между диваном и коридорными кроватями выбрал в итоге нижнюю коридорную кровать, а на верхнюю поставил горшок. И еще пять - те, что имели хозяев - у подножия нижней. Эти ему пригодятся, он даже не стал связывать их в систему защиты и оповещения, которую навешивал по мере построения своей сети. Усталость уже начала ощутимо наваливаться. Да, это забирало меньше энергии, чем обычное колдовство, но все же забирало. А еще была длинная дорога, контакт со злобнейшей энергией и алкоголь. И много, очень много информации самого разного свойства. Хорошо, что ему перед самым сном будет чем заняться, что поможет ему заснуть, а не просто валяться и глядеть в потолок, слишком старательно прислушиваясь и приглядываясь, как там спится напарнику.

    Пока Ада искала торт, он успел принять быстрый контрастный душ и вернуться из него аккурат к прибытию розово-белого нечто с красно-белой посыпкой из сердечек, пышными розами и кремом. К торту прилагался набор дешевых свечек из супермаркета. Дилл не хотел знать, какими правдами и неправдами у Ады вообще получалось все это доставать... Торт, похоже, подразумевался свадебным или что-то вроде. Но на вкус оказался недурен. По крайней мере, уговорили они его почти на две трети. Он даже послушно задул девятнадцать свечек.

    После всего, что они уже разузнали, сопротивляться не хотелось. Сложно было что-то поделать с естественным для их работы ощущением, что это мог быть его последний день рождения в принципе. Но Дилл старался об этом не думать, а переключиться на то, что проводил он этот день в очень приятной компании, хоть они и почти не говорили уже, подустав. А еще он понравился симпатичной девочке Люси. Побыл очень профессиональным. И успел уже отправить часть зарплаты за этот месяц отцу, в Уэльс. И понравился вроде как своему новому и очень знаменитому напарнику, который очень забавно влез носом в крем...

    В общем, жизнь была хороша. И в данный момент умиротворяюще спокойна, с треском камина и гудежом природы за окном.

    Пусть бы так и оставалось.

    Аминь?

    Доев и аккуратно убрав остатки всего в холодильник, они пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись в разные углы комнат, чтобы не мешать проводить друг другу привычные ритуалы перед сном. Это была одна из причин, почему Дилл выбрал эту койку у двери. А вторая - чтобы кто-то из них был первым звеном в цепи, если кто-либо будет рваться через дверь. И оно же скрытое звено, ведь кто сразу проверит, что, блин, рядом с входной дверью есть долбаная кровать?

    Вместо того, чтобы перед сном привычно залезть в айпад и почитать, Дилан скинул штаны, оставаясь в одних боксерах, накрылся немного легким одеялом и устроился близко к краю на боку, свешивая вниз руку, что не лежала под головой. Прикасаясь к зеленым друзьям, оставленным у кровати. Позволяя их воспоминаниям унести себя в небрежные исследования жизни хозяев, пока на четвертом горшке его окончательно не сморил сон.

    [nick]Dylan Maddox[/nick][status]pale green[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1652460541/d488761e/38394290.png[/icon][sign]LIFE 🔥 BURNS![/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru/viewforum.php?id=265">Дилл Мэддокс, 19</a></div>Друид Белой общины Уэльса; на контрактной службе Церкви уже два года, Лондонский диоцез</div>[/lz]

    +1


    Вы здесь » The Capital of Great Britain » Листы безумия [AU] » 1 // In medio umbrae mortis