ams
Alice | Lauren | Eva
posts
duo
episode
active
best post
need you
— Сэр, боюсь, я вынужден отказать вам в просьбе, — бармен убрал бутылку с виски под стойку и отошел от Александра, чтобы вызвать ему такси. Он был частым гостем в этом баре и сегодня лопнуло терпение у персонала, которому постоянно приходилось грузить его в такси, а потом ждать, пока он приедет за машиной через день или два. — Но ты не можешь мне отка…..отказать. Я знаю, что имею на это полное право, — заплетающимся, но уверенно начинающим злиться голосом пробормотал Хоуп, ожидая, что бармен передумает, но тот уже набирал номер службы такси..
[читать дальше]

    The Capital of Great Britain

    Объявление

    ИТОГИ ОТ
    25.05
    Итоги: УГАДАЙ
    БАРЫШНЮ!
    УГАДАЙ
    Джентельмена!
    ОБЪЯВЛЕНИЕ
    от АМС!

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » The Capital of Great Britain » Листы безумия [AU] » I lick it so it's mine pt. 2


    I lick it so it's mine pt. 2

    Сообщений 1 страница 6 из 6

    1


    I LICK IT SO IT'S MINE
    .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
    http://images.vfl.ru/ii/1600120811/4e88a725/31634404.gif

    Fox Palmer//Dara & Istvбn Batthyбny//Andrei
    наши дни, Портленд, штат Орегон

    История стара как мир — вот вам вампир, вот вам донорский мешок человек. Хищник и жертва, у зверей всегда так. Как далеко люди ушли от зверей?
    —  глава 1 —

    [nick]Fox Palmer[/nick][status]fundamental resonance[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1636124591/12d32331/36560486.png[/icon][sign]L O † S T[/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru/viewtopic.php?id=1078">Фокс Палмер, 20</a></div>Студент в академе, говнофотограф с говнозеркалкой; закуска-деликатес</div>[/lz]

    0

    2

    — Фокс! Мы здесь!

    Если бы не Кэт, прыгающая где-то в середине очереди с поднятой рукой, чтобы привлечь его внимание, он бы ни за что не нашел бы своих новоиспеченных временных коллег в этой массе людей, часть из которых была одета нетипично для вечера. Да и сами-то эти коллеги тоже не были в привычных образах - халаты там, удобная обувь вроде уродливых кроксов, все дела, - поэтому кроме внимания Фокса Кэт также привлекла внимание всех мужиков вокруг себя, потому что ее и без того сомнительно-короткое платье задорно подпрыгивало вместе с ней, обнажая так себе укрытую колготками задницу.

    Убоявшись повышенного внимания к девушке самцов, Фокс споро порысил к ней, уже ухватывая из переставшей быть монолитной толпы знакомые лица других лаборанток, а с ними и ребят со станции. Еще часть была им увидена сегодня днем впервые - смены не пересекались.

    — Где тебя носило? Мы уж думали тебе звонить, - Кэт, как недовольный кролик, затопала ножкой, обутой в кожаные высокие кеды до середины икры, вероятно, пытавшихся сделать ее лук более пристойным. Не особо помогало. — Наша очередь скоро!

    — Сорри, одежду не мог найти, - он виновато пожал плечами, встряхнувшись, как пес, и разбрызгивая везде капельки мороси, осевшей на бомбере. Погодка была на редкость отвратной - мелкий, почти невесомый дождь плясал по воле кусачего ветра, отдающего поздней осенью, в оранжевом свете фонарей, теряясь в серебряном неоне вывески клуба "Ртуть" с характерным алхимическим значком

    А еще ему нужно было... Нет, не поплакать - он воспользовался моментом вместе со всеми сразу же после того, как они завершили сегодняшнюю тягостную, но очень правильную миссию, чуть камеру не залил. Скорее впасть в ступор от внезапно накатившего приступа нереальности происходящего и выйти из него обратно. И пусть он правда потерял свою жилетку и долго перебирал шкаф, чтобы найти ее, но в основном его голова была занята попыткой вытащить из жернов зажевавшуюся бумагу мыслей.

    Позавчера он был подающим надежды студентом, к которому не было нареканий преподаватель. Он успешно справлялся с тем, чтобы создавать иллюзию заинтересованности. Пока не настало вчера, и он не осознал, что это скорее походило на диссоциацию, и что продолжаться так дальше не может. Затем наступило летнее безвременье в мире, похожем на видеоигру, в которой было много бессмысленных, плохо прописанных квестов. И в этой видеоигре был слишком отвратно прописан главный персонаж, чтобы за его историей было интересно следить или как-то его прокачивать. Зачем?

    А потом, из безвременья, он попал в какой-то совсем другой мир. Подозрительно походивший на настоящую жизнь, по крайней мере, так она выглядела по заверениям кино. Со странными ситуациями и проблемами, с проверкой на прочность сердца, как сегодня, и его абсолютным незнанием, судя по всему, как работают люди и как среди них жить? Как воспринимать.

    Все это, правда, риторика и попытки его мозга уйти от темы, потому что кажется, главное, что действительно выбивало его из равновесия - это его новый шеф. Они почти не виделись и общались всего-то несколько раз, даже десяти не наберется. Но каждое его общение с Баттьяни оставляло мозг каким-то дезинтегрированным, с порванными связями, с нечитаемыми ощущениями и эмоциями. Себя он кое-как мог объяснить - он уже привык, что его терзают желания, которые приходится гнать прочь. И даже привык к тому, что часто они направлены на совсем неподходящие для этого объекты - но для фантазий же нет разницы. А вот к подозрению в том, что он, возможно, как-то слишком сильно на фоне остальных интересует своего шефа, у него пока объяснений не было - только параноидальные, нездоровые домыслы, которые для разума выглядели как бред, для члена - как очередная нездоровая фантазия, а для всего остального... Как ватные ноги, прострация и такие вот дни, когда на него вдруг нападала странная меланхолия и ощущение нереальности или маяты. Просто потому что он не был уверен, что случится дальше на жизненном повороте, когда он связан с появлением в нем Иштвана Баттьяни и всей этой историей со станцией.

    — Мальчишки... Тоже небось все по спинкам мебели развешиваешь, — Кэт закатила глаза.

    — Потому что это удобно! - вклинился взявшийся из ниоткуда Тодд.

    — Я не согласен с причислением меня к неряхам по половому признаку. Это какой-то сексизм.

    — Ой, ну вас! И вообще, наша очередь! — очередь у них была отдельная, для випов и видимо для тех, кто в так называемой "фан-зоне". Походу, не самая неизвестная группа...

    Сегодня в клубе был аншлаг и, видимо, не совсем типичный контингент - сегодня был концерт, и люди ждали в очереди проверки честно купленных билетов, а не фейсконтроля. Так что градус лакшери был значительно понижен. Фокс не один раз бывал в этих местах, но никогда внутри - в "Ртути" обычным студентам-оборванцам не место, если ты только не симпатичная девчонка в платье, как у Кэт. Зато видел, какой народ и в каких прикидах обычно тусил в линии, чтобы попасть сюда. Тодд и Фрэнк чуть не померли от счастья, когда узнали, какие дивиденты принесут прыжки в костюме свинки Пеппы. Ему бы тоже об этом думать и о концерте, а не о том, собирается ли Баттьяни проводить с ними время после мероприятия в центре.

    ***

    — Эй, тебя как зовут?

    — Милли.

    — А ты чего не идешь со всеми фотографироваться, Милли? Всем вроде весело, - он помотал камерой.

    Определенно, это была светлая идея взять ее с собой. Ничего такого не планировалось, но и родителям, которые там присутствовали, и детям, явно хотелось получить фотографии. Родителям - чтобы остались фото с их болеющими, но улыбающимися малышами в обнимку с Пеппой и другими героями или просто в процессе игр. Детям просто со всей их детской непосредственностью хотелось пофотографироваться, особенно совсем маленьким. Он даже договорился с куратором, что пришлет все снимки ей, чтобы она могла разослать их родителям. Но одна девчушка упорно сбегала, стоило только появиться в ее поле зрения камере. Что в руках Фокса, что в руках кого-то из родителей. Это никуда не годилось.

    — Не хочу.

    — А почему не хочешь?

    — Мама расстроится.

    — Я видел твою маму, она где-то здесь. Не похоже, что она расстроена.

    — Сейчас нет. А потом расстроится, потому что на фотографии я буду некрасивая!

    — Но ты ведь красивая. Как так?

    — У меня ведь волос нет, дурачок, - Милли невольно заулыбалась щербатой улыбкой без пары молочных зубов, предательски рассмешив саму себя словом "дурачок".

    Дурацкий телевизор. Совсем не помогает ни детям, ни взрослым, никому со своими правильными ценностями...

    — Так ведь красивый и без волос - разные вещи. Вот знаешь, кому все равно, есть у него волосы или нет, а он все равно красивый и герой?

    — Не-е-ет, кому?

    — Космонавтам! Хотела бы космонавтом быть?

    — Да-а-а...

    — Пошли, найдем тебе костюм и космос для покорения!

    И они даже нашли. Милли даже героически выдержала поиски. Мистер Баттьяни материализовался как раз в тот момент, когда он делал последние снимки. И Фоксу вновь почудилось, что тот как-то уж слишком пристально наблюдает за ним. И слишком доволен тем, что видит...

    ***

    Фоксу стало жарков легком бомбере почти сразу, как они пробрались во внутренности клуба - даже его просторность не помогала с такой толпой. Но если сравнивать с теми клоповниками, в которых он потолкался в Портленде - то это как со старой весельной гнилой лодки пересесть на яхту. Даже в предбаннике "Ртуть" нежно шептала ему в ухо с акцентным шипением: "Лакш-ш-шери", - и нежно приобнимала за плечи запахом дорогого парфюма, который не изничтожить единоразовой толпой нетипичных гостей.

    По черным поверхностям текло серебро декора, а зеркала зажигали огни в типичной клубной полутьме. Строго, современно... Фокс так скорее представлял себе дорогие бары. Он старался особо не зазевываться и больше следить за коллегами. что они делают. И не зря. Потому что свои куртки они отдавали совсем не там же, где все остальные. Кажется, здесь они и правда на совсем ином счету. Он расстался с бомбером, оставаясь в белой спортивной безрукавке на молнии и поправляя на запястье перекрутившиеся спортивные часы.

    — О-о-о, кто-то сегодня решил быть секси! - Кэт бесцеремонно ткнула его в бицепс.

    Без короткой кожаной курточки ее платье в верхней части оказалось почти таким-же непристойным, как в нижней.

    — От секси слышу! Мисс Маленькое Черное Платье. Очень маленькое. Тебя Рауль в таком отпускает вообще?

    — Ха, Рауль это выбрал, пусть теперь терпит в том месте, которое я сама выберу, - она подмигнула. - И научится не опаздывать! Бывал здесь раньше?

    — Я похож на человека, у кого достаточно денег, чтобы бывать в таких местах? Клубы, в которых я обычно бывал, заканчиваются на примерно... во-о-он там.

    — Это только фойе...

    — О том и речь.

    Они засмеялись.

    — Тебе понравится. Тут классно! Концерт тоже понравится. Мой бывший играл в этой группе до того, как они раскрутились.

    — А потом что с ним стало?

    — Ну, слушай, бывшие что для девушек, что для групп не просто так бывшими становятся, поверь. Пойдем, пока у нас время есть, я тебе первый этаж покажу, пока еще спокойно. Тебе надо обживаться. На случай, если тебе понравится у нас и ты захочешь остаться, - она ухватила его за карман и потащила в зал под недоуменные взгляды Тодда и Фрэнка.

    [nick]Fox Palmer[/nick][status]fundamental resonance[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1636124591/12d32331/36560486.png[/icon][sign]L O † S T[/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru/viewtopic.php?id=1078">Фокс Палмер, 20</a></div>Студент в академе, говнофотограф с говнозеркалкой; закуска-деликатес</div>[/lz]

    +1

    3

    Сердцебиение. Тихий вначале стук на краю сознания

    Следы от пальцев огненные, опаляющие, дарующие удовольствие  на грани боли, настолько остро оно ощущалось. Оно зажигало кожу, срывая с губ мучительный стон, и оставляло балансировать на тончайшем острие между наслаждением и страданием. Бедра приподнялись в тщетной попытке найти облегчение, а жалобное хныканье упрашивало позволить сорваться в любую сторону, хоть в рай, хоть в ад, лишь бы завершить это невозможное противоречие, прекратить это застывшее, бесконечное парение между в невозможности закончить, сделать выбор, которого он был лишён. Который не зависел от него. Который он мог лишь выклянчить, выпросить, умоляя о милости. И он получил его. Спустя целую жизнь, миллиарды секунд, миллионы лет, раскалённой вязкой ртутью яд потек по его венам, заполняя кровеносные русла отравой. Он громко и протяжно застонал, выгибаясь в чужих руках, вздрагивая и обрушиваясь в бесконечную пропасть истинного, ослепительного белого освобождения, которое, казалось, длилось часами, терзая тело спазмами оргазмического экстаза. Прижимаясь спиной к сильному телу, до боли сжимая пальцы на чужой руке, что ласкала член через ткань тонких брюк. Вдыхая чужой запах.

    Чувствуя их в себе…

    На себе…

    Везде. В голове. В пульсирующей крови, что вытекала из него с каждым глотком. Буквально в каждой клеточке организма, слившись в единое пространство. Растворяясь, теряя и одновременно находя себя.

    Иштван ласково провел чужому животу ладонью, успокаивающе гладя, и осторожно вытащил зубы из шеи, подхватывая обмякшее тело, бережно устраивая на коленях. 

    — Köszönöm, örömöm, — прошептал он, слизывая кровь с губ.

    — Всё для вас, мой господин, — слабо отозвался юноша в его объятиях, как только перевёл дыхание и смог говорить.

    Иштван ещё какое то время подержал его на руках, ласкающе гладя по спине, а затем встал, усаживая мальчика в кресло. Конечно, Люсьену уже исполнилось двадцать три года, но для вампира все, кому не исполнилось триста лет были мальчиками. Он подошёл к столу и взял с него стакан с тёмно-рубиновой жидкостью.

    — Выпей, — мягко приказал он, поднося стакан к губам Люсьена.

    Тот послушно сделал несколько глотков гранатового сока и открыл рот, принимая кусочек шоколада, который Иштван положил ему на язык. Он поднял голову и посмотрел на хозяина, который буквально был его хозяином. Люсьен Дюваль работал у Иштвана барменом.

    И иногда оказывал уникальные услуги своему боссу и его гостям.

    — Вы уверены, что я не нужен сегодня на обслуживании. Много народа сегодня будет.

    — Абсолютно. И ты не в том состоянии, чтобы выстоять смену. Я вызову водителя, и он отвезёт тебя домой. Отдохни как следует.

    — Я могу добраться до дома сам.

    — Нет, Льен, — отрицательно покачал головой Иштван. — Я не хочу, чтобы ты бродил один в ночи без защиты. Курт убедится, что ты добрался до дома. Я хочу быть спокоен за тебя. Нет, — повысил он голос, прикладывая пальцы к губам Люсьена. — Это не обсуждается. 

    — Хорошо… я… Простите, господин. Это…. Это из-за тех убитых? Про которых по телевизору показывают? Хотя слухи, что у них была удалена кровь. Так это правда?

    —  Мы выясняем, — уклончиво ответил Иштван. — Но будь осторожен, милый. — Иштван помог Люсьену подняться, подавая руку. 

    — Конечно, кому хочется, чтобы его стейк украли прямо из холодильника, да? — задорно спросил парень.

    — Ты же знаешь, что это не из-за еды. Просто береги себя.

    — Вы великолепно выглядите, сэр. Хорошей ночи.

    Иштван отдал последний приказ водителю, передавая ему на руки чуть пошатывающегося Льена, и подошёл к зеркалу, придирчиво осматривая себя.  Поправил и без того художественно растрёпанные распущенные волосы, чуть сильнее распахнул полы черного блейзера, расшитого сверкающими цветными нитями с вкладками из страз. Стилизованный под витражи рисунок на вызывающе-провокационную библейскую тему, впрочем, не имеющей к святости никакого отношения. И никаких изображений Христа. Он не хотел рассыпаться в пыль от Его изображения на самом себе. Под пиджаком у Иштвана был практически только сам Иштван, не слишком прикрытый прозрачной черной тканью удлиненного топа. Мягко обтягивающие ноги атласные брюки с продолжением рисунка на правой штанине дополняли эксклюзивную композицию, сшитую специально для князя. Иштван буквально олицетворял свой клуб, такой же черно-блестящий, такой же кричащий и роскошный.

    Он запер за собой дверь кабинета, направляясь к закрытой сегодня для обычных гостей лестнице. Чужая кровь густой лавой текла в его венах, обжигая и согревая одновременно, отвлекая от бесконечного чувства голода, сопровождающего Иштвана уже несколько веков. Ненадолго, но этого хватит, чтобы почувствовать себя сегодня живым. Даже дёгкий румянец вернулся на бледное лицо.

    — Босс, — один из вышибал на первом этаже распахнул перед ним дверь, впуская его в холл, где, несмотря на то, что из зала доносились бухающие звуки начавшегося концерта, всё ещё толпился народ.

    — Там ещё разогрев, — пояснил охранник на рамке металлоискателя, выбирая из кучки ярких неоновых браслетов для вип-мест единственный серебристый.

    Иштван протянул руку, позволяя закрепить браслет на запястье, — глупость, наверное, учитывая, что все в клубе знали начальство в лицо, но ему нравилось ощущать себя частью толпы. Накидывать на себя иллюзорную вуаль сопричастности и единения. Раствориться среди людей и насыщаться от них их эмоциями. Он умел брать немного, не так эффективно как Шандор, но с каждым прожитым веком у него получалось всё лучше.

    Он прошёл через металлоискатель, игнорируя звуковой сигнал, скорее всего от смартфона в заднем кармане или металлических украшений, и позволил человеческим водам омыть себя, рассыпавшимися перед ним будто море перед Моисеем.

    — Классный костюм, — с чуть пьяным смешком крикнула несколько вульгарно накрашенная девица в вызывающе алой синтетической блузке, распахнутой на груди почти до самого пояса. Ажурный чёрный бюстгальтер почти лопался на тяжело подпрыгивающей вместе с ней груди.

    — Спасибо, — вежливо улыбнулся Иштван, позволяя ей прижаться к себе, притереться обнажённым телом к его груди и чуть прикрыл глаза, делая глубокий вдох. Скользнул носом вдоль шеи, впитывая разгорячённый аромат девушки и тяжелый запах её духов. Легко прикусил зубами сильно бьющуюся жилку пульса и слизал солёный, терпкий вкус взбудораженного счастья. — Ты тоже очень красивая.

    Он отошёл, оставляя девушку позади себя чуть дезориентированной и возбуждённой, с тонкой болью между ногами и небольшим головокружением, которое она спишет на алкоголь.

    — О! Посмотрите! Это прекрасная райская птица в тёмном подземелье!

    Иштван обхватил тонкую, изящную кисть и поцеловал пальцы, унизанные крупными перстнями, в камнях которых отражался блеск сценических огней.

    — Имре, — улыбнулся он, наклоняясь, чтобы невысокий друг смог поцеловать его. — Пришёл поддержать своих мальчиков?

    — Ты поддерживаешь своих, — махнул высоким бокалом с чем-то кроваво-красным Имре, — а я своих. Спасибо, милый, что одолжил свой клуб. Столько людей пришло. Это успех.

    — Это честь для меня, — покачал головой Иштван. — А не для них. Твоя группа великолепна.

    — Чисто технически она не моя. — Имре легко запрыгнул на высокий барный стул, который прямо перед ним освободил мужчина, после того, как тот, с трудом стряхнув с себя внимательный взгляд глаз цвета расплавленного гречишного мёда, решил, вдруг, сойти со своего места. — Мои там только деньги.

    — И связи, — усмехнулся Иштван. — Но без них они бы не смогли добиться того, что имеют сейчас. Ты всегда любил поддерживать нищих артистов.

    — Они самые талантливые, — прошептал Имре, притягивая Иштвана к себе за края пиджака. — И благодарные.

    — Со мной только ошибся, — тихо произнёс Иштван, прижимаясь к горячему телу в несколько раз меньше его самого. Но он не обманывался в силе Имре, тот так долго жил на этом свете, что мог с лёгкостью сокрушить его один ударом. — Я вовсе не нищий. И не талантливый.

    — О нет, — покачал головой Имре. — Ты мой самый лучший проект.

    Он протянул Иштвану стакан с трубочкой, к которой тот нагнулся, обхватывая губами и делая несколько глотков. Кисло-сладкий яркий вкус свежих томатов отчётливо разбавлялся металлической нотой. Он ухмыльнулся, втягивая в себя ещё немного Кровавой Мэри, которая именно в его клубе для избранных клиентов поистине оправдывала своё название.

    — Ты здесь по делу?

    — Нет, сейчас я просто гость. Наслаждаюсь музыкой и коктейлями. И ты наслаждайся.   

    Имре стёк со стула, оставив пустой бокал на стойке и, улыбнувшись Иштвану, исчез в взревевшей толпе, что приветствовала вышедших музыкантов со скоростью, незаметной для глаза человека. Но Иштван видел, как плотные ряды распадались, принимая в себя стройное, обманчиво-хрупкое тело в чёрных джинсах и полурасстёгнутой рубашке, расступались перед невысоким татуированным лохматым  мальчишкой, пропуская его вперед. Они даже не осознавали, что он был возле них, но инстинктивно отходили в сторону, пока тот не достиг сцены. Солист поклонился ему, благодаря за что-то, поприветствовал зрителей и концерт начался.

    Передвинувшиеся к сцене зрители освободили проход к вип-балкону, и Иштван не спеша прошёл наверх, кивнув вытянувшимся при виде хозяина охранникам. Балконы располагались напротив сцены буквой П, с более короткими частями по бокам. Центральная, двухступенчатая часть отводилась вип-билетам, правую боковую обычно бронировали звуковики, официальные фотографы, семьи музыкантов и прочие члены команды выступающих групп. Левая же принадлежала Иштвану и открывалась по его приказу. Именно там сегодня отдыхала его команда: и те, кто участвовал в благотворительном мероприятии, и те, кто работал за двоих, подменяя уехавших. Низкие круглые столики вдоль стены были обильно заставлены стаканами и блюдами с закусками, — всё за счёт клуба, он просил не скромничать, и, судя по горам картофеля фри и крылышек, скромничать никто не стал, — народ же толпился возле ограждения, кто стоя и крича хором с толпой на первом этаже, кто сидя на высоких табуретах.

    — Ух ты! — Рауль первым заметил начальство, перехватив его у ограждения с бокалом пива в руках. — Вы выглядете… блестящ-ще, князь.

    У него уже чуть заплетался язык, и Иштван его не винил. После сегодняшнего очень многие хотели напиться.

    — Всё в порядке? — Иштван наклонился, коротко вжимаясь лицом в волосы Рауля и вдыхая его запах, прижимая к себе и фиксируя их связь. Проверяя. Закрепляя и напоминая о себе.

    — Более чем, — ответил Рауль, поднимая голову, чтобы посмотреть на своего хозяина, поэтому он заметил короткий серебристый отблеск в его глазах. Иштван медленно поднял руку, стирая большим пальцем каплю пота с виска Рауля и поднёс её к губам, слизывая вкус своего человека. — Фу, гадость, — сморщился Рауль, оглядываясь, чтобы посмотреть, на заметил ли кто. Но все предсказуемо смотрели куда угодно, только не на них. — Скажи, что ты уже пожрал, ваше блестящество, потому что у меня были очень конкретные планы на Кэт.

    — Может быть мне их испортить? — вкрадчиво прознёс Иштван, ласково проходясь губами вдоль уха, полуобнажённой кожей чувствуя, как задрожало тело Рауля в его полуобъятиях, как начали слабеть колени человека и раздвигаться ноги с тяжёлым, нетерпеливым всхлипом. — Наслаждайся своей ночью, Рауль, — хмыкнул Иштван, отпуская мужчину и отходя в сторону.

    — Ублюдок, — сдавленно ударило ему в спину, вызывая широкую усмешку.

    Иштван…

    Иштван был собственником. Он был готов делиться своими слугами с другими, но никогда не забывал напомнить им, кому они в итоге принадлежали.

    Его встретили бурными криками и приветствиями со стороны прыгающей компании. Он быстро пробежал глазами по людям, пересчитывая своё стадо, — не целое, — и по количеству решил, что часть ушла в партер, развлекаться со всеми. А Иштван искал лишь одного, кто был ему сегодня важнее остальных. Ослепительно белое пятно вспыхнуло в луче вращающегося прожектора со сцены, выставляя его перед Иштваном будто драгоценность на витрине под яркой лампой.

    И он очень хотел его купить.

    — Как вам клуб, мистер Палмер? — Чтобы задать свой вопрос, ему пришлось подойти вплотную к Фоксу, почти прокричать на ухо, чтобы заглушить шум музыки. — Нравится группа?

    Пряно-свежий аромат обволок тело, забивая каждую пору, оседая на рецепторах и вызывая лёгкое покалывание в клыках. В клубе было жарко, и Иштван видел испарину, выступившую на лбу и висках Фокса, чувствовал его жар, который усиливал запах и раскрывал аромат невинности, словно идеальный бокал из тончайшего стекла давал прочувствовать максимально вкус дорогого вина.

    Иштван хотел его вылизать. Отвести в постель и попробовать на вкус, довести до отчаяния, забрать себе эту сладкую невинность. Испортить.

    Укусить. 

    — Ты заказал себе что-нибудь выпить? — махнул он рукой в сторону столика, где лежало несколько ламинированных листов меню. — Не хочу хвастаться, но здесь готовят самые лучшие коктейли в городе.

    [nick]István Batthyány[/nick][status]князь[/status][icon]https://i.imgur.com/V42k5Np.png[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Иштван Эрньё Антал Баттьяни, 301</a></div>Вампир, венгерский князь, владелец ночного клуба и сети частных станций переливания крови. Благотворитель. Любитель невинных <a href="https://capital-queen.ru/profile.php?id=265">нарушителей закона</a>.</div>[/lz]

    +1

    4

    — Вообще, тут три этажа, но этот - мой любимый, - Кэт уцепилась за его локоть. но только со стороны можно было обмануться и подумать, что Фокс вел ее куда-то в глубины первого этажа клуба, минуя гардероб и туалеты. — Здесь клуб тот самый, который себе обычно представляешь. С танцами, с красивыми дорогими коктейлями и где можно посидеть на высоком стуле, выставив ножку. Ну, вон как те девицы, - Кэт ухмыльнулась, украдкой показывая наманикюренным пальцем на двух девушек в очень похожих серебряных платьях, с невозмутимостью пантер окидывающих взглядом пока еще ленивую и редкую толпу. — И, в отличие от большинства других, где я была, здесь много посадочных мест по бокам. Тут обычно еще стоят места в центре, но так как сегодня полноценный концерт... То сегодня здесь место слэма.

    Она усадила Фокса у стойки почти рядом со сценой. Секьюр даже бровью не повел - он явно хорошо знал Кэт. И, возможно, всех остальных сотрудников станций тоже.

    — Не обманывайся, я тоже без серебряной ложечки. Понятия не имела, как выглядят приличные клубы, пока на станцию не пришла работать. Ну, и не начала выглядеть прилично, а не как обсоска, которая вечно на сессии. Теперь в обычные клубы ходить не могу. Шеф за нас не всегда платит, конечно, и здесь дороговато, но... Как я уже заметила про обсоску... Теперь это не моя проблема.

    — Так, а можно какой-нибудь гайд без смены пола и нескольких пластических операций, которые превратят меня в роскошную брюнетку с большой грудью? А то я я тут, знаешь, универ бросил.

    — Ну, то, что ты мальчик - совсем не препятствие, - она стукнула его кулачком в плечо. - Разве что в начале чуть-чуть. Первые несколько раз.

    — Боже, какая ты пошлая... Ваш союз с Раулем и правда создан на Небесах, - он закатил глаза. — Ты мне обещала клуб показывать, между прочим!

    — Ну так вот, смотри, у тебя же есть глаза. Вон там, где макушка Рика светится - там мы будем сидеть. Это наше почетное место здесь, как спасителей и отличных ребят. Сможешь увидеть техперсонал и близких-знакомых, они всегда на противоположном балконе. А посередине места продаются. Ну, или просто можно посидеть, когда обычный вечер, и народу много. Это что-то вроде аттракциона. Ты видел, как внизу низко. Эта штука ездит вверх-вниз.

    — Прямо с людьми?

    — Нет, но все равно прикольно. Нигде такого нет. Это фишка "Ртути". Это и Иштван, - она по-девчоночьи прыснула.

    — Мистер Баттьяни - тоже фишка?

    — Еще какая. Ты сам его видел. Эксцентричный богач, меценат, модник, разве что не Тони Старк. Лучше - князь!

    — Он что, правда князь?

    — Только не говори, что ты в интернете не почитал - я не поверю.

    — Почитал, но в интернете вообще много чего пишут.

    — Нет, он правда князь, - Кэт стала более серьезной. Особенно забавно на контрасте с тем, что на сцене начали проверять УФ, и Фокс на несколько секунд вспыхнул ядреным фиолетовым.  — И на самом деле замечательный человек. Я знаю, что некоторые люди приходят сюда, чтобы познакомиться. Не самые последние люди. Или те, кто хочет стать таковыми. Но клуб для него - не работа. Мы все твердо уверены, что сюда он вкладывается для души. Так что все-таки он - фишка. Особенно если про прикиды говорить. Если сегодня придет, то... Даже не буду говорить, ты и так обратишь внимание. Людновато здесь становится. Пойдем, я тебе еще второй этаж мельком покажу - и в ложу. Если Рауль не успеет до конца разогрева, я его прибью...

    На сцене начали сновать люди, подготавливая оборудование для выступления. Запущенный по билетам народ уже начал отовариваться пивом - Фокс мельком увидел, как Тодд с двумя пинтами прошмыгнул к шаткой металлической лестнице на балкон, ловко лавируя между людей. Две пантеры куда-то пропали со своих жердочек. Да и вообще появилось ощущение, как будто кто-то отжал с паузы фильм, и начала происходить клубная жизнь. Для затравки в колонках пустили попсовый рочок, и часть пришедших неспешно покачивалась в такт. Покачивала бедрами и Кэт, ловко обхватив себя за талию его рукой - "Чтобы не прикапывались и не мешали".

    Фокс согласился легко - в этом городке он самый опытный пенис в аренду для несексуальных целей, так что лучшего провожатого Кэт до появления Рауля было просто не найти. Она тихонько подпевала Чэду Крюгеру, пока они миновали лестницы на балкон и вернулись обратно в забитое фойе - им были нужны другие лестницы.

    Кэт вдруг повернулась к нему, то ли заметив его странный, но обращенный совсем не к ней взгляд, то ли придя какими-то своими путями к этой мысли:

    — Знаю, что это странно выглядит... После дня. Ну, что я тут танцую. Шучу. Улыбаюсь. В неприличном платье. И вон тот чувак готов ко мне в декольте запрыгнуть прямо сейчас с разбегу. В общем... Не хочу, чтобы ты подумал, что мы черствые. Или я.

    — Я не...

    — Нет, это правда странно выглядит. И для меня тоже сначала было так. Слышала всякое. Что мы черствые. Что "ну, мы медики, нам уже все равно". Что это просто привыкание. Упаковал старушку в мешок и пошел доедать ланч. Ты молчал все время об этом после того, как мы закончили в центре, но я ж по глазам вижу, что ты пока не очень понимаешь.

    Она вытащила его буквально за руку из прижавшей и нахлынувшей вдруг толпы на закрытую от посетителей пока лестницу, кивнув секьюрити, заботливо снявшему цепочку.

    — И чтобы тебе мозг не сломало раньше и не заставило убежать, просто хочу сказать тебе то, что знаю. А знаю я то, что привыкнуть - невозможно. Это брехня. Единственное, к чему ты привыкнешь - что больно будет всегда. Потому что там всегда будут новые лица. И только ты смирился с тем, что Клара умрет, появляется Карл. И все заново. Это смерть, и она страшная. Это такой прием яда до того, как твоя собственная настанет. И единственный урок, который я выучила...

    Второй этаж был прямо перед ними, полный серебра и с круглой сценой по центру. Но Кэт уже вела его по холлу к другой лестнице, чтобы спуститься обратно вниз.

    — Что это как у Фрейда. Смерть можно аннулировать только инъекцией жизни. И сначала я сопротивлялась, а потом поняла, что ничего не помогает мне лучше не забыть, но сохранить равновесие - это от души потанцевать. Покричать со всеми. Живыми. Выпить так, чтобы почувствовать даже кончики пальцев. По настроению, заняться сексом после клуба - вообще самый жизненный акт из всех. И только тогда я буду в порядке. Мой опыт там, в центре не потеряет ценность. Но и не отравит меня, я останусь целой. Так что будь умницей, сделай хорошо тете Кэт - повеселись сегодня отлично и не поддавайся ни на чей троллинг из этих оболтусов.

    Ее слова текли в темно-светлом пространстве, как мантра, которую Фокс не заказывал и вообще не хотел об этом думать, но она была ему нужна. Она как будто возвращала связь с реальностью, которую он сегодня напрочь упустил, не зная, что делать с таким количеством нового и очень разного противоречивого опыта и эмоций. А может быть, дело было в том, что впервые за долгое время кто-то напрямую, не размазывая ничего, прямо сказал, что ему следует сделать, а не только почувствовать, а дальше как-нибудь сам. Забавно, что, кажется, именно тот же самый принцип привел его на станцую той роковой ночью.

    — Там уже разогрев выползает, и где вас носит? Привет, детка.

    На балконе их встретил Рауль, на котором сразу повисла Кэт, и сбивающие с ног запахи еды, от которой ломились столики. Фокс улыбнулся, оставил девушку со своим кавалером и пошел отвоевывать себе какое-нибудь выгодное местечко поближе к краю.

    В зале стало совсем темно и прозвучал протяжный звук искаженного дистортом риффа. Отпустив мысли погулять, Фокс оседлал мелодию и велел ей думать за него. Она согласно брякнула и ломающимся голосом вокалиста в узких джинсах внезапно, совсем неподходяще для открытия концерта, да еще и разогревного, затянула, что Дженнифер потеряла свой мир на закате 28го...

    Песня за песней, его сердце меняло ритм - разогрев не жалел зрителей от слова совсем, нагло переключаясь между каверами и своими работами, без всяких поводок к смене быстряка на медляк и обратно. Он чувствовал, как поднялся на ноги вместе с остальными, и что этот ритм заражает не только его одного. Он прокатывался сквозь тела, изгонял размышления и превращал их в маленькую толпу внутри толпы, отдающую исполнителям все, что у них было. Пока это не стало необходимостью и закончившееся выступление разогрева с неизбежным перерывом не стало их маленькой ломкой, которую они заедали крылышками и запивали газировкой и пивом. Фокс ничем, правда не запивал. Ему просто нужно было перекантоваться до еще, которое не заставило себя долго ждать.

    Еще, в которое можно было выплеснуться. Всем телом. Каждой клеточкой, потому что хэдлайнер нынешнего вечера даже близко не был ко всяким там Nickelback, и забивал аккорды, словно сваи, на гигантской скорости, извиваясь мелодичным голосом певца, как будто уворачивающегося на заводе от молотилок и живя назло агрессивной мелодии, сносящей первые ряды зала. Нейтральное серебро зала взрывалось лавой красного и оранжевого, чередуясь с мертвенным фиолетовым и УФ, превращающем его в раскаленный белый шар посреди тьмы. Он не заметил, как в какой-то момент, три слегка подпрыгивающих тела рядом с ним исчезли и стало чутка прохладнее.

    Зато охренеть как заметил голос над самым ухом и чужое дыхание!

    Он дернулся от неожиданности, резко поворачиваясь вокруг свой оси и чуть не врезавшись в Иштвана Баттьяни.

    — Я...

    "Я человеческая жижа без мозга, которая должна отвечать на вопросы. Соберись, Фокс!"

    — Все очень... - нормальным голосом - слишком тихо для концерта. Еще раз. — Все просто замечательно! У вас красивый клуб!

    "Прямо как вы! Нраицца! Еще акцент Бората изобрази, придурок!"

    Одежда Иштвана была как будто продолжением этого самого клуба - по крайней мере, в ней так же по какой-то причине отражалось сценическое освещение. В какой-то ее части. Той, через которую не просвечивала от софитов обнаженная грудь...

    Нет, были плюсы - отключив мозги и забыв обо всем, в том числе о своих странных мыслях, Фокс не успел приготовить никаких идиотских сценариев разговора со своим временным шефом. А из минусов - у него не было вообще никаких сценариев. И мозга тоже.

    Этот корабль, вместо навигации, двигался по звездам.

    "Да будут эти звезды не сложены в созвездие Среднего Пальца!"

    — А... Пока еще нет, забыл.

    Но теперь ощущал собственное тяжелое дыхание. И дыхание князя, даже не думающего сделать шаг назад.

    — Я обязательно попробую. И... Спасибо за приглашение сюда.

    [nick]Fox Palmer[/nick][status]fundamental resonance[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1636124591/12d32331/36560486.png[/icon][sign]L O † S T[/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru/viewtopic.php?id=1078">Фокс Палмер, 20</a></div>Студент в академе, говнофотограф с говнозеркалкой; закуска-деликатес</div>[/lz]

    +1

    5

    — Ты обязательно должен попробовать наш фирменный коктейль, Фокс. Мой бармен получил несколько наград за его изобретение.

    Парой скользящих шагов Иштван потеснил Фокса в самый угол балкона, ближе всего к сцене, и небрежно прислонился боком к ограждения, заслоняя его собой ото всех, оставшихся за спиной. Впрочем, оставшиеся за спиной отодвинулись сами, чтобы дать боссу пространство для манёвров. Он не хотел ставить Фокса в неловкое положение, но ориентацию свою не скрывал, как и интерес к новому сотруднику, так что почти все деликатно отвели глаза и не вмешивались, наслаждаясь концертом, а не личными делами начальства. Иштван призывно поднял руку, дождался ответного взмаха официанта и знаком показал ему два коктейля. Тот кивнул, что понял, исчезая во тьме за випами. Спустя несколько минут он уже пробирался к Иштвану через кричащую и прыгающую толпу с двумя бокалами в руках.

    — Сера и ртуть, — торжественно сказал Иштван Фоксу, забираясь у официанта бокалы.

    Один тёмный, почти чёрный из-за густого и приторного черничного сиропа, с добавлением черничной водки, мусковадо, содовой, фиалковой настойки и серебристого шиммера из кандурина, сверкающего ртутью в дымном высоком бокале, украшенным по краю чёрным жжёным сахаром с пылью из съедобного серебра. Горьковато-сладкий со вкусом жжёной карамели из черники, роскошный по подаче и богатый, тяжёлый на вкус. Второй — насыщенно жёлтый, более крепкий, с базой из ржаного виски с добавлением ликёра бенедектин, апельсинового биттера, абсента и трёх домашних настоек, которые пересматривали прочтение классического коктейля тулуз-лотрек на новый лад. Взвесь золотого кандурина и напыления золота по краю бокала превращали подачу в сверкающую роскошь. Визитная карточка ночного клуба “Ртуть”.   

    — Два алхимических начала, “Ртуть”, — приподнял Иштван серебряный коктейль, — и “Сера”, смешав которые ты можешь получить эликсир, он же философский камень. У нас, конечно, камня получить не получится, но если слишком сильно налечь на них, то философствовать точно начнёшь, — рассмеялся он, вручая длинный узкий стакан с “Ртутью” Фоксу.

    Иштван сознательно хотел откреститься от всего явно вампирского при создании ночного клуба, посчитав это слишком вульгарным. При этом он искал тему, которая бы не была затаскана каждым вторым ресторатором как шлюха в борделе, так что он обратился к алхимии. Ртуть — тягучая, двойственная, управляемая Меркурием стихия воздуха и воды как нельзя лучше отражала жизнь Иштвана: и не живой и не мёртвый, парадоксальный, тайный и магический, вампир своим существованием отвергал все человеческие законы, как и ртуть —  металл, но одновременно жидкостью, была смертельно опасной и убивающей ядовитыми парами всё живое вокруг. К тому же чёрно-серебряная эстетика металла как нельзя лучше подходила для создания ночного клуба.

    И служила, всё же, некоторой насмешкой над стереотипами о вампирах, усыпанная обилием зеркальных поверхностей и серебра. Но нейтральные и роскошные серебристые плитки, становились великолепным отражением любого оттенка, превращаясь в поистине грандиозные инсталляции цвета, использовавшиеся во время концертов, танцевальных вечеринок или модных показов, для которых иногда снимали клуб Иштвана. Он любил своё детище, иногда не получая с него никаких доходов, иногда зарабатывая больше, чем планировал, в зависимости от сезона и наполненности, но в целом клуб пользовался успехом, крепко держась на верхних строчках лучших заведений города (и страны). А ещё Иштван иногда подумывал открыть второй клуб, на другой стороне реки, в неоново-жёлтом дизайне и назвать его “Сульфур”.

    Для равновесия.

    Он сделал несколько глотков своего коктейля, наслаждаясь вкусовым ударом горечи от сложной смеси специй, ягод и трав ликёра и жжёного тона виски. Алкоголь практически не пьянил его, в отличие от свежей крови и горячего аромата человеческого тела.

    Иштван глубоко вздохнул воздух, чуть поморщившись от примесей чужих запахов, отделяя нежно-пряный аромат Фокса от всех остальных. Ему хотелось вжаться в его тело, изучить вначале пальцами, а затем языком каждый изгиб, найти губами каждую точку, от которой бы мальчик начал задыхаться и умолять о большем, разложить его на кровати как самое лучшее пиршество для себя, и насладиться им, будто лучшим блюдом в самом дорогом ресторане. Ему хотелось собрать каждый сладкий вздох, слизать каждый стон с этого красивого, приоткрытого рта, целовать его до боли, до изнеможения. Взять его медленно, настолько, чтобы через несколько часов он уже даже не понимал, где реальность, а где бред, сломить волю, заставить кричать, но не от боли, а от наслаждения, которого тот никогда не испытывал в своей жизни. Подчинить себе, лаской и страстью, не силой. Он не хотел причинять этому милому мальчику вред.

    Но он хотел его.

    И чувствовал, как люди сзади заразились его желанием, ощутили его похоть как свою, потому что она начала просачиваться в их поры, захватывать их тела, заставляя прижиматься друг к другу теснее в поисках облегчения и удовольствия, расслабляться и позволять чуть больше. Он видел в сверкающей цветной темноте, как Рауль скользнул ладонью по бедру Кэт, как она призывно раздвинула ноги, впуская его пальцы в себя с чувственным, влажным звуком, который Иштван услышал смешанным с тихим стоном девушки. Они не будут чувствовать стыда за это, не будут предаваться бесполезным сожалениям о том, что сделали сегодня или сделают, Иштван позаботиться о своих людях, снимет с них всю ответственность за собственное возбуждение, которому не мог сопротивляться ни один человек.

    Тяжелые, избивающие рифы вдруг замолкли, оставляя после себя звенящую тишину, в которой не было слышно ни звука, кроме металлического перебора струн гитары, становящийся всё громче и громче, плывя между замершими людьми нежной, тоскливой мелодией. Практически в полной темноте зажёгся белый огонек — кто-то включил фонарик смартфона. Затем второй, третий, четвертый, и вот уже под их балконом раскинулось море огней, волнами качаясь в такт песни.

    Иштван забрал из рук Фокса опустевший стакан, чуть касаясь подушечками пальцев его кожи, словно случайно проходясь ими по тыльной стороне его кисти, и наклонился к самому уху.

    — Чтобы не мешался.

    Это не поцелуй. Но почти. Мягкое, бархатное, как удар крыла мотылька, прикосновение губами к изящному хрящу, сокрытое за словами. Замаскированное под фразу. Зависшее на грани между простым диалогом и возмутительным обольщением. Намёк настолько тонкий, что мгновенно разорвался, стоило Иштвану отойти, чтобы поставить два пустых бокала на ближайший столик. Он вернулся, вновь запирая Фокса в надежную клетку своего тела.

    Сильный, чистый голос вокалиста переплетался с гитарными нотами в изящное, красиво кружево, молящий, полный страсти, он ломался и звенел от переполняющего отчаяния, рыдал, возносясь к вершине и обрушивался вниз, добиваемый грохочущими раскатами барабанов и жёсткими, стальными ударами ритм-гитары. Иштван прикрыл глаза и ухмыльнулся, один из очень немногих здесь понимая, о чём пел солист.

    “О, Имре, твои мальчики очень бесстыжие…”

    Гордо-самодовольный ответ обволок тело Иштвана, дёргая сильной связью, что объединяла их с Имре уже несколько веков. Иштван видел, как плавно — нечеловечески — изгибается хрупкая, почти бесплотная фигура, танцуя среди плывущих огней возле самой сцены. Видел, как вокалист не сводит с неё взгляда. Видел влажный блеск на глазах гитариста, влагу, размывающую чёрный макияж и превращающий его лицо в очаровательный беспорядок. Видел алое пятно на губах барабанщика, сверкающее между белыми зубами, чувствовал запах его крови. 

    “Твоя жизнь, пронизанная веками…”

    Его желание…

    “Разорви мою душу, растерзай, я больше не хочу на дневной свет…”

    Их мольбу, что они кричали музыкой.

    “Я готов…”

    Иштван слышал, как внизу смеялся Имре.

    Он покачал головой, улыбаясь ему.

    Наглец!

    Вспыхнувшие разом все прожекторы выели сетчатку, ослепив до боли под взрыв восторженного зала, ревущего от восторга, восхваляя группу и рыдающего на коленях вокалиста. Иштван оглянулся на Рауля, прижимающего к себе Кэт и смотрящего на сцену странным, нечитаемым взглядом, что-то вроде ненависти пополам со страхом и какой-то ломкой, загнанной болью.

    — Прошу меня извинить, — чуть поклонился Иштван Фоксу, отходя от него и оставляя его ради своего человека, смесь чувств которого он не понимал.

    И ему это не нравилось. 

    Раулю не нравилось, а Иштван был недоволен, когда его слуги беспокоились по причинам, которые он не понимал.

    — Милая, — нежно произнёс он, улыбаясь Кэт. — Мне надо украсть у тебя Рауля на пару минут.

    — Один час не можете без дел! — недовольно фыркнула она, беспрекословно, однако, отпуская своего мужчину.

    От неё пахло алкоголем, свежим потом и сексуальным освобождением. Иштван извиняюще улыбнулся ей, подхватывая Рауля под руку и отводя от основной части толпы, в которой уже весело исчезла Кэт. Он прошёл через два уровня вип-столиков, кивнул охранникам, скинувших для него бархатную цепь ограждения производственных помещений и завёл Рауля в небольшую комнату, которую работники использовали для отдыха и переодеваний. Он захлопнул дверь и закрыл её на замок, чтобы им не помешали. Впрочем, охранники должны были задержать каждого, кто захотел бы прервать их уединение.

    — Что случилось, Рауль? — спросил Иштван.

    Комната почти полностью защитила их от вернувшейся музыки вышедшей на бис группы.

    — Всё в порядке, — невнятно пожал плечами тот. — Ничего не случилось. С чего ты взял?

    — Не лги мне, Рауль, — угрожающе произнёс Иштван, подхватывая человека за подбородок и заставляя поднять голову и посмотреть в свои глаза.

    — Я не… — осёкся он, увидев в серых, прозрачных глаза растопленное, сверкающее серебро. — Прости, — прошептал он.

    — Рауль… — обеспокоенно нахмурился Иштван.

    — Это ведь ты сделал? — тихо спросил тот, вырываясь из хватки вампира и отворачиваясь, чтобы содрать с себя его взгляд. — И тоже самое можешь сделать со мной?

    — Что? — озадаченно свёл брови Иштван, не делая попыток больше неволить.

    — На сцене.

    — О… — понимающе протянул он. — Рауль, нет, — покачал Иштван головой, всё же прося посмотреть его на себя. Бережно и мягко. — Это мальчики Имре.

    — Имре здесь?

    — Да, Имре здесь. И да, я могу сделать тоже самое с тобой. И не только. Я могу заставить тебя ползать на коленях, собирая объедки у моих ног. Могу раздеть тебя и подложить под каждого в этом клубе. Могу лишить тебя разума, воли. — Иштван обошёл застывшего Рауля, вжимаясь в его спину грудью и прикасаясь губами к затылку. — Могу заставить есть дерьмо, самоудовлетворяться на потеху толпе, убить себя. Я могу сделать с тобой что угодно. Но зачем? Я думал, что мы друзья. Ты захотел быть со мной добровольно. И ты прекрасно знаешь о том, что я могу.

    — Одно дело знать, а другое — увидеть собственными глазами, — покачал головой Рауль.

    — Если тебя это успокоит, то там не было насилия. Каждый лицедей в душе эгкгибиционист.

    — Сейчас это называется модная рок-группа.

    — Что не меняет сути лицедейства, — мягко рассмеялся Иштван. — Я никогда не сделаю с тобой ничего подобного, — поклялся он, обхватывая его руку и сжимая пальцы. — Ты мой, но лишь до того момента, пока это доставляет тебе удовольствие, — склонившись, он поцеловал его пальцы, а затем дразняще провёл языком по внутренней части, слизывая с них чужой вкус.

    — Я даже половины не знаю о тебе, да?

    — Ты знаешь обо мне всё. Но мне не обязательно демонстрировать тебе это, чтобы ты понимал, с кем имеешь дело.

    — Он вывернул их души наизнанку, — ошарашенно произнёс Рауль. — Выдрал их, выставил перед всем залом.

    — И им это понравилось, — успокоил его Иштван. — Верь мне.

    — Я… Прекрати, святая дева Мария! — Рауль отобрал у Иштвана свою руку. — Ты хоть знаешь, где она была?

    — О да, — протянул Иштван. —  Я точно знаю, где она была.

    — Ты невероятен, — вскинул руки Раули. — Просто. Просто невероятен. И как человек, и как вампир, и как вообще всё. Прости, — махнул он в сторону двери. — Я… Я просто…

    — Всё в порядке, милый. Просто не лги мне. Возвращайся к Кэт. И не беспокойся, никто никогда не увидит ничего, что ты не хотел бы показать.

    — Кроме сегодня, да? — хмыкнул Рауль — Твоим возбуждением накрыло всех.

    — Это не то, что я могу контролировать.

    — Ты можешь. Но не хочешь.

    — Не сегодня. И было темно. Никто ничего не заметил.

    — Как ты чуть не изнасиловал беднягу Палмера? Это все заметили. Пожалуйста, постарайся не сожрать его с потрохами, он мне правда понравился. И твой кабинет ещё никогда не был настолько чистым, как при нём. А он ведь только начал.

    — Я сделаю всё, чтобы он остался у нас как можно дольше, — пообещал Иштван, открывая дверь. — Покинешь нас? — спросил он, выходя из раздевалки.

    — Не знаю, как захочет Кэт. Ты её несколько перевозбудил, и она хочет секса.

    — Наслаждайтесь.

    Группа уже закончила, и сверху Иштван видел, как музыканты о чём то общались с поклонниками перед тем как уйти. Сбитая у ограждения во время концерта группа сотрудников Центра распалась на разрозненные компании, кто-то допивал напитки, кто-то доедал остывший картофель, обсуждая концерт. Разгорячённая и ещё более активная Кэт заблокировала в углу балкона Фокса, что-то возбуждённо рассказывая ему и смеясь.

    Иштван был уверен, что она задержала мальчика для него.

    Когда-нибудь он предложит ей полноценно служить себе. А ещё позже — обращение. Они с Раулем были бы его верной опорой на многие года.

    Иштван спустился к балкону, ощущая на себе похотливый взгляды гостей вип-зоны, очаровывающе улыбаясь каждому и никому разом, пересёк балкон, отвечая на благодарные выкрики своих подчинённых, здороваясь с теми, с кем сегодня не виделся, взмахнул рукой и поклонился на громкие крики и свист второй части Центра снизу, из партера.

    — Я надеюсь никто не пожалел, что пришёл сегодня? — вторгся он, разбивая парочку Кэт и Фокса. — Я вернул тебе твоего мужчину.

    — Великолепно! — прокричала Кэт, чуть клонясь в сторону. Иштван деликатно поддержал её, передавая на руки подошедшему Раулю.

    — Приглашаю всех на второй этаж, — сказал Иштван, взглянув на Фокса. — После раздачи автографов музыканты к нам присоединятся. Можно будет пообщаться.

    — Нет-нет, — замахала руками Кэт. — Мы с Раулем домой, правда, милый? — с нажимом произнесла она, смерив Рауля очень горячим взглядом.

    — Возьмите такси и оплатите его с корпоративного счёта, я положил на него деньги. Слышите! — повысил он голос, обращаясь ко всем. — Я не хочу, чтобы вы возвращались домой поодиночке и пешком. У вас у всех есть корпоративный счёт, у кого нет — спросите!

    — Есть, шеф! — козырнул под воображаемую фуражку заплетающийся в собственных ногах парень и чуть не свалился, зацепившись ногой за стул.

    — Пожалуйста, отвезите его кто-нибудь домой, — попросил Иштван. — Ему сегодня досталось.

    — Да, — выдохнула разом погрустневшая Кэт. — Он так рыдал после… после… всего.

    — Всё в порядке, милая, — погладил Иштван её по спине. — Мы не можем их спасти, но мы можем пытаться! — громко произнёс. — И делать их такую сложную жить — счастливее. Когда-нибудь человечество забудет даже названия этих болезней, и даже забудет нас, тех, кто стоял у истоков освобождения от них, но не забудут их души, — плавно повёл он рукой вверх. — Они будут смотреть на нас оттуда, замученными ангелами и благословлять. Благодарить за то, что мы сделали сегодня. Спасибо! — поблагодарил он трёх официантов с нагруженными шампанским подносами, которые те подносили к каждому из собравшимся, убеждаясь, что все взяли свой бокал. Иштван забрал два, передав второй Фоксу. — Мы пьём не за смерть, — вскинул он бокал. — Мы пьём за жизнь!

    — За жизнь!

    Три десятка глоток подхватили его призыв, к которым присоединился рёв снизу, сначала от сотрудников Центра, которым тоже выдали шампанское, только в пластиковых фужерах, для безопасности, а затем и все оставшиеся зрители, также получившие напитки за счёт заведения.

    — Я видел ты делал фотографии, — обернулся к Фоксу Иштван, убедившись, что все его гости довольны и стряхнули с себя большую часть тяжести прошедшего дня. — Останешься? Я бы хотел поговорить с тобой о них и купить для сайта.

    [nick]István Batthyány[/nick][status]князь[/status][icon]https://i.imgur.com/V42k5Np.png[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Иштван Эрньё Антал Баттьяни, 301</a></div>Вампир, венгерский князь, владелец ночного клуба и сети частных станций переливания крови. Благотворитель. Любитель невинных <a href="https://capital-queen.ru/profile.php?id=265">нарушителей закона</a>.</div>[/lz]

    +1

    6

    Грех был бы быть хозяином подобного заведения и ничем не похвастаться. Заслуженно, конечно же. Хотя бы и коктейлем. Кажется, Баттьяни принял для себя твердое решение игнорировать тот факт, что ни в одном клубе Фоксу даже бутылку пива бы не продали. Даже в самом паршивом. Он пробовал. Последний раз бармен оборжал его прям там и посоветовал порадоваться, что хотя бы восемнадцать лет дали и пустили. Между прочим, в ущерб выручке клуба, потому что кому нужен клиент, который алкоголь не берет. И явно не собирается брать алкоголь девушкам. Похоже, ему никого не убедить, что его мордашке не шестнадцать, если этот кто-то сам не захочет проигнорировать возраст.

    — Звучит заманчиво, - ответил он нейтрально и вежливо, невольно делая два небольших шага назад обратно к балкону.

    Потому что эти два шага сделал Иштван.

    У них была очень маленькая разница в росте. При разговоре Фоксу даже не приходилось голову задирать. Но при этом, Иштван все равно казался гораздо выше и вызывал это самое дурацкое желание смотреть немного вверх. Может быть, это привычка уважать старших по возрасту и по возрасту, а может - немного давящая аура его невольного начальства. Не подавляющая, но она просто была. Она всегда вкатывалась в комнату немного перед самим Иштваном, а потом раздувалась до нужных размеров. Нужные размеры начинались там, где самому последнему человеку в комнате было бы невозможно Баттьяни игнорировать. Пожалуй, это то, что в том числе Кэт относила к бытию Иштвана фишкой этого места. А еще теперь софиты освещали весь аутфит сверху донизу, выхватывая, как зеркальный рисунок, похожий на витраж, почти бесшовно перепрыгивает с блейзера на штанину. Вероятно, именно витраж и имелся ввиду. Картинка на вставках была очень похожа на что-то вроде Георгия Победоносца. От рассматривания большей конкретики теперь совсем отвлекала ничего не скрывающая прозрачная ткань на груди. А грудь Иштвана, в свою очередь, скрывала от него обзор всего остального балкона, потому что они оказались в углу.

    И очень-очень близко. Запах пота и жары почти полностью сменился дорогим одеколоном. В какой-то параллельной вселенной для какого-то другого Фокса, но не для него, это было было бы чем-то обыденным и естественным, потому что этот Фокс очень бы этого хотел. Но в этой вселенной, почти сразу после легкого прилива возбуждения, обозначившегося себя короткой расфокусировкой, и у этого Фокса наступила расфоксировка. В виде вцепившейся в загривок холодной и костлявой кодябры тревоги.

    Он понятия не имел, кто их сейчас видит. Точнее, не так. Он понятия не имел, видели ли что-то Тодд или Фрэнк. Хотя, наверное, сложно было не заметить, что куда-то в его угол официант только что притащил два гребаных хайболла высотой с небоскреб.

    — Сера и ртуть? Как в алхимии?

    Он забрал тот, что был черным и поблескивал, как шампунь, на свету. Как и положено фирменному коктейлю, он отражал клуб. Буквально отражал визуально - темный фиолетовый в таком освещении был черен, как битум, и только посыпка на краях и шиммер напоминали, что ртуть имеет серебряный привкус. Прямо как смех Иштвана. Такой же густой и насыщенный с вкраплениями серебристости. Фокс уставился в свой коктейль, перед тем, как отпить. Не потому что планировал там что-то найти, а потому что смотреть можно было лишь туда и на Иштвана. А рассматривание Иштвана начинало его потихоньку гипнотизировать и без всякого алкоголя уносить в нереальность собственных снов. Худшее, что он мог сейчас сделать, так это сказать себе: "Давай попредставляем, что мы на свидании, а дальше все будет как бывает у нормальных людей, а не у нас". 

    Как оказалось, не очень-то много ему и надо, чтобы войти в это состояние - просто оказаться там, где его никто не знает, опустошить голову и зарядиться чужими эмоциями, на время позабыв про свои. И вот уже вся эта херня сочится через упущенные и разошедшиеся трещины. Ни алкоголя, ни наркотиков не нужно - только тупое, пульсирующее ощущение одиночества и нехватки чего-то, о чем он даже не знает. Так, только имеет какое-то представление, какое бы оно могло быть, если бы было и у него тоже. Как говорила Мишель, что будь он девушкой, то был бы просто идеальной целью для всех, кому не лень. Потому что настолько нуждается, что не будет смотреть на "цену". Лучший клиент - клиент, готовый хапнуть с полки первое попавшееся и много.

    Наверное, это был хороший повод задуматься сейчас, почему из всех на балконе - именно он и это уже не первая история. Но Мишель не знала о еще одном таком маленьком нюансе - кажется, этим летом ему стало все равно.

    Фокс сделал могучий глоток через трубочку. Коктейль плотный, немного вязкий и терпкий, с горечью, оттеняющую сладость. В нем то ли водка, то ли текила. Что-то крепкое, но не имеющее своего вкуса и отдающееся на милость других ингредиентов. Черника тягучая, как томные, слишком жаркие летние ночи. Иногда покалывала кислинкой.

    Очень похоже на Иштвана. Он тоже частенько казался Фоксу немного... томным. Как аристократы-сибариты из классических новелл. Даже если такой персонаж на данный момент занимается каким-то делом, он все равно источает легкий аромат гедонизма и оставляет у окружающих на губах привкус распутной жизни. Не важно. возмущает ли это главного героя или манит с собой, прикоснуться к этой жизни и хлебнуть добрый глоток, заев хлебом с тремя видами икры. В своих фантазиях он представлял, что даже если сейчас ни с того ни с сего проведет ладонью по широкой груди ласково, Баттьяни даже не отпрянет. Может, только засмеется этим своим грудным смехом, нежно оттолкнув и сообщив Фоксу, что ему льстит, конечно, но мальчики его не интересуют. А может даже и не оттолкнет и просто словит момент.

    "Как в тупых фанфиках прям. Поздравляю, дома можешь в фотошопе выдать себе медальку Текущей тринадцатилетки. Которая не умеет писать яой, но очень старается."

    "Это слэш."

    "А да, точно, манга же нам не зашла..."

    Коктейль оказался крепче, чем казалось. Почему-то колени начали подрагивать вместе с внутренностями. А еще, кажется, он стоял примерно шагах в двух с половиной от Иштвана, а уж никак не в одном. И точно не размышлял, стоит ли закусить сахаром с ободка или губами своего шефа. переменилась музыка и стало темно, и теперь даже Тодд с Фрэнком не...

    Тодд с Фрэнком, бля!

    Возбуждение от неожиданной близости и шепота на ухо, звучавшего громче, чем вообще весь мир вокруг, резко перемешалось с приступом паники, закручиваясь в неудобоваримую смесь, от которой можно было получить заворот кишок. Но получил Фокс только заворот мозга, почти со стороны ощущая, как его начинает потряхивать, а паническая атака нежно, но верно, как при любовной асфиксии, начинает душить. Он послушно отдал Иштвану пустой бокал, шныряя глазами по всему пространству, силясь найти хоть один признак того, что кто-то видит. Или что никто не видел.

    "Дыши-дыши-дыши! Не здесь! Перила. Музыка. Просто думай о музыке, ты никуда не идешь, тебе ничего не надо делать, каждый может слушать музыку."

    Музыку, которая захлебывалась одновременно болью и экстазом. Группа на сцене билась в каком-то пароксизме не то вдохновения, не то веществ. Впрочем, это вполне себе может быть просто часть шоу. Но хорошо сыгранная. Завораживающая. Конвульсии мелодии вытягивали из Фокса панику, уносили за собой, хоть он и отвернулся вновь от сцены, опираясь на балкон и тяжело дыша, все еще слишком часто.

    Иштван вернулся, но лишь для того, чтобы извиниться и отойти куда-то по делам. Почему по делам? Потому что у Кэт он отобрал Рауля. Та была раскрасневшаяся, немного растерянная. И явно очень злая. С немного размазанной помадой. И чуть дергающимся коленом. "Очень разозленный кролик", - всплыло в голове. Фоксу подумалось, что сейчас она топнет ножкой, стоит Раулю и Иштвану пропасть из поля зрения. Но нет, удержалась. Только резко развернулась на каблуках и направилась в его сторону.

    То есть, к нему, конечно же.

    По какой-то причине, Кэт решила первой из всех сотрудников станции его застолбить - и общать, и вливать в коллектив и вообще. Ощущалось это немного как: "В нашем королевстве появилась новая территория, и эта территория моя. Отвалите, кто не успел, тот опоздал, хотя я бы посмотрела, как вы бы со мной поспорили". Фоксу хотелось думать, что он просто был зоной комфорта и ввиду возраста, и ввиду того, что он был единственным новеньким в коллективе, в котором давно не было свежей крови.

    — Мужчины! Хоть ты мне скажи, неужели не существует никакого способа быть занятым и успешным и при этом быть в состоянии иметь свободное время, на которое никто не будет покушаться?

    Фокс сначала натянуто улыбнулся, чтобы ввести себя во вменяемое состояние, чтобы затем улыбнуться ей уже искренне.

    — Дай подумать... Быть Илоном Маском. Стать психопатом. Получить огромное наследство. Смело слать всех нахер. И курить траву.

    — Это все можно было описать первым пунктом, - вскинула она бровь.

    — А, да. И правда, — они смеялись под финальные аплодисменты группе и зажегшиеся яркие огни.

    А затем вернулся Баттьяни - с овациями, как будто самолично пел в этой группе. Халява делает из людей героев. Их ломкий дуэт с Кэт распался, та вернулась к Раулю и снова стала абсолютно счастливой.

    Не сказать, чтобы Фокс ей не завидовал...

    Он вздохнул и потянулся, чтобы разжать сжавшиеся в начале неслучившегося приступа мышцы. И заодно чуть расстегнул молнию на жилетке - концерт надышал так, что воздух в помещении стоял колом. Холодное шампанское было кстати. Как и сегодняшний лозунг в виде громогласного тоста - за жизнь.

    За жизнь...

    Он улыбнулся самому себе, кидая взгляд на партер и как там зашевелилась масса, стремящаяся на воздух. Интересно, какая она, эта жизнь на самом деле? И как, наконец, туда попасть?

    — Ага, делал. И упс... Я уже обещал девушке из больницы, что отправлю ей все фотографии отдельные с детьми, чтобы она смогла их разослать родителям. Бесплатно. Я не думал даже за деньги это как-то делать, просто подумал, что будет уместно, если я возьму камеру и сделаю пару снимков. Кто-то говорил из ребят, что вы снимаете иногда, - он поспешил откреститься от оплаты - было в этом что-то неправильное. Независимо от того, сколько у Баттьяни денег. — Так что не то чтобы, наверное, было о чем говорить особо. Но я бы все равно остался на вторую часть.

    Он взглянул прямо в глаза Иштвану, борясь с откуда-то взявшимся внутренним сопротивлением.

    [nick]Fox Palmer[/nick][status]fundamental resonance[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1636124591/12d32331/36560486.png[/icon][sign]L O † S T[/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru/viewtopic.php?id=1078">Фокс Палмер, 20</a></div>Студент в академе, говнофотограф с говнозеркалкой; закуска-деликатес</div>[/lz]

    +1


    Вы здесь » The Capital of Great Britain » Листы безумия [AU] » I lick it so it's mine pt. 2