ams
Alice | Lauren | Eva
posts
duo
episode
active
best post
need you
— Сэр, боюсь, я вынужден отказать вам в просьбе, — бармен убрал бутылку с виски под стойку и отошел от Александра, чтобы вызвать ему такси. Он был частым гостем в этом баре и сегодня лопнуло терпение у персонала, которому постоянно приходилось грузить его в такси, а потом ждать, пока он приедет за машиной через день или два. — Но ты не можешь мне отка…..отказать. Я знаю, что имею на это полное право, — заплетающимся, но уверенно начинающим злиться голосом пробормотал Хоуп, ожидая, что бармен передумает, но тот уже набирал номер службы такси..
[читать дальше]

    The Capital of Great Britain

    Объявление

    ИТОГИ ОТ
    25.05
    Итоги: УГАДАЙ
    БАРЫШНЮ!
    УГАДАЙ
    Джентельмена!
    ОБЪЯВЛЕНИЕ
    от АМС!

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Жизнь не перестает нас удивлять


    Жизнь не перестает нас удивлять

    Сообщений 1 страница 21 из 21

    1


    Жизнь не перестает нас удивлять
    .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
    https://via.placeholder.com/100x100 https://via.placeholder.com/100x100 https://via.placeholder.com/100x100

    Reginald Brawley &  Henry Harrow
    15 февраля, вторая половина дня / Харли Стрит Клиник, палата Евы

    Жена ушла на процедуры, а Генри вызвался присмотреть за детьми в ее отсутствие. Мистер Броули надеялся застать Еву в ее палате, но не судьба, застал Генри.

    0

    2

    Сегодня Генри впервые за последние сутки встретился с Евой, почти ночь не спал, думал о том, как они там в палате. Да, они в клинике и там ничего не случится. Детей ему показали, но Ева отдыхала после операции. Она была не готова принимать гостей, Генри только посмотрел на своих крох, которые мирно спали в своих кроватках. Позже, когда вспомнил, пошел поздравить мистера Броули с днем рождения, извинился, что не может присутствовать на торжестве по этому случаю, хотя очень хотелось бы. Но день его морально и физически вымотал. Пока Хэрроу не выгнали из отделения, он сидел с новорожденными. Невольно вспоминал, как точно так же сидел с маленькой Джо, пока мама отдыхала… Что любопытно, в тот раз Генри тоже был чем-то занят, пока его бывшая жена рожала дочь. Ах, да, он был в университете… И только после смог приехать в больницу к ней. Дочь ему завернутую, готовенькую вручили в руки. Тогда это были совсем другие эмоции, все-таки первый ребенок. Генри думал, что единственный. Но судьба распорядилась иначе.
    Утром Хэрроу уже встретился с Евой, получил законный нагоняй. Хоть и в полукаматозном состоянии, но все же сказала все, что думает о поведении своего супруга. Но, несмотря на безалаберность родителя, дети родились крепкими и здоровыми. Чуть раньше срока, но все равно. В больнице им быть примерно неделю, если все будет хорошо.
    Генри хотел оправдаться, но не стал пока ничего рассказывать. Может чуть позже, но не сейчас. Ее вызвали на какие-то процедуры, и Генри вызвался посидеть с маленькими, пока ее не будет. Ему вручили бутылочку, велели покормить. С этой задачей Генри справится, как и с остальными. Такое не забудешь, все эти навыки остались в нем и доведены до автоматизма.
    Дочь явно опять пошла в него. Ей всего день отроду, но ведет себя достаточно активно. И громче, чем брат. Такие же карие глаза, как у Хэрроу. Сын был больше похож на маму. Ну что ж, наверное, это такая черта семьи Хэрроу. Значит, можно не бояться за малышку, сможет за себя постоять. Генри взял сначала сына на руки, сел в кресло, взял бутылочку и преступил к кормлению. Его настолько увлек и заворожил процесс, что не заметил, как в палату открылась дверь, и кто-то вошел. Генри опомнился, когда малыш напомнил папе, что он наелся. Хэрроу увидел перед собой мистера Броули, и широко улыбнулся ему.

    — Здравствуйте, мистер Броули, — поздоровался Хэрроу, положив сына обратно в кроватку, и взял на руки дочь, — Пока Ева вышла, меня оставили с детским садом. Ну, как оставили. Сам остался, — улыбнулся он.
    — Простите, вчера не смог надолго задержаться на празднике, но… от меня еще ждет подарок, — отозвался Генри. Подарок он уже приготовил, но запамятовал. Он на мгновение и забыл о том разговоре, что был пару дней назад. Замотался, забылся, какое-то ощущение эйфории до сих пор его не покидало. Он счастливо улыбался, хотя это, ведь, только начало. Впереди еще восемнадцать лет воспитания. Что ж, это тоже он уже проходил.

    +2

    3

    Рубашка под галстук не спасла - он по-прежнему выглядел жалко. Вчера мистер Броули, проходя мимо зеркальных панелей и сам того не желая наблюдая свое отраженье, мог довольно четко определить что именно ему в себе категорически претит. Ну, кроме возмутительного синяка на скуле, от которого единственного что он добился, это уменьшения отека. Шея. У операционной формы был треугольный вырез, который акцентировал внимание на дряблой шее, которую мистер Броули привык закрывать. Сегодня на нем была привычная белая рубашка только из химчистки, лазурный в тонкую полоску галстук, подаренный Мадлен на Рождество три года тому назад; он был выбрит, аккуратно причесан и в общем-то ровно держал спину... но по-прежнему выглядел жалко. Хотя нет. Реджинальд задумчиво склонил голову набок, еще раз окинув себя взглядом в зеркале. Еще более жалко, потому что теперь видно, что он старается это скрыть. О, кажется он понял, почему определенную часть суицидников привозили на скорую при "параде".
    Он гадливо отвел взгляд, коснувшись ноющей скулы, сделал аккуратное движение в височно-нижнечелюстном суставе, глубоко вздохнул, взял чертов букет и пошел в родильное. Нужно поздравить, притом сделать это лично. Вчера не смог себя принудить, хоть сегодня нужно, иначе совершенно неприлично. Нет, он конечно видел Генри и передавал через него... что-то он ему наплел, но вежливым было бы зайти лично. Особенно в связи с предшествующими событиями. Да почему же так страшно-то?
    Решительность кончилась где-то на первом этаже по выходу из лифта. Мистер Броули дал себя отвлечь разговором, потом охотно нашел себе безотлагательной работы, по итогу через два часа обнаружив себя в столовой за чаем. Собеседник самозабвенно рассказывал про вчерашний матч по регби. Как только Реджинальд вспомнил о том, куда он, собственно, не дошел, стало дурно. Он вежливо кивал, совершенно ничего не понимая из того, что ему рассказывали - а это и не требовалось, запил таблетки чаем и чуть погодя предпринял вторую попытку.
    И она бы окончилась провалом, если бы ему не вручили потерянный намедни букет, попутно сообщив про вполне рабочий вопрос в родильном. Ну что ж, дойти туда по работе оказалось куда легче. Но это не отменило второго этапа панического избегания, поэтому мистер Броули потратил еще около двух часов на "рабочие" вопросы, снова оставив где-то букет. В итоге он обнаружил себя курящим и рассказывающим Ричарду о том, что вот вчера миссис Хэрроу родила и он думает лично зайти, тем более все равно уж здесь по работе. Ричард выдал какие-то конфеты, снабдив это комментарием, что роженицы не любят запах табака а эта штука неплохо его перебивает. Поэтому спустя десять минут мистер Броули мялся у входа в палату с чертовым букетом, здоровался с проходящими медсестрами и докторами, поглядывал на часы, мучительно понимая, что еще вот потянет с полчаса и миссис Хэрроу заберут на процедуры, но не имея силы воли просто взять и... а, к черту!
    Мистер Броули стоял на пороге палаты, одновременно пытаясь найти взглядом Эванджелин и вспомнить, а он вообще постучал? Генри сидел в кресле и кормил ребенка, будто и не замечая его вовсе. Так, все пошло совершенно не так. Может и хорошо, что не постучал, есть возможность сбежать. Но нет, его заметили. Черт.
    Реджинальд быстро нацепил вежливую улыбку, спешно соображая что делать.
    - Добрый день, мой дорогой, - отозвался он с какой-то странной для текущей ситуации фамильярностью. Не нужно было приходить! Вот какого черта он тут, мешает только и сбивает. Вот, пожалуйте, вынуждает мистера Хэрроу оправдываться за какую-то ерунду. Какой подарок? О чем он вообще? Мистер Броули посмотрел на букет в своих руках и испытал жгучее желание от него избавиться. Цветов в палате было предостаточно, просто нужно... ох, куда-то их положить хотя бы. Или поставить, лучше поставить.
    - Оу, ну... - он еще раз неловко улыбнулся. - Хорошо справляетесь, я посмотрю. Еще раз сердечно поздравляю.
    Реджинальд в итоге несуразно возложил цветы на тумбу, рядом с другими, которые были расставлены по вазам, еще раз улыбнулся и подошел ближе к Генри, бросая рваные и нерешительные взгляды на новорожденного. Боже, он и забыл какие они... пугающие по-первости. Он вообще шевелится хоть? Мистер Броули заложил руки за спину и тихонько вздохнул, ему от общего нервного состояния постоянно не хватало воздуха.
    - На вас похож, - вежливо отозвался он, не имея даже понятия, какого пола младенец на руках у Генри, поэтому решил говорить неопределенно. - Прекрасно. Я очень рад за вас. Вступаете в новый этап жизни, это крайне воодушевляющее. Вам идет. Прямо таки светитесь.
    В первый раз за все время мистер Броули улыбнулся по-настоящему, но очень быстро, будто испугавшись этого, выпрямился и добавил:
    - Я нашел необходимым зайти, чтобы поздравить миссис Хэрроу лично, но... В общем, зайду попозже. Как она? Все хорошо? Нареканий по медицинской части или какие-то замечания касательно уровня услуг, быть может?

    +2

    4

    Мистер Броули выглядел значительно лучше, чем пару дней назад. Генри иногда казалось, что все это происходило не с ним, а с каким-то другим Генри. События менялись с такой скоростью, что он не успевал прослеживать связь между ними. Если бы не синяк на скуле, то от можно было бы с уверенностью сказать, что тогда Генри все померещилось, привиделось. Как будто бы и не было того разговора в квартире мистера Броули. Очень бы хотелось, чтобы все это было так… Но, слишком много «бы». Нет, конечно, Хэрроу все ясно помнил, но пока эта ясность притупилась другими мыслями. О новорожденных детях, о Еве, которой пришлось все это пережить. О Джо, которая была с ней в такой ответственный момент… Хотя на ее месте должен был быть Генри. Это было неправильно и как-то дико. Но он благодарен дочери за такую помощь. Неизвестно, что могло бы произойти, окажись Ева тогда одна в магазине. Добрые люди вызвали бы скорую, но все равно. Даже думать не хотелось о последствиях.
    Хэрроу сейчас выглядел счастливым, в состоянии какой-то эйфории. Это скоро пройдет, когда они приедут домой. Но на данный момент можно немного расслабиться. Его жена и дети под присмотром врачей. Несмотря на то, что Ева не любит больницы, будет лежать, сколько потребуется. И у Генри есть полное моральное право не идти на поводу у жены.

    Узрев букет в руках у мистера Броули, Хэрроу подумал, что здесь ожидали увидеть не его. А Еву, которая ушла несколькими минутами ранее. Даже стало как-то неловко, но, ведь, не специально же он тут поджидал главврача.

    — Спасибо большое. Честно говоря, самому до сих пор не верится. Хотя, вроде уже держу на руках, а все равно пока ясность не пришла. Но, придет со временем, — отозвался Генри, так непринужденно, — Тогда уж похожа, — он улыбнулся, искренне действительно светясь от счастья. Генри уже и забыл, какого это, взять на руки младенца. Снова растить из него нового члена общества. Но в первый раз же получилось, тем более, будучи на расстоянии. Генри не было рядом с Джо постоянно, но все равно, воспитание у нее отцовское. Хэрроу отставил бутылочку на тумбочку, но ребенка пока держал на руках.

    — Я все еще помню, как забирал Джо. Тогда я узнал об этом, сидя на лекции… Сестра бывшей жены написала мне смс, а у меня еще две пары. Уйти никак, пришлось отсидеть, а потом бежать… В общем, история повторяется, — со смешком ответил Генри, — Да, надеюсь, этот этап будет счастливый, — было уже не так смешно. Хэрроу научен горьким опытом прошлого. Теперь у всех его детей будет большая, любящая и счастливая семья, жаль, что не удалось устроить это раньше.

    — А, да вы не уходите далеко, она скоро должна вернуться. Подождите, поздравите, как придет. Она будет рада вас увидеть, — с улыбкой произнес Генри, — Ну, какие могут быть замечания или нарекания, что вы. В наших врачах я уверен на сто процентов. Ева, конечно, вымотана, но в целом неплохо. Будем учиться быть родителями…. Оба. Наверное, странно прозвучало, — задумчиво выдал Генри. Как бы странно или страшно это не звучало, но это так. Все восемнадцать лет в жизни дочери отца было очень мало. Сначала он был погружен работой, развелся с ее матерью, а потом… В общем, Генри тоже многому придется учиться заново.

    +2

    5

    Его поправили. Видимо на руках была девочка. Вообще, мистер Броули имел ввиду "ребенок на вас похож", но какого-то черта не сказал первого слова и его уличили в том, что он понятия не имеет какого пола ребенок. Но оправдываться было бы чрезвычайно неуместно... Мистер Хэрроу находился в себе и вряд ли эта оплошность хоть как-то, ах ты черт!
    Мистер Броули отвернулся к окну, прикрыв глаза. Сердце спазмически сжалось и по груди пошла волна жгучей боли. Дурацкий страх, теперь он был именно таким. Да. Он знал, что так будет. Господь милосердный, если б напрямую обвинили - мол это именно из-за вас я почти что пропустил рождение своих детей, невыносимый вы старик - было бы куда легче это перенести. Во-первых, это определенность и ясный знак проваливать. Во-вторых, при такого рода атаке он, быть может, нашел бы аргументов в свою защиту или хотя бы возмутился. А вот так, меж строк намеками, это крайне тяжело выносить. Что ему делать? Оправдываться? Просить прощения? Самому выгонять себя или будет уместнее вымаливать прощения? Или, как он обычно поступал, ступорозно бездействовать в отчаянно блефующей попытке сохранить лицо?
    Зря он пришел, не надо было этого делать. С чего он решил вообще, что нужно приходить? Какая самонадеянность и эгоизм, в самом деле! Реджинальд очень осторожно и тихонько сделал глубокий вздох.
    - Я рад слышать, что медицинский сервис нареканий не вывал. Обязательно передам ваши слова Ричарду, ему будет приятно слышать, - отозвался он, медленно поворачиваясь от окна и автоматически натягивая нейтральный вид. - Еще раз примите мои поздравления.
    Реджинальд бросил быстрый взгляд на часы и вежливо улыбнулся.
    - О, я позже зайду, - соврал он. Больше заходить не намерен. Пришлет открытку. В личных визитах нет уж такой необходимости, не стоит быть навязчивым. - Миссис Хэрроу требуется отдых и меньше визитеров. К тому же эти прекрасные первые моменты вам лучше провести вместе. Я очень за вас рад. Передайте, пожалуйста, миссис Хэрроу, мои поздравления и извинения. Не буду отвлекать, наслаждайтесь новоприобретённым обществом.
    Он кивнул и пошел на выход, пытаясь все же сохранить обычный ритм шага и не выдать себя излишней поспешностью в уходе.

    +2

    6

    Мистер Броули выглядел расстроенным, видимо, вся эта история два дня назад выбила его из колеи. Он так холодно отзывался, и Хэрроу знал в чем причина. Тот разговор так и останется незавершенным, рано или поздно Генри его вновь поднимет. Генри было даже неловко за свою радость. Конечно, он не мог навязывать ее мистеру Броули, не имел право просить разделять ее с ним. Тем более, насильно выдавливать ее из себя, Хэрроу сам так не умел, да и понимал, что это не получится. Но все-таки, в нем все еще присутствовало ощущение, что он не мог бросать его одного в таком состоянии… Даже сейчас Хэрроу чувствовал эту потребность. Не бросать его одного. Наедине со своей печалью. Если не мистер Броули, ничего бы этого не было. Может он того не осознает, но он приложил руку к счастливому будущему Генри, к тому, что он все-таки счастлив  со своей семьей. Пусть для него это не очевидно, но это так. Хэрроу считал, что это неправильно, что такой человек остается в одиночестве. Хотя как в одиночестве… Генри и его семья не планировали бросать мистера Броули. Только вот как донести эту мысль, как дать понять, что он все-таки не один… Большой такой вопрос.
    Генри старался быть непринужденным, чтобы, хоть как-то снять эту напряженность в палате. Не хотелось, чтобы мистер Броули уходил. Кроме того, он знал, что Ева будет рада его видеть. Это поднимет ей настроение.

    — Ну, против вашего визита она точно против не будет. Даже наоборот, будет очень рада видеть вас. Мне кажется, что наоборот, лучше, если мы чуть поднимем ей настроение своим присутствием, — совершенно искренне улыбнулся Генри, глядя на мистера Броули, затем перевел взгляд на дочь. Она наелась, мирно уснула. Но это только сейчас она так мирно спит, впереди восемнадцать лет воспитания и много хлопот. Впрочем, Генри к этому уже морально готов. А вот Ева… Ей еще предстоит привыкнуть к роли матери близнецов. Это будет тяжелое время для нее. Так что общество близких людей ей сейчас необходимо. По мнению Генри, мистер Броули входил в их число.
    Он не спешил отпускать его, не хотелось, чтобы он сейчас ушел. Он нужен им, он нужен Генри и их с Евой детям. Жаль, что он этого не понимает, насколько нужен… А так хочется.
    Дочь вновь проснулась, захныкала, привлекая к себе внимание. Хэрроу проверил на всякий случай, что пеленка сухая, значит просто решила покапризничать, активно махая ручками. В общем, Генри не нашел ничего умнее, чем попытаться воздействовать прежним методом. Он неспешно подошел к главврачу, и достаточно уверенно произнес.

    — А вы… не хотите подержать? Даже, еще будучи еще в животе у Евы, они реагировали на ваш голос и на ваше присутствие, — улыбнулся Генри, желая вновь проверить эту теорию. Хотя кого он обманывал, господи… Маленькую сестру поддержал ее брат, и Хэрроу, воспользовавшись моментом, буквально вложил младенца в руки мистеру Броули, надеясь, что он не станет ее так отвергать. Но этого момента Генри ждал очень давно, увидеть дедушку с его же внуками. Пусть и не родными, но какая разница? Кровное родство в этом случае, не имеет никакого значения. Несмотря на то, что она почувствовала совсем другие руки, все равно успокоилась и открыла глаза, чтобы взглянуть на мистера Броули. «Вот даже не отрицайте это…», хотел добавить Хэрроу, но промолчал, взяв на руки сына, чтобы проверить, все ли нормально.

    +2

    7

    Слова о том, что Эванджелин будет не прочь и визит поднимет ей настроение, мистер Броули списал на базовую вежливость. Он многое теперь списывал на воспитание или отсутствие оного, потому что потерял ориентир и возможность понимать и отделять настоящее от наносного. Первое ему теперь казалось топорной вежливостью, а второе искусной вежливостью. Или он попросту боялся увидеть что-то кроме вежливости. В любом случае, это замечание не пошатнуло в нем уверенности в том, что необходимо уйти, но он замедлился, чтобы отбиться ответной вежливостью - да, именно так гибнут британцы, черт возьми.
    И тут Генри решил, что будет хорошей идеей вручить ему новорожденного. Реджинальду это таким вовсе не казалось, о чем он не преминул заявить:
    - О, нет-нет, не стоит, - отозвался он и вовсе остановился. Это было вторым его просчетом. Он, видите ли, решил, что ситуация ограничится только просмотром с близкого расстояния и всей вот этой классической сюсюкательно-умилятельной частью, которую следовало демонстрировать и озвучивать в таком случае. Хотя у него никогда такого не получалось, обычно Мадлен брала удар на себя - у нее всегда с детьми как-то лучше выходило. И с родителями этих детей. Девочка еще и плакала, издавая вот эти странные и забытые давно звуки. Пугающие. Нервирующие. И второй ребенок решил ей вторить. Да, мистер Томас говорил про эту проблему - близнецы все делают с удивительной синхронностью. Реджинальд принялся говорить еще что-то, демонстрирующее то, что он не находит хорошей идеей брать ему на руки новорожденного, но де очень признателен за предложение, да отвлекся на вопль второго. Вот сейчас захотелось удрать, очень неприятный звук.
    Но Генри все же решил вложить девочку ему в руки и чисто инстинктивно, Реджинальд ее подхватил. А стоило бы аккуратно отойти и руки-то убрать. Но не сообразил так быстро, не сориентировался, поэтому замер испугано, не дыша даже, с какой-то растерянностью смотря на ребенка. Голова закружилась, снова обжигающей волной от сердца пошла волна боли. Будто это все не с ним, будто это все кажется. Но она шевелилась, она была горячей и живой. Смотрела своими огромными глазами. Она была настоящей. Страшненькой, сморщенной такой и несуразной. И смотрели они друг на друга, пока мистер Броули не сообразил, что это все по-настоящему, что ему стоило бы продолжить дышать, и что он вообще-то держит ребенка неправильно.
    Реджинальд сделал глубокий вдох, несколько изменил положение рук, чтобы удобнее перехватить голову девочки и не давать нагрузки ей на шею, повел плечом и с возмущением посмотрел на Генри. Но тот был занят вторым. Черт, их же действительно двое - осознал мистер Броули с той феноменальной степенью тормознутости, которая иногда бывает характерна всем людям. А вот был бы один, то может у мистера Хэрроу не возникло этой вздорной идеи всунуть ему младенца в руки? А что если он уронит? Надо бы сесть.
    - Я, конечно, признателен за аэм... эту честь, но, в самом деле, у меня руки не вымыты, Генри, - сипловато проворчал мистер Броули, потом снова посмотрел на девочку, которая, к удивлению, молчком лежала на руках. Но вот когда он заговорил, начала активнее извиваться и делать лицом странный мимический набор, который толком ни в одну четкую эмоцию не укладывался. Он, признаться, опасался, что она сейчас раскричится. Надо бы сесть, голова так и кружилась, хоть мистер Броули это по большей части и игнорировал, впрочем как и болящее сердце.
    Он медленно прошел до кресла и осторожно сел, не отводя от девочки взгляда. В его картину мира это сложно вмещалось, все еще были сомнения в реальности происходящего. Реджинальд переложил ребенка поудобнее, хоть она не была тяжелой, но он все опасался, что растерял весь навык как их правильно держать. Господи, голова-то не больше ладошки... А ладошка такая маленькая, что только-только его большой палец обхватила. Такая малютка. Такие пальчики крошечные, а уже вон ноготочки. И вдруг она сжала палец так сильно, что он от неожиданности даже улыбнулся. Ева в первую их встречу за палец схватила и не отпускала. Кричала. Протестовала. Но вцепилась мертвой хваткой и не отпускала. В один из последний разов, когда он был рядом, Ева тоже вдруг схватила его не за руку, а за указательный палец. Но тогда очень слабенько и быстро разжала, снова провалившись в беспокойный сон. Господи, у него действительно была дочь? Была...
    На глаза предательски просились слезы, поэтому Реджинальд резко вздернул подбородок, глубоко вздохнул и попытался отвлечься:
    - Генри, не хочу быть навязчивым, но может окажете честь и представите меня юной леди? - он дергано улыбнулся. Губы предательски дрожали. - Как назвали все-таки?

    +2

    8

    Когда мистер Броули взял в руки девочку, Генри взял в руки сына. Он смотрел на них завороженно, это было так… чертовски мило. Генри замер на несколько секунд, наблюдал за этой картинкой. Даже дышать перестал, чувствуя, как нахлынули эмоции. Наверное, этого момента Хэрроу ждал очень давно. Вряд ли его отец вот так держал его на руках, вернее, он точно знал, что он этого не делал. Когда родился Дэниэл, он приехал, поздравил и уехал в суд. Их с братом на руках качала мать. Первое время Амелия проявляла к ним заботу, внимание. Но потом все за нее стали делать гувернантки. Генри не хотел такой участи для своих детей. Джо была любима, Генри окружил ее любовью и вниманием. И эти малыши тоже будут любимы. Ради таких моментов стоит жить, ради таких моментов стоит продолжать жить… Хэрроу наблюдал за мистером Броули и девочкой, как она схватила его за палец, сжала, как родного. Не отпускала. Генри затаил дыхание, он чувствовал, как переменилось настроение в палате, сын на его руках перестал хныкать, синхронизируясь с сестрой. А просто, неосознанно повторял за ней, пытаясь ухватить отца за палец, но получалось не так, как у нее, все время промахивался. В итоге Хэрроу специально подставил его, чтобы малыш ухватил.
    Когда мистер Броули к нему обратился, Хэрроу вернулся в реальность, улыбнулся, присел аккуратно рядом с главврачом, чтобы случайно не разразить новый «спор» между братом и сестрой. Юная леди смотрела на мистера Броули, попыталась ему улыбнуться.

    — С удовольствием, — начал Генри, на доли секунды задумался, как бы так сказать, чтобы это не звучало слишком резко, но так, ведь хочется… Просто взять и сказать. Ведь, это так просто! Но… просто-ли?
    — Позвольте представить, вас юной леди и молодому человеку, — деловито произнес Хэрроу, — Это Френсис Хэрроу, — он улыбнулся, кивну в сторону девочки, ощущая, как к горлу подкатывают эмоции.
    — А вот он… — Генри обратил внимание на сына на руках, — Николас Хэрроу. Познакомьтесь, это ваши внук и внучка, — он поднял взгляд на мистера Броули, — А вы, дети, познакомьтесь с самым лучшим дедушкой… — произнес Хэрроу, сердце переполнялось радостью, счастьем, которого он так ждал.

    Хотелось, чтобы вся его семья была рядом с ним. В том числе и мистер Броули, который, казалось, что до сих пор не верил в то, что Генри говорит правду, не лукавит, и не пытается ввести в заблуждение. Уже просто не знал, как еще доказать, подтвердить свои слова.
    Голос дрожал. Он по сей день не отказывался от своих слов, о том, что считал мистера Броули своим отцом. Кто-то скажет, что не хорошо так при покойном родном отце, но Генри совесть не мучила. Давно уже отпустил Томаса Хэрроу в лучший мир и предпочитал не вспоминать. Он не занимался особо воспитанием сыновей. А все самое необходимое Генри получил именно от мистера Броули. И очень многие черты перенял именно от него, как и не считал, что это плохо. Он немного опасался, что мистер Броули может как-то не так воспринять его слова, но сказанного уже не вернуть.

    +2

    9

    Генри сел рядом, держа на руках мальчика. У мистера Броули появилась возможность рассмотреть второго и да, действительно несколько отличаются - второй малыш покрупнее и черты лица у него чуть другие, голова и ручки вроде бы чуть больше. Он снова посмотрел на девочку и вдруг захлебнулся в волне обожания. Девочка такая миниатюрная и... черт возьми, она идеальная. Даже складочки на ручках, чарующе красивые. Такая красивая.
    - Фрэнсис, - повторил он, тихонько поглаживая указательным пальцем сжатый кулачок. Грубовато звучит. Вдруг показалось, что ей бы подошло что-то певучее вроде Шарлотты, Шарли или Шерри. Мон Шерри.
    У Мадлен тоже имя было грубое, официальное такое, особенно если проговаривать чопорно, как он обычно делал, через "э" - Мадэлайн. Но это было имя для чужих ушей. Для Реджинальда она всегда была Мадди. Никому больше не было позволено так её называть, только ему - ласковым нежным шепотом на ушко или с отчаяным выдохом от падения в бездну. Но с неизменной любовью, которая давно уже стала синонимом боли.
    Девочку тоже хотелось подзывать ласково и тихонечко, почти что шепотом. Фрэнси? Нет. Нэнси? Фэнси? Фэнни, а лучше Фанни. Улыбнулась. Ей нравится, да?
    - Фанни, да? - тихо сказал он, наклоняясь и улыбаясь. Она ответила и это очень было похоже на улыбку. Ей нравится. Какая же красивая, господи боже. Обычно он не позволял себе коверкать имена людей без их спросу, сам прекрасно понимая, что это либо честь, и позволено только очень близким, либо прозвище. Но тут совершеннейше не удержался.
    - Николас, оу, - Реджинальд с трудом оторвал он взгляд от девочки. - Очень приятно.
    А вот мальчику имя подходило. В принципе, до мальчика мистеру Броули не было никакого дела. У него как-то резко появились веские предпочтения и любимцы. Но, было подозрение, что если бы ему выпала удача подержать другого малыша, он бы точно так же был бы очарован им. А пока его сердцем в миг овладела безраздельно Фанни. Он был намерен вернуться к созерцанию малышки, только смотреть огромное удовольствие, но услышал как представили его.
    Мистер Броули поднял непонимающий взгляд на Генри. Ну не мог же он так грубо оговориться? К тому же, зачем делать такой акцент на возраст? Потом дошло, что имелось ввиду именно то, что сказано. Окатило холодной волной. Надо уйти. Сбежать. Нет-нет-нет. Они опять это делают, он не согласен. Категорически не согласен. Это все чужое, это не его, он не должен испытывать к этому никакого... иметь никакого отношения.
    Он забегал взглядом по палате и да, нужно уйти. Сбежать. Почему он не ушел раньше? Он же хотел уйти, черт возьми! Это все обман и неправда. Ему опять врут, его обманывают, над ним смеются, им пользуются! Это недопустимо, больше такого не будет. Никогда. Не будет! Это слишком больно. Надо уйти. Сейчас же. Встать.
    Реджинальд потупился и хотел было уже подорваться и он бы правда сбежал, но у него на руках лежала девочка. Лежала маленькая беззащитная девочка, к которой он должен был испытывать отвращение, злость, ненависть - она же его обманывала, в ней же вся суть! Она во всем виновата! Он должен с гадливой гримасой положить её в кроватку и чинно уйти. И он не должен ее любить, не должен находить красивой, у него не должно, черт возьми, так зажимать сердце от одного её вида. Она не должна шевелиться, не должна быть живой, не должна смотреть этими огромными глазами и... быть такой беззащитной. Разве можно обороняться от ребенка? Разве может он сейчас её отдать?
    Нет. Не отдаст. По всему телу прошла судорога, Реджинальд схватил ртом воздух и зажмурился, сгорбившись и прижимая девочку к себе сильнее, закрывая ее будто в кокон. Не отдаст. Не позволит. Нет-нет-нет. Не трогай.
    Не трогай.
    Слезы прорвались с какой-то дикой болью. Он закрыл глаза рукой и сильно надавил. Очки, неуклюже задетые, полетели на пол. Грудь сводило спазмами и единственное, на что хватало сил, хотя бы делать это тихо, не выть. Хотя выть хотелось больше всего. Что он наделал? Боже...

    Отредактировано Reginald Brawley (10 Мар 2022 22:58:54)

    +3

    10

    — Фрэнси, Фанни, почему бы и нет, — он улыбнулся. Генри совсем не был против производных имен, тем более, что звучит довольно-таки мило, — Мне нравится, да и ей, похоже, что тоже, — конечно, ребенок в таком маленьком возрасте еще ничего не понимал толком, только полагался на ощущения. Но на доли секунды показалось, что на имя Фанни она откликнулась. А может, Хэрроу просто хотелось, чтобы это случилось… Вообще, имена детям были придуманы как-то спонтанно, но решили не отвергать первые мысли, которые пришли в голову.

    Генри вновь видит этот непонимающий взгляд мистера Броули… Неужели, все-таки зря сказал? Болтнул лишнего. Хэрроу уже хотел оправдаться, но вовремя затормозил себя. Нет, он не откажется от своих слов. Нет. Никогда. Он нервно сглотнул, снова порывался что-то сказать в свое… оправдание? Но ему не за что оправдываться. Хотя мелькнула мысль, что главврач сейчас уйдет. Вновь решит, что Хэрроу зря все это…
    Мистер Броули недооценивает свой вклад в жизнь Генри, хотя он был просто огромен по меркам Хэрроу. Однако он понимал, что доказывать что-то через слова бессмысленно. Не только главврачу, вообще в целом. Уже тогда, когда он только увольнялся из клиники, и изъявил желание продолжить общение с мистером Броули, чувствовал  какую-то родственную душу в нем. Пусть и мозгами тогда мало что понимал. Просто было чувство в душе. Сердцу не прикажешь, мозгу не докажешь.
    Генри застопорил свой взгляд на мистере Броули с ребенком на руках, девочка не плакала, она наоборот улыбалась в ответ. Несмотря на то, что два взрослых мужчины сидят сейчас в палате и плачут. Впору плакать детям, а им просто радоваться их рождению. Хэрроу почувствовал, как у него по щеке тоже покатилась слеза, он стал слишком эмоциональным, слишком поддается этим эмоциям, которые, порой, переполняют его. Особенно в такие моменты. Но… когда-то Джо сказала, что плакать перед близкими людьми, в этом нет ничего плохого. Вообще с тех пор, как Генри совершил самое страшное, он, будто, сломался. В нем до сих пор присутствует этот надлом, и мистеру Томасу пока не удается его собрать воедино. Да и вряд ли получится. Только боль немного притупилась. На ее место приходят вот такие вот моменты. Все его дети, любимая жена, семья, о которой Хэрроу так мечтал. Господи, как же долго он к этому шел… Неужели, чтобы прийти к счастью, нужно было сначала всем настрадаться сполна? Это цена счастья? Казалось, что он может выдохнуть, расслабиться… Но слабину давать никак нельзя.

    Он не до конца понимал, это льются слезы радости или выливается горечь. Однако в слезах мистера Броули он чувствовал именно горечь. Сердце сжалось, где-то внутри кольнуло, когда он увидел, как главврач прижимает девочку к себе, как родную. Да и черт с ним с родством, это все мелочи. Генри безумно хотелось, чтобы его дети узнали такого человека, как мистер Броули, такого… самого настоящего дедушку, и самого лучшего.
    Генри осторожно высвободил одну руку, коснулся плеча мистера Броули, чуть сжал, затем отпустил, погладил почти ласково. Рука немного тряслась, Генри пытался унять эту дрожь…
    Он сам невольно всхлипнул, когда уже не было сил сдерживаться, чтобы не нарушить… тишину? Хэрроу попытался вытереть слезы о плечо, но получилось не очень успешно. Пара слезинок упала на лицо ребенка, которые Генри поторопился вытереть. С девочкой мистер Броули смотрелся особенно мило, ну, когда не плакал. Но, наверное, это нужно им обоим. Через слезы выходит напряжение, горе, которое нет сил держать в себе.

    +2

    11

    Истерика, а это была явственно она, занимала все ресурсы организма. На мысли сил не оставалось. Реджинальд только и мог, когда вспоминал о том, судорожно вдыхать и выдыхать, пытаясь делать это по возможности тихо, но даже это не получалось и он выл. Было больно физически, будто все мышцы грудной клетки и шеи свело спазмом. По всему телу прокатывались волной мурашки, его трясло. Голова кружилась и болела раскаленными прутьями в глазницах. И судорога будто с каждым разом все больнее, никакого облегчения. До того больно, что будто сейчас мышцы порвутся. Как такое можно выдержать? Зачем? Он больше не может, пожалуйста, пусть все закончится...
    Но с другой стороны, кроме этих невероятно болезненных ощущения, были и другие. У него в руках как лягушонок возилась малышка, она была горячая и мягкая. Господи, у него уже затекла рука от неудобного положения, в котором приходилось поддерживать её головку, но черта с два он отпустит. Или вот рука Генри, уже так знакомо сжимающая плечо и аккуратно поглаживающая следом. Не он ли научил его этому жесту, ведь это ведь тот самый максимум тактильности, что Реджинальд мог позволить себе с кем-то, кроме Мадлен... А потом даже с ней не мог себе позволить. И постепенно эти физические ощущения стали куда ярче остальных, оттягивали внимание на себя, помогали не нырнуть с головой в тот ужас и захлебнуться в нем. Он вспомнил как правильно дышать и начал считать секунды на вдох и выдох. Черта-с-два эмоции это хорошо, хотелось прямо сейчас пойти и разбить о хребет мистера Томаса стул. Тоже эмоция, значит хорошо.
    Реджинальд глубоко вздохнул, выпрямляя спину и закидывая голову. После чуть отклонился, доставая из кармана халата носовой платок и принимаясь промакивать им залитой слезами лицо. Крайне неловко, опять он вот расклеился.
    - Простите, я... - выдавил он, подавляя приступ икоты. - Я не...
    Мистер Броули еще раз вздохнул и не смог продолжить, на него нахлынула вторая удушающая волна слез. Но в этот раз было куда проще, хотя и потребовалось время. Откуда в нем столько воды, платок уж весь мокрый. Лягушонок по-прежнему возилась, но теперь принялась издавать какие-то звуки, квакающие? Неудобно ей, надо бы поправить. Мистер Броули предельно аккуратно переложил Фанни, освобождая затекшую руку. Она еще раз квакнула. Это показалось таким забавным, что он против воли засмеялся. И наконец смог вздохнуть полной грудью.
    Он так хотел ребенка. Так горевал, когда понял, что никогда у него не будет ребенка. Только сейчас понял, как он горевал. Но, оказалось, вот... что у него была дочь, его, родная. И хоть она умерла, он не спал её, каким-то чудесным образом у него вот... внучка, да?
    Он поджал губы, глянул неуверенно на Генри и снова расплакался, уж в третий раз. Но теперь уж как-то совсем по-другому. Нет, в этот раз его не обманывают. И в тот не обманывали, точнее обманывали, но совсем не в том. Ему было так сложно поверить в то плохое, в чем его убедил одной фразой Фрэнк. Ему так легко поверить в то хорошее, что говорит Генри и так сложно от этого отказаться. Так может стоит, хоть раз в жизни сделать так, как хочется? Позволить этому просто быть, наслаждаться, пока оно есть.
    Совсем как тогда с Мадлен. Почти так же. Он не думал, что это еще раз случится и он почувствует что-то хоть отчасти похожее. Но ведь с Мадлен не получилось и там столько боли? Реджинальд снова внутренне сжался. Но там столько и хорошего? Нет, он бы по-другому не сделал, все равно бы ей признался и все равно бы добивался и пробовал. По-другому не сделал бы. Все, нужно прекращать плакать. Реджинальд снова вытер слезы с глаз, а точнее просто те размазал по лицу.
    - Знаете когда я решил пойти в медицину? - сказал он хрипловато, прочистив горло. - В школе, в шестом или седьмом году, во втором семестре, мы препарировали лягушек. И они так дергались, куда проводок подведешь, там собственно и дергались. Она мне сейчас чем-то напомнила ту лягушку, знаете, - он с улыбкой кивнул на Фанни. - И вот тогда в моей голове слово магия и волшебство заместились словом медицина. И вот до сих пор так. А еще я хотел, знаете, поделиться этим чувством с матерью и по-детски решил притащить ей эту вскрытую лягушку. Она так испугалась, боже, так ругалась. У нас в тот момент еще тетушки в гостях были. Они все так кричали на меня, ужасно ругались. Потом в конце, у нее Паркинсон был и под конец она уже ничего не понимала и не помнила, кроме вот той лягушки. Тоже ругала меня под конец. Представляете как вышло занятно? Уж не думал, что у меня внуки будут. Тем более сразу двое. Это несколько дезориентирует.
    Он прокашлялся, достал из кармана таблетки от сердца и закинул в рот, принявшись с закрытыми глазами их разжевывать. Фанни снова издала вот этот вот звук.
    - Вот, даже квакает, - хмыкнул мистер Броули, оглядываясь в поисках воды, а потом сообразил, что ни черта не видит и озаботился вопросом очков.

    +2

    12

    Они сидели в палате с детьми на руках, ревели, не то от счастье, не то еще от чего-то. У Генри слезы лились из глаз непроизвольно, он стал настолько ранимым, что сам того не замечал. Вернее, он стал таким с детства, но всегда старался держать себя в руках, старался быть сильным и не показывать своих обид. Сейчас же, Хэрроу считал, что мистер Броули тот человек, который имеет право видеть его в таком состоянии. Оно немного разбитое, Генри привык сдерживать свои эмоции. Но сейчас это получалось с большим трудом. Дети на их руках издавали звуки, шевелились. Это так… мило, так необычно. Сердце и душа переполнялись счастьем. Неужели, теперь все будет по-другому? Неужели, жизнь, наконец, приобретет краски, которых Генри не видел с того дня, когда развелся. Ему казалось, что все эти годы он не жил, просто существовал. Бывали проблески, которые давали ему стимул, толчок, чтобы не упасть, не сломаться. Но их было ничтожно мало. Генри практически никогда не жил для себя. Он все делал, чтобы его Джо была счастлива, даже живя  с такой матерью, которая ее предала. Он все делал, чтобы брат не брал с него дурного примера, помогал, чем мог, вытаскивал из передряг, куда Дэн попадал с завидным постоянством. Да, черт возьми, Генри не помнил, чтобы, хоть что-то сделал в угоду себе. Первым шагом стало возвращение в клинику… Самым главным шагом, на который его подтолкнул мистер Броули. И Хэрроу ему за это безумно благодарен.
    Хотелось верить, что сейчас все будет иначе. У них теперь большая семья, которая поможет, поддержит в трудную минуту.
    Хэрроу все еще держал свою ладонь на плече мистера Броули, как будто боялся его отпустить. Вот он еще один член семьи. Он смотрит в ответ на него, улыбается, и не понимает, как ему остановить этот поток слез. А и к черту, проявление эмоций не считал чем-то кощунственным. Генри придвинулся к мистеру Броули, без излишнего напора, но прижался щекой к его плечу, как к родному. Ник уставился на него широко распахнутыми глазами. И поразительно то, как они  с сестрой дублируют движения, издают одни и те же звуки.
    Рассказ про лягушку вызвал улыбку, но немного грустную. В какой-то степени, он созвучен с его жизненной ситуацией. Когда ждешь поддержки от родителей, а получаешь только упреки. Ситуация у него немного иная,  но суть от этого не меняется.

    — Ну, медицина, это своего рода волшебство. Иногда мы с вами действительно творим чудеса, — улыбнулся Генри, — Мне вот не с кем было делиться своими успехами, поэтому я бегал к вам с глупыми вопросами и прочей ерундой. До того момента, пока вы немного не поумерили мой энтузиазм. Хотя меня это тоже мало остановило. Просто так хотелось это делать с теми, кто это может оценить, — Хэрроу вспоминал свои годы на стажировке, хорошее было время, такое… необычное для него. Новое, все новое, то, к чему Генри так долго стремился.
    — Внуки, дети, это всегда немного дезориентирует. Потому, что это вносит дополнительные коррективы в нашу жизнь. Но… разве это плохо? Говорят, что внуки, это даже лучше. Я считаю, что лучшего дедушку и невозможно представить, — Хэрроу дал возможность мальчику схватить себя за палец.
    Вообще новорождённые Хэрроу уже сейчас вели себя достаточно активно. Генри посмотрел себе под ноги, осторожно наклонился, подняв с пола очки мистера Броули. А сам в стал, налил в стакан воды из графина и протянул ему, вернувшись на свое место.
    Маленькая ручка мальчика потянулась к мистеру Броули, пытаясь за что-нибудь ухватиться.
    — Вот, дети это подтверждают, — устами младенца, как говорится.

    +2

    13

    - Да-да, вы правы, - усмехнулся он, сглатывая горечь таблетки, - иногда получается вопреки всему и то чудо. Вот как Мадлен удалось в ремиссию втащить. Никто не верил, никто шанса не давал. Но получилось. Настоящее чудо медицины.
    Генри привалился с боку в такой трепетно-детской позе, у него так дочь делала, когда грустила. Они сидели на кровати рядом, каждый прижимал к себе по зайцу, и что-то по-детски важное серьезно обсуждали. В пору было еще раз расплакаться, но сколько ж можно? Ева возвращалась к нему через такие микро-воспоминания, его девочка...
    - Это как же я его поумерил, позвольте? - спросил он с удивлением.
    Реджинальд стал выделять Генри из череды знакомых, скорее, в последние лет пять. До того он его почти и не помнил, просто тот был и сливался с общей массой разбежавшихся по свету практикантов. Точнее, если напрячься, то можно было вспомнить какие-то яркие ситуации, ну а в остальном, через него прошло множество молодых людей. Некоторые из них лучше запомнились, потому как подавали надежды и отличались ярким талантом. К таким он всегда излишне привязывался и вспоминал с грустью. Эти "звездочки" быстро перегорали и пропадали из поля зрения. Мало кто из них работал по профессии. Все, на кого он в свое время ставил, не состоялись. Один, стыдно признаться, талантливейший юноша, стал маркетологом. Это очень расстраивало и злило. Зато серенькие тягловые лошадки вроде Генри упрямо продолжали и, через пень и колоду, через десять лет подвала и ковыряния в трупах, все же каким-то образом умудрялись не растерять компетенцию и продолжить. Это было скорее их собственное достижение, чем какие-то заслуги мистера Броули, но чертовски приятно так вот ошибаться, если подумать.
    Интересно было как это все видел Генри. А то вот без задней мысли рявкнешь из-за недосыпа, отчитав за непонимание какой-то совершенно очевидной банальности, а у него все - травма на всю жизнь. Мистер Томас иногда рассказывал, о какие вещи и ситуации ломает людей и там такие мелочи, такие несусветные глупости. "Сказал человек, которого сломала одна фраза подлого мерзавца." Ну, что ж, стоит признать бревно и в своей глазнице. Ох, из-за слез в дополнение к сердцу разболелась голова.
    Генри быстрее него нашел очки, почему-то на полу оказались. Мистер Броули поблагодарил и, растерев глаза, надел те. Вода тоже оказалась весьма к стати. О, какое облегчение просто воды попить. Действительно стало намного лучше, будто даже спокойнее. Дышалось даже глубже, хотя сердце еще стреляло и голова гудела. Но, в его возрасте, не бывает такого, что вообще ничего не болит. Сейчас хотя бы не болела душа.
    - Конечно внуки это намного лучше, их всегда можно вернуть родителям, когда надоедят, - хмыкнул мистер Броули, наблюдая за активностями Николаса, а потом принимаясь развлекаться. Он смутно помнил рефлексы у новорожденных и решил вот парочку проверить на Фанни. Первым вспомнил про хоботковый, но у него руки не вымыты, чтобы её губ касаться. А вот ладонно-ротовой рефлекс вполне можно проверить, если надавить на обе ладони, то должна открыть рот. Оп, открыла. Эка прекрасно и занятно. Лягушонок же, самый настоящий. Одновременно с этим мистер Броули продолжал говорить: - Ты для них всегда будешь тем, кто разрешает и балует, а не запрещает и ругает - это задача родителей. И все эти ужасные разочарования и травмы им нанесут родители, а дедушка будет хорошим, да? С ним можно будет валять дурака и в тайне от злых и строгих родителей до диатеза объедаться клубникой, именно он разрешит поджечь петарду на заднем дворе и залезть на дерево, а потом будет дуть на ссаженные локти? Но есть и общее - они совершенно точно так же громят антикварные вазы, рисуют фломастером на ножке викторианского дивана и тягают бедную собаку за уши.
    И самое во всем перечисленном грустное, что с ним такого уж не будет, не он будет тем дедушкой.
    - Мистер Морган приедет поздравить? - вдруг спросил Реджинальд. - Ему же сообщили? Я думаю, что если Эванджелин сама не хочет этого делать, это должны сделать вы. Помирите их, попытайтесь хотя бы.

    +2

    14

    Даже после развода мистер Броули все еще вспоминает жену, хоть и бывшую. Генри так привык к рассказам о ней в свое время. Про цветы, про что угодно, но это было так эмоционально всегда. Так… вдохновляюще. Никто не говорит, что в семье должно быть все идеально, но во всяком случае, мистер Броули вспоминает свою бывшую не с той злостью и ненавистью, с которой Генри вспоминает свою. Ну, так показалось ему. Вернее, Хэрроу предпочел бы просто забыть. Но не всегда получается.
    — Вы не общаетесь совсем? — поинтересовался Хэрроу, держа в своей руке ручку сына.
    Он ощущал тепло, исходящее от мистера Броули, такое родное. Его родители не проявляли к нему большой ласки, нежности. Но то, что главврач его не отталкивает, это для Генри многое значит. Хотелось прижаться еще сильнее, но руки были заняты. Генри посмотрел на своего сына, который с таким любопытством изучал взглядом, руками все вокруг, что даже стало завидно. Он только познает этот мир, впереди столько нового…
    Вопрос мистер Броули вызвал улыбку. Но, наверное, с его стороны это выглядело, как обычное обучение практикантов. Да и для Генри поначалу тоже, зато потом переросло в нечто большее.

    — Когда я только заступил на практику, для меня это было все такое новое, интересное. Хотелось браться за все и сразу. Как к наставнику, я присмотрелся к вам еще с первых практик университетских, когда нас отправляли на лето. А потом… Я, наверное, так надоел вам со своими многочисленными вопросами, что сказали, чтоб я к вам пореже с этим приходил. Дословно не помню, но помню, что меня это мало остановило, — Генри с теплотой вспоминал свои годы на стажировке, как будто они были только вчера. Пожалуй, одни из лучших годов в его жизни. Потом первые годы работы… Они же и последние. Эту тему Хэрроу предпочел не затрагивать, ибо она ему достаточно болезненна.

    — Просто… у меня с родителями не было достигнуто понимание, относительно моей профессии. Им было попросту не интересно. И иногда банально хотелось с кем-то поделиться, похвастаться своими успехами. Да и вообще, хоть как-то прореагировал на то, что я делаю. Помню, даже было время, когда ревновал вас к другим практикантам… — смущенно произнес Хэрроу, чувствуя, как щеки вспыхнули от такого признания. Сам не ожидал. Он не сдержал улыбки, так как звучало, поди, нелепо. Но факт остается фактом. Иногда очень хотелось перетащить одеяло, то есть, внимание на себя.
    — Я всегда старался быть для Джо хорошим отцом, не таким, как был мой. И для этих детей тоже хочу, — Генри смотрел то на сына в своих руках, то на дочь в руках мистера Броули. И до сих пор не верил, что это произошло. Он знал, что Еве будет тяжело, но готов взять на себя помощь с детьми, да и вообще он хотел быть отцом! Черт возьми, как же ему стыдно за то, каким он был в свое время. За то, как лишился прошлой семьи. Совесть не отпустит Генри еще очень долго. Он наверстывал с Джо все упущенное, и еще предстоит немало работы. Девочка все равно нуждается в нем, да и Хэрроу в ней. Она единственный человек, вместе с мистером Броули, кто знает всю правду о Генри… из близких людей. Эти детишки не должны так страдать, не должны. Однако Хэрроу объективно понимает, что его собственные страхи сведут его с ума, с ними надо что-то делать.

    — Своих внуков я, наверное, еще не скоро дождусь, поэтому будут дети, — улыбнулся Генри, слушая мистера Броули, — Вам очень идет быть дедушкой. Я хочу, чтобы наши дети вас знали, как дедушку, самого родного, — Хэрроу не преувеличивал, другого у них все равно нет. На вопрос об отце Евы, Генри вздохнул. Там все настолько сложно, что даже заводить разговор было опасливо.
    — Нет, мы еще никому не сообщали. Не успели просто. Знают вот Джо, Дэну я позвонил… Ну, и вы. А на счет мистера Моргана… не знаю. Ева очень негативно к нему настроена, и не может его простить. Мы, конечно, сообщим ему. А как оно будет дальше, я не могу предположить. Я пытался как-то завести об этом беседу, но она восприняла это в штыки,  — пожал плечами Генри, — Я сам не знаю, простил бы я своего отца или нет. Вернее, я до сих пор не могу его простить. Не хорошо так говорить, но… Столько всего было, что я ним вообще не мог нормально разговаривать, заводился с пол оборота, хотелось все припомнить. С Джо ему никто не мешал общаться, но он к ней особого внимания не проявлял, — ему уже не стыдно за то, что он говорил. Все эти воспоминания настолько яркие, что до сих пор передергивает.

    +2

    15

    - О, ну почему же? Вчера вот виделись, - отозвался он. - Отдал ей конфеты, она любит такие русские конфеты с maska`ми. Вафельные, с какой-то помадкой, в шоколаде. Голубые такие, а на упаковке картинка с тремя мишками, может видели? Мне знакомые из России присылают иногда. Ей очень нравятся.
    Раньше такие истории получались как-то сами собой и требовались ему для чего-то. А сейчас даже ощущались довольно странно. К чему обременять такими подробностями? Ну отдал конфеты и все. Но вообще соврал конечно, не общаются они совсем. И мистер Броули не мог точно сказать, а хочет ли он общаться... Звонков вот ждет, но... Ох, как это сложно. Поэтому лучше уж другую тему.
    - О, а я помню как я сопротивлялся тому, чтобы на меня еще и практикантов повесили. И так времени ни на что не хватало, а тут еще практиканты - ими же заниматься нужно. Но потом мне это даже понравилось, когда времени стало больше... Ах, да-да, - он засмеялся. - Не у вас одного это было и я долго не мог понять, а почему ко мне все ходят и спрашивают кучу всяких глупостей, которые можно в справочниках легко отыскать, а других вот так не обременяют. Раздражался, помню, это всегда так много времени отнимало. Придумал какую-то такую хлесткую фразу о том, что настоящий хирург должен не только совета коллеги испросить, но и по книге этот совет проверить. А лучше наоборот. Ну, чтобы в справочник сначала заглядывали. Не то, чтобы помогло. Это уж потом, когда стал постарше и появился опыт руководства, понял, что это хорошо, что ходят и спрашивают. Хуже, когда молчат.
    Генри когда молчуном стал, сразу же было видно, что проблемы начались. Да для всех это правило работает. Поэтому мистер Броули, чтобы не возникало лишних вопросов, научился болтать попусту, лишь бы не говорить о главном.
    - О, ну знакомо. У меня тоже был наставник, профессор Якобсон, может помните, он главврачом до девяносто восьмого года здесь был. Я тоже его ревновал. Внимание привлекал, старался выделиться. Поэтому очень знакомо, - он смущенно улыбнулся, а потом в полусерьезной, полушутливой манере добавил: - Создание конкуренции это тоже часть воспитательного процесса.
    Хотя какой, к черту, воспитательный процесс. Все было построено на интуиции и ограничено временем. Самообучением это было. Возиться ни с кем времени не было. Сейчас вот время есть, а возиться не с кем. Хотя есть малышка Фанни.
    - Ну, детей вам на ближайшее время за уши хватит, да? - он подмигнул лягушонку и решил взять ее с колен на руки, вроде успокоился, поэтому можно осторожно и подержать еще чуть-чуть. Ох, ну подработает дедом на полставки, а потом уж, надеется, родные подключаться. Кстати о них.
    - Сообщите обязательно, мистер Морган должен знать, это важно знать. А дальше, попытайтесь хоть - пусть поговорят. Знаете, лучше уж поговорить, пока есть такая возможность. Её ведь очень быстро может не стать... А непрощенные вещи очень тяжелы и мучительны, они продолжают глодать, когда человека уж может не быть рядом. Надо прощать. К тому же, дедушка-врач это очень полезный дедушка. А кардиохирург так вообще, они такие умные, и много интересных швов знают, и крестиком с ними можно вышивать, и сердечки рисовать, да? - ворковал он, укладывая девочку на руках. - Ну и вам уже известно, что дети пытаются не повторить ошибок родителей со своими детьми. Вероятно, что то, что вы расцениваете как невнимание, было попыткой огородить вас от чего похуже. Вполне такое возможно... Быть родителем трудно, у кого из нас получается это идеально? Ну, кроме мистера Томаса.

    +2

    16

    — Нет, про такие конфеты не слышал. На праздник приходила? — точно, вчера же был праздник по поводу дня рождения мистера Броули и Генри задолжал ему подарок, — Я как всегда все пропускаю. Но ничего, — хотелось добавить, «не последний», но звучало бы очень двусмысленно. Мистер Броули собрался уезжать… Генри опять сделалось грустно. Но он постарался пока не проявлять своих чувств по этому поводу.

    — Да, это все понятно, что можно посмотреть в книжках, справочниках, нынче можно в интернет заглянуть. Я все их прочитал, честно, — со смехом произнес Генри, — Всю литературу, что давали в университете, что советовали вы… Но… с книжкой же не поговоришь. А иногда очень хотелось… поэтому я сначала проверял, а потом все равно шел спрашивать. Да, знаю, что добавлял вам работы, но тогда мне это трудно было понять, да и объяснять было бессмысленно. Все равно не работало. Я вот руководствовался последним принципом, что лучше я восемь раз переспрошу, чем сделаю что-то не так. Хотя… и это пришло не сразу, — вздохнул Генри. Первое время было вообще очень тяжело. Но потом ничего, втянулся. Самое тяжелое было осознать, что есть у кого попросить о помощи, что действительно помогут, а не пустят все на самотек.
    — Помню, но только со слов сотрудников клиники. Я тогда только учиться начал. Но на вас я обратил внимание с самых первых дней. И подумал, что только такой наставник мне и нужен. У вас все равно талант, мистер Броули. Может, вам это не заметно, но со стороны очень даже, — Хэрроу улыбнулся. Причем не только в медицине, но и по жизни.

    Черт, как же много нужно успеть сделать. Благо, к приеду близнецов почти все готово, остались последние штрихи, вроде уборки, все разложить, расставить. Наполнить холодильник, Ева и Джо пытались это сделать, но не получилось. Но это все мелкие мелочи по сравнению с тем, что они с мистером Броули сейчас держат на руках двух новорожденных.
    Мистер Броули затронул такую шаткую тему. Вот Генри совсем не горевал за своим отцом. Это не правильно, так не должно быть. Но мистер Хэрроу сделал все необходимое, чтобы его дети его не оплакивали. Он перестал себя корить на эту тему, значит, его сознание так решило. Прощать уже поздно. Да и некого.

    — Я это прекрасно понимаю. Мне уже прощать некого, да и по сути не за что. У Евы еще есть шанс… Я надеюсь, что они смогут, хотя бы поговорить. Сам я очень долго боролся с ее страхами, переживаниями. Фактически все пять лет, что мы знакомы были. Относительно смерти матери, считала себя виноватой… И после похищения отец считал сумасшедшей. Хотя мне всегда было интересно послушать вторую версию. Я постараюсь поговорить, — пообещал Хэрроу. Нет, это действительно стоит сделать, так как все-таки не чужие люди. Дедушек много не бывает, в конце концов. Со стороны Евы мистер Морган, а со стороны Генри – мистер Броули. Идеально.
    — К сожалению, в моем случае было именно это. Отгородить от чего? От внимания и заботы. Ну, так себе идея, — пожал плечами Хэрроу. Он засмотрелся на мистера Броули с дочкой, улыбнулся на его слова и спросил:
    — Вы тоже умеете? — с улыбкой спросил он, — А косички плести умеете? — внезапно спросил Генри.

    +2

    17

    Мистер Броули непонимающе глянул на вопрос про праздник. Какой праздник? А!
    - Оу, нет, по работе, - отозвался он скованно. И хоть работа её заключалась в цветочном оформлении так называемого праздника, но к нему лично её визит не имел никакого отношения. Как бы он не хотел этого, как бы изощрен он не был в отыскивании мелочей и подтекстов, свидетельствующих о желаемом, как бы вздорна не была сама ситуация, по сути этот визит не был таковым. И, как ни странно, от этого было не так уж, чтобы сильно больно. Однажды, быть может, он вовсе перестанет ждать и надеяться.
    - Уверяю, ничего важного вы не пропустили, - дополнил он. А потом спохватился. Да он же почти опоздал на роды! И все из-за него. В груди вновь поднялась вся эта панически-неуверенная волна переживаний и появилась потребность если не уйти, что сделать хоть что-то. Но с младенцем на руках он был весьма ограничен в движениях. К тому же, Фанни обладала какой-то гипнотической способностью... успокаивать? - А все важное застали, хочется верить.
    Ну вот, посмотрел на нее с минуту и опять спокойно. Поразительно.
    - Ну да, проблемы начинаются, когда времени для спросить совершенно нет и приходится принимать решение молниеносно, - добавил он к рассуждениям Генри. - О, мистер Якобсон совершенно замечательный был человек... Полноте вам, вы приписываете мне лишнего.
    Ну какой вот у него талант? Хотя ему такое уже говорили, да. Вот вчера, например, опять звонили и поздравляли с днем Святого Валентина. Он как-то раз обстоятельно отчитал один из выпусков за то, что они толпой пришли поздравлять его. Тогда эти шалопаи начали его поздравлять с днем Святого Валентина и забрасывать кучей макулатуры с сердечками. До сих пор вот делают, со временем это смотрится действительно забавным. Мистер Броули даже улыбнулся. И заходят иногда, звонят и консультируются, упоминают в благодарственной части статей, а пару раз даже соавтором записали. Помнят. Каждый раз это было очень приятным, будто искорка среди тьмы вспыхивает. Но так же быстро меркла и забывалась, как быстро он снова оставался один.
    Да, то, что он тогда не отказался работать с практикантами и ординаторами, было хорошим решением. Может из-за этого он чего-то не достиг, какие-то исследования не успел сделать, статьи не дописал, но то было хорошим решением. Иначе бы с ним не случился Генри.
    - Спасибо вам, - сказал он, бросив на Генри взгляд чуть дольше и чуть внимательнее обычного. Рядом с Генри иногда казалось, что он не один. Это уже была не искорка, а вполне себе свечка. Правда все эти вездесущие английские сквозняки...
    - Ошибаетесь, мой дорогой. Вам есть кого прощать, но, увы, прощения в ответ вы уже не получите. Это довольно тяжело, я понимаю. Вы большой молодец, что поддерживаете свою супругу. Постарайтесь сделать все, что в ваших силах, чтобы помирить её с отцом - это очень важно для вас обоих, и для них теперь тоже важно, - он улыбнулся Фанни и снова повторил фокус с ладонно-ротовым рефлексом. Такая забавная. - Генри, я по словам слышу как сильно вы обижены. Да банально, он позволил вам выбрать занятие по душе и ценой тому было отстранение. Думаете легко, когда дети разочаровывают и ломают веками установленные традиции? Могу быть не прав, но я вижу куда больше у него возможностей сделать вашу жизнь хуже, которые ваш отец не применил. А вы видите одну, которой он не воспользовался, чтобы улучшить. Вот и разница.
    Необходимость защищать других отцов от нападок их детей, была продиктована одним тем, что как отец, мистер Броули сделал единственное - загубил. Сначала не спал, потом собственными руками убил. На этом фоне прегрешения остальных казались такой несущественностью - отец мистера Хэрроу вырастил и воспитал двух сыновей. Мистер Морган вырастил и воспитал в одиночку двух дочерей. Это куда важнее обид, какими бы глубокими они не были. Они оба не сгубили. А вот он - да.
    - Умел, - отозвался он, принимаясь часто моргать. Опять слезы какие-то просились, неужто так жаль себя? А не должно быть, не должно, потому что все это правда. А на правду нечего обижаться. - Сейчас уж не уверен, но умел.
    Со знакомым звуком щелкнула дверная ручка, мистер Броули поднял глаза и увидел, что вернулась Эванджелин. Знакомое чувство, обнимающее за глотку. Он трусил. Пока они тут с Генри сидели, он успел отвлечься, поэтому свора мыслей напала внезапно и без предупреждения. Мистер Броули около суток потратил на поиск вариантов, как бы не столько себя оправдать даже, но сплести иллюзию какой-то благопристойности, в которую удобно было бы поверить всем. Ему было чертовски важно сохранить видимость. Однако обычно он выдавал за действительное отсутствие чего-либо - это было куда проще, чем сокрытие порочащих фактов. Такое ему приходилось делать, можно сказать, только когда он измены Мадлен замалчивал и оправдывал. Тогда успехи были минимальны - все всё знали, но хотя бы в лицо ему не говорили. Здесь требовалось сделать примерно то же самое - врать при осведомленных участниках, выгораживая оных.
    Но что ж, сначала поздравить.
    - О, а вот и миссис Хэрроу, - улыбнулся Реджинальд, порываясь встать. Вовремя сообразил, что в руках все еще ребенок, поэтому сделал это осторожно. - Моя дорогая, позвольте я... Мгновение. Вы не прочь? Мне тут уже позволили несколько... кхм.
    Он уложил Фанни в кроватку. Ей это особенно не понравилось, но он надеялся, что удастся сбежать до того, как начнется плач.
    - Моя дорогая, - заявил он громко и четко, приближаясь к Эванджелин и раскидывая руки. - Примите мои поздравления. Искренне восхищен вашим мужеством в этом исключительно женском мероприятии.
    Он заключил Эванджелин в объятия. Вышло даже вполне естественно, что крайне удивительно, обычно мистер Броули был весьма скован именно в этом варианте проявления эмоций и крайне редко выступал инициатором. Но странности на этом не закончились - он, видите ли, не отпустил её после отмеренных вежливостью пары секунд, а будто бы обнял сильнее, так, чтобы прижаться головой и иметь возможность тихо ей на ушко сказать: - Простите меня ради бога, что вчера так вышло. Все по моей вине, Генри совершенно не виноват. Не хотел лишать вас внимания мужа в такой момент. Я очень виноват перед вами.
    То, что он делал, выходило довольно таки мерзким. Вместо того, чтобы поздравлять чету Хэрроу с таким исключительно радостным событием и сфокусировать именно на нем, он, заботясь только о своей шкуре, оправдывался. Только лишь потому что не мог вынести быть виноватым.
    - Если можете, простите, - добавил он, легонько касаясь губами ее виска и отпуская.

    +2

    18

    Ева терпеть не могла больницы, и была бы ее воля, молодая мамаша еще бы вчера встала и упорхнула их клиники. Но, увы, такой побег из курятника, она не сможет совершить. Девушка находится в клинике, где работает ее дорогой супруг, а главный врач, их близкий друг. Если кто-то заговорит о пропаже миссис Хэрроу, то вмиг будет поднята вся больница по тревоге. А так как в прошлом Генри работал в полиции, так и ее быстро подключат к поискам беглянки. Так, что от греха подальше, Ева придется находиться в клинике. Но все же стоит заметить, что Харли не самое худшее медицинские учреждение. Здесь все достаточно комфортабельно и дорогой супруг оплатил ей отдельную палату, в принципе сжав зубы, стоит перетерпеть, ее не любовь к больницам, это скорее страх из детства. Сейчас ей нечего бояться, да и в конце концов, она находится здесь по весьма хорошему поводу - роды.
    Все же девушка до конца не осознала, что они с Генри стали родителями. Да и ей не хватило девяти месяцев, чтобы принять все это. Как-то все случилось слишком стремительно, перемены были разительными. И да, Ева ненавидела перемены, они ее честно говоря пугали и вводили в ступор. И каждый раз, когда она смотрела на Ника и Фанни, ей хотелось плакать от радости. Она не верила, что они реальны. Дети были воплощением  того о чем она даже и не мечтала. У нее появилась семья.  Любящий муж, двое прекрасных детей, Джо- старшая дочь Генри, которая стала для нее куда ближе, чем ее родная сестра Элли. А еще у него был младший брат и супруга, с которой Ева подружилась. А еще был доктор Броули, человек, который все же пытается дистанцироваться по личным причинам, но Еву это не останавливает, ей хочет обнимать его. От него исходил дух сильного наставника, практически отца. А этого она была лишена. У нее была та жизнь, о которой она не могла даже надеется.
    В какой-то момент все это ей показалось миражом, будто бы она сейчас заснет и все эти люди растворятся в воздухе. Но все это было чистой правдой. Это была ее жизнь.
    Так как она носила двойню, было принято решение, что дети должны появится на свет операбельным путем, чтобы минимизировать возможные осложнения у плодов. Сегодня был первый день, когда ей позволили встать, нужно было ходить, чтобы не было осложнений. Генри пришел к тому моменту, когда за ней с каталкой пришла медсестра и увезла к врачу на осмотр. Она поцеловала мужа в щеку и своих прелестных крох, которые мирно посапывали в своих люльках.

    Врач осмотрел ее, и сделал вывод, что миссис Хэрроу справляется весьма отлично со своим новым положением. Он все так же не разрешил ей поднимать тяжести, чтобы не спровоцировать расхождение швов. Что же жаль, она просто мечтает взять своих детей на руки, но пока все это откладывается. Но есть ее дорогой супруг Генри, который пока ее подстрахует.
    Усадив Еву вновь на коляску медсестра повезло ее в сторону палаты, уже у самой палаты, она просилась пару шагов дойти до двери, за эти два дня е порядком надоело быть настолько беспомощной, ну не ее это состояние, не ее.
    Она толкнула дверь в палату и увидела абсолютно умилительную картину, Генри и доктор Броули держали на руках близнецов, это было трогательно. Она не смогла сдержать улыбки.
    - О, добрый день- или вечер? Ева потерялась во времени в стенах клиники.- что вы, я очень рада, что милая Френсис находится у вас а руках. Ей нужно ощущать тепло любящих людей-  и да, она наверняка знает, что он их уже любит.
    Когда доктор ее обнял, миссис Хэрроу не сдержала улыбки и легонько обняла его  в ответ, от этого движения было невыносимо тепло. А его поцелуй, он заставил ее даже слезу пустить.
    - О, не волнуйтесь- она взглянула на доктора, а потом перевела взгляд на мужа.- наверное, так надо было – она легонько дотронулась до его руки, говоря тем самым, чтобы он не беспокоился.- Генри, дети уже покушали? Не капризничали наши королевские особы?- уточнила она у мужа, который держал сына на руках.

    - Все хорошо- отмахнулась девушка.- и как вам близнецы? Мне кажется Френсис похожа на Генри, а у Ника гораздо больше моих черт, хотя конечно пока ничего особо-то и не разберешь- она медленно дошла до кровати и присела на нее.- вы оба уже кушали?

    +2

    19

    Ну да, на роды он почти опоздал, но к концу, так сказать, успел. И одного из детей успел подержать почти сразу после родов. Первый. Потом получил нагоняй от старшей дочери… Черт, аж не привычно теперь ее так звать. Джо долгие девятнадцать лет была его единственным, самым любимым ребенком. Но Генри уверен, что его любви хватит на всех. Кроме того, рано или поздно, Джо все равно упорхнет замуж, хотелось в это верить... Однако малыши еще будут с ними, будет кому дарить свою любовь. А там, может и первые внуки подоспеют. Хэрроу надеялся, что девочка не останется одна, и не замкнет себя для всех. Хотя у нее уже, вроде кто-то есть.
    — Ну, что же… Теперь будем отмечать день рождения вместе, — улыбнулся Генри, но успел сказать раньше, чем вспомнил, что мистер Броули говорил ему об отъезде. Где-то внутри теплилась надежда, что он все-таки не уедет. И они действительно отметят следующий день рождения вместе. Он осознавал, что это будет большим ударом для него. Расставание с мистером Броули, это слишком тяжело.

    — Не лишнее. Говорю, как есть, и то, что смог получить сам. Наверное, если б не совершил самую большую глупость в своей жизни, то этого всего было бы гораздо больше, — вздохнул Генри, — Но вы тот человек, на которого я всегда равнялся.
    Что уж сейчас говорить, сокрушаться. То, что сделано, уже не вернуть. Может, так и надо было, чтобы Генри за десять лет понял, как много он потерял. И как много мог бы приобрести. Сейчас вот он приобрел семью. Самую настоящую, а не как тогда, бутафория какая-то… Хотя в тот момент он тоже думал, что это навсегда. Но эта точно навсегда. 
    Рассуждения мистера Броули, относительно его отца, конечно, верны. Однако есть много вещей, которые Генри ему простить все равно не может. Если бы тот, хотя бы сам за них попросил прощения, Хэрроу бы отпустил часть этих грехов. Может, постарался бы просто забыть, абстрагироваться от них.

    — В том-то и дело, мистер Броули, что он не позволил. И не принял этот выбор до самой смерти. Традиции традициями, но все-таки я считаю, что важно услышать своих детей. Чего они хотят, к чему стремятся. А не так, что за меня все выбрали, начертили дорожку, а мне остается только по ней пройти. Мне однажды так и было сказано, что мое мнение и мой выбор кого не волнует… Не дословно, но смысл был таков, и нет, я все верно понял, — грустно улыбнувшись, произнес Генри, чувствуя, как накатила на него давняя обида, пока он все это говорил. Пора бы отпустить отца в лучший мир, но он до сих пор пожинает плоды его «воспитания». Как и его брат Дэниэл, за которого взялись более основательно, чем за старшего сына. Генри прерывисто выдохнул, одинокая слеза все же скатилась по щеке, но его отвлек сын на руках, который попеременно с сестрой издавал какие-то звуки.
    — Значит, вспомните, — в голове предстала картина, как мистер Броули заплетает косички Френси. Он невольно улыбнулся. Снова стало грустно.
    Но погрузиться излишне в печальные размышления не дало появление Евы в палате. Хотелось расспросить, все ли нормально, однако, оставил эти вопросы на потом. Эти посиделки с детьми, с мистером Броули немного отвлекли Генри от воспоминаний того, что он сильно провинился перед Евой. Ну нет, не мистеру Броули надо извиняться за эту оплошность. Впрочем, жена уже успел отчитать мужа за невнимательность к ней и ее беременности. И еще долго они с Джо будут припоминать ему эту историю. Джо, и подавно.
    — Да, уже покушали, и мы их тут немного развлекли, — улыбнулся Генри, положив в соседнюю кроватку сына.
    — Мистер Броули, ну вы не виноваты. Мне нужно было быть внимательнее, и телефон включать, когда нужно. Вам не о чем беспокоиться, правда, — заверил его Хэрроу. Он помог Еве улечься в кровать, пока еще рано много напрягаться. К тому же, Генри сам к нему пришел, и задержался по своей воле, хотя настойчиво предлагали уйти.

    +2

    20

    - А они разве не в тринадцатое уродились? - удивленно спросил мистер Броули, у которого предыдущие четыре дня слепились в липкий комок мешанины. У него теперь время имело странное свойство - то летело незаметно и стремительно, то растягивалось до тошнотворной невозможности. - О, так они купидончики. Меня бабуля так называла. А я еще кудрявый в детстве был, светловолосый такой бегал. Купидончик. Говорила, что я родился в специальный день и поэтому любовь буду приносить. Ну, я воспринял это весьма буквально и с неделю всех колол самолично изготовленной стрелой в виде добытой из сада палки, дотягиваясь, естественно, только до задниц. После, крайне пострадала моя, - он улыбнулся, а потом опустил глаза, потухая: - Бабуля много сказок рассказывала, правда у нее все подсмешалось в голове уже тогда. Причем тут купидоны? Но, продолжая традицию, заявлю, что ваши тоже обречены на любовь.
    Сказал и задумался, а не проклятье это? Любить это, в самом деле, очень тяжело и мучительно. Однако мистер Броули не был чрезмерно суеверен и считал, что это не более чем пустая болтовня.
    - Я с вами полностью согласен, вы тогда совершили глупость. Но вряд ли самую большую, жизнь еще может преподнести сюрпризов, - улыбнулся мистер Броули. - Спасибо, мне каждый раз приятно это слышать.
    А Генри все еще пребывал в обиде. Ладно, мистер Броули решил, что предпримет последнюю попытку показать мистеру Хэрроу, что на проблему можно посмотреть и глазами второго человека. При невозможности поговорить, это остается единственным способом как-то понять и принять его мотивы, потому как жить с обидой крайне сложно. Последняя попытка и все на этом:
    - Знаете, а кто-то был бы истово благодарен за такую дорожку, как была начерчена у вас, - мистер Броули усмехнулся. - Генри, мне все же кажется, что вы не правы. Он позволил вам стать тем, кем вы хотите. Не помог, но и не стал учинять непреодолимых препятствий. Я уверен, что в силах этого человека было, если б он действительно захотел, учинить вам непреодолимые препятствия. И, тем не менее, вы врач, занимаетесь тем, что вам по душе. Конечно, вы добились всего сами и это было сложно, я понимаю. Но с противодействием вашего отца, боюсь, это было бы невозможно. Вы же в курсе как работают связи? Ну вот... А он, наверняка, в свое время продолжил отцовское дело. Может ему это нравилось, а может ему как раз не позволили заняться тем, что ему нравилось - и, всю жизнь посвятив долгу, пронеся внутри эту боль, именно поэтому он позволил сделать это вам. И именно потому что у вас получилось добиться и делать то, что вам по душе, вы теперь уже поможете и поддержите своих детей в их интересах. Возможно с вас традиции будут пересмотрены и модернизированы, но старый порядок более не вернется. Какая трагедия, если подумать, быть последним носителем старого порядка. Я могу понять как это тяжело, - он вздохнул. - И крайне печально, что вы уже не сможете поговорить с отцом. Крайне печально. Такие вещи очень тяготят, мой дорогой.

    Эванджелин улыбнулась и податливо позволила сделать все эти фривольности, что он себе позволил. Правда он толком не понял, прощен или все-таки нет. Прямо это проговорено не было. Но то, как она отреагировала, чуть притупило панические приступы. Хотя когда Эванджелин ушла на кровать, он, оказавшись стоять посреди палаты, несколько растерялся. Стоило бы, отмерить пару вежливых реплик, чтобы не создать впечатление поспешного бегства, а потом отговориться работой. Им вряд ли в палате нужны лишние, тем более он и не хотел сильно долго задерживаться.
    - О, совершенно замечательные, - улыбчиво отозвался он на вопрос Эванджелин, на шаг подаваясь вперед и нервическим жестом закладывая руки за спину. Потом перевел взгляд на Генри, который, черт его побери, имел слух как у совы, и услышал его мышиную возню. Мистер Броули недобро прищурился. Надо было его выставить вон, что-то подсказывало, что его влияния бы хватило выставить Генри из палаты.
    - Виноват, вам ли не знать. Это не подлежит обсуждению, - отрезал он, поглядывая в сторону кроватки, где недовольно кряхтел кто-то из деток. Потом перевел взгляд на Эванджелин: - На самом деле я зашел вас поздравить. Я вчера передавал поздравления через Генри, а сегодня вот удалось найти время и зайти лично. Поэтому, примите искренние мои поздравления.
    Он бросил быстрый взгляд на свой букет, который так и лежал на краю тумбы с вазами, но счел глупым сейчас его хватать и вручать, поэтому решил не акцентировать на нем внимания. Хотя словесные кружева что-то не плелись и прямо просилось какое-то действие. Например, сбежать. Он снова отчего-то нервничать начал.
    - В общем, если нужна будет какая-то помощь, имейте меня ввиду. С удовольствием. Если что-то понадобится. В вашем распоряжении.
    Так, ладно, сейчас примут его заверения и он пойдет. Мистер Броули бросил быстрый взгляд на часы, что висели над кроватью. Какой ужас, пятый час!

    +2

    21

    Не стоит скрывать, что до родов Ева безумно злилась на мужа. И злилась по большей части от того, что ей было страшно в тот момент. Конечно, она иначе себе представляла весь момент появления детей на свет. Но вышло, уж как вышло. Благо Джо усела ее довести до больницы, и близнецы Хэрроу не родились в продуктовом магазине. Хотя, это было бы в целом весьма забавно. Это сегодня Ева такая позитивная, в день родов, это вызывало в ней такую волну негодования, что странно, как девушка умудрилась не откусить голову никому в клинике. Но благо все обошлось и самое сложное осталось позади.
    Нет, она понимает, что дальше процесс воспитания детей тоже не увеселительная прогулка, но в целом для нее самым страшным моментом, были именно роды. Но все закончилось весьма удачно и все остались живы и невредимы и при своем, так сказать.
    Ева была рада видеть в палате мистера Броули. Он был тем самым желанным гостем, для которого двери дома Хэрроу всегда были открыты.
    Ева не любила принимать гостей, она в принципе любила одиночество и когда никто ей давил на нее. Но здесь было иначе. Он был особенным и это неоспоримый факт. Ева благодарна Генри за многое в своей жизни, и за доктора Броули в том, числе. Для четы Хэрроу он словно отец, кажется каждый из них видит в нем то, чего не хватает каждому.

    Ева с большим удовольствием обняла доктора, и хотелось еще какое-то время простоять его в объятиях, но пока для нее это было сложной задачей, ибо врачи хоть и  рекомендовали двигаться, но просили не перетруждаться.
    - простите, доктор – извинилась пока, видя, что он замялся, муж помог ей лечь в кровать и накрыл одеялом, Ева ему мягко улыбнулась, дотронувшись до руки супруга.- О, значит близнецы сытые, довольные. А вы мальчики ели хотя бы?- обратилась она к мужчинам- Жаль, что даже чаю не могу предложить- вздохнула девушка. Дорогой, ты все же заказал продукты домой? Или мне попросить Джо проследить за тобой?

    Она видела, как доктор Броули мнется, ему явно было неудобно за все случившееся, хотелось подняться, усадить его рядом собой и взяв за руку объяснить, тот факт, что о так же ценен и ничего страшного не случилось с ней. Что же, как оказалось в итоге, все было не так уж страшно.
    - Доктор Броули – она сделала небольшую паузу, а потом добавила.- Реджинальд, умоляю вас, не обвиняйте себя  в том, как все приключилось. Значит, все так и должно было быть. Все ведь обошлось? И да, я метала молнии, не скрываю этого. Но стоит заметить, что мои роды начались слишком в неожиданном месте и времени- она мягко улыбнулась и перевела взгляд на цветы.- спасибо за букет, цветы прекрасны. Пожалуйста, доктор, подойдите ко мне - она протянула руку, вставать было как-то боязно, от перенапряжения могли разойтись швы, а это сейчас прямо совсем не блестящий вариант для развития сюжета.
    Она видела, как он суетиться и явно желает сбежать, нет, Ева не отпустит его, пока не убедиться в том, что он перестал себя винить. В конце концов, ну вот чтобы эти двое могли сделать с ней в операционной? Бояться и трястись? Нет уж, хорошо, что были заняты делом.

    +2


    Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Жизнь не перестает нас удивлять