Chihuahua

лекарство от хандры

Я бы гладил твоё колено, совершенно не способный отвлечься от твоей улыбки, — говорю я, сам себя едва слышу, в фантазию окунувшись, она стала странным образом реальной, — когда ты что-то рассказываешь, жестикулируя.. — я ясно это вижу, знаешь, так ярко, что мог бы коснуться тебя там, бликов света костра на твоих ямочках и уголках губ, что в улыбке всегда вверх смотрят, безумно оптимистичные, — совершенно не способный увидеть кого-то ещё, кроме тебя.
[читать дальше]

    The Capital of Great Britain

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Let's make this last forever


    Let's make this last forever

    Сообщений 1 страница 6 из 6

    1


    LET'S MAKE THIS LAST FOREVER
    .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
    https://i.imgur.com/GbIlZeW.png https://i.imgur.com/qZHESHQ.png https://i.imgur.com/rA5HNIF.png

    Andrei + Dara
    26.11.2020, Лондон, вечер

    Blink 182 - First Date

    0

    2

    Если быть абсолютно откровенным, то Андрей свою вину не признавал. Совершенно. И категорически не соглашался с Олегом, который совершал в его сторону абьюзивные действия, заключающиеся в повышении децибел до границы, травмирующие слух и агрессивные угрозы, связанные с похищением и лишением свободы на неопределённый срок. А что Андрей вообще сделал? Это всё вина чёртова ковида и острая потребность “ДЕМЕТЕР-ВЕТ” в своём начальстве.

    И излишней чувствительности тонкой натуры Олега.

    Эта русская душа…

    А Андрея, всего-то, в понедельник “а если бы ты ёбнулся, блядь, мордой о плитку или утонул бы нахуй в унитазе?!” немного замутило в офисе и он пошёл в туалет освежится, где не очень грациозно сполз по стене на пол, потому что устал и ему срочно потребовалось отдохнуть. Там его — на полу — нашёл Саша, зашедший отдать документы и не обнаруживший жизнь в кабинете начальства. Саша вызвал Олега, Олег — Артура, Артур — частную скорую, кто-то сдал его Даре и в конце примчался и он…

    “Ну что вы репку, то, нахрен, устроили,” — недовольно ворчал Андрей, которого на диване откачивала бригада врачей.

    Артур его из офиса выгнал, предатель! И все ему помогали! Особенно Олег, прямо на обсценном русском — наоравший! — объяснивший, в какой позе он свяжет Андрея на кровати, на радость Даре, и не покажет как развязать узлы. И Дара, — который должен был быть, между прочим, на его, Андрея, стороне, — ещё и пообещал отобрать все средства связи, чтобы Андрей не смог никому позвонить и позвать на помощь. Как будто бы кто-то приехал ему помогать! Мужики если только, но исключительно для того, чтобы помочь довязать всё то, что пропустил Олег.

    Как будто Андрей не был взрослым, серьёзным, успешным бизнесменом и не мог самостоятельно организовать свой режим работы и отдыха.

    Зато он внепланово увидел Дару. И очень сильно этому обрадовался. Даже не смотря на то, что им были очень и очень недовольны. А что Андрей мог сделать? Он никак не мог привыкнуть, что его тело отказывалось поддерживать ту же работоспособность, как и раньше. Дар отзвонился маме, предупредил, что не вернётся вечером домой и останется со своим тупым бойфрендом (он, конечно так не сказал, но не то чтобы сильно скрывал на скептическом выражении лица), так что об происшествии ещё и узнала миссис Уолш.

    Господи! Всего то секундный момент слабости, а все вокруг подняли кипиш, как будто он как минимум при смерти.

    Ладно, это были несколько минут слабости. Может быть, минут пятнадцать.

    Не больше!

    Но зато он пообнимался с Дарой, — после того, как тот перестал дуться и нервничать, беспокойно заглядывая в глаза Андрею, пришлось подкупить его любимыми роллами из японского ресторанчика. Поели прямо на диване, так как Андрею запретили даже сидеть, только лежать. Пообщались немного, включили фильм, на середине которого он и отключился, прижавшись щекой к груди своего мальчика, сморённый усталостью, теплом чужого тела и чуть неровным стуком сердца под ухом.

    Утром Дар, конфисковавший будильник, разбудил его на час позже, накормил завтраком и они договорились о свидании, если “Андрей будет вести себя хорошо и не уморит себя к четвергу работой”. Он поклялся, что нет, дал обещание в день свидания на работу не выходить и вообще постараться побольше отдыхать.

    Андрей честно вёл себя хорошо. Ограничил рабочий день несколькими часами и два раза в течение дня ложился на диван и дремал под бдительным взором Олега, который его отдых проверял. Но или так, или принудительная реабилитация в клинике, куда пригрозил положить его врач, тоже оказавшийся не на стороне Андрея. И там запереть без права выхода, потому что чёртов ковид и карантин.

    Предатель. Все предатели! Во главе с его задыхающимся и валящимся от любой нагрузки телом.

    Паршивее всего было вечером. Когда Андрей возвращался домой в пустую, слишком тихую квартиру, в которой из живых тел его встречала лишь урчащая от счастья Мурка и ломко хрустящий холодильник, издающий странные звуки при распределении холодного воздуха системой ноу фрост. Тогда он звонил Даре. Кажется, они никогда ещё не столько не разговаривали по телефону за все пять лет общения. Андрей скучал. Он и раньше скучал, но раньше они были всего лишь друзьями и у него не было права требовать повышенного к себе внимания, но сейчас Андрей хотел Дару в полноправное владение, желательно двадцать четыре часа семь дней в неделю, и, наверное, если бы не отвлечение на работу, он бы мальчика своего достал. До печёнок.

    Впрочем, он не был уверен, что не достал. Потому что звонил ему как просыпался. Звонил в обед с офисного дивана. Звонил из машины, когда ехал домой. Дар не всегда брал трубку, потому что его то грёбанный ковид не так подло разбил, и он работал, в отличие от Андрея, от которого требовалось отдыхать. Тогда Андрей писал ему в телеграм. Слал фотографии своего невыносимого, бедственного положения. Жаловался. В среду не выдержал и послал Даре домой курьером коробку с набором японского мороженого моджи, которое тот обожал. В четверг, как и обещал, на работу не пошёл. Только съездил в клуб и проверил лошадей, пообщавшись с соскучившимся по нему Демоном. Дома принял массажиста-физиотерапевта, который простучал ему лёгкие и провёл занятие лечебной физкультуры, после которого Андрей мерзко откашливался ещё с полчаса.

    Грёбанный ковид!

    Положенный отдых после процедуры, бодрящий душ, и Андрей к приезду Дары с работы вновь почувствовал себя активным человеком полным сил. Он планировал это свидание три дня. Ровно с того времени, как Дар высказал своё пожелание — удивительное и очень в его стиле. Дара не хотел пропуска в закрытый ресторан, не хотел полёта на самолёте или какую-нибудь элитную и дорогую вечеринку, что были под запретом для всех, кто не мог за них выложить внушительную сумму. Но Дар не был бы собой, если б не попросил что-то куда более искреннее и дорогое, от чего у Андрея немного защемило в груди в области его влюблённости. 

    Конечно, это могли просто ныть лёгкие после кашля.

    La naiba covid!

    Дара хотел увидеть самое любимое место Андрея. Или, хотя бы, одно из них. Потому что он знал Андрея. И понимал, что у Андрея не может быть одно любимое место. У Андрея их много, он любил Лондон. Но именно сейчас с лёгкостью мог назвать одного из своих фаворитов. К тому же месторасположение делало его идеальным свиданием в этот сложный для Андрея период потери полноценной активности. Так что он встретил Дару горячими домашними бургерами, с идеально обжаренными котлетами из мраморной говядины, доставленных утром из фермерского магазина, с хрустящими листьями салата, тонкими кольцами сладкого, карамелизированного лука, маринованными огурчиками, тремя сортами расплавленного сыра и щедрой дозой двух соусов. Осенью в Лондоне рано темнело, а Андрей хотел выйти до темноты, так что много времени на ужин тратить не стали, хотя он не мог удержаться от подколки, что пентхаус — его самое любимое место в городе.

    И он, кстати, не соврал бы.

    Но всё же насмешливо поцеловал легко стукнувшего его в плечо Дару, накормил, проследил, чтобы тот тепло и удобно оделся и вывел на набережную, вдыхая полной грудью в которой ещё не до конца прошла боль. Холодный, пахнущий затхлостью и гниющими водорослями воздух с Темзы привычно обхватил влажными объятиями, приветствуя вечерним сумраком.

    — Нам до парка, — махнул рукой Андрей в сторону Баттерси-парка. — Я давно тебе хотел показать это место, но сначала как-то не думал, что это важно, а потом случился чёртов ковид и не получилось. Так что надеюсь тебе понравится. И ты полюбишь его также как и я.

    Раньше Андрей доходил до парка за двадцать минут быстрым темпом, добегал за пятнадцать, но сегодня они неторопливо добирались больше получаса, просто гуляя и разговаривая. Открывая для себя заново набережную. Теперь, когда они шли как возлюбленные, а не просто друзья.

    Вон книжный магазинчик, в который можно зайти и посмотреть книги для Дары, а в этом сувенирном Андрей покупал композицию из трёх лошадей с жеребёнком, что стояли на полке на втором этаже. А тут он врезался в столб, когда на пробежке попытался увернуться от набросившегося на него кобеля питбуля, сорвавшегося с поводка. Он хохотал под причитания хозяйки пса, пока тот запрыгивал на него и слюнявил горячим языком лицо, потому что почему-то решил, что Андрей очень клёвый и жизненно необходимо его срочно облизать.

    За эти два года Андрей породнился с Баттерси сильнее, чем со всем Лондоном за пятнадцать лет. Он обожал этот район.

    — На самом деле сейчас это правда моё самое любимое место, — мечтательно улыбнулся он воспоминаниям. —  Я отказался от дома в Челси потому что это кошмарно чопорное место, будто в задницу дворецкому засунули кочергу и он не может из-за неё больше согнуться. Да, тут ещё слишком силён дух промышленных кварталов и доков, но он более честный. Живой и не придавленный веками аристократического бытия. Наверное, из всех районов Лондона он больше всего похож на меня. Богатый, но чумазый, — рассмеялся Андрей. — Простой, провинциальный, но развивающийся и обеспеченный. И место куда я тебя веду… Оно… примерно такое же. Маленькое, скромное, не очень красивое и прилизанное, но радушное. Я его безумно люблю.

    В парке было уже слишком привычно для последнего года тихо и малолюдно, только несколько человек выгуливали собак, держась друг от друга как можно дальше. Парк Баттерси из-за карантина не закрыли, но везде стояли предупредительные таблички не сидеть на скамейках и соблюдать дистанцию.

    Настоящий апокалипсис.

    Чтобы привести Дару в это место, Андрею пришлось немного воспользоваться своими привилегиями, потому что именно эта часть парка была от посетителей закрыта. Но официально Андрей здесь не на свидании. Преимущества благодетеля, спонсора и опекуна.

    Они прошли половину Карридж Драйв Север, обычно не проездную, но у лестницы, ведущей вниз, стоял знакомый чёрный БМВ с открытым багажником, из которого высокий мужчина, подозрительно похожий на Олега Белова, споро вытаскивал большие мешки и ставил на тротуар.

    — Мы пришли, — улыбнулся Андрей, останавливаясь возле кучи и здороваясь с Олегом за руку.

    С большого плаката на обочине за активностью Олега подозрительно наблюдал белый лемур с полосатым хвостом. Этот же плакат сообщал, что внизу лестницы начинался вход в Детский зоопарк Баттерси Парка.

    Андрей абсолютно оставался Андреем в любой ситуации.

    — Так, я вроде всё выгрузил, — Олег проверил салон и захлопнул заднюю дверь. — Андрюш, я ещё нужен или мне домой? — спросил он, ставя последнюю сумку в угрожающе выглядящую кучу у своих ног.

    — Домой, ага, — кивнул Андрей. — Мы так же домой вернёмся, пешком. Спасибо, что помог. 

    — Без проблем. Ты давай, это, без геройства, пожалуйста. — Олег угрожающе посмотрел на друга, затем перевёл взгляд на Дару. — Если он начнёт падать и хрипеть, вызови ему такси.

    — Ой, да ладно тебе… — возмущённо начал Андрей, но был прерван ткнувшимся в грудь указательным пальцем.

    — Ты лишён права голоса после того, как чуть до инфаркта меня в понедельник не довёл. Дар, понял? Если он будет падать и хрипеть, вызовешь ему такси. В принципе, если он просто будет падать и не хрипеть, то тоже вызови. Или лучше меня. Я приеду и привяжу его, блядь, к кровати. Снова. И пусть он не смеет даже трогать ни один из этих мешков, там есть мужики, чтобы дотащить их до хранилища.

    — Он, кстати, здесь, — недовольно произнёс Андрей.

    — Ты лишён права голоса, — сурово повторил Олег, ещё раз пересчитал мешки, ударил кулаком по поднятому кулаку Андрея, кивнул Даре и, попрощавшись уехал, оставляя их одних.

    — Ну, — развёл руками Андрей, обводя кругом пространство. — Может быть не слишком оригинально, но… я правда очень люблю это место. Конечно, в обычные дни оно более шумное. Знаешь, как будто тут носится толпа детей, но и это мне тоже нравится. Оно живое.

    Андрей покопался в сумках и вытащил из одной большой пластиковый контейнер, заполненный живыми, толстыми личинками, копошащимися подвижной кучей, и потряс им перед носом у Дары.

    — Ты когда-нибудь кормил сурикат с рук? — спросил он, широко улыбаясь.

    Дар любил животных. Дар обожал животных, особенно если этих животных можно было потискать и с ними поиграть. Одно из многочисленных качеств, что Андрей обожал в своём мальчике, и на сходстве с которым они во многом сошлись. Поэтому он надеялся, что его сегодняшний сюрприз, состоявший из большого количества животных, которых можно будет потискать, окажется удачным.

    СЮРПРИЗ!!!

    https://i.imgur.com/f2jBbsz.gif

    +1

    3

    Теперь все должно было быть легко.

    Легко же ведь, да?

    Должно быть...

    Должно...

    Не стало.

    Все усложнилось со скоростью Большого Взрыва ровно в тот момент, когда после "в этот раз ну точно последних" прощальных объятий за ним наконец-то закрылась дверь квартиры Андрея и створки лифта, и он остался наедине со своими мыслями и - какая неожиданность - резко накатившим чувством тоски от расставания. Безвременье закончилось, как и самый сладкий день его жизни за последние пять лет - внизу его ждали промозглый осенний Лондон, утренняя темень, которая пока еще ночь, а на той стороне реки и города - давно не виданная работа. Где он будет один, и где не будет горячего дыхания, обжигающего висок. Не считая недовольного сопения Кенни над ухом, конечно. И так будет еще неопределенное, - а, значит, бесконечное - количество дней до следующей встречи. Только холод телефона в руках. И липкий страх, что все это было просто искажением реальности, в которое он случайно забрел из-за ковидной лихорадки, и ничего из этого больше не повторится. Страх, что когда закрылась дверь, она отрезала навсегда от него вход в этот мир. А когда она откроется вновь, за ней будет привычная квартира, которую он почти не знает, и где его ждет тоскующая без хозяина, но, в данный момент, больше без еды, кошка. И больше ничего.

    Выдуманные его мозгом проблемы, способные совершенно реально отравить мир.

    Но если б только они... Потому что после работы, помимо разбора вещей и большой стирки, его ждал не самый радужный разговор с мамой. И ни одного предлога, чтобы отложить его на как-нибудь потом. Он неохотно брел от станции с рюкзаком наперевес к их с мамой съемному углу между стенами типовых пригородных домиков, но как бы неохотно не переставлял ноги, тот все равно неумолимо приближался. Казалось, только вчера он ловил здесь удирающего Аарона и получил по носу...

    — Мам, я дома! - привычно проорал он из кухни.

    Конечно же, его встретили взволнованными объятьями, предложениями еды, чая и помощи со стиркой. После короткого приступа кашля исчезла возможность отказаться хоть от чего-то из этого. И это не обсуждалось. Первое, чему учишься в семье О'Ме... Уолшей - определять, когда обсуждения излишни.

    — Мам, нам обсудить кое-что нужно...

    Та только кивнула.

    — Чай, значит, с конфетами.

    Ага, с конфетами. Что называется, и отпраздновать пополнение, и помянуть его, Дары, здравомыслие.

    — В общем, я... В общем, мы с Андреем теперь встречаемся, мам, - он отчаянно пытался сдержаться, но от самих слов губы предательски растягивались в теплой улыбке. Он должен был бы жалеть, что совершил глупость. Но найти в себе эту жалость не мог, сколько ни старался.

    Мама молча сделала большой глоток чая, явно подбирая слова.

    — Дорогой... Ты уверен, что ты хорошо все обдумал? Я не хочу звучать так, будто я за тебя не рада, Дара. Я же мать твоя, вижу, каким ты вернулся...

    — Каким?

    — Другим. Более счастливым? - она мягко дотронулась до его руки и подтолкнула поближе миску с печеньем и конфетами. - Родители чувствуют такое. И я знаю, как ты терзался все это время. Как мучался перед каждой встречей. Что я, сама не была на твоем месте?

    — А ты была?

    — Еще бы я не была, Дар. Не каждый, знаешь ли, спешит замуж за таких, как твой отец. Да еще и когда вся округа знает. И ты знаешь, - она вздохнула.

    — Андрей все же не мой отец, мам. И нет, прошу, воздержись хоть в этот раз от шутки на эту тему! - он предупреждающе всплеснул руками, лишь завидев наклюнувшуюся ухмылку матери. - И не втянет меня в нечто подобное, он...

    — Мы очень ему благодарны. И ты, и я, Дар. Но отношения - такая штука... Они заставляют людей делать странные, иногда непредсказуемые вещи. Не потому что люди плохие. Просто...

    — Просто мы так работаем, я помню, - Дар вздохнул и поднялся с места вместе с кружкой, нарезая микрокруг рядом со своим местом.

    Они говорили об этом раньше, и ничего не изменилось с тех пор. Риски не изменились. Только теперь внутри него в напряженном танце сцепились нежное тепло, злая тоска и счастливое безрассудство. Последнее вело этот танец и жаждало взять на себя все возможные риски. Прикрыть от отдачи. Защитить всех. Лишь бы танец продолжался, закручивая кишки в бесконечность, как американские горки. Восторг и леденящий страх за свою жизнь.

    — Я... Я не отступлю, мам. Прости. Я уверен, что все будет хорошо. А если нет - я сделаю все, чтобы это навредило тебе. Обещаю, - он поставил пустую кружку на стол, но вышло чуть громче, чем хотелось бы.

    — Я знаю, - совсем тихо, но она тоже поднялась со своего места, неожиданно тепло обнимая и прижимая к себе. Даре пришлось наклониться, чтобы ткнуться носом в ее плечо. - Ты очень на него похож. раньше думала, что это больше про Томми. А сейчас вижу, что родительская чуйка все-таки иногда подводит. Пойдем, с вещами тебе помогу, путешественник. Если ты в этом на работе сидел... И как перед коллегами-то только не стыдно было?

    ***

    — Уолш! Хватит там уже переписываться, блин! На пульт смотри! Я, конечно, понимаю, что ты счастливый засранец, нашедший девчонку, даже валяясь с ковидом, но проживет она без тебя до обеда! А ты мне нужен сейчас!

    Нет, эта "девчонка" не проживет. Лопнет и разбрызгается - собирай ее потом по всему лофту в пакетик.

    — Прости, Кенни, - на его лице - ноль раскаянья. - Ковид.

    Он вообще в последние дни не то чтобы был способен на осмысленное, а не идиотично-счастливое выражение лица. По нему-то Кенни и выяснил быстро, что его непутевый ассистент, помимо ковида, еще и любовь подхватил, отчего стал "невыносимо и токсично счастливым, вызывая мучения коллег".

    А еще любую свободную минуту не вылезал из телефона, хотя раньше не то чтобы был замечен в сильной смартфонной зависимости. Но это потому, что в его смартфоне Андрей тогда был хоть и важным номером, но совсем не так, как сейчас. Тот Андрей пропадал из чата телеграма на дни, а иногда и на недели, периодически всплывая в общем на пятерых чате с мужиками и сигнализируя, что не сдох на работе. Временами у них завязывался диалог, но стоило этому диалогу "раскрутиться" и раскочегариться, как Андрей, как будто спохватившись, сворачивался либо просто пропадал, оставляя Дару с мучительным чувством незакрытого гештальта относительно того, в каком видео, по мнению Андрея, рождаются кентавры или что-нибудь в этом роде. Или, еще лучше, на каком-нибудь более личном вопросе. Этот же Андрей никуда не исчезал, даже наоборот - отчитывался о том, что он все еще на месте к великому своему сожалению, а не в офисе "ДЕМЕТЕР-ВЕТ". А потом - что он в офисе, и работа идет, но Дары ему не хватает.

    Дар сам не замечал, как чат с картинками и фото поглощает его на минуты, и если бы не коллеги, он мог бы сидеть в тесной кухне с одной кружкой остывшего кофе и переписываться бесконечно. Внутренним взором наблюдать за вихрем эмоций и чувств в себе: как волны эндорфинов сталкиваются с тянущим ощущением где-то внизу живота, поднимающимся от любой, самой невинной фотографии, присланной Андреем, как к ним присоединяется тоска и нежелание возвращаться после работы домой, потому что теперь он и как дом-то не ощущается. Или страх нереальности. Или ощущение, что в этой жизни у него есть все, и он самый счастливый ублюдок на свете. Или поток сомнений и гласа разума сбивающий с ног...

    Определенно, все стало сложнее.

    И теперь он не хотел по-другому.

    Но все-таки ему стоило как-то контролировать погружение в эту новую вселенную.

    — УОЛШ! Да выкрути ты уже, Христа ради, средние! Как человека же прошу, ебаный ж якорь!

    ***

    2LUX: чувак, ты выжил???!!! Хоть ты мне ответь! D: Мы вымираем! Это не учебная тревога! Все наши полегли, Гарри в дурке
    2LUX: бля, в больничке, почему дурку-то выдало?

    blueoaks: без паники, я тута. я даже на работу вышел и немного заебался. но... пренебречь! У меня тут новости :З
    blueoaks: стоп, чо? Гарри прибрали? жить будет?

    2LUX: вроде теперь да. Позавчера были не уверены D: Когда вы с Андреем заболели, меня паранойя просто в ноль разбила. Чего за новости?

    blueoaks: я сделал это :З

    2LUX: что это?
    2LUX: погоди
    2LUX: ПОГОДИ
    2LUX: ты серьезно?
    2LUX: конец пиздостраданиям?

    blueoaks: в общем, да :З

    2LUX: АЛЛИЛУЯ!
    2LUX: я все же слышал пение ангелов, хоть и принял его за звон в ушах
    2LUX: поздравляю, мужик!
    2LUX: с тебя кружка!
    2LUX: бутылка
    2LUX: когда-нибудь
    2LUX: когда можно будет встретиться
    2LUX: черт, это правда... Блин, я рад за тебя, Дар. Я не уверен все еще, что идея зашибись, но я все равно охуенно рад!)

    blueoaks: еще б было, как в школе. Ну, знаешь, когда ты просто счастлив, как дебил и все. Нет. я и сейчас, как дебил, счастлив, но помимо этого, у меня еще целый сайд-диалог, как в "Диско Элизиуме". Электрохимия в восторге, Логика говорит. что я ебобо, Риторика слила все проверки, Сумрак поднасрал уже раз сто. И это мне еще до пизды проверок проходить на всякое. Часть - красные. Это со мной что-то не так или?..

    2LUX: не хочу тебя расстраивать, чувак, но это называется "взрослость". А ты думал, почему никто не хочет взрослеть?! Взрослость портит все самые крутые вещи в мире. Борись и отстаивай свое право получать кайф от того, где ты есть. Тупые диалоги не уйдут, но ты просто постарайся отвечать не слишком старательно. В общем, больше с Андреем разговаривай, чем с собой. Я тебя очень люблю, BRATAN, но подозреваю что себе ты очень хуевый собеседник

    blueoaks: и что тебе на это намекнуло?

    2LUX: то, что ты нажрался до состояния бревна из-за какой-то проститутки и ныл всю дорогу до завершения процесса :D

    blueoaks: аргумент :З

    2LUX: так, сорри, Яна приехала. Маякну тебе позже. Баттерс передает привет, он очень соскучился. Или хочет жрать. Просто знай.

    blueoaks: чмокни его в попец за меня)

    2LUX: обязательно :)

    ***

    Понедельник начался тихо и спокойно. Хотел казаться таким, а сам затаился, пока в неурочный час не прогремел звонком, заставшим Дару у "водопоя" с пластиковым стаканчиком. Доставая телефон из кармана, Дар меньше всего рассчитывал увидеть на дисплее контакт "Олег". Внутри все сжалось. Он взял трубку.

    Внутри разжалась пружина.

    Если Кенни что-то и хотел сказать Даре и где он видал его отгулы и отпрашивания, то явно передумал, когда осознал, что тот уже отъехал от волнения крышей и не особо понимает происходящее за пределами своей цели нестись на помощь. Бедняга даже не понял, про какую девчонку Кенни у него спрашивал.

    Дара запрыгнул в первое же такси, на которое наткнулся - плевать, что доехать на кэбе отсюда до офиса Андрея - это маленькое состояние. У него тут мир рушился, может быть, ему было не до сохранения состояний. Кому они нужны без мира? Таксист гнал, как мог, так что чаевые Дара тоже не стал считать, на всех парах влетая в здание, где его уже дожидался виновник большой сходки. Определенно живой и раздраженный повышенным вниманием. Даже Артур, партнер Андрея, был здесь, помимо привычного Олега и двух грозных метров Сашеньки.

    Артур, конечно, наверняка его помнил, но Дар сомневался, что не отпечатался у него под общим грифом "а, тот мальчик". Только тот мальчик был глубоко отфрендзонен и сейчас гиенил бы в общем чате с мужиками до момента, пока не узнал бы об аварии. Этот же мальчик... Этот мальчик был очень зол в первую очередь и только потом встревожен.

    Андрей был невыносим иногда. Всегда в том, что касалось работы и игнорирования своего состояния в угоду ей. За что расплачивался слитыми в чат с мужиками презабавными кадрами, вот как сегодня. Да, это маленькая мстя за час медленного умирания на заднем сидении кэба всю дорогу сюда. Он держал серьезную мину до самого момента, как они упали на заднее сидение машины, где можно было коллапсировать, сжимая Андрея в крепких объятьях. На большее при Олеге он, правда внезапно не решился, все еще чувствуя себя странно от всей этой ситуации.

    Перед ним снова открылась дверь. За ней был мир, уже измененный их признаниями. Ничего не поменялось. Хоть плачь от счастья.

    — Ты пиздец меня напугал! Я же говорил, что тебе нельзя пока носиться туда-сюда, ну! Или у тебя запасной набор органов есть?

    Но чего стоит злость и обида, когда вновь можно прикоснуться, почувствовать чужое дыхание, запах знакомого парфюма и чужую уязвимость, такую доверчивую и теперь обнаженно-открытую. Сумрачная мысль выразила радость, что эта оказия произошла - ведь так неизвестно, когда бы они еще встретились, если бы Андрюша не выкинул очередную глупость. А он уже начал сходить с ума, что вот так им еще жить друг без друга... теперь, получается, два месяца? Пока Андрей не отключился, они успели о многом поговорить. И тот предложил Даре переехать к нему.

    Что Дара мог сказать...

    Только "да".

    Но эти два месяца им тоже нужны. Не потому что они тестируют свои отношения - уже все протестировано и давно. Просто это способ вправить их странный таймлайн. Такая же хуевая попытка, как у "Марвел", но хоть какая-то и она, наверное, даже сработает.

    Но, определенно, не было ничего приятнее, чем засыпать дома, прижимая к себе самое любимое существо на свете.

    ***

    О нет, Андрей умел быть бесячим. Дар даже не пытался впасть в очарование и делать вид, что нет, это он милый такой и все хорошо, все так делают. Не замечать очевидного - это путь в никуда. Просто... Просто Андрей уже был не бесячим пять лет их странных взаимоотношений и казался при этом далеким и ненастоящим, слишком похожим на фантазию - то ли было, то ли не было. "То ли девочка, а то ли виденье", - как говорил иногда Олег. Ковид в какой-то степени, наверное, все же был чудом чудесным, ниспосланным человечеству, потому что до него ничто не могло разбить эту иллюзию, ничто не могло разрушить хрупкие, болезненные, но крепко сковывавшие фантазии и освободить реальность.

    Теперь же он как будто спешил вернуть все недоданное Дару общение. Дара буквально купался в его внимании и наконец-то был свободен в том, чтобы писать в ответ... всякое. И присылать фотографии себя. Не всегда приличные. Обещание Андрея до назначенного на сегодня свидания беречь себя и ограничить количество рабочих часов, что неукоснительно соблюдалось стараниями Олега, позволило наконец-то немного расслабиться и насладиться своим новым статусом. Все по заветам Люка. Когда они говорили, почти все лишние внутренние диалоги замолкали, оставляя лишь то, что важно. Хотя, все же, мороженое было лишним... бы. Если бы в тот день не выдался на редкость сложный рабочий день.

    Черт.

    Этот балл был за Деметру.

    Дар улыбнулся своему отражению в зеркале и своим мыслям. Он перебрал весь свой небольшой гардероб, выбирая, что надеть на свидание в... куда-то. Он задал Андрею задачу и не особо знал, куда тот их поведет, поэтому уже полчаса потратил на то, чтобы выбрать верх, пока не остановился на супримовском свитшоте с газетным принтом. Андрей подарил его когда-то в самом начале их отношений и по каким-то причинам испытывал к нем особую нежность. Особенно в сочетании с черными, узкими джинсами и высокими ботинками.

    Он так не волновался со свиданий в школе. Как все пройдет? Как вести себя на свиданиях с другом, с которым вы уже технически были на свиданиях, но как бы нет? Нужно ли ему перестать вести себя с Андреем, как с другом. Много вопросов, ноль ответов, только щекотка предвкушения неизвестности в животе. Но в назначенное время он появился на пороге квартиры Андрея, открыв дверь своим ключом, и чуть не был насмерть сбит висевшими в квартире вкуснейшими ароматами еды. Голодный желудок томно заурчал. Что ж, в ресторан Андрей его точно не поведет, если еда уже тут...

    Они поужинали вкуснейшими сочными бургерами под шутливую беседу. Дара даже не пытался меньше пялиться на цветущего, несмотря на понедельничный инцидент, Андрея, свежеподстриженного - как всегда коротко, но ему безумно шло - одетого с иголочки и постоянно улыбающегося своей потрясающей улыбкой.

    — Нет, твой пентхаус - это МОЕ самое любимое место. Так что забито. Надеюсь, ты попробовал что-то еще, вопреки ковидлу, - он шутливо стукнул Андрея по плечу. - Бургеры охрененно вкусные.

    Он еще немного пожаловался на то, что выходной им сегодня с ничго выдали. но Кенни так и не объяснил, почему, и они, наконец, выбрались на улицу. Он без стеснения подхватил Андрея под руку. Хотя и стеснятся-то особо было некого. Лондон медленно накрывал ковидный апокалипсис. Народу на улицах почти не было. Они неспешно брели к Баттерси-парку.

    — Я уже не сомневаюсь, что полюблю, - он чувствовал это по огоньку, зажегшемуся в глазах Андрея, а он ведь даже еще не назвал, что это. - Мне тоже нравится этот район. И он не совсем спальный. Не могу сказать, что тот, где мы живем, плохой, но... Он спальный. В основном, там только дома и дороги, немного школ и чутка парков и скверов. Но жизнь там не кипит. Все едут в центр, а потом приезжают туда - спать, гулять с детьми, делать домашние дела. Скучно.

    В парке на скамейках - рабочие ограничительные ленты, а вокруг - только собачники, старающиеся не заглядывать в глаза другим собачникам и легкий, предвечерний туман с Темзы. Но они шли все мимо и мимо, туда, куда, кажется, нельзя было гулять. Видимо, не Андрею.

    И в этом туда их уже дожидался Олег, разгружающий что-то из машины. Дар ухмыльнулся и тоже пожал широкую ладонь Олега приветственно. Казалось бы, привычка из-за ковида отомрет, но с Олегом как-то не вышло.

    Дара очень серьезно кивал на все инструкции Олега.

    — Обязательно вызову. Прослежу за ним. За привязку не переживай. Я умею вязать морские узлы, не выпутается, - Дар приобнял Андрея за талию, чуть притягивая к себе и улыбаясь.

    Олегу, кажется, этого было достаточно, чтобы прекратить доминировать над неугомонным боссом и отправиться по своим делам.

    — Это же детский зоопарк, да? Я видел его, но так и не зашел, малышни было много. Он ведь не работает сейчас? Ковид и уже вечер...

    Но, походу, не для Андрея. Это так... не по-пролетарски, но Дар уже чувствовал, как внутри лопаются пузырьки шампанского от восторга. Ведь если Олег привез, значит, Андрей в этом зоопарке не просто посетитель.

    — Черт, нет! Только видел по Дискавери! - он забрал емкость с червячками, рассматривая копошащуюся красную массу. - А что с этим? - он кивнул на мешки. - мы что, это просто здесь оставим? Может, я возьму хотя бы парочку?

    Ему уже не терпелось пойти поскорее навстречу всему мохнатому и любопытному, но вместо этого он обнял Андрея свободной рукой, легко прикасаясь губами к губами под неодобрительным взглядом дамы с очень унылой, скучающей борзой.

    +1

    4

    — Это детский контактный зоопарк, да, — кивнул Андрей. — То есть, практически всё, что тут есть, можно погладить и покормить. Он не работает с начала карантина. Закрыт для посещения. Но у меня рабочий визит, так что мне дали разрешение. Официальное. — Андрей притянул к себе Дару сильнее, растягивая и углубляя поцелуй. — Привилегии богатых мудаков, — негромко произнёс, продолжая широко улыбаться. — А за этим сейчас придут. И за нами тоже.

    Андрей тепло коснулся губами кончика холодного носа Дары, держа его в своих объятиях, не особо интересуясь, смотрел ли кто на них или нет. Хотя заметил, как Дара бросил короткий взгляд на проходящего мимо человека с толстой борзой. Андрей совершенно не рассмотрел хозяина, но профессионально отметил небольшой лишний вес и тяжесть, с которой сука плелась за своим хозяином. Одёрнув себя от дачи совершенно непрошенных советов, он вернулся обратно к своему свиданию.

    — Этот чувак должен купить своей собаке беговую дорожку. И проверить её на сахарный диабет, — с лёгким возмущением сказал он. — Кто вообще заводит борзых и не тренирует их? Хэй! — отвлёкся Андрей от нужд четверолапых на окликнувший его по имени голос.  — Эмили!

    Андрей отодвинулся от Дары, однако продолжая прижимать его одной рукой за пояс, и сделал шаг навстречу спешившей к ним от входа зоопарка молодой женщине. Сказать что-то конкретное про неё было сложно, так как половину её лица занимал хитовый аксессуар этого года для всех возрастов и полов — белый китайский респиратор с маркировкой N95 на боку.

    — Андрей! — ещё раз поздоровалась она, протянув было руку, но затем посмотрела на неё, взмахнула ей же и рассмеялась.  — Всё никак не могу привыкнуть. Прости, задержалась в вольере.  Надеюсь вы не замёрзли? Боже, я так рада тебя видеть, ты не поверишь.

    — Нет, всё в порядке, мы недавно пришли. Дар, — это Эмили, главный специалист зоопарка. Эмили, — это Дара, мой партнёр, — представил Андрей спутника.

    — Какой кошмар! — воскликнула Эмили, однако при этом доброжелательно помахав Даре рукой. — Фэзер будет раздавлена, она так тебя любит, я уверена, она уже начала планировать вашу свадьбу.

    — Ничего, — рассмеялся Андрей. — Я уверен, что мы сможем подобрать Фэзер жеребца получше, чем я.

    — Который бы приносил ей морковку и сахар? Ты недооцениваешь свою ценность как поставщика морковки. Пожалуйста, скажи что ты привёз морковь. — Голос Эмили, и без того звучавший невнятно из-за маски, стал ещё глуше, когда она отвернулась от них к мешкам, рассматривая привезённые подарки. — Ты не поверишь, с чем мы столкнулись, когда закрылись границы и начались проблемы с поставками. Мы иногда по неделе не можем найти не то что экзотику, а просто яблоки или морковь. Большие зоопарки поддерживаются государством и они лучше обеспечены, а мы, конечно, тяжело выживаем.

    — Почему ты не обратилась раньше? — нахмурился Андрей, отпуская Дару и показывая Эмили тряпичный мешок с овощами.

    — Не знаю? Потому что это наши проблемы и ты не должен их решать.

    — Но я могу их решить. Позвони мне на следующей неделе. Я посмотрю, что можно сделать. Если получится, то договорюсь напрямую с поставщиками.

    — Спасибо. Большое.

    — Я ещё ничего не сделал. Но ты позвони. Извини, что не помогаю, но я на реабилитации, и мне врач запретил поднимать что-то тяжелее ручки, чтобы чеки подписывать. — Андрей взмахом руки поздоровался с тремя парнями, которые привезли из зоопарка две тележки и теперь грузили на них мешки.

    — О нет-нет! — замахала руками Эмили, останавливая Дару от попыток помочь. — Вы — гости. А вообще, у нас же есть подъезд к хранилищу сзади, можно сразу туда.

    — И лишить людей единственного развлечения? — помахал Андрей в сторону старательно делающих вид, что не смотрят на них двух собачников.

    — О, конечно! Пойдёмте, пока вы совсем не замёрзли. — Эмили повела их вниз по, ко входу. — Я думаю, что мы немного погуляем по улице и поздороваемся с теми, кто ещё не спит. Сейчас, конечно, уже холодновато, — обратилась она к Даре, — и не так красиво, как летом, но, ведь, главное, это животные. А они у нас  в спячку не впадают, так что на всех можно будет посмотреть. На самом деле они вам будут рады больше, чем вы им. Можете себе представить? Они так привыкли к детям, к тому, что с ними постоянно играют, гладят, общаются, что вокруг жизнь, люди, и вдруг — никого. Они скучают по посетителям. Особенно приматы, конечно. Сидят и смотрят тоскливо на улицу. Ждут, когда к ним придут. Этот ковид, какое-то Божье наказание, кто бы вообще мог подумать? — покачала она головой. — Ну и по бюджету ударило очень сильно. Мы не Лондонский зоопарк, у нас практически не было подушки запаса, город почти не помогает, так что отсутствие посетителей, деньги которых раньше покрывали часть расходов, сказалось на нас.

    — Так всё плохо? — спросил Андрей, беря Дару за руку и переплетая свои пальцы с его.

    — Пока держимся. Благотворители помогают, у нас в принципе много опекунов, совершенно обычных, простых людей, но они всё равно перечисляют деньги, кто пять фунтов, кто десять, кто пятьдесят. Мы любой помощи рады. Поддерживают нас. Ты вот, не забываешь. Пока справляемся. Но страшно… — тихо добавила Эмили. — Ладно! — хлопнула она в ладоши. — Давайте начнём осмотр. Я вас проведу по территории, покормим сурикат и посмотрим на рептилий. К сожалению, уже почти стемнело и многие животные готовятся ко сну, но всё посмотрим, вы не переживайте. И можете фотографировать, сколько хотите. Ита, — взяла она профессиональный тон. — Наш зоопарк довольно молодой, однако уже один из любимых в городе для отдыха с детьми. И, не смотря на размеры и детскость, это совершенно серьёзный научный зоопарк, в котором ведутся работы по разведению животных, находящихся на грани уничтожения. Принадлежит он семье Хип, которые, узнав о том, что находящийся в Парке Баттерси небольшой зверинец хотят уничтожить, решили сохранить его и создать место, где маленькие дети могли бы знакомиться с миром животных. Это — вольер для лемуров. Сейчас они в тёплом помещении, потому что холодно, так что нам нужно внутрь. Заодно и сами погреемся.

    В вольере обитало три лемура, которые сначала пугливо смотрели на гостей сверху, а затем, узнав смотрительницу, спустились вниз. Сначала главная самка, а за ней, осторожно и две остальные обезьянки. Эмили подала Даре с Андреем две длинные шпажки с наколотыми на них фруктами и кусочками бананов, которые сказала просунуть через крупные ячейки сетки и немного подождать.

    — На самом деле мы их не кормили в обед, — тихо сказала она, стоя рядом с ними. — Так что они должны подойти и взять. Да и меня они знают. Не волнуйтесь, они достаточно упитанные, чтобы не чувствовать лишения. Им, на самом деле, полезно иногда голодать. А то они толстеют тут в роскошных условиях.

    Пока они ждали, когда лемуры привыкнут к ним, освоятся и подберутся к фруктам на достаточное расстояние, чтобы снять со шпажки угощение, Эмили продолжала рассказывать о них, как у них появились эти красавцы, что одного из них они спасли из рук браконьеров, которые пытались незаконно продать партию обезьян частным владельцам. После мультфильма “Мадагаскар” популярность кошачьих лемуров взлетела вверх и каждый захотел себе зверька домой. Однако лемуры были очень сложны в содержании и не могли жить без стаи, кроме того являлись краснокнижными, так что в одно время прошла целая волна конфискаций незаконных обезьян. И одна из них нашла свой дом в зоопарке Баттерси.

    После лемуров они пообщались с другими обезьянками, посмотрели на броненосца и на какое то время зависли возле открытого вольера с шотландскими дикими кошками, где две пушистые красавицы, забравшись подальше от посетителей, подозрительно рассматривали в свете включённых фонарей топчащихся рядом с ними людей. Дальше Эмили провела их мимо птичника, ещё обезьян и остановилась возле вольера с кенгуру, которые сразу же потянулись к ним любопытными мордочками.

    — У нас очень дружелюбные и ласковые мальчики, едят с рук и разрешают себя гладить. Но, всё-таки, старайтесь не делать резких движений, так как это всё же не домашние животные.

    Кенгуру, явно соскучившиеся по вниманию, чуть подичились, рассматривая гостей, а затем подошли, осторожно обнюхивая свежие листья в руках посетителей. Еда сломила ледок недоверия, и через пару минут они довольно хрустели ужином, а Эмили начала объяснять Андрею, какая научная работа проводится с кенгуру и на какие цели сотрудники зоопарка расходовали его последнее пожертвование. Казалось, что сама Эмили соскучилась по людям даже больше питомцев зоопарка.

    Когда еда для кенгуру кончилась, они последовали дальше. 

    — Ну что же, — в предвкушении потёрла Эмили ладони друг о друга и заговорчески посмотрела на Дару. — Представляю тебе Звезду нашего зоопарка! Диву Парка Баттерси! Единственную и неповторимаую любовь… 

    — Фэзер! — воскликнул Андрей, бросаясь к большому загону, в котором гуляла маленькая тёмная лошадка.

    Та заинтересованно вскинула голову, присмотрелась и побежала к Андрею, который даже не стал идти до калитки, а перелез через забор и спрыгнул на вытоптанную и засыпанную редкой соломой площадку. Он упал на колени прямо на землю и поймал в объятия доверчиво ткнувшуюся ему в грудь пони. 

    — Ну всё, — посмотрела Эмили на Дару. — Был у тебя мужчина, и нет у тебя мужчины. Почему у меня так не получается ловить мужиков, как у неё? Вроде и чёлку такую же отстригла. 

    — Привет, девочка, — счастливо шептал Андрей, обнимая пони за шею двумя руками и уткнувшись лицом в жёсткую, короткую гриву.

    Он гладил её, а она пихалась в него мордой, тёрлась, фыркала и привычно обнюхивала карманы, выискивая угощение. Что-то нашла в одном и требовательно зажевала ткань пальто, безжалостно комкая и слюнявя дорогую, брендовую ткань. Андрей рассмеялся и вытащил крупный кусок очищенной моркови, скармливая его пони.

    — Шетлендские пони, — продолжила рассказ Эмили для одного Дары. — Одна из самых миниатюрных пород лошадей, и самая популярная в мире порода пони. И не смотри, что они такие маленькие, это самые настоящие трудяги, которые созданы суровым климатом Шотландии и тяжелой работой. Они могут перевозить вес, который в несколько раз превышает их собственный. По соотношению роста и веса, эти пони — самые сильные лошадки в мире. А ещё они очень спокойные, преданные, любят людей и умные. В некоторых местах их используют как поводырей для слепых. Нашей пони пять лет, она только-только выходит из возраста жеребёнка и становится настоящей взрослой леди. А вот здесь у нас табличка, на которой указано, что Фэзер владеет собственным человеком, мистером Деметру, который обязан оказывать ей знаки внимания, поставлять сладкую морковку и сено. А ещё мистер Деметру в прошлом году подарил Фэзер две очень красивые вышитые попоны для выступления. И… — смеясь, протянула Эмили. — Если у нас когда-нибудь её украдут, мы точно будем знать, где её искать. Если ты хочешь её погладить и не варвар, то пошли — открою калитку.

    +1

    5

    — Я даже и не сомневался, - пробубнил Дар, закатив глаза.

    Ничто в этом мире не могло ограничить мобильность Андрея, даже если на Землю прилетят инопланетные захватчики и объявят комендантский час. Не то чтобы Андрей пользовался своими деньгами и положением постоянно, чтобы нарушать все правила мира, хоть и бывало иногда, но можно было заметить закономерность, что часто это буквально касалось перемещений и попаданий куда-то, куда либо никому было нельзя либо было нельзя сейчас, но Андрею приспичило. Может быть, существует какая-то особая аллергия на физические границы мира?

    Он бросил мысль на половине - целоваться было гораздо приятнее. Чуть обветрившиеся от прогулки губы Андрея на контрасте с прохладным воздухом - завораживающе-горячие, а пальто под пальцами - мягкое и уютное. Дар не спешил отстраняться после поцелуя, да и Андрей намеревался не дать ему это сделать. Он довольно улыбнулся на щекочащее прикосновение к носу, прикрыв глаза. Сегодня он совершенно не был настроен на приличия, как оказалось. Придется англичанам, не особо одобрявшим чрезмерные проявления чувств - что гетеросексуальных, что гомо, - в публичных местах, потерпеть. Он имел право получить в полном объеме свое тупое, сопливое первое свидание с любимым человеком.

    — Это женщина, Андрей. Кажется, ей самой нужен сначала тренер, чтобы взбодриться...

    Андрей активно зашевелился - видимо, они дождались того, кого ждали - и немного отодвинулся к вящему расстройству Дары, чтобы в своей обычной манере всем собой поприветствовать девушку по имени Эмили. Или женщину. Трудно сказать из-за маски. Она была в простой, свободной и явно рабочей одежде, на одном колене виднелось пятно от земли, на которое та явно опиралась, чтобы сделать что-то. Работа с живностью и вечерние наряды не особо совместимы. Дар улыбнулся девушке, поздоровавшись и внутренне замерев неожиданно для себя.

    Он как-то не особо задумывался до сейчас, как им представлять друг друга другим людям. Что важнее, как Андрей будет представлять его другим людям. И на момент внутри все напряглось, готовое впитывать каждый нюанс и опять ждать какого-то подвоха, но Андрей ни на миллисекунду не запнулся, прежде чем представить его своим партнером. После пяти лет такое формальное вроде бы и обычное слово расползлось по телу приятным теплом и удовлетворением. Как будто кто-то где-о наконец-то поставил финальную галочку в иллюзорном списке и оставил в конце свою подпись, подтверждая, что теперь Дара больше не является пленником этого гештальта. Его официальный первый контакт с внешним миром в новом статусе состоялся вот сейчас, на осенней лондонской улице на легком осеннем ветерке, пахнущем Темзой. И свободой. Возможностями, которые с нелюбимыми партнерами не имели никакого значения и никакого понимая их ценности.

    Эмили в этом представлении не смутило совершенно ничего. Зато они перешли с Андреем на только им понятный диалог. Единственный вывод, который Дар смог из него сделать, что речь идет о некоем непарнокопытном, обитающем в зоопарке. А если это что-то непарнокопытное, то Андрей уже наверняка загладил это до смерти раз -цать.

    Шутка быстро сменилась озабоченностью, настолько явной, что глаз Эмили и ее голоса хватило, чтобы заметить это. Дара невольно тоже глянул на мешки. Когда Олег их выгружал, казалось, будто их не мало, но, кажется, дела у этого зоопарка не самые расчудесные. Не говоря уже о том, что и так был не сезон. А еще в зимние времена большей части диких животных в таких местах нужны особые условие содержания и другой рацион - в их генах привычки к местному климату записано не было.

    Андрею даже не нужно было слышать подробности - он уже готов был помочь всем, чем может, просто потому что это были братья наши меньшие. Как всегда. Ничуть не изменился с момента, как Дара узнал, кто такой Андрей, чем занимается. Когда он говорил о животных, самых разных, его глаза совершенно по-другому загорались. Может быть, если бы не эта любовь к живности, они бы куда дольше разбивали лед. В тот момент Дар был не самым доверчивым существом на планете и, откровенно говоря, находил весьма сомнительным тот энтузиазм, с которым Андрей взялся за помощь каким-то двум непонятным нелегальным мигрантам с довольно тревожной и опасной историей, с которой едва ли кто-то захотел бы иметь дело. Но разговоры о зверях, ветеринарии, лошадях и причудливых туалетах для питомцев сделали свое дело. Даже слишком хорошо.

    — Не все в Лондоне такое ужасное, каким кажется на первый взгляд... Ладно, и на второй тоже. Знаешь что?
    — Что?
    — Хочешь на кальмара посмотреть?
    — На кальмара?
    — На гигантского монстрокальмара!
    — Ну... Да?

    Они оба любили животных. Большой и чистой любовью, наполненной пониманием, что это не пупсики и не игрушки для людей, а в той или иной степени все еще дикие, самостоятельные существа, живущие по своим законам и инстинктам, и к которым надо относится с уважением, и без пусечного пиетета. Такое трудно передаваемое сочетание любви и понимания границ с обеих сторон. Понимание некоторых биологических процессов, нюансов и того, зачем нужна осторожность. Понимание того, где не нужно обольщаться хрупкостью или видеть ее там, где ее нет, ввиду своих собственных страхов. Андрей не просто любил животных, но и умел с ними обращаться. А еще понимал кое-что в их существовании в мире людей.

    Внизу живота зашевелилось что-то теплое и приятное - кажется, от размышлений он впал в очередной короткий влюбленный транс, но быстро взял себя в руки и дернулся помогать грузить мешки на тележки. Чуть не столкнувшись с Эмили.

    — Ну ладно... Это всего лишь пара мешков, мне не сложно, - он разочаровано вздохнул и вернулся к Андрею. А затем они двинулись в зоопарк. На самом деле он совершенно не замерз - на улице было довольно тепло, особенно для конца ноября. И даже не очень влажно. - Звучит, как отличный план.

    Он снова улыбнулся Эмили и внимательно слушал ее краткий рассказ о положении дел. Он мог представить, как живность может тосковать по вниманию. Даже старая першеронка Табита в далеком Рамэлтоне, которую зимой хозяин загонял в зимнее стойло и на пастбище и освобождал от работы на телеге, по весне чувствовала себя, словно жеребенок, когда вокруг нее снова собирались ребятишки, просили прокатиться, шумели. Соловая тяжеловозиха как будто ход облегчала и сбрасывала десяток лет. Что уж про мартышек говорить - в зоопарках люди в принципе их единственная отрада. Ладно, возможно не первая в списке - там выше стоял неразборчивый потрахон и кидание какахами. Не лежало у Дары к приматам... И милыми он их не находил. Иначе пришлось бы и всех людей милыми считать и умиляться. В подземке особенно.

    — Мы такое себе развлечение, но будем стараться за всех, обещаю!

    Он чуть вздрогнул от неожиданного прикосновения, которого не видел. Андрей совершенно буднично взял его за руку, и внутренности сделали сальто, как будто ему снова пятнадцать. Почему не тринадцать, кстати? Или четырнадцать, когда это впервые был кто-то нужного пола? Нет, точно словно пятнадцать. Не перепутать... Это не смущение, хоть лицо где-то внутри и горит. Это что-то... Чего он не мог уловить и осознать. Но точно знал, что ему это было очень-очень сильно и давно нужно. Как будто он что-то пропустил в этой жизни и догнал после. С горечью и удовлетворением. Горечь - не то, что ожидаешь в этом коктейле...

    Эмили намеревалась и впрямь устроить им экскурсию, как полноценным гостям. Видимо, помимо просто возни с животиной и обслуживания, он была еще и гидом для маленьких посетителей. И соскучилась по детям не меньше, чем животные.

    Первыми на очереди были лемуры, те самые, которые как из мультика. Интересно, они оказались самыми первыми у входа по этой причине или просто так совпало. Они чуть пугливо, но с любопытством смотрели на них своими желтыми глазами-плошками, но запах угощения в итоге победил недоверие. И "Мадагаскар" и правда был замешан в этой истории, но не так весело. Плюс современности - у тебя есть много технологических ништяков. Минус современности - люди буквально могли тащить домой совершенно любых диких зверей, не предназначенных для этого. Как будто лемуры, тигрята, обезьянки - это просто живые плюшевые игрушки. Видал Дара на ютубе, как живут такие животные, как с ними обращаются. Как используют на полную, продавая время для фотосессией и ужасно ухаживая. Нет, какие-то дикие животные так долго обитали рядом с человеком, что уже мало отличимы от кошек и собак и при этом хорошо дрессируются. Еноты, например. Но доверить содержание даже енота любому возжелавшему Дара бы не стал. Откровенно говоря, и он и типичные контактные зоопарки и даже некоторые неконтактные не одобрял. И это еще не говоря о том, что до сих пор в некоторых краях существует такая дичь, как пыточные... то есть, цирки с животными. Но, судя по историям Эмили конкретно в этом зоопарке была немного другая история. Он надеялся.

    Но пока все животные, которых они видели, выглядели очень даже цветущими. Те, которых нельзя было гладить, потому что они все еще были дикими. Те, которых можно, тоже выглядели более чем довольными и, кажется, изначально были дикими либо были спасены так или иначе от грустной участи. Дар подолгу пырился у каждого вольера. Андрей-то здесь уже был. Пырился дольше Дары только на шотландских кошек. Им было хорошо до того, как не пришли эти двуногие. Сейчас для них примерно идеальный климат, прям как в Шотландии, где они жили. Дар не был уверен, что встреть он в лесу такую, отличил бы от домашнего кошкана, гуляющего далеко от деревни...

    Валлаби явно были им рады куда больше, хоть и с недоверием. Андрей оставил Даре всю поглажку, отвлекаясь на разговор про пожертвования, так что Дар без зазрения совести забрал себе обе поглажки. Точнее, гладил он сначала одного кенгуру, пока второму не стал завидно и окончательно перестало быть страшно, чтобы начать бодать его руку легко, требуя прикосновений. Он словно в слоу-мо достал вторую руку, чтобы не напугать животинку, так же медленно опуская ее между больших ушей и легонько почесывая. Совершенно другая шерсть, не такая, как у любых домашних питомцев. Не как у собак или кошек. Или, может быть, это какая-то особая австралийская шерсть под австралийский климат?

    Ответа он так и не узнал. И листья кончились. Пришлось пойти дальше. Навстречу... Андрей-моменту. Есть всякие моменты в этом мире, а есть Андрей-момент, когда внезапно вся сущность Андрея в каком-то аспекте или нескольких сразу пробивается в мир небольшим неконтролируемым вулканом. И судя по тому, что Эмили не удивилась, она осознавала Андрей-момент на подсознательном уровне.

    Дар только закатил глаза и покачал головой. Он видел, что это грядет, и был готов. И второй раз тоже был готов, когда увидел, что они подходят к загонам с копытными. Правда, он сначала увидел осликов. А теперь вот увидел вынырнувшую из-за какой-то деревяшки, закрывавшей вид. Они с Эмили остались вдвоем у загона.

    — Мне не привыкать... Я пережил целую конюшню. Челка, кстати, класс. Тебе очень идет. Но, кажется, все мужики слишком зациклены на своих счастливых детских воспоминаниях про пони и мороженое, чтобы с ними соревноваться, - он коротко засмеялся. - Ну, или это результат культа "Май Литтл Пони". Я бы с ними даже не стал бы пробовать сражаться.

    Эмили тоже засмеялась, и они пошли следом за Андреем - цивилизованным путем - пока та на ходу рассказывала про зоопарковую звезду, в данный момент разводящую Деметру на вкусняшки.

    — А почему только одна пони? Они вроде бы не очень редкие, - они добрались до счастливой парочки, и Дара сделал небольшой крюк, чтобы подойти к лошадке спереди, чтобы она его увидела и приняла, только после этого прикасаясь к жесткой гриве. — Ты везде свою тему найдешь, да? - он мягко улыбнулся Андрею.

    Он обожал такие моменты. И за такие моменты обожал "Деметру" - КСК, который обретал свою форму у него на глазах. Каждая поездка туда - шанс увидеть вот такого Андрея. Когда оставался лишь юноша со взглядом горящим, а мир статусов, денег, брезгливости и прочих взрослых вещей улетучивался без следа. Вот настолько Андрей обожал лошадей. Вот настолько промахивались все эти глупые модельки, которые пытались разглядеть за его образом какого-нибудь светского тигра.  Дара бы поставил на одомашненного мустанга.

    Да, пожалуй.

    Ну, или...

    Он прыснул со смеху, случайно вспомнив тупую сценку из старой и не менее глупенькой комедии про Джорджа из джунглей и заменив в ней Фрейзера на Андрея. Но да, примерно так на самом деле и было.

    — Ты говорила про выступления... Это такие, где поняшки танцуют и делают трюки, как на дог-шоу?

    0

    6

    — Спасибо, — довольно, но с капелькой женского смущённого кокетства Эмили поправила чёлку пальцами. — О, я была в “Деметре” несколько раз! — воскликнула она. — Андрей сделал всем нашим сотрудникам хорошие скидочные программы и организовал потрясающую фотосессию с лошадьми и фуршет-пикник для свадьбы моей сестры. У Андрея удивительное чутьё на перспективные проекты и умение отхватить первым жирный кусок. Как у него с интернет-магазином получилось, когда никто даже представить себе не мог, что можно торговать через компьютер, он решил, что это отличная идея. И сейчас “Деметра” почти единственный конный клуб такого размера, который находится практически в черте города. Да ещё и рядом с Уимблдоном. Если бы не ковид он бы этим летом так раскрутился бы. Но… — выразительно цокнула она языком, — зомби-апокалипсис никогда не начинается по расписанию. Господи, — легонько стукнула она тыльной стороной ладони по руке Дары, — я когда впервые смотрела “28 дней спустя”, где герой Килилана Мёрфи шёл по совершенно пустому Вестминстерскому мосту, то думала, что да никогда в жизни такого не будет, даже в зомби-апокалипсис там всё равно будут туристам продавать маленькие Тауэрские башенки. И вот нате ж вам! Недавно проезжала по делам по центру — ни-ко-го. Пустой город. Такой сюр, —  широко взмахнула руками Эмили. — Проходи, — распахнула она калитку, пропуская Дару в загон с пони и Андреем. — У нас, вообще, сейчас три пони. Они всё таки хоть и маленькие лошади, но жрут и срут как большие, а мы столько денег тратим на содержание экзотических животных, что, как ни смешно, но на большое количество обычных пони уже почти ничего не остаётся. Ну, Фэзер то голодная смерть не грозит, её полностью обеспечивает мистер Деметру, но на целый табун у нас средств просто нет. А вообще, пони у нас сейчас забрали в местный центр реабилитации детей с ДЦП, у них с сейчас с ковидом всё очень строго, родителей практически не пускают, а лошадки очень хорошо помогают таким деткам.  Они после сеансов иппотерапией прямо оживают на глазах. Я знаю, что Андрей должен был договариваться о подобной программе для взрослых, ну, в своём клубе, но дурацкий ковид, чтоб его. А на поняшках отлично занимаются маленькие детишки. Так что они сейчас там. Я только Фэзер забрала, когда Андрей позвонил, чтобы устроить им свидание. Фэзер, малышка, — заворковала Эмили, наклонившись над лошадкой. — Ну что, дождалась своего мужчину? Да, мы тоже по нему скучали. Смотри, а это Дара, — потянула она за рукав Дару поближе к себе и пони. — Дара, он… вроде как Андреев жеребец, — захихикала она. — Но ты не переживай, у него нет шансов. У него всего две ноги, — громким шёпотом произнесла она, делая огромные глаза. — И на них нет копыт. Ни одного шанса.

    — Эмили, — закатил глаза Андрей.

    — Что? Ты не говорил, что у тебя есть мальчик, — начала тыкать она Андрея пальцем в грудь. — Ты говорил, что женат на работе.

    — У меня и не было мальчика, — Андрей поймал её палец и аккуратно отвёл в сторону, поднимаясь на ноги. — Он у меня недавно совсем появился. Точнее, — произнёс он, тепло посмотрев на Дару, — он у меня был, но я об этом не знал. А теперь вот знаю.

    — Ащщ… — протянула Эмили с восторгом. — А как вы познакомились? Как можно вообще познакомиться с таким человеком, как Андрей? Ты работаешь на него? — начала засыпать она вопросами Дару. — Стажёром? Он взял тебя на работу? Ты перепутал документы и напортачил, и он вызвал тебя в кабинет и отругал. А потом…

    — Эмили! Нет!

    — Что?! За последний месяц, самое значимое событие в моей жизни - это был понос у кенгуру. И я тебе хочу сказать, что ты не хочешь узнать, как выглядит несварение у кенгуру. И тут вдруг ты звонишь, сообщаешь, что чуть не умер, но не умер, заявляешься как ни в чём не бывало и приводишь своего мальчика. Красивый, кстати, мальчик. Ну, по крайней мере та часть, которую я вижу. Классные волосы, Дара. Немного похоже на расцветку из "Май Литтл Пони", так что твоя теория о культе не лишена зерна истины.

    — Я передумал про то, что это моё любимое место, — пробормотал Андрей, в последний раз склоняясь над Фэзер и целуя её в нос.

    — Нет! — возразила Эмили, уводя их из вольера и ведя дальше по дорожке парка. — Это единственное место в Баттерси, где ты можешь снять свой скучный пиджак и побыть нормальным человеком.

    Они быстро обошли оставшиеся вольеры, посмотрев на оксфордскую лесную свинью и овец, больше похожих на шерстяные шары на ножках, чем на животных. Заглянули к мышам и вернулись обратно ко входу, сделав полный круг вдоль зоопарка. Там Андрей, который после болезни всё ещё пил целую кучу всяких витаминных и восстанавливающих препаратов, а вместе с ними и много воды, сбегал в туалет, вернулся, и, в свете зажёгшихся фонарей — на улице окончательно стемнело, они отправились туда, для чего, собственно, Андрей и привёл сюда Дару.

    — Та-дам! — воскликнула Эмили, распахивая дверь в домик сурикат и выдр. — Вот мы и пришли. Можете раздеться, здесь жарко.

    Она скинула куртку на стол возле двери, махнув, чтобы гости клали одежду туда же. Андрей расстегнул пальто, снимая и аккуратно укладывая на стол, и развернулся к Даре, протягивая руки, чтобы забрать его куртку. И стянул маску с подбородка, закашлявшись.

    — Тяжело дышать, — хрипловато произнёс, отдышавшись. — Жарко и влажно.

    — Я делаю тест каждую неделю, — тут же отозвалась Эмили, обеспокоенно посмотрев на Андрея. — И здесь кроме меня сегодня никого не было. А ещё у нас везде бактерицидные рециркуляторы, воздух обеззараживается каждый день.

    — Хорошо, — кинул Андрей. — Вообще врачи говорят, что повторно заразиться нельзя. Но я им не особо верю.

    — Ну мы все тут просвеченные и проверенные. — Эмили тоже сняла маску, открыв приятное и молодое жизнерадостное лицо. — И перед вами я специально сделала экспресс-тест, вызывала специалистов из клиники. Я же не могла допустить, чтобы наш любимый спонсор умер.

    — Это же дорого, — озадачился от её слов Андерй. — Я заплачу.

    — Не оскорбляй меня! — возмущённо пихнула Эмили Андрея. — Некуда деньги деть, так сделай пожертвование на счет зоопарка. Я в состоянии оплатить тест, чтобы встретиться со своим другом.

    — Спасибо.

    — Эй, — более мягко произнесла она. — Я же беспокоилась.

    — Я в порядке.

    — Ты зелёный. У тебя щёки впали.

    — О нет, не начинай, — угрожающе протянул Андрей. — Нормально у меня всё со щеками.

    — Ну конечно, — скорчила гримасу Эмили и протянула Дару железную миску с копошащимися в ней личинками, которых она последние пару минут накладывала из пластикового контейнера, что привёз Андрей. — А то мы не знаем, как выглядят его щёки в нормальном состоянии. Уж точно не зелёными.

    — Это маска окрасила!

    — Да-да. Чёрная маска в зелёный цвет. Конечно Андрей.

    — Сурикаты. — твердо сказал Андрей и забрал свою миску. 

    — Сурикаты, — невинно повторила Эмили и, развернувшись, пошла в сторону двери в большой, ограждённый сеткой вольер, с домиками и брёвнами, лежащими посреди песка, для укрытия сурикат.

    Те осторожно попрятались и пока что с любопытством выглядывали из надёжного убежища, водя носиками по воздуху и о чём то скрипяще перещёлкиваясь друг с другом. Но, впрочем они быстро узнали хозяйку, выбираясь на поверхность, вначале один, а за ним и все остальные. Постоянно перемещаясь: кругом, вперёд, назад, отбегая и возвращаясь, они собрались у ног Эмили в живую, пульсирующую мохнатую кучу, требовательно заглядывая ей в глаза и в миску, где, как они знали, находился долгожданный ужин. Самый смелый и наглый уже требовательно дёргал Андрея за штанину, поднявшись на задние лапки.

    — Сурикаты очень общественные животные, как и лемуры, — начала рассказ Эмили. — Они не могут жить в одиночестве и быстро умирают без стаи. Если же они растут рядом с человеком с самого рождения, то начинают воспринимать этого человека частью своей стаи. Ну, — выразительно потрясла она головой, — считают его таким огромным, уродливым, безволосым сурикатом. И что, что лысый, зато наш, родной, да, девочка? — подставила он руку зверьку, который забрался на неё, пробежался по плечам и спрыгнул обратно на бревно. — Но всех остальных людей, кто не семья, они безжалостно прогоняют со своей территории, потому что они супер агрессивные засранцы. Наши сурикаты в целом привычные к людям и знают, что к ним могут приходить, но вести себя всё равно нужно аккуратно и стараться не делать резких движений, чтобы они не испугались. К тому же иногда они бывают не в настроении, что-то у них происходит в стае, какие то конфликты, разборки, тогда они не готовы к общению. Мы и не настаиваем, но сегодня у них всё отлично. Готовы покормить? — широко улыбнулась она, зачерпывая личинок в ладонь и медленно протягивая к зверькам. — Очень медленно. И подождите, пока они адаптируются.

    Андрей уселся прямо на песок, выставляя подношения в миске и на своей ладони. Сурикаты нервно бегали кругами, принюхиваясь, оглядываясь на Эмили, на Дару, снова на миску, возбуждённо кряхтя и потрескивая. Спустя некоторое время один из них подбежал, хватая из ладони Андрея личинку и дал дёру, сжимая жирную, дёргающую добычу в зубах. 

    — Сурикаты — звучат, — продолжила рассказ Эмили через несколько минут, когда зверьки осмелели достаточно, чтобы подбегать к чужак и набивать рот предложенной ими едой. — Они постоянно щёлкают, трещат, скрипят, взвизгивают. Им это очень важно, — постоянно слышать других и оповещать о себе. Поэтому их очень сложно держать дома. Люди думают, что они очаровательные, веселые существа, такой Тимон без Пумбы, с которым у них не будет хлопот, но в итоге они получают весьма агрессивного и очень шумного соседа, который бесконечно требует к себе внимания, крутится вокруг, дёргает, отвлекает. Буквально круглосуточно. И звучит, звучит и звучит. Неостанавливаемый источник шума. В итоге у людей кончается терпение, — сердито сказала она, — и они или выкидывают их в помойку, как нашего милого мальчика, да, Тимми? Ему даже кличку не смогли придумать оригинальнее, прохожие услышали отчаянные крики из мусорного контейнера. На нём был ошейник с биркой, на которой было написано: "Тимон". Еще двух нам просто принесли, одного отдали в руки, второго подкинули в коробке к воротам. Есть несколько конфискатов у незаконных торговцев… — сделала паузу Эмили, на пару минут залипнув вниманием на одном из сурикат, который забрался на плечо сидящего Андрея и увлечённо играл с высоким, сложенным в два раза воротником его джемпера. — Господи, мне даже страшно представить, сколько он стоит, — покачала она головой. — Как две мои зарплаты, наверное, или даже три… Так вот, — бодро вернулась она в беседу. —  В общем мы не думали сначала заводить сурикат, но жизнь распорядилась иначе. Теперь у нас целая стая… — вновь замолчала она, все ещё продолжая смотреть, как сурикаты карабкались по ярко-красному джемперу, с широкой чёрной полосой во всю грудь в виде буквы “V”.  — Признаюсь честно, когда Андрей только начал к нам приходить, я подумала, что у него не все дома. Потом Андрей сказал, что он румын, и всё стало понятно. — Эмили сдержанно рассмеялась, осторожно поглядывая на Дару, словно оценивала его реакцию на свои слова. И как далеко она могла зайти в своей фамильярности. — На самом деле он один из самых лучших людей, которых я когда-либо встречала.  Знаешь, обычно опекуны просто дают денег, или присылают корма, и на этом их непосредственное участие заканчивается. Нет, мы очень благодарны, любой, даже один фунт очень важен для нас. Но Андрей… Он… Однажды, когда у нас весь персонал выкосило желудочным гриппом и слегли все, вообще весь персонал, нам даже пришлось закрыться на несколько дней. Одну девочку лаборантку только не зацепило, потому что когда мы все заразились, она была на занятиях и не выходила на работу. И вот она осталась бедная на весь зоопарк, пока я буквально с головой в толчке пыталась найти хоть кого-нибудь в помощь, то написала Андрею, не может ли он хоть чем-нибудь помочь. И вот я блюю, — прости пожалуйста, за подробности, — и тут в полной панике звонит Китти и с ужасом в трубку: “Эми! Тут приехал какой-то мужик с другим мужиком и они чистят загоны у копытных!”  Я у неё спрашиваю: “Красивый хоть мужик то?” Она мне — “Ты не поверишь! Как кинозвезда!”. “А, ну это не какой-то мужик, это Андрей.” Представляешь? — снова засмеялась она. — Он просто взял и после работы приехал со своим огромным телохранителем помочь почистить вольеры и накормить животных. То есть он просто взял и помог. Затем заказал Китти ужин в ресторане и отправил её домой на такси. Дождался ночного сторожа, потискал Фэзер и пошёл, как будто ничего не случилось, домой. Как будто каждый день он грёб тут навоз лопатой в своих брендовых сапогах. Он не приводил раньше сюда никого, — вдруг резко сменила она тему, переводя взгляд на Дару. — Вообще не рассказывал ничего о своей личной жизни. Его моделькам бы тут точно не понравилась, — наморщившись, добавила она. — Конечно, я погуглила! Ой не осуждай меня! Не каждый день у нас здесь после закрытия появляются известные бизнесмены и спрашивают, а нельзя ли открыть зоопарк за пятьдесят тысяч фунтов взноса, потому что вот прямо сейчас срочно жизненно необходимо погладить пони, а он задержался на работе. Хотя, я бы и за бесплатно открыла. И чтобы меня тоже погладить, — чуть влюблённо вздохнула Эмили. — Держись за него, — серьёзно сказала она. — Все его модельки тупые были, как пробищи. Другого такого не найдёшь. Даже если всю жизнь искать будешь.

    Отредактировано Andrei Demetru (Сегодня 09:34:10)

    0


    Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Let's make this last forever