В моменты – подобные этому – на душе теплело и приходила иллюзия, в которой всё могло сложиться хорошо. Пафосно сказать – счастливо. Итан очень хотел воплощения грезы в реальность, но в глубине его души необратимо сформировалась основанная на слепом предчувствии убежденность, что мечте суждено не более, чем мечтой и остаться. Ничего не вышло – факт, требовавший с каждым днем признания всё настойчивее — и некуда бежать, закрывая глаза и уши.
[читать дальше]

The Capital of Great Britain

Объявление

ИТОГИ ОТ
03.01
УПРОЩЕНКА
К НГ
ВАЖНОЕ
ОБЪЯВЛЕНИЕ!
ЧЕЛЛЕНДЖ
НОВОГОДНИЙ

🎄 ЕЛОЧКА 🎄
ЖЕЛАНИЙ
ТЕМА
🎄 ЕЛОЧКИ 🎄
🎁 ПОДАРОК 🎁
ДЛЯ ЛОНДОНЦЕВ
Тайный
Санта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Листы безумия [AU] » Пограничный легион [Дикий Запад]


Пограничный легион [Дикий Запад]

Сообщений 1 страница 14 из 14

1


Пограничный легион [Дикий Запад]
.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
https://99px.ru/sstorage/86/2016/08/image_86110816151311178062.gif

Джек Келлз (Итан Райт), Джина Аллен (Ребекка Менгер), при участии Эдварда Аллена (Джим Райт) и остальные жители Дикого Запада.
середина 19 века, на границе штатов Айдахо и Калифорния

Погоня за золотом наводнила Калифорнию сбродом свирепых и беспардонных людей. В горах всюду копошатся тысячи золотоискателей. С востока сюда так и прет толпа полных надежд и обалдевших охотников за счастьем. Промытое золото есть всюду, его легко получить, лишь была бы поблизости вода. Нет ни одной пяди неразрытой земли. Однако "жирной" находки еще нет. Но рано или поздно должна быть и она. А когда наступит "золотая лихорадка" и золото необходимо будет вывозить, тогда в дело вступит "Пограничный легион" – банда отчаянных и жестоких головорезов....

Отредактировано Rebecca Menger (23 Дек 2021 10:46:17)

+2

2

Сцена 1. "Месть"
[indent] С юга тянуло дымом – пока ветер проносил над долиной, аромат истончался и становился уловим при условии наличия жадного желания различить сообщаемые воздушными массами обонятельные секреты. Нужно принюхиваться, но и тогда запахи горящих веток под коптящимся над костром мясом, концентрированного лошадиного пота, с трудом перебивающего человеческий, виски и табака забьют ноздри, не дав понять – где кроется опасность. Солнце склонилось к закату и в последних лучах догорающего дня возле скал явилась тьма, охватив собой небольшую группу людей.
[indent] Кто-то грелся у костра – палящий зной быстро уступил место сырой прохладе ночи, кто-то следил за едой, кто-то чистил лошадей. Кто-то отдыхал. И только один из них занимался наблюдением за периметром – высокий худощавый мужчина не старше тридцати сидел в седле наискосок, перекинув правую ногу на левый бок и придерживая – ради безопасности – равновесие за счет плотного прилегания мышц бедра и голени к передней луке. Лицо его – бледное даже в насыщенном свете костра - выглядело скучающим, а сильно выступающие веки были прикрыты наполовину и создавали иллюзию беспечной дрёмы на посту.
- Джек! – окликнул сторожевого один из товарищей, - тот, который чистил красивую гнедую кобылу любовными движениями поистине преданного хозяина, - и льдисто-серые глаза с молниеносной реакцией перевели неприятный, острый взгляд из-под полы шляпы на обратившегося к нему. – Я чегой подумал, ежли мы Аллена не встретим до самой реки, мож заскочим на ферму к Барри? - простоватое смуглое лицо бандита порозовело под пристальным взглядом, и он сам себе ответил, отворачиваясь, - нет так и нет, чего б там… в другой раз. – И с удвоенным рвением принялся прихорашивать кобылу, пока та лениво гоняла мошкару редким взмахами хвоста. Ничто другое ей отдыхать не мешало.
[indent] Джек Келлс – а это был он собственной персоной – отлично знал мотивы каждого из ребят, которые ходили под его началом. Кто хочет денег, кто славы, кто сладкого привкуса вседозволенности. Кто труслив, кто ведом, а кого стоит остерегаться. В отсутствие Эда Аллена он становился королем прерий – самых темных и жестоких их закоулков – и никогда не расслаблялся, помня с истории как легко свергаются короли. Его боялись и свои, и чужие, за его голову предлагали крупное вознаграждение – но не такое крупное, как за Аллена и Келлс сердито кусал губу, не понимая, зачем тот в одиночку уехал в город.
[indent] Не совсем в одиночку – совершенно бесстрастно поправлял он себя в мыслях – с Ней. С дочерью – рискуя самонадеянно двумя жизнями. На каждом привале – вслушиваясь до напряжения в ночную тишину, он надеялся уловить стук копыт двух в едином ритме идущих лошадей, но тщетно. Аллен обещал нагнать их до первой ночевки и не сдержал слова, и Келлс – за внешней невозмутимостью – начал нервничать, убеждая себя, что не стоило слушать старика и уезжать. Их могли схватить и скорейшим образом повесить, пока банда спокойно готовилась к отдыху.
[indent] Он сделал глубокий вдох и задержал дыхание, пока легкие не вспыхнули пламенем – потом выдохнул и вновь наполнил свежим воздухом. Застегнул куртку, спасая тело от прохлады, и плотнее надвинул шляпу. Когда Келлс не спал, он чувствовал подобие контроля над миром вокруг и в этот раз охотно принимал на себя ночные дозоры, но две бессонные ночи измотали его – под глазами залегли синеватые тени, на бледной коже похожие на синяки, но основные изменения скрывались до поры.
[indent] Джек становился всё раздражительнее. Под обманчиво равнодушным видом скрывались потоки злобы, готовой выплеснуться на любого, кто подвернется – по воле собственной глупости или усмешкой случайности. Ему претило жить в неведении и сомневаться, мучая себя подозрениями, и его ребята – украдкой ловя незаметные непривычному глазу симптомы – молча молились, чтобы босс удержал нрав в узде до прибытия в лагерь. Там у него будет возможность снять напряжение нажравшись или устроив перестрелку – по поводу проигрыша в карты или выигрыша. Или и то, и другое сразу – весьма вероятно, так как - выпив - Келлс не утрачивал твердости пальцев, скорости руки и меткости, но полностью терял контроль над собственными демонами. Пил он до потери человеческого облика и приятное, умное лицо превращалось в маску свирепого зверя, алчного, кровожадного и чудовищно буйного. Никто в здравом уме не совался под ноги боссу, когда тот входил в это состояние.
[indent] Никто – кроме Аллена. Старик дважды спасал преемника от петли и перед его властной внутренней силой Келлс стихал, демонстрируя покорность ягненка. А еще была Джина – безмерно обожаемая отцом Джина, - которая обладала подобной же силой, но рожденной более простыми причинами. Последний дурак в лагере понимал, что Джек безумно влюблен в мисс Аллен, и мистер Аллен это понимал – на вид был вовсе не против увлечения дочерью, - но сама девушка предпочитала делать вид, что понятия ни о чем не имеет. Нельзя совершенно однозначно сказать, насколько положение дел устраивало поклонника – он ведь не рвался просить её руки или пылко изъясняться, - предпочитали для всеобщего душевного спокойствия считать, что устраивало, как минимум пока не находился рискнувший увлечь внимание дамы в другую - конкретную - сторону.
[indent] Келлс поерзал в седле и вздохнул, его изнутри трепало нетерпение – и страх. Тревога за двух самых дорогих людей беспокоила сильнее, чем личный рок, и с уходящей минутой желание развернуться и помчаться обратной дорогой брало власть, но приходилось заставлять себя подчиняться неизбежному. Если их арестовали, он не успеет – трое суток пути разделяло отряд с городом – прийти на помощь, а месть блюдо холодное и тщательно продуманное – иначе бесполезное. Алленам в Аду от его компании не станет приятнее в знании, что не все обидчики поплатились.
[indent] Худое узкое лицо поднялось по волчьи к небу, серые глаза пристально уставились на белеющий серп луны – как будто небесное светило имело ответы на терзавшие его вопросы. В этот миг невдалеке треснула ветка, и длинноствольный револьвер оказался в руке раньше, чем всадник развернулся к источнику звука.
- Твою мать, - не сдержал тихой ругани на языке Келлс, соскользнув по боку лошади на землю и убрав револьвер обратно в кобуру – массивную кобуру из плотной черной кожи, болтающуюся довольно низко на бедре. – Ты везучий сукин сын, Эд! Я ведь мог выстрелить прежде, чем сумел тебя разглядеть!

[nick]Jack Kells[/nick][status]пограничный легион [/status][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Джек Келлс,
около 30 лет</a></div>Калифорнийский бандит, главарь Пограничного легиона, первоклассный стрелок и хладнокровный убийца. </div>[/lz][icon]https://c.radikal.ru/c25/2112/a2/2f5d7f62fdad.jpg[/icon]

Отредактировано Ethan Wright (7 Янв 2022 10:45:01)

+3

3

Сцена 1.
[indent] Под копытами звенит земля, вибрацией сообщая всем животным в округе о приближении большого, встревоженного зверя. Острые кромки куска железа в форме дугообразной, раздутой как бочонок латинской «V», накрепко присоединенного к ноге лошади толстыми гвоздями, с усилием врезается под массой в шесть сотен килограмм в спрессованный кирпично-красный песок, составляющий львиную доли почвы в здешних краях. Поднимается с неохотой в воздух тяжелая взвесь, дрожит некоторое время под ногами и, успокаиваясь, медленно опускается обратно; к тому времени всадники очень далеко, и маленький мирок норных обитателей возвращается в прежнее безмятежное равновесие.
[indent] Морда, грудь и шея лошадей мокры до белой пены, клочьями повисшей на лоснящейся влажной шерсти; ноздри судорожно раздуты, дрожат как паруса под штормовым ветром, каждую вену легко рассмотреть, наслаждаясь завораживающим зрелищем пульсации крови внутри. Бег благородных, покорных воле всадников скакунов стремителен как сама Смерть, безжалостные удары шпор и хлыста не дают утомленным длительной скачкой коням замедлить скорость (прости, милая, жизнь все дает в свое время: право на жалость, случается, оплачивается правом на жизнь, но ты потерпи, потерпи, хорошая, скоро, очень скоро…).
[indent] Время замирает, застывает гаснущим угольком в пространстве, когда Эд слышит выстрел. Он опытный стрелок, ему известно, когда звук достигает уха, к тому времени пуля уже нашла цель. Адреналин в его крови (вещество ему не известное по смыслу, но знакомое по сочетанию характеристик) бушует, отдавая барабанным боем марша внутри ушных раковин, попади преследователи в него, возможно, заметит не сразу.
[indent] Время тянется, превращается в размытый фрагмент неба и земли, сливающихся в единое невнятное пятно; он истошно кричит, раздирая незажившие трещины в углах губ слишком широким открытием рта, и свой голос ему кажется чужим в нелепом эхо от скал.
- Джи-ииииииии-иииииина! – орет визгливым басом таинственный незнакомец в ушах Эда Аллена, пока глаза, расширяясь, светлеют, пока не превращаются в бездонные дыры, наблюдают, исправно передавая в мозг правду, от которой не ускакать, загнав лошадь до смерти. Его Джина, дернувшись сломанной марионеткой, наклоняется вперед, к шее скакуна, и в ту долю секунды он обманывает сам себя, считая, что виной выскользнувшие из рук поводья, но дочь выплевывает перед собой темные густые брызги, после чего мгновенно откидывается назад. Её руки безжизненно разлетаются сломанными крыльями по обе стороны седла, голова, лишившись шляпы, во всей дивной прелести густых черных волос (от матери – индианки взяла, мой ангел) хаотично ударяется о круп несущегося во весь опор гнедого жеребца (Эд купил его в том году на ярмарке, отвалив кучу бабла, чтобы подарить ей на день рождения породистую, как сама королева англицкая, скотину). Он еще надеется, но искры гаснут, кружась в закатном блеске нагретого воздуха, и дочь повисает в седле, нелепо изогнувшись, как никогда не позволит себе здоровый человек.
[indent] Снова выстрел, и пуля, поймав зазевавшегося в горе старого бандита, пробивает макушку его шляпы. Теплый воздух приятно гладит вспотевшую, коротко остриженную макушку, и хлыст, засвистев, бьет по крупу серого в яблоках мустанга, который, взбеленившись от боли и усталости, на последних силах ускоряется, петляя, отдаляясь по неровной тропе меж скал от преследователей, увозит его от Джины, жеребец которой, лишившись управления, в ужасе сворачивает на другую тропу; Эд не видит, куда, ему некогда оборачиваться, боль рвет сердце без лишних звуков (Джина, Джина, девочка моя…!!!!!).
[indent] Наступают сумерки, гаснет золотая линия горизонта. Сегодня она выкрашена в багровый, цвет утраты и прощания, и конь, спотыкаясь, опустив голову к земле, бредёт, давно сойдя с тропы. Их путь лежит на запад, на Одинокую скалу, возвышающуюся в темноте как воздетый с укоризной перс (ты бросил нашу дочь, Эдди, шепчет ему женский голос в затылок, ты бросил нашу дочь, поддонок. Она упадет посреди скал, её восхитительное тело разорвут койоты и станут до утра пировать, не оставив целых костей, а после грифы выклюют ей глаза и язык. Как ты сможешь спать спокойно, Эдди, зная, что она там, совсем одна, подвергается надругательству, чтобы никогда не найти дорогу домой, к своему народу?).
[indent] Эдвард Аллен лично учил ребят, вступивших в его банду, как подкрадываться при свете дня и вечерней темноте, используя солнечный свет и ночной мрак с пользой для себя, объяснял на практике, как следует нести вахту, на какие шорохи и звуки обращать внимание, чтобы не дать застать врасплох; он попадается под дуло револьвера, как фермерский пацан, глупо и опрометчиво. Смотрит тупым взглядом, без проблеска осознания, на черный зев и не понимает, что видит перед собой, к каким последствиям приведет бездействие. Ему хочется только лечь на землю и перестать существовать, но сквозь захватившую его пелену отрешенности пробивается знакомый голос.
[indent] Эд несколько секунд бессмысленно таращится на стоящего перед ним мужчину, с запозданием понимая, что его конь давно остановился и обдирает подвижными губами остатки травы с высохших камней. Он, придерживаясь за луку, перемахивает через седло и, сдерживая падение напрягшимися мышцами рук, медленно опускается, пока отекшие в сапогах ноги не касаются земли (как тряпочные, настолько непослушны). Снимает повод через шею коня, зажав витком в руке, и идет на свет костра, мимо Джека, только поравнявшись с ним плечом в плечо, голосом восставшего из могилы мертвеца хрипло произносит:
- Джину убили. Они накрыли нас возле Желтых холмов, и я не даю слова, что прекратили погоню. Некогда спать, нужно увеличить отрыв. Поднимай ребят, мы уезжаем.
(Прости меня, Джинни. Прости).

[nick]Ed Allen[/nick][status]старый ковбой седла не испортит[/status][icon]https://d.radikal.ru/d22/2112/e0/384125fc1148.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Эдвард "Эд" Аллен, 54</a></div>Бывший законник на стороне беззакония. Вестник беды для золотоискателей и почтовых дилижансов.
Детей по свету много. Нежно любима из них только малышка Джинни. </div>[/lz]

Отредактировано James Wright (23 Дек 2021 20:28:28)

+3

4

Сцена 1.
[indent] Никто не знал точно, сколько лет старый Эд Аллен жил на свете – его суровое обветренное лицо, прожаренное на солнце Калифорнии, похоже на мореный кусок дуба, иссеченный неисчислимым множеством морщин и шрамов. Редкие светлые волосы едва прикрывали обтянутый кожей череп, но выцветшие голубые глаза оставались пронзительными  - как взгляд коршуна. Он сохранил – в отличие от большинства граждан штата, рано вырастившим брюшко – поджарую фигуру настоящего бойца, ноги – крепкие и мускулистые – обеспечивали выносливость, а руки могли метнуться к кобуре, выхватить кольт и сделать выстрел быстрее, чем замечал глаз человека.
[indent] Джек питал истинное восхищение к наставнику, и тем поразительно было увидеть – присмотревшись – восковое неподвижное лицо, покрытое блеском капель пота, серое, безжизненное. Обладая чутьем дикого койота, Келлс догадался о беде до того, как двигавшийся сломанной куклой Аллен произнес те слова. В книгах писали о драматической гамме чувств – которые человек должен испытать в подобное мгновение, - но бандит испытал одну – незамутненную, вспенившуюся водопадными брызгами в районе ребер – ярость. Уголок рта нервно дернулся вниз, глаза сузились зловеще и в них загорелось недоброе обещание.
- По коням, сукины дети! – обычно спокойный бархатный баритон главаря, появившегося из темноты на освещенном участке, звучал шипением взбешенной гремучки перед броском и все как один бросились сворачивать стоянку. Появление Аллена пробудило в скудных умах много вопросов, но малограмотные – выходцы из фермеров, беглых каторжников, гуртовщиков – члены банды походили инстинктивно на животных, ведомые страхом перед вожаком. Они страшились создать промедление болтовней и разозлить босса еще сильнее.
[indent] За несколько минут привал был окончен – лошади оседланы и навьючены, ребята собраны, костер потушен и раскидан – и, вскочив в седла, группа тронулась в путь без лишних споров и обсуждений. Келлс ехал впереди, храня угрюмую тишину – в отличие от остальных, ему совершенно не хотелось узнать историю отсутствия Джины Аллен. Он вообще предпочел бы байку про то, что она осталась в городе, - положим, - влюбившись в какого-нибудь франта. Занимательным занятием в дороге – они ехали рысью, временами переходя на шаг, потому что во мраке легко сломать ногу – стало думать о том, какой бы девушка выбрала дом, как его обставила. Городской особняк в два этажа или ранчо. Эти мысли отвлекали от принятия факта не хуже виски, и через несколько миль пути Джек докатился до представлений о том, каков был бы тот самый франт – от которого она сделалась бы без ума с первого взгляда.
[indent] Странные мысли для человека, живущего движением по острию ножа – только Джек Келлс не всегда так жил. Он родился в приличной семье, получил пристойное образование и уехал из родной обители с дилижансом в строящийся возле шахт городок на Юге с наивным намерением возглавить там школу. И ведь приехал, и возглавил, и честно работал  - с репутацией добропорядочного, воспитанного и интеллигентного джентльмена – пока всё не покатилось в бездну. Тот Джек – с другим именем – настолько отличался от настоящего, что давно стал восприниматься полузабытым сном, и великое счастье его родителям – они не имели никакого представления о том, что их сын жив и – хуже того – кто он теперь. Нет! – их ребенок погиб в стычке с налетевшими на город молодчиками.
[indent] Келлс повернулся и через плечо бросил взгляд на едущего с видом обездоленного Эда. Старик походил на того, кто утратил интерес к жизни, и трудно его не понять в этом состоянии – все краски мира поблекли. Говорили, что детишек у Аллена раскидано по всему штату – или нескольким, - только Джина всегда была при нем, сколько мужчина помнил. Наполовину индианка – рожденная от страсти вне норм принятия общества – она удачно взяла наилучшие качества от обоих родителей и слепила в шедевр снаружи и изнутри. Отец учил её стрелять, ездить верхом, обучал грамоте и счету, вкладывал в неё всю нерастраченную любовь очерствевшего под гнетом жизни сердца – и потерял навсегда.
[indent] О себе Джек предпочитал не размышлять вообще. Если прежде в его голову и пробирались грёзы, они утратили ценность. Можно изводить себя мыслями о том, что не сделано – но какой в том прок. Он сознательно подавлял внутри все чувства, желая скорее добраться до постоянного лагеря – пристанища в горах, которое делили несколько банд. В случае, если законникам удалось бы выйти на след, объединенными силами проще отбиться, но не всех главарей Келлс признавал и уважал. Был среди них один – прозванный за громадный рост и чудовищную силу Гренделем – вызывавший у него редкое омерзение извращенными пристрастиями и противоестественной – хотя Келлс и сам слыл безжалостным – жестокостью. По слухам, у Гренделя логово в какой-то из удаленных пещер, где он держал периодически похищенных на забаву девиц и всячески их истязал прежде чем убить. Многие мечтали прикончить ублюдка – но пока никому не удалось. Аллен же внушил другу идею, что гигант полезен в совместных выходах, помимо ударной силы, он превосходно отвлекает на свою мерзкую обезьянью физиономию взгляды всех свидетелей и злость шерифов.
[indent] Признаться – пару раз он чуть не разрядил в здоровяка барабаны обоих револьверов, когда заметил плотоядные взгляды маленьких свиных глаз в сторону мисс Аллен, но вскоре с удивлением подметил – Грендель испытывал перед полукровкой благоговейный трепет, а она единственная – из женщин во всяком расчете – смотрела ему прямо в лицо без тени страха. Она вообще никого – совершенно никого! – не боялась, обладая над людьми необъяснимой гипнотической властью, исходящей от всей её сущности.
И ты, старый дурак, подставил её под пулю.
[indent] Келлс снова начал злиться и – пришпорив – заставил коня ускорить темп. На востоке тонкой полоской зарождалась заря, а впереди отчетливо был виден лес, сквозь дебри которого вьющейся тропой шла дорога к точке сбора, остался последний рывок через холм – в миле от опушке, среди могучих стволов, таилась добротно срубленный дом – небольшой, но устойчивый к непогоде и домогательствам хищников. Он стоял там, когда Джек только присоединился к банде – и Аллен сказал, что это было место отдыха для тех, кто желал перебраться через границу в одиночку или маленьким отрядом. Дом расположен так, что его видно лишь с одной стороны – если ехать точно по тропе и съехать с неё в определенном месте без отклонений от ориентиров, и тогда через несколько десятков метров станет виден сруб и крыша сквозь деревья. Отличное место для того, чтобы скоротать остаток вечера и как следует выспаться – погоня не найдет их там, даже очень постаравшись. Если же найдет… - на этой мысли лицо Келлса перекосила отвратительная ухмылка – если же найдет, то незаметно не подберутся, и тогда всех их легко перестрелять.

[nick]Jack Kells[/nick][status]пограничный легион [/status][icon]https://c.radikal.ru/c25/2112/a2/2f5d7f62fdad.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Джек Келлс,
около 30 лет</a></div>Калифорнийский бандит, главарь Пограничного легиона, первоклассный стрелок и хладнокровный убийца. </div>[/lz]

Отредактировано Ethan Wright (24 Дек 2021 15:23:13)

+2

5

Сцена 1.
[indent] Движения становятся механическими, их не обдумывает голова, опустевшая как опрокинутый бочонок пива, и Эдвард фиксирует происходящее, не улавливая причинно-следственных связей, только вид его трудно назвать растерянным (или, того хуже, беспомощным). Он отдал сорок лет жизни непрерывным сражениям, отпечатавшимся в остром взгляде вечно прищуренных глаз, цвет которых с годами и невзгодами выцвел до дымчато-голубого, и зрачок в них лишь черная точка, придающая жути. Глядя на такого мужчину под наваждением общегражданских убеждений (немало навеянных болтливыми церковниками, всюду сующими милосердие своего жесткого бога), трудно представить, что он любит, ценит, а уж жалости (и того самого милосердия) в нем заподозрить нельзя, и смерть дочери превратила суровое лицо в ожесточенное. Непримиримый взор скользит по суетящимся товарищам, подстегивая их сонные задницы, и два оттопыривающих полы пальто револьвера служат им напоминанием о том, как рискованно бесить некогда так первого стрелка Калифорнии.
[indent] Эд безразличен ко всему, его сознание до сих пор прокручивает, заставляя заново переживать, сцену, произошедшую близ Желтых холмов. Перед глазами стоящая столбом пыль, в ушах грохот выстрелов вперемешку с гулом неистовой скачки, и пронзительно четкая на фоне лазурного неба (так нелепо повисшая над крупом мчащаяся во весь опор лошади) фигура дочери. Черные волосы, спутанные шляпой, хлещут по боку животного, собирая на себя взвившуюся из-под копыт пыль, а руки приглашают поймать в объятья хрупкое тело, обхватить как последний шанс любви и, прижав, ни за что не отпускать.
(Ты оставил её одну, Эдди. Одну в холодной темной пустоши. Её дух придет к тебе, помни, алчный человек, дух возмездия, и в дыму священного костра памяти не улыбнется, забирая твое сердце).
[indent] Под пальто пробирается ночной холодок, напоминая Аллену, насколько тот промок собственным потом, удирая от бывших коллег под раскалившим воздух солнцем; одежда не успела высохнуть на спине и груди, теперь замерзает и перетягивает на себя тепло из тела. Становится зябко, мужчина с трудом сдерживается, чтобы не съежиться, поджав руки к бокам. Он почти рад, когда сборы заканчиваются, и отряд устраивается по седлам; в движении понижение температуры воспринимается иначе.
[indent] Вставив ногу в широкое удобное стремя, Эд хватается для опоры за высокую луку переда и покатую дугу задней, толкается уверенно носком стоящей на земле ноги, обутой в сшитый из добротной, первосортной телячьей кожи черный сапог (насмешливо звякает небольшое колесико шпоры), и, подлетая вверх, успевает перекинуть ногу через седло раньше, чем взбудораженное животное делает шаг в сторону (падлюка, а, уронить меня решила? И это после всего количество сухарей, что я с тобой разделил?). С простительной утомленному всаднику неуклюжестью обтянутая плотными черными штанами задница шлепается на не успевшее остыть (порядком промятое со временем) место, носки обоих сапог занимают положенное место в стременах, и, оправив из-под себя полы пальто, Аллен подтягивает поводья, прежде чем послать коня собранной рысцой вслед за Келлсом.
[indent] Маленькой частичкой существа Эдвард все еще обычный (такой, как миллионы других) человек, и той крупицей себя ему хочется, чтобы с ним заговорили. Пусть сморозят глупость, неуклюже выразят сочувствие, дадут повод банальным состраданием проявиться жгучим слезам на остекленевших от горя глазах, или, как вариант, пусть Келлс примется яриться, даст причину себя утихомиривать и отвлекаться от тоски, душащей шелковым галстуком. Джек же молчит (как воды в рот набрал, паршивец) и редко оборачивается (не упал я с седла, поганый ты койот, еду!), как проверяя, с ними ли в миг осиротевший старик.
[indent] Усталость накапливается в мышцах, изнуренных долгой скачкой, и когда возбуждение уходит, Эду кажется, что он разгрузил целый товарняк с углем. Гудят плечи, ломит шею, поясница ноет так, что хочется завыть, а лучше свернуться в знак вопроса, ткнувшись в холку лошади; дай волю рукам, так выпустят поводья и повиснут плетями.
[indent] Сквозь ночную темноту, рискуя шеями, отряд трусит верхом, придерживаешь с трудом видимой тропы, вытянувшись в длинную цепочку. В скалах иначе не поехать, многие дороги тут плод круглогодичного кочевания индейцев (до того, как правительство решило разогнать их по углам), а краснокожие предпочитают ходить именно так. Достаточно лошади оступиться, её вместе с всадником придется отскребать от камней, и везти пострадавших, не имея телеги, дело до икоты муторное.
[indent] Эд понимает, что потерян счет времени, когда они подъезжают к лесу, который он переходил десятки раз со времен, как подался в бандиты. Смыкаются со всех сторон негостеприимные ветви, цепляются за одежду, дергают волосы, в лицо норовят ткнуться, и так на всем пути до убежища. Аллен не напряжен, он знает, что приемник прекрасно выучил секретные памятки, и то, как быстро они добрались до дома, тому доказательство.
- Крышу подлатать надо, - оценив состояние дома, отрешенно бросает мужчина Джеку, указывая пальцем на заметную дыру в кровле. – Иначе в дождь несдобровать. – Спешившись, он берет лошадь под уздцы и ведет под навес.

[nick]Ed Allen[/nick][status]старый ковбой седла не испортит[/status][icon]https://d.radikal.ru/d22/2112/e0/384125fc1148.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Эдвард "Эд" Аллен, 54</a></div>Бывший законник на стороне беззакония. Вестник беды для золотоискателей и почтовых дилижансов.
Детей по свету много. Нежно любима из них только малышка Джинни. </div>[/lz]

Отредактировано James Wright (24 Дек 2021 16:49:54)

+3

6

Сцена 1.
[indent] Атмосфера накалилась – слабые искры энергии проскакивали между двумя некогда близкими друзьями, и каждый – кто двигался в отряде – чувствовал это как витающую в воздухе угрозу без определения составляющей. Бандиты чутьем догадывались, что Келлс в чем-то винит Аллена и предполагали – не обошлось без связи этого момента с отсутствием Джины. В их душах – не черствых, пусть и заблудших – зародилась печаль от предугадывания дурных вестей, которыми знающие не спешили делиться по им понятной причине. Билл Бейли, спешившись у хижины, очень ждал момента поделиться с Холлоуэем – приятелем – мыслишками о том, куда могла запропасть мисс Аллен. Они – большую часть года лишенные женского общества волей обстоятельств – относились к ней как к местной достопримечательности, лучу света в темном мужском царстве. Её улыбка и звонкий голос напоминали им о том – другом – мире, скрытом за границами затерянного каньона, где есть ванны с горячей водой, и мягкие постели, где носят парижские новинки и танцуют на праздниках модные танцы с дамами, где создают семьи и знают, что их ждут. Она стала им сестрой и матерью – женщиной, которая утешит в миг предсмертной горячки, выведет из него в мир живых или проводит в мир мертвых.
[indent] Джина Аллен была их музой. Их памятью об иной жизни, о том, что они рождены людьми, а не зверями.  В их умы еще не пришло осознание полноразмерной трагедии и того, что они лишились сегодня, но тревога уже смущала их сердца – они хотели спросить, почему Джина не вернулась с отцом, но сталкивались с взглядом босса и не находили в себе отваги. Джек Келлс хранил невозмутимое выражение и вел себя так, как если бы все было совершенно естественно, и только его страшные – похожие на две жуткие серые дыры, в которых ничего не видно, и все же прячется нечто ужасное  – глаза выдавали правду.
- Надо, стало быть – подлатаем, - сухо откликнулся он на реплику старика и спрыгнул с лошади, которая – от неожиданности поступка – шарахнулась в сторону и испуганно заржала. Ожесточенно дернув её к себе за зажатый в кулаке повод, мужчина раздраженно зашипел сквозь зубы, суля угрозы, и грубым движением руки принудил идти за собой к навесу за спиной у Аллена.
Надо сказать, Келлс давно имел зуб на Эда, хотя никогда не показывал затаившегося внутри зла. Он подозревал – безразличие индейской красавицы к нему связано именно с нежеланием расстроить отца, так как дураку ясно, что Эдвард не хотел делиться её вниманием ни днем, ни ночью. Но не только – Джек был готов поступить по всем правилам и жениться, без колебаний бросить ради семейного счастья с ней банду и уехать далеко – так далеко, чтобы их никто и никогда не нашел.  Аллен это знал. Знал он и то, что Джек ждал последнего похода на прииски, чтобы потом – после дележа богатой добычи – открыть свои намерения Джине и предложить ей ответом определить его судьбу.
[indent] Удивительно ли, что в кипящем разуме бандита сформировалась убежденность  - Эд предпочел подставить дочь пуле, чем рисковать вероятностью её ухода в мирную жизнь с бывшим подельником. Люди переживали утрату по разному, Келлс относился к той категории, которой необходимо найти виноватого и покарать, чтобы снизить градус напряжения внутри – пока не взорвался как паровой котел. За время дороги до него  дошло сказанное Алленом во всей невозвратности, и внутри полыхала боль – одна только боль – от осознания, что нет шутки или обмана, Джина мертва. Отец не бросил бы её – будь надежда.
[indent] Джина мертва. Все надежды перестали иметь значение, все мечты разбились вдребезги. У него ничего не осталось, кроме шайки головорезов и нажитой с ними репутации и нет никакого смысла сопротивляться выбранной судьбе, он обречен остаться знаменитым Джеком Келлсом – калифорнийским бандитом и головорезом до последнего вздоха.
- Ты не должен был её брать с собой, - в темноте навеса ствол револьвера выразительно уперся меж лопаток Аллена под хриплый и зловещий шепот сквозь сжатые зубы.  – Я тебе говорил, сукин сын…, я предупреждал. Предчувствовал! Ты бросил её им на потеху, чтобы могли возить по улицам города и насмехаться – знаешь, как они её обзовут? Бандитской шлюхой! – щелчок курка не давал сомнений в намерениях.

[nick]Jack Kells[/nick][status]пограничный легион [/status][icon]https://c.radikal.ru/c25/2112/a2/2f5d7f62fdad.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Джек Келлс,
около 30 лет</a></div>Калифорнийский бандит, главарь Пограничного легиона, первоклассный стрелок и хладнокровный убийца. </div>[/lz]

+3

7

Сцена 2.
[indent] Вокруг лагеря царила странная, гнетущая неестественностью тишина; Джина, подняв над глазами ладонь, присмотрелась, прежде чем выезжать на открытое место, и удивилась, поняв, что под навесом стоят привязанные лошади. Значит, их хозяева внутри, только подозрительно спокойно для страдающих пьянством и бездельем толпы разбойников, не к добру подобное совпадение.
[indent] Аккуратно вынув из чехла ружье и проверив заряд, женщина положила его поперек колен, придерживая приклад прижатым к ребрам локтем, и направила жеребца плавным понуканием шенкелем вперед; он приседал на задние ноги, спускаясь по крутому склону, и сердито фыркал всякий раз, как из под копыт вырывались комья дерна, заставляя скользить вниз. Откинувшись назад для баланса, она обострила все органы чувств, стараясь быть готовой к любой неприятности; конечно, если внутри окажутся люди шерифа, Джина всегда могла сказать, что просто заблудилась, лишь бы никто из ребят не выдал случайно или намеренно  узнавания.
[indent] Подъехав ближе к хижине, она обмерла: дверь висела, покосившись, изрешеченная десятком выстрелов, прошедших хлипкую древесину насквозь, а внутри царила темнота. Не сразу, лишь спустя несколько секунд, присмотревшись, она увидела в просвет блеск знакомых шпор: они хранили неподвижное положение, заставив сердце учащенно подпрыгнуть и ускориться. Соскользнув с седла и бросив повод на луке, зная, что верный конь никуда не уйдет, женщина бросилась в хижину с ружьем наперевес, но застыла, едва оказалась под её сводом: кругом раскинулось кладбище. Иначе, как бойней, не назвать то, что она увидела: кругом зияли дырки от пуль в стенах, пропуская робкий дневной свет, и в нем глаза различали, привыкнув, в беспорядке лежащие силуэты там, где их застигла смерть.
[indent] Повернувшись на каблуках, стараясь сдерживать подступающую дрожь, Джина метнулась туда, в угол возле двери, откуда заметила сапоги Келлса, и ожидаемо за ними обнаружила их хозяина: в неуклюжей позе прислонившись к стене, Джек полулежал, сжимая застывший на бедре револьвер в окровавленных пальцах; левая рука его была, кажется, прострелена насквозь и бессильно свисала плетью вдоль тела.  Веки были закрыты, ресницы, насколько могла различить она, не дрожали, а грудь не шевелилась под дыханием, но все же, преодолевая подступившую брезгливость, она протянула руку, чтобы прикоснуться к шее мертвеца; пальцы, дергаясь, прикоснулись к холодной коже, ища говорящую о жизни пульсацию в артерии. Отец всегда говорил, необходимо проверять сердцебиение, потому что остальные признаки обманут: человек покажется мертвым, а его еще можно попытаться спасти.
- Ох! – невольно воскликнула она, отдернув руку, потом прижала её снова и убедилась, что не померещилось: едва ощутимые толчки крови под кожей; Келлс был жив, вопрос лишь в том, как надолго.  – Джек? – наклонившись к его лицу, тихо позвала индианка. – Джек, ты слышишь меня? Где мой отец? Джек…  - ей скоро стало ясно, что ответа не будет. Может быть, жизнь еще теплилась в мужчине, он всегда был стойким, но её пламя слишком ослабло, чтобы вернуть сознание умирающему. 
[indent] Инстинктивно ощупав его, она многократно натыкалась на мокрую ткань; Келлса ранили, он потерял много крови, и передвигать его рискованно. Собравшись с духом, она встала и вышла из хижины, свернув к ящику, где хранились лампы; повезло, остались целые, так что Джина, прихватив четыре штуки, запалила фитили и вернулась внутрь. Расставив их так, чтобы создать максимальный обзор, она бережно расстегнула пуговицы на жилете раненого, развела борта в стороны, оценивая повреждения. Вся рубашка пропиталась кровью, но плотный хлопок прилип к ранам и приостановил кровопотерю, за счет чего, вероятно, Джек еще жил, но силы стремительно оставляли некогда ловкое и крепкое тело, счет шел на минуты.
[indent] Аккуратно вытащив края рубашки из-под ремня и закатав наверх, она обнаружила четыре пулевых ранения; перспективы не из лучших, милосерднее пристрелить в лоб, избавив от мук. Присев на пятки, Джина огорченно покачала головой:
- Что же здесь стряслось, боже мой… вы не поделили золото? Треклятое золото, будь оно неладно? О, боже! – в отчаянии застонав, она прижала руки к лицу и какое-то время сидела так, раскачиваясь из стороны в сторону; наконец, утерев слезы, поднялась на ноги, подхватив одну из ламп, и, оставив Келлса в предсмертном одиночестве, пошла по хижине, всматриваясь в лица мертвых в поисках отца. Эда Аллена нигде не было, что вселяло надежду.
[indent] Вернувшись  к лошади, Джина сняла из-за седла шерстяной плед, вытащила из вьючной сумки фляжку с виски, нож и небольшую сумочку, в которой обычно хранила перевязочный материал и лекарственные травы. Руки её безостановочно тряслись; всё, чего она хотела, мчась сюда, это найти отца, и смысла оставаться не было, но совесть не позволяла уехать, бросив умирающего. Его часы, скорее всего, сочтены, и все равно не будет покоя, если она его оставит.
[indent] Встав на колени с левого бока от Келлса, она снова проверила его пульса и снова почувствовала проблески жизни в выглядящем совсем мертвым теле; некоторые пули прошли навылет, но две засели внутри, и пришлось немало покорпеть, добираясь до них скудным инструментом, что она держала в наличии. В какой-то момент, ковыряясь в чужом теле в поисках пули, она услышала тихий стон и вздрогнула; Джек в сознание так и не пришел, и процесс продолжился. Когда-то давно, когда она жила в племени, мать научила её извлекать пули и зашивать самые жуткие раны так, чтобы не было нагноения и жара, а если появился, сбивать и вскрывать, зачищая, и потому, отрешившись от реальности, она делала операцию быстро, твердыми движениями, пока не извлекла последнюю пулю и не зашила раны, щедро полив их спиртным в качестве обеззараживания и накрыв перевязкой.
[indent] Накрыв раненого пледом и подоткнув края, она обессилено откинулась на  стену, сев рядом  с Келлсом. Грудь содрогнулась, снова накатил страх, заставляющий глаза слезиться; Джина почувствовала себя беспомощной, затерянной в глуши в обществе трупов, и, закрыв глаза руками, она все же расплакалась беззвучно.

[nick]Gina Allen[/nick][status]полукровка[/status][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Джина Аллен, около 25 лет</a></div>Дочь индианки и белого, верное дитя, разящая рука; умелый стрелок-снайпер, муза Пограничного легиона.</div>[/lz][icon]https://d.radikal.ru/d30/2112/7e/d3a95ef49c34.jpg[/icon]

Отредактировано Rebecca Menger (27 Дек 2021 18:44:32)

+3

8

Сцена 2.
[indent] Джоун – дерзкая девчонка! – попала в цель точнее, чем думала, давая характеристику похитителю. В нем в самом деле как будто уживались две противоречивые личности. Одна – взращенная благополучным детством, заботливой матерью и полученным образованием – просыпаясь из глубин сознания, вынуждала Келлса ненавидеть самого себя, нашептывала, что он опустился до звериных повадок – ниже падать цивилизованному человеку некуда. И требовала поступать благородно, но творить добро дело хлопотное и доступно при готовности к самопожертвованию, широко должна быть душа и щедра на любовь к миру. Зато вторая – темная и властвующая большую часть времени – издевалась над глупыми порывами и толкала к привычным порокам, которые стоили много меньше затрат. Благодаря им он выжил и возглавил Легион, благодаря им его имя внушало трепет на всей границе и по обе стороны от неё. И природная вспыльчивость выступала верным союзником худшей из его половин души.
[indent] Девчонка Рендалл напомнила ему Джину Аллен с первого взгляда и последующие только усиливали сходство – и оказалась такой же вероломной, выскочив у него под носом тайно замуж, а ведь – подумать только! – он так ошалел, что сам предлагал ей руку и сердце, и золото в кошеле. Спросить у ребят, чем думал, без обиняков с неотесанной прямотой и гаденькими хохотками предложат вариант – совершенно вероятно, единогласный. Ему-то бредилось – влюбился!
[indent] Подходя со спины к играющему Гулдену и бесшумно выхватывая нож, Джек испытал странное удовлетворение – лучшая из сторон сияла, напевая, что он поступает правильно ради спасения девушки, отчего грудь наполнилась приятным теплом, а худшая банально и страстно хотела наконец завалить этого Гренделя. Сделав еще один шаг, он внезапно – одним прыжком – оказался у стола и изо всей силы всадил клинок в массивную шею бандита. Огромное тело рухнуло, опрокидывая за собой стол и игроков. Жуткий вой вырвался из глотки великана.
[indent] Келлс отскочил к двери – перекрывая спиной путь к свободе – и держа в каждой руке по револьверу, стал беспорядочно стрелять. Поднялся переполох, кто-то метался в поисках укрытия, кто-то выхватил оружие и начал отстреливаться – в основном с пола, куда попадали игроки и не успели подняться, а навстречу им грохотали выстрелы обоих револьверов бывшего главаря. Он не сразу почувствовал первые попадания – адреналин сжигал боль, не давая ей успеть дойти до мозга, а  - в конце концов – кому-то повезло. Боль оглушила на мгновение, Келлс согнулся почти пополам, судорожно прижимая локоть к пробитому боку, и почувствовал привкус крови на губах.
- А-а, с-с-сука! – тьма победила, перекрыв собой всё, и он – осатанев от боли и злобы – снова вскинул оружие, стиснув окровавленные зубы и раздвинув губы в отвратительной ухмылке. Он страшно боялся боли и трудно её переносил, но сейчас вопрос стоял в посмертной славе – о нем при жизни выдумывали байки, нельзя перекрыть такое имя слухами о том, что Джека Келлса завалили с пары попаданий. Но сбоку громыхнул совсем другой выстрел – кто-то добрался до ружья – и огнем обожгло плечо, Келлс пошатнулся и припал к двери. Левая рука – насквозь пробитая пулей – ему перестала подчиняться, и револьвер выскользнул из разжавшихся пальцев.
[indent] Гулден, поднявшись, как слепой тыкался из стороны в сторону и палил во все стороны, без разбору попадая по своим. Потом снова упал, столкнувшись с Джессом, когда они одновременно и в упор выстрелили с двух стволов оба. Джек – слыша все так смутно, словно оглох – разобрал душераздирающий крик этого чудовищного механизма разрушения, который опять поднимался и стрелял. Стрелял. Стрелял, пока глухой щелчок не сообщил, что заряды в барабане кончились.
[indent] Стоя на коленях, Келлс сделал несколько выстрелов – но едва мог твердо держать оружие в руке и револьвер ходуном ходил вверх-вниз. Помутневшие серые глаза с трудом оценили обстановку – кроме чертового Гренделя на ногах остался только Пайк. Тот – заметив движение головы Джека – пошатываясь, ринулся на него с ножом. Келлс выстрелил, попал – но не остановил, и в наступившей на долю секунды страшной тишине понял, что отстрелял все.
[indent] Последним надсадным усилием поднявшись на ноги, Джек сцепился с подбежавшим бандитом в рукопашную – бессильное и бессмысленное единоборство двух полумертвых медведей, у которых не осталось ничего, кроме слепой жажды вцепиться в горло другому и так сдохнуть. Тщетная борьба продолжалась, пока Пайк случайно не попал под удар ножки стола – оторванной могучими лапищами Гулдена и использованном им как булава – и от толчка сам Грендель пошатнулся и упал. С быстротой молнии Келлс схватился за черенок ножа – торчавший все еще из шеи великана – и рванул что есть сил на себя, и попытка Гулдена подняться помогла ему осуществить намерение. Из открывшейся раны хлынула потоком густая темная кровь и он упал.
[indent] Пальцы разжались – и нож вывалился из рук – и какое то время – превратившееся для него в вечность – Джек стоял, весь дрожа, и смотрел прямо перед собой на неподвижные тела бывших коллег и умирающего Гулдена. Потом сделал несколько нетвердых шагов назад и недалеко от двери свалился на пол. Ударившись затылком о стену, он не почувствовал ничего и широко раскрытые глаза стекленели – он ничего и никого не видел, не узнавал, погружаясь в вечную тьму сознанием….

[indent] Всерьез думал, что умер – и Джоун с Кливом решили так же,  - но тело еще жило на остатках немыслимого, звериного упрямства здорового и крепкого организма, не интересовавшегося желанием ума или воли. Они – те, точнее та, ради кого он так поступил и её муж – были слишком испуганны и ошарашены представшим зрелищем, и не нашли в себе духа, увидев его застывший взгляд и безвольное положение, обратить внимание на неприметные сразу признаки. Сердце билось так медленно и трудно, что пульс можно было разобрать, лишь с силой нажав на шейную артерию, а легкие едва раскрывались, черпая крохи воздуха и грудь как будто совершенно не шевелилась. Но кровь продолжала сочиться из ран – пусть медленнее – и каждый миг отключки Джека мог стать для него последним….
[indent] Он слабо застонал, когда темнота – окутывающая плотной пеленой разум – слегка расступилась, и на сознание накинулась – грызя – адская боль, терзающая тело. Келлс непроизвольно дернулся – как пытаясь уклониться от этого безжалостного мучителя – и врезался плечом во что-то мягкое и теплое, но не осознал – во что – потому что мгновенно утонул в накрывшей его с головой волне невыносимых страданий, испустил отчаянный стон и потерял сознание.
[indent] Джек едва ли мог сказать, сколько времени прошло – он ни разу не открыл глаз, рассудок его то тонул, то всплывал и снова тонул в боли, раздирающей каждую мышцу и связку, ломило кости, а органы как будто плавились. От кровопотери он был слишком слаб, и лихорадка – начавшаяся вскоре – изжаривала его изнутри на медленного огне, угрожая завершить то, что не сделали пули. В редкие мгновения просветления Келлс хотел только пить, потом опять впадал в бредовое состояние или полностью затихал, отключаясь.
[indent] Но организм жадно хватался за предложенный шанс и боролся за жизнь – наконец, лихорадка отступила и впервые сознание вернулось достаточно устойчиво для того, чтобы он смог открыть веки. Болезненно блестящие – почти прозрачные – глаза в окружении покрасневших склер обвели помещение – он различил опорные столбы – но было слишком темно, и разобрать остальное не представилось возможности. Шевельнувшись, Келлс с удивлением понял, что лежит – и лежит на чем-то мягком и пушистом. Дернув правой кистью, негнущимися от слабости пальцами он ощутил ворс меха  и сообразил, что нет никакого чуда господнего – кто-то нашел его, умирающего. Нашел и помог.
[indent] Но кто – вопрос важный в имеющихся обстоятельствах. Почему-то он сразу отверг мысль о Джоун – обманывать себя потерялся смысл, как только он отвоевал ей право беспрепятственно покинуть лагерь, она бы это сделала, не оглядываясь – Келлс не сомневался. У него не имелось душевных сил себя обманывать иллюзией, которой подпитывал надежды раньше. Они с Кливом наверняка умчались сразу же – подальше от место бойни в свою счастливую семейную жизнь мирных фермеров в Хоудли.
Надеяться на то, что при нем оставили оружие – бессмысленно. И все равно Джек тратит скудные силы, шаря рукой вокруг – и по собственному поясу. Пусто! Он – безоружный, беспомощный – в чьей-то власти и не знает, в чьей – куда уж хуже? Пограничный легион перестал существовать – предательством Гулдена и его собственной одержимостью мисс Рендалл – и без толку надеяться на то, что рядом кто-то из верных ему ребят.
Сердобольный старатель, случайно занесенный случаем в эту глушь и не сумевшим пройти мимо умирающего? Вот ирония! – то-то он обрадуется, когда поймет, что спас того Келлса, который уложил в могилу многих его товарищей по ремеслу ради добытого ими золота.
[indent] Мысль насмешила Джека, из груди поднялся и надсадным хрипом вырвался горлом каркающий смешок. По ребрам будто ударила наковальня, и он тотчас пожалел о своем веселье, судорожно закашлявшись и едва не отключившись вновь – так всё болело.

[nick]Jack Kells[/nick][status]пограничный легион [/status][icon]https://c.radikal.ru/c25/2112/a2/2f5d7f62fdad.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Джек Келлс,
около 30 лет</a></div>Калифорнийский бандит, главарь Пограничного легиона, первоклассный стрелок и хладнокровный убийца. </div>[/lz]

+3

9

Сцена 2.
[indent] Кем бы не был твой отец, он не вездесущ, надо быть дурой, чтобы рассчитывать на его авторитет без дополнительных подкреплений, надеясь, что толпе одуревших от одиночества, скуки и пьянки неотесанных мужиков не сорвет тормоза; Джина росла в местах, где вера белых барышень в джентльменов и рыцарей воспринимается сказками, в какие верится меньше, чем в вендиго.  Она выучилась быть незаменимым товарищем больше, чем женщиной: умела штопать, чистить и шить раны так же ловко, как подшивать дыры на одежде; разводить костер и готовить по походному простую, но по домашнему вкусную пищу из подручных запасов; неподвижно лежать в укрытии, держа на прицеле издали противника, и разить без промаха, если начиналась схватка: выслеживать людей так же уверенно, как дичь, и приближаться бесшумным духом на расстояние удара. Она носилась верхом в седле и без седла, брала препятствия и управлялась с лассо как заправский ковбой, и никогда не позволяла себе показать страх. Так то, без чего трудно обойтись приличной индейской девушке, стало залогом её выживания в лагере бандитов, когда отец забрал из племени и привез с собой в новый «дом».
[indent] Многие, конечно, первое время пытались распустить руки и полапать симпатичную полукровочку, а то и завалить в укромном уголке, но там, где не бдил зоркий взор ревниво стерегущего отца, Джина быстренько разъяснила без слов, почему с ней подобное обращение не прокатит: разозлившись, дралась она как дикая кошка, царапаясь, лягаясь и кусаясь, а силу удара увеличивало все, что под руку попадало. После же того, как почти каждый третий разбойник побывал у нее под иглой, чтобы залатать собственную шкуру, начало появляться то самое товарищеское уважение, не позволяющее животным инстинктам взять верх и обидеть. Свободолюбивый дух дочери Аллена вскоре стал притчей в языцах: будь она на месте той Джоун, о которой пока ничего не знала, не стала бы юлить и изворачиваться, а прикончила бы либо себя, либо похитителя, но не позволила бы помыкать собой, угрожая.
[indent] Джина потратила весь световой день, вытаскивая тела из хижины и складывая их в сарай; некоторых она искренне оплакивала, решив про себя, что им обязательно выроет могилы. Каждый из тех, по ком пролились слезы, был, в каком-то смысле, членом семьи, и Джина без числа выплевывала проклятья тому, что принесло смерть в место, где она провела столько месяцев; негодование помогало находить силы, чтобы повторять жуткий маршрут из хижины в сарай с новым телом. Слишком легкая, чтобы суметь перетаскивать мертвых парней на руках, она, схватив их за ноги, тащила волоком, шипя, отдуваясь и грязно ругаясь.
[indent] Время от времени приходилось отвлекаться на Келлса: тот начинал метаться по импровизированной постели, от чего раны могли вскрыться, и приходилось с упорством истинной дочери прерий просиживать возле него, пока приступ не проходил, и раненый не засыпал. Она успела набрать кой-каких трав, а что-то нашла в запасниках комнаты, хватило, чтобы состряпать на костре снаружи отвар, какой дедушка давал скоту, сильно пострадавшему в когтях зверя. Им, охлажденным, она заботливо поила Джека, когда тот начинал шевелиться и беззвучно открывать потрескавшиеся губы; как с малым ребенком возилась, бережно поддерживая голову в приподнятом положении, чтоб не захлебнулся, и по глоточку вливала настой, уговаривая постараться быть паинькой и выпить еще. Подопечный не реагировал, во всяком случае, сознательно, но Джина не удивлялась: судя по ранам, он потерял запредельное количество крови, и чудо, что еще жив. Напоив мужчину, она аккуратно укладывала его голову на свернутый вместо подушки плед, проверяла состояние ран, потом, тепло укутав в несколько одеял, возвращалась к возложенной самой на себя миссии, прерываясь, кроме ухода, только на сон и приготовление пищи, а так же присмотр за лошадьми.
[indent] Прошла почти неделя: тела перетаскала и некоторые уже захоронила, руки от непрерывной работы мотыгой и лопатой обзавелись мозолями, те болели и активно досаждали. Дав себе небольшой перерыв, Джина сидела у костра, скрестив ноги, и искоса посматривала на сарай, начиная думать: не лучше ли обложить его хворостом и поджечь, закончив погребение таким образом. В котле лениво булькала вода, в которой набухала каша, и не сразу женщина разобрала нарушивший привычный уклад звук; вскочив на ноги, она кинулась в хижину и застала раненого в конвульсиях, но, как скоро выяснила, совсем не предсмертных. Келлс зашелся в кашле; приступ скрутил его, и Джина, суетно опустившись рядом на колени, обхватила ладонями бледное лицо, приподнимая, чтобы не задохнулся, зарывшись носом и ртом в густой мех шкуры, на которой лежал.
- Тише-тише, - назидательно бормотала она, как будто уговаривая норовистую лошадь не буянить; из оставленной распахнутой двери лился дневной свет, позволяя другим взглядом оценить зрелище, и Джина пожалела, что не рискнула переодеть Келлса; наверняка в комнатах еще полно барахла, а вот его костюм полностью пришел в негодность, заскорузлый от высохшей крови и отвратительно воняющий.  Темные волосы бандита походили на растрепанную паклю, свалявшиеся и грязные, а лицо покрылось жесткой черной щетиной.
[indent] Поморщив нос, женщина тихо фыркнула: мало кто из местных следил за собой, постоянное исключение составляли отец, Келлс и Дэнди Дейл, молодой человек приятной наружности и хрупкого сложения, первый модник в округе; впрочем, увидь кто сейчас главаря пограничного легиона, вряд ли заподозрил в нем страсть к чистоте, он больше походил на бродягу, упившегося в салуне и свалившегося в свиную лужу.
[indent] Едва приступ стих, она вспомнила о варящейся каше и, встрепенувшись, опустила голову Джека на постель, начав подниматься; раз он начал подавать признаки жизни, да и лоб не горел как факел, неплохо бы попытаться впихнуть в него еды, на одном отваре телу сил не набраться для полной поправки.
- Соберись-ка, дорогуша, - посмотрев на него сверху вниз, насмешливо произнесла полукровка, - придется мне помочь и немного пожевать, когда вернусь.

[nick]Gina Allen[/nick][status]полукровка[/status][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Джина Аллен, около 25 лет</a></div>Дочь индианки и белого, верное дитя, разящая рука; умелый стрелок-снайпер, муза Пограничного легиона.</div>[/lz][icon]https://d.radikal.ru/d30/2112/7e/d3a95ef49c34.jpg[/icon]

+3

10

Сцена 2.
[indent] Из всех вероятных на белом свете - до самых загадочных и суеверных – случайностей наименьшим образом Джек Келлс ожидал увидеть дочь Эда Аллена и тому имелась чертова дюжина причин. Но спутать её голос – вонзившийся в закоулки памяти раньше, чем он смог рассмотреть склонившееся лицо – было невозможно, не для него во всяком случае, и тому тоже имелась еще одна дюжина причин. Будь Келлс здоров и при оружии, скорее всего их встреча закончилась бы печально, потому что слишком свежи были воспоминания о времени, когда он убежденно собирался пустить Джине Аллен пулю в лоб – не дай её индейский бог им снова встретиться когда-нибудь.
[indent] Индейский божок оказался с прескверным чувством юмора – если его работа! – и осуществил воззвания бандита аккурат в тот момент, когда Джек мог сколько угодно плеваться ругательствами и сверкать разгневанным взглядом, но сил у него не хватило бы даже курок взвести, прицелиться и выстрелить метко неуместно надеяться. С другой стороны – прислушавшись к себе – он не имел прежней уверенности в обвинениях, которые упали на голову девушки, и сомневался – так ли она виновна. Билли - черт бы глодал его кости! – как человек Гульдена легко бы соврал в свидетельствах, потому что с недавних событий пришла уверенность – ублюдок давно мечтал разбить банду, играя на слабостях Келлса, но удалось ему, лишь когда с верхов ушел Аллен. А ушел он как раз после того случая.
[indent] Келлсу - согреваемому через щеки прикосновением горячих маленьких рук – вдруг стало не по себе. Он впервые задумался над тем днем под другим углом точки зрения, и ретроспектива предстала перед ним иначе – выходило, так положить, что он - рассвирепев – в лицо другу бросил утверждения о том, что его родная дочь их предала.
Точнее – меня. На мою шею накинули петлю, и Билли в пол бился клятвами – по доносу полукровки, - если бы не они, - говорил, - болтался на виселице. Мне бы тогда мозгами пораскинуть – кто так метко стреляет, да почему вышло, что она навела законников – а на выручку так кстати примчался именно Аллен с нашими. Им ведь до городка того миль тридцать езды, не пошли кто призыв, с чего бы появиться в нужное время и в необходимом месте. Господи Боже! Ярость настолько ослепила меня, что я перестал соображать и во все поверил – потому что хотел? – потому что какой же резон Билли лгать.
- Дж…, - онемевшие от долгого бездействия мышцы непокорно реагировали на посылы разума, и вместо имени с губ сорвалось тихое сипение. Джек хотел удержать её – перехватив за запястье – но руки повиновались и того хуже. Он не сумел даже поднять их – ни одну из них – и только клацнул дернувшимися пальцами по шкуре, на которой лежал. Робкие потуги индианка – видимо – не заметила или пожелала не отреагировать, покинув его и выйдя на улицу.
[indent] Откинув голову затылком назад, мужчина медленно закрыл глаза. Внутри глазного яблока совершенно явственно взрывался вулкан, раскидывая раскаленную лаву по склере – такие ощущения сопровождали непритязательное действие. Мрачные тайны сидели внутри Келлса, напоминая о себе муками совести – и всплесками раздражительности – и хотя каждая из них в чудовищности поступка затмила бы Содом и Гоморру,  среди них имелась одна – противная ему самому до тошноты, - которая не должна стать достоянием ушей Джины Аллен никогда. О всех прочих рассказать – она выросла не в оплоте мнимой цивилизации и царстве чопорности, жила среди отбросов общества – девушка поймет, но не о том, что он сделал, когда захотел забыть то, что мешало оставаться собой – тем Джеком Келлсом, что держал в страхе сотни людей. Или тем Джеком Келлсом, что имел мечты, ждал чего-то светлого, отчаянно хотел того, что таким как он недоступно. Забвение давно стасовало две карты его души так, что невозможно стало вспомнить, кем он был на самом деле.
[indent] Открыв глаза – с превеликом трудом, веки как свинцом наполнили – Джек выжидающе уставился взглядом на дверной проем. Ему частично заметны перемещения Джины, когда она проходила мимо, суетясь над чем-то ведомым только ей. Гул ветра в кронах и ржание лошадей перекрывали симфонию костра, тихо потрескивающего хворостом, а шаги – как всегда – бесшумны, дитя леса и ветра не ходила, стелилась по земле, поступь мягкая и плавная, очень тихая. Келлс наблюдал за ней с неподвластной логике жадностью, как страдающий от голода зверь наклонялся к прозрачной воде в горном ручье, заметив блеск рыбьей чешуи. В ней властвовало буйное очарование свободного духа – вне узды и стремян – и привлекало к себе в желании соприкоснуться с той легкостью.
[indent] Дыхание участилось, обеспечивая легким активную работу, и скоро воздуха перестало хватать. Задыхаясь, он разевал рот и хватал глотками живительное невидимое, дрожа. Щеки жгло фантомным прикосновением – Джина как будто всё еще сидела рядом и держала его голову, - и её наполненный лесными запахами аромат проникал в ноздри, заставляя изнывать от не поддающихся дешифровке чувств. В такой глуши – на десятки миль ни одной бабенки – недолго опуститься до звериных инстинктов, не важно сколько рассудительности и самообладания хранит нутро. Они тут все месяцами не видели женщин, не разделяли их общества и никого не удивляло, когда нападала превосходно известная хворь, довольно просто увидеть существо женского пола. Но Келлс без колебаний поклялся бы, что смутили его и взбудоражили не эти желания. В нем не хватило бы сил – пока! – удовлетворить похоть, вздумай та объявиться.
- Джина, - когда она появилась внутри хижины, Джек слабо улыбнулся, на этот раз почти без запинки произнеся имя. – Вот уж не ждал… честно сказать. – Он сделал над собой усилие и саркастически усмехнулся. – Что? Паршиво я выгляжу, а? Сколько мы здесь уже, подскажешь? – лицо медленно, но приобретало привычное выражение холодной бесстрастности, а серые горным льдом глаза не сводили взора с лица девушки.

[nick]Jack Kells[/nick][status]пограничный легион [/status][icon]https://c.radikal.ru/c25/2112/a2/2f5d7f62fdad.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Джек Келлс,
около 30 лет</a></div>Калифорнийский бандит, главарь Пограничного легиона, первоклассный стрелок и хладнокровный убийца. </div>[/lz]

+3

11

Сцена 2.
[indent] У её отца всегда имелось тончайшее чутьё на людей, и Джина хорошо помнила тот день, когда он захотел спасти от тюрьмы незнакомого ему прежде парня, потому что ни на секунду тогда не усомнилась, верно ли решение. Раз Эд, взглянув тому в лицо, что-то подобное почувствовал, значит, человек стоящий, и нужно выдернуть его из лап закона, что вскоре и сделали; прибывший к ним назвался Джеком Келлсом. На вид ему было двадцать три, может, двадцать пять или около того, но на деле не угадать, так как жизнь хорошо помотала; он был тогда очень худ, но жилист и крепок, однако, запомнились ей, прежде всего, глаза. Они были серыми, настолько светлыми, что походили на горный лёд и обладали соответствующим холодом. Так смотрит человек, повидавший мрачные дни, ни от кого ничего не ждущий, не верящий в добро и в себе добра не ищущий. Печать собственной жестокости застыла в взгляде, изредка вспыхивающем ледяным  пламенем необузданных страстей и пороков. Иными словами, ей новенький не понравился, но Джина давно привыкла, что в банде головорезов достойным и положительным мужчинам, мягко говоря, не место. Келлс отвечал всем запросам отца: умен, расчетлив, бесстрашен и решителен. Остальные его качества на границе не играли существенной роли.
[indent] Вновь шагнув в полумрак хижины, на этот раз не только с кружкой, но и с наполненной миской, Джина неприязненно подметила про себя, когда свет из проема упал на лежащего, что взгляд у бандита ничуть не изменился.  Две блеклые ледышки смотрели на неё из глазниц, а острое, исхудавшее лицо казалось высеченным из известняка.
- Неделю, - коротко ответила она, опускаясь рядом и бережно ставя на доски ношу. – Неделю назад я нашла тебя и… - женщина сглотнула ком в горле, вспомнив открывшуюся картину, - других. Все были мертвы, кроме тебя, - сделав над собой усилие, она посмотрела ему в глаза, - да и ты не походил на того, кто протянет дольше пяти минут. Но не могла же я тебя бросить, даже не попытавшись… - вздохнув, Джина перевела тему, понимая, что сдвинулась на очень тонкий мосточек. – Что произошло, Джек? – ей совсем не хотелось углубляться в причины сердобольности, потому что это непременно завело бы их к сложным вопросам, на которые отвечать ей не мечталось. Келлс легко вспыхивал, меняя дружелюбие на агрессию, а буйную страсть на непримиримую ненависть, и трудно забыть, как он повел себя в последнюю их встречу. Если случайно она напомнит о тех причинах, побудивших его взорваться, или неудачно составит фразу, дав повод думать, что мотив лежит в её симпатии, то хорошего не придется ждать. Пока он слаб, конечно, хлопот меньше, но однажды встанет на ноги, и тогда придется искать ухищрения, чтобы ладить с ним один на один.
- Нужно, чтобы ты поел, - миролюбиво произнесла она, во второй раз за минуту меняя тему.  – Я приподниму тебя и сяду так, чтобы мог на меня опереться, - опыт общения с ранеными пришелся кстати, но, вспоминая работу в госпитале, она невольно забывала о том, с кем находилась сейчас. Голос теплел, на лице появилось нежное сияние сострадания, а прикосновения наполнились заботливой деликатностью. Все остальные бандиты, попадавшие к ней в импровизированный лазарет, с этого млели и таяли, как дети, но Келлс, помнится ей, злился на попытки обращаться с ними ласково, когда заходил посмотреть на процесс. Он распалялся, что так парни превратятся в кисейных девиц, и Джина подумывала, что дело в примитивной ревности к вниманию, если бы как-то раз не получила нагоняй за то же самое уже при латании ранения самого главаря отряда.
[indent] Не давая словам разминуться с делом, она подсела ближе и, осторожно обняв руками раненого за спину, потянула его на себя вверх. Труднее всего оказалось удерживать ослабшее, но тяжелое тело так те несколько мгновений, пока, немыслимо изогнувшись, меняя положение рук, пересела на кровать Джеку за спину и, опираясь о стену плечами, подставила себя вместо спинки для больного; получилось полулежащее положение, достаточное для того, чтобы было удобно совать ложку в рот. Терпкие запахи застарелой крови снова ударили в ноздри, вынудив сдержать позыв сплюнуть, и Джина постаралась дышать медленно, маленькими порциями, чтобы избавиться от тошноты. Нет, - твердо решила она, - это беспечная антисанитария! Раз он пришел в сознание, пора срочно обмыться и переодеться, пока раны не взялись гноиться.
[indent] Взяв в свободную руку миску, в которой приятно дымилось, распространяя вкусные запахи, мясо с овощами, она поднесла её к груди Келлса, продолжая придерживать. С него достаточно хотя бы с ложкой справиться на первый то раз, мелькнула мысль. Ложка торчала из варева в миске, приглашая за себя взяться и утолить голод.

[nick]Gina Allen[/nick][status]полукровка[/status][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Джина Аллен, около 25 лет</a></div>Дочь индианки и белого, верное дитя, разящая рука; умелый стрелок-снайпер, муза Пограничного легиона.</div>[/lz][icon]https://d.radikal.ru/d30/2112/7e/d3a95ef49c34.jpg[/icon]

+3

12

Сцена 3. "Пирс"
[indent] Сумерки сползли в каньон и в тени скрылись линии, при свете дня откровенно обнаженные, но Пирс – сидя близко к неровно пульсирующему пламени костерка, разведенном наспех – предчувствовал, как за спиной сгущалось нечто злое, желающее ему погибели. Он то и дело бросал осторожные взгляды по другую сторону, но видел лишь расслабленно прикорнувшее спиной к скале тело и острый бледный подбородок, торчащий из-под закрывающей лицо шляпы. Грудь под плотной клетчатой рубашкой размеренно поднималась как у мирно спящего человека, не озабоченного ничем, а худые – местами искривленные старыми травмами – пальцы покоились сцепленными меж двумя руками поперек живота немногим выше линии широкого кожаного ремня, на котором держалась кобура. Черный изгиб рукояти манил взгляд и тревожил – Пирс знал, с каким невероятным проворством револьвер оказывался в ловкой руке хозяина. Мастерство бретера в совокупности с отвратительным характером  - пожелай Келлс его убить, Пирс бы уже лежал мертвым с простреленным лбом.
[indent] Но Келлс – так было или только казалось – крепко спал, вытянув и скрестив в лодыжках длинные мускулистые ноги в высоких ковбойских сапогах, на пятках которых поблескивали небольшие шпоры. Тихое дыхание – слегка хриплое на вдохе – вплеталось в звуки ночи, постепенно ослабляя настороженность Пирса и все равно – заметив в темноте приближение женского силуэта – он всем сердцем пожелал, чтобы Джина Аллен села как можно ближе. Ее красота никого не оставляла равнодушным, но причиной такого желания являлась убежденность, что лишь так он наверняка убережется от опасности, после того как – встретив ее одну – не удержал языка за зубами. Предложив свое сопровождение, он понятия не имел, что встретит не просто кого-то – именно Джека!
[indent] Ожидая всего, он был удивлен равнодушному спокойствию, с каким к нему отнеслись – для Келлса совершенно явно не имел никакой значимости, - но именно это настораживало больше всего. Пока они ехали, Джек молчал и безразлично созерцал окрестности, его прославленный – ледяной и властный – взгляд стал странно потухшим. Пирс – первое время особенно пристально наблюдавший – подметил, как изредка – когда лошадь Джины равнялась с его – в брошенном на женщину взоре что-то яростно вспыхивало, но мгновенно гасло и исчезало. Едва они остановились и организовали привал, Келлс – разведя костер – без лишних объяснений раскинул плед и устроился в недвусмысленном намерении, игнорируя компаньонов.
[indent] Впрочем – Пирс сам не раз стал свидетелем – подобная угрюмость и необщительность частенько сопровождали бандита. В их кругу показать слабость – приблизить смерть, а Келлс – как ни крути – тоже человек, ему доступно и устать, и недомогание испытать. Но Пирс ошибался.
[indent] Келлс не спал – ни единой минуты с того мгновения, как принял свою позу и закрыл лицо – чтобы движущиеся веки не выдавали – шляпой, вместо сна он жадно впитывал каждый звук, каждое ненароком или по замыслу оброненное слово и – были моменты – с трудом сдерживался, чтобы не обнаружить притворство. Он слышал как Джина передвигается по стоянке, не скрываясь, как приглушенно шепчет, как заливисто смеется – неукротимое неосознанное кокетство удаленного от светского общества создания, которое умело обрело и держало в маленьких руках своеобразную власть над всем легионом. Слышал ответа Пирса –воображение легко дорисовывало в паузах его жестикуляцию в порывах, толкающих прикоснуться к ней. Джек давно разгадал в бывшем соратнике наличие нежных – и удивительно благородных при всей примитивности натуры – чувств к индианке, и его охватывала бешеная ярость при мысли о том, что тот не проявил бы заботы о его собственном благополучии. Вопрос лишь в одном – успел ли доброжелатель Джины все ей разболтать.
[indent] Ревнивое беспокойство вконец измотало мужчину, и он – плюнув на конспирацию – расцепил руки и сдвинул шляпу назад, поднимая голову. И Пирс получил именно тот взгляд, какого так ждал – похожий на холодный отблеск солнца на льду. Жестокий. Предостерегающий.
- Всё щебечите? – с едва уловимым раздражением в ровном тоне голоса поинтересовался Джек.  – Утром жаловаться будете, что не выспались, голубки. – Ловким движением энергичного, много времени проводящего в подвижном образе жизни движением он сел, положив локти на расставленные колени и свесив предплечьями вниз в видимой расслабленности.  – Поделитесь – что ль – о чем болтаете. – Прозрачные как горный хрусталь серые глаза перестали гипнотизировать Пирса и посмотрели на девушку. В мерцании неровного пламени он пытался поймать её взгляд и разгадать в нем ответы на мучавшие вопросы.

[nick]Jack Kells[/nick][status]пограничный легион [/status][icon]https://c.radikal.ru/c25/2112/a2/2f5d7f62fdad.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Джек Келлс,
около 30 лет</a></div>Калифорнийский бандит, главарь Пограничного легиона, первоклассный стрелок и хладнокровный убийца. </div>[/lz]

+3

13

Сцена 3. "Пирс"
[indent] За время, проведенное в легионе, да и в гарнизоне, не было там, наверно, ни одного мужчины из холостых, кто не бывал влюблен в Джину хотя бы неделю, но связано сие было не столько с её неотразимостью, обаянием или высокими женскими качествами, сколько с условиями жизни в тех краях. Ничтожно малое количество женщин сорвалось и умчалось на другой конец материка с насиженных, обжитых, милых сердцу мест; чаще всего они были чьими-то женами, не желающими расставаться с супругом, который, нажив золота и заскучав, легко мог соблазниться нарушить священные клятвы и оставить доход в подоле какой-нибудь ушлой шлюхи. Вторая категория женщин в этих краях относилась к чьим-то дочерям, не имевшим вовсе права голоса, когда семья тронулась в новые земли; их было немного, следом ходило целой стадо женихов, где каждый убедить отца девицы и её саму предпочесть конкретно его одного. Потому самая страшненькая из них и та чувствовала себя королевой, кичилась своей порядочностью и считала вправе брезгливо осуждать какую-нибудь Аллен за хождение в мужском костюме и распутное поведение, тогда как ночью, закрывая глаза, до увлажнения лона мечтала, чтобы её похитил и увез какой-нибудь симпатичный темпераментный дикарь. Третью, самую многочисленную группу составляли как раз те самые продажные мамзели, они же шлюхи, проститутки, падшие девки, которые объединялись под теплое салунное или бордельное крылышко и готовы были по-всякому любить любого, кто способен заплатить. В мужчинах же округа, таких же диких и необузданных, как окружающие земли, уживалось не только инстинктивное, животное желание, но и неосознанная, чисто душевная потребность человека разумного любить и быть любимым. Каждый из них в глубине себя мечтал стать выше, подняться над пороками, тянущими в адскую бездну, и, разумеется, однажды всенепременно жениться, создать семью; само собой, отговорка была одна на всех, обещавшая изменить образ жизни, едва наберут достаточно денег. Палка о двух концах, - думала Джина, слушая их, - возможно, как раз будь при вас ваши жены, они бы успевали обчистить карманы от заработанного и заботливо спрятать раньше, чем разум начинал скучать. Скуку  в легионе, на самой границе, далеко от любого приличного городка, разогнать можно нехитрыми способами: стрельба, карты, выпивка. И золото с каждого удачного налета, которое должно было изменить жизни этих бродяг, улетало за карточным столом в карманы других, только усугубляя порочный круг.
[indent] Тем не менее, не все эти ребята пропили или проиграли последние крохи души, и вот ими-то находили повод влюбиться в Джину, большую часть времени единственную женщину в легионе и уже точно всегда единственную достаточно приличную; Красный, он же Пирс, прозванный так за слишком багровый оттенок тощего лица, не стал исключением, и в один чудесный день проснулся с мыслью, как было бы здорово жениться на мисс Аллен. Возможно, он по прежнему так думал, когда взгляд его темных глаз замирал на ней, но теперь слишком опасен любой намек; девушка не обманывалась безмятежным видом Келлса, она интуитивно чувствовала, что он за ними наблюдает.
- Пирс сомневается, что дорога каньоном безопаснее, - готовая к подобному, она среагировала раньше сидевшего рядом бандита, без тени волнения встретив пронзительный взгляд, и, скорее почувствовав, чем прочитав в нем ревность, поднялась, чтобы подойти к костру и проверить, не закипела ли похлебка в котле.  – И я склоняюсь к тому, чтобы с ним согласиться: тропа становится слишком узка, вереницей мы будем уязвимы, как мишени на стрельбище. Возможно, стоит немного вернуться назад и попробовать подняться выше, - Джина, не мигая, смотрела на Джека. До встречи с Пирсом они ни разу не меняли маршрут, и предложение выглядело слишком поспешным, натянутым, но ей вдруг невыносимо стало оставаться там, откуда не сбежать. С каждой секундой осмысления новых данных ей всё труднее находиться рядом с Келлсом. Страсть его превратилась в тесный хомут, который вдвойне охота сбросить, потому что он насквозь лжив, пропитан отравой обмана. В крови индейских предков разгоралась злость, желание вскочить на коня и умчаться в бесконечность прерий, но ей все еще требовалось найти отца: девушка почти ненавидела Келлса, но в этих землях он был ей нужен как никто.
[indent] Закончив помешивать варево, она опустила крышку, выпрямилась и прошла несколько шагов, пока не остановилась, едва не ткнувшись носками сапог в ноги бандита; взглянула на него сверху вниз вопросительно:
- Ты не возражаешь, Джек?

[nick]Gina Allen[/nick][status]полукровка[/status][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Джина Аллен, около 25 лет</a></div>Дочь индианки и белого, верное дитя, разящая рука; умелый стрелок-снайпер, муза Пограничного легиона.</div>[/lz][icon]https://d.radikal.ru/d30/2112/7e/d3a95ef49c34.jpg[/icon]

+3

14

[indent] Келлс наблюдал за девушкой без эмоциональных колебаний на лице –  обычный вид задавшего вопрос и получавшего на него ответ человека. Жестокость – несмываемой печатью засевшая в чертах – разгладилась вместе с мимическими складками на коже, стала едва уловимой, обманчиво позволяя думать, что бандит верил ответу. Он тихо пощелкивал подушечкой большого пальца левой руки по ногтю указательного, поворачивая шею – не желая выпускать Джину из поля зрения – следом за её перемещениями, пока не пришлось совершенно нелепо задрать голову. Вздохнув – словно выражая недовольство к предстоящему – мужчина чуть подтянул ступни к себе, ставя накрест, и – усилив посыл движением корпуса вперед и наверх – быстро оказался на ногах. В тот же момента Джина снова сделалась персоной второго плана, перестав невербально доминировать над диалогом.
-  А если возражаю? – сардонически усмехнувшись, бесстрастно уточнил он, но было нечто такое в его лице, от чего создавалось впечатление, что вопрос адресован совершенно точно не Джине. Заложив большие пальцы рук за широкий кожаный ремень, - на него крепились оружие и патроны, - Джек немного наклонил голову  - полы его шляпы соприкоснулись с полами шляпы девушки – и слегка повернул её  - холодные серые глаза, обведенные темным ободком по контуру радужки и пронзенные черной точкой посередине, взяли в прицел Пирса. Но тот – тощий, однако такой же высокий – сидел безмолвной тенью в свете пламени и совершенно очевидно не спешил встревать в спор с бывшим боссом. Имя Джека Келлса долго звенело в окрестных землях на многие мили вокруг и слава была однозначна, несмотря ни на что – Пирс признавал справедливость каждого слова, каким упоминали первого бандита округа, и понимал – едва ли успели заговорить о его выходе из дела. Если же и успели, то недолго радоваться всем ненавистникам, скорее всего – Келлс быстро вернет страхи о себе со свойственной ему лихостью. Стать первой жертвой на алтарь его имени Пирс не имел никакого стремления – и все-таки испытал неловкость при минутной мысли о том, что спрятался за хрупкую спину мисс Аллен. Она – маленькая слабая женщина – бесстрашно стояла перед прославленным бретером, готовая принять совершенно любую его реакцию, и он против намерения бросил на неё взгляд, исполненный восхищения и нежности.
[indent] Что не ускользнуло от Келлса – само собой, - но лицо его хранило любезное выражение, только черная точка зрачка еще сильнее сузилась, превратившись в крохотное пятнышко посреди ледяной плиты. Он невозмутимо вытащил из кисета трубку и присел на корточки у костра, сосредоточенно – словно отрешенный от реальности – принялся за нехитрую процедуру чистки, новой закладки табака и раскуривания от тлеющей лучины. Длиннополая коричневая шляпа скрывала выражение лица, заметны остались лишь причмокивающие движения тонких губ, амбушюром сложившихся вокруг трубки.
[indent] Ситуация сложилась примитивная – будь сугубо воля Келлса, он бы пристрелил гостя уже два часа назад, когда только увидел. Беда состояла в том, что он беспечно и необдуманно пообещал Джине «вести себя прилично» - в её понимании это сводилась к вежливому тону и отсутствию незапланированных убийств. Раздал проигрышную карту – приходилось играть с тем, что выпало.
- Наверху нас увидят по светлому времени за две – три мили, - без суеты затянувшись и выпустив струйку дыма, наконец соизволил выразить до конца точку зрения.  – На две трети пути – не меньше – для выстрела из ружья с хорошим стрелком нас достать проще нет.  Тебе ли, - Джек поднялся в рост, придерживая тускло тлеющую табаком трубку в левой руке, многозначительно посмотрел полукровке в глаза, - не знать это. Проехать двести метром под риском мишени или пять миль – как разумнее, мисс Аллен? - правая рука опустилась ей на плечо близко от сустава и ощутимо сжала пальцами расслабленные мышцы. Он едва ли с серьезным усилием – но вполне понятно для девушки – потянул её на себя, как бы напомнив о заключенном уговоре, который не умно пытаться аннулировать – на случай прихода подобной нелепой мысли.
[indent] Чувства к этой девушке стали главной уязвимой точкой и пытаться манипулировать ими вышло напрасным – Джек получил превосходную возможность в том убедиться лично. И жестко решил для себя – если Джина станет его дурить, он покончит с ними резко и крайне гарантированно – пустив ей пулю в лоб. Одним убийством меньше или больше – его душе никак на высшем суде не помогло бы, зато ни сомнений, ни волнений.  Ни беспочвенных фантазий в приступах самообмана – на них тоже погорел, случилось.
[indent] Джек Келлс усвоил уроки – жизнь не планировала быть с ним милосердной, не оценила ничто из хороших качеств, которые он мог предложить миру. За ошибки он платил троекратно – нередко собственной шкурой – и все привилегии для выживания добывал сам, когда умом, когда револьвером. На небесах ему не отсыпали радости просто пришедшего из неоткуда счастья, блага не сыпались манной, и Ада он не слишком страшился – прошел все его круги на земле, не достигнув и тридцати лет. Привыкнув силой, ловкостью и жестокостью брать то, что хотел и чего – по своему мнению – заслуживал, он совершенно естественно для таких привычек был готов  - пожелав заполучить Джину – от покладистости и дружелюбия перейти к принуждению. Но пока что – пока что! – Келлс старался демонстрировать способность сдерживать дурные наклонности ради её спокойствия и веры в то, что -  в самом деле  - способен измениться в тепле истинной любви.

[nick]Jack Kells[/nick][status]пограничный легион [/status][icon]https://c.radikal.ru/c25/2112/a2/2f5d7f62fdad.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Джек Келлс,
около 30 лет</a></div>Калифорнийский бандит, главарь Пограничного легиона, первоклассный стрелок и хладнокровный убийца. </div>[/lz]

+2


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Листы безумия [AU] » Пограничный легион [Дикий Запад]