– Не заметила, чтобы я тебе хоть что – то предлагала. Но то, что твоих девушек одобряет мой папа, это уже интересно, – она пожала плечами и тоже отстранилась. Кажется, эта неловкая ситуация разрешилась вполне безобидно, что позволило им продолжить совместный просмотр фильма и чаепитие. Генри не стал ничего отвечать на последнюю фразу Вэл, чтобы ненароком не ляпнуть лишнего. Сейчас лучше всего было отпустить ситуацию с поцелуем и перевести внимание на что-нибудь другое. Рэндалл пытался вести себя, как обычно, однако всё равно внутри был легкий дискомфорт из-за произошедшего.
[читать дальше]

The Capital of Great Britain

Объявление

ИТОГИ ОТ
06.12
Тайный
Санта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Листы безумия [AU] » Эффект бабочки


Эффект бабочки

Сообщений 1 страница 22 из 22

1


ЭФФЕКТ БАБОЧКИ
.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
https://i.imgur.com/pF8BnDfl.jpg


Ethan Wright  and Catherine Feirnet (Rebecca)
переплетенное прошлое с настоящим, отправное 1 марта 2019 года. Банф, Канада.

Людям свойственно мечтать о том, как бы они изменили свою жизнь, появись у них возможность вернуться в прошлое и все исправить. Сделать другой выбор. Но путешествие в прошлое есть эффект бабочки: одно изменение повлечет за собой другие, и то, что вы хотели бы сохранить, исчезнет навсегда.
Ребекка Менгер и Итан Райт познакомились в неудачных обстоятельствах, и их союз был обречен под гнетом условностей. Но что, если когда-то давно что-то пошло иначе?

+3

2

ночь, 1 марта 2019 года. Банф, Канада.
[indent] Так устроен мир, что человеческие руки в нем уничтожают всё, до чего дотрагиваются, с равным упорством, как и создают. Нет у этого умысла, считающегося волею людской морали злым, ни удержу, ни границ; те же, что искусственно законом возведены, частенько и легко преступая ногою того, кто решился на злодеяние. Густые леса, щедро поросшие склона гор в окрестностях Банфа, многое видели на своем долгом, не всегда благополучном веку, и картины, записанные временем в память их возрастных колец, бывали всячески страшнее той, что разыгралась этой ночью. Во времена, когда белый человек, пожелав забрать себе эти земли у коренного народа, стал изгонять индейцев в места глухие и мало пригодные для жизни, деревья эти досыта пили корнями багровую воду, ибо не было тех коренных канадцев, что без боя бы отдали своё, но силы их были слишком неравны, и потому смерть стала частой гостьей. Со временем кровавые пляски утихли, индейцы покорно осели в отведённых резервациях, белый человек отстроил города и мануфактуры, и редели всепомнящие молчаливые свидетели былых убийств, вырубаемые ради нужд цивилизации. Но Банфский лес удостоился благого дара древних богов стать заповедным; теперь о нем пеклись и заботились, и потому эти стволы все ещё могли рассказать о днях минувших далеко в глубокое прошлое. Но сегодня их кладезь историй пополнилась новой: перед упавшим деревом, еще довольно молодым, разменявшим от силы тридцатилетний рубеж, застыл внедорожник; двери его были настежь распахнуты, в некоторых местах насквозь прошитые следами от прошедших пуль. Два отверстия, разрушившие целостность лобового стекла, да одно, украсившее сетью мелких трещин заднее. В салоне машины и подле нее можно было легко нащупать еще красящие пальцы алым мокрые пятна, но тело было лишь одно. Навзничь, в трех метрах в сторону лесной стены от заднего правого колеса, лежала молодая девушка. Ее красивые светлые волосы светящимся в мраке ореолом окружили голову, наклоненную влево, будто утомилась от бега, прилегла, раскинув руки в стороны, да и уснула в таком естественном, покойном положении прямо на снежном насте. Здесь, в тени, в конце февраля снег еще лежал густым покрывалом, и на нем слишком хорошо было видно темнеющее, протопившее небольшую ямку под собой, пятно неправильной формы возле левой подмышки девушки. Любой, кто увидел бы ее мраморное в лунном свете лицо, с широко, точно удивленно распахнутыми глазами, понял однозначно, что эта особа мертва; члены её уже сковал и холод смерти, и ночи, потому легко определить время смерти не вышло бы. Но отпечатки, коих вокруг машины было немало, конечно, внесли бы свою лепту в историю, вот только тем вечером с гор сползли снежные тучи, лениво моросящие, но к ночи усилился ветер, и снег крупными тяжелыми хлопьями всё гуще орошал спящую с зимы землю, быстро пряча улики под собой. Может так статься, что, покуда егерю не придет в голову проехать этой забытой всеми дорожкой через лес, никто в Банфе и не узнает о той жуткой сцене, что здесь разыгралась. К тому времени оголодавшие волки, совы и прочая хищная живность, не чуждая перекусить мертвячинки, обглодают тело несчастной до неузнаваемости, а то и вовсе по костчм растащат; время сотрёт все следы однажды, и только железный остов будет медленно ржаветь, напоминая о событии.
Но эта юная, при жизни весьма привлекательная леди совсем не единственная, чьи следы пока еще слабо, но различимы здесь. Ловкая, как дикая лисица, юркая и подвижная, одна из участниц сумела покинуть то поле бойни, настолько беспощадной, как многие века назад, и тот факт, что в жилах её течёт кровь мохоки, лишь добавил горькой иронии этой истории. Как и предки, эта лисичка не принимала смиренно свой рок, но яростно сражалась, хотя силы были на иной стороне. Нельзя сказать, что в ней возобладало здравомыслие, толкнувшее к попытке побега; золотисто-каштановую лисичку гнал к черте города страх, первобытный и неуправляемый, пробужденный и подстегиваемый двумя огнестрельными ранениями в её поджаром сильном теле. Она неслась, не экономя сил, напролом сквозь деревья, которые хлестали по лицу и телу тонкими гибкими веточками, но эту молниеносно пронизывающую и быстро стираемую из сознания адреналином, бушующим в крови, охотник, ставшая жертвой, не замечала. Споткнувшись о выступающий корень могучей ели, лисица не удержала равновесия и упала, покатившись неуклюже вниз по склону, обдирая голые ладони в попытке затормозить падение, пока не достигла другого ствола, преградившего ей путь. Боль, выстрелившая по всей груди раскаленным жаром, вышибла дыхание и лишила разума, распахнутые в безумии ужаса серые глаза наполнились слезами, тут же полившимися на щеки. Женщина, коей являлась внешне наша лисичка из рода мохоки, кое-как переползла на другую сторону дерева, чтобы укрыться от глаз, что могут взглянуть на нее с вершины склона, устало осела, прижимаясь измученными телом к старому стволу, ощущая, что не может сделать более и шагу, и готовая просто впасть в сладкую дрему, после которой уже не сможет открыть глаз никогда. Встретить вожделенный конец на родине, в мелодичном пении ветра в кронах, всегда казалось ей пределом мечтаний в жизни, где нечего вспомнить, кроме страха и крови, но сейчас, тяжело уже дыша, ибо тонкая ткань под курткой давно напиталась сочащейся кровью и уже нисколько не удерживала той в теле, а уровень адреналина начал спадать, Кэрри осознала, что умереть сейчас значит проиграть, и проиграть врагу безжалостному, циничному, а самое главное  неведомому, и этого её индейская гордость предков никак не могла принять.
[indent] Достигнув уже на последнем усилии линии домов, Кэрри понимала, что никто в этом городке законопослушных и картинно милых граждан не захочет возиться с раненой незнакомкой, скорее всего, сразу вызовут и скорую, и полицию, а там, в госучреждении, ей придет конец, подсказывала интуиция. Но лезть в крайние линии к лесу не стоит, там идущие по следу первым делом будут её искать; а ведь надо так немного, ванна, пинцет, пара полотенец. Лисичка не была воровкой, в отличии от своих тезок в лесу, это ниже её достоинства, и отплатить за добрую помощь охотно была готова и теплом, и лаской, и щедрой суммой, но люди в тихих местах слишком трусливы и пугливы, чтобы осмелиться взять на себя такую ответственность рядом с незнакомкой. Следовательно, ей оставалось только аккуратно вломиться в чей-то дом и воспользоваться чужой ванной без разрешения, чтобы наспех обработать раны, остановить кровь и постараться убраться оттуда прежде, чем владельцы заметят вторжение. Красный коттедж, цвет которого ночью было и не разобрать, вполне в сельском стиле Банфа, был далеко не в крайней линии, и объяснить, почему именно он стал жертвой её выбора, Кэрри не могла, а рассуждать и раздумывать не было времени; спонтанные решения часто сугубо интуитивны, возможно, и в этот раз именно мистическое чутье толкнуло к этому коттеджу. Тенью проскользнув мимо последних участков, двигаясь так, чтобы её нельзя было с легкостью заметить, женщина нырнула в черноту стен выбранного дома и проскользнула к самой двери, весьма обыкновенной, что не было удивительным. Банф был мирным туристическим городком, все здесь смотрели ужасы большого мира по телевизору, охали и ахали, но никто в них не верил, как в реально возможные здесь и с ними. Многие даже не запирали двери, и эта оказалась заперта лишь на примитивный замочек, который Кэрри, со своим опытом, поддела и открыла за минуту максимум, бесшумной лисой прошмыгнув внутрь, едва не просочившись в узкую щель, чтобы со стороны было наименьшее количество шансов, что преследователи или кто-то из соседей завидит, как открылась дверь. Внутри было темно, еще темнее, чем снаружи, потому что даже изредка вылезающая из-за хлещущих снегом туч луна не помогала, и женщина, нетвердо пошатываясь, но прежде закрыв замок двери изнутри снова, едва не налетела всем телом на что-то. Планировка этого дома, может, и была удобной жителю, но для нее, привыкшей к иной, крайне неудачной еще и потому, что оказалась лисичка посреди большой залы, похожей во мраке на кухню, и теперь бродить по всему дому, ища ванную, было той опасной тратой драгоценных минут, ибо она чувствовала, как слабеет с каждом вздохом и свинцовой тяжестью наливаются члены. Она двинулась вперед, шаг, еще один, превозмогая из последнего упрямства внезапно обрушившуюся всей своей мощью боль, и, уже достигнув проема, выводящего из этой залы, судорожно выбросила вперед руку, цепляясь пальцами за косяк, надеясь удержаться, когда в глазах потемнело, но те, ослабев, лишь скользнули нетвердо.
[indent] Женщина осела, успев все же развернуться к стене и сползти по ней, неудобно подворачивая под себя одну ногу, но едва ли имея возможность исправить это, и позволяя второй, распрямленной, просто протянуться перед собой. Рука безвольно упала на колено, и мучительно тянуло голову вниз, прилечь, просто прилечь, шептал разум, соблазняя опустить веки, мы просто немного отдохнем, соберемся с силами и пойдем дальше. Любой, кто имел дело со смертью, знает, как ложны эти слова; если она сейчас закроет глаза, то не откроет их уже вовсе, и хозяева, направившись по утру позавтракать, найдут на полу, в луже крови, уже холодеющий труп, поскольку сейчас, наверно, второй час ночи, если не третий. Да, им в утешение, что труп этот будет не вонючего бомжа-алкоголика, а красивой молодой женщины в темных облегающих джинсах, фирменных ботинках и дорогой черной кожаной куртке, совсем не по погоде короткой, но все равно не самое лучшее зрелище.
— Вставай, дура, — зло, но едва слышно шепчут уже пости серые губы. Лисичка вся бела, как полотно, тем самым сиянием белого гипса статуи ещё больше кажется необычайно чудесной, как полуночное видение, если не считать того, что ее глаза не блестят мифическим светом, а темны; в них уже рисует свое отражение царица потустороннего мира. Кэрри кажется, что она не может уже даже злиться, а прежде согревающая рукоять, торчащая из кобуры под правой рукой, теперь отдает ледяным холодом; но ей нужно, ей непременно нужно встать! Рывок вверх из последних сил окончился плохо: что-то соскользнуло со стены, при попытке подняться по ней спиной вверх для устойчивости, осуждающе ударило углом по и без того горящему адовым огнем раненному правому плечу, и, прежде чем Хилл успела поймать, упало на пол и разбилось с таким жутким звоном, что непрошеной гостье он показался оглушающим; она сделала движение, непроизвольно вжимаясь в собственные плечи, и тут же боль из плеча ударила прямо в мозг. Молниеносно стало ясно, что по-тихому не выйдет, и оставалось лишь молиться, чтобы не пришлось стрелять в мирных граждан; сил поднять пистолет у неё еще хватит, успеть убраться отсюда уже нет. Конечно, быть может, сон хозяев крепок, или их нет дома, и её пронесёт, но, плотнее прижавшись к стене спиной, зная, что хозяева, если появятся, пройдут сюда через арку в этой же стене, слева от неё, положила запястье на рукоять пистолета в кобуре, решив считать до десяти, раздастся шум движения или нет.

[nick]Carry Hill[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c27/2111/ba/6c6578296355.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Кэрри Хилл, 34</a></div>Телохранитель Роберта Купера, убийца и агент. Женщина без прошлого.</div>[/lz]

Отредактировано Rebecca Menger (22 Ноя 2021 19:29:14)

+2

3

1 марта 2019 года

Тишина порой страшно угнетала. Итан настолько редко расставался с Миллисент, что на третий день ее отсутствия начал ощущать себя чужаком в собственном доме и собственный дом — чуждым. Без дочки весь интерьер, все нюансы убранства, каждая комната, коридор и окно, даже воздух — все казалось ему пустым, безжизненным и бессмысленным. Как раньше, до брака, до рождения ребенка и ее одухотворенного смеха… Возвращение в эту холодную бездну всегда начиналось внезапно, будто атака извне какого-то искусного и невидимого врага. Враг жил внутри уже много лет, чего греха таить, и Итан знал это также давно, но ничего не мог с собой поделать и коротал дни, погружаясь в работу, благо хирургу было чем заняться в любое время года.
Конечно, комната Милли на втором этаже стала ему утешением, ведь даже проходя мимо нее Итан вспоминал тепло и уют, который культивировал годами в ее присутствии. Теперь его воспоминания работали как подушка безопасности или воздушный змей, отвлекая от бренной земли. Но ненадолго… В отсутствии дочки Итан куда чаще думал о том, чтобы заглушить свои внутренние переживания в алкоголе, и, пускай не в баре, но за счет личных запасов, к которым зарекся не прикасаться без праздничного повода. Эту темную сторону его дурного характера Милли еще не знала. Ну, по крайней мере, ни разу не вопрошала, что с ним не так, и слава Богу, потому что ответить коротко и понятно юному дарованию ее отец явно бы не осилил, уж больно много наложилось одно на другое.
В кошмарах Итан все чаще возвращался назад в КПСН, в отряд к брату и, возможно, оттого так плохо засыпал, опасаясь, что вновь увидит умирающего на своих руках Джеймса. Этот сон, дурной, отвратительно утомительный и изматывающий выворачивал душу наизнанку, особенно в свете того, что сочетал в себе события нескольких операций и один единственный диалог, по сути последний, на повышенных тонах, после которого все общение свелось на редкие обмены приветствиями… Потерять его, вот так, в собственном воображении, в своей же душе Итан не желал, и сердце стучало как бешеное при пробуждении, будто зовя уставший разум очнуться…
Ничего, все наладится, убеждал он сам себя на третий день, ложась спать. Какой-то мудрец однажды сказал, что дети — это сердце родителя, которое теперь вне его собственных пределов бродит где-то, пускай и на твоих глазах, но так далеко, что ничего не остается, кроме как испытывать постоянный страх, что оно вдруг разобьется. За маской спокойствия и стойкости Итан испытывал много ужасов, если позволял им пробраться себе под кожу, ведь прекрасно знал, как даже самые маленькие, обыденные ситуации могут перерасти в катастрофу, требующую не одного лишь хирургического вмешательства. Далеко за примерами ходить не требовалось, к доктору Эшкрофт в патологический отдел, например, и уже разочаруешься в людской расе в совокупности с обоснованным намерением никогда не покидать дом.
«Мнительный идиот, засыпай наконец…»
Улегшись поудобнее в кровати, Итан закрыл рукой глаза, будто даже блеклый свет с улицы был еще одной причиной его бессонницы. Казалось, дневная операция должна была стать логичным поводом заснуть еще за полночь, но разум решил иначе, особенно когда Итан получил смску от дочки, что интернета в ее походном лагере не будет и на связь выйдет только через два дня.
«Зачем я ее отпустил, не пойми куда, не пойми с кем…»
Это было преувеличение, и Итан прекрасно об этом помнил, равно как отлично помнил все имена вожатых, выбранных в поход на каникулы, преподавателей, отправившихся с детьми вместе и директора с личными контактами как минимум секретаря, школьного медика и охранника, с которым успел целенаправленно подружиться. Ничего, все пройдет. Скоро маленькое чудо вернется, и он снова будет думать о хорошем, о прекрасном, а пока что надо ждать и не делать из каникул ребенка трагедию вселенского масштаба.
Но сон отказывался поддаваться на уговоры и забирать в царство Морфея окончательно. Даже наступившая к часу ночи усталость от переутомления всего лишь приглушила внутренние тревоги, оставив доктора как на поле боя в Афганистане, когда ему надо было сторожить пациентов до эвакуации в ночную смену…
Звук чего-то вдребезги разбившегося где-то на первом этаже моментально прогнал только накрапавшие сновидения. Убрав руку с лица и распахнув испуганные голубые глаза, Итан резко сел на постели. Какова была вероятность, что в дом пробралось какое-нибудь охочее до вкусностей в шкафу животное? Вполне себе, учитывая, что енотов и в окрестностях Банфа было предостаточно… Но из всех стеклянных предметов, способных рухнуть с высоты с таким шумом были двойные стеклянные фоторамки с первого дня рождения Миллисент, а уж до них никакой енот добраться просто так точно не мог, учитывая их весьма конкретное и без близстоящих подъемов местоположение.
Вариантов не оставалось, поэтому надев брюки, но так и оставшись в безрукавке, Итан тихо прошел к двери своей спальни и выглянул в коридор. Застыв на месте в надежде услышать вновь какой-то шум, он скосил взгляд вбок, к шкафу, где за грудой одежды в недосягаемом для дочки отсеке на верхней полке был подарок от брата для самой Милли. Нож-бабочку дочка получит только на свое совершеннолетие и то, если не забудет к тому моменту про подарок от любезного дяди, это даже не ставилось под сомнение… Однако, самому воспользоваться подарком Джеймса его пацифист младший брат мог уже в эту злосчастную ночь. И все же нелепость ситуации и вынудила Итана задержаться в комнате: он так и не нарушил своей клятвы, став врачом, и начинать из-за какого-то, возможно, пьяного туриста, решившего пробраться в его дом на спор, учить уму-разуму ножевыми ранениями не собирался. Да и пугать было недостойно. И пускай оставшиеся средства вразумления были исключительно устные, иными Итан никогда не пользовался. Защищать ему сейчас было некого, кроме себя, чтобы оправдать использование оружия, а значит, пора было спускаться на первый этаж, вооружившись лишь надеждой и достаточно нелепыми аргументами для того самого эфемерного вредителя.
Почти что затаив дыхание, Итан выждал еще немного, после чего приоткрыл дверь достаточно широко, чтобы выйти в коридор, пробраться к лестнице и осторожно спустился на первый этаж, будто в море темноты, в котором теперь очевидно плавала какая-то акула. Придерживая одной рукой перилла, напряженно до трепета, Итан на последних ступеньках замедлил шаг, всячески оглядывая пространство вокруг себя немигающим взглядом.
Собственный дом вдруг предстал перед ним лабиринтом, в котором вдруг оказалось через чур много опасных углов. Впервые за время отсутствия Миллисент Итан вдруг с благодарностью подумал про ее каникулы и отсутствие в доме в такой тревожный и опасный час. Что же ему самому одному делать? Телефон в кармане, благо забывчивость в домашних условиях в этот раз сработала ему на руку. Взяв аппарат, Итан начал набирать номер полицейского участка, но нажать на вызов не успел: вдали вдруг проехала машина и свет ее фар, просочившись через шторы, высветил осколки. Сердце в груди вновь забилось в военном ритме, ведь последняя надежда на енота рухнула с той же самой высоты, с которой попадали рамки со стены. Теперь, по крайней мере, Итан знал, как к нему вломились, и маршрут блестел осколками разбитого стекла на пути в кухню…
«Вдруг уже ушли?..»
Глядя на сверкнувшие края, которые осветил проехавший мимо по дороге автомобиль, Итан сглотнул подступивший к горлу ком и с беззвучным вздохом двинулся вперед. Шаг, другой, вход в гостиную и по совместительству кухню оказался для него словно прохождением испытания на силу воли, ведь вспоминать едва ли не десять лет назад забытые ощущения вездесущей опасности в родных стенах было абсолютно новым опытом.
Стоило пройти всего пару шагов от прохода дальше, в сторону двери, Итан краем глаза заметил своего незваного гостя и потерял дар речи. Рука с мобильным так и зависла в воздухе, но сам Райт просто отступил от неожиданного зрелища на полтора шага, в полумраке пространства выхватывая испуганным взглядом миловидную, но явно раненую женщину.
Привычка или призвание? Страшное дело. Не долго думая, Итан приподнял руки, забывая, что на предплечье уже нет нашивки с красным крестом и жест бессмысленный, но тем не менее, общеизвестен как знак безоружной безвредности. Состояние, которое могло стоить ему жизни много-много раз и все же не стало фатальным. Впрочем, все может быть в первый раз, да и в последний при неудачном стечении обстоятельств… Главное, чтобы не дрожал голос, ведь если врач волнуется, чего уж делать пациенту, особенно враждебно настроенному, и каждый свой шаг надо объяснять, чтобы не вызывать ненужной паники.
Это было не поле боя и даже не больница, и все же он знал, что делать, слыша свой голос как из прошлого:
— Мисс, меня зовут доктор Райт, — начал он осторожно, напряженным, но вполне уверенным тоном, осторожно приближаясь, чтобы, оказавшись у стены, включить свет в гостиной. — Я не причиню вам вреда.
Представшее перед ним зрелище оказалось еще более плачевным, чем Итан предполагал изначально. Девушка была не просто раненой, она на глазах истекала кровью, теряя сознание, а значит, времени оставалось совсем немного. Сбросив номер участкового, Итан начал набирать приемную в собственной больнице и осторожно присел рядом с барышней на колено. Как легко все переворачивается с ног на голову, если только присмотреться. Как запросто проникший в дом вор вдруг становится пациентом, нуждающимся в его уходе и заботе — как и на войне, Итан и не думал о том, кто именно его пациент, лишь о спасении жизни.
— Сейчас я вызову вам экстренную помощь и займусь вашими ранами, — прокомментировал он свои действия, поднося мобильный к уху и попутно всматриваясь в помутневшие от боли глаза напротив. — Вы меня слышите? Понимаете по-английски? — поинтересовался он медленно и отчетливо, протянув к миловидному лицу ладонь, чтобы помочь держать голову повыше и, соответственно, взгляд для зрительного контакта.
(с) экс-доктор

5 июня 1998 года, Банф, Канада
[indent] Шестнадцать лет практически все родители именуют в отношении детей проблемными – еще не взрослый, уже не ребенок, застрявший в отчаянных попытках понять самого себя и грядущее место в мире. В шестнадцать лет старшего сына Кейтлин Райт клялась всем подругам, что почти поседела – не было ни одного лица в округе, по которому бы не прошелся кулак подростка. Он был бешеным – совершенно бешеным – и имея неплохие данные в плане учебы и прочих талантов, в школе стоял постоянно на пометке готовности к отчислению из-за безрассудного нрава. Джеймс Райт не понимал себя, но с яростью тигра отвоевывал право властвовать вне зависимости от того, готов ли к этому. Сейчас ему исполнилось целых девятнадцать, но сложно однозначно сказать, обрел ли молодой человек то, чего так искал для гармонии.
[indent] Итан – младший из сыновей четы Райт – имел совершенно противоположную репутацию. Прилежный ученик, послушный сын, воспитанный соседский ребенок – когда его брат учился, некоторые одноклассники могли настучать, что мальчишка просто виртуозно притворяется, тогда как под знаменами предводительства Джимми нередко ввязывался и в драки,  и в хулиганские выходки. Просто никогда не попадался взрослым – помимо собственного ума повод сказать «спасибо» брату, который выгораживал, с гордостью Че Гевары принимая лишь на свою грудь все грехи.
[indent] Банф был крохотным курортным городком и довольно разнообразным по составу населения, но – удивительно – хоть исторически здесь хватало коренных американцев, в тысяча девятьсот девяносто восьмом году их практически нельзя увидеть в высокогорном краю Канады. Дети жестоки – но взрослые еще чудовищнее за масками посещающих церковь по воскресеньям моралистов – и потому Итан ничуть не удивился, когда возле озера увидел очередную стычку среди шайки малолеток. Делить могли что угодно – от песчаного домика до парня, и он тихо хмыкнул, не в состоянии представить младшую сестру с гордым видом представляющую семье какого-то пацана с этим взрослым пафосом – это мой парень. Судя по стоящим поодаль с ошарашенным – преисполненным растерянности – видом мальчишкам и визжащему клубку, дрались девчонки – консервативно воспитываемый родителя юноша не сказал бы, что одобрял – в принципе – девчоночьи способы решать вопрос как дикие бабуины. Но что его заинтересовало, так это странный перевес сил -  судя по всему, побежденных и победителей не определили, отчего стоило подумать, что позиции по количеству примерно равны, однако – не успел он еще пройти мимо – клубок вдруг распался.
[indent] В одну из сторон откатились по песку три девчушки – он их хорошо знал, они учились классом или двумя старше Эвелин, всегда ходили вместе как королева и две фрейлины. Ничего удивительного, три принцессы не терпели противоречия – насколько он слышал из школьных слухов – и активно прессовали всех неугодных вплоть до травли словесной и физической. В другую сторону откатилась только одна – и её Райт узнал еще быстрее.
[indent] Она появилась в Банфе в те летние каникулы – почти под конец – и быстро привлекла всеобщее внимание не только экзотическим видом – поговаривали, полукровка – но и совершенно диким норовом, за что Джим – с легкости языка многим выписавший прозвища – окрестил её savage. Она пошла осенью в их школу – колючая, агрессивная – и словно стала Джеймсом номер два для окружающих, готовая схватиться с любым, кто скажет дурное слово или недобро усмехнется. Итану – привыкшему самому многое скрывать – далеко не сразу, но скоро стало понятно – так он считал – за ершистостью обязано прятаться что-то другое. На Рождество юноша подслушал разговор матери с соседкой – специально подслушал, притаившись, когда слуха коснулось знакомое имя – и узнал, что девочка действительно по матери индейских кровей. А еще – что мать её убили весной….
[indent] Юноша – сильно хмуря выгоревшие брови из-за бьющего в глаза яркого летнего солнца – настороженно застыл в ожидании, пытаясь понять – предугадать – что дальше. Здравый смысл подсказывал идти дальше по своим делам – нельзя же драться с девчонками, тем более если они младше, а совесть утверждала – если сцепятся снова, нужно разнять, пока не покалечились, пусть с угрозой самому получить синяков.
[indent] Ему не повезло. Одна из принцесс – оправляя порванную кофту – с подозрительно блестящими глазами крикнула что-то обидное противнице, и та не осталась в долгу. Словесная пикировка длилась недолго – всего несколько фраз – но к тому мгновению, как Savage кинулась в новую схватку – успев вцепиться обидчице в волосы – Итан до них добрался. Но тут же понял, что выдернуть – обхватив за корпус рукой  - из драки девчонку, когда та не изволит покидать поле боя, задача не столь простая как казалось.
[indent] Он был на три с лишним года старше – и к своим неполным семнадцати превосходил песчаных забияк в росте довольно существенно, как и в силе – но полукровка, которую он тянул из кучи, намертво впилась в густые кудряшки Элис Монро. Та орала – закладывало уши – и держала собственные локоны, чтобы снизить давление, а две подружки – дуры! – схватив противницу за запястья, всем весом перетягивали её на свою сторону, спасая шевелюру королевы.
[indent] Мальчишки – ведомые стадным инстинктом как свора собак – не решались влезть, но увидев, как один идиот нашелся и сунулся, очнулись и кинулись оттаскивать троицу. В конечном итоге девиц расцепили и клубок снова развалился по песку. Итан – упав вместе с той, которую держал – мгновенно оказался обсыпан с ног до головы мелкими колючими песчинками. Попало даже в глаза – вызвав жуткую резь – и те начали слезиться, заливая щеки влажными дорожками. К тому же он едва не встретился глазом с чужим локтем и получил дважды по ноге – когда свободной рукой сумел перехватить девчоночьи руки и прижать их к корпусу. Впрочем тут же огреб довольно болезненный удар метнувшимся назад затылком – пришелся в челюсть и во рту появился знакомый вкус крови – и окончательно разозлился.
[indent] Собрав силы и подловив момент, когда распределение веса сместится в одну сторону, юноша уперся плечом и пяткой в песок – спасибо Джиму за наглядные иллюстрации – и резким движением перевернулся вместе с драчуньей так, что оказался сверху – воткнув её в прямом смысле лицом и телом в песок и навалившись сверху.  Краем глаза успев заметить, что остальных воительниц тоже окружили плотным коконом и оттесняли в сторону, злобно прошипел на ухо девчонке.
- Ты совсем ошалела?

[lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Итан Райт, 16</a></div>Ученик старшей школы Банфа, отличник, мечтает стать врачом.</div>[/lz][icon]https://b.radikal.ru/b43/2111/c5/8613130cb80b.gif[/icon]

Отредактировано Ethan Wright (22 Ноя 2021 10:01:27)

+2

4

5 июня 1998 года, Банф, Канада
[indent] Кэтрин Фернэ никогда не планировала покидать Канаваке; маленький рай в резервации мохоки, где она родилась и росла в окружении любящих родителей, дедушки, дядюшки и целой толпы соплеменников, оказался опорочен принесенной в него смертью Ниты Чароки, её обожаемой мамочки, и отец хотел было уехать сразу, как стало ясно: следствие не торопится, но Куакагаре, дедушка, отговорил его. Однако, для Лисёнка, как звали девочку домашние, отправление в Банф к дедушкиной сестре стало подобием ссылки; предательством видело поступок маленькое сердце, и недели две по переезду Кэт проболела от нервного перенапряжения. Впрочем, вскоре выяснилось, что местные рады ей ничуть не больше, чем она им, и с началом учебного года пришлось понять: за равноправие придется побороться.
[indent] Глубокая боль, засевшая в ней с потерей матери и только усилившаяся от чувства одиночества, укрепившаяся с потерей дома и родных, не находила выхода и быстро начала гноиться, раздирая изнутри. Да, Кэтти часто дралась с мальчишками резервации, но это были беззлобные драки детишек, которые на самом деле нежно привязаны друг к другу, и те самые пацаны, с которыми они только что возились, готовы были за неё голыми руками без тени промедления кинуться на гризли. Она любила их, зная каждого поименно; с кем-то целовалась украдкой робкими, нелепыми детскими прикосновениями губ, переполненными робости и волнения; никогда не держала обиды и зла, и была ребенком весьма ласковым и любознательным. Такой её когда-то знала и бабушка Венона, с чуткостью немолодой индианки понявшая, отчего перемены столь разительны: у малышки в городе не было друзей, кто знал бы, любил её и мог поддержать, наткнувшись на неприязнь, она не сломалась, сильная духом в мать, но ответила агрессией.
[indent] У Веноны не было своих детей, её муж давно умер от инфаркта, и она с радостью отдалась заботе о сиротке, стараясь заменить ей мать, но Кэт, к концу первого учебного года ставшая в доме худо-бедно снова лапочкой, выходя на улицу, мгновенно превращалась в подозревающую всех фурию. К тринадцати она вытянулась, превратившись в худенькую угловатую девочку с тяжелой линией челюсти, высокими скулами и вздернутым носом, в чем проявлялась индейские гены; изящная шея, большие серые глаза и полные, всегда словно немного капризно надутые, губы превращали её в красавицу, когда Лисёнок улыбалась, но большую часть времени они отражали своеобразную диковатую жесткость. К лету она вдобавок весьма приятно округлилась в груди, но все надежды бабушки запихнуть сорванца с роскошными каштановыми косами в платье, как положено леди, потерпели крах. В платье Кэт дралась так же, как в штанах.
[indent] Кэтрин была общительна, её детская душа охотно жаждала залечить хотя бы некоторые раны новой дружбой, но как-то так вышло, что приятельские отношения с ней охотно заводили только местные мальчишки; неудивительно, что местные девчонки очень косо и неодобрительно стали смотреть на новенькую. Они много о чем шептались за спиной, но сегодня, когда Кэт пришла с Бобби и Диком поплавать, встреченная со свитой Мисс Всея Банфа Элис Монро превзошла самое себя. Она старательно шушукалась таким тоном, чтобы обрывки фраз долетали до расположившейся недалеко компании, но реакции не поступало, и, потеряв границы от досады, Элис весьма красноречиво высказалась о том, что, кратко говоря, эта дикарка такая же шлюха, как её мамка. Себялюбивая дурочка знать не знала ни о трагедии семьи Фернэ, ни о законном браке Жака и Ниты; в её узколобом представлении все полукровки результат случайного траха. Боб и Дик не успели глазом моргнуть, как их маленькая подружка, мгновенно подскочив, разъяренной дьяволицей влетела в круг Элис, сбила ту с ног и принялась дубасить крепко сжатыми кулачками по лицу, шее, плечам; подружки Монро опомнились первыми, кинувшись сверху, но приятели не рискнули, на их пути встали близняшки, недвусмысленно дав понять, что драка перестанет быть бабской, если кто посмеет сунуться. Роберт и Ричард, сыновья Томми-Ирландца, слыли известными драчунами в округе, соперничая разве что с Джимми Райтом, да к тому же, старше друзей Элис на три года; достаточно взглянуть на невысоких, но обладающих внушительной шириной плеч и мощными руками помощников механика парней, и жажда с ними махаться отпадала.
[indent] В запале драки кто-то схватил Кэт поперек талии, пытаясь оттащить, но девочка, охваченная пылающим в сердце костром жажды отомстить за поруганное имя матери, священное для любого индейца, не обратила внимания: к тому моменту она крепко вцепилась в кучерявые патлы Монро и не собиралась отпускать, не вырвав внушительный клок. Её волосы были заплетены в плотные косы и прикреплены плетенкой на затылке шпильками, чтобы не вымочить при плавании, а потому уцепиться за них девкам не удавалось. Шипя, брыкаясь и плюясь, она боролась за право схватки, но уступила, когда с другой стороны вмешались ребята, начав разнимать.
[indent] Честно говоря, упав, Кэт продолжила бесноваться больше от неожиданности, чем от злобы; она терпеть не могла, когда кто-то решал распоряжаться её законным выбором, и ощутило тепло удовлетворения внутри, когда пятками попала по чему-то мягкому, но радость быстро кончилась. Трудно, знаете ли, торжествовать, когда рот и нос начинает забивать песок, а сверху давит что-то тяжелое. Поняв, что вот-вот задохнется, девочка замолотила руками по песку: сдаюсь!
[indent] И только когда обрела свободу и села, судорожно отряхиваясь, она поняла, почему искаженный злостью голос показался знакомым минуту назад: вкусом песка во рту Кэт оказалась обязана Итану Райту. Вот пудель кучерявый, сердито подумала она, остервенело сверкнув глазами в его сторону, но промолчала. Всплеск адреналина кончился, накатила усталость и уныние; ей с неистовой силой вновь захотелось домой. Осознание, что этому не бывать, не сегодня точно, она расстроилась, в глазах предательски защипало, накатило перехватывающее горло желание разреветься, и только близость обидчиков вынуждала любой ценой держать себя в руках, отчего личико скривилось непонятной гримасой.
- А ты чего влез? – буркнула она, сосредоточенно отряхиваясь, скорее себе в грудь, куда смотрела, чем юноше. – Кто тебя звал вообще….

[nick]Catherine Feirnet[/nick][status]Лисёнок Кэт[/status][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Кэтрин Фернэ, 13</a></div>Дочь индианки и француза, вобравшая все лучшее от обоих. Наверно.</div>[/lz][icon]https://d.radikal.ru/d29/2111/e5/b20faa454452.jpg[/icon]

Отредактировано Rebecca Menger (22 Ноя 2021 11:05:54)

+2

5

[indent] Итан не мог однозначно сказать, пожалел ли о встревании в чужие разборки – ему было не до размышлений. Убедившись, что бесноватая Savage капитулирует, он – встав – тут же направился к воде, чья полоса синела всего в нескольких шагах. Присев на корточки, юноша зачерпнул полную пригоршню и выплеснул на лицо, потом повторил снова. И снова. И так, пока не почувствовал, что глаза не жжет инородное тело в них. Стекая по щекам на шею, оттуда – ниже, озерная влага щедро вымочила ему футболку и неприятно холодила тело под одеждой, пока капли продолжали сползать до полного исчезновения, а легкое покачивание волны полностью залило кеды.
[indent] Юноша грустно вздохнул, глядя в искаженное рябью отражение. Теперь – оглядевшись наспех через плечи – он заметил как от уходящей компании в его сторону идут Роберт и Ричард – братья-близняшки семьи Галлахер – и понял, насколько непрошенным участником влез в разборки. Два молодых ирландца – всего на два года младше Джима, его ровесники – с весны слыли неотлучными спутниками Кэтти Фернэ, хотя мало кто из взрослых одобрял такую тусовку. Его мать – умная, воспитанная женщина! – и та считала, что – цитируя ее разговор с отцом – «им же по семнадцать! У этих мальчишек одно на уме, и куда только её бабуля смотрит!».
[indent] Лично Итана Райта такой подход оскорблял – усиливая пропасть во взаимопонимании с родными – так как ему тоже скоро должно исполниться семнадцать, и он не чувствовал за собой движения к превращению в какое то злобное чудовище, с которым никак нельзя оставлять юных девиц. Вспыхнув, он тогда чуть не рявкнул в лицо маме – обнаружив тем, что совершенно не так поглощен книгой, как изображает – что тоже общается с Кэтти. На их улице просто не так много было ребят – девчонок и подавно – и все меж собой так или иначе пересекались. Что – хотелось ему тогда крикнуть обиженно – у меня тоже одно на уме? Со мной тоже нельзя дружить? Но Итан вслух ничего не сказал – он вообще никогда ничего вслух не говорил из того, что имел на душе. Уткнулся в книгу – весь сжавшись в кресле – и принялся усиленно вникать в текст параграфа.
[indent] Наверно – зря он влез. Но если Боб и Дик находили приемлемым смотреть за драками девчонок, ему не по душе принять такое зрелище, как и обыденное знание, что кого то из его знакомых бьют. Нет! – стоять в стороне не в характере младшего Райта, он считал долгом заступиться за друга. Брата. Просто за кого-то слабого. Или того, кто оказался в меньшинстве. Потому что так он видел правильным. Итан не сомневался, что Кэтрин сполна воздаст за любые тумаки, но совершенно не хотел стоять безучастно, пока ей причиняли боль. Достаточно подумать – а вдруг на её месте была бы Иви.
- Надо и влез, - отступив на шаг назад и плюхнувшись задницей в песок, юноша принялся стягивать промокшие кеды. Его ответ по тону был наполнен равнозначным дружелюбием. Мышца голени при движении в двух местах болезненно отзывалась – напоминая о плате за доброту, а нижняя – разбитая – губа ощутимо распухла. – Чем ты недовольна? Очень хотелось хвастать бабушке разбитым носом или подбитым глазом?  - Он обернулся через плечо, бросив на девочку потемневший – раздраженный – взгляд, в котором плескалась досада. Но – что важно  - адресовано чувство не столько ей и её выходке, сколько тому, что возвращались ирландцы. Итан Райт – вне сомнения – обладал душой и сердцем рыцарственных настроений, но как любой юноша – и мужчина – невольно питал надежды получить благодарности за рыцарство от дамы и его на подсознательном уровне раздражало появление пришедших на готовенькое - чужими заслугами - конкурентов.  Ему хотелось убедиться, что Кэт – остыв – припомнит как братья бросили её на произвол судьбы, но сомневался в вероятности подобного. Как и Джеймс – его брат – она тоже оправдывала тех, кому симпатизировала, до последней капли терпения.
[indent] Закончив с кедами, стянув футболку, он встал. Избавился от шорт и – коротко разбежавшись – нырнул в прохладные воды озера, превосходно остужающие любой пыл и очищающие мысли от всяческой чуши. Преодолев под водой несколько метров на пределе дыхания, вынырнул и поплыл в сторону темных глубин, щурясь от отраженного волнами солнца, не оборачиваясь назад. А когда все таки обернулся, ни Кэт, ни Галлахеров на берегу в зоне видимости не стало. Издав презрительное фырканье - сам не слишком хорошо осознавая, к чему - Итан развернулся и поплыл обратно.

[lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Итан Райт, 16</a></div>Ученик старшей школы Банфа, отличник, мечтает стать врачом.</div>[/lz][icon]https://b.radikal.ru/b43/2111/c5/8613130cb80b.gif[/icon]

+2

6

5 июня 1998 года, Банф, Канада
[indent] Боб и Дик, выходцы из большой и не всегда дружной ирландской семьи обычных работяг, к дракам с детства имели духовный иммунитет, вне зависимости от того, кто кого лупцевал; у них дома дралась вся ватага, то есть, шесть человек детей, не взирая на возраст, характер, пол и прочие условности, а потому мешать девочке нести в массы вендетту они считали делом обидным, причем в первую очередь для самой Кэт. В их ирландской крови вопрос звучал просто: как это так, чтобы тебя оскорбили, а кто-то посмел тебе утолить жажду и дать обидчику в нос? То, что обидчики имели численное преимущество, юных кавалеров мисс Фернэ, конечно, серьезно беспокоило и неоднозначно тревожило сердца, но девочки есть девочки, а им не хотелось на весь городок прослыть теми, кто таскает за волосы девок. Для их прямых и бескорыстных душ подобная слава страшнее, чем папкин ремень, и они, не сговариваясь приняв на себя ограждение ринга от дружков Элис, то и дело беспокойно косились друг на друга, поскольку склока затягивалась. Появление Райта ребята восприняли с облегчением….
[indent] Подойдя к девочке, они помогли ей поднять, а после с удвоенной энергией принялись отряхивать от песка, приводя подругу в божеский вид. Не считая нескольких синяков и царапин, выглядела Кэт сносно, чем вызвала довольные улыбки и полные восхищения сияющие взгляды: два заправских драчуна всю дорогу до мотоциклов выражали ей восторги по поводу минувшей драки. Им со всей наивностью было чертовски приятно, что с ними дружит симпатичная девочка, которая не считает их грубиянами и быдлом, а полностью разделяет идею ока за око. Венона, конечно, немного беспокоилась, но сомневалась, будто мальчишки Галлахеров способны хоть какой девушке причинить вред. Скорее, она бы поставила на любознательную и не по годам повзрослевшую после смерти матери внучку как на ведущий элемент в трио, способный затащить два остальных в постель. Может, и уже затащила, кто ж её знает; запрет в этом деле, философски вздыхала индианка, вспоминая молодость, еще никого не остановил, напротив, лишь сильнее разжигал азарт. Но опыт подсказывал ей, наблюдательной женщине: раз все еще ходили втроем, никто не сверкал обиженной рожей, значит, привилегий никому не выдали.
[indent] Пока же бабушка, а заодно и все соседи, предавалась рассуждениям на счет сексуальности и дозволенности, сама Лисёнок Кэт ни о чем не думала: ей нравилось, что появились друзья, с кем можно поболтать и погулять, она охотно носилась по лесам и купалась, и скромные помыслы о чем-то личном, возникая, сводились лишь к романтическим иллюзиям. Как и половина девочек и девушек школы, она весь год была возвышенно влюблена в Джима Райта: статный голубоглазый красавчик проник и в её грезы, едва попался на глаза, и ершистая, в карман за словом не лезущая девчушка, стоило ей каким-то чудом оказаться в его обществе, немела, млела и таяла. Итан мало чем напоминал брата, кроме роста и цвета глаз, и с ним ей было проще общаться.
[indent] Именно Итан, кстати, и стал объектом треволнений девочки, пока они шли к мотоциклам, но из-за того, что её вдруг растрогал поступок, а совсем по другой, весьма бытовой причине. Всю дорогу она шла, озабоченно покусывая губы, пока у самой кромки леса не взвилась юлой, заявив братьям, что забыла на пляже кроссовки, в чем, честно, и не соврала, потому что те в самом деле остались валяться где-то на берегу, а потом, командно велев им не шататься попусту и ждать здесь, унеслась за потерей, сверкая облепленными песком пятками. На удачу вышло, что Райт как раз выходил из воды к этому времени, и Кэт, размахивая подхваченными кроссовками, вприпрыжку поравнялась с ним, поднимая кучу брызг небрежным ударом ступней о влажный песок, укрытый тонкой пленкой воды.  Но в этот раз слова легко на язык не шли, Лисёнок никак не могла выбрать, как бы так высказать мысль, не настроив заведомо собеседника против себя. Дипломатия не мой конёк, грустно подумала девочка и, набрав в грудь воздуха, выпалила как есть:
- Итан. Ита-ан. А давай ты не скажешь бабуленьке о том, что тут видел, а? - большие серые глаза смотрели на юношу почти умоляюще, но Кэт не была бы сама собой, если бы позволила кому-то считать, что у него есть над ней преимущество. – А то она меня дома запрет.  Я тогда не расскажу твоей маме, что ты влез в драку. – Цепкий взгляд мгновенно зацепил выдающиеся повреждения, приметные без особого труда.

[nick]Catherine Feirnet[/nick][status]Лисёнок Кэт[/status][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Кэтрин Фернэ, 13</a></div>Дочь индианки и француза, вобравшая все лучшее от обоих. Наверно.</div>[/lz][icon]https://d.radikal.ru/d29/2111/e5/b20faa454452.jpg[/icon]

Отредактировано Rebecca Menger (22 Ноя 2021 16:27:31)

+2

7

5 июня 1998 года, Банф, Канада
[indent] Умение держать язык за зубами привело к тому, что Итан – медленно, но верно – становился хранилищем тайн разной степени важности, собранных с брата, сестры, с одноклассников, а теперь – выходит – еще и второстепенных знакомых. Он и не держал намерения рассказывать о произошедшем кому угодно, само собой подразумевая в системе ценностей, что иное поведение странно –ведь не стукач.  Тряхнул выгоревшими на солнце до рыжего оттенка русыми волосами, сбивая с прядей влагу, и с толикой незаслуженной обиды во взгляде посмотрел – неодобрительно поджав губы – на мелкую шантажистку. Так же как от Джеймса не ждали иной новости, кроме очередной драки, от него матушка меньше всего ожидала подобных выходок и Итан легко представил, как меняется мимика её лица, выражая всю скорбь от разрушенных идолов и тяжестью наваливающегося на язык желания высказать сыну все огорчение прямо в лицо в самых метких выражениях. Мама умела быть злой и бить больно эпитетами в самую суть. Совершенно точно меньше всего ему хотелось попадать под огонь.
- Мисс Фернэ не в курсе, что врать некрасиво? – спросил юноша, попутно одеваясь. Освежающий ветерок на мокром теле превращался в холодящий и ему хотелось зябко съежиться. – Я ведь не лез  в драку. А кое-кого, - золотистая бровь в недвусмысленном выражении приподнялась над переносицей, - разнимал, что есть дело благородное и осуждению не подлежит.  – Но глядя в огромные молящие глаза, у него не хватило твердости духа долго играть из себя сурового человека, до глубины души оскорбленного манипуляцией, и Итан добродушно улыбнулся. Натянув шорты и разуверившись в идее надевать на влажные – измазанные в песке – ноги носки с кедами, он подцепил последние за шнурки и – не зная как лучше стоит сделать – похлопал девочку по обнаженному – нагретому солнцем – плечу. – Ладно, не беспокойся. Буду нем как могила. – Прищуренный взгляд заметил вдалеке фигуры близнецов, на вес лады корчившие призывные пассы, и помявшись немного, Итан уточнил. – Не думаю, что разумная мысль с ними ездить…. У них никогда нет шлемов. Это опасно, если твоей бабушке кто-нибудь расскажет из соседей, сомневаюсь, что она окажется рада.
[indent] С каждым годом необходимость соблюдать желаемую маме репутацию достойного сына стоила ему все затратнее.  Взрослые с симпатией относились к сдержанному, спокойному мальчику, считая его не по годам рассудительным и во всех отношениях желанным ребенком, и – увлекшись – нередко приводили в пример своим зарвавшимся отпрыскам. Он стал тем «сыном маминой подруги», которым родители восхищаются напоказ – желая пристыдить детей – а дети тихо ненавидят. С ним общались больше из надобности, чем из желания, и – если бы не слава Джима, к которому как к святыне многие жаждали приблизиться – имел все перспективы стать тихоней-одиночкой. Но беда в том, что по характеру юноша не являлся тихоней, одиночество – правда – переносил спокойно, но не слишком долгое. Подавленная бунтарская составляющая в этом – совершенно очевидно – добром человеке толкала к зависти людям, обладающим свободой, таким как те же ирландцы.
[indent] Но к Кэт его тянула совершенно иная сила – например, столкнувшись с ней как-то в библиотеке, он узнал, что она читает почти те же книги. Фантастика, фэнтэзи и прочие выдумки человеческого разума уживались в жадном уме с интересом к мистике, в особенности к индейским легендам и преданиям, и могла часами говорить о истории и суевериях с вдумчивостью взрослого, хотя многие суждения еще полны детской наивности. На её фоне Итан не выглядел заучкой – и не чувствовал себя так – а его скромная немногословность не повисала камнем тишины в воздухе посреди диалога, потому что Фернэ болтала за двоих.  Они неплохо проводили время – именно проводили, потому что школьные дни окончились,  - с приходом хорошей погоды девочку тянула природа, не книжные полки, и тут юноша не конкурент сорванцам Галлахерам. Джим совсем другое, но брат собирался в армию – по отцовским стопам – и его перестали волновать красоты Банфа.
И я останусь совершенно один – малышка Ив не в счет.
- Хочешь вечером покататься верхом? – совершен спонтанный выход ва-банк.  – Я могу договориться со старым Филлипом, он даст нам лошадей под мою ответственность. Если не боишься, конечно. -  Благоговение Кэтти Кэт перед лошадьми – не иначе как с молоком матери впитанное – он вспомнил удачно, за секунду до рождения дерзкого плана. Чудовищно дерзкого, если учесть – в их семье виртуозным наездником был только Джим, который всю юность помогал старику с лошадьми. Итан – конечно – знал, с какого конца в седло залезать, но лошадей боялся и обычно лез на них только под великим принуждением.

[lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Итан Райт, 16</a></div>Ученик старшей школы Банфа, отличник, мечтает стать врачом.</div>[/lz][icon]https://b.radikal.ru/b43/2111/c5/8613130cb80b.gif[/icon]

+1

8

ночь, 1 марта 2019 года. Банф, Канада.
[indent] А время играет, выплясывая короткими бликами фар проезжающих автомобилей по стенам, проскальзывая сквозь неплотно затворенные плотными занавесками окна, и в каждом па этого танца в голове тикают секундные стрелки. Никто не знает, сколько отмерено биться сердцу, не имеет возможности соизмерить свои силы с чем-то высшим, непостижимым, сомневаясь подчас, а есть ли оно вовсе, это незримое — вечное? Смерть — единственное по настоящему вечное, с нее все началось однажды и ею закончится в свое время, и она слишком ревнива, слишком эгоистична, чтобы делить жертву своих объятий в тот последний миг, когда падают финальные песчинки его песочных часов бытия, с кем-то еще. Человек приходит в этот мир один и один уходит из него, но дело не в том, что нет рядом другого, способного теплом своего тела разогнать стынущую в венах кровь, светом любви отогнать прочь костлявую старуху; там, в душе, в самой темноте того, что делает нас людьми, мы одиноки, от первого вздоха и до последнего. Никому не постичь силы чувств, что терзают нас, не ощутить, как свою, нашу боль, не понять помыслов и желаний. И в последней битве с темнотой небытия страшит не этот белый холод, окутывающий плечи, но этот страх существа мыслящего, извечный и беспощадный: кто будет помнить о Кэрри Хилл, навеки закрывшей глаза на прохладном полу чужой гостиной? Кто будет рвать грудь против своей воли надсадными рыданиями о том, что больше никогда не увидит её, не коснется нежной руки? Ведь может статься, что хозяева этого дома окажутся последними людьми, которых она увидит, прежде, чем веки опустятся, а разум поглотит мрак, и в их лицах она не увидит тепла, только недоумение, шок и отвращение, ведь чужая смерть вызывает легкий привкус омерзения поверх страха и чувства беспомощности.
[indent] Она почти досчитала до десяти, и каждый раз пауза между мысленно произносимыми цифрами становилась все длиннее. Необходимо было заставить разум работать, чтобы не дать ему отключиться, но в глазах все чаще темнело накатами, картинка, более-менее различимая теперь, когда зрение привыкло к отсутствию света, расплывалась и тускнела, но, наконец, она услышала скрип двери, а потом острожные шаги. Её услышали, но страх вместе с странным оттенком радости где-то там, в подсознании, вторгся в сердце; Кэрри медленно, как подкрадывающаяся к добыче лисичка-дикая сестричка, извлекла левой рукой из кобуры пистолет, но не спешила его поднимать. Силы утекали из ее тела слишком быстро, непозволительно много было их потрачено в том отчаянном беге, и любой хищник знает, при столкновении с человеком, растеряв заведомые преимущества силы, скорости и ловкости, притворись — мертвым. Коротко усмехнулись бледные пересохшие губы мысли о том, что её не нужно было много актерского мастерства, чтобы притвориться. Прижимаясь затылком к стене, сфокусировав весь свой слух на том, что происходило там, за аркой, она медленно сползала спиной обратно вниз, но на этот раз уже планируя своё «приземление». Хозяева подивились бы, узнав, сколько адреналина одним своим незримым приближением вновь внесли в чужие вены, но теперь это имело не столько пользы, сколько вреда, потому что от кровопотери сердце работало на износ. Аккуратно приняв ту же сидячую позу, что была у нее прежде, только не вытягивая вторую ногу, а так же, согнутой, держа возле себя, она сделал это сознательно, потому что в таком положении тем, кто бы не объявился здесь спустя пару секунд, будет труднее её зафиксировать, а так же, так удобно спрятать в тени колена и полы куртки все еще зажатый в руки кольт.
[indent] Противник появляется медленно, не торопясь, и его крадущаяся походка, напряженные плечи явно говорят о том, что он насторожен, подозрителен и хорошего здесь не ждет, но в его руках женщина не видит ничего, напоминающего оружия, и все же остается на месте, не шевелясь. Должно быть, он приметил её боковым зрением, как нечто чуждое интерьеру своей столовой, потому что начинает разворачиваться, как в замедленной съемке, поднимает вверх руки, и Кэрри хочется усмехнуться, ведь это то, что она видит чаще всего; второе место занимает лишь дуло пистолета, направленное в ответ на неё, но удерживает смешок, продолжая сидеть неподвижно. Лисичке не хочется сейчас напугать мужчину еще больше неверным действием, он слишком высок, на голову примерно выше её самой, здоров, и схватиться с таким в лобовую рукопашную все равно, что рыжей плутовке броситься на волка.
[indent] Свет вспыхнул, лишая на короткое время зрения, не прищурься она заблаговременно, но даже так влага, щипая, выступила, и острой вспышкой резануло будто внутри самого глаза. Хозяева явились; точнее сказать, это был один человек, белый мужчина, светлые волосы, рост приличный, телосложение худощавое. Сработала обычная привычка, выработанная Кэрри от жизни в постоянном ожидании врагов, со всех сторон, в мире, где каждый мог причинить вред, даже не держа злого умысла, вот как этот парень, который еще только начал поворачиваться к ней, но она, как разъяренный бык на корриде, жадно смотрит на номер, высвечивающийся на экране. Естественная жажда защитить себя в его сознании станет тем, что разобьет её песочные часы, заставив песчинки жестокого времени выпасть разом и до конца. Она видит, сквозь прикрытые ресницы образа особы, которая находится лишь на грани ускользающего сознания, как испуг и недоумение отражается на лице, разглаживая на мгновение природную суровость возраста, придавая ту милую, до почти прозрачного прикосновения нежности к мыслям, ноту давно ушедшей юности, которая бывает всякий раз у ребенка, который чем-то застигнут врасплох или озадачен.
[indent] Она слушает его голос, понимая, что постоянно цепляется за какую-то странность звучания, но никак не может уловить, в чем именно она состоит. Мужчина старается говорить вкрадчиво, замедленно, с осторожностью, словно ждет от неё какого-то внезапного и безрассудного поступка, но не может наверняка предположить, какого. Её видится, как хмурятся брови, возвращая серьезность, и мерещится жалость, отражающаяся в резких чертах лица, но робко отозвавшееся в ответ чужому состраданию желание податься вперед, протянуть руки, чтобы, как испуганное и ослабленное животное, загнанное беспощадным хищником, метнуться из последних сил в незнакомые руки человека, надеясь на лучшее, тут же было задавлено жестоко и беспощадно. Лисичка из рода мохоки давно бегала по этому свету, немало была гонима, но еще больше бита теми самыми руками, в которые кидалась в отчаянии, надеясь, что защитят, спасут, приголубят. Этого сполна хватило ей, чтобы гнать прочь драной метлой все подобные порывы души, особенно тогда, когда не было уже сил вынести новый удар под дых.
[indent] Он казался доброжелательным, этот незнакомый человек в светлой футболке, слегка взъерошенный, как всякий, кто долго ворочался, пытаясь уснуть. Такой типично домашний образ, который ей попадался, разве что, в редких кадрах мелькающих на фоне сериалов для домохозяек. Доктор, значит… это объясняет отсутствие паники и сухую собранность действий, а еще явное чувство положения, вернувшееся к нему в тот миг, как он поверил в её беспомощность несчастной жертвы. Врач был бы кстати, хотя, он может быть и простой терапевт, но все равно, познаний хватило бы, чтобы помочь ей, да только вот, по врачебной привычке, он отвлекается, чтобы набрать новый номер…. Знай лисичка, о, боги, только знай наверняка, кто был тем третьим, кому она обязана пуле, застрявшей под ключицей в правой плече, она бы смиренно склонила голову сейчас, позволив мужчине воплотить свой план, но она не знала, могла лишь догадываться, и так мучительно было то, что разбег подозреваемых был огромен. В больнице, ослабшая, подключенная к аппаратуре, она станет легкой добычей, ведь именно там теперь первым делом её и будут поджидать.
[indent] Она не стала опрометчиво тыкать в него пистолетом, могла ведь попросту не успеть или дать шанс ударом выбить оружие из ослабевших рук. Она, все так же упираясь для твердости запястьем в пол, лишь шевельнула рукой так, чтобы дуло отчетливо поднялось над складкой кожи куртки, направленное четко в живот хозяину дома. В таком положении выбить оружие быстро невозможно, а, подайся он вперед, в слепой попытке самонадеянности, она успеет нажать на курок быстрее.
— Завершите вызов… — голос звучит тихо, слова произносятся медленно, и слышно, как тратятся последние бесценные силы этой уже неуверенно держащейся жизни на каждое из них, но, едва его пальцы только перед этим коснулись её подбородка, из-под поднятых век сверкнули в ответ холодные, как две льдинки, серые глаза, и куда только делась в тот миг вся муть угасающего вроде бы сознания? Эти большие, миндалевидные глаза были полны жесткой решимости; загнанная в угол одичавшая лисичка знала, что бежать ей некуда, но оттого и терять тоже стало нечего, нечем размениваться. — Положите телефон. Видит Бог, доктор… я не хочу причинить вам боль, но… — дыхание было частым, спешным, ей приходилось чаще делать паузы. — Но я не могу позволить вас вызвать … никого. Я прошу вас — не делайте… глупостей, иначе мне придется… выстрелить, а я этого… правда не хочу. — Горло, ставшее вдруг таким сухим, будто она снова оказалась среди песков, под раскаленным солнцем, саднило теперь при каждом звуке.

[indent] Яркий свет лампы  неровно падает на лицо, ударяя по глазам, и Кэрри, говоря, не пытается фокусироваться на чертах; ей слишком плохо, большая потеря крови ведет к ослаблению сознания, подкатывает слабость и слабоумие. Тихий, вкрадчивый голос, немного напряженно вибрирующий где-то в закоулках подсознания кажется ей знакомым, но нет сил уцепиться и вытащить воспоминание, разобрать сохраненные файлы из прошлого. Ей очень хочется лечь и закрыть глаза, позволить себе отдохнуть несколько мгновений, и тогда все пройдет, вернутся силы; лисица знает, это обман. Стоит уснуть и очнется она, в лучшем случае, на том свете, в худшем – в больнице, откуда тоже скоро последует в Ад, только более долгим и мучительным маршрутом.
[indent] Она уже почти открыла рот, набрав сил, чтобы деловито приказать заложнику сесть на стул: его необходимо связать, пока не отключилась, а после попытаться осмотреть рану и перебинтовать, чтобы снизить кровопотерю; почти открыла, но в тот момент вспышкой фар проезжающего автомобиля в голове заново прозвучало отчетливо выделенное разумом из общего потока с трудом воспринятых слов: «…доктор Райт». Много ли Райтов в таком крохотном городке, как Банф, насмешливо шепчет мутное подсознание. «...планирую подать документы в медицинский….» - клочком, выдранным из контекста, выплывает еще одна фраза, но она сказана давно, очень давно. Так давно, что эту часть воспоминаний Кэрри успела похоронить, спрятать, забыть как ненужные.
- Положи трубку, Итан… - она не уверена до конца, но ведь и терять нечего, если ошибется. Просто решат, что она впадает в бред и галлюцинирует.  – Иначе ты меня убьешь. Но, поверь, я успею убить тебя раньше, - голос звучит холодно, а дуло пистолета в нетвердой руке все еще бесстрастно смотрит куда-то в область груди Райта. Оружию все равно, чью жизнь забирать.

[nick]Carry Hill[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c27/2111/ba/6c6578296355.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Кэрри Хилл, 34</a></div>Телохранитель Роберта Купера, убийца и агент. Женщина без прошлого.</div>[/lz]

Отредактировано Rebecca Menger (22 Ноя 2021 19:28:50)

+2

9

ночь, 1 марта 2019 года. Банф, Канада.
[indent] Сколько раз так случалось, что страдают совершенно невинные люди? По воле сил, что чужды, далеки, находятся где-то по другую сторону океанов и границ столь немыслимых, что кажется проклятьем вдруг увидеть их, тех, кто явился в твой дом, на твою землю. Иначе не объяснить, почему чужаки столь беспощадны, почему лишь под пристальным немигающим взглядом камер способны на чистосердечность и помощь.
[indent] Почему смерть следует за ними всюду, куда не двинется экономический интерес. Жизнь зависела от выгоды, от права собственности, от права на гордыню и права на наглость, в лицах тысяч ожесточенных, ослепленных, обращенных в культ золотого тельца. Смерть же, воспетая как благо, переход в иной мир, открытие пути в измерения, где все бренное уже не имеет значение стала технологичной, изощренной и, в какой-то мере, обесцененной, ведь не было ничего благородного, чтобы умирать на войнах современности, когда вся цивилизация стремилась к самосовершенствованию.
[indent] Как пережиток прошлого, как способ обогащения, война соединила в себе жизнь и смерть как два неизбежных явления, в которых развилось три языка — военных, дипломатов и медиков. И если первые два языка поддерживали то одну, то другую сторону конфликта ради все той же выгоды, врачи становились на границе между жизнью и смертью, и на границу между «своими» и «чужими». Не все, конечно… Ведь так легко поддаться всеобщему мнению, испугаться жестокости, расправы, что последует за нейтралитет, использовать его в корыстных целях ради победы, цена которой в итоге душа предавшего клятву.
[indent] О, и наивны же были те, кому это слово «клятва» еще казалось неземного толка и требовало храбрости духа. И тяжело было таким на войне, когда нет своих и чужих и ты по сути один против целого враждебного мира, утратившего меру в саморазрушении.
[indent] О, сколько раз он стоял на этой границе, чувствуя, что страх потерять свою жизнь переполняет грудь немыслимым холодом. Как ребенок внутри, которому хочется жить вопреки всем, умоляет через открытый доверчивый взгляд на языке четвертом, понятным и без слов, о милости, о пощаде, взывая к совести, в которую сам все еще верил как в светлое начало в каждом живом существе.
[indent] О, сколько раз ему угрожали оружием, за спасение вражеских жизней, за утрату союзников, за то, что стремится лечить любого, кто окажется в беде и в нужде медицинской помощи. И сколько раз все равно делал как считал нужным, ведь помнил про свою клятву, и что собственная совесть не позволит иначе, что даже ребенок, что жаждет жить, насмотревшись на ужасы, скорее примет жестокую смерть, чем отступится от своей маленькой правды. Один на один с несправедливостью, как и сейчас, будто погруженный в свое прошлое, Итан чувствовал то же самое — адреналин, страх… и обиду.
[indent] «Неужели моя смерть исцелит твои раны?.. Я ведь хочу помочь!» — думал он раньше, почти упрекая тех, кто наставлял на него оружие, будь то свой или чужой, но со временем перестал, привык и устал.
[indent] Сколько раз так случалось, что страдают совершенно невинные люди?.. Есть ли такие на свете — более верный вопрос.
У него есть Милли, и маленький ангел будет невинным ровно столько, сколько хватит у Итана духа ограждать ее от жестокого мира. С рождения своего именно Миллисент стала мерилом его восприятия окружающего — причиной и поводом, целью и задачей. Смыслом, без которого все мертво и ненужно. Каждый шаг, каждый вздох, каждый день — уже не для себя одного, а для маленькой дочки, которой еще нужен живой отец.
[indent] Нужен, потому что как он не может без сердца, так и сердце еще нуждается в защите от внешнего мира. Ну конечно ее окружат родные, сплотятся вокруг раненного сердца, оградят от утраты, постараются затмить ее чем-то светлым, но пустота останется все равно и пропадет тот дух, который витал в этом доме семь долгих и счастливых лет.
[indent] Смерть порушит все, что Итан смог сотворить своими руками для дочери. Его самого, коль не найдет нужных слов, и это задача не из легких, когда в ответ на твою доверчивость и желание помочь смотрят льдинки, знакомо искрящиеся ослепляющим отчаянием. Ему не страшно. Почти… Веки дрогнут, но он не моргает, только переводит пристальный,
вопреки всему живой и отчасти отчаянный взгляд на оружие. Ощущения сходятся в узел в сплетении, тугой и крепкий, словно щит, что вновь приходится поднимать против чужой злой мысли, воплощение которой теперь очевидно и заметно.
[indent] Все движения медленные, осторожные, Итан как будто не дышит, лишь бы не порушить ту тонкую границу, на которую вновь должен встать — между жизнью и смертью. Его привычное место, шаткое за давностью столь радикальных постановок вопроса.
(с)экс-доктор

[indent] Сердце бешено колотится – гонимое адреналином, грудь сдавливает тяжестью каждого нового вдоха, словно приходится пробиваться сквозь каменную стену за необходимым для жизнедеятельности воздухом и того все равно не хватает – удушье не иллюзорно, Итан чувствует нехватку кислорода. Виски наполняются свинцом, каменеют, давят на мозг – невозможно, но именно такое ощущение. Он медленно – точно сапер, обнаруживший мину – и очень осторожно отводит руку от лица, к которому так и не прикоснулся, демонстративно обратив экран смартфона к гостье, подводит палец к красной кнопке прекращения вызова и….
[indent] И нажал её каким-то механическим, дерганным движением. Испачканное грязью и кровью, перекрытое частично темными волосами – налипшими местами на кожу – лицо, в которое он всматривался лишь с целью установить степень повреждения, приковывает внимание, когда Райт слышит собственное имя. Нет – его задело не имя, довольно большое количество жителей Банфа имели информацию о том, как зовут доктора Райта. Его захватил в плен голос женщины – голос, вырванный без жалости из прошлого и брошенный в лоб, сбивающий с ног. Он сел бы, если бы не сидел – в каком-то смысле – стоя на одном колене, на пятке.
- Хорошо, - низким мягким голосом покорно согласился мужчина, с показным равнодушием к прибору опуская отключенный телефон на пол.   – Я никуда не звоню и не буду.  – Вновь приподняв обе руки раскрытыми ладонями в сторону гостьи, он – стараясь не сделать ни одного провоцирующего резкого движения – потянулся ими к ней. – Я делаю все, что ты хочешь.  – Главная задача любого военного медика в переговорах с противником дать тому понять, что сила и власть на его стороне, что перед ним покорный и безропотный исполнитель воли, радеющий лишь за то, чтобы ни одна человеческая жизнь тут сегодня не оборвалась. Итан проходил это в Афганистане и не раз, нередко оставаясь единственным живым заслоном между ранеными солдатами и огнем противника, но никогда не предполагал даже… никогда в прошлом не думал, что случится ночь, когда ему придется убеждать в своей безобидности вооруженную и очень агрессивную женщину. – Но послушай… я врач. Хирург. Я могу помочь тебе. Просто позволь мне…. Позволь, - в голосе появились ноты упрямой мольбы, - Никому не нужно тут сегодня умирать.
[indent] Голос. Агрессивность. Смерть. Ледяные серые глаза большой серны. Он бы узнал её сразу, если бы – если бы не считал мертвой много лет – разрозненные факты не сходились так долго из-за адреналиновой бури в мозгу, мешающей сосредоточиться на чем-то, кроме того, что перед ним – в его гостиной – раненый человек, которому нужна помощь, но который при этом жаждет прикончить самого хирурга.
- Кэтрин, черт побери, - голос сорвался, задрожал на низких частотах,  - опусти пистолет, ради Бога!

[icon]https://d.radikal.ru/d31/2111/1d/8b6666b00bc6.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Итан Райт, 37</a></div>Бывший военный врач, хирург в больнице Банфа. Отец-одиночка с чудесной дочерью.</div>[/lz]

Отредактировано Ethan Wright (22 Ноя 2021 19:31:21)

+2

10

ночь, 1 марта 2019 года. Банф, Канада.

[indent] В воздухе пахло какой-то абсурдной иронией, просачивающейся сквозь жилые стены, и стоило посмеяться, но сил хватило лишь на кривую ухмылку, перекосившую лицо как спазмом. Она уехала из Банфа с целью никогда не возвращаться сюда по доброй воле и надеялась, вернувшись, что все знакомые лица давно разъехались из городка или умерли; Великий Дух Маниту выкинул затейливую шуточку, подкинув посреди заснеженных домов на пути именно тот, который принадлежал человеку, которого лисице меньше всего хотелось встретить снова. Поздно каяться и переигрывать расклад карт судьбы, когда не осталось способности твердо стоять на ногах, а прицел гуляет, как пьяный, из-за содрогающихся мелкой дрожью пальцев, плотно, как за спасательный круг, цепляющихся за рукоятку, такую горячую от тепла тела для них, совсем заледеневших.
[indent] Кэрри сосредотачивается, фокусирует взгляд; пристально рассматривает мужчину перед собой и комнату за ним. Плотно сжатые бледные губы отражают недвусмысленную готовность в любой момент нажать на спусковой крючок, как только самая никчемная малость пойдет не так, как надо; её взгляд безжалостно холоден, но, глядя на старого знакомого, лисица вдруг ловит себя на мысли, что никогда не стреляла в призраков прошлого, в тех, кого когда-то знала. От них она ушла и отгородилась, разорвав все контакты, чтобы они, потеряв запутанный по тропе жизни след, не преследовали, навязывая приносимые с собой чувства и воспоминания; взгляд застывает в задумчивости где-то на уровне груди Райта. Она смотрит на движение грудных мышц под тканью футболки и представляет себе картину, которую видела слишком часто.
[indent] Бэнг! – и время замирает под полетом пули, которая вонзается в живую плоть, раздирает её, пробивает кость, проходит сквозь легкие. Фонтанчик крови оседает вокруг темнеющего жерла входа, которое начинает стремительно багроветь, пропитываясь жизнетворной влагой. На очередном вдохе пораженное легкое выплеснет ртом еще крови, окрасит ею уголки рта. Кэрри легко представляет это выражение такого неописуемо милого недоумения, какое появляется на лице за секунду до того, как мозг осознает, что тело умирает, и потеряет контроль.
[indent] Она снова поднимает взгляд на лицо мужчины, смотрит ему прямо в глаза: там беснуется адреналин, перемешанный со страхом и чем-то, похожим на обиду… или досаду, трудно сказать вот так наспех. Слышит, как дергается его голос, точно иголка проигрывателя скакнула на пластинке, отмечая, как забавно звучит со стороны имя, которое ей больше не принадлежит. Кэтрин Фернэ мертва почти… как трудно сосчитать, проклятье, цифры размываются… больше десяти лет она мертва и не должна была воскресать, не имела права.  Хочется зажмуриться и в исступление тереть веки, как отгоняя последствия страшного сна, от которого хочется быстрее проснуться, но бесполезно, это не сон и не бред, однако, решение необходимо принять. Она обязана либо собраться и пристрелить Итана Райта, стоящего на пути, либо позволить ему помочь, как он говорит, потому что иначе время, вечный враг всего сущего, расставит по полочкам медальки, не спросив.  Чем дольше она тянет, тем ближе потустороннее дыхание смерти.
[indent] Интересно, смогу ли я его убить вот так, расчетливо, без сомнений и колебаний? Легко проверить, думает Кэрри, и глаза становятся еще больше, за счет сузившегося зрачка, превратившего серую радужку в металлически блестящее мутное пятно. Но потом плавно щелкает предохранителем и опускает оружие, кладя его на пол плашмя, и обреченно, долгим тревожным выдохом, вздыхает.
- Я согласна. Помоги мне, если можешь, - слабость, обхватывая со всех сторон, затемняет взор, лишая картинки; мозг испуганно шлет сигналы к зрительному центру, но потом тонет в болотной трясине, растекающейся по телу. Охнув, она начинает заваливаться набок, чувствуя, как теряет равновесие, но не находит способа удержать тело в подчинении сознанию, которое стремительно меркнет.

[nick]Carry Hill[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c27/2111/ba/6c6578296355.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Кэрри Хилл, 34</a></div>Телохранитель Роберта Купера, убийца и агент. Женщина без прошлого.</div>[/lz]

Отредактировано Rebecca Menger (22 Ноя 2021 19:28:28)

+2

11

ночь, 1 марта 2019 года. Банф, Канада.
[indent] Жест доброй воли, направленный к лицу женщины, оказывается дьявольски своевременно кстати – Итан порывисто качнулся вперед, успев подхватить сползающее безвольным комком плоти тело раньше, чем оно ударилось об пол. Ладони мгновенно намокают, покрытые теплой – немного липнущей – жидкостью, терпкий запах сырого металла ударяет в нос, но хирург совершенно игнорирует и антисанитарию положения, и логику сохранения собственной одежды чистой. Он бережно подводит сгиб локтя под ослабшую шею, точно новорожденного ребенка прижимая раненую к груди и подставляя плечо для опоры её повисшей голове. Нежно выпрямляет – под неудобный углом, но его комфорт теряет всяческое значение – предплечье и ладонь, как временную поддержку спине, второй рукой подбирает с пола ноги  - просунув её под колени – и, сначала сам поймав хрупкий баланс для подъема, только потом медленно поднимается вместе с женщиной на руках. Футболка на груди слишком быстро напитывается чужой кровью, но Итан упрямо подавляет панику, спешно озираясь.
[indent] Длинный угловой диван в углу гостиной приходится как нельзя кстати – плевать на обивку – и на него как величайшая хрупкость мира опускается, направляемая до последнего мига его руками, гостья. Сейчас – с высоты его роста – она такой и выглядит. Хрупкой. Слишком хрупкой. Как та самая ниточка между жизнью и смертью. Итан с тревогой отмечает аномальную бледность кожных покровов, серую прозрачность полных губ и синеву под закрытыми веками.
Отставить трястись – все потом. Потом, Итан. Соберись.
[indent] Он быстрым – слишком быстрым для обыденного – шагом уходит в сторону кладовой, где в стерильных аптечных ящичках хранится на верхних полках – вне досягаемости дочери – инструмент и перевязочные материалы, и – собрав почти все без разбора – так же спешно возвращается назад со всем добром, которое с педантичной четкостью – на которую переключается сознание, чтобы не отдаться во власть волнению – расставляет на журнальном столике рядом с диваном. Подумав, приносит еще бутылку виски – извлеченную из сокровенных личных запасов – и ставит там же.  Тщательно моет руки перед тем, как облачить их в свежую пару одноразовых перчаток и, привстав на колени возле дивана, полностью фокусируется на том, что намерен делать.
[indent] Острые ножницы легко вскрывают ткань одежды, несмотря на то, что та совершенно насквозь пропитана кровью. Включив миниатюрный налобный фонарик, вооружившись пинцетом и тампоном, деликатно – никуда не надавливая без нужды – проводит осмотр раны, предварительно уже обтертой, но кровь сочится и прикосновение тампонов требуется снова и снова.
[indent] Очевидно – на руке пуля прошла по касательной, сорвав пласт кожи и зацепив мышцы. Рана болезненная, дающая много крови, но не смертельная – если вовремя остановить кровь. Можно не шить, достаточно лишь плотно перебинтовать. А вот вторая – расположившаяся возле ключицы – рана давала более мрачные прогнозы. Судя по дыханию, легкие не задеты, но пуля засела внутри. Потребовалось еще несколько секунд осмотра со всей дотошностью, чтобы понять – извлечь её можно. А потом придется шить.
[indent] Сначала он закончил с рукой. Тщательно обтер кожу от старой засохшей крови, обеззаразил перекисью и после – сложив бинт в несколько слоев – наложил повязку. Потом, взяв из лотка для инструментов зажим, направляя поток концентрированного света прямо в рану, и помогая второй рукой с пинцетом – процедура нелегкая из-за отсутствия вспомогательного персонала – ввел зажим в рану, потратив мучительно тянувшееся время на захват инородного тела и медленно, бережное – чтобы не повредить мягкие ткани – извлек его. И с выдохом бросил на лоток, обтерев запястье взмокший лоб.
[indent] Пришла очередь обработки и перевязочного материала. Итан не сразу смог взяться за дело – пальцы вдруг утратили моторику и отдались во власть тремору, вызванному стрессом, на несколько крохотных мгновений – но закончил его уверенно быстро, благодаря приобретенному на войне опыту, когда приходилось – порой – оперировать в нечеловеческих условиях. Чуть позже позади осталась септическая обработка и перевязка и он – трудно поднявшись на затекшие ноги – только в этот миг почувствовал всю степень усталость, которая пришла, когда кончился адреналин.
[indent] Убедившись, что дыхание женщины ровное, пусть и слабое, он заботливо укрыл её пледом, чтобы телу проще было отрегулировать термический баланс, и ушел на кухню. Облокотился о раковину, глядя на бьющую из крана струю воды и так стоял – завороженный – несколько минут. Потом погрузил под поток руки – предварительно стянув и выкинув перчатки – и стеклянным взглядом смотрел на мелкие пузырьки воды, появляющиеся меж волосков и лопающиеся тут же.
[indent] Ополоснул горящее – как в лихорадке – от напряжения лицо и выключил воду. Поймал себя в отражении стекла в дверце шкафчика и понял, что похож на мясника – необходимо принять душ и переодеться. Но сначала нужно убрать инструмент и материалы, и – вздохнув тоскливо – Райт направился обратно к дивану. Ему вдруг стало страшно смотреть на Кэтрин.

[icon]https://d.radikal.ru/d31/2111/1d/8b6666b00bc6.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Итан Райт, 37</a></div>Бывший военный врач, хирург в больнице Банфа. Отец-одиночка с чудесной дочерью.</div>[/lz]

Отредактировано Ethan Wright (22 Ноя 2021 20:13:25)

+2

12

ночь, 1 марта 2019 года. Банф, Канада.
[indent] Кошмары иррациональны, они не поддаются контролю разума, воплощая в себе те страхи, в которых человек боится сам себе признаться; те, о которых он не подозревает; те, которые лежат на поверхности.  Кэтти боялась выдуманных монстров, вроде страшного вендиго, о котором рассказывал дедушка, а еще тех, которых показывали по телевизору в вечернее время: оборотни, вампиры, зомби.  Они приходили во снах внезапно, протягивая свои когтистые вонючие лапы к маленькому разумному существу, слишком слабому, чтобы сражаться с ними, слишком медленному, чтобы убежать, и Лисёнок подскакивала, покрытая холодным потом, вопя на всю комнату, когда они приходили. Кэрри снились кошмары иного рода, и нечисти в них не находилось место: познакомившись в чудовищами, живущими в разумах и душах других людей, мифические создания становятся не страшнее детской игрушки, брошенной в темноте на полу: секундный всплеск адреналина, и только.
[indent] Кэрри снились предательства, коварные, корыстные, поганые предательства тех, кому она доверялась. Жених, который обещал райские сады, но распахнул двери в сам Ад; друзья, с которыми плечом к плечу приходилось защищать друг друга, чтобы, отбившись от общего врага, понять, какой капкан бессовестно раскинут прямо под ногами. Доктор Райт, который, воспользовавшись её сном, набирает номер полиции, чтобы сдать им взломщицу и угрозу обществу: вломиться в дом благополучному человеку и тыкать в него пистолетом, где ж такое видано! Во сне она металась из стороны в сторону, теряя те немногие силы, что восстановила, пытаясь добраться сквозь стеклянную стену до свободы, добраться до своего любимого пистолета, последней надежды на спасение в мире, полном безжалостных тварей, с улыбкой привечающих тебя и тут же вонзающих нож в спину. Рука неосознанно судорожными движениями дергалась по поверхности дивана, ища рукоятку белой кости.
[indent] Дойдя почти до потока слез, отражающих бессилие помешать коварному сценарию сна, ошалев от эмоций, скручивающих в иллюзорном мире так же болезненно, как наяву, с трудом, но прорвалась через плотную пелену сновидений, открыв глаза. Грудь судорожно вздымалась, пока раскрытый рот хватал воздух, но попытка вскочить обернулась настолько яростной вспышкой боли в плече, что вышибла слезу. Вокруг царила темнота: очевидно, утро еще не вошло в свои права, хотя в зимнее время года солнце всегда восходит поздно.
[indent] Пистолета рядом не было; Кэрри нахмурилась, пытаясь вспомнить, в какой момент выпустила его из рук, но на ум не приходило ничего, кроме крайне несодержательных обрывков диалога у стены чужого дома. Злобное сопение, вызванное пережитым сном, меняло интенсивность: скосив взгляд, женщина осмотрела себя и вынуждена была признать, что в вопросе помощи чертов Райт не обманул.
- Крепко же меня вырубило, если я ничего не почувствовала, - прошипев сквозь зубы, Кэрри попыталась сесть. Пришлось задействовать только мышцы пресса, потому что грудь и плечо взрывались фейерверками боли, стоило ими пошевелить; но слабость существенно затрудняла подъем, пришлось ухватиться здоровой рукой за спинку дивана и, перебирая как по канату, помочь самой себе.
- О, разврат подъехал, - саркастично прокомментировала она едва слышно, заметив, что любимый джемпер разрезан и держится лишь на честном слове.  – В таком виде, лисичка, только йети соблазнять. – Настроение было в откровенной заднице, но приходилось всеми силами раскручивать его в плюс, нагоняя оптимизма путем тупых шуточек. В конце концов, она не сдохла, как псина, в лесу, не отъехала в чужом доме, и вроде как полиции за окном тоже не слышно, пусть даже пока. Вот сейчас она заберет пистолет, найдет какую-нибудь куртку взамен и свалит отсюда.
[indent] Вот только пистолета и на полу не было. Кэрри завертела головой, укусив себя от злости за нижнюю губу, но визуальные поиски вышли тщетны: нигде в поле её зрения вожделенного Кольта не оказалось.

[nick]Carry Hill[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c27/2111/ba/6c6578296355.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Кэрри Хилл, 34</a></div>Телохранитель Роберта Купера, убийца и агент. Женщина без прошлого.</div>[/lz]

+2

13

ночь, 1 марта 2019 года. Банф, Канада.
[indent] Несколько шагов на негнущихся ногах – знакомое ему состояние отходняка после слишком бурного развития событий, в котором организм задействовал все резервы, чтобы не дать панике взять верх и – как следствие – не позволить глупо сдохнуть, - Итан обо что-то споткнулся. Что-то тяжелое ударило по пальцам ног – металлическое, судя по бряцанию – и он, наклонив голову, довольно долго с видом аутиста взирал сверх вниз на пистолет, про который – на самом деле не до того было – совершенно позабыл. Вороненый ствол оружия тускло блестел, а отделанная чем-то белым рукоятка поглощала свет, и без руки – что его совсем недавно держала – все равно излучал энергетику смерти.
[indent] Итан медленно присел на корточки, протянул руку к оружию – но поднял не сразу. Некоторое время его пальцы висели, замерев, в миллиметре от металлической поверхности, но потом он все таки решился и с минимальным шумом поднял, плотно сжав рукоять. Поднес ближе  к лицу, осматривая – предвестник смерти, не питающий ни жалости, ни сантиментов, ему безразлично, чью плоть пробивать. Насколько он силен в модификациях – какой-то очередной клон Кольта М1911, может статься – Сафари. Джим бы определил точнее – брат как и в детстве страстный поклонник любых видов огнестрельного оружия.
[indent] Вынув магазин, доктор на глаз посчитал оставшееся количество патронов. От кого – или чего – не убегала ночью женщина, отстреляла она немало, если брать за расчет полный магазин на начало события. Итан сокрушенно покачал головой, потерев продольными движениями лоб раскрытой ладонью. Совсем недавно он места себе не находил и тосковал – жалея, что отправил дочку в поездку – а пришло время обрадоваться, что Миллисент здесь не было. Страшно подумать, какой шок испытала бы маленькая девочка, увидев зрелище, в котором незнакомая её тетя – вся в крови – угрожает отцу оружием. И мгновенно похолодел – ему с опозданием пришла мысль иного толка. Кто-то преследовал Кэтрин. Кто-то гнал её – раненую – сквозь зимний лес, как дичь. Кто-то, кто мог видеть, в какой из домов она спряталась – и прийти за ней.
[indent] Гулкий щелчок сопроводил установку магазина на место. Война – хочет того человек или нет – оставляет на том, кто был в пекле и чувствовал её дыхание на коже, неизгладимый отпечаток, и Райт мгновенно весь подобрался. Потемневшие голубые глаза сверкнули звериным огоньком, и – плавно коснувшись включателя, погасив свет – он бесшумно прокрался к задней двери, держа в правой руке пистолет. Прижался спиной к стене – угол которой создавал двойной кладкой кирпича надежную преграду практически любой пуле – и, выждав пару минут в абсолютной тишине под уютное гудение отопительного котла, кончиком пальца подцепил край занавески на дверном окошке и осторожно выглянул в ночную темноту улицы.
[indent] Военный врач не только помогает пострадавшим в ходе боевых действий выжить – без разницы гражданским или солдатам – но и обязан быть способен защитить подопечных. В Итане инстинкт защиты с детства обладал значимой силой над всеми прочими – эгоистичного толка, - он старательно берег и хранил родителей, брата, сестру, друзей, жену, дочь, сотни посторонних ему людей, просто попавших на его операционный стол. Без единой тени сомнений был готов ввязаться в не свою схватку, оберегая Кэтрин Фернэ, попавшую в его дом – под его опеку – несмотря на то, что еще несколько минут – или часов? – назад думал совершенно иначе, не желая оставлять дочь без отца.
[indent] Улица оставалась сонной и неподвижной. Нигде не дернулась в лай собака, не скрипнул наст – шел снег и следы запорошило, но Итан почему-то был уверен, что Кэт не оставила следов. Совершая дерзкие – достойные Savage  - выходки, она всегда была осторожной, ни разу не попалась.
[indent] Опустив занавеску, он откинул голову назад – прижавшись затылком к прохладным панелям – и из такого неудобного положения – почти из-под полностью закрытых век – посмотрел на диван, где лежала женщина. Она казалась спящей – и только, – и Райт неуместно улыбнулся. Сколько лет прошло, как Кэтти-Кэт последний раз спала на моем диване? Лет двадцать?
[indent] Прилив ностальгических воспоминаний детства сменился влажным холодом, коснувшимся груди, и заставил хирурга вспомнить, что испачканную футболку он так и не сменил. И кровь с пола не ликвидировал. Нужно все быстро сделать – пока не засохла окончательно – и после проверить состояние раненой. Дел столько – проще спать уже не ложиться. До начала рабочего дня осталось недолго.

[indent] Он как раз закончил принимать душ – контрастный, чтобы взбодриться и не засыпать на ходу, - вытерся и надел сменную одежду: джинсы и синий кашемировый джемпер, всунул ноги в домашние тапочки и собрался вниз, когда услышал приглушенный голос. В обычный день Итан – скорее всего – не заметил бы его, настолько негромким он был, но сегодня слух – и прочие органы чувств – находились в остаточном напряжении. Обеспокоившись, он поспешно спустился, но – свернув в гостиную, соединенную с кухней, обнаружил лишь Кэт. Та, бледная как луна, беспокойно вертелась по сторонам – наверняка разбередив раны – и вызвала недовольную гримасу у врача.
- Что-то ищешь? – окликнул он женщину, стараясь, чтобы тон прозвучал располагающими обертонами. Без оружия она не выглядела опасной, только уставшей и испуганной. Большие глаза горели на белом лице – издали похожие на черные – и Райт порадовался тому, что успел надежно убрать пистолет. В сейф. Туда, где лежало и его личное оружие – на всякий случай.  – Пожалуйста, Кэт… - он примирительно воздел руки и убрал их в карманы, - не надо на меня смотреть так, как будто стрелял в тебя. И,  - как врач тебе говорю, - прекрати скакать по дивану, иначе раны откроются снова и тогда никакие уговоры не спасут от поездки в больницу.
[indent] Итан шагнул было к ней, но остановился в нерешительности. Когда-то они с Кэт хорошо – можно сказать, отлично – ладили и он обладал преимуществами, но с тех пор прошло бесконечно много лет. Всё изменилось. В его жизни была служба в армии. Элизабет. Миллисент. Что произошло в её жизни – он вообще не имел понятия. Последнее, что ему известно – о странном самоубийстве красавицы-невесты на берегу пролива. И того – получается – не было, если та самая «невеста» сидит в его гостиной и на привидение похожа исключительно символически.
- Могу я включить освещение, подойти и осмотреть твое состояние? – деликатно поинтересовался хирург. – Или ты на меня набросишься как дикая кошка? – серьезные глаза весело сверкнули  в полумраке.

[icon]https://d.radikal.ru/d31/2111/1d/8b6666b00bc6.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Итан Райт, 37</a></div>Бывший военный врач, хирург в больнице Банфа. Отец-одиночка с чудесной дочерью.</div>[/lz]

Отредактировано Ethan Wright (23 Ноя 2021 12:15:46)

+2

14

1 марта 2019 года. Банф, Канада.
[indent] Каждому человеку, наверно, знакомо ощущение стыда, поднимающееся, стоит вспомнить о каких-то выходках детства, юности да и просто сознательного возраста, который остался позади. Мы смотрим на вещи, в которых в тот миг верили как в непогрешимую истину, и краснеем про себя, понимая, насколько нелепы те порывы, убеждения, слова и чувства. Всем сердцем хочется вернуться в ушедший день и переписать поступок заново, по другому, так, как нам, повзрослевшим, видится правильнее, но невозможно ничего изменить: то, что мы сделали и сказали, навсегда останется рядом, тенью за плечом, обнимающей нас в минуты печали.
[indent] О, Кэрри хватало списка для стыда, какие-то пункты списывались с счет малолетней глупости, безобидные и неуклюжие, но какие-то жгли каленым железом, потому что творились в твердой памяти с жестокостью, на которую способен только холодный разум. Идя на поводу у желания прикрыть себя от опасности, мнимой или реальной,  она бывала неукротима, рубя без сочувствия к чувствам других людей. Сдирающие с чужих душ защитные обертки слова срывались с губ решительно и непоколебимо, и ими наносились раны страшнее ножевых и огнестрельных: Кэт всегда чувствовала, что нужно сказать, чтобы причинить максимальные душевные страдания. Но, когда делала что-то без лишних слов, думала только о себе, даже если убеждала собственную совесть в том, что мотивируется благом другого.
[indent] Полулежа спиной на спинке дивана и съехав почти на самый край сидения, она повернула к появившемуся в комнате хозяина дома полыхающий злостью взгляд; неважно, чем руководствовался Итан, забирая её пистолет, важно, что он оставил её одну совсем безоружной. Лучше бы голой, она и то не чувствовала себя так погано, выставленная на всеобщее обозрение без одежды, как сейчас, лишенная возможности реально себя защитить. Наружу рвались едкие, обидные слова, но она только сверлила его взглядом, сердито скривив плотно сжатый рот.
[indent] Последний раз она видела его летом, когда ей только что исполнилось двадцать. На нейтральной территории, где меньше всего ожидаешь, их свел случай: они с братом, вроде, приехали в отпуск на осмотр красот Древнего города, а её с Франсуа занесло поисками вдохновения. Они разошлись бы той набережной и никогда не пересеклись, если бы не глазастый Джим, в утонченной леди разглядевший старую знакомую дикарку, и ничего бы не случилось, если бы Франсуа не предложил им продолжить осмотр совместно, потому что ему, видите ли, очень захотелось познакомиться с теми, кто знал его подругу в детстве.  Гореть бы тебе в адском пламени, - от всей души в очередной раз пожелала она, снова пожалев, что тогда не проявила настойчивость в отказе, и устыдилась воспоминания.
- Ты знаешь, ЧТО я ищу, - сухо процедила Кэрри сквозь зубы, не сводя с него взгляда, - и хотела бы получить ЕГО обратно. – Появляется сожаление, что свет выключен: ей хотелось бы внятно оглядеться, оценить помещение, разобраться, насколько изменился старый знакомый.  – Я ценю помощь, которую ты мне оказал, Итан, - она говорит уже ласковее, терпимее, но в глубине слышно упрямство, - спасибо за это. Считаешь нужным проверить перевязку, хорошо. Но после этого я должна уйти, и мое оружие мне необходимо.
[indent] Какой-то частью себя Кэрри отчетливо поняла еще до того, как он ответил, что Райт начнет спорить; не видя его лица, глаз, выражения губ, она четко знала, потому что с Итаном еще в школьные годы основная проблема состояла убедить его прислушаться к твоему мнению. О, она чертовски хорошо помнила те дни: он старше её почти на четыре года, и на этом основании убежден, что понимает жизнь лучше. Сколько тогда веселых задумок сорвалось, потому что соседский мальчишка решил, что её нужно защищать, и запарывал на корню любые риски, убежденный, что слишком опасно. Сколько времени приходилось даром тратить, втолковывая ему, что это её жизнь, он ей не отец, и не ему выбирать, как ей развлекаться. Он был хорошим другом, просто слишком заботливым.
[indent] Ну, милая, сейчас то эта его бесячая черта тебе пришлась кстати, - насмешливо подколол внутренний голос, и Кэрри хмыкнула.

[nick]Carry Hill[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c27/2111/ba/6c6578296355.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Кэрри Хилл, 34</a></div>Телохранитель Роберта Купера, убийца и агент. Женщина без прошлого.</div>[/lz]

+2

15

1 марта 2019 года. Банф, Канада.
[indent] Семь лет – ровно семь лет – разделяли его от бегства Элизабет.  Невозможно в самом пьяном помутнении представлять подобную вероятность, что делать – если женщина, с которой в планах прожить по возможности счастливую семейную жизнь, в день отлета в Канаду берёт и бросает и мужа, и младенца. Возможно – у неё имелись важные аргументы. Итану о них не удосужились сообщить, он понятия не имел, что творилось в белокурой головке длинноногой инфантильной француженки, когда она – оставив ребенка с запиской в номере – ускользнула подальше от них раз и навсегда. Он совершенно не был готов к подобному. Разрушенные планы. Разваленная семья. И вязкое чувство недоумения, порожденное невозможностью осмыслить и понять, какой его порок мог настолько ей не нравиться, что заставил таким образом решить проблему. Поступок, который совершенно его разбил и расколол стены, скрывавшие горечь прежних поражений, оставив посреди отчаяния. Если бы не привитое чувство ответственности – заставившее никогда не забывать, что крохотной дочери  - когда она подрастет – трудно будет любить отца, который проявил слабость и трусливо спился, не известно, как бы он бы себя повел в минувшие семь лет. Спрятаться от прошлого в работе, в семье и дочери стало его выбором, но доверие к женщинам Райт растерял окончательно. Одна мысль о сближении с кем-то – совершенно недолговременном – поднимала дремлющие триггеры.
[indent] Щелкнув включателем, Итан несколько раз моргнул – давая глазам привыкнуть к освещению – и только заметил, что убрал с столика всё, кроме призывно взиравшей бутылки с виски. Качественным дорогим виски. Захотелось снять стресс – взять стакан, налить до верха и залпом выпить, приглашая измененное сознание прийти. Беда – с ним пришло бы и ослабление контроля разума, расслабление всех моральных и этических норм, а демонстрировать проблески животного – скрытого в каждом – начала перед гостьей не стоит. Врач отступил, на первое место вернулся обычный мужчина. Выпьет и начнет пороть чушь, хорошо если только словесно, - в чем он сомневался, слишком провокационно воспринималось представленное взору нижнее женское белье на знакомом теле.
[indent] Нужно её во что-нибудь срочно переодеть. Допускаю, что Кэт это вообще не напрягает – находиться полуголой перед мужчиной. Её никогда не смущали условности. Зато меня – напрягает. Еще как напрягает – весьма ощутимо.
[indent] Обуздав распоясавшуюся фантазию, которая в плане переодеть застопорилась на стадии раздеть и дальше – пользуясь временным замешательством разума – понеслась в иные дебри, Итан напомнил строго сам себе – перед ним, прежде всего, пациент. Которого нужно осмотреть и убедиться, пора или нет менять перевязку. Которому нужно помочь обмыться от грязи и крови, не задев повязку. Переодеть. Напоить, накормить – чтобы организму было с чего восстанавливаться. И уложить спать – ускорив регенеративные процессы.
[indent] Обреченно вздохнув – обыденная процедура предстала совершенно некстати неподъемной тяжестью – он с напускным спокойствием подошел к дивану и присел на край – рядом, но не вплотную, - однако, повернувшись для осмотра, коленом соприкоснулся с бедром женщины. Райт осуждающе поджал губы, склоняясь ближе к ранам, - в каком-то смысле монашеский образ жизни, спустя определенное время, приводит к снижению выработки гормонов и перестает изводить сексуальной одержимостью. Энергия сублимируется, как и способ избавления от накапливаемого стресса. Переводится во что-то другое иначе говоря. Но стоит только дать организму малейшую слабину, и он устроит аврал. Превратит в подростка, у которого от избытка гормонов отключается мозг.
[indent] Кровь пропитала нижние слои бинтов, но гемостатическая губка – которую он благоразумно проложил под бинт – свое дело сделала и остановила поток, не дав напитать до верхних слов. Но её нужно заменить – и перевязать заново. Очень кстати, потому что так проще привести женщину в относительный порядок, не переживая о том, что края перевязки вымокнут.
[indent] Украдкой втянув аромат, он с волнением отметил – пахнет Кэт узнаваемо. Почти как в юности. Почти – потому что вмешивались запахи крови, антисептика и лесной сырости. Придирчиво осмотрев её волосы, Райт аккуратно – буквально двумя пальцами – вытащил из копны каштановых волос несколько обломков еловых веток. И продемонстрировал ей.
- Если не хочешь сейчас спать, давай я покажу тебе, где ванная комната, - вопреки ожиданиям Кэт, он не стал спорить и переубеждать её, хотя прекрасно услышал сказанное. Он попросту проигнорировал – до поры – слова женщины.  - И помогу дойти. - Секундно подумав, поправился, - точнее, лучше отнесу. Не стоит проверять организм на выносливость сразу после серьезной потери крови.

[icon]https://d.radikal.ru/d31/2111/1d/8b6666b00bc6.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Итан Райт, 37</a></div>Бывший военный врач, хирург в больнице Банфа. Отец-одиночка с чудесной дочерью.</div>[/lz]

Отредактировано Ethan Wright (23 Ноя 2021 18:20:23)

+2

16

1 марта 2019 года. Банф, Канада.
[indent] Есть такая категория мужчин, которых хлебом не корми, дай о тебе, глупой, позаботиться; обычно у них рафинированные жены, готовые в любой миг пискнуть и упасть в обморок от любой ерунды. Кэрри была готова о заклад биться на тысячу баксов, что у доктора Райта как раз такая жена: какая-нибудь нежная, ванильно-карамельная фифочка, запрыгивающая на стол при виде лабораторной мышки, обрывающая мужу телефон по поводу и без повода; у неё и хобби должно быть под стать, этакое мечтательно-драматическое, актриса, например, или иллюстратор. Вообще идеально, если какая-нибудь непризнанная поэтесса.  Вот счастливая гармоничная пара: он вокруг неё сворачивается кольцом, как удав, и загораживает от всех бренных бытовых вопросов, а она там, внутри кокона, порхает в своих романтических розовых облаках.
[indent] Ей, правда, совсем не хотелось удостоиться чести познакомиться с женой доктора, потому что, во-первых, нет настроения придумывать благопристойные отмазки, чего это посторонняя баба делает в семейном гнездышке, во-вторых, подобные типажи женщин у Кэрри вызывали желудочные спазмы. Её родные смотрели на вопрос так: если ты, оставшись в вигваме одна, пока мужик ушел на охоту, не можешь забить тапком мышь, рысь или до бегства отлупить мишку по мохнатой жопе, ты не скво, ты протухший кисель. Потому что на тебе, без малого, дети, кто будет их защищать, пока ты там в обмороке прохлаждаешься? У индейцев инфантильность и трусливость ассоциировались в былые времена с белыми женщинами, вот и уважения к тем не возникало, за редким героическим исключением, а Лисёнок Кэт, слушая сказания из уст деда, раз и навсегда расхотела быть похожей на этих самых «белых мазелей».
[indent] От присутствия чужого человека в зоне слишком личного пространства всегда немного не по себе: слышишь дыхание, ощущаешь тепло тела, поглощаешь запахи, соприкасаешься с аурой. Особенно, когда это симпатичный представитель противоположного пола, потому что нечто глубинное в тебе сразу начинает присматриваться, принюхиваться: мол, а шо, а шо, а чоб нет. С этим проявлением первобытного ничего нельзя поделать, только принять как факт и не обращать внимания. Кэрри и не обращала; она рассматривала Райта с чисто эстетической точки зрения и для утоления любопытства, всегда занятно посмотреть, как изменились давние знакомые за годы. По нему нельзя сказать, что сильно: черты остались легко узнаваемыми, разве что лицо осунулось, ожесточилось чертами, добавилось морщин, да в плечах и груди стал шире. Заматерел, коротко оценила изменения женщина.
[indent] Чуть повернув голову к врачу, она подняла брови домиком, округлив глаза, тем самым, невербально выразив все, что думала по поводу хитрого ухода от темы. Вот хитрожопый стал, - мысленно оценила Кэрри маневр, сразу разгадав; не первый день, как говорится, замужем, - это ты свою супружницу игнорируй вместе с дочкой, - фотографии, висевшие на стене, могли быть с крестницей, племянницей или пациенткой, но вероятнее всего, дочь, - со мной не прокатит. Я тебя уведомила.
- Вот еще! – возмущенно воскликнула неблагодарная пациентка, услышав предложение. – Я сама дойду! – Бравада, окончившаяся решительным подъемом на ноги с пренебрежением ко всем протестующим сигналам организма, впрочем, чуть не стоила падения мешочком обратно: в глазах наступила чернота с пляшущими огоньками, все поплыло к едрене-матери, и не упала она, закачавшись, каким-то божественным чудом Маниту. Зерно разума в водовороте гордыни вопило прислушаться к звоночку и не дурить, а воспользоваться предложением и сохранить силы, но Кэрри отказывалась смириться с тем, что слаба настолько. Все равно, что признать себя беспомощной перед кем-то посторонним, дать над собой власть, стать зависимой. Добро, которого в её жизни и так хватало.
[indent] Демонстративно приосанившись, отчего плечо тут же заныло, и вскинув голову с побелевшими губами, она попыталась обойти столик так, чтобы походка выглядела естественно и непринужденно, но прекрасно понимала, что со стороны похожа на марионеточную куклу. А,  к черту! Лишь бы ванная находилась недалеко, тогда прорвемся.

[nick]Carry Hill[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c27/2111/ba/6c6578296355.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Кэрри Хилл, 34</a></div>Телохранитель Роберта Купера, убийца и агент. Женщина без прошлого.</div>[/lz]

+2

17

1 марта 2019 года. Банф, Канада.
[indent] Много лет назад Итану думалось – он хорошо знает Кэтти-Кэт. Убежденный в том, что она на самом деле хрупкая, чуткая и ранимая девочка с доброй и светлой душой, и только прячется – боясь жестокости мира – за образом безразличной к правилам, дерзкой бунтарки. Настолько уверовал в выстроенный образ, что оправдывал лихие выходки, драки, увлеченность металлом как жанром в музыке, черным цветом и безбашенными гонками на мотоциклах за спиной одного из Галлахеров. Просто не допускал, что можно любить Стокера, Бронтэ, Азимова и Толкина, часами вдохновенно говорить о смысле очередного из многих стихотворения, восхищаться исполнением на рояле классических произведений в качестве лишь мимолетного укрощения скуки. И – совершенно точно! – глядя на её привязанность к друзьям и терпение к их грехам, никогда не представляя, что Кэт способна просто взять и выкинуть из жизни их всех. Как ненужные игрушки. Он проверял – спрашивал у всех, кого знал как её окружение, может им повезло больше. Нет. Ни единой открытки к Рождеству. Ни одного звонка на День Рождения. Никому.
[indent] Итан – столкнувшись с ней взглядами так близко, что мог рассмотреть узор в радужке, выложенный прожилками разных оттенков – задумался, прикинув – так ли хорошо он знал Кэтрин Фернэ как думал в юности. Знал ли о ней вообще хоть что-то правдивое? Что-то настоящее. Или напрасно считал родственной душой, отдавшись всецело воображению, убедив себя, что имеет для подруги значение, тогда как оставался просто соседским пацаном. Одним из многих. Когда они встретились в Риме, он не был готов увидеть её и растерялся. Все вопросы, которые планировал задать – когда-нибудь встретив – раскатились бисером по задворкам ума и вспомнились, когда стало поздно спрашивать. И сегодня он в еще большей степени  не ожидал столкнуться с ней, хотел спросить – но нечего, все заготовленные когда-то давно мысли исчезли вместе с известием о смерти подруги. Ему тогда исполнилось двадцать пять.
[indent] Одно оставалось знакомым до горячего давления в груди – она по прежнему упиралась, когда вставал вопрос, что Кэтти-Кэт чего-то не в состоянии сделать. Здесь всё прославленное упрямство Итана Райта разбивалось налетевшей на скалы волной, доступно лишь смотреть и молиться, чтобы гордость не стоила разбитого носа, коленок, вывихов, растяжений и ссадин. В данной случае – чтобы своенравная особа не рухнула на пол и не повредила себе что-то еще. Закатив глаза, мужчина громко вздохнул с хмурым выражением лица, но поднялся с дивана быстро – быстрее, чем Кэт – в готовности напряженных рук поймать – или поддержать – на пути к ванной, которая находилась на втором этаже между его спальней и комнатой дочери.
[indent] На втором шаге его сердце – как специалиста – не выдержало издевательств над поврежденным организмом. Её шатало как тростник в ветреную погоду, лицо краснело и белело хаотично, в этом теле лишь глаза были преисполнены страстного намерения дойти в любую точку дома, все остальные члены стремительно  капитулировали без разрешения мозга.
- О, Бо-оже, - воскликнул он, - Кэти! Хватит упираться! Не могу же я ждать, пока ты упадешь, прежде чем внемлешь совету специалиста! – И, наклонившись, обхватил её посередине бёдер, подняв наверх – как нередко носил Милли, когда она уставала от долгой прогулки – и широким шагом двинулся к лестнице. На руках носить – в позе из романтических фильмов – удобнее лишь в плане распределения веса меж обеими руками, но сейчас означало бы необходимость лишний раз тревожить раны. Кэт не слишком много весила, чтобы стать для него неподъемной. Лишь бы не начала брыкаться – она умела это виртуозно – тогда нести станет намного тяжелее.
[indent] Он поставил ношу на пол перед дверью ванной, которую галантно открыл, а потом – придерживая женщину за талию – сопроводил внутрь. Убедившись, что она оперлась о корзину для белья, стоящую рядом с ванной, отпустил – без особой охоты – Кэт из рук и оказался перед сбивающей с толку дилеммой. Ей требовалась помощь – факт – в принятии ванны, она слишком слаба и от повышенной влажности может отключиться в любой миг. Но он – проклятье! – меньше всего подходил на роль сиделки, слишком неконтролируемая нагрузка на психику. Райт без труда представил, как вода прозрачными струйками стекает по обнаженной коже, обрисовывает каждый изгиб тела, покраснел и убедился – бесстрастная нянька из него не получится. Но ситуацию нужно подвести к решению.
[indent] Пока же он стоял столбом и задумчиво смотрел на Кэтрин, как будто она должна подсказать ему выход. Ему стоит выйти – он не хотел уходить. Нужно предусмотрительно помочь – но за себя не ручался. В похожей мучительной дилемме он – deja vu – как будто был в далеком прошлом, но подробности не вспоминались.

[icon]https://d.radikal.ru/d31/2111/1d/8b6666b00bc6.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Итан Райт, 37</a></div>Бывший военный врач, хирург в больнице Банфа. Отец-одиночка с чудесной дочерью.</div>[/lz]

Отредактировано Ethan Wright (23 Ноя 2021 23:23:13)

+2

18

5 июня 1998 года. Банф, Канада
[indent] Взрослые считают, что дети не так глубоко понимают горе, не умея его осмыслить, но Кэт каждый день ждала, когда за ней приедет отец и заберет обратно; время шло, и чувство одиночества, захватывая юную душу, заставляло искать в себе причину: что, если она просто недостаточно хороша? Может быть, не так красива или умна, как хотелось бы папе? Не так послушна? Сбитая с толку, смущенная сомнениями, девочка начала ощущать растущую потребность убедиться, что её будут любить, обожать, ценить, а следом и жажду захватить внимание всех представителей мужского пола в потаенной ассоциации с образом отца, по которому скучала. И, надо сказать, преуспела: за недолгий учебный год, к началу лета, мало кто из мальчишек с её района не испытал на своем неискушенном сердце влияние сероглазой плутовки, умеющей быть чертовски очаровательной. Казалось бы, она должна встретить на пути особо устойчивого к чарам парня, утроить усилия и однажды влюбиться, но нет. Кэт была рассудительна: вместо того, чтобы расточать силы на того, кто не пал к ногам с двух-трех улыбок и взмахов ресниц, утрируя, она отворачивалась от него как от объекта, утратившего притягательность, и сосредотачивалась либо на ком-то новом, либо на свите воздыхателей, с чисто детской безжалостностью кружа голову то одному, то другому, и с удовлетворенной улыбкой наблюдая, как вчерашний фаворит начинает строить козни сегодняшнему. Для неё в этом выражалась их привязанность, их нежелание остаться без её общества. И боль немного утихала, ведь Кэтрин была важна, ценна, любима.
[indent] Галлахеры в фаворитах задержались дольше прочих; она и не задумывалась, связано ли это с их умением доходчиво объяснить любому подростку вокруг, почему он должен отвалить. Не думала она и о том, что, будучи старше её на 3 года, они давно мечтали перевести отношения в стадию, способствующую хоть какому-то удовлетворению сексуального интереса, но никак не могли поделить подругу меж собой, чтобы взяться подкатывать настойчивее: за ручку прогуливаться, обниматься, если повезёт, и целоваться. Рано или поздно накал чувств в юных сердцах и телах привел бы к неизбежности открытого столкновения, но пока что Кэт все устраивало, и о грядущем она не думала. Если уж и наполняла мысли размышлениями о том, за кого хотела бы выйти замуж, то сразу останавливалась на персоне, старше её на шесть лет, по имени Джеймс.
[indent] Джим Райт, к слову, легко мог прервать фантазии в свой адрес, проявив резкость или отнесшись к забавной поклоннице грубо, но он, то ли от природной галантности, то ли от мягкости характера, к девчушке, бегающей на конюшню к Филу, относился как к младшей сестричке. Ему льстило её искреннее восхищение всем, что он делал и говорил, и старший Райт, несмотря на разницу в возрасте, был рад обществу Кэт, помогающей с лошадьми; он охотно брал её с собой на верховые прогулки по окрестностям, рассказывал всякие смешные байки, учил стрелять из ружья по белкам и иногда даже делился планами на будущее. Однажды Джим обмолвился о намерении стать солдатом, пошутил страшным тоном про то, как будет сражаться с врагами, ожидая испуга, но, получив спокойный, полный убежденности в сказанном взгляд выразительных серых глаз и мнение, что он, без сомнения, одолеет любого неприятеля, засиял от восхищения самим собой и окончательно попался в цепкие лисьи лапки. Кэт, понятное дело, дурой не была: ей хватало понимания жизни, чтобы осознавать, что Джеймс Райт не рассматривает её в качестве дамы сердца и, уж тем более, будущей жены, но ей было достаточно и того, что он, приезжая с колледжа, первым делом справлялся, как у неё дела, и звал кататься. Все лето после внимание и время девочки всецело принадлежало ему; остальные втискивались в списки только в часы, когда Райт был занят, но этим летом Джим всё еще не вернулся в Банф, и Кэт чувствовала себя брошенной.
[indent] Она подняла на младшего Райта большие, округлившиеся от удивления, серые глаза и несколько раз моргнула, хлопая длинными темными ресницами. Итан последний парень в Банфе, которого можно увидеть в седле, если верить рассказам её идола, и вот именно он предлагает ей вечером покататься верхом. Рассматривая некоторое время его угловатое задумчивое лицо, она пыталась разгадать, в чем подвох, но выражение всегда немного печальных голубых глаз выглядело искренним, и девочка сдалась.
- А ты не свалишься? – склонив голову набок, с лукавой улыбкой, но без ехидства поинтересовалась она, ковыряя пальцами ног песок. – Потому что если свалишься и что-нибудь сломаешь, я тебя не спасу. Ты слишком тяжёлый.

[nick]Catherine Feirnet[/nick][status]Лисёнок Кэт[/status][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Кэтрин Фернэ, 13</a></div>Дочь индианки и француза, вобравшая все лучшее от обоих. Наверно.</div>[/lz][icon]https://d.radikal.ru/d29/2111/e5/b20faa454452.jpg[/icon]

Отредактировано Rebecca Menger (24 Ноя 2021 19:56:17)

+2

19

5 июня 1998 года. Банф, Канада
[indent] Удручающая прямолинейность не задела Итана – он и сам не питал самозабвенных надежд на счет навыков верховой езды в собственном исполнении и дано привык к тому факту, что старший брат растреплет всему городу о любой допущенной промашке. В детстве его очень злила и обижала привычка Джима насмехаться над людскими слабостями – тем более близких – но с ней было бесполезно бороться и юноша пристроился к возможности использовать её себе в угоду как рамку совершенствования. Над чем бы брат не ржал, навык тотчас отправлялся на доработку со всем упорством и поднимался в планке до тех пор, пока не мог дать повод для насмешки. Но не с лошадьми – перед ними он испытывал необъяснимую робость и никак не находил возможности её перебороть.
[indent] Райт сам не понимал до конца, зачем ляпнул подобную глупость – выставить себя в дурном свете никому не хочется, а в седле иначе для него не выйдет. Возможно – всего лишь возможно – он и в самом деле хотел отвлечь приятельницу от компании ненадежных Галлахеров, совместив это с увеселением собственного вечера, потому что делать – до этой минуты – до самого сна нечего. Джим еще не приехал и дом не стоял вверх ногами от его суетливой манеры поспеть везде и сразу, а с его отсутствием так и не развеялась размеренная зимняя атмосфера, где все движется заведенным чередом по установленным матерью рамкам. Бывали моменты – Итану мерещилось, будто Кейтлин сама с нетерпением ждет, когда явится первенец и наведет шороху, как если бы устала от уныния собственных порядков.
- Ничего, - рассмеялся он. Веселье преображало черты, они становились приятнее. Более открытое выражение приобретало худое узкое лицо. Более дружественное.  – Я все понимаю, Кэтти. Давай условимся, чтобы тебя не мучила совесть – тебе не надо меня спасать, чтобы не случилось. – Он протянул девочке раскрытую для пожатия в знак заключения договора ладонь. – Пусть даже я свалюсь и сломаю себе шею. Будет повод начать врачебную практику раньше чем поступлю в колледж.  – Итан утрировал – совершенно очевидно – чтобы посмеяться над опасностью, но на секунду – или две – ему стало страшно. Лесные тропы – которыми обычно ездил брат – полны опасностей, а внезапный камнепад, обвал или лавины столь же реальны, как ОРВИ в осенний сезон простуд. Если он неудачно упадет, придется наедине с глушью ждать, пока Кэт приведет подмогу, и кто знает – что еще может случиться.
[indent] Итан Райт не был трусом – вовсе нет! – но с оттенком пессимизма смотрел на вещи и старался в прогнозе будущего учесть не только благополучные исходы, но – прежде! – неблагоприятные. Так он чувствовал себя готовым к любой подлости судьбы и успокаивался. Он понятия не имел, что то самое будущее не единожды разметает в пух и прах его теорию спокойствия выходками судьбы.
- Встретимся у Фила в пять? – светло-голубые глаза вопросительно взглянули на девочку.  – Или лучше в четыре? – юношу внезапно охватил мандраж. Утверждение времени прозвучало – или только показалось – как назначение свидания, тогда как он ничего подобного не имел в виду и заволновался, не воспримет ли Кэт это именно таковым. Очень некстати станет, если – да. Его не тревожили братья Галлахеры – если пойдут слухи, - его беспокоила реакция матери.
[indent] При всех достоинствах Кейтлин считала себя прекрасной матерью – с чем он мог согласиться с сноской некоторых условностей – и тактичным человеком, - а это полная чушь. Джим сбегал от разговоров или орал, перебивая её, и спасал себя от потрошения души. Итан не находил сил переступить через воспитание и врожденную деликатность  - так что орать и сбегать не выходило – и каждый раз, когда мама заводила разговор о личном, обречен был слушать и мечтать провалиться сквозь землю. Она не понимала – говоря – что её младший сын слишком чувствителен и романтичен, и её откровенное сведение всех чувств, доступных его возрасту, к низменным потребностям на фоне житейской наивности его коробило и злило.
[indent] Да! – узнай Кейтлин Райт, словно её почти семнадцатилетний сын связался с тринадцатилетней, истерик и крику не избежать. В самом чистом и добром намерении она придумает гнусный подтекст и – без сомнения – побежит к пожилой индианке с доносом. Его репутации – во всяком случае дома – однозначно наступит конец и от грязи, навешанной родной матерью, будет никогда не отмыться. Он боялся фантазии Кейтлин больше, чем Галлахеров, падения и лошадей. Тем более, что почва под её домыслы и опасения имелась.
[indent] Дело в том – если подумать откровенно – что ему нравилась Кэти. Но он не сумел бы объяснить маме. Это было чувство глубокой симпатии к родственной душе. К подростку, кто – как и он – пытается возвести такие стены вокруг уязвимого «Я», чтобы спрятаться от боли от эмоций, не дающимися под переваривание. От поступков, которые нельзя изменить. К человеку, который не требует от него соответствовать выбранным ею рамкам – иначе скажет «нет» общению. Если какие-то неконтролируемые разумом процессы перестраивающегося организма и вмешивались в прекрасное платоническое чувство, то лишь потому что юноша – к своей величайшей досаде – просто ничего не мог с этим фактом поделать.

[lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Итан Райт, 16</a></div>Ученик старшей школы Банфа, отличник, мечтает стать врачом.</div>[/lz][icon]https://b.radikal.ru/b43/2111/c5/8613130cb80b.gif[/icon]

+2

20

13 мая 2006 года. Рим, Италия.
[indent] Полумрак клубного зала нагонял тоску; Кэт крутила в пальцах ножку бокала, рискуя расплескать содержимое, и с досадой бросала красноречивые взгляды на Франсуа, слишком увлекшегося игрой в покер с Джимом Райтом. Бледное, с горящими щеками лицо жениха говорило о том, что вхождение в раж в самом разгаре, купюры летят на стол из дрожащих от возбуждения рук, тогда как её некогда упоенная детская любовь хранит непроницаемое выражение; окруженные легкой щетиной четко очерченные губы лениво усмехаются. Затеяв спор, они перешли на освободившийся соседний столик, чтобы не сдвигать еду и напитки, и оставили её в обществе Итана, который почти все время молчал, что не стало бы проблемой, не будь в этот раз его немногословность угнетающей. Создавалось ощущение: ему вечер нравится меньше, чем ей.
[indent] Поправив за ухо прядь высветленных волос, она подумала: что ж, вполне ожидаемо. Уехав из Банфа, точнее, сбежав, Кэт предполагала никогда не встречаться с теми, с кем там общалась, и вынуждена была разом выбросить все воспоминания и связи за борт, иначе долго терзалась бы ностальгией и сожалениями. Не лучшие чувства для желающего начать новую жизнь, в общем-то. Но им всем, скорее всего, было неприятно; люди не любят, когда о них забывают. Итан, наверно, ждет от неё извинений, но Кэт просто не в состоянии себя заставить: поднять разговор на эту тему, объясниться, извиниться всё равно, что заново впустить оставленное в жизнь; слишком сложно.
[indent] Допив залпом содержимое бокала, она подзывает официанта и заказывает еще один коктейль. А ведь всё вон те два героя: один, вместо созерцания руин, пялился взглядом по проходящим бабам и узнал её, второй, сволочь, зачем-то остро возжелал пообщаться с друзьями её детства. Дескать, хочу получше узнать невесту! А Кэт хотелось размахнуться и отвесить ему отрезвляющую оплеуху, но новый образ приличной девушки, будущей художницы-портретистки, ученицы престижной французской школы искусств, вдобавок, невесты талантливейшего архитектора, подающего большие надежды, не позволял так себя вести. И вот она сидит, нарочно прямая, как палку проглотив, пьет коктейли и мечтает, скорей бы закончился чертов вечер. С каким удовольствием она уйдет в отель, поднимется в номер, скинет с себя тонкое шелковое бежевое платье в маленький голубой цветочек, широкой юбкой приятно струящееся по бедрам и ногам, и отправится полежать в пенную ванну. Потом выпьет таблетку снотворного, потому что Франсуа, проиграв, обязательно напьется и будет не в состоянии удовлетворять эротические амбиции, скользнет обнаженная на чистые простыни и уснет под пышным одеялом как младенец.  Утром они уедут, и встреча останется не более, чем незначительной помехой в идеальном отдыхе.
[indent] Что-то заставляет её повернуть голову и посмотреть на младшего из Райтов, сидящего на диване  напротив. Все также высок, худощав; коротко остриженные волосы под итальянским солнцем стали похожи на рыжие, а нос, лоб и щеки обгорели. В отличие от брата, гладко выбрит, педантично ухожен, но выглядит старше Джима. Наверно, думает она, с увлеченностью портретиста рассматривая молодого человека, причина в насупленных бровях, холодном взгляде и слишком жесткой линии рта. За весь вечер ни разу не улыбнулся. Зануда: всем видом дает понять, чтоб к нему не думали приближаться. Интересно, что его так раздражает? Неужели то, что я не желаю извиняться?
- Ты похож на ежа, - очередной коктейль добавил Кэт беспечности, а с ней появилась и задиристость. Она, отодвинув недопитый бокал чуть в сторону, наклонилась через стол к Райту, дабы не орать, и, насмешливо фыркнув, заговорила первая. – На сердитого, надутого ежа. Свернулся в клубок… колючки растопырил и пыхтишь. Фу, Итан Райт, - курносый нос слегка сморщился в презрительной гримаске. – Фу таким быть. – Оттолкнувшись предплечьями от стола, девушка откинулась назад, на спинку, и поправила начавшую сползать бретельку платья. Потом, смягчившись, очаровательно улыбнулась и хлопнула ладонью по тому месту рядом, где в начале вечера сидел Франсуа. – Лучше сядь рядом. Я хочу поболтать, и мне не нравится разговаривать через стол.

[lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Кэтрин Фернэ, 20 лет</a></div>Ученица художественной школы в Париже, невеста будущего гения архитектуры из очень состоятельной семьи.</div>[/lz][icon]https://b.radikal.ru/b14/2111/1f/426e6de66539.jpg[/icon][nick]Catherine Feirnet[/nick]

Отредактировано Rebecca Menger (25 Ноя 2021 14:03:23)

+2

21

13 мая 2006 года. Рим, Италия.
[indent] Встречи – неожиданные  во всех отношениях – способны выбить из колеи надолго людей, привыкших всегда немного вперед представлять – планируя – события. Когда Джеймс сумел – подключив не только аргументы, но и харизму к ним – убедить брата избрать пунктом проведения совпавшего отпуска Италию, Итан не ждал многого. Красоты многочисленных памятников человеческой истории – разумеется – обладали неоспоримой притягательностью, но с гораздо высшей степенью заинтересованности он воспринял бы предложения провести дни дома – в кругу семьи – из-за желания отдохнуть – прежде всего – умом и руками от настойчиво постигаемых врачебных знаний. Ему совершенно не доставляло радости на протяжении нескольких часов истаптывать новые туфли  - не севшие по той самой причине до конца по ноге комфортно – под палящим жаром римским солнцем ради того, чтобы собственным носом втянуть вековую пыль – а не с высокого качества иллюстрации в книге по истории. Через три дня Райт начал – с упорством остервеневшего от постоянной жары характера – всерьез выдумывать план, как заставить брата оставить его в номере и одного скакать по вожделенным точкам расположения экспонатов. Именно в тот – четвертый – день случилось событие настолько непредсказуемое для молодого человека, что он остаток дня следовал за Джимом покорно и безропотно, полностью погруженный в попытку для себя то событие осмыслить и переварить.
[indent] Они встретились с Кэтрин Фернэ. Во время одной из экскурсий – он опешил до такой степени, мгновенно практически забыв даже то, конкретно какую экспозицию они осматривали, - брат внезапно и сильно дернул его за рукав рубашки, одновременно с тем заорав – «Кэтти-Кээээээт». В первую секунду взгляд метнулся под ноги – пришла мысль, что странное оповещение сделано из-за угрозы наступить на одну из многочисленных уличных кошек, но он сильно ошибался.
[indent] В паре – остановившейся тогда лишь, когда Джим ухватил девушку за плечо, подскочив – Итан не сразу сообразил, кого видит. Нет – он узнал её. Но встреча была настолько для него незапланированная, что Итан не сразу поверил в то, кого именно узнал. А когда поверил, разозлился. Но к тому времени они переместились – волей сопровождавшего её юнца, согласованной с братом – в какой-то близкий к месту встречи клуб, и совершать отступление на оборонительные позиции стало поздно. Ретироваться он не мог – Джим бы сразу заподозрил подвох и не позволил бы совершить тактический маневр без ссоры.
[indent] Когда два господина – захваченные идеей рубиться партейкой в карты – покинули застолье, воцарилась тишина. Фоновые шумы никак не пробивались в кокон настойчиво поддерживаемого молчания, оставаясь на краю его границ. Итан – упершись локтями о стол и сложив ладони одна на кулак другой для опоры возложенного поверх подбородка – лениво осматривал выбранное для посиделок место, где ничто его не привлекало и не увлекало, и иногда – когда девушка всматривалась в играющих – искоса переводил взгляд на Кэт. 
[indent] Он не находил, что она – не считая посветлевших волос – сильно изменилась за время отсутствия в Банфе. Красивое платье – призванное подчеркнуть женственность не иначе – хорошо сидело на ней, выделяя все достоинства фигуры, но в лице ему чудилось странное выражение – вид человека, которого что-то гнетет. Итан готов был предположить – что. Или – кто. Пресловутый Франсуа – представленный едва не женихом блондинки – не вызывал у него симпатии, абсолютно напротив. Слащавый на вид, самовлюбленный пижон, привыкший сорить деньгами – ему неизвестно, как деньги зарабатываются, он не знает их цены. Будь он талантлив до умопомрачения, Райт сомневался, что Кэтти – прожившая в Банфе весьма небогато и тоже подрабатывающая летом – с восторгом наивной дурочки восхищалась подобным поведением.
[indent] Да – Франсуа его бесил. Бесил много сильнее того нюанса, что Кэтрин не изволила извиниться. Он предполагал, что и подобная вертихвостка, как она, должна признавать – мягко говоря неприятно быть брошенным без единой весточки или хотя бы пояснительного письма. Зимние каникулы – и Кэт была, заливисто хохотала, наравне с парнями обстреливая снежками, засовывала с тихой руганью на наречии матери под слишком колючую – выбранную Джеймсом -  елку подарки, бегала в одном свитере за выскочившей со двора собакой и насмешливо целовала холодными как льдинки губами – затыкая вопли по поводу клятвенного обещания Веноне за ней следить, -  строила планы на лето. Началось лето – и Кэт в городе нет. Где? – Уехала. Когда? – Весной. Почему? – Кто её знает. За ней случались спонтанные выходки, но эта потрясла до глубины души.
- О чем? – пропустив без комментариев выпад девушки, сорвавшей завесу тишины, с злым удивлением в интонации спросил молодой человек. Но пересесть – как предложили – неспешно все же пересел. Кричать – делая разговор всеобщим достоянием – ему тоже не хотелось. – О чем поболтать, Кэтрин?  - повторил он вопрос, оказавшись рядом. От нее приятно пахло духами, вблизи – и сверху – открывался более интригующий вид на область декольте, но тем только обиднее вспоминать.
[indent] Он – чуть повернувшись на сидении в её сторону – подобно Кэт откинулся на спинку, но поза не воспринималась расслабленной из-за сплетенных в замок пальцев лежащих на бедрах рук. Райт совершенно точно сердился – её бегству, её странному выбору новых друзей. Её безмятежному виду. И в тоже время чесался язык спросить ответы на все накопленные вопросы разом. Сплошное – почему? Вместо этого Итан дал волю недовольству.
- Светски мы уже поболтали, пока сюда шли. Как вам Италия. Как там Канада. Хорошая погода. Чудесные виды. Вкусная пища. О!- вы собираетесь стать врачом? О! – а вы военный? О! – а я архитектор.  – Он, не скрывая цинизма, коротко перечислил темы, в основном поднимаемые её женихом.  – Из меня плохой болтун ни о чем, Кэтрин. Для этого дождись лучше Джима. Или своего – этого. – Подбородок дернулся неприязненным движением в сторону «этого». Холодные голубые глаза сердито сверкнули. Злоба хорошо прятала под собой боль.

[lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Итан Райт, 24 года</a></div>Будущий хирург, все еще отличник и перфекционист.</div>[/lz][icon]https://c.radikal.ru/c04/2111/30/80b556ca001f.gif[/icon]

+2

22

1 марта 2019 года. Банф, Канада.
[indent] Гаптофобией Кэрри никогда не страдала, но терпеть едва ли могла внезапные прикосновения без веского к тому повода; когда нужно вытолкнуть из-под летящего без тормозов автомобиля или падающего дерева, само собой, она не сказала бы против ни одного слова, но просто так, потому что нашла блажь, женщина находила вызывающим. Для знакомых ей людей суд мягче, однако упаси Боже попасть на дурное состояние духа, когда нервная система искрит и держится на честном слове. Зная особенность, друзья во Франции старались лишний раз не дотрагиваться, выражая восторги, чтобы не попасть под вспышку гнева, но Райт за давностью лет то ли забыл, то ли забил.
[indent] В мгновение ока оказавшись вдали от твердой почвы под ногами, Кэрри почувствовала волну жара, вызванного всплеском адреналина, и великим чудом не разразилась яростными воплями; будь она чуть здоровее, принялась бы брыкаться и орать, пока не вернули на бренную землю. Не то чтобы ей не нравилось, когда носят на руках в плане красоты и романтичности жеста, если затея принадлежит мужчине, с которым она состоит в отношениях, но в исполнении посторонних людей жест выглядит дерзким и необоснованно собственническим, а Итан, сколько бы воспоминаний не осталось на двоих в прошлом, давно именно посторонним и является.
[indent] Видимо, необходимо смириться с тем, что сегодня я не очень-то способна возражать, когда дело касается физических усилий, с грустью осадила недовольные пыхтения в голове Кэрри, приняв решение молча сносить все манипуляции, которые не выходят за рамки приличий. В конце концов, нелепо упорствовать, если на кону скорость выздоровления: чем быстрее заживут ранения, восстановятся силы, тем увереннее она почувствует себя в наступающем дне. Безусловно, в наличии соблазн позволить себе слабость и сесть на шею Райту, тем более, что и усилий особых не потребуется: он всегда мгновенно покупался на мнимую нужду в защите и заботе. Достаточно показать, как она измучена, утомлена и, что вообще вишенка на торте, испугана, и дело в шляпе, но Хилл напомнила слабому альтер-эго, что его семья рано или поздно заявится домой, и не трудно угадать, что миссис Райт вряд ли разделит альтруистические убеждения супруга. Тем самым, станет свидетелем, на которого нельзя положиться, нельзя управлять, а таких ради безопасности стоит быстро ликвидировать. А за ней и всю семью, по той причине, что они не оценят поступок и перейдут в категорию угрозы для мисс Хилл.
[indent] Не хотелось бы так расплачиваться за помощь, - бросив короткий взгляд через плечо, делая шаг в ванную, на доктора, подумала с сардоническим смешком женщина.  – Необходимость оправдывает многие поступки для совести, но лучше убраться отсюда как можно раньше, избежав прочих встреч. Конечно, надо придумать удобную историю для Итана, чтобы заставить его проникнуться и молчать о том, что видел меня, но я, по крайней мере, готова поверить: он умел держать язык за зубами и, полагаю, все еще должен уметь.
[indent] Ванная в квартире или доме первая болтушка, выдающая тайны всех членов семьи, особенно, женского пола. Какую косметику предпочитают, насколько уверены в себе и озабочены внешним видом, и так далее, но, незаметно осматривая комнату, Кэрри с долей недоверия восприняла явное отсутствие изобилия всяких дамских штучек: кучи расчесок, косметики, бессчетного множества тюбиков, флакончиков, баночек. Варианта два: либо жена Итана вместе с дочерью свалила в путешествие длиной дольше выходных, либо здесь не жила… а, есть третий: либо не этой конкретной ванной комнатой пользовалась, ведь в коттеджах подобного плана всегда две или три ванных-душевых. Резонно, хмыкнула она, под чутким надзором, почти постоянно ощущая прикосновение чужой руки, проходя вглубь, - очень резонно не пускать незваную гостью в комнаты, которые часто посещает жена. Там она знает вплоть до миллиметра расположение каждого флакончика и неплохо может съесть мозги как в сказке про трех мишек: кто трогал мой шампунчик, кто намочил мое полотенчико, кто чесал свои патлы моей расчесочкой?
[indent] Присев на край ванны и сразу почувствовав, как головокружение начинает проходить, Кэрри, подняв взгляд, с насмешливой улыбкой оценила явное замешательство на лице Райта: не иначе врачебная этика схлестнулась в противостоянии с личными взглядами. Она бы с удовольствием посидела тут и посмотрела, что в итоге победит, потому что за поединками в голове старого знакомого всегда уморительно было наблюдать, но логика подсказывала не тянуть. Необходимо умыться, привести в порядок тело и волосы, а слабость все еще слишком сильна, чтобы испытывать способность организма аккумулировать силы.
- Я надеюсь, - с нескрываемой иронией спросила Кэрри, - совет специалиста не включает в себя так же и надобность меня раздеть и выкупать, как младенца? Хоть я и спустила тебе попрание моего волеизъявления у лестницы, но уж тут не обессудь. Предупреждаю: я буду визжать и сопротивляться, и вся твоя работа, - она наклонила голову к перевязанному плечу, - пойдет насмарку. –  Но, говоря, женщина загадочно улыбалась, не давая четко понять, насколько серьезны угрозы.

[nick]Carry Hill[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c27/2111/ba/6c6578296355.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Кэрри Хилл, 34</a></div>Телохранитель Роберта Купера, убийца и агент. Женщина без прошлого.</div>[/lz]

Отредактировано Rebecca Menger (29 Ноя 2021 12:13:50)

+2


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Листы безумия [AU] » Эффект бабочки