– Не заметила, чтобы я тебе хоть что – то предлагала. Но то, что твоих девушек одобряет мой папа, это уже интересно, – она пожала плечами и тоже отстранилась. Кажется, эта неловкая ситуация разрешилась вполне безобидно, что позволило им продолжить совместный просмотр фильма и чаепитие. Генри не стал ничего отвечать на последнюю фразу Вэл, чтобы ненароком не ляпнуть лишнего. Сейчас лучше всего было отпустить ситуацию с поцелуем и перевести внимание на что-нибудь другое. Рэндалл пытался вести себя, как обычно, однако всё равно внутри был легкий дискомфорт из-за произошедшего.
[читать дальше]

The Capital of Great Britain

Объявление

ИТОГИ ОТ
06.12
Тайный
Санта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » И смотреть на догорающие мосты


И смотреть на догорающие мосты

Сообщений 1 страница 16 из 16

1


И смотреть на догорающие мосты
.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
https://i.imgur.com/FqC2v0k.jpg

Мадлен и Реджинальд
с ноября 2021 г. и до конца

О том как важно говорить. Просто говорить.

0

2

Мистер Броули припарковался возле дома, заглушил мотор и задумчиво барабанил пальцами по рулю. Мыслей не было, только психосоматика. Он давно все продумал, обосновал, поверил в это, решил и заставил себя ничего не чувствовать. Правда, до последнего оттягивал везти домой белую папку с бракоразводными документами. Притом совершенно не ясно почему, никаких иллюзий на этот счет у него не оставалось - он не думал, что Мадлен удивится или расстроится, не считал, что это ее хоть как-то заденет, и конечно же она не станет останавливать его или отговаривать, это точно невозможно, он все же супругу знал достаточно долго. Опасался, быть может, что увидит в её глазах радость и облегчение. Это было бы неприятно. Что ж, по документам почти все Реджинальд оставит ей, в том числе дом. И даже если январским утром на этом самом крыльце появится Фрэнк, пусть - главное он об этом не узнает. Он не хотел больше знать.
Реджинальд снял очки, убрал их в нагрудный карман и тихонько надавил на правый глаз. Даже на таблетках голова просто раскалывалась, будто раскаленный прут в глазницу вбили, добавить к этому тяжесть при дыхании, холодный пот и нарушения сердечных ритмов, то картина очевидна - он нервничает. Если мысли и эмоции он как-то научился контролировать и не пускать наружу, то с физическими симптомами совладать было куда сложнее. Но ничего, еще минута и все пройдет. Он закинул в рот мятную конфетку, посидел с закрытыми глазами пока не досчитал до шестидесяти, затем глубоко вздохнул, взял вещи и пошел в дом.
Дверь оказалась незапертой. Но может соседка приходила? Обычно все же главный вход закрывался. Он зашел внутрь, положил сумку, наверх папку и нахмурился. Стоял запах, какой-то едко-острый парфюм, причем смутно знакомый. У них кто-то в гостях? Точно не соседка, она пахла совершенно не так.
- Дорогая, я дома, - сказал мистер Броули автоматически и посмотрел в сторону кухни. Этот запах ему не нравился, хотя Реджинальд и не мог вспомнить, где он уже слышал этот парфюм. Не так уж много в его окружении людей, которые так не умерены в использовании духов. Обычно острые запахи он запоминал с четкой привязкой с месту и человеку, потому как еще с юности у него шла прямая связь между характерным запахом болезни и духами - старики всегда подсознательно пытались забить вонь своего тела парфюмом. Это, конечно же, не помогало и делало еще хуже. Он поэтому курить и начал, нужно было чем-то забивать рецепторы. Поэтому, к примеру, ему было сложно подобрать себе одеколон, который не ассоциировался бы у него со старостью и больницей. И долго они не держались. До сих пор помнил, как его отвернуло от подаренной женой воды от Армани буквально через неделю, потому что на прием пришла дама с отказавшими почками и гниющими ногами. Все, древесный Армани теперь для него прочно ассоциировался с аммиачными нотками пропитанных гноем бинтов и второй перевязочной. Хоть сигареты эта участь миновала, но бросить курить при таком раскладе было почти нереально.
Мадлен показалась из гостиной и завоняло еще сильнее. За ней лениво приковылял Черч. Мистер Броули снял пальто и спросил:
- У нас кто-то с визитом? - обычно они друг друга предупреждали о том, что кто-то планирует зайти. Такая давняя договоренность, потому как у них были разные представления о гостеприимстве. Он не сильно жаловал гостей и предпочитал планировать визиты за месяц, минимум недели за две, чтобы было время настроиться. Исключений было мало, но например к соседям и каким-то близким друзьям он был более снисходителен, им было позволено сообщать за пару дней. Гостями нужно было заниматься, это было весьма обременительно, а просто уйти наверх он не мог, это было бы невежливым. К тому же такие вот внезапные визиты путали планы, сейчас он хотел поговорить с Мадлен, а придется натягивать улыбку.

+1

3

Совсем недавно Мадлен приехала домой - была поставка цветов в ее салон для заказов на ближайшие дни. Женщина успела только переодеться в домашний флисовый костюм цвета пепельная роза, да спуститься на кухню, как тишину дома нарушил дверной звонок. Странно. Супруг не говорил, что сегодня придет пораньше. Был еще вариант, что соседка, но она обычно звонила перед приходом. Броули распахнула дверь и на пороге стоял высокий холеный мужчина с гладким лицом. Черное одеяние и в контраст белоснежная колоратка. Когда их взгляды встретились уголки рта незнакомца тронула тень приветливой улыбки.

- Я могу чем-нибудь помочь? - Уточнила Мадлен.

- Да, я бы хотел поговорить с доктором Броули. - Глубокий спокойный мужской тембр голоса, полный божественной благодати. Впрочем с последним могла сработать психосоматика, от визуальной картинки перед глазами.

- Боюсь, святой отец, но супруга сейчас нет дома... - но она не успела договорить.

- О, Почаевская Богородица... - Незнакомец опустил взгляд на небольшую золотую нательную иконку, висевшую на груди Мадлен. В ту же секунду Мадлен прикоснулась к ней рукой, а мужчина подняв взгляд заглянул в голубые глаза женщины. - Считается символом людей, которые стремятся к божественному. Лик Почаевской Богородицы поможет исцелить и тело, и душу человека. Также она помогает обрести веру, избавит от сомнений, принесет радость и спокойствие. Благодать, когда в доме царит радость и спокойствие. - Последние слова он произнес задумчиво и словно сам для себя. Чуть встряхнув головой он вновь обратился к Мадлен и взгляд его был более осмысленный. - Если позволите, могу ли я подождать доктора Броули у вас? Я ехал из далека и боюсь, если сейчас направляюсь в клинику, то мы с ним разминемся. Как уже случалось.

Какой разговор у пастора Эдварда, как он далее представился, был к ее супругу Мадлен не знала. Реджи никогда не отличался в вере, его даже на службу было сложно вывести, у него всегда находились другие дела, когда она предлагала пойти вместе с ней.

Мадлен проводила святого отца на кухню, предложив тому чашечку английского чая и наисвежайшие бисквиты королевы Виктории. Они вначале говорили о святынях, пастер наизусть читал отрывки из писаний и объяснял их значения. Также он рассказал, что они помогают больным детям своих прихожан и вот совсем недавно они стали иметь возможность помогать нуждающимся со страховкой. Он поведал, как сердце у него разрывалось каждый раз при видя бедный чистых детей и вопрошающий в молитве глаз их родителей или взрослых людей, тело которых поразила болезнь. Как зачастую люди не имея материальной возможности не могут обратиться за специализированной помощью. Что остается им? Да, вера важна. Она составляющая любого лечения. Но именно лечения. Его приход старается всеми силами и собственными материальными и человеческими средствами помочь людям, облегчить их старания. И воля Всевышнего, если будет благосклонен, то излечить тело или же забрать душу к себе. Им же хотелось меньше мучений для людей.

Мадлен слушала внимательно его спокойную размеренную речь. Спрашивала. Слушала ответы. Каждое слово этого низкого мужского тембра доходили до самого сердца. У них у самих проблемы со страховкой и Мадлен знала, как это может быть. Понимала и описание взгляда родители и слезы детской боли от болезни. Каждый образ красочно рисовался в сознании, каждый образ задевал душу.

От голоса Алана она вздрогнула, выныривая в действительность. Она быстро улыбнулась пастору и направилась в коридор.

- Здравствуй, дорогой, - по привычке клюнув его в щеку. - Да, к тебе пришли. - Сообщила она супругу. - Пастер Эдвард, хочет с тобой поговорить. - Она заглянула в глаза, ищя в его лице узнавание или не узнавание этого имени. - Он на кухне. - Жестом руки указала Мадлен.

+1

4

Мистер Броули нахмурился. Он никого не ждал. Тем более пастор? Имя ни о чем не говорило. На него бывало выходили незнакомые люди по работе, но вежливым было бы не врываться сюда, а подойти в клинику, или, лучше всего, быть представленным. В общем, в нем уже поднималось раздражение.
- Пастор? - со скептицизмом переспросил он. Еще и на кухне, с чего такая честь? А, хотя он же пастор, а Мадлен расположена к этому жучью. Ладно. Он снисходительно поднял брови, разулся, приветственно потрепал Черча по холке, и пошел на кухню. И вот на него смотрят нахальные глаза пастора Эдварда. Реджинальд одного не мог понять, как этот мерзкий человек имел наглость заявляться в его дом?
- Добрый вечер, мистер Броули, а я как раз... - начал было он. Мистер Броули вздернул подбородок, резко вдохнул через нос воздух и скривил рот на одну сторону, что на его невербальном языке значило ярость.
- Избавьте меня от этого, - прервал его Реджинальд. - Не имею никакого желания с вами беседовать, немедленно покиньте мой дом. Как вам хватило наглости сюда явиться?
Пастор улыбнулся.
- У меня были серьезные причины и я нашел в этом доме отраду, тут царит такое спокойствие и любовь, - он внимательно посмотрел за спину Реджинальду, опустил голову, а потом вернул взгляд на мистера Броули. - Понимаю ваше нежелание, но все же не теряю надежды донести до вас нашу позицию.
Реджинальд оглянулся, скользнул взглядом по стоящей за спиной Мадлен, и ответил еще более резко:
- Я её прекрасно понял. Выметайтесь.
- Нет, не поняли, мистер Броули, - процедил пастор, - вы же были знакомы с миссис Дженкинс?
Сердце прострелило. Реджинальд повел шеей. Он понял, и зачем этот мерзкий пастор заявился к нему домой, и в связи с чем упоминает это имя. Это как недостающая деталька паззла, практически прямое признание, что это они... именно они стоят за всем тем, что случилось в Майо, что случилось с главврачом Майо, которая до самоубийства потеряла в аварии единственного сына. Учитывая недавний звонок и "дружеский" совет от Джеффри подделать документы, это все было угрозой. И это выбивало почву под ногами. Мистер Броули скользнул взглядом по чашкам на столе. Вряд ли они уже сделали что-то, им нужен был этот труп и документы - иначе бы не приходили, но они решили продемонстрировать, что весьма способны на то, чтобы сделать. И что в полиции у них есть подельник. Джеффри, по всей видимости.
- Да, мы были дружны, - отозвался Реджинальд застыло.
- Даже так? Не знал. Мне жаль. Тем не менее...
- Погодите, - мистер Броули дал пастору знак притормозить и рваными движениями похлопал по карманам. Потом  обернулся к Мадлен и попросил: - Я наверное оставил в другом пиджаке. Ты не могла бы посмотреть, вроде в том, что в полоску, конверт. Благодарю.
Реджинальд дождался, пока скрипнут ступеньки, что бы значило, что Мадлен ушла наверх искать в шкафах конверт, который он только что придумал. Нужно было сразу ее увести, зачем ей было видеть все это? Он все не мог оторвать взгляд от кружек. Пастор практически напрямую озвучил догадки мистера Броули, да, это была прямая угроза. Им нужен был труп, уничтожение и подделка документов, на вопрос о судьбе лечащего врача Эдвард не ответил, но затем сделал жирный намек на то, что услуга, мол, за услугу. Мистер Броули повел пастора на выход.
- Мы заедем завтра, я надеюсь, что с выдачей трупа теперь не будет никаких проблем.
- А иначе?
- Не усложняйте. Лучше бы нам сотрудничать, благотворительность богоугодное дело.
- Камилле ведь это не помогло? - поднял взгляд мистер Броули.
- Вы поступите умнее, мы надеемся.
Мистер Броули закрыл дверь и щелкнул замок. Постоял мгновение, потом услышал шаги Мадлен по лестнице и пошел на кухню. Там, первым делом, он взял кружку пастора, вылил из нее чай и бросил в раковину. Потом подумал мгновение и выбросил ту вовсе в ведро. Он повернулся, посмотрел на чашку Мадлен, потом на нее саму и спросил:
- Ты пила? - если да, то отворачивалась ли? Не было ли какой-то горечи или еще чего? Хотя за этим одеколоном почуять что-то невозможно. Мистер Броули сглотнул, потом подошел и залпом выпил чай из чашки. Кашлянул. Чай как чай. Травили ведь чем-то в еде. Поставил чашку в мойку. Развернулся, принимаясь выкручивать палец.
Если он не сделает того, что они просят, то пострадает Мадлен - ему об этом напрямик сейчас сказали. С другой стороны, он же принес документы на развод. Если она подпишет и он им об этом сообщит...  Он стремительно подошел к Мадлен, держа руки по швам, но отводя глаза:
- Я подумал, что... - начал было, затем поднял глаза и судорожно сгреб её в объятия.

+1

5

Сказать, что Мадлен удивилась, как дальше стали развиваться события - это ничего не сказать. Женщина опешила, когда буквально с первых же слов супруг настоятельно просил пастера покинуть их дом. Она решительно не понимала, что происходит и от чего супруг пришел в ярость. Боже, она даже припомнить не могла, чтобы ее такой воспитанный и тактичный муж с кем-то так разговаривал. Она не исключала, что с подчиненными супруг бывал строг - тут уж ничего не попишешь, издержки профессии. Слабых руководителей не бывает. Или бывает, но те быстро теряют свою должность. Но тут другое. Да и Мадлен было совестно это вспоминать, но даже с Фрэнком, мужчиной, к которому, как думал мистер Броули, ушла в свое время Мадлен, он говорил по-другому.

Женщина чувствовала дрожь в руках. Она смотрела с широко распахнутыми глазами то на супруга - вернее его спину и слегка заметный профиль - то на гостя, как оказалось совсем не желанного Реджи. Что могло между ними произойти? Может этот пастер и не собирался появляться в клинике, зная, что там его ждет тот же холодный прием и не факт, то ему вообще удастся добраться до кабинета главврача. Но почему? Что плохого в помощи нуждающимся и больным? Но супруг же сам посвятил свою жизнь помощи больным. Нет, не мог он так отреагировать на предложение священнослужителя, которые были озвучены Мадлен. Все это не сходилось. Она даже не могла обвинить супруга, что тот черств к проблемам несчастных. Потому что она знала супруга. Она знала его специфику работы. И все это не так просто, как кажется. Но вот только что?

- А... да, конечно. - Не сразу среагировала Мадлен на просьбу пойти посмотреть конверт в пиджаке. Женщина еще раз бросила взгляд на пастера Эдварда, тот поймал ее взгляд, но слишком закрытый, чтобы хоть что-то можно было прочитать. Казалось, он источал спокойствие, не взирая на яростные выпады хозяина дома.

Покинуть кухню, где даже воздух словно накалился, Мадлен нашла благодатью. Хотя, конечно же, ей хотелось знать в чем собственно первопричина такого поведения супруга. Она поднялась на второй этаж и открыла шкаф. Слышала, что снизу доносились голоса, а вернее гул. Какие-то обрывки фраз, за общая интонация, которая с уходом Мадди не поменялась. Перебирая пиджаки супруга, она все равно напрягала слух, стараясь разобрать хоть что-то. Хм... полосатый пиджак. У супруга чаще всего были однотонные. Имелись, конечно и несколько в тонкую полоску. Достав каждый из них, она осматривала внешние и внутренние карманы, но никаких конвертов так и не обнаружила. Опять же странно. Бывало, что супруг что-то забывал или путал. Но это не касалось местоположения документов. К ним, особенно как стал работать главврачом, он всегда относился с особым трепетом. Женщина пересмотрела одежду еще раз. На всякий случай посмотрела на прикроватной тумбочке и ничего не найдя, все-таки спустилась вниз.

Сильный слез, в виде запаха одеколона, все еще витал в доме, но пастера Эдварда не было видно ни в кухне, ни в коридоре.

- Эм... нет, не успела. Я отвлеклась на сервировку бисквитов, а когда уже села за стол и налила себе чай, то услышала, как ты пришел. - Растерянно проговорила женщина наблюдая за движениями супруга. - Алан, что происходит? - Вырвался вопрос, который ее мучал. Его она произнесла шепотом, словно боясь услышать о неприятностях, которые бы муж мог раскрыть далее. Реджи начал было говорить, как подошел и резко обнял ее. Растерянная женщина так и стояла, пропустив два вдоха. Вот это точно не типично для него. Что пастер Эдвард сделал... а может быть знает? что его появление в их доме так меняет супруга. - Он, - она слегка кивнула в сторону двери, все еще находясь в объятиях супруга, - говорил, что хочет помогать больным взрослым и деткам... Я думала, он хотел заручиться твоей поддержкой и врачебной помощью... Это не так?

+1

6

Реджинальд стоял с закрытыми глазами и пытался сообразить сквозь панику. Получалось плохо.
- Нет-нет-нет, это все ложь. Они мошенники, опасные мошенники. Не пускай их в дом, пожалуйста, - протараторил он на выдохе, еще сильнее сжимая её в объятиях. Сердце сбивалось с ритма. Нужно решение. Нужно принять решение. Это вздорно и глупо, но он терпеть не мог, когда Мадлен у него забирали - без разницы кто: обстоятельства, Фрэнк, болезнь или эти негодяи. Любой намек на это заставлял Реджинальда панически цепляться за супругу, буквально. А ведь не далее как полчаса назад он был готов сам от нее отказаться. Но в одночасье передумал. Как же это работало? Он наконец нашел в себе силы отцепиться от Мадлен, посмотрел на нее и попытался напустить спокойную улыбку: - Все нормально, я скоро с этим разберусь. Просто не пускай их больше в дом, хорошо?
Решение было принято давно и менять его, не смотря на угрозы, мистер Броули не стал. Но обезопасить супругу от таких вот визитов был намерен. Решением оказался телохранитель. Мадлен это было подано под соусом помощника для её цветочного бизнеса. Там все так удачно совпало - она хотела расширяться, её машина снова забарахлила. И тут он представляет якобы своего знакомого, ей в помощь. Ох, если бы у мистера Броули не было таких проблем на работе, он явно бы подумал лишнего, потому как Джек был широк в плечах, задорен улыбкой и... Впрочем, не он ли хотел развестись? Почему тогда ревнует?
Ночами мистер Броули и вправду не спал. В основном думал. Думал, почему же то, как он "планировал" себя чувствовать не соответствует тому, что он на самом деле чувствует. Неудобное предпочиталось игнорироваться. Остальное путем утрамбовки заталкивалось в узкие рамки "нужного и долженствующего". Ревнует он по старой привычке, это механическое. Передумал разводится потому что... Хотя нет, он не передумал, он отложил развод, как пришлось отложить поездку в Африку. Он не мог оставить всё так. Ему необходимо было знать, что Мадлен в безопасности, в порядке. Зачем? Ну, не чужие друг другу люди, столько лет вместе. Он разводится вовсе не потому что сейчас что-то этакое случилось и нужно все разорвать, вовсе нет. Он разводится потому что за все это время этого чего-то не случилось и он смертельно устал пытаться, ну и потому что ему предложили работу в Красном кресте.
Постепенно, с разрешением проблем на работе, он успокаивался и в остальном. Впрочем нет, к примеру его очень злило, что теперь списки продуктов вручались Джеку, а не ему. Мистеру Броули мало того, что приходилось доплачивать за эту услугу, чтобы не "испортить легенды прикрытия", так он еще себя и более бесполезным ощущал. В итоге он решил отказаться от услуг Джека под Рождество, придумали какую-то историю о том, что он с семьей переезжает или другую чушь, в любом случае - с телохранителем попрощались. Тем более, что эту мошенническую шайку уже начали задерживать. Шумиха в газетах вышла яростная, его там периодически припоминали всуе, но на комментарии он ни в какую не соглашался. К Рождеству умами людей завладели вопросы иного толка, поэтому все успокоилось.
В этом году на ужин решили позвать семейство Хэрроу. После того, ему оказали чем и он заместо отца провел Эванджелин под венец, мистер Броули находил уместным и приятным отблагодарить каким-то образом. Тем более вся эта история с мошенниками и то, как он был вынужден себя вести с Генри, это было неприятно. Хорошо, что разрешилось. В общем, решили вместе. Мадлен вроде была не против добавления трех персон к ужину, к тому же ему показалось, что с миссис Хэрроу они нашли общий язык. Про цветы так стрекотали без умолку.
Все прошло удивительно приятно, хотя полностью насладиться вечером мистеру Броули не удалось, мысли его пребывали в дне завтрашнем - на утро двадцать шестого числа он хотел отдать документы. Это намерение будто дистанцировало его от происходящего, заставляло смотреть чужими глазами и рыться больше в воспоминаниях, подводя итоги и делая какие-то последние предположения, в так же остро, но спокойно осознавать, что это последний их совместный праздник. И это были совершенно не те невыносимо ужасные мысли о возможно "последнем" поцелуе, взгляде, ужине, ночи, разговоре, фотографии, воспоминании, которые он так или иначе гонял в себе, когда Мадлен проходила лечение. Отнюдь, это была спокойная и ровная уверенность - да, такого больше не будет, но тем не менее, она-то будет. Ощущалось как освобождение. Именно спокойное и уверенное чувство, потому как решение он принял. Наконец он перестанет ждать, а станет актором. С этим пониманием ему много легче давались улыбки, он охотнее рассказывал истории и игнорировал какие-то неприятные мелочи, но и чаще замирал, погружаясь в себя. В общем, ему показалось, что прошло недурственно, будет что вспомнить, если он захочет потом вспоминать.
Утром двадцать шестого декабря он встал рано и легко. Мадлен еще спала, поэтому он оделся и пошел на прогулку с псом. Когда вернулся, она уже поднялась и сидела на кухне. Что ж, самое время для подарков. Не стоило нарушать традиций и для начала он хотел подарить ей часы. Очень умные часы, настолько умные, что ему понадобилась неделя, чтобы в них разобраться и настроить. Они привязывались к телефону владельца, снимали жизненно важные показания и передавали их в медицинское учреждение, которое тоже специальным образом (и вовсе непросто) подключалось. Мистер Броули разобрался во всем и был намерен рассказать. Он вообще подготовился к этому разговору крайне обстоятельно. Ну и страховка, он наконец купил Мадлен расширенную страховку - не подарок, но тоже необходимо сообщить.
Поэтому он прихватил с собой две папки и небольшую коробочку с красным бантом, да пошел на кухню.
- Доброе утро, - улыбнулся он. - Как спалось? Ты сильно устала за вчера?
Реджинальд положил обе папки на край стола, куда планировал сесть, а коробочку с плутоватым видом поставил на середину, прямо перед Мадлен. Потом подошел к ней и поцеловал в щеку:
- С Рождеством.
А пока она открывала пошел налить себе чаю. И несмотря на то, что внутри он был совершенно спокоен (удивительно спокоен), руки все ж немного потряхивало.

Отредактировано Reginald Brawley (28 Ноя 2021 02:44:44)

+1

7

Мадлен громко выдохнула и на вдохе закрыла глаза, прижимаясь к супругу. Конечно же она и раньше слышала о всяких мошеннических схемах, ей даже казалось, что они настолько очевидны, что как люди на них могут попадаться? Но оказавшись не зрителем, а участником видимость полноты картины потерялась. Она ведь правда поверила. За больное взяли: и про больных, страховку и про деток. И вновь вздыхает. Значит ли это, что ее просто изучили? Или же эти болевые точки свойственны для большинства людей? Ой ли, ой ли... Они же пришли в дом Броули, знали супруга, где он работал и вообще. Еще и он говорит, что разберется с этим. Что он подразумевал под этими словами? Мадлен не могла даже сформулировать это. Не пускать их в дом. Да, понятно. Хорошо. Этого лжепастора она запомнила. Но он же не один, верно? Одного сумасшедшего вряд ли бы называли опасным мошенником. Какая-то шайка или банда? Мадам Броули вообще больше никому не знакомому не будет открывать. Это она сейчас так думала, испугавшись развернувшейся ситуации, а может быть даже больше оттого, как Реджинальд отреагировал.

- Хорошо. - Вслух подтвердила свое согласие Мадлен. Она не стала донимать Алана вопросами. - Будь осторожен, ладно? - Сейчас ее голос звучал озадачено. Она искренне беспокоилась. Правда пройдет время и она успокоится, если отголоски ее не коснуться.

Суету Реджинальна она видела, она ее ощущала, она с ней жила. Его как будто стало больше. Он стал редко задерживаться с работы. Когда они находились дома он все время был где-то перед глазами. Не то, чтобы он сидел напротив или ходил по пятам. Но все время в поле видимости. Мадлен поворачивает голову и все время натыкается взглядом на него. Вроде и с виду занимался своими делами. Мадлен даже не могла сформулировать что ей не нравится. Но то, что именно это не нравится - точно.

Дошло до того, что она стала задерживаться на работе. Она специально находила поводы, чтобы это делать. Дома она стала раньше уходить в свою спальню, ссылаясь то на то, что был очень тяжелый или нервный день, голова болит, плохо спала ночью и не выспалась... Как бы странно это не звучало, но только в комнате она чувствовала себя спокойно. Дошло и до того, что и за помощью в каких-то обычных вещах женщина стала обращаться не к супругу, а к своему новому помощнику. О, он делал все с первого раза, ему не нужно было напоминать, если он говорил, что купит продукты к вечеру, то Мадлен точно знала, что так и будет. С супругом она никогда не была уверена в таких простых вещах. Да, это мелочи, но даже мелочи способны не плохо так отбивать чечетку на нервах.

Со временем Мадлен привыкла и к этому укладу жизни, привыкла и успокоилась на столько, на сколько могла. О происшествия с лжепастором не вспоминала, до тех пор как самолично не прочитала статью о тех в газете. Их задерживали.

Мадам Броуди было жаль прощаться с Джеком. На прощание она улыбаясь и говорила, что если в их семье вновь произойдут перемены, то она с радостью вновь примет его у себя в салоне. Прощаясь он спросил разрешение позвонить ей, добавив, что, возможно, на новом месте он сможет найти новых поставщиков и ему не составит труда передать ей контакты.

Потом была рождественская суета. Подарки, украшения дома, составление списков гостей, меню. Бесконечные походы по магазинам. И эта знакомая с каждым годом зудящая суета, которая с каждым приближающимся днем к празднику становилась все заметнее. Мадлен всегда суетилась перед праздником. Она всегда стремилась все сделать идеально. А это требовало и моральных, временных и материальных вложений.

Рождество в этом году было особенным. Праздник удался на славу. Искренняя улыбка на лице Мадлен ее очень преображала внешне. Нервозность и суета ушла. Она посмотрела на супруга и тепло ему улыбнулась.

- Доброе утро, - отозвалась Мадлен. - Есть немного, все еще приятная дрожь во всем теле. Но такое часто после таких торжеств.

- Оу, - не удержала она возглас удивления. Алан никогда не дарил подарки лично. Он их все время оставлял в определенных местах и для каждого отдельного случая свое. - Спасибо, дорогой. А твой подарок там, под рождественской елкой. - Она и правда думала, нет скорее даже была уверена, что все будет как обычно. Упакованная в золотистую подарочную бумагу первое издание периодического сборника, освещавшим вопросы хирургии. Редкая вещь.

Мадлен аккуратно развязала красный бант и открыла коробочку. С улыбкой на лице достала часы и примерила их на запястье.

- Ты же расскажешь мне как ими пользоваться?

+1

8

- Всенепременно, - отозвался Реджинальд на вопрос. Он ждал этого вопроса и готовился к объяснениям. Правда нужна была еще ручка. - Одну минутку.
Мистер Броули бросил приготовление чая на середине и пошел в гостиную, нашел там шариковую ручку и, положив ее на папки, сел за стол. Достал из кармашка очки и принялся за обстоятельные объяснения:
- Для начала нужно их привязать к телефону, - он и ранее был склонен к занудству, но сегодня превосходил по подробностям даже свои прошлые рекорды. И это при том, что не все тонкости он вспоминал сразу и некоторые вещи Мадлен схватывала много быстрее. Но были дотошно продемонстрированы в действии функции, ради которых и покупалось устройство: пульс, кардиограмма (которая все же сбоила), уровень насыщения крови кислородом. Настроены команды, чтобы часы сообщали о каких-то проблемах вроде зашкаливающего пульса или падения сатурации. Кнопку "sos" тоже настроили на пульт Харли.
И тут пришло время страховки. Он взял верхнюю папку, щелкнул ручкой и сказал:
- И я купил тебе новую страховку, у нее полное покрытие по онкологии - обследования, госпитализации и лечение, нужно в привязке поменять номер - я тестировал на своей. Там есть автоматика, то есть робот, можно сразу оператору звонить. Но по условиям есть пара тонкостей, смотри, - он открыл документы страховки и принялся объяснять про типы обследований, виды и различия госпитализаций (где были установлены лимиты), отдельно проговорил список онкоклиник. Все важные места мистер Броули подчеркивал ручкой и ставил на полях черточки-заметки. Переспрашивал, поняла ли она.
По итогу они заменили в телефоне Мадди номер страховки. Он убедился, что она умеет снимать основные показания. Померили сатурацию. А вот на кардиограмме случилась какая-то неприятность и пришлось делать калибровку. Причем если на руке Реджинальда часы прекрасно вопили о проблемах с ритмом, а у Мадди не снимали. Но с этим тоже в итоге разобрались. Проверили кнопку "sos", позвонили и на автоответчик и оператору. Последний подтвердил, что все перепривязали и теперь часы как устройство числились на Мадлен, а не за ним - чтобы после не было ошибок.
- Еще ими платить можно в магазинах как карточкой, но с этим я не разбирался, - заключил Реджинальд, чувствуя, что тема часов и страховки уже исчерпана и стоило бы переходить с теме с разводом - оставшаяся белая папка мозолила глаза. Но это оказалось не так просто. Все-таки он нервничал. Наверное было бы проще сделать это на эмоциях, в обиде, в ссоре, а не так. С иной стороны, такое представление о разводе глубоко неверное, он наоборот хотел, чтобы все прошло спокойно. Он был готов к радости с её стороны, к полному безразличию, да ко всему он подготовился. Главным было начать.
- Эм... А еще, - он взял в руки вторую белую папку, потупился и глубоко вдохнул. - А еще я бы хотел развод.
Ну, не так это сложно и оказалось. Он думал, что будет сложнее. Хотя он еще не посмотрел на Мадлен, да и как-то не планировал пока. Достал документы и аккуратно положил перед ней, туда, куда до этого клал страховку, а до этого коробочку с часами. И рядом ручку.
- Мне бы хотелось избежать судебных разбирательств и сделать это по обоюдному согласию, поэтому я попросил Ричарда подготовить документы на раздел имущества. Это основной вопрос, требующий письменных договоренностей, потому как больше нам делить нечего, детей-иждивенцев у нас нет. Почитай внимательно, как время будет. Если что-то не понятно, можно спросить Ричарда... или найти другого юриста для консультаций. Но я надеюсь, что тебя устроит изложенный вариант - по нему тебе отходит почти все. Я бы хотел забрать двести тысяч с общего счета, автомобиль, телефон и некоторые личные вещи. Дом твой - но там стоило бы в следующем году выкупить аренду земли еще на девяносто лет. Касательно этого, эм, - он сдвинул документы и показал, что снизу лежат двадцать листочков. - Я подумал, чем я обычно занимался и написал инструкции, дал контакты проверенных людей, к кому я обычно обращался за помощью, сантехника, к примеру, или мистера Хамфри, чья бригада чинила нам крышу. Кроме этого расписал подробно как и когда менять фильтры, где основные вентили и на что следует обратить внимание в дальнейшем. Если что-то упустил, то могу дополнительно написать. Эм... что еще? Стоит отметить, что сама процедура оформленья занимает около недели и, с этим учетом, я бы хотел к середине января или к началу февраля управиться с формальностями. Съеду я, наверное, сегодня вечером.
В этот момент бы стоило на нее посмотреть, но он все так же сидел, уткнувшись взглядом в стол. Скривил рот на одну сторону и нахмурился. Стоило бы озвучить причину, а то он старательно этой темы избегал, потому как не было какой-то одной причины. А если её и назвать, то она весьма заурядная - он устал пытаться. А еще он не хотел снова видеть, как она умирает. Мистер Броули так же, не поднимая взгляда, скрутил с пальца кольцо и положил перед собой на стол.
- Давно бы стоило это сделать...

Отредактировано Reginald Brawley (30 Ноя 2021 01:58:59)

+1

9

Супруг всегда был дотошный, но не на столько же?
Мадлен нервно начала ерзать на стуле, когда пошли проверочные звонки. Она все не могла понять, почему все настолько подробно. Не, она, конечно, сама попросила. И первые минут десять внимательно слушала, но потом что-то пошло не так. А вот что именно не могла понять или сформулировать. Это как какие-то странные флюиды, которые витают в воздухе, а ощущаешь ты их скорее на подсознательном уровне.

Потом она начала кивать. Аккуратно так. Отточенный жест. Вроде и слушала и соглашалась, но при этом могла погрузиться в свои думы и выныривать из них по необходимости. Поэтому часть инструкций по часам она пропустила - да и боже ты мой, она же всегда могла подойти к нему и уточнить непонятный момент. Так ведь? Она еще думала, что да. Страховке она была рада. Да, не сказать, что все эта медицинская тема была прям праздничная... хотя нет, с тех пор, как Мадлен столкнулась с реальной болезнью лицом к лицу каждый день в ремиссии становился праздником. И понимаешь, что страховка - равно спасению. Да, хотелось забыть все как страшный сон и больше не переступать порог клиники. Только это все ребячество. Она не убежит от всего этого, не спрячется. Теперь ей с завидным постоянством необходимо сдавать анализы на онкомаркеры.

Она кивала...кивала... Что? Брови сошлись к переносице, образуя складку. Она вскинула на супруга взгляд. Ей послышалось? Точно послышалось. Она, наверное, вчера дала себе лишнего и выпила больше шампанского, чем было можно... Но он продолжал.

"Это что, шутка?" - Вопрос так и застрявший в горле. Если да, то какая-то она странная и не смешная. И снова слова. О разделе имущества: доме, деньгах, прочих мелочах. Заботливо важные контакты оставляет. А она только взгляд перевела на лист бумаги, где шариковая ручка цифры номеров выводит, да подписывает кто где. Пока только смотрит. Должна вроде бы что-то сказать, но не говорит. Просто молча сидит. Даже эмоций никаких на лице нет. Словно куклу фарфоровую вместо нее посадили.

Она просто не верит. Это все какой-то фарс! Мадлен не понимала зачем Реджинальд все это делать. Зачем говорит о разрыве. Он же не сможет уйти... Они так давно вместе. Столько всего пережили. И что.. сейчас? В штиль?

"Давно бы стоило это сделать," - фраза, эхом повторяющаяся раз за разом, словно насмешка.

Губы слегка приоткрылись, но тихо... она так ничего и не сказала. Не произнесла вопросов. Не произнесла упреков. Не произнесла просьб... Все переводила взгляд от бумаг к ручке и обратно. Руки сцеплены в замок и опущены на колени. Женщина не смотрела на Реджи, только на бумаги и ручку на столе. А в голове пока и мысли не было. Только убеждение, что все это факс и вздор. Так и не сказала ни слова, вышла из-за стола и неспешно направилась на второй этаж. Она-то была уверена, что за день у супруга явно поменяется мнение и весь это спектакль закончится.

И ведь же уже и бумаги готовы... и условия раздела имущества прописаны. А это не за пять минут делается. Значит готовился и давно. Явно с юристами консультировался. Но все равно не могла поверить, что они больше не будут вместе. На день Мадлен ушла из дома в салон. Могла бы этого не делать, но она просто не знала чем занять руки. Голова-то понятно чем занята была. Женщина была рассеяна и словно заторможенная.

- Что? Гортензия? Да-да, вон в том холодильнике. - Вопросы редких посетителей выбивали ее из дум. Пока ее это не злило. Пока. Пока не убедится, что это не трещина. Паутина трещин у них уже давно. Теперь все и правда разваливалось.

Мадлен пришла позже обычного. Она открыла дверь ключом. Именно у порога был отчетливо слышан запах его одеколона. Дом погружен во мрак. И словно холодно в нем. Женщина спиной прижалась к двери и запрокинув голову, закрыла глаза.

- Ушел... он все-таки ушел, - одними губами произнесла женщина.

+1

10

Реджинальд поднял на Мадлен взгляд. Она застыло смотрела на бракоразводные документы, а после, так ничего не сказав, ушла наверх. Что ж, могло быть и хуже. Хотя бы не облегчение, не смех, не радостный звонок Фрэнку. Но все ж, хоть он не ожидал разговора, но слова какие-то наверное хотел услышать. Если б не хотел, то ушел бы в её отсутствие и прислал бумаги по почте. Если б ему совсем все равно было. А ему, понимаете ли, не все равно до сих почему-то, черт его подери!
Зачем же выбрал такой вариант? С одной стороны прекрасно понимал, что останавливать и удерживать его не будут. С другой стороны все еще жила в нем надежда получить хоть какое-то мизерное подтверждение того, что он значим, ну или хотя бы был значим. И вовсе не для того, чтобы потешить самолюбие, его уж давно в нем нет. Просто... столько лет, вся жизнь. С двадцати трех он думает только о ней. И вряд ли вот так перестанет.
Отчасти её молчание можно счесть таковым подтверждением, обычно она так обижалась - застывала когда. А тут сильно обиделась, раз даже виду не сделала, что ее это не задевает. А на что еще тут можно обижаться, раз он почти все имущество ей оставил? С другой стороны, это он скорее всего выдумывает - постоянно желаемое за действительное выдавал. Может хоть сейчас прекратить?
Он сделал себе чай и какое-то время просидел на кухне, слушая звуки дома. Обычно, после такого, он сбегал, очень уж боялся, что она спустится и выскажет ему много неприятных вещей. Сейчас он скорее хотел этого. Но в этот раз сбежала она - уехала. Мистер Броули переместился в гостиную, через окно наблюдая, как она выруливает на дорогу. Теперь ему не должно быть дела, куда она поехала, теперь можно себя не мучить догадками. Да даже если к Фрэнку, теперь это не имеет для него значения. От этой мысли стало чуть полегче. О, телефон автомастерской не написал, надо бы дополнить, там неплохая скидка на обслуживание.
Реджинальд глянул под елку, взял свой подарок, аккуратно открыл. Первый номер сборника по хирургии. Редкая вещь. Он посмотрел рубрикатор, полистал журнал, пробежался глазами по шунтированиям. Устарела, ужасно устарела. Поставил журнал на полку, ко всей остальной своей "коллекционной" медицинской литературе, да пошел собираться.
Не смотря на то, что у него был подготовлен список необходимых ему вещей, со сборами он застрял. Половины одежды, той, что летняя, найти не мог. А спросить, куда она это все положила, не у кого. Потребовалось куда больше времени, только к вечеру закончил: вышел черный чемодан, три коробки, рюкзак и портфель с документами. О, ну и подушку взял. Долго думал над фотографиями. Решил, что заберет только портрет матери. Потом наводил после сборов порядок, чтобы ничего не валялось лишнего - её это раздражало всегда. Погулял с Черчем, покормил его. Дописал телефон автомастерской, а там, где ветеринар, подчеркнул жирно, что собаку нужно в начале января сводить на узи и анализы. Попрощался с Черчи, даже заплакал, он так полюбил этот глупый комок шерсти - но он тоже оставался Мадлен.
Погрузил вещи. Последний раз посмотрел на дом и уехал. В мыслях и планах это было легче, чем оказалось в реальности. На съемной квартире только и сделал, что поставил вещи рядом со входом. Сел на диван в гостиной, что тут была совмещена с кухней и долго так сидел без света до ночи. Волнами накрывало страхом, когда он понимал что сделал. Он всю жизнь боялся, что она так сделает, она так и делала, но возвращалась. И, если сказать честно, этих возвращений никогда не хватало на то, чтобы перебить боль от ухода.
На работе было полегче. Ему почему-то помогало быть на людях, хотелось разговаривать на всякие отвлеченные темы, слушать истории. Он просто не хотел думать, оставаясь один-на-один с собой он только и делал, что думал. Поэтому Реджинальд стал более общителен и, как ему казалось, излишне навязчив. В один вечер он напросился к Льеберу, в другой согласился на какое-то вечернее мероприятие со Стэнли, потом проводил время с Уолтером и очень много болтал. В квартире только спал, ну или пытался спать.
На каждый звонок дергался, думал она звонит. За это было стыдно. Поэтому он обернул это в то, что на самом деле он ждет, когда она сообщит, что можно забирать документы, что она их подписала. Чтобы ему самому первому не писать. Но она не звонила, это постоянно был кто-то другой. Глубоко наивно с его стороны было этого вообще ждать, в миллион первый раз он пришел к этому выводу. В итоге вечером четверга написал, что хотел бы вечером пятницы заехать за подписанными документами. Пусть это будет ему подарком к новому году. Последнее только подумал, но не написал. И выключил к черту телефон, чтобы мучительно не ждать ответа и быть хозяином положения - когда включит, тогда и проверит. Вечером встретился с Лайлом, да внезапно признался во всем: что развелся, что в Африку поедет - ради того, чтобы увидеть радость, которую он ожидал от себя и которую хотел бы наблюдать хоть в ком-то. Естественно они напились, Лайл водил его по каким-то странным местам и будто бы знакомил с кем-то. С женщинами. Зачем-то каждой сообщал, что его друг развелся, работает главврачом и имеет дом в центре Лондона. Последнее не было правдой, первое он не хотел бы так освещать, в второе не было к месту. Но, тем не менее, внимание от дам после таких заявлений он получал. Это было странно и неловко, даже учитывая бутылку виски в желудке, они ему в дочери годились. Но это был способ убить время, поэтому почему бы и нет? Оказалось плохой идеей, потому что в третьем часу ночи он нашел себя хныкающим про Мадлен какой-то сонной девахе с красными полустертыми губами, а еще Лайл куда-то делся.
В общем, пятница выдалась сложной, хотя он и имел огромный опыт в реанимации. Про телефон вспомнил ближе к обеду, когда немного пришел в себя. Там было скупое "ок" от Мадлен. "Ну ок", - раздраженно подумал он. Потом ходил, тяжело вздыхал от тошноты, и думал, махнуть на все рукой и поехать отсыпаться. Но вечером он внезапно понял, что ему вовсе и не нужно делать лицо и скакать пред ней на цыпочках, то что он раздражен и нетерпелив, даже к месту. Может поругаются хотя бы. Молчание его убивало.
Поэтому поехал.

+1

11

Так и стояла у двери, запрокинув голову. В доме царила звенящая тишина, да такая, словно барабанные перепонки сейчас лопнут. Не могла не проводить параллели: в прошлый раз ведь Реджинальд слышал эту звенящую тишину, когда она решила оставить его. Правда она не предупреждала. Ее выходка в его сторону была словно удар наотмашь: сильный, стремительный и внезапный. Он же предупредил. Это ее уже внутренние не состыковки, что не поверила… Она же не поверила. Она и до сих пор не верит. И тут в голове мысль пронеслась: «А что если его на работу вызвали? Поэтому его сейчас и нет. Такое часто бывало, да и есть. Но бумаги?!» Одно событие накладывалось на другое. Одна мысль словно успокоительная пилюля, вторая словно заряд тока.

Шея совсем затекла и ноги занемели. Мадлен все-таки оторвалась от двери и скинув пальто, сняла обувь и оставить на столике сумочку, женщина прошла в дом. В каком-то отупении прошла на кухню и посмотрела на холодильник. Нет, не кушать она собиралась. Скорее ждала еще посланий от супруга. Хотя бы прощальное письмо, приколотое магнитом к дверце холодильник? Да, наверное, это она и хотела обнаружить. Хотела прочитать, понять какие мотивы им движут. Прошлась по квартире, открыла дверь в комнату, где он ночевал, прошлась к кровати. Горько усмехнуться, когда не обнаружила его подушки. Подошла к шкафу и открыла его — личный вещей Реджи так же не было. Надежда на то, что его вызвали на работу растаяла, словно сосулька на солнце.

Мадлен вздрогнула, ощутив под ногами какое-то шевеление. Черч терся о ноги. Она опустилась и взяла того на руки. На вытянутых руках посмотрела на его мордашку, прижала к груди, не выдержала… и расплакалась. Частые всхлипы поднимали грудную клетку и сбивали дыхание. Она вытирала тыльной стороной рук мокрые щеки, а пудель, словно опешив от состояния хозяйки, вначале жалобно заскулил и принялся лизать ее руки. Броули улеглась на постель, на ту половину кровати, что всегда считалась Реджи. Хотя в свете последних событий постель полностью можно было считать его. Одной рукой женщина дернула покрывало, углом которого укрылась. Черч же быстро вылез из под него, уютно устроившись на покрывале. Он все смотрел своими маленькими черными глазками пока женщина все всхлипывала, а когда затихла и комната вновь погрузилась в тишину, закрыл глаза и засопел. Мадлен смотрела в пустоту, размышляла и пальцами все поглаживала собачью шерсть.

Почему он принял решение именно сейчас? В период полного штиля, да даже можно сказать мановения теплого южного ветра в их семейной жизни. Вчера же улыбался, обнимал, они отмечали Рождество в кругу близкий друзей. А ведь уже знал как поступит — и это осознание больно било. У него уже были документы на руках, он уже обсудил все с юристом и утряс все юридические тонкости. Он сам разделил имущество и решил как поступить. Он не боясь вручил ей этот «рождественские подарок». Поразительная решительность! Что он хотел? Увидеть ее смятения, страх, мольбы? Он бы может и увидел, если бы только новость не была, как обухом по голове. Вроде бы и злить должно такое отношение, но не злило…было просто больно, а потом так черно, что никак. Ни боли. Ни вопросов. Разочарование? Если только горстка. Мадлен напоминала себе пустотелую куклу, и уже ничего не ощущала. Возможно, потому что после слез. После них все время пусто. А может и не только.

Она уснула. И сон ее не был спокойным. Она все металась на постели, ей было то холодно, то жарко. В сон вплетались какие-то мысли. Вроде и не сон это, а какая-то дрема из которой не вырваться. Мадлен бы и не встала, если бы не Черч. Пришлось встать, умыть лицо холодной водой и почистить зубы. Да пойти погулять с собакой. Специально выбрала лужайку за домом. Обычно там не гуляла. Но не хотелось ей встречаться с соседями, хотя, конечно и это место не панацея. Вернувшись домой, умыла собаке лапы и направилась делать себе чай. На плите со вчерашнего дня стояла кастрюлька с едой — забыла убрать. Она принюхалась… и все содержимое полетело в помойку. Налив себе чай, женщина прошлась к обеденному столу. Увидела листы с контактами. Не тронув те еще сильнее сжала чашку и пошла села на диван. Чашку поставила на журнальный столик и все смотрела-смотрела на белесый пар, вновь погружаясь в думы.

В цветочный салон не ходила. Несколько звонков от сотрудницы, пару от поставщиков. Женщина что-то отвечала, даже не помнила и что именно. Выходила из дому только, чтобы прогуляться с собакой. Правда с каждым днем такие прогулки становились все дольше и дольше. Есть какая-то магия улицы — здесь ты не бываешь один. Уже стемнело и подходя к собственному дому, зажглась иллюминация. Яркая в ночи, но деликатно выдержанная по стилю. Завороженно Мадлен смотрела на дом, каким он был нарядным и красивым снаружи…и каким пустым и темным внутри.

На следующий день пришла смс от супруга. У нее щеки вспыхнули и глаза сверкнули, когда прочитала. Нажала на клавишу отбой и, погасив экран, оставила его на столешнице. Неужели это и правда все. Вся жизнь вместе. Единственный брак длинной в столько лет… и развод? А может он все-таки передумал? Пожил один несколько дней и передумал? И вновь это такое знакомое чувство: она цеплялась за него, как только чувствовала, что он отдаляется. Может и сейчас удастся удержать? Только в глаза его нужно заглянуть… в них всегда видела эту преданность и любовь. Когда-то же и это раздражало. Сейчас давало надежду, что все-таки не все. Что все-таки не точка. Взяв телефон она написала короткое ответное: «ок». А там уже разберутся. По крайней мере он придет.

Сердце замерло, когда она услышала, как Реджи пришел. Супруг мог ощутить, что в доме совершенно не пахнет едой, хотя всегда этот запах его встречал. А Мадлен вышла в коридор — это уже привычно и обычно. «Здравствуй, дорогой» только не произносит. Как-то «дорогой» в данной ситуации говорить странно, а без него как-то все не уместно…

- Здравствуй, — все-таки поприветствовала мистера Броули. — Проходи…

Они прошли в столовую. Мадлен развернулась и посмотрела на супруга. Такие родные и знакомые черты лица. Ну не верила она, просто не верила. Бумаги за которыми и пришел Реджинальд лежали на столе, все в той же белой папке. Молчала, все еще молчала и смотрела. Дождалась, когда он возьмет папку в руки и на выдохе произнесла:

- Я не подписала… Алан, давай поговорим? Такое решение нельзя принимать не обсудив… — И тут она не имела в виду какие-то имущественные и материальные вопросы, на которые от так подробно останавливался в прошлый раз. Ее интересовали эмоции и чувства. И можно ли все-таки вновь склеить эту разбитую чашку, которую от времени уже и трескала на множество осколок и собиралась не единожды.

Отредактировано Madeleine Brawley (2 Дек 2021 20:47:30)

+1

12

- Привет, - отозвался он, пытаясь погладить радостно скачущего у ног пуделя. Он вообще не планировал проходить в дом. Он думал, что в него бросят бумаги с порога, как подачку. Может даже это будет Фрэнк. Ну или она в этот раз выйдет и сделает это лично. Но нет, получилось весьма заштатно. И ведь непонятно было как себя вести - вот вроде ничего не изменилось по факту, а одновременно все чертовски переменилось. Ну ладно, пройдет, но пальто снимать не будет. Он ненадолго, только бумаги забрать.
Его привели в столовую, где на середине стола лежала будто прокаженная стандартная папка из Харли. Молчание. Он глянул на Мадлен, затем взял папку и автоматически стал проверять содержимое, как ему сообщили, что ничего не подписано. Сразу же возник вопрос, зачем он тогда приехал? Он же четко дал понять цель визита? А вот когда ему предложили поговорить, совершенно искренне и автоматически он этого испугался.
- Что-то не так с документами? - поинтересовался мистер Броули. Ох, он все еще надеялся, что проблема просто в формулировках или списке имущества. Это было бы весьма конкретным и понятным предметом для обсуждения. Но нет же, явно не это подразумевалось, и он это прекрасно знал. Он, конечно, шел сюда с мыслью и желанием поругаться, но явно не говорить. Это совершенно разное. Во втором случае он совершенно не был уверен, что выстоит перед ней вот такой - мягко просящей. Черт возьми, никогда у него не получалось. Сколько раз такое было! Будто не стоило и пытаться. Это злило. Тем не менее, как поступиться её желаниями? Никак, поэтому: - Что бы ты хотела обсудить?
Самому тошно от насквозь фальшивого своего формального тону. Рабочий, практически, и то для особенно несносных пациентов. Нельзя было так говорить с Мадлен. Это же Мадлен. Вообще слова, по опыту, мало значили. Они, в основном, использовались для обмана и вранья, особенно в контексте обсуждения меж ними. Обычно говорилось одно, а чувствовалось противоположное. Далее конечно же он верил сказанному - это ведь она говорила, а правдивым оказывалось ощущаемое. И это было крайне мучительно - он же чувствовал и видел все эти яркие маркеры безразличия, отстранения, нелюбви, навязчивыми проговариваниями "я люблю тебя" забивал внутреннюю панику, получал в ответ "угу" и на этой шаткой основе выстраивал конструкции: давил в себе недовольство, говорил себе, что это он неправ, что это он неверно чувствует, что он хочет слишком многого, что это в нем проблема. Стоит верить ей, подстроиться, уступить, где-то стерпеть, где-то проигнорировать и притвориться глупым и незнающим, снисходительным. Стать удобным. И тогда быть может...
Конечно же все это рушилось и он плавал в острых осколках разбитых надежд, вяз в разочаровании и ненависти к себе. Потому что он знал как будет в следующий раз, но все равно надеялся и верил, что от смены декораций, событий, листа календаря или кухонного гарнитура что-то поменяется. Не менялось. И злился он почему-то на себя, за глупость и доверчивость. На нее злиться было нельзя. Иначе она уйдет.
Но вот он сам ушел. Можно ли теперь на нее злиться? Вероятно это поможет впервые в жизни не быть тряпкой и не менять своего решения, потому что она так сказала. Почему бы не попробовать? И от этой мысли с сердца будто камень рухнул. Буквально, физически стало легче дышать. Он может на нее злиться! Что она ему сделает? Он сам себе сделает куда больнее.

+1

13

Мадлен даже улыбнулась, наблюдая за Черчем. Такой хороший шерстяной комочек. Нет, собаки все-таки лучше людей, хотя бы в своей искренности. В их действиях нет фальши, они не будут играть любовь к тем, к кому ее не испытывают, так же как и ненависть, а еще не станут стоять с каменными масками, как часто делают люди, а семейство Броули в частности, когда внутри совсем не спокойно.

- Он скучал по тебе, - все еще улыбаясь и следя взглядом за пуделей, проговорила Мадлен. А после добавила, заметно снизив голос, отчего он словно стал бархатный и обволакивающий, - как и я...

Заглянула в его глазах. В ее взгляде читалась грусть. Ну вот, она опять ищет и в нем какие-то мини подтверждения, что и ему плохо. Что не способен он перелистнуть их многогодовую историю вместе вот так в одночасье. Может, конечно, и хотел... Она могла бы отпустить... Или все-таки не могла, раз все это делает и ощущает? Или все дело только в желаниях? Сложно ответить. С годами так вросло одно в другое, что и не рассмотреть, где же грань между ними.

Конечно же она заметила, что он не снял пальто. Конечно же понимала, что задерживаться в его планы не входило. Но это не повод, чтобы ускориться и опустить беседу.

- Я бы хотела обсудить нашу семью и почему ты решил ... - она отвела в сторону голову, чуть сдвинув брови к переносице. Все не могла произнести слово "развестись" вслух, хотя столько раз касалась его в мыслях. - ... поставить точку в нашей семья и оставить меня. - Закончила свою мысль, вернув на него вновь все такой же тоскливый взгляд, словно у побитой собаки.

Хотелось что-то делать: перебирать салфетки, переставлять бокалы, тарелки ставить в обратном порядке и вновь возвращать их в прежнее положение... все что угодно, дишь бы унять волнение, переведя его в какое-то действие. Но не сейчас. Это как-то странно и глупо в контексте этой минуты. Но руки так и просились что-то крутить, поэтому она невольно стала оттягивать рукав своего свитера, а после наматывать его на указательный палец противоположной руки.

+1

14

Ну вот же, вот же очевидно совершенно. Зачем она это делает... с ним? Такой тон и такие взгляды были бы уместны с любовником, которым она заинтересована. С ним же она обычно вела себя куда более холодно и снисходительно. Поэтому это буквально резануло и слух, и взгляд. Он даже не смог "это" впихнуть в то место, где он хотел бы подтверждения своего небезразличия ей, слишком уж неформатная штука какая-то. Будто капкан какой-то. Будто не Мадлен вовсе, а какое-то чужеродное существо.
Он смерил её чуть удивленным взглядом, достал из папки документы и положил все на стол, будто приглашая к подписи. Мадлен еще начала рукава крутить, она так вообще никогда не делала, это было скорее свойственно ему. А вот эта догадка обожгла. Неужто издевается? По закону жанра какой-нибудь мыльной драмы, он как рогатый муж должен во все это поверить, порвать тут документы, чтобы после из вот той двери показался Фрэнк и они вдвоем с Мадлен начали бы над ним смеяться. Эта мысль выглядела так же реалистично, как и её поведение.
- В шестнадцатом написано, непреодолимые жизненные разногласия, - ответил он скупо, кивая на документы. А потом добавил: - Потому что я устал делать вид. Давно уж нет никакой семьи, один только вид.
Вполне настоящая причина, правда сформулирована немного с иной стороны - опять же, приличная ее версия. Для виду. Наполнить ее можно как действительными мотивами, так и фальшивыми, в зависимости от ситуации. Но он бы предпочел не наполнять. Он действительно так же отвратительно и отталкивающе смотрелся для нее, когда вот так крутит пальцы, как она сейчас свитер?
Реджинальд достал из внутреннего кармана ручку и положил на документы.
- Подпиши пожалуйста.

+1

15

Конечно же он спешил, вот даже сам бумаги вытащил и напротив Мадлен положил, да еще ручку свою предоставил. Вероятно, хотел еще больше процесс ускорить, так сказать отрезать возможность шарахаться по кухонным ящикам в поисках того самого, чем подписывать должна. Прекрасно. Просто замечательно.

- Нет, — сказала она просто, на его просьбу подписать, и вновь же тон такой будничный, словно и не отказ ставить подпись, а слово брошенные вскользь. Мазнула взглядом по столу и вновь не него посмотрела. Руки уже не знала куда деть, поэтому просто сплела их на гуди. Не собиралась она подписывать бумаги не поговорив и не разобравшись в чем дело. Не то, чтобы их брак был образцово показательный, но ей было важно слышать что не устраивает именно его. Мог, конечно, Реджинальд молча забрать свои бумажки и пригрозить, что раз Мадлен не согласна, то он обратится у суд. Но судебная тяжба не так уж сильно ее беспокоила.

- Непреодолимые разногласия, — повторила Мадлен, словно смакуя эти слова на кончике языка. — И давно ли разговор со мной стал для тебя непреодолимым? Неужели за почти сорок лет брака я не удостоилась хотя бы более подробный объяснений, а не каких-то коротких фраз с налетом официальности? И ты принимаешь такое решение сам не спросив даже меня прежде чем обращаться к юристам и составлять бракоразводные бумаги?

Вид. О да. Эта вообще не новость. Для нее так точно. Она так часто надевала маску отрешенности и спокойствия, когда внутри так сильно бушевала вьюга. Почему так делала? Потому что видела еще в молодости, как ее слова могут стопорить супруга: он не выходил на разговор, он скорее даже больше закрывался в себе, словно в раковине. Только злость ему могла развязать язык. Мадлен это знала. Приятного тут ничего, конечно же, не было, но что-то всегда лучше ничего.

+1

16

На отказ он резко выдохнул и убрал руки в карманы. Колючими волнами внутри разливалось раздражение. Обычно, когда оно достигало какого-то определенного уровня, он отступал и делал так, как ей было нужно. О, в ход пошли обвинения, но в этот раз они почему-то отскакивали от него, странное дело. Он не ощущал себя виноватым.
- Да, все правильно, - сказал Реджинальд. Да, он принял решение сам. В коем-то веке он сделал это сам. Её болезнь научила его принимать решения самостоятельно. - Мне кажется, что соглашение весьма подробно, к тому же прошла неделя. Что до разговоров и объяснений, нахожу их весьма бесполезными.
Тут находилась развилка под названием "избежать конфликта", а значит нужно было отступать и выбирать способ - просить прощения, либо закрываться в глухую оборону непонимания. Можно было бы ответить встречными обвинениями, но он не хотел, не умел, не знал в чем ее обвинить.
- Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать. Нет какой-то одной причины, которую можно было бы озвучить. Я просто до ужаса устал. Прости меня за это.
Почему-то уступка по форме, таковой по содержанию не ощущалась. Это тоже было весьма странно. Но действительно проще сейчас было нащупать то место, за которое стоило бы попросить прощения, чтобы она наконец подписала чертовы бумаги. Это же так просто! Ей не меньше, чем ему очевидно, что буквально все не так с этим браком. Хорошо, он виноват во всем, он это признает. Или наоборот, стоило её назвать виноватой во всем, чтобы она со злости все подписала? Ну же, ему нужна подсказка.

+1


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » И смотреть на догорающие мосты