– Не заметила, чтобы я тебе хоть что – то предлагала. Но то, что твоих девушек одобряет мой папа, это уже интересно, – она пожала плечами и тоже отстранилась. Кажется, эта неловкая ситуация разрешилась вполне безобидно, что позволило им продолжить совместный просмотр фильма и чаепитие. Генри не стал ничего отвечать на последнюю фразу Вэл, чтобы ненароком не ляпнуть лишнего. Сейчас лучше всего было отпустить ситуацию с поцелуем и перевести внимание на что-нибудь другое. Рэндалл пытался вести себя, как обычно, однако всё равно внутри был легкий дискомфорт из-за произошедшего.
[читать дальше]

The Capital of Great Britain

Объявление

ИТОГИ ОТ
06.12
Тайный
Санта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Маленькие дети спать не дают, с большими – сам не уснешь


Маленькие дети спать не дают, с большими – сам не уснешь

Сообщений 1 страница 14 из 14

1


Маленькие дети спать не дают, с большими – сам не уснешь
.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
https://i.imgur.com/d6AGXnlm.jpg

Oliver Carlisle, Victoria Carlisle, Michael Carlisle.
Октябрь 2021г.

Как же хочется, чтобы дети, достигнув совершеннолетия, тут же стали зрелыми и ответственными людьми! Однако на деле же часто выходит, что проблем становится больше, и вот тут не поседеть раньше времени - сложная задача.

Отредактировано Oliver Carlisle (3 Ноя 2021 18:23:25)

+2

2

Это был день, когда Оливер был уже просто вынужден признать очевидное: не так он себе представлял взрослую жизнь. Вернее, он никак ее себе особо не представлял, привыкнув жить в каком-то состоянии подвешенности, как будто завтра может и не наступить. В период пандемии это было спасением для мозга, который мог и не выдержать ежедневных размышлений о слишком туманном будущем, но потом все слишком резко изменилось, и он оказался не готов к новым обстоятельствам.
В первую очередь, конечно, Сара. Боялся себе в этом признаться, но даже думать о том, что он теперь женат, более того, что у него скоро будет ребенок, было все еще дико. Конечно, поначалу был бесконечно вдохновлен случившимся, готовился носить новоиспеченную жену на руках, но потом начал осознавать, что устает. Не от семейной жизни, не от учебы на экономическом факультете колледжа, и не от работы в отеле, но от груза ответственности, который свалился на него столь неожиданно. Казалось, еще только вчера был беззаботным школьником, а тут раз - и ты уже семейный человек. А зеркало в ванной новой квартиры все еще предательски отражает по утрам все такого же встрепанного подростка с ошалелыми от всего происходящего глазами. Потом, конечно, приводил себя в порядок, делал вид, что он взрослый серьезный человек, отвозил Сару на учебу, и сам ехал на занятия в колледж, или же к матери, под руководством которой с недавних пор постигал тонкости гостиничного бизнеса.
Вот уж с чем обидно получилось, так это с работой. Разумеется, понимал, что так просто взять и начать рулить сетью отелей ему никто не позволит, да и не взялся бы, но он действительно рассчитывал, что Виктория будет его учить, а вместо этого он просто работал на ресепшн, к концу дня просто зверея от необходимости вежливо улыбаться гостям. Никогда бы не подумал, что это настолько сложно. Утешал себя мыслью, что это проверка, что ничто не дается просто так и невозможно узнать какое-то дело, не погрузившись в него с головой. Срабатывало плохо: он нервничал, злился, когда возникали трудности, да и просто уставал, к тому же проблемы со здоровьем никуда не делись. На последнем приеме у врача показалось, что доктор в слишком уж резком тоне выговаривает ему на тему недопустимости переутомлений, и он вспылил, едва ли не послав ни в чем не повинного человека по известному адресу. Потом, конечно, извинялся, но как будто это что-то меняло.
В тот день работал, как обычно: принимал звонки, выдавал ключи от номеров, разговаривал с гостями, был вежливым и обаятельным - кто бы знал, сколько времени ему пришлось провести в той же ванной перед зеркалом, чтобы отработать эти сдержанные жесты и улыбку - и больше всего хотел сдать, наконец, смену, и отправиться в комнату отдыха для персонала пить чай. Бывало он там даже ночевать оставался, бессовестно пользуясь своим положением и тем, что остальной персонал опасался делать ему замечания. Осознавал, что это некрасиво по отношению к Саре, но ничего не мог с собой поделать, возвращаться домой и делать вид, что рад ее видеть, не хотелось. Сегодня, правда, не  собирался так делать, день выдался сложный и усложнять его еще больше сном на узком и коротком диване не стоило. И вот тут-то и появилась она, та самая женщина.
- Ну и обслуживание в этом отеле!
Оливер даже вздрогнул, услышав знакомые визгливые нотки. Миссис Брайлетт жила в отеле уже пару дней, и за это время успела здорово вынести мозг, причем почему-то именно ему. Старался быть безукоризненно вежливым с этой пожилой дамой, разодетой в тряпки от всех мировых дизанеров сразу, но терпение уже определенно заканчивалось.
- Чем я могу вам помочь? - спросил обреченно, с трудом натянув улыбку, мысленно представляя, как нахлобучивает на голову этой престарелой скандалистке ее же сумочку.
- У меня с самого утра болит голова, я выпила таблетку и прилегла, а эта ваша горничная вломилась в номер и мне нахамила! - возмущалась миссис Брайлетт, так громко, что на них обратили внимание все, кто был в холле в этот момент. - Я требую ее уволить!
Оливер сказал себе, что нужно просто сохранять спокойствие и перенаправить тетку к дежурному администратору, он и не должен заниматься такими вопросами, его дело регистрация брони и заселение в номера, и что таких моментов в гостиничном бизнесе тьма, и на каждый обращать внимание нервов не хватит. Но, похоже, эта дама стремилась довести именно его.
- Чего молчишь? - спросила она требовательно. - Повторить? Хочешь, чтобы и тебя уволили?
Оливер досчитал до десяти, сделал вдох и выдох, взглянул на собеседницу очень серьезно, холодно улыбнулся и негромко, но отчетливо произнес:
- Пошла нахер. Дура.

+2

3

Решив начать строительство нового отеля, Виктория даже не ожидала того, что на столько сильно этим увлечется. Не смотря на то, что до стадии внутренней отделки должно было пройти достаточно времени, но женщина уже продумывала дизайн каждого номера, каждого зала. Она постоянно общалась с Евой относительно ландшафтного дизайна и продумывала все, чтобы в итоге получить ту форму идеале, что ей близка и понятна. Да, как когда-то она с головой ушла в создание клуба - теперь она полностью окунулась в гостиничный бизнес. С каждым днем, ее увлекало это все сильнее. Ей нравилось, что есть чему учиться и к чему идти. А еще, радовало то, что Оливер изъявил желание в последствии помогать ей с этим всем. Правда, Маркус не совсем разделял ее энтузиазм, но... на мнение партнера ей было пофиг. Она делала то, что считала лучшим для отеля и, конечно же, себя.
   Наверное, Виктория не спешила бы вводить своего младшего сына в этот бизнес до тех пор, пока тот не закончил бы учебу, но... реальность диктовала свои условия. И тот факт, что ее восемнадцатилетний сын в скором времени должен был стать отцом и уже стал мужем - диктовало свои условия. Самое удивительно же заключалось в том, что Викки, в принципе, всегда крайне быстро определялась со своими чувствами и эмоциями. Но не сейчас. Сейчас ей было довольно сложно определиться в своем отношении к Саре и самой ситуации в целом. Какая-то часть ее сознания была не довольна тем, что ее мальчику пришлось так быстро повзрослеть. Другая же, напротив, была горда Оливером. Ведь сын, оказавшись в такой непростой ситуации решил взять на себя ответственность, а не спрятаться за спинами родителей, предоставив им самим решать сложившуюся ситуацию.
   Самое удивительное же заключалось в том, что вариант аборта не рассматривался Викторией в принципе и ее радовало то, что сын так же не высказал подобную мысль. Да, она не готова была становится бабушкой. Да, и Олли было рано становится отцом, так как он сам еще, по факту, ребенок, но... Смысл уже об этом всем размышлять? Все же произошло и этого не изменить. Жаль только, что Майкл не рассказал сыну о том, для чего предназначены презервативы. Тряхнув волосами и откинувшись на спинку кресла, женщина продолжила вертеть в пальцах ручку. Перед ней лежал очередной отчет, но сосредоточиться на нем у нее не получалось. Вместо этого, она пытается решить: правильно ли поступила, когда взяла сына к себе на работу? Быть может стоило просто выделять ему некую сумму на семью и пусть мальчик спокойно учится? Но, с другой стороны, было и понимание того, что сын у нее был довольно гордым, а еще и упрямым, так что... вполне мог пойти работать куда-то в другое место. Ладно, позже об этом подумаю... Быть может, стоит перевести его в клуб? В помощь к Фрее?... Кинув взгляд на часы, женщина с удивлением понимает, что уже пришло время ужина, а она все еще не обедала. Пожалуй, предложу Олли составить мне компанию... И, собственно, с этими мыслями выходит из своего кабинета, чтобы отправиться в лобби... И никак не ожидала, что, как только створки лифта растворятся, она услышит:
— Пошла нахер. Дура. - неожиданно...
  - Оливер! Немедленно в мой кабинет! - голос Виктории звучит тихо, но довольно жестко. Сейчас, она мало была похожа на ту себя, к которой привык сын. Сейчас, перед ним была именно миссис Карлайл, которой удавалось держать в страхе весь персонал одним только взглядом. Ведь, какой бы милой она не казалась, но в том, что касалось ее дела - эта женщина умела быть безжалостной. Оглянувшись на подошедшего Маркуса, Викки уже хочет сказать ему, чтобы уладил конфликт, но... видимо концерт по заявкам еще не закончился:
  - Я требую, чтобы этого гаденыша немедленно уволили! И ту мерзавку горничную, что так громко убирала в моем номере! - визгливый голос пожилой постоялицы отдается мигренью в голове Виктории. Окинув женщину внимательным взглядом, Карлайл подмечает полную безвкусицу в облачении и тот факт, что та не принадлежит к аристократии. И, собственно, вообще не местная. Иначе, она бы просто не позволила себе подобные высказывания в адрес сына Майкла Карлайла.
  - Леди, я сама решу как мне наказывать персонал моего отеля! Бесспорно, Вы здесь - гостья и за свой постой платит приличные деньги, но это все равно не дает Вам права оскорблять моих подчиненных! Маркус, реши вопрос! - после чего вновь направляется к лифту и замирает лишь на миг, чтобы посмотреть в глаза сыну, который словно замер на месте - Оливер, я жду!
   И лишь оказавшись в своем кабинете и сев за свой стол, женщина позволяет себе прорычать, не сдерживаясь больше:
  - Какого черта ты творишь, Оливер?!

ВВ

https://i.pinimg.com/564x/ba/32/01/ba320167afd42d0859a46d25149bb3ad.jpg

+2

4

Конечно, не мог не понимать, что за такие выкрутасы ему светит получить по первое число. Прекрасно знал, что на работе Виктория скорее строгий начальник, чем добрая мама, но в жизни каждого человека наступает момент, когда выброс неконтролируемого напряжения не могут сдержать никакие последствия. Вот только не думал, что они наступят столь скоро.
Признаться честно, ему доставило немало удовольствия созерцать, как после его слов миссис Брайлетт в резко наступившей звенящей тишине багровеет, даже показалось на мгновение, что ее полное лицо с крупными, не скрываемыми косметикой порами на щеках и носу, вот-вот лопнет, словно перезрелый помидор. Но вместо этого она просто начала орать, откуда-то появились другие люди, и в том числе Виктория, которую он уж совсем не ожидал здесь увидеть. Впрочем, какая разница, сейчас получать заслуженное наказание или попозже?
Не собирался ни оправдываться, ни раскаиваться, вообще не думал о том, что собирается в итоге делать со всем этим, суета вокруг казалась чем-то далеким, а он - отдельно, после короткой вспышки гнева ставший каким-то отстраненным и бесстрастным, поэтому просто пошел следом за матерью, не сразу, но без каких-либо возражений и комментариев. Ее же взгляд, будто спрашивающий без слов, что же с ним происходит, выдержал, не дрогнув, хоть и понимал, что поступил плохо.
В кабинете остановился напротив рабочего стола, бесстрастно глядя в точку куда-то над головой матери, которая задала вполне логичный вопрос. Вот только ответа он на него не знал. Не скажешь же что-то в духе - мам, я настолько устал от этой тягостной бессмыслицы, которая зовется моей жизнью, что готов взорваться в любую секунду, просто потому, что не могу так больше. В итоге лишь взглянул на Викторию спокойно и проговорил:
- Вроде бы все и так ясно. Ты же сама слышала.
Конечно слышала: он сорвался на престарелую богатую скандалистку в присутствии кучи сотрудников и гостей отеля, которым владела его мать. Тот Оливер, которым он был большую часть своей сознательной жизни, должен испытывать в этот момент самый ужасающий стыд, но он не чувствовал ничего, ну может, усталость. Просто хотел, чтобы это все поскорее закончилось, хоть как-нибудь, и поехать домой, вернее, на ту квартиру, где они теперь жили с Сарой. Домом он это место по-прежнему считать не мог. Если подумать, с куда большей охотой сейчас отправился бы сейчас в дом родителей, к отцу, и пусть даже Майкл прочитал бы ему нотацию на тему его поведения, но так все равно было бы легче.

+2

5

Конечно же Викки не занималась самообманом и прекрасно понимала, что Оливер давно уже не ее маленький мальчик. Ее младший сын вырос. Он уже строил свою собственную семью и даже сам ее содержал. Ну, как, сам? С помощью родителей, конечно же, но Карлайл не видела ничего дурного в том, чтобы помогать своим детям. Ведь, все, что они делали с Майклом. Все те деньги, что зарабатывали - они это делали для своих детей. Ну и, для своей комфортной жизни так же, не без этого. Вот только вся правда в том, что рано или поздно, но они оба с ним умрут. И те богатства, что они заработали за свою жизнь - они не смогут забрать их с собой на тот свет. Они останутся их детям. Так, смысл  пытаться изображать из себя не пойми кого и не позволять детям пользоваться этим уже сейчас? Тем более, что каждый из них прекрасно знал, что ничто не дается легко и просто. Даже Оливер, который просто мог содержать свою беременную жену на деньги родители - изъявил желание работать. Да, с его диагнозом особо не разойдешься в плане выбора, но при этом - женщина знала, что ее сын сможет добиться многого! Главное, не подрезать ему крылья. Но и поставить его сейчас на руководящую должность она не могла так же. Ведь ему было всего восемнадцать лет и он только получал высшее образование!
  - Я слышала только твою реплику и не знаю, что ей предшествовало! - голос звучит жестко, так как сейчас она разговаривала не с сыном, а с подчиненным. При этом же, они оба прекрасно понимали и то, что будь на месте Оливера любой другой сотрудник - последствия для него были бы на много серьезнее. Сейчас, в какой-то степени, Викки впервые не знала, что ей делать. Уволить сына она не могла. Понизить в должности? Так же не вариант, ведь нужно еще учитывать и особенности его здоровья. Вот и приходилось, сидеть в своем кресле с идеальной осанкой и сверлить сына взглядом. А он, засранец такой, даже не считал нужным смотреть ей в глаза.
  Взрослый он... Ага, куда там! Подросток он, самый настоящий! С буйством гормонов и кучей тараканов в голове! И как его, такого ершистого, отправлять в "Burlesque"? Он же там все разнесет к чертям! А может... нет? Публика там в основном мужская... Надо подумать... и надо будет обсудить это с Фреей. Как ни крути, но он будет именно ее подчиненным и поэтому, она должна быть согласна с подобным геморроем.
  - Завтра утром, ты подойдешь к этой престарелой леди и принесешь ей свои извинения, за проявленную грубость! Оливер, каким бы противными постояльцы не были - хамить им мы не имеем право. Поэтому, повторяю, завтра ты принесешь ей свои извинения! И будешь в этом месяце оштрафован на пятнадцать процентов от твоей заработной платы. - они оба прекрасно понимали, что этот штраф - он лишь фикция, но при этом... вообще никак не наказать она его не могла. Боже, как же хорошо было еще год назад! Проштрафился - получи домашний арест и отсутствие всех гаджетов! Теперь же... он живет уже отдельно. У него своя семья. - Скажешь еще что-то? Или так и будешь молчать?

+2

6

Как же сейчас безумно сожалел о том, что не может просто взять, развернуться и уйти строить свою жизнь так, как ему хочется. Чувствовал себя загнанным в ловушку, в первую очередь, своими же принципами. Даже будь он здоров, маловероятно, что смог бы вот так просто разорвать зависимость от родителей и стать самостоятельным, может еще один - да, но не с беременной женой. Не жить же им на копейки в доме ее деда. Он вообще слабо себе представлял, как можно прожить на его нынешнюю зарплату, а ведь она была не такой уж маленькой по средним лондонским меркам, и это если еще не считать того, что так просто не устроишься на такое место. Отлично знал, что без родительской поддержки им не выжить, и потому был вынужден подчиняться, хотя до безумия хотелось вспылить, закричать, что не обязан извиняться перед престарелой хамкой, и заставлять его не имеет права даже мать. Говорил себе: таковы правила игры, нужно улыбаться, нужно быть вежливым, чтобы все эти люди приходили сюда и платили нешуточные деньги, чтобы жить в роскошных апартаментах. А с этих денег, если задуматься, и они с Сарой имеют недешевую крышу над головой и много чего другого.
- Я извинюсь, - помолчав, склонил голову, понимая, что сейчас не время проявлять характер. В лицо Виктории по-прежнему не смотрел, все же она была самым родным его человеком, той, кто родила его, любила и заботилась о нем всю жизнь, а теперь ей приходилось из той же любви и заботы быть строгой с ним. Не мог не понимать этого, но в глубине души, конечно же, горело отчаянное желание обнять ее, сказать, как в далеком детстве - мамочка, не кричи, я все сделаю, прости меня. Но он был уже без трех месяцев сам родителем, и понимал, что так нельзя. Осознал, что уже очень давно перестал оценивать свои поступки с точки зрения, поступил бы ли так в подобном случае Майкл, хотел бы этим фактом доказать сам себе, что повзрослел за эти месяцы, но приходилось признать - он только лишь почувствовал себя до крайности несчастным и одиноким, оставленным один на один с трудностями, которые не научился преодолевать. Чем же он занимался в юности? Ходил по врачам, красиво рассуждал об искусстве, искал себя, в общем, тратил молодость на полную чушь, которая никак не подготовила его к столкновению с взрослой жизнью. Например, к тому, что с любимой и единственной не так-то просто найти общий язык, особенно, когда у нее случаются гормональные скачки, а чтобы заработать денег, нужно смирять свою гордость и быть милым. - Мне больше нечего сказать. Я могу идти?
Что самое противное - прекрасно понимал, что это еще не конец и он будет срываться дальше, по мере все возрастающего напряжения. И никто не сможет ему помочь, ни отец, ни мама, ни Сара, которая, конечно, искренне пыталась наладить с ним контакт в тех редких случаях, когда они были дома вместе, а не каждый на своей работе или учебе. Он должен был повзрослеть сам, но пока чувствовал лишь подавленность и гнев, что все так нелепо получилось и он не в силах это исправить, не в силах заставить быть себя кем-то, кем он на самом деле не желал быть.

Отредактировано Oliver Carlisle (6 Ноя 2021 22:21:00)

+2

7

Вся эта ситуация - она откровенно бесила Викторию. Ее разрывало от противоречивых чувств. Хотелось одновременно и встряхнуть своего отпрыска, и крепко его обнять. Наверное, в том, что сегодня произошло, была доля и ее вины. Как, в прочем, и во всем, что сейчас происходило с сыном. Возможно, она действительно слишком сильно его опекала, но иначе... просто не могла. Ведь проблемы со здоровьем Оливера начались почти сразу. И было не понятно, с чем именно это связанно. Это все - было слишком странно, не понятно. Ведь, на протяжении каждой своей беременности Виктория старалась соблюдать режим и правильно питаться. Только во время первой она сильно нервничала. И то, не по своей воле, а из-за отца. Но тогда все обошлось. Так, почему же, в итоге, все получилось именно так?! У нее не было ответа на этот вопрос, но было иррациональное чувство вины. Чувство, с которым она так до сих пор и не справилась полностью.
  - Я знаю, что ты извинишься, - произносит она несколько устало, так как долго злиться на своих детей у нее никогда не получалось. Даже тогда, когда они действительно были виноваты и следовало всыпать им ремня! Правда, лишь в мыслях. Ведь им всегда удавалось донести всю неправильность ситуации словами. Сейчас же... да, Виктория действительно не знала, что именно ей следует делать. Какое именно отношение во всей этой ситуации будет верным. К счастью, сын и не ждал, что она примет верное решение именно сейчас. - Да, ты можешь идти... на сегодня ты свободен. - может, и не стоило этого делать, но Карлайл понятия не имела, сумел ли Маркус умаслить эту старую перечницу. Тем более, что своим высказыванием она ситуацию лишь усугубила. Правда, будь на месте Оливера любой другой сотрудник - она сказала бы все тоже самое, так как ее сотрудники не были "грушами для битья" у постояльцев!
  Оставшись в одиночестве, Виктория, с несвойственным ей ранее чувством бессилия, упирается локтями в столешницу, а пальцы прижимаются ко лбу. В этот миг, ей хочется что-то разбить. Желательно, об голову той самой постоялицы, но... нельзя. Нельзя выказывать свои эмоции. Нельзя поддаваться слабости. Ведь, она всегда должна быть сильной! И, к тому моменту, как в ее кабинет без стука вошел Агостини - Викки полностью сумела совладать со своими чувствами и эмоциями. Ее лицо вновь было бесстрастным, а сама она сидит с осанкой королевы, изучая тот самый отчет, что начала читать до того, как столь неудачно решила отправиться на обед.
  - Ситуацию с миссис Брайлетт я уладил, он по прежнему наша постоялица, но пришлось расширить список дополнительных услуг за наш счет. Виктория, я конечно понимаю, что Оливер твой сын, но... подобное не приемлемо!
  - Маркус, - голос женщины звучит вкрадчиво, в то время как документы аккуратно ложатся на стол - Спасибо, что умаслил эту старую перечницу, но со своим сыном я разберусь сама. Не вмешивайся. Да, мы партнеры, но у любой темы есть определенные границы. Поэтому, давай не будем портить наши и без того не простые отношения? - и пусть она задает вопрос, но по ее глазам отчетливо видно, что ответ ей не требуется. Более того, будет лучше, если мистер Агостини по быстрому свалит из ее кабинета.

+2

8

Оливер даже не запомнил, как ушел из кабинета, он будто очнулся уже в раздевалке для персонала, стоя перед своим шкафчиком в прострации. Здесь было пусто и тихо, только слышался привычный фоновый шум из других подсобных помещений, так что он уже безо всякого стеснения с размаху ударил пару раз кулаком в стену, вымещая скопившуюся злость. После этого ему немного полегчало, настолько, что он вспомнил, что все еще одет в униформу, которую снимал затем с острым чувством раздражения, как же не хотел завтра снова возвращаться сюда, извиняться, потом снова улыбаться и кивать, как пластиковый китайский болванчик, не имея даже возможности непринужденно поболтать с коллегами, все же кто он - сын хозяйки отеля, один из семьи тех самых Карлайлов, смазливый мажор, который никогда не найдет общий язык с обычными людьми. Кроме, конечно, Сары, но она скорее исключение из всех мыслимых правил.
При воспоминании о жене на душе немного потеплело, и он почти тут же задумался, что не стоило бы сейчас возвращаться домой, рискуя снова сорваться, только уже на любимую женщину, за что будет куда более стыдно, чем за хамство в адрес миссис Брайлетт. Именно в этот момент и возникла эта идея: позвонить Александру и спросить, не хочет ли он развлечься в его обществе.
- Как насчет завалиться в какой-нибудь клуб? - спросил, прижимая трубку плечом к уху, совсем не испытывая уверенности в том, что брату эта мысль понравится. Он, конечно, был известным любителем развлечений, но младшего никогда не посвящал в свои дела, видимо, считая, что Оливер еще слишком юн.
- Охренел, мелкий? - собственно, ничего другого он и не ожидал услышать. Впрочем, почти сразу брат соизволил объяснить свое возмущение. - Ты же не пьешь, на кой тебе в клуб?
- Ты не представляешь, как может отжигать абсолютно трезвый человек, поставивший перед собой задачу хорошенько оторваться, - заявил Олли, пробовавший алкоголь едва ли не пару раз в своей жизни. Последний - прямо перед знакомством с Сарой, причем в ту ночь он едва не умер сначала.
- А что, будет забавно, - неожиданно согласился Александр, и Оливер едва ли буквально не подпрыгнул от радостного возбуждения, предвкушая вечер в компании старшего брата. Саре он отправил смс "Буду поздно, семейные дела", ощущая себя абсолютным мерзавцем, но отступать не собирался.

Спустя несколько вполне приятных часов братья выходили из одного очень известного и пафосного клуба, Александр, уже здорово навеселе, и Оливер, по-прежнему трезвый как стеклышко, и потому именно он сел за руль спорткара брата.
- Какая у тебя малышка, - не удержался, прокомментировал, выезжая с парковки не торопясь и аккуратно, хотя за рулем такой машины хотелось тут же заложить пару рискованных виражей.
- Еще бы, - хмыкнул Александр, уютно устроившийся на пассажирском сиденье. - Да прибавь ты скорости, едешь, как пенсионер.
- Начинаю жалеть, что мне машину выбирал отец с этим его брюзжанием насчет безопасности, - проворчал, понимая, что гонять практически в центре Лондона дело, мягко скажем, не самое безопасное. Но как только они оказались ближе к окраине, к дому, не удержался и прибавил газу, наслаждаясь плавным ходом и скоростью. Все мальчики любят машинки, и он не исключение, к тому же ему уже здорово успел надоесть собственный стариковски-правильный стиль вождения по городу. Он же теперь солидный семейный мужчина и лихачить ему не пристало. А так хотелось!
То, что произошло потом, он помнил смутно: краем глаза заметил вылетевший сбоку грузовик, инстинктивно вывернул руль, уворачиваясь от столкновения, но на такой скорости не справился с управлением. Дальше мог только беспомощно зажмуриться, ощущая, как машину несет вперед, удар, еще удар, рывок, они перевернулись - и все затихло. От одного из ударов раскрылись подушки безопасности, и он оказался будто зажат в их мягкой удушающей безопасности, при том, что беспомощно повис на ремне. Повернув голову, краем глаза увидел Александра, он не двигался, попытался позвать, но не мог заставить себя издать ни звука. Так и молчал до приезда спасателей, которых вызвал то ли кто-то из прохожих, то ли водитель того самого грузовика.
То, что было потом, помнил плохо. Он практически не пострадал, но чувствовал себя так, будто его мозги размазались по приборной панели. Все как в тумане: сосредоточенные люди в униформе пожарных, открывавшие двери машины ножницами по металлу, мерцающие сигнальные огни, парамедики, тут же занявшиеся Александром, а его только осмотрели, что-то спрашивали, но он не понимал, чего от него хотят. В итоге заметили браслет, взяли кровь на анализ и заставили выпить порцию глюкозы. Делал все, что говорили, но не мог себя даже заставить взглянуть в сторону, где брата, неподвижного, с окровавленной головой, укладывали на каталку.
Оливера тоже отвезли в ближайшую больницу, уже никто не пытался с ним говорить, только отвели в одну из свободных палат. Сидел там, на кровати, не двигаясь, ощущая, как мысли в голове двигаются очень-очень медленно, будто им что-то мешало, хотя ему вроде сказали, что он не пострадал. Подумал о том, что стоит позвонить кому-нибудь - отцу, маме, Беатрис, но не мог себя заставить даже взять в руки телефон, который так и был с ним в кармане куртки.

внешний вид

https://i.imgur.com/AxKl2vum.jpg

Отредактировано Oliver Carlisle (7 Ноя 2021 21:26:35)

+2

9

Эта осень не была простой. Совершенно была не простой. Майкл привык, что все в его жизни идет по определенному сценарию, который прописывает он, который держит под своим контролем. Но все яро желало пойти иначе, не следовать тому пути, который должен быть. Пандемия неспешно отступала, и Свет очей Майкла, его возлюбленная и милая Виктория, попросту пропала на работе, и он понимал, сейчас она должна была понять, как все должно работать, стать единой со своей системой, чтобы чувствовать свое дело. Это было правильно. Но ему не хватало ее, и он боялся, что они могут отдалиться, ведь у самого сейчас все было не по плану. Он держал свое влияние, но он отвык показывать зубы столь яро, тем более его соратником оказался Стюарт, человек весьма сомнительный, но который понимал, что общий враг куда более серьезная проблема, нежели кусаться на родной территории.
Самой странной новостью для Майкла стало то, что он станет дедом. Это звучало даже странно, как бы лорд не катал это слово на языке. Было ли это плохо? Нет. Это было забавным, учитывая, что отцом стал его младший сын, только-только вступивший в совершеннолетний возраст, и с которым вроде бы он достаточно хорошо поговорил о предохранении.
Посему Майкл очень внимательно следил за невестой, а после и женой младшего, все еще не оперившегося сына, ведь эта девица могла попросту решить таким образом привязать Оливера к себе, но особых опасений отец семейства не наблюдал, но с Сары он не спускал глаз, да и о переезде речи и не могло идти.
Александр принес сюрприз в семью, хоть с Беатрис все было понятно.
Новость о пополнении Майкл воспринял положительно, его больше забавляло то, что Виктория теперь была бабушкой, и это уже смотрелось куда контрастнее.

Майкл сидел в офисе, и медленно потягивал дым очередной никотиновой палочки. Ему пришлось вернуться в офис, ибо много дел на работе, появление сомнительных людей не должны были рушить уют его дома, все должно было быть четко и безопасно.  На мониторе ноутбука шло видео о том, как чертовы янки почти совершили нападение на одну из его ферм, подставных, и люди Карлайла поймали их, в то время, как люди Стюарта расквитались.
Карлайлу будет не отмыть себя от этой грязи, которую он почти забыл. Вселенная покарает его. Но пусть удар бюудет на него, но ни на его семью, ни на Викки...
Он слишком любил свою жену, она была его болезнью, и самым уязвимым человеком.
Майкл думал о том, что возможно стоило отправить всю семью подальше на время этой войны. Его войны. Но нет, тут у него куда больше возможностей и ушей.

Уже было довольно поздно, когда на телефоне отобразился неизвестный номер.
- Да? - устало проговорил мужчина.
- О, я кажется дозвонился до отца, - глухо послышалось из трубки, будто ее прикрывали ладонью, и так же глухо и поодаль послышался ответ, другим голосом, - а я до матери,  - а после первый, мужской голос стал отчетливым и официозным, человек явно вернулся к разговору - Я говорю с Мистером Майклом Карлайлом? Кем Вам приходятся Оливер и Александр Карлайл?
Все внутри Микки похолодело, казалось, он перестал чувствовать ноги, и сердце замерло, слишком страшно стало. Он давно не испытывал подобного ужаса. Кажется со смерти своего отца.
- Да, всё верно, - четко ответил Мужчина. Это мои дети.
Мир внутри мужчины рушился, осыпался, с каждым словом все страшнее, кажется он не чувствовал своих пальцев.
- Я инспектор Даниэль Браун, на трассе  A2 произошло дорожно транспортное происшествие, автомобиль съехал с трассы. Пока жертв нет. Мистер Александр находится в тяжелом состоянии, а мистер Оливер в сознании и кажется в шоке. Оба доставлены в больницу Дарент Вэлли...
Последние слова Майкл не дослушал, он схватил пиджак и уже бежал прочь из кабинета, он слышал, как за ним стремительно бежал Реймонд, молча, хотя на лице друга и подручного было слишком много вопросов и беспокойства.
- Оливер и Алек попали в ДТП на А2. Алек в тяжелом состоянии.... - только и проговорил Майкл, и услышал, как Рей выдохнул и опередил боса, дабы открыть дверь автомобиля и сам вскочил за руль.
Больница Дарент Вэлли.... Они могли выбрать еще что-то более убогое.
- Это ближайшая от трассы, Вы же знаете, Босс.

Тишина, тишина в которой множество мыслей. Ужасающих. В такие моменты почему-то всплывает столько недосказанности, обиды, что  что-то не успел, не похвалил, не оценил... Мало говорил.
Майкл считал, что дал детям не достаточно, он хотел, чтобы они были счастливы...
Он стянул с себя галстук, что отвратительно давил на горло, что мешал душать, что сдавливал, хотелось стянуть с себя все, вместе с кожей.
Так не должно быть, дети не должны умирать раньше родителей, это несправедливо...
Слова "пока жертв нет" - они такие не профессиональные, но это эмоции, эмоции очевидца и знающего чуть больше.

Волнистые козырьки на входе в больницу и синие надписи на ресепшене. Майкл подбежал к девушке у стойки информации.
- Сюда должны были поступить Александр и Майкл Карлайлы, где они? Что с ними? Отвечайте, пожалуйста!
Страх на всегда спокойном лице мужчины казалось впервые нашел себе место, хладнокровие отступило, он не мог быть рассудительным, когда дело казалось его семьи. Так не должно быть. Он не понимал, что случилось.
В углу стояли полицейские, и говорили с врачом.
Позвонили ли они Виктории?
Чувство беспомощности предательски тряхануло нутро.
- Да, мы ждали Вас мистер Карлайл,  Мистер Оливер в смотровой, сейчас у него психолог, а мистер Александр в хирургии. Вам принести воды?
- К черту воду... - прошипел Микки, и скосился на Рея, который пошел в сторону полиции, чтобы узнать все обстоятельства.

+2

10

Изначально Виктория собиралась этим вечером отправиться домой. Вызвать водителя, так как в глазах уже двоилось от обилия цифр, прихватить все же пару папок и поехать домой. Да, здесь у нее был номер, который в любой миг мог предоставить женщине тишину и покой, но именно отдохнуть и привести в порядок свои мысли и чувства - женщина могла только дома. Там, где все напоминало о прожитых годах и счастливой семье; где можно было переодеться в удобные вещи и, сменив туфли на шпильке на теплые гольфы, насладиться покоем. Именно дома она могла с ногами устроиться в кабинете мужа на диване и продолжить изучать чертову документацию, при этом периодически кидая на Майкла задумчивые взгляды. Когда-то ей казалось, что клуб отнимает у нее много времени. Сейчас же... Карлайл могла не видеть супруга сутками и это... не то, что ее радовало. Порой, в моменты сильнейшего перенапряжения, ей хотелось бросить все к черту и просто быть женщиной! Слабой... ранимой... Вот только это уже была бы не она. Ведь, она никогда не была слабой или ранимой.
   Да, она действительно собиралась домой, но... Известие о том, что в отеле в Бирмингеме произошел пожар и погибла одна горничная совершенно меняет ее планы. Когда Виктория только получила это известие, то впервые за этот год не сумела сдержать эмоций: тяжелое пресс-папье полетело в стену и разлетелось по полу сотней осколков. Женщина тяжело опиралась ладонями о столешницу и часто дышала, пытаясь призвать себя к спокойствию. Она понимала, что, в какой-то степени, должна радоваться тому, что не пострадал никто из постояльцев, но... но радоваться не получалось! Ведь один человек все же погиб! И это означало лишь одно - она должна лететь туда. Должна лично выразить свои соболезнования семье погибшей и контролировать процесс расследования. Она должна знать, что именно там произошло! И если это произошло из-за чьей-то халатности - простым увольнением этот кто-то не отделается!
  - Я вылетаю через час... - и вновь Маркус врывается в ее кабинет без стука, но сейчас Виктории это безразлично. Она останавливает на нем тяжелый взгляд и твердо произносит:
  - Лечу я. Ты - останешься здесь и будешь контролировать работу. Завтра Оливер вновь приступает к своим обязанностям и это даже не обсуждается! Вели подать машину через пол часа. Я пока распоряжусь, чтобы мне в аэропорт привезли вещи... - она не успевает договорить, как ее перебивает телефонный звонок. Звонок, что поступает на ее личный смартфон и номер, который отображается на дисплее, ей неизвестен. И от этого... сердце пропускает удар. Ведь такие звонки - они поступают крайне редко. И когда подобный был в прошлый раз - ей пришлось ехать в морг и опознавать тела своих родственников! А что же ждет ее сейчас? Сумеет ли она справиться с тем, что ей скажут? Или же она просто себя накручивает?...
  - Виктория, быть может ты все же ответишь на вызов?.. - голос Агостини раздается словно через вату, но вынуждает женщину сосредоточить на нем свое внимание.
  - А? Да... сейчас... - взяв в руки гаджет, Карлайл все же берет себя в руки и отвечает вполне твердо - Виктория Карлайл слушает...
   Как она удержалась на ногах... сложный вопрос. Ведь телефон... он просто выпадает из ее рук, а женщина не сразу это понимает. Она все еще пытается осознать тот факт, что ее дети, которые были самым дорогим в ее жизни, попали в ДТП... Она пыталась осознать тот факт, что Александр, их первенец, в тяжелым состоянии и позволить взять над собой вверх радости от того, что Оливер не пострадал... Ей необходимо взять себя в руки... ей необходимо собраться и отправиться к своим детям... но, как же, черт возьми, сложно это сделать!
  - Вик? Что случилось? На тебе лица нет! Виктория! - то, что Маркус к ней обращается, женщина поняла лишь после того, как тот сжал пальцами ее предплечье; когда заглянула в его обеспокоенные глаза. Именно тогда пришло осознание!
  - В Бирмингем летишь ты... мои дети... они попали в аварию... я... я не могу... мне надо к ним! Распорядись, чтобы подали машину! - после чего спешно покидает кабинет даже не удосужившись надеть пальто или хотя бы взять телефон. В этот миг, ей все это безразлично, а единственное, что имеет значение - это как можно скорее попасть в больницу и увидеть своих мальчиков. Обнять их и удостовериться в том, что звонивший просто преувеличивал относительно состояния Алекса! Нет, с ее мальчиками не могло произойти ничего плохого! Только не с ними! Глупости! Это все чертовы глупости и чья-то жестокая шутка! Ведь, как только она приедет в больницу - она убедится в этом! Там не будет ее сыновей! А с шутником... с ним обязательно разберется Майкл! Он достанет его из под земли и вобьет ему эту шутку в глотку вместе с зубами! А Викки... она будет стоять рядом и просто смотреть! Потому, что никто не смеет так зло шутить относительно ее детей!

   Все мечты, надежды и самоувереннее разбиваются о вид машины мужа перед входом в чертову больницу. Виктории с трудом удается заставить себя выйти из машины и направиться ко входу. В этот миг, ей все еще удается держать себя в руках. Удается сохранять маску серьезности, но внутри все просто разрывается от страха. И в тот миг, когда она видит высокую фигуру Майкла, она просто замирает на месте. Она не может заставить себя сделать еще хотя бы шаг и не грохнуться в обморок. Еще никогда в своей жизни, Виктория Карлайл не чувствовала себя на столько беспомощной! Но, толчок в плече от кого-то спешащего мимо, вынуждает ее встряхнуться и все же преодолеть эти оставшиеся шаги.
  - Что?... Что произошло, Майкл?... Это...это правда?.. Это не чья-то тупая шутка?... - и все же... голос ее не слушается, а в глазах блестят слезы. Она пытается держать себя в руках, но впервые в жизни ей страшно! - Как... они? Что с ними?... Я могу их увидеть?...

+2

11

Страшно, страшно когда тебя окружает неизвестность, когда не можешь повлиять на ситуацию, когда ничего не можешь сделать, а сотни миллионов лишь бумажки в этот миг, лишь цифры, бесполезные...
Майкл ломал пальцы, стараясь взять себя в руки, придти в себя, понять, что ему следует сделать, как вдохнуть, как позволить себе чувствовать хоть что-то.
- Мистер Карлайл, подождите врача, он скоро выйдет и все расскажет.
Майкл лишь вздохнул. Сколько не рви и не мечи, толку нет, но он должен узнать, кто виноват, и что произошло. Его трясло, трясло столь сильно, что он хотел орать на всю больницу, что ему ничего не могут объяснить, не могут сказать. Александр в хирургии...
Где Оливер? Где он?
Микки сделал несколько шагов в сторону Реймонда и полицейского, когда его подручный обернулся к своему боссу.
- Майкл, это инспектор Смит, он вел дело и доставил Оли и Алека сюда.
Майкл молчал, лишь с вниманием, холодным взглядом посмотрел на представителя закона, склоняя голову в приветственном жесте. Лорду было плевать на формальности, ему нужна была информация.
- Инспектор сказал, что на встречную полосу выехал грузовик, и чтобы не столкнуться с ним, Оливер слишком резко подал в левую сторону что вылетел с дороги, они сбили фонарь, и машина перевернулась. - начал говорить Реймонд, понимая, чего ждет Микки.
- Там же барьер между полосами... - глухо выдохнул мужчина, давя дикое желание закурить, - И отбойник у края дороги, там холм, как они могли перевернуться?... - он не узнавал своего голоса, он казался совершенно бесцветным и чуждым.
- Оба транспортных средства нарушили скоростное ограничение. Грузовой автомобиль был и перегружен, ехал не в своей полосе и его начало переворачивать, пострадавшие пассажиры превысили скорость на пятьдесят миль в час, и автобиль повело, удар пришелся на левую сторону... 
- Понятно... - Майкл прикрыл глаза, - Что с водителем грузовика?
- Ого отвезли в другую больницу, его состояние стабильно. - ответил инспектор.
- Замечательно, - глаза Майкла блеснули недобрым огнем. - Рей, разберись с формальностями.
Майкл отошел в сторону, ощущая неимоверную, оглушительную тишину в голове.
Он не мог думать, у него не получалось, он просто хотел увидеть своих детей, узнать, что они оба будут живы, что все хорошо. Ему бы хотелось, чтобы все это было дурным сном. Самым страшным в его жизни.

Тяжелый выдох. Время слишком медленно идет. Где этот врач? Где гребаные обследования? Это что, хваленная европейская система? Умереть не дадут, но по минимуму ничего не сделают?
Ладони сжались в кулаки.
Она была тут, он почувствовал это спиной, боясь пошевелиться, боясь увидеть ее лицо, боясь увидеть боль и страх в ее глазах.
Ее голос и Майкл оборачивается, без лишних церемоний обнимая в охапку хрупкую фигуру Виктории, прижимая ее к своей груди. Сжимая достаточно крепко, чтобы удержать, чтобы чувствовать тепло ее тела. Она продрогла, она была без пальто, и на улице было прохладно, а постоянно открывающиеся двери вгоняли ледяной воздух в помещение.
- Увы, нет, Любовь моя, - тихо проговорил мужчина, проводя ладонью по спине своей музы, - Они превысили скорость на пятьдесят миль в час, и старались увернуться от грузовика, который не справился с управлением и перелетел через отбойник. Я не понимаю, как они остались живы. На такой скорости это чудо. Это дар. - он выдохнул,- Александр в хирургии, Оливер не пострадал, но пока сказали подождать, его осматривают. Если у него не будет даже сотрясения, то ты родила его в рубашке...
Он не понимал, что вообще говорил, его мысли лились слишком неосознанно, коряво. Он не мог думать, лишь крепче прижал Викки к себе.
- Доктор Грей, пройдите в отделение реанимации, оно освободилось, там перевод из хирургии. - молодая медсестра, с которой говорил несколько минут назад Майкл, сделала объявление у администрации и спешно исчезла в коридоре больницы.
Реймонд обеспокоенно взглянул на Майкла, который шумно втянул воздух, надеясь, что переводят не Александра... Но это было бы мало вероятным. Вокруг все еще бушевала пандемия и все больницы были переполнены.
- Я надеюсь, все будет хорошо... - глухо выдохнул мужчина, прикрывая глаза. Ему было страшно. Слишком страшно, что тошнота подкатила к горлу. Александр. Его первый сын, веселый и беззаботный лоботряс... Он не мог... Не мог умереть вот так легко, он же Карлайл, он должен был бороться! Он обязан!
- Мистер Карлайл... миссис Карлайл, - темнокожая медсестра около сорока окликнула чету сзади, - Вы можете пройти к мистеру Оливеру, пойдемте я Вас проведу, там ждет доктор Андерс.
Как трудно было сделать шаг, просто движение, понять, что говорят. Про Александра все еще ничего. Почему они ничего не говорят.
Он тенью двинулся за медсестрой, а может его потянула Викки, а может он ее, он ничего не понимал, просто слепо шел, радуясь, что с Оливером все хорошо, но Александр...
В смотровой стояла взрослая женщина, ровесница четы Карлайлов, и рядом сидел Оливер.
- Здравствуйте. С психологом мистер Карлайл не очень захотел работать, но я осмотрела его, скорее всего небольшое сотрясение, нужны анализы, но в целом, мистер Оливер не пострадал. Я написала ему назначения на обследования головы и получить вот эти лекарства.

+1

12

Когда их с Оливером в последний раз выписывали из больницы - Виктории хотелось верить, что все осталось в прошлом. Да, диабет сына не исчез по щелчку пальцев, но она знала, что деньги семьи позволяют лечить этот недуг куда эффективнее, чем если бы этих самых денег не было. Переступая порог клиники и вдыхая свежий воздух, леди Карлайл молилась всем Богам, что известны миру, чтобы впредь никогда не испытывать этого страха. Да, она испытывала волнение за Майкла, из-за его деятельности, всегда. Она волновалась за каждого своего ребенка, не смотря на их возраст. Ведь они всегда будут для нее именно детьми, а не самодостаточными взрослыми личностями. Но страх... она надеялась его больше не испытывать. Ведь нет ничего страшнее, чем чувство полнейшего бессилия, когда что-то угрожает твоим детям. И вот теперь... она вновь проходила через этот кошмар, когда внутренности сводит от страха за собственных детей. Когда ты понимаешь, что произошло что-то ужасное; что-то, что от тебя не зависит и ты никак не можешь повлиять на происходящее. И в этот миг, когда в напряженной позе мужа, в его взгляде - ты читаешь свои же собственные переживания... накатывает отчаяние и злость на себя же за то, что отпустила младшего с работы раньше времени. Ловишь себя на мысли о том, что если бы поступила иначе - сейчас оба сына были бы целы. Думаешь о том, что все случившееся - это только твоя вина!
    Виктория пытается держаться. Пытается быть сильной, но... стоило Майклу прижать ее к себе, не позволяя отстраниться, как с губ женщины срываются тихие всхлипы. Она действительно пытается держаться. Пытается быть сильной, так как здесь не место и не время, чтобы раскисать. Ведь сейчас она, как никогда, нужна своей семье. Должна поддержать их. Должна быть сильной ради них... но как же это сложно... особенно сейчас, когда лицо спрятано на груди у мужа; когда чувствуешь, как его тело сотрясает нервная дрожь и понимать... понимать, что все ее надежды не оправдались; что вот-вот реальность обрушится на нее со всей своей жестокостью и от этого ни убежать, ни спрятаться. Единственное, что позволяет ей оставаться на ногах, пока Майкл тихо рассказывает обо всем, что случилось - это именно крепкие объятия мужа. И как бы Виктории не хотелось ускользнуть в иную реальность, на прикосновение ладони Майкла к ее спине в утешающем жесте - оно не позволяет "уйти", лишь укрепляя связь с действительностью.
  - Я...я не понимаю. Я все равно, черт возьми, не понимаю! - вскинув голову, она серьезно смотрит в глаза мужа с немым вопросом. Нет, она не обвиняет его. Такого нет даже в ее мыслях. Ведь Викки, как никто другой знает, как сильно муж дорожит их семьей. Знает, что он никогда не поставит их под удар! Но то, что случилось в Бирмингеме - это теперь не казалось случайностью! Ведь таких совпадений, когда происходит трагедия на работе, а через пол часа твои же собственные дети разбиваются в ДТП - нет, Виктория не верит в то, что это простые совпадения! А может, ее сознанию просто так легче? Легче обвинить кого-то третьего. Кого-то, кого можно будет за это наказать, чем признать... что все случившееся просто трагическая случайность?!
  - Но при этом родила его с диабетом... такая себе рубашка... - произносит она криво и вздрагивает от голоса, что раздается в громкоговорителе. Она не хочет думать о худшем, но этот мир... в последнее время он стал слишком жесток к тем, кто его населяет. Но, тем не менее, она все же находит в себе силы, чтобы чуть отстраниться от мужа и тихо, но уверено, произнести - Он справится! Слышишь меня? Алекс всегда был бойцом, даже тогда, когда я еще ходила им беременной. Вспомни, какой активный он был тогда... - и говоря об этом, она пытается успокоить не только мужа, но и себя.
  — Мистер Карлайл... миссис Карлайл, - чужой голос... он врывается в их тихий диалог. Вынуждает вздрогнуть всем телом и обернуться, тем самым лишаясь того тепла, что дарили объятия Майкла. Виктория содрогается всем телом и не произвольно прикрывает ладонью рот, чтобы сдержать возглас облегчения, когда ей говорят о том, что они могут пройти к Оливеру. Женщина с силой сжимает пальцы мужа и делает резки шаг вперед. Она должна увидеть сына. Должна сама убедиться в том, что он цел!
   Виктория даже не обращает внимания на присутствующую там женщину. Не слышит ее слов. Все ее внимание сосредоточено на сыне! И она не то, что подходит - Виктория скорее подбегает к нему и крепко обнимает сына.
  - Ты цел! Господи, ты цел! Слава Богу! - она обнимает его крепко, хаотично целуя в кудрявую макушку и плевать ей сейчас, что ему уже восемнадцать и он скоро сделает ее бабушкой!

+1

13

Просто хотел, чтобы его оставили в покое, но какие-то люди в медицинской форме все время приходили и тормошили его, задавали вопросы, на которые он вроде бы даже что-то отвечал, хотя речь давалась с большим трудом, словно бы голосовые связки и язык были парализованы местной анестезией. Собирался спросить, как там Александр, попросить связаться с семьей, но продолжал сидеть безмолвно и безучастно, пока не пришел еще какой-то человек, по-видимому, психолог, судя по тому, как привычно участливо он сел напротив и завел разговор.
- Как тебя зовут?
Оливер никак не мог заставить себя вникнуть в смысл услышанного, воспринимал только тон, мягкий, успокаивающий, профессионально выверенные интонации, призванные установить контакт. Но как можно установить контакт с тем, кто настолько глубоко ушел в себя, чтобы скрыться от всепоглощающего чувства вины? Инстинктивно опасался выныривать хоть на мгновение из уютного пространства, образовавшегося где-то внутри, отгороженного от внешнего мира настолько, насколько это было возможно. Даже ощущать себя Оливером Карлайлом было совершенно невыносимо, все равно что говорить - я тот, кто по собственной неосторожности довел собственного брата до беды. Даже в мыслях предпочитал не произносить слова, близкие к "смерть", не хотел даже задумываться о том, что этот день мог окончиться трагедией.
- Как ты себя чувствуешь? - психолог, не дождавшись отклика, попытался снова, но все бесполезно - Олли начисто игнорировал любые попытки пробиться к нему. В итоге психолог ушел, а вместо него пришла какая-то женщина, которая попыталась что-то сделать с его руками и лицом, отчего он тут же очнулся от своей отрешенности и откровенно шарахнулся от нее, внезапно напуганный тактильным контактом с незнакомым человеком. Впрочем, такая реакция ее, похоже, тоже устроила, хоть он все еще ничего не произнес, она отступила на шаг и заговорила мягко и негромко, в чем-то увещевая, и постепенно парень осознал, что она всего лишь врач и хочет помочь ему. Лучшей помощью сейчас было бы лечь и просто полежать, попытаться расслабиться, но, конечно, не здесь, не на скользкой поверхности медицинской кушетки, в окружении оборудования и запахов лекарств. Вдруг понял, что очень хочет домой, хочет, чтобы вокруг были не безликие марионетки в униформе, а родные и близкие люди.
Тем удивительнее, что на вошедших в смотровую Викторию и Майкла взглянул безо всяких эмоций, как на чужих, хоть и помнил, что это его родители, но почему-то при виде них стало еще больнее, и потому спрятался глубже, мгновенно закрываясь от материнской ласки и отцовского внимания. Не отстранился от матери, но и не откликнулся, застыл под ее прикосновениями, опустив взгляд, пытаясь подавить в себе жгучее чувство вины.

+1

14

I can't let go, you're every part of me
The space between is just a dream
You will never be alone
I will always be waiting and I'll always be watching.

Оливер, он был цел, а вот насчет того, насколько он был невредим понять было трудно, ведь на его лице было выражение полного отсутствия, его будто не было в этой комнате, он не реагировал ни на врача, ни на мать. И это было понятно, это был шок, страх, и возможно сейчас приходило осознание всего произошедшего, того, когда можно было ощутить, сколь рядом была смерть, и как она касалось его волос.
Майкл поджал губи и подступил к Оливеру. Ему хотелось обнять сына, но он не мешал Виктории, а лишь опустил ладонь на плечо молодого человека, чтобы убедиться, что у мужчины не случилось помутнение рассудка и то, что Оливер жив это не его фантазия или воображение, а этот кошмар, хотя бы немного имеет просвет.
Пальцы несильно сжали плечо Оливера и Майкл убрал руку выдыхая, позволяя сделать шаг назад, чтобы вновь взять себя в некое вменяемое состояние, но получалось плохо, теперь он понимал, что все его мысли были сосредоточенны на Александре. Весь удар пришелся на его сына, на его старшенького, на веселого и языкастого паренька, который своими шутками любил уязвить всех в доме Карлайл.
Его Александр, который не реагировал на шутки о фрилансе, который любил красивых девушек в клубе у своей матери, который всегда был способен разрядить серьезную обстановку в их доме.
Нет, не смей!
Он тряхнул головой, он не мог позволить себе мысли о том, что Алека может не стать, что он больше не услышит его голос, не сможет вступить с ним в дискуссию и не сможет сказать, как он гордиться им, что он был другим, свободным....
Страшно...
Больно...
Сердце потянуло тяжелым камнем и пустотой, сквозь которую тонко все еще светила надежда.
Он должен выкарабкаться! Он должен придти в себя! Он обязан! Он же мой сын!
Горячая слеза скатилась сначала с одного глаза, а затем с другого.
Его перевели в реанимацию...
Ладони накрыли лицо и он устало провел ими по щекам.
Лицо жгло, и судорога от нервово прошла по телу, а после хлестнула холодным потом по спине.
Что он делает он тут, почему стоит и ждет, он должен быть у реанимации и поднять всю клинику на уши, и разобрать ее по кирпичу, если местным врачам не удастся спасти его сына.
Майкл шумно выдохнул, он только сейчас ощутил сколь сильно были стиснуты его зубы, что челюсть свело.
- Я попрошу Реймонда отвести Оливера домой, он натерпелся и так за сегодня. - он поднял глаза на Викторию,- Ты нужна Оли, езжай с ним, я останусь тут, я узнаю, что с Александром, я буду знать и сообщу тебе.... Как только будут новости...
Майкл никогда не был религиозным человеком, пусть и держал при доме персонального пастера, отца Томаса, но сейчас он был готов поверить во все что угодно, хоть в Сатану, хоть в Бога, хоть в Будду или Рептилоида,  если бы молитва помогла бы, дала Алексу сил  и хорошего врача с командой, чтобы жизненно важные органы не были задеты, но треклятый холодный рассудок твердил, что то, что Алек доехал до больницы уже чудо...
- Ты уже совершил чудо, так будь благосклонен и далее... Это наказание мне? Плохие парни не живут счастливо?
Ему хотелось ударить кулаком в стену, и он бы сделал это, он уже приготовился, если бы женщина врач не вернулась бы в кабинет.
- Я сделала еще пару назначений, мистеру Оливеру, ему нужно отдохнуть. При тошноте или других проявлениях сотрясения сразу же обратитесь к врачу.
- Что-то слышно о его брате? - повернулся к женщине Майкл.
- Его оперируют, он в реанимации. Большего пока не знаю. - уклончиво ответила врач,- Мы сообщим, как только сможем хоть что-то сказать.
- Отведите меня туда, я хочу быть рядом с ним!
- Это невозможно, в больнице все еще карантин, я понимаю Вас, но только могу проводить в зону ожидания!
- Плевать я хотел на вашу зону ожидания! Я не хочу, чтобы он был там один!
Майкл впервые вышел из себя ему хотелось рвать и метать гнев наполнял его. Гнев и горечь, которые он был готов направить на несчастного медика, на которого он стал наступать.
Многолетний контроль сорвало, глаза Микки горели ненавистью и яростью.
Я не позволю этому случиться! Я не прощу! Себе не прощу...

+2


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Маленькие дети спать не дают, с большими – сам не уснешь