ams
Alice | Lauren | Eva
posts
duo
episode
active
best post
need you
— Сэр, боюсь, я вынужден отказать вам в просьбе, — бармен убрал бутылку с виски под стойку и отошел от Александра, чтобы вызвать ему такси. Он был частым гостем в этом баре и сегодня лопнуло терпение у персонала, которому постоянно приходилось грузить его в такси, а потом ждать, пока он приедет за машиной через день или два. — Но ты не можешь мне отка…..отказать. Я знаю, что имею на это полное право, — заплетающимся, но уверенно начинающим злиться голосом пробормотал Хоуп, ожидая, что бармен передумает, но тот уже набирал номер службы такси..
[читать дальше]

    The Capital of Great Britain

    Объявление

    ИТОГИ ОТ
    25.05
    Итоги: УГАДАЙ
    БАРЫШНЮ!
    УГАДАЙ
    Джентельмена!

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » The Capital of Great Britain » Листы безумия [AU] » Лето в Атланте


    Лето в Атланте

    Сообщений 1 страница 6 из 6

    1


    Лето в Атланте
    .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
    https://prousa.info/images/states/georgia/cotton_states_expo_atlanta_1895.jpg

    Миссис Эдна Райт, Симона Ринальди - Диккенсон, Чарльз Норрингтон и другие (история предков)
    июнь 1888 в США, штат Джорджия: Атланта и окрестности

    И с самым умелым наездником может приключиться досадная неприятность, способная обеспечить ему вынужденный покой в теплой мягкой постели, но граф Фэнтон слишком деятельный человек, чтобы с этим смириться, и слишком любит контролировать то, во что вложены его деньги, чтобы на это время выпустить власть из рук. У Симоны нет выбора: она вынуждена прибыть на Юг, в фамильное поместье своего покровителя. Понимая, насколько щекотливо выглядит такой визит, она использует хорошие отношения с Эдной, чтобы предложить той, наконец, навестить матушку, которую не видела столько лет, в своем сопровождении. Преодолев железной дорогой огромный путь из Канады, в середине июня 1888 года дамы прибывают в поместье "Соловьиная Роща", где прошла вся юность Эдны, и где никогда прежде не была Симона.

    [icon]https://d.radikal.ru/d40/2103/79/87f730379d3f.jpg[/icon][nick]Симона Диккенсон[/nick][status]вдова[/status][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Симона Ринальди, 38</a></div>Экс-прима Итальянской и Парижской оперы, вдова графа де Верн, вдова мистера Диккенсона, мать малютки Джона и содержанка графа Фэнтона.</div>[/lz]

    Отредактировано Rebecca Menger (25 Окт 2021 09:41:25)

    +2

    2

    [indent] Чарльз – лежа в постели и изучая витиеватые узоры, сотканные из трещин в штукатурке – мог бы считать уныло, что исчерпал лимит отпущенного ему везения. Сколько раз за тридцать восемь лет жизни он падал с лошади – не сосчитать! – и никогда не боялся возможного падения, садясь на молодое, дурно объезженное – или вовсе необъезженное – животное, твердо веря в умения тела и ума. И надо же было так отметить наступивший – тысяча восемьсот восемьдесят восьмой  - год, неудачно упав вместе с оступившейся после прыжка лошадью, что помимо несущественного перелома голени – на которую пришелся весь вес через твердое ребро седла – от которого Норригтон оправился бы через два месяца, он получил еще и опасный – повредив спину. Чудовищные боли истязали его при малейшем движении, превращая и без оного непростой для социума характер мужчины в истинное наказание для жены и матери, которые – впрочем – охотно наслаждались ролью страстотерпиц, ведь получили в полную власть того, кого видели прежде очень редко, и изливали на него безжалостно и безмерно все представление никогда не обремененных службой в госпитале  - вдобавок страдающих богатым бездельем – женских умов про заботу о больном.
    [indent] Страдания способны закалить сильный нрав, но беспомощность его мучает сильнее любой физической немощи, и к концу зимы Норрингтон потерял всяческое терпение. Помимо вынужденного безделья, к которому не питал склонности с юности, помимо страшно раздражавших его дам с их хлопотами и ласками, помимо злости на собственное тело – совершенно не желающее восстанавливаться быстро – и приступов боли, от которых он готов был постыдно плакать против воли, Чарльз весь извелся от неизвестности. В гнетущей тишине большой комнаты его воспаленный разум – терзаясь бессонницей – пытался представить, чем занята Симона, и выдумывал картины одна другой кошмарнее. Она никогда не писала ему – тем более в «Рощу»! – ссылаясь на правила приличий, на которые ей –  твердо знал – на самом деле совершенно наплевать, когда необходимо, и дни тянулись невыносимо медленно – а ночи и того дольше! – и наполняли его крепнущими в воображении фантазиями о том, как вертихвостка в жажде денег и статуса наверняка не теряла даром времени и окручивала соседа-простофилю из тех, кто побогаче.  Мысли мучили сильнее, чем спина, и граф то осыпал любовницу проклятьями в потолок, то принимался истово молиться сам не ведая кому о толике верности – или хоть сострадания – в душе итальянки. В конце концов, дойдя до крайней степени умственного и психического измождения, он – плюнув на возможный скандал – приказал прибывшему с бумагами секретарю передать письмо в Лангефорд, на бумаге нетвердой рукой разойдясь во всех красочных оборотах о требовании – именно требовании, не просьбе – к Симоне оставить все и немедленно явиться к нему в Атланту.
    [indent] С того дня время стало двигаться намного медленнее – казалось недавно, что некуда медленнее – и Норрингтон, живя в напряжении и боли, становился с каждым уходящим часом все озлобленнее. Мэри Луиза – его жена – сдалась раньше матери, не выдержав ради всех христианских добродетелей громкого, язвительного и жестокого в словах голоса больного, но миссис Норрингтон-старшая держалась на приступах родительской любви, и обе они за ужином воздавали кротко Господу молитвы уже не из беспокойства за здоровье Чарльза, но ради того, чтобы он – поправившись – перестал быть настолько невыносимым и вернулся пусть бы хоть к прежней степени зловредности, которая – в сравнении – не выглядела больше такой несносной.
    [indent] Погожее утро в первой половине третьей недели июня радовало дамскую часть дома славной прогулкой до соседей, которые пригласили их на обед – развеяться от больничной атмосферы, и нисколько не радовало самого больного, давно проснувшегося, позавтракавшего и пытающегося отвлечься чтением – ему еще не рекомендовалось сидеть, поэтому Норрингтон при помощи слуги оделся и вышел на веранду, где полулежал на специальном кресле, сделанном по эскизу доктора под заказ. Несмотря на превосходный солнечный день,  мужчину знобило и теплый шерстяной плед, укрывающий до пояса, не спасал положения. Бледное – почти серое – лицо выглядело изможденным, выразительные голубые глаза запали вглубь глазниц – окруженные темными кругами – и оттуда тускло блестели недобрым звериным огоньком, а чрезмерно ожесточенный плотным сжатием губ рот отражал состояние человека, обреченного постоянно терпеть мучения. От опиума упрямец – вопреки советам  - наотрез отказывался.
    [indent] Услышав издали грохот колес экипажа по камню подъездной дороги, Чарльз подумал – не задался обед, но – когда упряжка показалась в прорехах кустов и ветвей, поворачивая к белостенному дому с колоннами, окруженному розами, его сердце подпрыгнуло и взволнованно забилось. То были не мать и Мэри – другие лошади и кабриолет не их, а – наконец – разглядев внутри двух женщин с детьми, едва не подскочил – позабыв напрочь о состоянии, и совершенно ожидаемо с глухим стоном тотчас рухнул обратно, до крови впиваясь зубами в щеку в попытках не разораться от боли. К тому моменту как упряжка остановилась у крыльца, Норрингтон сумел придать себе пристойный вид – и достаточно невозмутимый – хотя  взгляд еще оставался помутневшим, и – надменно сложив руки ладонями на поясе, стал наблюдаться за прибывшими. И одну, и вторую он легко узнал – только Симону неистово ждал, а Эдна оказалась сюрпризом. Узнал он и рослого крепкого мальчика лет семи – сына итальянки, который с смешной детской серьезностью пытался быть галантным с матерью, помогая той выйти вперед кучера, а вот второй ребенок – догадка – мог быть только сестры.
    Хорошо, что не притащила муженька. И на том спасибо.

    [nick]Charles Norrington[/nick][status]граф[/status][icon]https://d.radikal.ru/d21/2011/42/1792c72beb48.jpg[/icon][lz]Чарльз Норрингтон, граф Фэнтон, уроженец американского Юга, родился в 1850 году; свидетель войны, наследник английского дядюшки, продавший свою свободу за фунты стерлингов. [/lz]

    +2

    3

    [indent] Честно сказать, к капризам графа Симоне было не привыкать, но, получив письмо и прочитав, она испытала сложные чувства: обрадовалась, что его молчание, начавшее беспокоить, связано не с желанием от неё отдохнуть; тщеславно удовлетворилась подчеркнутой жаждой её лицезреть: наконец, озадачилась, так как никогда не рассматривала и близко вариант посетить Атланту, точнее, поместье Норрингтона, пока там проживают его жена и матушка. При всей своей вольности нравов, женщина трепетно относилась к репутации, которую так долго выстраивала ради сына; да и по натуре создание гордое, она не испытывала тяги оказаться в месте, где кто-то сможет дурно о ней думать или говорить. Так что требование Чарльза, поданное почти в ультимативной манере, её ошарашило и смутило.
    [indent] Посвятив несколько чашек чая обдумыванию создавшегося положения, итальянка вскоре нашла выход, решив прежде навестить Эдну в надежде склонить подругу к визиту в отчий дом, сама получив при этом вполне добропорядочное место сопровождающей, к тому же вдовы  с ребенком. Кто дурно подумает о женщине, согласившейся по приглашению другой дамы попутешествовать, да с детьми? Как удачно совпало, - довольно думала Симона, с коварной улыбкой, блуждающей по губам, откинувшись в кресло, - что у Джонни как раз начались каникулы, а я забрала его домой.
    [indent] Тихий, покладистый мальчик не доставил им в пути никаких хлопот, хотя имелись волнения, как он перенесет долгую дорогу; Джон Диккенсон-младший, всем своим детским сердцем обожавший маму и отчаянно скучавший по ней в дни учебы, казалось, интуитивно готов делать лишь то, чем не вызовет негодования. В новом костюмчике, сшитом по индивидуальным меркам лондонским портным, блестящих начищенных ботиночках он походил на маленького джентльмена, а сдержанные, аккуратные жесты в совокупности с негромким приятным и не по возрасту серьезным голосом вызывали умиление всех дам что на корабле, что в поезде. Когда же внезапный вопрос сбивал его с толку, мальчик, зная, что мама исподволь наблюдает за ним, каждый раз поворачивал к ней румяное личико и вопрошал, как следует поступить, пристальным взглядом ясных и ярких голубых глаз, чем вызывал вздохи зависти даже у тех, кто за спиной шептался, сомневаясь в наличии сходства меж матерью и сыном.
    [indent] Но, когда экипаж повез их с вокзала через город, а после проселочными дорогами, терпение отказало Джону: до глубины души захваченный видами, он вертелся как волчок, стараясь захватить взглядом как можно больше, не упустить ничего, и в азарте раза два или три коснулся подошвой ботинка светло-серого дорожного платья Симоны. Та, впрочем, не придала значения проступку, поскольку отвлекала себя пустой болтовней с Эдной о местных достопримечательность, заставляя ту поднимать из памяти факты детства и юности, и только когда начала спускаться из экипажа, заметила несколько темных полос на подоле, никак не сочетающихся с узором на материи, но разбираться было поздно, оставалось надеяться, ей дадут возможность с дороги отдохнуть и переодеться, а потом уже увлекут в водоворот знакомств и обмена сведениями.
    - Как странно, - с легким удивлением, расправляя шлейф, отороченный плиссированной полоской контрастной ткани, поделилась она с Эдной, слегка усмехнувшись, - я полагала, вся твоя семья непременно сбежится нас встречать, или ты не телеграфировала им, что приедешь? Ах, да, я же просила этого не делать, - спохватившись запоздало, она пренебрежительно отмахнулась, - не страшно! Говорят, сюрпризы полезны.  Что ж…  Джонни, дорогой, держись рядом, пожалуйста! – предоставив кучеру выгружать их чемоданы, итальянка двинулась к лестнице, ведущей на веранду, окруженную высокими колоннами, за которой начинались стены дома, укрытые тенью.
    - О! – преодолев последнюю ступень, вместо выходящей навстречу прислуги она заметила того, по чьей милости явилась, и, широко улыбнувшись, подошла, протягивая ему руку. – Приятно видеть, что нас все же встречают, дорогой мой. Но почему же только вы один? - Она сделала движение, выдав в том намерение фамильярно присесть на краешек кресла, на котором возлежал Норрингтон, чтобы расспросить его о подробностях самочувствия, досуга и причин, побудивших так нелепо требовать её визита, но, уже согнув колени, опомнилась и выпрямилась. Конечно, вокруг никого не видно, но, если кто-то вдруг выйдет из дома или выглянет из окна, на консервативном Юге не поймут, почему это по легенде посторонняя, связанная лишь с Эдной узами приятельства, женщина позволяет себе такие выходки. – Как ваше здоровье? – немного виновато улыбнувшись, спросила она и, повернувшись к сыну, смущенно застывшему на шаг позади, кивком дала разрешение. Мальчик, покраснев, произнес:
    - Добрый день, сэр.

    [nick]Симона Диккенсон[/nick][status]вдова[/status][icon]https://d.radikal.ru/d40/2103/79/87f730379d3f.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Симона Ринальди, 38</a></div>Экс-прима Итальянской и Парижской оперы, вдова графа де Верн, вдова мистера Диккенсона, мать малютки Джона и содержанка графа Фэнтона.</div>[/lz]

    +1

    4

    В их путешествии Эдне не раз предстояло убедиться в том, что ее подруга действительно родилась от сильных и, пребывая в статусе вдовы, могла искать своего избранника среди сильных. Слабость, нерешительность, робкое ожидание, бесполезное нытье отталкивали ее, в то время как мозг и душа были быстры в решениях, уверены в себе и энергичны, как и ее тело.
    Они, бывало, спорили и чаще расходились, чем сходились во взглядах, но, несмотря на это, в основе их отношений лежала неизменная гармония духа. Эдне нравились в Симоне и трезвость мысли, и юмор (ведь серьезность и шутка могут прекрасно уживаться друг с другом); нравилась ее широта, с которой она предложила ей навестить отчий дом в южноатлантических штатах, а также то великодушие, в которое она твердо верила, когда Джеймс привозил в их дом плоды щедрости.
    Что касается образования и культуры, то в этом отношении Симона также была настоящим чудом - она обладала способностью вливать жизнь в давно известные факты, и ее настроения на самые обыденные вещи всегда отличались логичностью, свежестью и новизной. Благоприобретенный консерватизм Эдны нередко приходил в смятение от смелости ее взглядов и предупреждал ее об опасности, потому что внушенные с детства принципы превратились в неотъемлемую часть ее личности, но, несмотря на это, она все же поддавалась очарованию философских теорий Симоны и прощала ей ученость за искренность и энтузиазм. Она, правда, не всегда соглашалась с тем, что она так страстно отстаивала, но сама эта страстность и пыл являлись в ее глазах большой прелестью. Казалось, она стояла за новую женственность. Потому что была искренна, потому что хотела быть естественной, честной и правдивой.
    Наконец, Симона нравилась Эдне сама по себе, независимо от тех отдельных качеств, из которых слагалась ее личность. А это далеко не то же самое. Ведь известно, что при сложении двух величин в результате получается не только их сумма, но еще некая третья величина, не содержащаяся ни в одном из них. Так же и с Симоной. Она нравилась ей сама по себе, вернее, ей нравилось в ней нечто такое, что не могло быть выделено как особое свойство или сумма нескольких свойств, в то время как недостатком считалось некоторое пренебрежение условностями, ведь образ женщины как таковой был для Эдны чем-то невыразимо священным, и она страдала при одной мысли, что любая из дочерей Евы может ступить на не совсем безопасную стезю, решаясь переходить границы, поставленные ей полом и положением. Однако глядя в глаза подруги, пожимая при встрече или прощании ее руки, она испытывала полную уверенность, что ничто дурное не может пристать к этой женщине.
    Кроме того, подышав воздухом Канады, она полюбила в ней ту простоту отношений, которая поразила ее в начале их знакомства. Постепенно она научилась ценить в ней отсутствие той ложной стыдливости, которое приняла было за отсутствие целомудрия и скромности.
    Эдна оборвала себя на середине фразы, когда их экипаж остановился напротив дверей белостенного дома, чей внешний вид поражал свидетельством достатка, в годы войны на который рассчитывать не приходилось, и походил на «готовое платье», искусно отделанное лентами и кружевом, бархатом и шелком. Она с глубокой сдержанной радостью ожидала встречи с матушкой, чей памятный образ хранился в душе с того самого момента, как Эдне предстояло распрощаться с ней и уехать в Банф. И, безусловно, она хотела увидеться с Чарльзом, какие бы извращенные причины не провоцировали обстоятельства их встречи, чтобы уложить чемоданы. Стоит сказать, свои письма она писала к высокому, худощавому молодому человеку, в некотором отношении не поддающемуся описанию, но определенно джентльмену. Однако когда Чарльз посетил Банф с намерением сделать Джеймса управляющим лесопилки, она увидела, как на нем отразилось некое подобие времени, чьи составляющие элементы  находились в таком сплаве и в таком процессе ферментации, что можно было говорить не во что они отольются, а какой результат дадут при относительном охлаждении.
    - Не могу поверить, ему удалось, - тихо ахнула Эдна, произнося фразу как констатацию. А потом, перестав созерцать дом, взглянула на маленького мальчика, шепнула ему соблюдать приличия и, взявшись рукой за небольшой шлейф платья, трепещущий на лёгком ветерке, двинулась в сторону крыльца. Мальчик последовал следом. Своё имя он получил в честь отца. У него было овальное, продолговатое лицо, окруженное шапкой каштановых волос. Глаза под линией бровей были голубые и удлиненные, наполовину скрытые густыми немного лохматыми ресницами. А губы - почти всегда готовые растянуться в непослушную озорную улыбку. За долгую дорогу он, как и Джонни, оказался переполнен впечатлениями и нервными ожиданиями.

    [nick]Edna Wright[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c15/2103/fa/bd4950623285.png[/icon]

    Отредактировано Evelyn Wright (27 Янв 2022 02:14:26)

    +1

    5

    [indent] Объективно говоря – Чарльз не молод, ему исполнилось тридцать восемь лет. Срок внушительный и достойный уважения, хотя – по меркам Юга – вполне пригодный для множества свершений. Он имел вес в обществе, репутация его была своеобразной – но все сходились во мнении, что человек слова, - а благосостояние завидным.  Трагедии – терзавшие обитателей поместья много лет назад – остались похоронены под обломками прежней жизни и напоминали о себе изредка случайными кошмарами или меланхоличными мыслями, посещавшими после третьего или четвертого бокала хереса. Обретя богатство и положение, никто – однако – не стал счастливее в «Роще». Пожилой – но отчаянно молодящейся – миссис Норрингтон не хватало былого радушия и веселья, царившего в стенах, она скучала по внукам  - единственный имеющийся жил слишком далеко. Молодой – вечно унылой и набожной – миссис Норрингтон не хватало любви и восхищения мужа, она была бы счастлива иметь детей, но робкие попытки оканчивались неудачами. Её чрево не желало вынашивать плод положенные сроки и неизменно отторгало.
    [indent] Чарльз же не испытывал ни капли сострадания к обеим тюремщицам – как именовал их во время вынужденной прикованности к дому – так как сам тоже был в высшей степени несчастен. Он мучился бездельем, не имея возможности направить кипучую энергию в дело, раздражался собственной слабостью по причине частых болей. Но хуже всего было то, что он отчаянно скучал по Симоне и по той же причине бешено ревновал к её неведомым похождениям в его отсутствие. Норрингтон с момента отправления письма страстно жаждал скорее увидеть возлюбленную, услышать её звучный – всегда эмоционально насыщенный! – голос, но стоило Симоне подняться по лестнице и очутиться перед его очами, как граф сердито нахмурился. Темные от обозленности голубые глаза с не предвещающим добра прищуром обыскивали женщину взглядом, цепляясь за самые нелепые мелочи в желании уличить её в дурном и тотчас обвинить.
    [indent] Он мрачно перевел взгляд с её лица на протянутую руку и недовольно поджал губы, но все же – спустя несколько затянувшихся секунд – перехватил пальцы своими и прикоснулся холодным, безжизненным поцелуем в качестве приветствия.
    - А вам кого еще угодно? – сварливым низким тоном поинтересовался он, исподлобья глядя на неё. Заметив, что Симона хочет присесть рядом, немного отодвинул ногу в сторону – стоило солидных усилий, Чарльз даже побледнел – но оказалось, напрасно. Она передумала и осталась стоять. – Я ждал вас здесь один… а вы, вижу, одна явиться не пожелали. – Симоне было – по его мнению – хорошо известно, насколько сильна в нем обида к сестре. За эти недели – под постоянной необходимостью выносить общество жены, которую он едва терпел – обида достигла Гималайских высот, потому что требовалось кого-то обвинить и и Эдна безупречно подходила. Несмотря на то, что он позволил – щедрым жестом – её голодранцу-муженьку встать управляющим над лесопилкой в Банфе и существенно улучшить жизнь, Чарльз не в силах оказался забыть, по чьей милости он вынужден коротать время в обществе скучной, надоедливой, совершенно нелюбимой им женщины.
    [indent] Столько сил им было отдано, чтобы матушка могла достойно воспитать сестру и сделать из неё приятную партию любому состоятельному джентльмену! Да – то был бы уже человек в летах, который ищет жену ради душевного комфорта и радости глазам с сердцем, а не с целью прибавить её приданным себе достаток. Но умей Эдна быть благодарной, будь способна оценить то, чем ради неё жертвовали, она бы вышла замуж за выбранную ей семьей партию и помогла бы им подняться с колен с помощью финансов  и связей мужа. При мысли об этом выразительные ноздри графа тотчас задрожали – раздувшись -  в выражении едва сдерживаемой ярости – сестра предпочла плюнуть на них, сбежав как похотливая девка с первым мало-мальски симпатичным мужиком. Против Райта он не имел – лично как мужчина к мужчине  - ничего, сторонней оценкой во время перехода через горы дал бы самую хвалебную характеристику, но после поступка Эдны меж ними нерушимой стеной стал крах личных надежд и устремлений Норрингтона и он подобное спустить не мог.
    [indent] Поэтому поднявшейся по ступеням позже Симоны даме был адресован пустой, безразличный взгляд – как на нечто, не обладающее достоинствами, чтобы заинтересовать смотревшего. Подняв с ленивой неохотой с столика колокольчик, Чарльз настойчиво затрезвонил – дергая его рукой – и не прошло минуты, как из дома выскочил новый дворецкий, здоровый черный малый в красивой ливрее и угодливо – блеснув контрастно белыми склерами – склонился к хозяину, не слишком то любезно восприняв стоявших дам.
    - Август, проводи дам в дом и покажи комнаты, где они могут остановиться. Это наши гости. – И демонстративно отвернулся будто в невыносимо остром желании срочно посмотреть на горизонт.
    - Да, хозяин! Мадамэ, - смешно исказив слово, дворецкий повернулся к женщинам. – Прошу за мной, мадамэ.

    [nick]Charles Norrington[/nick][status]граф[/status][icon]https://d.radikal.ru/d21/2011/42/1792c72beb48.jpg[/icon][lz]Чарльз Норрингтон, граф Фэнтон, уроженец американского Юга, родился в 1850 году; свидетель войны, наследник английского дядюшки, продавший свою свободу за фунты стерлингов. [/lz]

    +2

    6

    Ступив на крыльцо, ощущения Эдны отличались непоследовательностью и были похожи на ропот. Чувство собственного достоинства не покинуло Чарльза. Посматривая в сторону горизонта с таким видом, словно все шло согласно его плану, он держался с ней так, чтобы ничем не связывать себя и выжидал момента, когда она проявит свое отношение. Она же, не таясь, без обиняков, подошла к делу с той свойственной ей прямотой, которой можно было бы восхититься. Поправив светлую, плотно отделанную кружевом шляпку, а потом слегка коснувшись волны волос, она представила своего сына и, процитировав отца, который говорил, что счастье в Роще происходит не только от доброты сердца, но и от здорового желудка его обитателей, предложила выпить по чашечке чая и пообщаться друг с другом.
    Не смотря на то, что ее муж служил для Чарльза как бы наглядным доказательством бессилия перед самой судьбой, ей было бы спокойнее думать, что ему все-таки льстит ее счастье. Что, поставив Джеймса управляющим над лесопилкой, его лучшее я восторжествовало и побороло те дурные мысли, кои он не мог оставить без внимания, тогда как есть вещи, которые для всех должны оставаться священными, и первая любовь женщины принадлежит к числу этих вещей.
    Он знал, что сердце Эдны было слишком чутким и несло в себе слишком много постоянства, чтобы быть способным изворачиваться и приспосабливаться, ибо натуры, подобные ей, не могут держаться одной стороны пути и ставят на карту все свое благополучие. Когда же их карта бита, то разбито и их сердце, и счастье их рассеивается как дым. У таких натур любовь зарождается совершенно так же, как ветер зарождается на тихой поверхности какого-нибудь отдаленного моря. Никто не знает, откуда он веет и куда, а между тем он вздымает волны, эти волны бушуют, образуя извилистые гребни, которые затем рассыпаются в виде мелких блестящих брызг, пока не наступит ночь, подобная смерти, и не скроет их своей темнотой. 
    К тому же, Чарльз поклялся отцу содействовать счастью Эдны, утешать ее всеми средствами и покровительствовать во всем. Это была великая клятва перед умирающим, и хотя  произносилась она мальчиком, но Чарльз нисколько не считал себя при этом меньше связанным. А главное, он сам очень любил свою сестру, быть может, гораздо больше, чем та его, и поэтому он дал ей право избрать себе любимого человека, пусть даже она никогда бы не узнала, чего это ему стоило.
    Для Эдны же ничего плохого не произошло. Ее физическая красота приобрела какой-то особенный блеск; лицо приняло более нежный оттенок, а глаза сделались глубокими и задумчивыми. В своем замужестве она оказалась подобной цветку. Как тот распускается под действием живительных лучей солнца и распространяет вокруг себя благоухание, точно так же, освещаемая и согреваемая любовью она постепенно раскрывалась, обнаруживая при этом в себе новые и новые сокровища души. То же бывает и со всеми женщинами, в особенности с теми, которые как бы для того только и созданы, чтобы любить и в свою очередь быть любимыми, сперва как девушки, затем как жены и, наконец, как матери, хотя в том возрасте, в котором находился ее муж, нужно слыть страстно влюбленным, дабы ради хорошенького личика быть согласным принять на себя серьезное и во многих случаях тяжелое бремя опасностей и забот совместной жизни, а так же родительскую ответственность за новоиспеченную семью.
    «На что уж прочна веревка, но и та может быть натянута лишь до известной степени. Мужчина должен иметь жену в стране, подобной этой. Здесь не Англия, где в пяти случаях из шести жениться — все равно что надеть себе петлю на шею, -  приходили на ум слова одного из тех путешественников, чье ухо подцепила шальная индейская пуля. Жизнь представляла ему много опасных мгновений, но он сомневался, было ли на свете то самое, где индейцы устроили засаду, и ему, под командованием рейнджера, пришлось совершить путь до Банфа, чуть было не проморозив все суставы. -  Женитьба здесь — экономия, а дети — благословение, как природа и разумела вначале, а не бремя, каким сделала их цивилизация».
    - Как будто вошла в клетку ко льву — именно так воспринимаю Чарльза с момента нашей размолвки. Но, думаю, это было вполне правильно с твоей стороны,  отговорить меня телеграфировать, иначе кто знает, увидели бы мы его, сидящим в кресле, а не на лошади, пускающейся в галоп. Он жутко бледен, моя дорогая. Его здоровье волнует меня, - едва слышно проговорила Эдна. В то же время, она считала, что Чарльз имеет право быть недовольным и искать уединения, чувствуя, что это придает ему некоторую власть над ситуацией. Он оттягивал момент окончательной уступки, но, быть может, располагая теми благами, которыми наградила его судьба, он уже не мог отчетливо сказать, в чем именно намерен уступить, и будет ли это полная сдача позиций.

    [nick]Edna Wright[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c15/2103/fa/bd4950623285.png[/icon]

    Отредактировано Evelyn Wright (14 Фев 2022 12:40:21)

    +1


    Вы здесь » The Capital of Great Britain » Листы безумия [AU] » Лето в Атланте