– Не заметила, чтобы я тебе хоть что – то предлагала. Но то, что твоих девушек одобряет мой папа, это уже интересно, – она пожала плечами и тоже отстранилась. Кажется, эта неловкая ситуация разрешилась вполне безобидно, что позволило им продолжить совместный просмотр фильма и чаепитие. Генри не стал ничего отвечать на последнюю фразу Вэл, чтобы ненароком не ляпнуть лишнего. Сейчас лучше всего было отпустить ситуацию с поцелуем и перевести внимание на что-нибудь другое. Рэндалл пытался вести себя, как обычно, однако всё равно внутри был легкий дискомфорт из-за произошедшего.
[читать дальше]

The Capital of Great Britain

Объявление

ИТОГИ ОТ
06.12
Тайный
Санта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » She Wears Red


She Wears Red

Сообщений 1 страница 7 из 7

1


She Wears Red
.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
https://thumbs.gfycat.com/EcstaticSinfulAlabamamapturtle-max-1mb.gif

Evey lumiere and Edward Johnson
London, UK | 02/08/2021

Деловые встречи, собеседования и личные разборки часто переходят во что-то совсем другое.

+1

2

- Красное, - вырвалось у меня непроизвольно, когда я закрыл за собой дверь. - Точно, красное.
Хозяйка кабинета пыталась достать книгу с верхней полки, привставая на цыпочки, и мне невольно открывался вид на красные кружева. Я ждал совсем не такой встречи, но был приятно удивлен. Мой тихий возглас не остался незамеченным, и обладательница красных кружевов повернулась ко мне и вперила в меня совсем не дружелюбный взгляд. Насладиться приятным видом подольше не удалось.
Это была блондинка лет тридцати, с правильными, приятными чертами лица, но в уголках её глаз можно было заметить отблески, характерные для людей с непростым характером. Первое впечатление было приятным. Но я ни капельки не сомневался, что оно будет сглажено дальнейшим разговором, который расставит все по своим местам. Я ведь не просто так потратил время, чтобы уболтать секретаршу пропустить меня. Хорошо подвешенный язык спасал во многих ситуациях, особенно в таких, когда нужно было ввести кого-нибудь в заблуждение, добившись своей цели.
Своей цели я добился.
Цель продолжала сверлить меня недружелюбным взглядом.
Началось все не так давно, со всего лишь одной статьи, исполненной сарказма и иронии. Обычно я не обращал внимания на такие мелочи, потому что рецензий и просто не самых лестных комментариев в адрес творческих личностей было великое множество. Целый интернет, вместе с журналами и газетами. Но это статья привлекла мое внимание. Она отличалась от других, было в ней что-то такое, что заставило меня заинтересоваться. Искать автора было делом неблагодарным и вообще вредным, а вот узнать, в каком журнале она печаталась, стоило. И мне это удалось.
Но прежде чем наносить визит вежливости, а он должен был быть именно визитом вежливости, мне пришлось закончить все накопившиеся дела. Поэтому, прошла пара недель, прежде чем я вынырнул из самого ока рабочей бури, норовившей захлестнуть меня все новыми и новыми задачами, слегка потрепанный, но не сломленный. Проведя целый день в праздном безделье, на следующее утро я вооружился адресом редакции и отправился в путь.
Первым препятствием на пути доблестного рыцаря, то есть меня, стал пост охраны в фойе. Но его миновать труда не стоило. А вот дракон, он же секретарша, которая категоричным тоном сообщила, что госпожа Люмьер не принимает, был делом серьёзным. Но век копий, доспехов и луков остался позади, и секретарше я просто представился близким другом её начальницы, изобразив на лице такое выражение, что не должно было возникнуть сомнений, что мы были достаточно близки, чтобы заниматься разного рода извращениями, например играли вместе в монополию или читали Хроники Нарнии, а может быть даже Сильмариллион. После секса во всех мыслимых и не мыслимых позах.
Но и эта преграда пала, и я очутился за дверью кабинета. Мое любопытство взяло верх, и я, прежде чем представляться, осмотрелся по сторонам. Будь у меня свой кабинет, я бы точно начал их сравнивать, но своего кабинета я не имел, предпочитая перемещаться по всему издательскому дому, а все важные рабочие документы забирал с собой домой. И мог лишь сказать, что мне тут понравилось.
- Джонсон. Эдвард Джонсон. Решил с вами познакомиться, мисс Люмьер, после того как прочитал статью про беднягу Барбиджа. Он сильно расстроился, - кивок-полупоклон, в лучших традициях аристократов. - Не расскажете, чем он вам так насолил, что его работу смешали с грязью? Жестоко. Остроумно, надо признать, но жестоко.
Бедный Джим чуть не плакал, пересказывая мне отрывки и выдержки разгромной статьи, а я все удивлялся, как писатель может так остро реагировать на критику. Я был счастливым человеком, и творческой личностью себя никогда не считал. И никогда не брался за перо, поэтому на любую критику отзывался парой ехидных комментариев, мотая на ус то, что могло быть полезными замечаниями.
Мы скрестили взгляды. Этот поединок мог продолжаться сколько угодно. И я беззастенчиво пользовался моментом, изучая Люмьер взглядом. Она была из той категории женщин, по которым начинают пускать слюни подавляющее большинство мужчин, стоит ей зайти в бар в пятницу вечером. Это был вызов. Но я сомневался, что наш разговор мог завести куда-то кроме дуэли сарказмов. Хотя, кто знает?

+1

3

Наглость. Наглость прекрасное качество. Я его ценю не только в себе любимой, а в себе я ценю все. Но и в других людях я оцениваю наглость как положительное качество. В большинстве случаев. В своих сотрудниках, в водителях такси, когда куда-то опаздываю, иногда в мужчинах, когда они хотят познакомиться. Но когда это хоть как то затрагивает мой покой, мне это нравиться намного меньше. Как и оценка моего нижнего белья в месте совершенно для этого не предназначенном. Да и чувствовала я себя сейчас не очень уверенно, стоя на стремянке, в пол оборота, на десятисантиметровой шпильке. Там я оказалась из-за одной из последних премьер документальных фильмов о борьбе ученых за экологию и населенность африканской саванны. Книга о населении саванны, да и африканского континента в целом, находилась на верхней полке, а учитывая потолки старинного здания, полок было много и дотянуться да самой верхней, без стремянки и усилий, было довольно сложно.
Красное. Точно, красное. – Эти слова не выходили из моей головы, пока я рассматривала поверх очков, нарушителя частных границ. Я, конечно, все понимаю, и рада за мужчину, что он не дальтоник, но считаю выяснение какого цвета мое белье, не особо веской причиной для проникновения в мой кабинет. Я терпеливо ожидала, когда мне сообщать про истинную причину вторжения. И параллельно думала, увольнять Кристин или нет. Секретарем она была не плохим, держалась стойко, даже на неделю дольше других, еще месяца полтора и она бы получила кружку с надписью, полгода вместе, у меня такая пылилась в шкафу. Один из недоумков, который считал, что мы пара и у нас якобы серьёзные отношения, решил подарить мне этот кошмар. В постели он был не плох, так, на троечку, но идиотом оказался отменным, да еще и без вкуса к определенного рода вещам, чашкам особенно.
Пока я мысленно решала уволить помощницу или нет, взвешивала все ее полезные и нужные мне качества, как например откликаться и бежать ко мне по первому зову, записывать все распоряжения и в быстром темпе исполнять точно как указано, и отрицательным качеством, пускать ко мне в кабинет всякий сброд, не удосужившись даже уведомить по интеркому. Я взглянула на стол, где сейчас интерком разрывался красным огоньком. Ну хоть постфактум додумалась. Так вот, пока во мне проходил бой где в этом предложении поставить запятую «Казнить нельзя помиловать», причина из-за которой во мне пробуждалась кровожадность, наконец решила сообщить свое имя.
Джонсон. Эдвард Джонсон. – Я даже бровь приподняла. Бонд. Джеймс Бонд. И почему мужчин так тянет представляться именем известного литературного шпиона? Кстати, когда уже выйдет последний фильм, надоели с откладыванием премьеры, каждый раз нужно перекраивать график и макет журнала.
Я так увлеклась размышлениями на тему о последнем фильме про 007, что чуть не пропустила причины по которой ко мне нагрянули без объявления. Барбидж? Нахмурив лоб, я все еще смотрела на мужчину. Рецензия. Еще подсказки будут или я должна помнить кто такой Барбидж и кого я смешала остроумно с грязью. Так ладно, этот разговор может закончиться на повышенных тонах, а в таком случае лучше всего быть поближе к тревожной кнопке, чтобы охрана на этаже вывела этого «Бонда» из моего кабинета.
- А Вас, как я посмотрю рецензия моего журнала не расстроила абсолютно. – Как минимум по поведению мужчины я не могла сказать, что он как-то сильно расстроен, хоть и понимала, что это скорее всего агент этого самого Барбиджа. Продолжать разговор в таком положении было бы как бы довольно неудобно, да и лететь со стремянки мне было совершенно не с руки или ноги, смотря, что ломать при приземлении. – Можете подойти мистер Джонсон? – Подождав когда мужчина приблизиться, я скинула ему в руки книгу которую держала и развернувшись к посетителю пятой точкой, обтянутой в шёлковую ткань юбки, аккуратно спустилась по стремянке. Очутившись на твердом полу, покрытом мягким ковром, я вновь повернулась лицом к лицу к мистеру Джонсону и забрав у него книгу про саванну, показала рукой к одному из жестких стульев, что были напротив моего стола. – Не могли бы просветить меня, чем вызвано негодование Вашего клиента на честную критику его…  А что именно было продуктом творчества Вашего клиента? – Устроившись в кресле, уточнила я.

+1

4

Поймать книгу было не сложно, а в награду мне досталась возможность любоваться тем, как госпожа Люмьер спускается на доступную для простых смертных высоту. Точнее, спускается вниз по стремянке. Я уже упоминал, что она была не из тех девушек, которых выталкивают из постели?
Вернув книгу владелице, я беззаботно пожал плечами, наблюдая за тем, как она прошествовала к столу и заняла свое привычное место. Смотрелась госпожа Люмьер в этом антураже вполне гармонично, и сомнений в том, кто здесь главный редактор, просто не возникало. Кресло определенно было удобным и мягким, резко контрастировав со стулом, который мне предложили занять. Я сделал себе пометку, что кое-кто явно любит держать своих подчиненных и гостей в ежовых рукавицах, но смело занял стул. Однажды мне довелось ночевать на лавочке, в парке, на спор, и после этого испытания напугать меня неудобной мебелью было очень сложно.
- А с какой, собственно, стати меня должна была расстроить рецензия? Я не творческий человек, да и смешали с навозом не мое произведение, так что не вижу повода вешать нос и посыпать голову пеплом, - мне не оставалось ничего другого, кроме как пожать плечами ещё раз с самым беззаботным видом. - И мне понравилась рецензия. Не скажу, что согласен с ней, но написано очень занимательно. Давно не попадались такие вещи.
Хороший юмор, тонкую иронию и острые выражения я ценить умел, наверное, как и любой другой выпускник нашего колледжа. Среди рукописей, которые приносили в «Канарейку», редко попадалось что-то действительно стоящее. Роман Барбиджа был тем редким исключением, которое заставляло меня верить в то, что с английской литературой ещё не покончено. Реценезия же, которую выпустил журнал госпожи Люмьер, сыграла нам на руку, пусть даже стоила бедняге целого вагона нервов. Она была написана так занимательно, что каждый ознакомившийся с ней, если утрировать, купил себе экземпляр романа, чтобы прочитать а потом согласиться, или не согласиться.
Представив, сколько писем придет в редакцию, после того как все закончат чтение, я невольно содрогнулся и пообещал себе, что адрес «Канарейки» будет найти сложно. Интересно, госпожа Люмьер думала о том же?
- Мало кому понравится, когда его произведение назовут, как там было, «потугами дилетанта дотянуться до маэстро Сэллинджера». Я удивлюсь, если кто-нибудь не расстроится, после такой критики, - похоже, моя визави привыкла к таким разговорам. Иначе объяснить её реакцию я не мог. - Вы пишете так много рецензий, что не помните все произведения, которые обозревали? «Час пополудни». Там ещё часы на обложке, чтобы вам было легче вспомнить.
Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы прийти к выводу, что роман того стоит. Но я все равно сгорал от любопытства, желая узнать, чем он так не понравился в этой редакции. Дело было явно не в разнице во вкусах, тут должно было быть что-то ещё.
В отличие от литературных агентов, которые чуть что кричали про «заказуху», «черные делишки», «продажных журнашлюшек», мне было очевидно, что тут не было никаких подводных камней. Барбидж не был известным писателем и ещё не успел обзавестись подражателями, ненавистниками и поклонниками. Хотя с последними дела становились все лучше и лучше.
А ещё мне было интересно познакомиться с госпожой Люмьер лично. Это была моя слабость. Я не мог пройти мимо, и не завязать знакомство с человеком, который меня интересовал. Рецензия была настолько яркой, как я неоднократно упоминал, что было бы преступлением не поговорить с автором и редактором лично. Можно было считать это профессиональным интересом, можно было считать просто любопытством. Но я сидел на жестком стуле, напротив, и изучал свою визави взглядом, пытаясь выстроить в голове её образ. Это напоминало сбор мозаики и было ещё одной моей слабостью. Наверное, однажды, я бы сам взялся за перо. Слишком много у меня было знакомых, друзей и приятелей, которых стоило перенести на страницы книги.
- Вы до сих пор думаете, что я пришел ругаться или устраивать сцены? Бросьте. Моя промашка, я не принес цветы, хотя стоило бы, - об этом я как-то забыл, но ведь всегда можно было послать их потом, с какой-нибудь открыткой. - Просто решил зайти к вам, познакомиться лично, может быть, даже, с продолжением. Вы — интересный человек.

+1

5

Одно из главных качеств хорошего репортера, это наблюдательность, умение читать людей. Когда ты понимаешь какой перед тобой человек, что от него можно ожидать и как себя с ним вести, всегда легче найти сенсацию. Или по просту не терять время. То как непрошенный гость реагировал на неудобства мне, можно сказать, не очень понравилось. Складывалось не слишком хорошая картина, а именно, что ему все равно. Даже скорее это его неким образом развлекало. А таким весельчаков я не терпела. Сделав пометку в мыслях, что нужно будет разузнать про него и его конторку побольше, я слушала этот «занятный», небольшой рассказ.
Услышанное меня тоже не впечатляло, даже немного расстраивало, а я не любила расстраиваться. Выходило, что персонажу, что сидел передо мной, было абсолютно все равно какую рецензию написали на книгу, его же клиента. Главное прибыль. Это разочаровывает. Нет, я привыкла за годы работая в журнале, что большинство агентов и издательств работают исключительно ради фунтов стерлингов. Да и писатели в последнее время далеко не Вольтер, Киплинг, Бронте, Толкиен, Моем или даже недавно упомянутый Флеминг. Но предмет нашего недо-спора не дотягивал и до известных современников, что уже говорить про известных писателей разных жанров.
Затем пошла лесть. Что еще сильнее огорчало. Лесть я ненавидела до глубины души. Мои сотрудники быстро это понимали, при увольнении. Если не умеешь правдиво высказывать свое мнение, то тебе уж точно не сработаться с такой персоной как я, которая никогда и никому не льстит и наживает недоброжелателей своей прямолинейностью. Почему лесть, от чего я так решила? Мой собеседник даже не поинтересовался, кто был автором этой статьи. Я шеф-редактор, я принимаю решение на что выпускать рецензии, а на что нет. А вот сама я уже крайне редко что-то пишу. Но наверное издательскому дому, что выпусти книгу, этого самого Бэмбриджа, могу уделить часок своего времени, на большее они не тянут, с такими то героями.
Часы? На обложке? Гениально! Я еле сдержалась сказать это вслух. Даже Каннингем до этого не додумался, а за свое произведение получил не мало, Пулитцера. Но мой шок продолжался после последующих фраз. Если бы я не владела своим лицом, сейчас оно выражало бы глубокое недоумение. Последние слова визитера повисли в гробовой тишине, пока я его рассматривала. Честно, в данный момент я представляла на его месте лягушку, которую медленно и не без удовольствия препарировала. Жаль с надоедливыми людьми, так нельзя.
- А вы смельчак. Или глупец. Хотя многие это считают синонимами. Первое, меня огорчают в издательском деле, пребывание таких персон как вы. Которым все равно на рецензии в первых изданиях страны, главное чтобы денежка шуршала. Второе, мнение о нашей рецензии поверхностно и совершенно не интересует. К нашей рецензии люди прислушиваться или идут наперекор, покупая любой мусор, что потом будет подпирать ножку кресла. И третье, свои неуместные впечатления, а уж тем более желания лучше оставьте при себе. Если бы вы пришли с веником мертвых цветов, вы ушли бы сразу. Ваша наглость, которой вы тут кичитесь, не по адресу и более того не к месту. Это не клуб знакомств, где вы могли бы снять меня на вечерок, будь вы в моем вкусе. Думаю мистер Джонсон, вам пора. Свое мнение о рецензии вы сложили, о человеке который ее написал также, так что не буду вас задерживать. Где дверь вы точно знаете, и выход, такому смельчаку не сложно будет найти. – Не могу сказать, что мною овладел гнев, но чувство брезгливости и неприязни, этот человек после последних слов, вызывал только нахождением со мной в одном месте.

+1

6

- Сожалею, что вы складываете свое мнение о людях, ограничиваясь одним знакомством. Но, мисс Люмьер, далеко не все поступают так же. Поверьте, всегда стоит смотреть глубже, а не хватать то, что лежит на поверхности, - я поднялся с неудобного стула, отвесив хозяйке кабинета лучший джентльменский поклон. - Буду надеяться, что наша встреча была не последней. Всего наилучшего.
С этими словами я покинул кабинет, не преминув подмигнуть помощнице, за что получил по-настоящему волчий взгляд. Нужно было очень постараться, чтобы меня макнуть в грязь, настолько, чтобы это было ощутимо. При всем моем хорошем отношении к мадам Люмьер, у неё это не получилось. Если честно, не было похоже, что она вообще пыталась. Но об этом можно было поразмыслить на досуге, потом. Сейчас меня ждало возвращение на работу и очередная кипа рукописей, которые нужно было рассортировать на две неравные стопки. «Полное дерьмо» и «дерьмо такое себе». Я был уверен, что ничего действительно стоящего к нам не принесут в ближайшее время.
Это был закон бизнеса. После удачного произведения, выстрелившего пушкой, наступало затишье в виде океана посредственных виршей. Если случалось исключение, нужно было бить во все колокола и кричать о наступлении последних дней.
Но последние дни все никак не наступали, поток не уменьшался, август близился к концу, и наступала мода на всевозможные осенние ярмарки и приемы. Пишущая братия, отдохнув за лето, была готова снова окунуться в царство порока и алкоголя, устроители мероприятий готовы были считать барыши, а мы, скромные труженики издательского фронта, были готовы вежливо отклонят поток приглашений.
Проведя пару дней в компании отца, выслушав его жалобы на скуку, я поспешил сбежать из Брайтона и вернулся в Лондон. Приглашение догнало меня в тот момент, когда я как раз миновал пригород, упав ещё одним электронным письмом в папку с входящими. Случилось что-то невероятное, и мобильный раздался громкой трелью, как раз когда я пытался перестроиться. На голову отправившего приглашение вылился отборный поток крепких выражений, потому что я едва не врезался в плетущийся впереди автобус. Но все обошлось благополучно.
Теперь это было делом чести. Прибыть на прием, найти организатора и как следует потрепать ему нервы. Нельзя было оставлять такую наглость безнаказанной.
Сменив протертые до дыр джинсы и блейзер на приличный костюм, закрыв издательство раньше положенного, я отправился вершить свою беспощадную месть. Вообще, прочитав список приглашенных, которые пожелали, чтобы их именами завлекали гостей, я был приятно удивлен, поскольку основную массу составляли такие же личности, что и я сам. Редакторы журналов, издатели. Мелькнули даже несколько фамилий известных журналистов, из ведущих газет. Этого было достаточно, чтобы определить прием как сборище приличного общества. Я на это надеялся от всей души.
Для приема сняли целый особняк викторианского стиля в центре Лондона. И это тоже было приятной неожиданностью.
Поднявшись на крыльцо, я трижды ударил дверным молотком, и был встречен вежливым дворецким, который вышколенным жестом пригласил меня следовать за ним. Компания уже начала собираться, и в холле, где вся мебель была убрана, а её место заняли вычурные столы заставленные напитками и закусками, было полно народу. Кого-то я знал. О ком-то слышал. А с кем-то встречаться не хотел. Вот, например, как с Барри Уолкрофтом, тем ещё засранцем, имевшим вид денди, вышедшего на заслуженную пенсию. В нашем кругу он пользовался дурной славой, поскольку держал своих авторов в натуральном рабстве. А весь образ воспитанного джентльмена из столицы Соединенного Королевства слетал с него, стоило Барри открыть рот. Карета превращалась в тыкву гораздо раньше полночи.
В данный момент, моим глазам представала картина, вызывавшая двоякие чувства. С одной стороны, хотелось злорадно смеяться. С другой, я испытывал искреннее сочувствие к мадам Люмьер, которая со страдальческим выражением лица вынуждена была выслушивать грубоватые шутки Барри. А может, мне просто показалось.
Но в любом случае, рыцарство, взращенное стенами родного колледжа, и природное воспитание заставили меня направиться прямиком к разворачивающейся на глазах всего высшего общества трагедии, чтобы все не закончилось убийством, совершенным с особой жестокостью, посредством яда. Хотя я сомневался, что до Уолкрофта дойдет сарказм мадам Люмьер.
- Иви, и вы здесь! - Услышав меня, Барри поспешил ретироваться, а я поблагодарил свою предусмотрительность за то, что узнал имя госпожи Люмьер заранее. - Какая приятная встреча.
Я улыбнулся, прикоснувшись к её запястью губами.
- Надеюсь, вы не успели сильно пострадать?
Наша прошлая встреча с Барри Уолкрофтом закончилась ссорой, во время которой я подбил этому негодяю глаз. Он разбил мне губу. Мы легко отделались, потому что нас быстро растащили, но после этого мы старались не пересекаться. Все происходило в пабе, поэтому, не стало достоянием широкой общественности. И это внушало мне некоторые надежды.
- Позвольте вас угостить? - Я взял со стола два бокала и предложил один Иви. - То что нужно, после такой встречи.

+1

7

Я ожидала что будет препирательство или скандал. На деле же все оказалось крайне скучно. Он просто взял и вышел. Хотя нет, не так. Сначала мой надоедливый визитер повторил мне мои же слова про поспешные выводы, понадеялся на новую встречу, а затем, театрально поклонившись вышел вон. Шут. С такими людьми как он нельзя было говорить серьезно.
Если он так безалаберно или даже с насмешкой и заметным пофигизмом, относился к собственному делу, его процветанию, значит, получил его из рук папочки. Таких пижонов я терпела еще меньше. Но стоило все же разузнать о нем больше, всякое могло случиться, а как говориться, кто осведомлен, тот вооружен.
Вызвав к себе секретаря, я попросила ее найти мне эту книгу, из-за которой у меня случилась незапланированная встреча с мистером Джонсоном. И пока Кристин искала книгу; а она знала, что меня интересует именно печатное издание, а не распечатка на бумаге и уж тем более не электронный вариант; я связалась с нашим штатным детективом. Человеком, которому издание доверяло рыть информацию, практически про всех мало известных личностей. А Эдвард Джонсон, был именно таким.
Мне нужны были все данные, что касались его профессиональной деятельности. Как называлось издательство, как давно оно на рынке Британии, кто основатель и какими, непонятными лично мне, путями данное издательство, попало в руки пижона. Их последние издания и конечно же финансовая сторона дела. И пока информация готовилась, я была занята более важными делами.
Как всегда, рабочий день задержался до двенадцати вечера. На столе помощницы лежала запрашиваемая мной днем книга и наша рецензия на нее. Кристин всегда делала все что с нее требовали и проявляла инициативу, зная характер и стиль работы нанимательницы. Может и стоит простить этот промах, но не сразу, пусть немного понервничает, посмотрим что из этого будет.
Садясь в машину и давая распоряжение водителю, я получила отчет от детектива. Бегло просматривая его глазами и убеждаясь в своих предчувствиях по поводу не прошенного гостя. Издательство «Canary» было семейным предприятием, которое, во всех традициях Королевства, передавалось от отца к сыну. Издательство не нуждалось в деньгах, но безусловно, нуждалось во вкусе, выпуская на свет бульварную литературу, шлак, который заполонил рынок. И последнее их достояние, Джим Барбидж, был чуть ли не единственной приемлемой литературой в списке подвигов издательства. По мнению хозяина издательского дома, конечно.
Оказавшись дома и разогрев ужин, принялась читать книгу, что стала сегодня гвоздем дня. Само издание было добротным. Качественная бумага и переплет, не дикая или излишне яркая обложка. Содержание тоже не отталкивало с первых срок, но и не оставляло послевкусия, как вкусное вино. Материал был не плох, но из ряда проходящих книг.
За последующие дни, я каждый вечер возвращалась к книге, глав на пять, ведь помимо этого шедевра, были и более достойные книги, как и менее. Рассказ не был захватывающим, что заставил бы читателя остаться без сна, желая прочесть книгу до конца. Нет, но в ней была некая наивность, которая подкупала и помогала проникнуться к персонажам и автору неким сочувствием и даже симпатией. Но на шедевр она все же не тянула и наша рецензия хоть и была остра, но не лишена зерна истины.
Убедившись в том, что журнал выпустил справедливую рецензию, я сдала книгу в архив и напрочь забыла про Джима Барбиджа и его издателя. Но как часто бывает во вселенной, как только ты расслабишься, реальность сразу покажет свою мерзкую морду, подкинув встречу, которую не ждал.

Сидя в офисе, я рассматривала список приемов, которые было необходимо посетить. Лондон, за год с лишним соскучился по громким мероприятиям. И на почтовый адрес моего издания приходило очень много разного рода приглашений. Одни сразу выбрасывались в мусорку, по другим давали вежливый отказ, на третьих необходимо было быть. Список последних я и рассматривала. На большую часть, процентов так девяносто, идти не хотелось, но редакция вынуждала. Поэтому сделав тест, а это теперь была необходимость наравне с дрес-кодом, я стояла в большой зале, одного старинного особняка.
Подобные сборища, мой социопатический характер, не принимал, как и большую часть из приглашенных. Но как говориться, улыбаемся и машем. Наемных сотрудников, как бы не было велико их положение в иерархической цепочке предприятия, никто и никогда не спрашивал. Поэтому, с великолепно скрываемом раздражением, я вела заумные и скучные беседы, радовалась встречам со старыми знакомыми, хотя все же нет. Очередная беседа, свела меня в разговоре с одним из ярких представителей пишущей братии. Не помогало даже вино, которое я медленно потягивала рассматривая своего собеседника и иногда кивая.
Спасение, если это можно так назвать, пришло откуда не ждали, а именно от недавнего знакомого. Эдвард Джонсон, как рыцарь былых времен, пришел на помощь даме. Скорее конечно как Дон Кихот, помощь о которой не просили и которую не ждали, но моего собеседника он спугнул. Дальше Эд порадовался нашей встрече, чего о себе сказать не могла, и поставив на поднос проходящего мимо официанта бокал который держала в руках, приняла новый от Джонсона.     
Учитывая, что я не ждала встречи, не искала ее и даже не надеялась, мне не о чем было говорить с пижоном, что стоял напротив меня, улыбаясь голливудской улыбкой. Выливать на него вино было бы глупо, ибо не за что. Делать вид что не знакомы, не менее глупо, вести светскую беседу я не умела. Так что будем использовать уже привычную тактику, язвить. – Или вино поможет подготовиться к новой встрече. В чем сегодня будете обвинять меня и мое издание? Насколько мне известно, ваша «пташка» ничего нового за последнее время не снесла. Или я ошибаюсь?

+1


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » She Wears Red