Ghostbusters
Walk the Moon

Счастливого Дня Всех Святых!
Мистер Броули задумчиво изучал пожелтевшую от дыма эмалированную решетку вентиляции на потолке. Наверное стоило заказать здесь генеральную уборку, пусть и стены почистят. Мысли вальяжно плыли с одного предмета на другой
[читать дальше]

The Capital of Great Britain

Объявление

ИТОГИ ОТ
25.10
Лондонский
инстаграм
ЧЕЛЛЕНДЖ
Хэллоуин
Акция ко Дню
Всех Святых
Опрос
про мафию
Сладость
или гадость?
Киновикторина
ужасов
Прятки
с монстрами

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Помощь хороша, когда она верна


Помощь хороша, когда она верна

Сообщений 1 страница 15 из 15

1


Помощь хороша, когда она верна
.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
https://via.placeholder.com/100x100 https://via.placeholder.com/100x100 https://via.placeholder.com/100x100

Reginald Brawley & Henry Harrow
19 июля, 2021 / Харли Стрит Клиник

Вчера Генри вместе с Евой посетили ужин в доме семьи Броули. Все бы ничего, если бы внезапно не выяснилось, что про аварию мистер Броули своей жене ничего и не рассказал.

+1

2

После вчерашнего ужина Хэрроу разрывали двоякие чувства. С одной стороны, не следовало ему затевать этот разговор вообще, вроде как не его дело, но… В общем, Генри и в голову не пришло, что мистер Броули захочет скрыть от своей супруги факт аварии. Хэрроу с трудом представлял, как это можно сделать, особенно при присутствии болей от полученных травм. Плюс разбирательство с другой стороной. Ладно, отсутствие машины можно как-то объяснить. В этом деле слишком много «но».

Все больше Генри склонялся к мысли, что сделал все правильно, хотя и посещало предчувствие, что это ему еще аукнется. Но когда у Хэрроу вообще было все просто, он  обожал усложнять себе жизнь, а потом мужественно выкручиваться из ситуаций, созданных себе на голову… В остальном же, он рад, что Ева немного развеялась, и Генри наконец-то удалось познакомить ее с семьей Броули. Вечером он не стал ей рассказывать о своих переживаниях, грузить лишними проблемами, в ее положении они были ни к чему. Они легли спать на хорошей ноте. Но Хэрроу спал весьма беспокойно.

Проснулся даже раньше будильника, не став дожидаться его звонка. У него было больше времени на то, чтобы выпить кофе, и не одну чашку, полистать ленту в интернете, почитать последние новости. А также проводить дочь в школу. С ней он столкнулся на лестничной клетке, когда выходил из квартиры. Будильник все же прозвенел, Генри его быстро отключил, чтобы звонок не разбудил Еву. Обычно в это время он только поднимался, но в этот раз уже спускался по лестнице к своей машине.  Он сел за руль,  прикрепил свой смартфон в держатель, включил ненавязчивую музыку и двинулся в сторону работы.

Он ехал не спеша, поскольку времени еще вагон, и Генри прибудет на работу и без того слишком рано. Сегодня утром было назначено несколько записей пациентов. Правда, еще в пятницу последнюю, на одиннадцать часов отменили, попросили перенести на вторник. Хэрроу так даже проще.

Приехав в клинику, Генри быстро переоделся и ушел к себе в кабинет. Иногда тишина в травматологии не могла не радовать, почему-то именно сейчас Хэрроу этому особенно порадовался. К сожалению, это не надолго. Лишь  бы не было кого-то экстренного. Включив компьютер, Генри сверился с расписанием приемов, освежил в памяти фамилии пациентов, которых он должен сегодня принять, их прошлые визиты и назначения. Генри оценил пунктуальность своих пациентов, которые незадолго до начала приема уже начали толпиться под смотровым восемнадцатым кабинетом. Первого паренька, любителя трюков на скейтборде, обрадовал снятием гипса. На прощание Генри едва не ляпнул «до встречи». Но что-то подсказывало, они еще встретятся. А остальным повезло меньше…
Отпустив крайнего пациента, Хэрроу вернулся к себе в кабинет.

+1

3

После событий вечера воскресенья мистер Броули заснуть не смог, и дело не столько в самом ужине, а в том, что последовало после него. Пришлось много думать о вещах мало приятных, к тому же он всю ночь переживал за супругу и проверял её состояние, прислушивался к дыханью. Довольно бесполезные действия, похожие скорее на компульсии, нежели чем действительно могущие что-то информативное ему сообщить. Ну только если она не дышит. Вероятно этого от и боялся, вероятно это и проверял с десяток раз за ночь. А это вызывало воспоминания не самого приятного порядка. Ох, нужно чтобы она снова сдала анализы, посмотреть бы на динамику.
Утро тоже выдалось не самым приятным на события. Синяк стал будто еще обширнее, а на работу он ничего с высоким горлом надеть не мог, тем более у него сегодня встречи. Либо выглядеть вопиюще неуместно, либо светить на всеобщее обозрение этим непотребством. Путем длительных раздумий было выбрано второе, а синяк прикрыт пластырем в цвет кожи - если не присматриваться, так в глаза и не бросается. Ватными мозгами эта хитрость была сочтена вершиной гениальности. Ладно.
Так как все равно не спал и поднялся рано, черт его дернул поехать на автобусе. Машину он снова обошел стороной по широкой дуге. В автобусе стояла духота и ему ко всему прочему стало вдруг плохо. Пришлось выходить не на своей остановке и отсиживаться на воздухе, ожидая когда подействуют таблетки. В автобус вновь возвращаться желания не возникало, ловить кэб он не в состоянии, но как-то добираться до работы все же нужно. И как ведь назло его помощница ушла в отпуск и ему было не к кому обратиться с такими глупостями как вызов такси на остановку. Точнее ее заменяла мисс Забински, но вот к ней обращаться по таким щепетильным вопросам он что-то не стремился. Что ж, мистер Броули надел очки и попытался разобраться сам. Для того, чтобы вызвать такси, нужно было приложение - так и писали, скачайте приложение. Что это, черт возьми, значит? Будто какая-то очевидная вещь. Ладно, как скачать приложение? Для этого нужно зайти в магазин приложений, что тоже есть приложение, и они издеваются, не иначе... Пройдя стадии гнева и смирения с собственной глупостью, он решил прибегнуть к помощи окружающих. Молодежь вся ходила в наушниках, а люди его возраста понимали во всем этом примерно столько же, в общем, весьма унизительное исследование. Но на четвертый раз ему повезло и девушка, что безостановочно жевала жевачку, помогла разобраться. Правда сначала предложила вызвать скорую, прямо заявив, что выглядит он "не очень". Он поблагодарил за участие, но как транспорт до работы скорая из Харли была дорогим удовольствием и не так уж ему плохо. Хихикнула и помогла, сбежав до того, как он выяснил как же ее отблагодарить.
В общем, мистер Броули доехал таки до работы, хоть и снова опоздал. Ему казалось, что он пришел в норму, касательно телесных и душевных переживаний, но то только казалось, ибо продолжалось ровно до того момента, как он не завидел мистера Хэрроу. Вот тогда-то на него гулкой волной навалилось раздражение и возникло непреодолимое желание кое-что Генри сказать. Пару слов. Про непрошенные советы.
Мистер Броули, несколько всклоченный с дороги, с пиджаком через руку, подошел к восемнадцатому кабинету. Завидев рядом посетителя, он уточнил к какому времени тот, посмотрел на часы и заявил:
- О, у вас назначено через пять минут, я вполне успею справиться, если позволите, - сказал он и зашел внутрь, не дожидаясь реакции пациента на такое вторжение. - Доброе утро, Генри. Позвольте дать вам совет? Позволяете? Или нет?
Дождавшись прямого утвердительного ответа на обычно риторический вопрос, мистер Броули, прикрыл за собой дверь и продолжил вполне обычным своим голосом:
- Позволяете. Превосходно. Вот, в этом коренное отличие. Я испросил разрешения. Потому как любые советы, данные без спросу, даже из самых лучших побуждений, есть зло. Это и был совет. А теперь вопрос. Вы что такое себе позволяете? Я согласен, что с моей стороны было весьма самонадеянно ожидать от вас ответной любезности, но хотя бы тактичного и вежливого бездействия я мог ожидать? Почему, когда есть в том необходимость, я всячески успокаиваю и посильно оберегаю от нервов вашу будущую супругу, а вы... когда в том нет никакого смысла и тем более потребности, какими-то своими вздорными догадками и беспочвенными предположениями имеете наглость доводить мою супругу до приступа? Вы же осведомлёны о её состоянии, что она больна! Неужели войти в наше положение и смолчать там, где неспрошено участия, такая уж тяжелая ноша? Вы чего добивались, вываливая все это и волнуя ее? Чего ожидали? Хотели, чтобы она умерла? - это уже вырвалось, минуя сознание, из каких-то темных закутков его души. Это совершенно не относилось к Генри, а скорее было отражением того, что мистер Броули так тщательно скрывал даже от себя. Но вот вырвалось: - После того, как полтора тяжелейших года истрачено на лечение, на такой сложный вывод её в ремиссию! Чтобы умерла? Генри, почему вы так жестоки? Разве я дал к тому повод? Маделайн буквально единственное, что осталось ценного у меня в этой жизни.
Лишнее. Он сказал лишнего. Да и черт с ним! Мистер Броули выпрямился, перехватил пиджак удобнее и, берясь за ручку двери, добавил:
- Прошу... Нет, не прошу, я запрещаю вам. Я вам категорически запрещаю более общаться с моей супругой любым способом. Хватит. Открыткой можете себя не обременять. Хорошего дня.
Он дернул ручку, вышел в коридор и пошел к себе в кабинет. Снова болело сердце. Но даже если его сейчас хватит приступ, его же вытащат. Снова. Он же в чертовой больнице! Написать что ли отказ от реанимации. К черту все.

+1

4

Между приемами, Хэрроу вернулся в свой кабинет, желая заполнить все необходимые данные, где оставил пробелы, чтобы не занимать лишнее время. Он сверился с расписанием, у него было еще пара часов, затем обеденный перерыв, хотя сегодня он остался без домашнего обеда, поскольку вчера вернулись слишком поздно, чтобы что-то готовить. Генри не стал напрягать Еву, сам сделал себе пару бутербродов, а еще что-нибудь перехватит в столовой.
Уже почти закончив с последней карточкой, Хэрроу отвлек звук открывшейся двери, он оторвал взгляд от бумаг, увидев перед собой главврача. Что ж, он предчувствовал, что рано или поздно это должно было бы случиться. Генри поднялся со своего места, чтобы поприветствовать мистера Броули, примерно предвещая, о чем сейчас пойдет речь. Да не примерно, а точно.

— Добрый день, мистер Броули. Да, конечно, — Генри немного волновался, но старался, чтобы его голос звучал уверенно, хотя руки немного тряслись, Хэрроу завел их за спину, чтобы этого не было столь заметно.
Слушая мистера Броули, Генри три раза порывался встрять в монолог, но каждый раз себя одергивал, не решаясь прервать. Его посещали довольно-таки смешанные чувства, причем чувства стыда или смущения за свои действия становилось с каждой секундой все меньше. Возможно, Хэрроу и не следовало вообще затевать этот разговор с его супругой или обойтись с этой темой поделикатнее. Но где Генри, а где деликатность вообще. Даже в работе пришлось первое время привыкать к мысли, что пациенты разговаривают и слушают. Ну, точнее, слышат, но не всегда слушают... Но с этим, вроде как, порядок налажен.
Хэрроу не нашел что на это ответить, точнее он знал и хотел сказать очень многое… Но сомневался, что именно сейчас это стоит делать. Будучи категорически не согласным, он мог бы найти возражение на каждое слово, однако, сдержался, побоялся, что звучать они будут весьма грубо. Тот случай, когда не хотелось грубить, но злость, переполнявшая Генри не позволяла ему смягчить свои мысли. Слова мистера Броули больно укололи на том моменте, что Хэрроу мог бы желать смерти миссис Броули. Может быть, он сам сейчас неверно истолковал смысл этих слов, но требовалось успокоиться и привести мысли в порядок, чтобы понять, как ему на это реагировать. Ему не дали возможности что-то  ответить, да и, кроме того, что сказать «Мистер Броули, простите, я вас понял…», ничего наружу не рвалось. Может оно и к лучшему.

Хэрроу выдохнул, когда главврач покинул кабинет, все еще минуты три сверля взглядом дверь своего кабинета. Конечно, стоит подойти извиниться, но… лучше это сделать попозже, ибо ничего адекватного Генри сейчас воспроизвести не мог. Удручало еще и то, что мистер Броули, заботясь о супруге, не хочет помочь самому себе. Он ей нужен не меньше, чем она ему. Черт с ней с машиной и деньгами, но собственное здоровье же, ну.

Закончив с карточками, Генри сдал их в регистратуру и ушел снова в смотровой кабинет, где его ждали еще два человека на сегодняшний день. Как раз успеет до обеда все закончить. Вот только в столовую Хэрроу тащиться не захотел, остался в своем кабинете с бутербродами и чашкой кофе. Правда, побыть в тишине ему все равно не удалось, Генри все же поддался уговорам Саймона, которому явно было скучно одному обедать, и поплелся в сторону столовой.
Ближе к вечеру Хэрроу немного поостыл, пару раз пытался застать главврача у себя в кабинете, но попытки не возымели никакого эффекта. Мистер Броули был занят делами в клинике, поэтому аудиенция была отложена на совсем позднее время. Правда, Генри не думал, что настолько позднее, что пришлось звонить Еве и говорить, что задержится. Причин пока не называл, в общих чертах.

Ближе к десяти часам вечера, почти ночи, Хэрроу застал мистера Броули у себя в кабинете. Злость и волнения ушли на десятый план, ему нужно было поговорить, объясниться. Не хотелось, чтобы вот так все резко оборвалось. Вообще сам не понимал, откуда взялось столько решимости. Хотя, скорее всего, из-за страха потерять мистера Броули, как человека более близкого, чем руководитель. Но эти мысли Генри не позволял себе допускать.
Генри постучал в дверь кабинета мистера Броули, вошел, получив разрешение. Он выдохнул, тихо прикрыл дверь, как будто боялся, что его кто-то может услышать. Сделал шаг вперед.

— Мистер Броули, — начал он вполголоса, — Позвольте мне принести извинения, и все-таки… сказать... — Хэрроу хотел добавить «в свое оправдание», но на оправдание это мало было бы похоже.

+1

5

Мистер Броули действительно по приходу в кабинет записал в ежедневник задачу - заполнить отказ от реанимации. Ему это показалось хорошей идеей. Свежо воспоминание как болела грудина в последний раз, как его откачивали в прошлом марте, и вот нынче она тоже беспокоила, и как-то он, знаете ли, устал. К тому же, если чисто статистически оценивать вероятность оклематься, а не стать глубоким инвалидом, если вдруг случится, то лучше пусть не откачивают. Но буквально через полчаса он погрузился в водоворот работы и такого рода драматичные переживания отошли на задний план. Правда общее взвинченное состояние давало о себе знать до обеда, в весьма нехарактерной для себя манере он несколько раз рявкнул и это существенно убыстрило некоторые процессы. Однако после обеда, что состоял из кофе и сигареты, наступил упадок сил. И что он только не делал, чтобы не спать на совещании, не помогло - все проворонил. Переговоры с представителями королевского госпиталя Марсдена об обмене опытом тоже вышли весьма вялыми, говорил в основном мистер Стэнли. Нет, говорил он превосходно и воодушевленно, но вещи не того свойства - людей на другой стороне стола заинтересовали бы более медицинские аспекты, которые мистер Броули и был способен дать, но голова не соображала. В общем, очевидно, провал. Не будет никакого обмена, ни опытом, ни пациентами. А ведь в Марсдена столько исследований по раку, столько новых схем лечения, в том числе крайне интригующая иммунотерапия, и он к этому тянется вовсе не из-за лично-корыстного интереса, вовсе не из-за него.
Решил поесть. Сделалось по ощущениям только хуже. Снова какие-то встречи до восьми часов вечера, потом еще личная аудиенция с недовольным своей ролью в пределах отделения. Освободился в десятом уже часу, желания ехать домой в себе не обнаружил - и даже высокая стопка историй на столе не мотивировала.
Наконец плеснул себе в стакан виски и сел за стол. Открыл ежедневник, понял, что ни одного дела из списка вычеркнуть нельзя, расстроился и полез проверять почту. Кроме кучи работы, оказалось и приятное письмо. Из Марсдена. Если отбросить все вежливости, в которых они были весьма изысканы, в сухом остатке вышел отказ в прямом сотрудничестве, но ниже его лично приглашали выступить в Лондонском университете и хвалили пару старинных его статей. И ведь откопали как-то, ознакомились, нашли время. Это было чертовски приятно.
И почему он перестал писать статьи? Ему же было это интересно. Но сразу же приходил на ум ответ - когда же тут делать хоть что-то полезное, если целый день уходит на то, чтобы трепать языком? На бумаги даже времени не остается. А потом домой на полусогнутых. А ведь когда-то было иначе, он полезным занимался, людей лечил, квалификацию повышал, а не терял, читал много... Будто в прошлой жизни все.
Разбудил его стук в дверь. Мистер Броули спешно проморгался, пригладил волосы, влил в себя остатки виски и убрал стакан в тумбочку, да шлепнул перед собой верхнюю историю из стопки. Мол, что он работает тут, а не то, что вы подумали. Разрешил войти.
И перед ним образовался мистер Хэрроу. Что ж, весьма ожидаемо. Он сорвался на нем с утра, будет справедливо получить в ответ вечером. Мистер Броули нахмурился и глянул на часы. Уже десять, не так долго он и спал, но это все равно не объясняет, какого черта Генри делает в клинике:
- Конечно, если желаете, присаживайтесь, - он указал на стандартное место для посетителей за приставным столом. - Однако прежде, два уточнения. Во-первых, сверхурочные я вам не заплачу, у вас рабочий день закончился как минимум два часа назад. Это во-первых. Во-вторых, я по-прежнему считаю, что вы не должны были этого делать, - "натравливать на меня жену", добавил он мысленно, - но, вероятно, должен просить прощения за формулировки, которыми донес эту мысль с утра - они были неудачны. За это прошу извинить. И, прошу, что вы хотели сказать, я слушаю.
Он глубоко вздохнул и несколько сгорбился в кресле, опираясь головой о руку.

+1

6

Извинения мистера Броули прозвучали не очень убедительно для Хэрроу, хотя он на них, в принципе, не рассчитывал. Они заставили Генри поежиться, как будто, ему некомфортно, неуютно и вообще хотелось развернуться и уйти. Он ощущал толику своей вины в том, что случилось с супругой мистера Броули, и этого уже не отнять. Хэрроу с большим трудом переносил подобные новости, да и вообще все, что случается с дорогими ему людьми. Особенно сейчас, когда его периодически бросает из крайности в крайность, проблемы накатывают одна за другой, как пресловутый снежный ком. Вот-вот он разобьется и накроет его с ног до головы. Впрочем, это стало своего рода традицией. Как только все, вроде бы, налаживается, обязательно что-нибудь случится.

Генри прибывал в растерянных чувствах, не совсем понимая с чего ему начать. Хотя, когда сюда шел, очень четко понимал. Но перешагнув порог кабинета главврача, Хэрроу почувствовал себя нашкодившим котенком. Слова не складывались в членораздельное предложение, мысли отфутболивало туда, куда не следовало. Например, Генри поймал себя на мысли, что еще до сих пор не переоделся в свою одежду, и ходил в форме, на которой сегодня поставил пятно соусом из столовой за обедом. Планировал забрать ее в стирку.

— Возможно, вы правы, и я не должен был... За это я и прошу прощения, —  проговорив вполголоса, довольно-таки спокойным тоном, за которым все равно прослеживалось волнение. Но Генри не старался его скрыть. Все равно не получится. Он выдохнул, посмотрев на стул, порывался присесть, но передумал, не сиделось на одном месте. Сделав пару шагов по кабинету, Хэрроу только выложил телефон из кармана форменной рубашки, мешал и оттягивал карман. Положил его бесшумно на стол.

— Честно говоря, мне в голову не пришло, что вы скроете это от жены. Когда я спрашивал, точнее, просил помочь вам, я был полностью уверен в том, что она в курсе, — объяснил все же Генри свой вчерашний поступок.
— Потому как… ведь близкие нам люди все чувствуют, они все равно понимают, что с нами что-то не так. Волнуются, переживают. И скрыть от них подобные вещи проблематично. Вы не хуже меня знаете, что это не совсем так забота, —  ну что ж, запрещенный прием, но что поделать. Он-таки вырвался.

— Она волнуется за вас не меньше, чем вы за нее. Она нуждается в вас так же, как вы в ней… Вы нужны ей, — «в принципе, не только ей, но  сейчас не об этом, ладно», —  Ваше здоровье тоже важно. Как для вас, так и для её спокойствия, — добавил Генри. Он ещё не забыл, как переживал главврач, когда был в предынфарктном состоянии. И явно не за себя, а за то, что не сможет вовремя помочь супруге. В общем-то, Хэрроу думал всегда аналогичным образом. Как и до сих пор переживает, что станется с дочерью, с братом, с Евой, если с ним что-то случится или его посадят. Ровно, как и не забыл, что было с Евой в ту неделю, когда они ждали анализы. Похоже, что она переживала в десяток раз больше, чем сам Генри, который считал, что в одиночестве ему было бы проще пережить эту неделю.

— Мистер Броули, я беспокоюсь за вас. Если бы у меня был шанс, возможность… — он осекся, «нет, не так», — Если бы вы позволили вам помочь. Я бы помог, — «и даже не подошел бы с этим вопросом к вашей супруге...», хотел добавить Хэрроу. Даже помог бы скрыть от миссис Броули, но только будучи уверенным, что он выполняет все необходимые рекомендации. Скрыть какие-то правовые аспекты куда проще, чем физическое состояние, которое доставляет дискомфорт. Да еще и несет определённую угрозу здоровью. За эту неделю он предпринимал робкие попытки намекать мистеру Броули о том, что не мешало бы пройти необходимый курс лечения. Но эти попытки не увенчались успехом. Потому и подумал, что у миссис Броули эта задачка получится лучше.

— Я сейчас говорю не только о вашем здоровье… Вы меня знаете, да и я уже однажды с вами нечто подобное делал, — выдохнул Генри, все же опустившись на стул. С одной стороны немного полегчало, но общее состояние хуже не придумаешь. Он избегал прямого взгляда на мистера Броули, уставившись на свои руки.

+1

7

Конечно же не должен был, черт возьми. Куда это годится? Никакого чувства такта, а после ему приходится отвечать на неудобные вопросы от супруги, на которые он отвечать не имел никакого желания и которых можно было бы избежать, не затей Генри эту глупую эскападу. Выслушивать нотации, оправдываться, тревожится. Совершенно не к чему было выбивать их дом из равновесия, это было лишним. Явственно.
Мистеру Броули на мгновение показалось, что Генри возвращает его же слова, про то, что близкие переживают, чувствуют. Это он, помнится, про Эванджелин ему говорил. Но в обратную сторону это увы, не работало, а причина тут достаточно очевидная - с Мадлен они живут почти сорок лет, за это время, весьма не малое, они уже выработали оптимальные модели поведения и откровенность с открытостью туда не входили. Да и касательно любви, та была в их браке довольно-таки односторонней. Он привык и смирился, это было в какой-то степени удобно, но имело и определенные минусы, поэтому мистер Броули и предостерегал Генри, в их случае все остояло совершенно иначе и это было очевидно. Кто ж знал, что Генри это ему предъявит. Это даже в какой-то мере даже забавно. Но они разные, очень разные.
А вот следующее, вытекающее из этого, предположение Генри больно обожгло. То, где он говорил, что Мадлен нуждается в нем так же, как и он нуждается в Мадлен. Нет, неправда. Ложь! Наглая вздорная ложь. И никто не в праве говорить это, убеждать его в этом. Она в нем не нуждается или нуждается совершенно не так, как он в ней. Совершенно не так. И это очевидно подтверждено опытом. Хотелось рявкнуть, чтобы мистер Хэрроу проваливал и не нес больше этой чепухи. С него хватит, он уже помог. Теперь еще является в его кабинет вечером и читает морали, убеждает в том, что... он бы так хотел считать правдой, но то была наглая ложь.
Но почему он так реагирует? Почему? Если на секунду остановиться и подумать, сказанное Генри лишь... банальнейшая вежливость? Предположение, что лежит на самой поверхности. И это вывод из того, что они с Мадлен так усердно демонстрируют на публику. Что они счастливы, что любят друг друга сорок лет, что заботятся друг о друге... Да, банальнейший, кроме этого ожидаемый, вывод. Так почему он так реагирует?
Может потому что до сих пор больно? А может дело в том, кто эти слова произносит? Оу, да, понял. Дело в Генри. Как-то совершенно неожиданно и пугающе он переместился из категории внешних людей, от которых любые слова воспринимаешь не более чем вежливостью, в категорию... в категорию людей, которые могут ранить простейшей фразой и на которых можно, понимаете ли, сорваться, наговорить лишнего. С чего бы это? Нет, иные тоже были способны задеть, тот же Льебер с его чертовой проницательностью залезал куда глубже и был куда ближе к неприятной правде. Но он был из внешних. И как же Генри прорвался за круг отчуждения? И прорвался ли?
Почему-то эта мысль оказалась вдиковинку. Но думать ее мистер Броули не стал. Вздор. Он, конечно, умственно себя остановил и не наговорил снова гадостей, но физически это никуда не делось и требовало какого-то действия. Поэтому он встал, взял свой стакан и пошел пополнять его виски.  О, это все было лишь к тому, чтобы предложить помощь? Навязать помощь - было бы уместнее.
- Крайне мило с вашей стороны предложить помощь, благодарю, - ответил он, отпивая из стакана. Генри выпивку не предложил, тот на машине, да и забыл, честно говоря предложить. - Но не стоит беспокоиться, я справляюсь. Вполне справляюсь своими силами.
И не такое проходил, не такое переживал, вытягивал на себе других даже. А тут сущая глупость, все же обошлось. Все отделались легкими травмами, он отдаст определенную сумму, которую хотелось бы уменьшить, но вполне способен и всю отдать. Ребро так или иначе срастется, голова пройдет, с сердцем он уже ничего сделать не сможет... Вероятно однажды все же вернется за руль вновь, он же любил машины и неплохо их водил. В прошлой жизни.
Генри излишне переживает, кажется. Совершенно излишне. И это вредит... Наверное стоило попросить о какой-то незначительной услуге, чтобы тот успокоился и не разводил самодеятельности с привлечением Мадлен? Ну и что же такое придумать? Ой, да ничего ему не нужно, вздор какой.
- Стоит отметить, что у нас с миссис Броули взаимоотношения, где я нахожу уместным не посвящать её в мои проблемы - их я привычен решать самостоятельно. Поэтому не втягивайте, ни в коем случае её не втягивайте. Ей будет более спокойно в неведении, нежели чем в бесполезных переживаниях. К тому же женщины излишне эмоциональны по природе своей, а в её состоянии нервов и так хватает. В общем, буду признателен за понимание этого аспекта. И буду иметь вас ввиду, если мне понадобится участие или помощь какого-то рода - вы себя зарекомендовали, крайне признателен. Но пока не требуется. Здоровье мое в норме, все остальное тоже скоро разрешится. Все прекрасно, переживать совершенно не стоит.

+1

8

Хэрроу чувствовал, что ступил на тонкий лед, на ту тропу, на которую шагать не стоило бы. Но он это сделал. Оправданий тут быть не могло, да и какие к черту оправдания. Впрочем, Генри и не хотел больше ничего говорить, уже все сказано по этому поводу. Читать долгие нотации мистеру Броули было, своего рода, странностью. Обычно все происходило с точностью, да наоборот. Хэрроу привык к мысли, что этот человек научил его практически всему, что он умел в жизни. В свое время помог освоить профессию, вернул в нее после стольких нет. Генри слушал его советы, даже приходил к мистеру Броули осознанно. Вообще на свете мало людей, кого Хэрроу не слышит, а именно слушает, готов сделать именно так, как сказали. Но вот Генри категорически не ожидал, что давая советы, мистер Броули сам же или не пользуется. Конечно, не ему судить о том, что происходит в их семье, в отношениях, но суть в том, что Хэрроу всегда считал, что главврач преподносит ему свой пример. И Генри его брал, этот пример.
В его родном доме никогда не было ни мира, ни согласия. Отец и мать постоянно ссорились, фактически, кроме жизни и крова над головой, они ничего не дали своим детям. Хэрроу с трудом вспоминал, хоть что-то хорошее об отце. Не хорошо так о мертвых, но единственное хорошее, что получилось у Амелии с Томасом, это их дети, которые смогли найти общий язык и не отпускать друга. Генри подсознательно искал какую-то поддержку со стороны, искал за что ему зацепиться, чтобы не слететь с катушек. Сам того не заметил, как привязался к мистеру Броули, и это он понимал отчетливо именно сейчас. Иначе бы не пришел к нему после того, что было утром… Ну не в характере Генри возвращаться туда, где его, в принципе, не ждут.

Генри немного потряхивало, сердце билось с такой силой, казалось, что слышно на весь кабинет. Но нет, только в ушах у Хэрроу. И вот он слышит это «я справляюсь», которое уж слишком диссонирует с тем, что он видит перед собой. За этот год Генри не мог упустить из виду тот факт, что мистер Броули как-то, поугас что ли. В глазах все чаще читалось,  даже не тоска… безысходность. Но питал в душе надежду, что он справится.  Может оно и так. Очень тяжело нести в душе такой груз осознания, что твой близкий человек может исчезнуть в любой момент. Однако еще тяжелее нести все это одному. И не признавать, что нужна помощь. Хотя бы в таких простых вещах, как залечить трещину в ребре. Но, хоть что-то. Да и вообще, нет в этом ничего зазорного и постыдного.

— Нет, мистер Броули. Я не согласен, — Генри просто не выдержал, он поднялся на ноги подошел к главврачу. Очень уж хотелось забрать бокал из рук, но Хэрроу сдержался, получилось бы слишком резко.
Модель поведения мистера Броули до боли знакома самому Хэрроу. Он, ведь, ведет себя точно так же. Все свои проблемы всегда держал при себе, никому, даже самым родным и близким не позволял в них проникнуть. Вот только, когда чаша переполнилась, и эмоции стали бить через край, Генри сам осознал, что нужно с этим что-то делать. И один он не справляется.

— То, что вы не хотите нести проблемы домой, не обременять ими близких, это похвально, — «о, как же знакомо…», — Да я первый человек, кто поддержит вас в этом. Но в то же время, вы не решаете их самостоятельно. Попытка от них убежать, замаскировать, это не решение. Если бы я был уверен в том, что вы выслушаете меня... Дали бы мне такую возможность, помочь вам. Но, ведь, нет же? — прозвучало больше не как вопрос, а утверждение, достаточно уверенное. Хэрроу обреченно развел руками.
— Вы не позволяете мне вас вылечить, как полагается, не бережете себя, свое здоровье. Не говоря уже об остальном. Вы же тоже врач, ну как так-то? — с трудом держа себя в руках, Генри уже в своем собственном голосе слышал возглас отчаяния, когда на последних словах повысил голос.  Он с шумом выдохнул, сделав пару шагов, обошел мистера Броули с другой стороны.

— Мистер Броули, мое беспокойство небеспочвенно. Вы мне не безразличны, как человек, я уже говорил вам это, и ничуть не изменил своего мнения. Вы всегда давали мне советы, рекомендации, я им следовал. И представляете, они работали! Только почему-то вы не пользуетесь ими сами… почему? — Хэрроу не надеялся услышать честный ответ, но вопрос не мог не задать. Потому, как уж больно волновал.

— Вы мужественно продолжаете сражаться с реальностью. Но сейчас, как будто,  махнули на себя рукой, причем, явно уже давно. В ваших глазах это видно. Быть наедине со своими же проблемами, не иметь возможности или желания их с кем-то разделить, это худшее, что можно придумать, — голос Генри звучал максимально уверенно, он не сомневался в том, что говорит, верил в свои же слова, проверено на собственном опыте сколько раз.  Неизвестно, в какую бездну он бы скатился, если бы так и продолжалось.

+1

9

Мистер Броули выпрямил спину и чуть вздернул подбородок, когда Генри порывисто к нему подошел. Он бы предпочел дистанцию, а не её сокращение. Он бы предпочел понимающий кивок, извинения за беспокойство и чтобы тот покинул кабинет, а не продолжать этот бесполезный диалог. Он бы предпочел одиночество компании и бездействие действию. Он устал и хотел тишины и спокойствия, а не нападений, что затеял мистер Хэрроу.
"Похвально"? Что за снисходительный тон? Что за вздор? Конечно же ему не понравилось такое слышать. Правда редко приятна. Особенно когда столько сил приложил на её сокрытие, даже от себя. Но Генри прав и чертовски проницателен. Да, Реджинальд уже давно не решал проблем, а попросту делал вид, что их нет, и ждал пока все как-то само наладится. Точнее, последние силы он бросил на решение проблем со здоровьем миссис Броули, все же был на что-то такое способен - только все бесполезно. Это не победа, это отсрочка и он это очень четко понимал. Ненавидел такое понимать, ненавидел знать наперед - обратная сторона медицинского знания: знаешь, что можешь помочь, и знаешь, что помочь не можешь. На второй рывок борьбы даже для миссис Броули сил не осталось, куда уж на себя, вот и сдался. Проиграл. И ждал уже, когда его добьют нерешенные проблемы со здоровьем, чтобы сбежать прежде, чем раскроется, что он проиграл.
- Если я советую вам конкретные шаги в каком-либо направлении, знание мое исходит из опыта. Я могу говорить вам удерживать скальпель под определенным углом и с определенным захватом потому что так правильно, так работает и это проверено - это опыт иных людей, который я, в числе прочих, передаю по цепочке. Или я могу советовать не делать что-то или делать довольно определенным образом, потому как пробовал иначе и у меня не получилось - и вам совершенно не требуется опытным путем мои ошибки повторять. Все знания базируются на чьем-то опыте и далеко не всегда он положительный, есть огромная сфера фатальных ошибок, которые можно совершить единожды за жизнь и не быть способным их исправить. Только предостеречь кого-то от них, если вообще есть кого предостерегать... - сказал мистер Броули, отворачиваясь и снова пополняя стакан. Руки еще предательски тряслись. Нужно покурить. - Поэтому не попрекайте меня этим, не смейте.
Ну вот и зачем он принялся оправдываться? Зачем вступил в это противостояние? Не все ли равно, что думает о нем Генри? Не все ли ему равно? Да господи, почему ему не все равно на этого вздорного мальчишку? Почему он терпит все эти нападки и неуместности, зачем? Он же не верит, что ему хоть как-то можно помочь, даже если он позволит. А если и позволит, то этот мальчишка так разочаруется, ужасно разочаруется... Реджинальд потому и принялся оправдываться, что испугался этого разочарования в голосе Генри. Он же даже не представляет, насколько перед ним стоит ничтожный, слабый и трусливый человек, боже всемилостивый.
Мистер Броули влил в себя остатки виски и поставил стакан. Потихоньку начинало давать в голову. Он хмуро глянул на Генри, включил кондиционер и достал сигареты. Вообще курить в кабинетах было категорически запрещено им же, везде понатыканы эти датчики и чуть что система начинала вопить о пожаре. Однако он уже давно заметил, что если включить кондиционер, да встать у открытого окна, то система на дым не срабатывает - а дело в вышедшем из строя датчике, который он не спешил чинить. В общем, если очень хотелось, можно было курить в кабинете в обход беспокойства системы пожаротушения. Реджинальд встал в том самом месте, открыл окно и поджег сигарету.
- Ладно, ваша взяла. Хорошо. Буду весьма признателен, если вы поведаете мне то же, что супруге. Это, насколько я понял, касается ДТП с моим участием. С её слов я мало что понял, кроме того, что вы изучали этот вопрос в обход моей воли. Что же вы выяснили, позвольте поинтересоваться? И зачем, ведь я признал свою вину и вопрос таким образом закрыл.

+1

10

Мистер Броули говорил весьма абстрактные вещи, правильные, но никакой конкретики в целом. На вопрос, почему его же собственные советы, пусть и основанные на чьем-то опыте, не применимы к нему самому, так и не ответил. Или же Хэрроу этого не понял… Но, впрочем, Генри и не рассчитывал на этот ответ, хотя очень любопытно. Потому как Хэрроу всегда считал, что они базируются на личном опыте мистера Броули. Ему он доверял, как себе… И хочет доверять дальше.
К примеру, Генри бы не стал советовать то, что не опробовал бы сам, даже, если это доказано кем-то другим до него. Примет к сведению, и оставит в своей голове. То же самое касается и этой аварии, если бы он не был уверен, что дело можно провернуть с наименьшими потерями, не стал бы затевать этот разговор с миссис Броули. Но на прошлом месте приходилось иногда работать в тесном взаимодействии с дорожной инспекцией и, ой, как много подобных случаев наблюдал.

— Ну, так значит, вы доверяете этому опыту иных людей, даже, если что-то не удалось испробовать самостоятельно. Иначе вряд ли бы стали им делиться, передавать дальше, не будь вы в нем уверены…  Во всяком случае, у меня никогда не возникало таких сомнений. Да и сейчас их нет, — Генри было грустно от мысли, что мистер Броули сам же не так давно делился собственным же положительным опытом, то, насколько важен настрой и вера в самого себя, но сам же угасает у него на глазах. Каким он помнил его еще со времен стажировки? Бойким, рвущимся в бой, даже, можно сказать, что легким на подъем в каком-то смысле. И сейчас дело явно не в возрасте, а в навалившихся проблемах, которые уничтожают изнутри. Хэрроу сам погряз в этих проблемах, и непонятно, какая невиданная сила до сих пор удерживает его наплаву. Значит, что-то сверху еще осталось, что не позволяет пойти ко дну. Но, похоже, что никто из них двоих не умеет разделять грусть с близкими, и с теми, кто действительно может помочь. Хэрроу пытается иногда, но только, когда дело достигает критической точки. Правда, сам этого не признает, пока кто-нибудь не ткнет носом.
Генри немного поежился, когда почувствовал холодок по коже, в нос ударил запах дыма от сигарет. Он украдкой взглянул на вновь опустевший стакан, почувствовал укол в больное место, когда Хэрроу уже трижды выходил из запоя. Хотелось сейчас это все прекратить, чтобы не дать мистеру Броули начать скатываться еще и в этом направлении. Может он и утрирует. Генри облокотился спиной о стену, чуть поодаль от открытого окна.

Он слегка удивился, когда мистер Броули решил все же выслушать его, но не подал виду тому удивлению, как будто, так и должно быть. Вот только все равно не сдержался, нахмурил брови, услышав про «закрытие вопроса». Ну да, это как раз к теме о том, что проблему не решили, а вновь замяли, причем не самым удачным способом. Рвалось наружу негодование, хотелось топнуть ногой и воскликнуть, «о, боги правый». Генри стоило больших усилий, чтобы сохранить ледяное спокойствие. Будь на месте мистера Броули, Дэн, точно бы съездил в глаз, чтобы в дальнейшем таких мыслей в голову не приходило.

— Как раз в том и проблема, что вы признали полностью свою вину. И мне не совсем понятно, почему вы это сделали, — Хэрроу тактично умолчал ответ на вопрос «зачем» потому, что ответ «любопытство взяло вверх», как и привычка совать длинный нос не совсем в свои дела еще никуда не делась, вряд ли порадует мистера Броули. Хотя это не единственная причина. Когда Хэрроу выявил у него травму, явно полученную после аварии, заметил, что главврач всю неделю ходил сам не свой. Да, он не произносил этого вслух, но излишнее переживание прям уж сильно было заметно. Вот только не подступиться было с этой информацией к нему.

— Вы не единственный, кто виноват в этой аварии. На это указывают все материалы дела. И ваш регистратор, и камеры на перекрестке. Я могу вам показать эти записи, фотографии и вы поймете. Или же съездите к инспектору, можем вместе съездить. И единственное, что подтверждает безоговорочную вашу вину, это ваше же признание… И разбираться дальше не стали только по этой причине, — произнес Генри с беспокойством в голосе. Когда инспектор ему об этом сказал, Хэрроу сразу не поверил. И та сумма, которую запрашивает девица в качестве компенсации, явно завышена, и раза в два, а то и в три, превышает возможный штраф по суду.

— Вторая сторона виновата не меньше вашего. Вам нужно нанять хорошего адвоката, будет суд. Любой грамотный адвокат оспорит это дело… По суду вы оба выплатите штраф. Все вместе вам обойдется гораздо дешевле, чем то, сколько запрашивает вторая участница аварии, — «да и ущерб столько не стоит, ведь, никто существенно не пострадал. Ушибы, да ссадины. Машины пострадали. Главное, что все живы».

— Но дело даже не в деньгах. Мистер Броули, почему вы не захотели побороться за себя? Вы всегда хорошо разбирались в такого рода формальностях, и не составило бы большого труда сделать все по справедливости, по закону. Даже, если эту баснословную компенсацию с вас выбивали бы насильно. Вы же можете, я же знаю. Еще не поздно все переиграть и отозвать ваше признание, — Генри практически уговаривал, он знал, что говорит и что это точно сработает. Со стороны все выглядело так, как будто мистер Броули не стал и разбираться с этим делом. Молча согласился на денежную компенсацию. А мадам и обрадовалась, что можно затребовать любую сумму. Хотелось верить, что это только кажется…
Ему противна мысль, что мадам решила свои денежные вопросы таким образом. Она прикрывалась детьми, но, по словам инспектора, не самая приятная особа. И вообще посмеялась, что смогла развести его на такую сумму. Ну нет, такого Генри не хотел допускать. Это уже слишком. Мистер Броули не заслужил такого отношения.

+1

11

И хотя слова Генри о том, что вторая сторона тоже виновата (он это подозревал, подозревал), несколько ослабила внутренние тиски вины, но та никуда не делась. Почему он не стал бороться и защищать себя? Причина проста и ужаснейше сложна одновременно - Ева.
- Потому что я виноват, - ответил мистер Броули спустя минуту размышлений, затушил сигарету и закрыл окно. - И нет разницы - полностью, наполовину, на треть, - виноват. И если эта леди считает, что денежная компенсация достаточна, чтобы эту вину загладить, самое малое, что я могу - согласиться на это. Потому как лицезреть собственного ребенка, зажатого между искореженной дверью и тем, что осталось от детского кресла. Они же совершенно бесполезны? Более того - опасны, эта пряжка... она же совсем близко к паховой артерии оказывается, синтетические ремни легко могут удавить или порезать, и этот пластик же крошится острыми кусками. Его там зажало, она, конечно, в шоке и первое что хочет - выдернуть и начать убаюкивать на руках. Но как часто это оказывалось фатально и до приезда скорой нельзя, конечно же нельзя трогать. Сколько я таких случаев видел, что вытаскивали и открывались кровотечения.
  Почему-то вероятность того, что могло кончится намного хуже, для Реджинальда была почти равна реальности - как минимум пугала она его как нечто реальное и совершившееся. И это само по себе было странным, ибо абстрагироваться от боли, крови, смерти он вполне научился; не то, что чужих, даже близких, иначе бы он просто не вылечил Мадлен. Но вот почему-то не сработало тут - на совершенно незнакомых людях, хотя ничего ужасного по сути не случилось. Кроме того, что он въехал в заднюю дверь, в детское кресло, в ребенка - и мог его убить.
- Обошлось. Но все равно я виноват. Я не буду ничего менять. Хорошо, что я могу это хоть чуть-чуть исправить, это же просто деньги? Просто деньги, - он, будто в трансе, медленно вернулся в кресло за стол. - Но зато могу исправить хоть что-то...
История, что лежала перед ним, оказалась вверх тормашками. Мистер Броули перевернул её и пригладил.
- Видите, совершенно не к чему было беспокоится, все хорошо. Я, по всей видимости, продам машину, попрошу аннулировать права и буду пользоваться общественным транспортом: он так изменился за последние годы, диву даюсь. Совершенно замечательным стал, одно удовольствие. Машина все же в нынешних реалиях что-то совершенно излишнее и опасное в неумелых руках. К тому же возраст, это вполне закономерно.
Он говорил все это, а нутро бунтовало и противилось. Похоже было на изжогу по ощущениям. Но мистер Броули и вправду верил, что будет правильно оставить ему машину. И отойти от операций. И работу через какое-то время стоит покинуть, пусть придет кто-нибудь более подходящий и молодой. Он устал.
- Вы что-то еще хотели?

+1

12

Дети, это всегда очень щекотливая тема, как и для Генри, который вместе с Джо испытали два ужаснейших потрясения. И черт знает, как могла бы обернуться вся эта история, если бы Хэрроу достаточно быстро не взял себя в руки. Толчком ко всему стало то, что дочь заставила, именно заставила его выговорить все, что творилось у него на душе. Он не хотел обременять ее своими страданиями, мыслями, которые одолевали Генри те пару месяцев, которые прошли как в тумане. Хэрроу был на грани срыва, если не сказать, уже не сорвался в пропасть. Но они с дочерью в одной упряжке, никто кроме них, за исключением мистера Броули, не знает всей правды. И она останется за семью замками, не исключено, что когда-нибудь всплывет.

Слушая мистера Броули, Хэрроу слышал явное отчаяние в голосе. Конечно, он все сделал ради детей, которым досталось в этой аварии. Но все-таки, деньги тут не спасут. Учитывая тот факт, что он не единственный, кто виноват. Нужно не допустить повторения истории.

— Есть разница, и очень большая. Своя собственная жизнь и тех, кто находится в машине, это прежде всего зона ответственности того, кто вел эту машину. Когда леди, буквально, летела вам под колеса, в надежде успеть проскочить, она не задумалась над тем, что рискует своей жизнью и своего ребенка, — важно здесь понять, что она пошла на это осознанно, не задумываясь о последствиях, — Кроме того, скорость была недопустимой для этого участка.
Ему не хотелось оставлять все, как есть. Мистера Броули пытаются развести на крупную сумму и остаться безнаказанным за халатность и неоправданный риск. Вот куда она так спешила? На тот свет? И вообще, получается, что она ни капельки не раскаивается за то, что сама подвергла риску своего ребенка. Генри до сих пор винит себя за то, что случилось с дочерью.

— Просто деньги… К сожалению, деньгами тут мало, что исправить. Все обошлось малой кровью, и повреждения не такие значительные. Все живы и относительно здоровы. Но, если вы просто заплатите эту сумму, я очень сомневаюсь, что леди задумается над тем, что она тоже виновата… Никто ей об этом не скажет и не предостережет от повторного случая, — Генри опустил взгляд. Ему тоже было жаль этого ребенка, но больше от того, что у него такая неосмотрительная мать. Где-то он это уже проходил. Прям, как его бывшая жена.

— Через какое-то время она все забудет. А вот сумма, которую она сама заплатит в качестве штрафа, понесет наказание за собственную халатность, запомнятся надолго. Ей сойдет с рук то, что она просто взяла и рискнула жизнью своего ребенка. Разве это допустимо? Я считаю, что лучшее, что можно сделать для этого ребенка, действительно помочь ему, это привлечь к ответственности, к разуму его мать, чтобы впредь заботилась о безопасности лично. Донести это до ее ума, пусть и через закон, — изучая материалы дела, Хэрроу злился, прежде всего, на эту леди. И дело вовсе не в мистере Броули, и не в отношении к нему. В том, что сам Генри отец, и винил бы он именно себя в этой аварии. Совесть бы замучила трусить деньги со второй стороны. Лучше бы заплатил штраф и понес наказание, совесть бы была чище.

— Не всегда это доходит, да. Но есть шанс, что другого такого раза не будет, — он пожал плечами, выдохнув, — И это, не первый случай, когда она подобным способом решает проблемы с законом, прикрываясь ребенком. Нормальный такой послужной список… Да и органам опеки тоже есть что с нее спросить, — «проще говоря, разводит на крупные суммы», — Гораздо действеннее было бы один раз преподать урок человеку, — не хотелось допускать, чтобы мистер Броули тоже попал в эти сети и под эту аферу.
— Мистер Броули, прошу вас, не горячитесь вы с признанием...

Отредактировано Henry Harrow (16 Окт 2021 21:17:48)

+1

13

Генри говорил разумные вещи и, обычно, "правильное" резонировало с "эмоциональным", поэтому требовалось сделать выбор между головой и сердцем. Сейчас же, внутри мистера Броули, все было устроено как-то категорически неправильно и как раз эмоционально среагировало на разумное и они стали заодно. А мешали им какие-то решения и условности, за которые он держался.
Если на секундочку допустить, что в той ситуации он поступил единственно возможным образом, за то мгновение успевая хоть чуточку оттормозиться (хотя он и не помнил, успел ли - но обычно же успевал?), а круг его возможностей сузился все-таки из-за некоторого пренебрежения второй стороной скоростным режимом... Тогда совершенно непонятно, каким образом все остальное, чем он решил себя наказать (а иначе и не скажешь), достигнет хоть какой-то цели. Но это все понятно, это все ясно, однако мистер Броули не был уверен, что он среагировал достаточно быстро в той ситуации, что вообще успел затормозить, имел ли возможность успеть? Имел бы, если бы сбавил скорость перед перекрестком, но по сложившейся традиции завидев желтый, не стал.
С одной стороны слышать о том, что пострадавшая женщина не ангел во плоти, было отчасти (хоть это и сложно признать) радостно. Это, будто, снимало с него часть вины? Хотя каким это образом, если задуматься? Но, с другой стороны, Генри был прав в части про ребенка и его риторика о том, что стоило бы затеять разбирательство дабы вторая сторона задумалась о своих действиях, отзывалась в нем пониманием. Хотя с моральной точки зрения мотив не особенно чтобы приличный.
Почему-то в этот раз он решил, что судить людей по себе отличная идея. Но это никогда не работало. Он припоминал, что она жалилась на то, что у них нет страховки, но предложение помощи отклонила. Да и вообще даже как-то ожесточилась, когда узнала о должности мистера Броули. Он вспоминал какие-то такие шероховатости, на которые при полном признании своей вины внимания не обращал.
Но все эти мысли были опасны, просто потому что они снимали с него виновность, а он почему-то не хотел себя оправдывать. Наоборот - наказать, да посильнее. И вопрос "почему" на эту потребность ставил в тупик. Вообще принимать какие-то ни было решения в состоянии опьянения, что по ощущениям, как раз настало, плохая идея. Он подумает над этим на трезвую голову.
А вообще, что думать? Надо проверять. Толку от того, что он думает? Никакого совершенно толку. И автобусы он ненавидит, стоило признать. И машину продавать не хотел, категорически. Но и ездить на ней не может. Какой-то вздор. И что он хотел исправить деньгами? То, чего не произошло? Или то, что произошло, но уже давно не исправить и не отпустить толком?
Мистер Броули откинулся назад на кресте и глубоко вздохнул, неуверенно смотря на Генри.
- Вы считаете эти рассуждения уместными? У меня нет цели никого проучать, это было бы глупо и самонадеянно с моей стороны. Но, действительно, в иске она запросила в три раза больше того, на что изначально была договоренность... и это делает сумму несколько завышенной и сложно подъёмной. Учитывая почти пустую нашу страховку в связи с известными событиями, я опасаюсь... Впрочем, это все не важно. Я выплачу. Простите, я не должен был этого говорить.
Чертовски завышенной. Это примерно половина стоимости новой страховки для Мадди, они же явно задерут цену с её диагнозом. Легкий же вред здоровью, что поставили второй стороне, лечился около двух недель вне стационара, а остальная часть суммы для морального вреда была... завышенной. Но он мог продать машину, хотя тогда не стоило её чинить наверное.
- Эм... Генри, а по камерам, вы упоминали про записи с камер, по ним видно, что машина, например, тормозит? Я просто совершенно не помню, успел ли среагировать в тот момент. И для внутреннего спокойствия хотел бы это узнать.

+1

14

Генри просто злил тот факт, что подобные вещи остаются без внимания. Кто-то решает все деньгами, считая, это единственно верным решением всех проблем. А кто-то из-за подобных уродов просто страдает. Хэрроу ненавидел несправедливость, еще со времен, когда ему доводилось общаться с родным отцом. Наверное, поэтому в юристах Генри делать нечего, а уж тем более в адвокатах. Лучше уж сидеть в секционной и вскрывать трупы, доказывать виновность подозреваемого, чем его отмазывать от смертных грехов.
И вот сейчас, когда мистер Броули пытается выгородить, покрыть эту особу, которая виновата не меньше, чем он, а то и больше… Хэрроу внутри себя зашелся негодованием. Он выплатит крупную сумму денег, которая ему самому видится неподъемной, и что дальше? Она все забудет и в следующий раз никто не остановит леди от повторного поступка. Если уж заботится о ребенке, то позаботится о его безопасности до конца. Когда ребенок попадет в больницу, кому врачи дают рекомендации? Конечно же родителям, им же и достаётся за халатность, если она присутствует. Точно так же и здесь.
Хэрроу, как отец с трудом понимал, как можно оставить все, как есть. Были бы у него полномочия, то и свою бывшую жену бы привлек за безразличие к своей дочери. Да вот за это не сажают, к сожалению. А жаль.

Но здесь реальный шанс помочь, к тому же делать-то особо ничего не придется. Все сделают адвокаты, закон, в конце концов, который будет на стороне справедливости. Правда, Генри только сейчас понимал, что немного сглупил в этой ситуации. Не немного, а очень сильно. Нужно было действовать через инспектора, тот бы поддержал, помог… Но уже ничего не вернуть, приходится выходить из того патового положения, в котором оказался Хэрроу. Однако в голосе мистера Броули он уже слышал толику понимания, здравого смысла, и это не могло не радовать. Самое главное, довести дело до конца. Ну, не призывать же к жалости к ребенку, который так и останется на попечении мамаши-идиотки. Так может, хоть мозги вправить удастся. И отвоевать мистера Броули, слишком уж он загнался на эту тему.

— А почему неуместны. Никого и не нужно поучать. Во всяком случае, лично вам ничего делать и не придется. Все сделает адвокат, тем более, что закон будет на вашей стороне, мистер Броули. Зачем платить лишнее, если есть возможность в значительной мере снизить эту сумму... — Генри опустился на стул, обеспокоенно посмотрев на главврача.
— Тем более, что вы сами сказали, она нарушила вашу договоренность. У неё уже не первая подобная авария, и с её плачевным опытом вождения, я уверен, что не последняя. И в очередной раз все сойдет с рук. Ну или когда-нибудь может закончится совсем печально.   К слову, и детское кресло было установлено в машине неправильно. Оно не должно быть около двери пассажирского сидения, — Хэрроу откинулся на спинку, достал рукой до своего телефона, покрутив его в руке и положил обратно в карман.

— Это видно, и на вашем регистраторе, в углу есть спидометр, на котором было видно, что скорость начала резко сбрасываться, когда мадам пролетела перед вами. Она же, наоборот, ускорилась. Думала успеет проскочить, плюс превышение скорости. Собственно, она это и указала в своих письменных показаниях. Если бы скорость была в рамках допустимого, то аварии вы бы избежали, — это тоже было понятно из записи. Потому, что резко ускоряться под носом другой машины, это верх тупости.

— Ну и потом, есть заключения врачей о повреждениях, которые позволяют оценить, сколько потребуется на лечение. Да вы и сами можете примерно прикинуть. А остальное... За то, что машина в неумелых руках оказалась? — если уж кого и лишать прав, то бедовую леди.
— Я бы предложил вам съездить к инспектору,  лично посмотреть, в том числе и камеры. Записи у меня есть, но он вам все детально разъяснит, как все было на самом деле, — лучше один раз увидеть, конечно, же. Хотелось верить, что это поможет мистеру Броули изменить своё мнение. Да и инспектор был в лёгком недоумении, когда принимал признание от него. Но что он может сделать, закон суров, но это закон.

Отредактировано Henry Harrow (18 Окт 2021 01:25:51)

+1

15

Адвокаты. Не хотелось бы привлекать их. Там получится уже без разницы, даже если с помощью юриста и удасться уменьшить сумму компенсации в два раза, то за свои услуги тот возьмет неплохой процент, плюс фиксированные расходы. Судиться мистеру Броули приходилось всего пару раз и каждый это было крайне неприятно. К тому же, в этой ситуации у него все же преимущество, а она мать-одиночка в сложном финансовом положении. Не стоит жизненное отчаяние равнять с ожесточением, хотя иногда они и выглядят схоже. Не стоит очернять её мотивы, не зная ничего толком о этой женщине. Он готов выплатить компенсацию.
И он бы даже думать не стал о сумме, если бы не необходимость вскоре продлевать страховки. А тут уже приходилось иметь ввиду интересы Мадди. Ему еще в характеристику эту аварию впишут, баллы снизят, еще дороже выйдет. Ну что за неудача, как он так мог?
Впрочем, подтверждение от Генри о том, что Реджинальд все же успел нажать тормоз, даже несмотря на бессмысленность этого на тех расстояниях, скоростях и милисекундах, влияла на кое-что иное и весьма важное. На внутреннюю уверенность в себе, которую он в последнее время подрастерял. Успел, значит. Хоть реакция его не подвела. Нужно посмотреть и посчитать, если бы он сделал это раньше, удалось бы избежать столкновения?
- Благодарю вас, Генри, - сказал мистер Броули и даже нашел в себе силы улыбнуться. - Благодарю, что несмотря на все препоны, вы донесли свою точку зрения до меня, за ваше дружеское участие. Я подумаю над вашими словами и буду впредь более внимателен к тому, что вы хотели бы... донести. Однако, все же вынужден еще раз обратить ваше внимание на то, что я бы категорически не хотел никоим образом вовлекать во все это Маделайн. Никоим образом. Понимаете ли, у нее теперь цветочный, это её давняя мечта, она так этим увлечена, так счастлива, и пусть она переживает только о доставках и о том, понравится ли клиентке букет; в общем, ей хватает причин для тревог в этой сфере. От иных переживаний, в силу возможностей, я бы хотел её огородить. Спокойна, здорова и счастлива она - таков же и я. Я надеюсь найти в вас понимание этого аспекта и еще раз прошу прощения за несдержанные формулировки.
Мистер Броули растер руками лицо, его снова клонило в сон, а все способы стимулировать свой организм он исчерпал. Пить еще больше не стоило, это он понимал. Завтра еще на работу. Он посмотрел на часы и ужаснулся. Столько времени... а он даже не занимался бумагами.
- Как уже поздно! Генри, я же давал обещание Эванджелин не держать вас на работе больше положенного, она же навеняка переживает. Поспешите, будьте любезны, и передайте мои извинения.

0


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Помощь хороша, когда она верна