Ghostbusters
Walk the Moon

Счастливого Дня Всех Святых!
Мистер Броули задумчиво изучал пожелтевшую от дыма эмалированную решетку вентиляции на потолке. Наверное стоило заказать здесь генеральную уборку, пусть и стены почистят. Мысли вальяжно плыли с одного предмета на другой
[читать дальше]

The Capital of Great Britain

Объявление

ИТОГИ ОТ
25.10
Лондонский
инстаграм
ЧЕЛЛЕНДЖ
Хэллоуин
Акция ко Дню
Всех Святых
Опрос
про мафию
Сладость
или гадость?
Киновикторина
ужасов
Прятки
с монстрами

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Нам нужно поговорить


Нам нужно поговорить

Сообщений 1 страница 16 из 16

1


Нам нужно поговорить
.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
https://i.imgur.com/fji8o4M.gif  ​https://i.imgur.com/Lgh1Y8G.gif

Реджинальд и Маделайн
17 февраля 2020 года.

У мистера Броули с детства стойкая непереносимость фразы "нам нужно серьезно поговорить". Разве можно ей анонсировать что-то хорошее? Вот и он так не считал, поэтому всячески саботировал время ужина, на который был запланирован тот самый серьезный разговор с супругой. Но домой все же пришлось явиться. И да, его там не ждало ничего хорошего, но насколько это будут дурные вести, он даже не подозревал.

+1

2

Мистер Броули не любил свои дни рождения. В этом году это было особенно утомительно за счет юбилея, но он это пережил. Хотя у него создалось стойкое впечатление, что супруга, во всем этом водовороте встреч, незваных гостей и прочей показательной суете, выложилась по максимуму и ему мерещилось некоторое одолжение в этом. Нет, Мадлен прекрасно себя держала во всем, что казалось учтивостей на внешнюю публику и бывала безмерно очаровательной с гостями, однако в этот раз вела себя настолько естественно, что тут уж у него закралась мысль, может ли быть, что ей это действительно нравится?
Но после, прямо с утра понедельника, ему огласили намерение сообщить о чем-то важном за ужином, и наваждение исчезло. Точно, то был кредит и одолжение, а сейчас придется отдавать долг. У мистера Броули даже были предположения на счет того, что же Мадлен планирует ему поведать вечером. И он категорически не хотел этого разговора. Дело в том, что он боялся, что она объявит, что уходит от него. Последние несколько лет все шло к этому.
Как видно, в этот раз он вполне о таком подозревал, а значит был отчасти готов, однако все же не хотел. Он вполне смирился с тем, что они не говорят, но хотя бы проживают вместе. Его вполне устраивала даже видимость семьи, которую они создавали примерно дважды в месяц для гостей. Его вполне удовлетворяли фальшивые, но все же прикосновения, и он вполне научился чуть-чуть верить пустотелым вежливым комплиментам на публику. Однако он знал, что Мадлен этого не достаточно, и он понимал её. Почему-то ей такую требовательность он мог простить, да что только он не прощал...
Если задаться вопросом, когда все снова пошло наперекосяк, то однозначного ответа не было. Это произошло постепенно, не как в прошлый раз. Пожалуй так постепенно, что вычленить какое-то одно роковое событие было невозможно. Было ли дело в том, что у них так и не получилось завести детей? Или снова виновата его работа, которая даже в административной ипостаси отнимала у семьи слишком много времени (а значит в том вина вовсе не работы, а работника). Может это было категорическое несовпадение характеров и менталитетов, которое не решалось даже десятками лет привыкания друг к другу? Может дело в изменах? Может в недоверии? Может дело в нем?
Самое во всем этом печальное было то, что он не готов был бороться. Он чертовски устал. Все силы ушли на то, чтобы приспособиться. Наверное бороться следовало в те мгновения, когда ночью она возвращалась, вся пропахшая мужским одеколоном и плела какие-то нелепые истории. А он молчал. Потом уже и она перестала оправдываться. Наверное стоило бороться, вместо того, чтобы уходить молча наверх и сочинять истории про братьев. Ему не единожды говорили, что видели супругу в компании мужчин, а он делал вид, что то братья - знаете, такая большая русская семья, а то, что не похожи, то от разных матерей, да, весьма грустная история. Хотя нет, это была скорее шведская семья. Ему было дичайше стыдно от того, что он ничего не предпринимает. Ну а что он мог сделать? Поменять её он не в силах. Уйти? Уйти тоже не в силах. Вот и приспосабливался, падая все ниже в своих глазах, в её глазах, в глазах окружающих...
Если уж совсем честно, рационально он был готов согласиться с тем, что разойтись единственный верный выход: не устраивать же сцен? Им слишком много лет для выяснения отношений. Проще молча разойтись. Но он не хотел, ведь зачем-то он терпел все это? Зачем? Чтобы в шестьдесят оказаться одному? Хотя он и так один, она же даже чертову собаку заберет.
Какой же трус, господи помилуй. Просидел на работе до одиннадцати, домой приехал к половине двенадцатого и еще минут двадцать сидел в машине. Ну куда это годится, он боится войти в собственный дом. Хотя в прошлый раз тоже боялся, а там записка и никого. В этот раз такое развитие событий было бы много предпочтительнее прямого разговора, но он-то видел свет в окнах, значит она там.
Нужно просто выйти из машины и зайти в чертов дом, ну, Реджи. Он тяжело вздохнул, снял очки и пошел внутрь, ну а что еще оставалось? Пусть эта сцена будет размытой и нечеткой. Зашел, разулся, снял пальто. Черч привычно вилял хвостом и вился у ног, хоть кто-то ему рад, хотя бы глупая собака.
- Я дома, - тихо сказал он в сторону кухни, где и горел свет. - Прости, что не приехал на ужин, были дела.
Впрочем, он тоже перестал придумывать отговорки про совещания, проверки или поздние операции, незачем. Не приехал потому что не хотел, и так понятно.
- Если ты не против, я бы сразу пошел спать, - добавил он, вешая на крючок шарф и приседая потрепать Черчи за ушком. Хоть кто-то ему рад.

Отредактировано Reginald Brawley (9 Окт 2021 19:52:06)

+2

3

Женщина сидела за накрытым столом, а тишину тревожило только тиканье часов. Ком застряв в горле. И дыхание такое тяжелое, прерывистое… Слез не было. Высохли они. “Он не придет. Он просто не придет.” - пульсировало в висках. Хотя доля надежды все еще была. Она же просила вернуться его к ужину, говорила что есть важный разговор. Усмехнулась сама же себе. Вот когда ее просьбы служили причиной не задерживаться на работе? Или где он там мог задерживаться? Она уже и не знала. И он перестал даже придумывать и оправдывать свое отсутствие вечерами.

Как просто было бы уйти. Разбежаться уже раз и навсегда. Семейная жизнь напоминала стеклянный футляр, пустотелый, а еще треснувший по всему корпусу. В таких случаях, вроде, говорят: “Живут, как соседи.” Резонно. Общих тем для общения становилось все меньше и меньше. Бог ты с этими темами. Желания разговаривать было на нуле. Каждый жил своими интересами, мыслями и желаниями. Они даже спали в разных комнатах. Давно ли у них была близость? О, тут даже резонно спросить, как давно это действительно было сплетением двух любящих тел, жаждущих отдавать и получать удовольствие друг от друга, а не какой-то механических процес. И это было давно.
Все катилось вниз. И никто из супругов не пытался исправить ситуацию. Устали. Надоело. Хватит.

Мадлен видела для себя будущее. За последние годы у нее появилась неплохая база клиентов. Были мечты открыть свой цветочный бизнес. Или не рисковать и продолжить брать только частные заказы… но хочется расширить, распахнуть крылья. У нее получится даже накопления есть. Хоть и страшно будет одной. Одной… Господи, сколько они прожили, чтоб на закате жизни наконец развестись? Мадлен не раз думала, что если бы не та вечеринка, если бы они тогда не встретились… может быть каждый из них прожил бы более счастливую жизнь? Впрочем, какая теперь разница?

Юбилей прошел на ура. Нет, ничего не изменилось и их стеклянный футляр под названием семейная жизнь все так же грозил рассыпаться на осколки. А потом случилось нечто, что поставило большой знак вопроса на всем. Земля ушла из под ног и она словно была в невесомости. Женщину мучил кашель уже не первую неделю. Не то, чтобы ее это действительно мучило, но хотелось подстраховаться, не пугать клиентов, что те могут что-то подхватить, ведь были и беременные, которые особенно мнительные и дерганные. Внутренний протест не позволил явится в клинику супруга. Кажется утро того дня у них тоже не задалось. Врач назначил анализы, обеспокоенный что долго не проходил кашель, даже при приеме лекарств. Еще до следующего назначенного приема он позвонил ей на сотовый и проговорил, что нужно подъехать и пересдать анализы. Женщина согласилась, но сама недовольно хмыкнула, решив, что молоденькая медсестричка все-таки что-то напортачила. Эх, лучше бы все-таки обратилась в Харли Стрит Клиник.

А потом был прием. Жизнь не разделилась на “до” и “после”, она вообще замерла, словно кто-то поставил ее жизнь на паузу. Это хуже, чем обухом по голове. Это хуже, выбить почву из под ног. У нее же были планы на жизнь… кто посмел отнять из этого предложения слово "жизнь"? Ее жизнь.   

Тихо. Стол накрыт. Дом наполнен вкусным ароматом еды. Какая забавная ирония прожить с врачом всю жизнь и не иметь возможность получить его поддержку, профессиональную помощь. Страшно и одиноко.

В девять часов вечера Мадлен встала из-за стола, тепло оделась и ушла из дома прикрыв за собой дверь и оставив накрытый стол и еду не тронутыми. У нее не было определенной цели куда идти. Просто шла… Нет. Все-таки не все слезы высохли. Две слезинки предательски пробежались по женский впалым щекам. Да, она похудела на несколько килограммов, учитывая ее и не так большой вес это было заметно. Она устала, боже мой, как же она устала. И как потом она выяснила, что вечная усталость - тоже симптом. Она не чувствовала в себе внутренней силы бороться… а сейчас хотелось просто идти. Только куда?

Ноги сами собой привели ее в церковь. Мадлен словно очнулась, смотря на резные массивные двери в храм. Как же давно она не была здесь. Даже думала, что больше нет места вере в ее душе, так было, когда дочери не стало. И вот единственное место куда она пришла - дом Божий? Дрожащими руками она открыла двери, проникая внутрь. Он пустовал. Вероятно, причина тому поздний час. А Мадлен только постояла у входа с десяток минут, смотря на величественные своды, фрески и иконы. Не было в ее голове молитв. И она вышла. Вновь направляясь домой.

Вернулась Мадлен где-то к одиннадцати вечера. То, что мистера Броули не было, она поняла только взглянув на дом, да и то место, где он обычно оставляет машину. И снова этот чертов ком в горле и тяжелое чувство одиночества.

Женщина убрала стол, остывшую еду переложила по контейнерам и засунула в холодильник, теплая вода приятно согревала руки, когда она мыла посуду. Чисто вокруг. Но противно на душе.

Реджинальд появился к полуночи. Женщина сидела укутавшись в бесформенную и кажется на три размера больше вязаную кофту и смотрела в сторону окна, куда-то вверх, на небо. Жалко звезд не видно.

Мадлен бы отпустила Реджи спать. Правда бы отпустила, но только она и так затянула это разговор дней на пять. Вначале думалось, что слишком мало времени прошло с его юбилей (словно это так работает, когда нужно сообщить дурную весть), потом он все время задерживался или она не находила в себе силы начать разговор. Затянула. И вот он последний шанс. завтра она должна будет лечь в ту самую клинику. А женщина же даже не знала может ли она доверять их врачебному мнению, сильные ли там врачи и есть ли необходимое оборудование. Она растерялась и не знала что делать. Какая же все-таки ирония! У супруга есть квалификация по онкологии, а он даже не знает…

Если он сейчас уйдет спать, то когда ему сообщить? Завтра утром прежде чем поедет в клинику? Или когда будет уже в стационаре?... Или другие пусть сообщат, когда нужно будет забрать тело?..

Она посмотрела на его удаляющуюся спину и предательские слезы обожгли горло.

- У меня рак. - Она правда это сказала? Или опять прогнала в мыслях? По крайней мере это было произнесено тихо, впрочем к чему кричать в доме, погруженным в тишину. Может и правда опять в голове это прогнала? Ведь сказала так сразу, даже без подготовки и не смягчая ничем и никак удар. Хотя вроде бы все-таки сказала. - А теперь да, можешь идти. Спокойной ночи. - С горечью произнесла она, возвращая взор к небу. И где же эти звезды?

[icon]https://i.imgur.com/tVp1qa6.jpg[/icon]

Отредактировано Madeleine Brawley (10 Окт 2021 18:38:10)

+1

4

Реджинальд выпрямился и посмотрел в сторону кухни, где была Мадлен. Тишина. Тогда он пойдет спать, может это еще чуть-чуть оттянет разговор. Тогда он может проснуться в пустом доме. Ладно.
Он уже пошел наверх, как на второй ступеньке его нагнали слова Мадлен. Остановился. Получил теперь уж прямое разрешение идти спать. Хотелось бы сказать "ладно" и пойти спать, но... Реджинальд растеряно побарабанил пальцами по лестничному поручню и зачем-то пробубнил "да-да". Голова не соображала. Он спустился на одну ступеньку и какое-то время невидящим взглядом смотрел на Черча, который вился в сумраке и по-большей части с ним сливался, глаза только поблескивали.
Значит сегодня за ужином она вовсе не про развод хотела сказать? Получается, что так. Ну хорошо. А он не приехал. Да-да. А у нее рак. Ладно. Что ж, наверное стоило выяснить подробности, а то для мистера Броули фраза "у меня рак" звучала примерно как "я заболела", без подробностей о локализации, типе, статусе и стадии довольно безынформативное заявление. Он достал с кармана очки, одел их, потом снова потарабанил пальцами по перилам и сказал "да-да", даже не понимая, что сделал это. Спустился еще на ступеньку и пошел на кухню.
Мадлен сидела закутавшись в какую-то бесформенную кофту и смотрела в окно. Ну да, она похудела в последнее время. Ну да, кашляла иногда, но зимой подхватить кашель дело плевое. Ну да, он все видел, но не придал этому значения. Да-да.
Он встал в дверях, нахмурившись посмотрел на Мадлен и спросил:
- Кто тебе это сказал? - на его языке это значило "кто поставил диагноз, фамилия врача и название клиники", это иногда было важнее диагноза. Не то, чтобы он поименно знал всех онкологов Лондона, но каких-то хороших знал и услышать не их фамилию было бы чертовски уместно. Вероятность неправильного определения злокачественности на первых этапах, особенно если это не профильный врач, весьма вероятна. И она пошла не в Харли, иначе он бы знал. Он бы знал? Конечно, он бы знал. - Тебе должны были выдать на руки выписку и результаты исследований, где они?

+1

5

Может и хорошо, что не приехал к ужину? Как бы тогда сказала? Между чем и чем? Может быть в том случае опять бы не решилась и промолчала. А так, как оторвать пластырь: больно, но резко, не растягивая “удовольствие”. Но боже мой, это все кажется чем-то нереальным, словно происходит совсем не с ней. Мадлен словно смотрела на происходящее со стороны, будто фильм по телевизору: да, трогает, но это же все выдуманная история. Может ей все это сниться? Какой-то дурной и тяжелый сон. О, как же хочется проснуться…

Он не ушел наверх. Конечно же не ушел. Задавал резонные врачебные вопросы. Женщина на него не смотрела. Не хотела увидеть тень боли в его глазах, как бы не было у них все паршиво, но он ее действительно любил. Она всегда это чувствовала. Не всегда правильно воспринимала, да и отдавала не так много, как тот того заслуживал.Что-то пыталась делать, как-то перестроить себя, но тщетно. Хоть те попытки и были крайне редкими, но ничего чем большее раздражение при несостоявшейся  попытке не испытывала. Иногда, она напоминала себе море: с бушующими смертоносными волнами и полным штилей… такое разное, но все же одно оно - море.

Мадлен так и не ответила, лишь только кивнула в сторону кухонной столешницы, на углу которой лежали бумаги. Там были результаты анализов, отдельно был анализ крови на онкомаркеры - отрицательно - это только потом Мадлен узнала, что радоваться этому анализу не пристало, так как показателен он становится на более поздних стадиях. Так же были снимки, на которых было видно поражение. Окончательного метода диагностике - трансторакальной биопсии не было. Как раз ее должны были сделать после госпитализации. Но могло ли это давать хоть какую-то надежду, что диагноз неверный, подарив надежду?  Хотя бы на доброкачественность… Так же в бумагах было указано имя врача, вернее тех было два: первый - это тот, кто принял с кашлем - доктор Вилсон  и в основном все бумаги были отмечены его фамилией, но имелось и направление к онкологу Стивену Прайсу.

Пока муж рассматривал бумаги, не выдержала и закрыла лицо руками, со звуком вздохнув.

- Это конец?

[icon]https://i.imgur.com/tVp1qa6.jpg[/icon]

+1

6

"Чему еще ты не придал значения?" - поинтересовался внутренний голос. Сердце пропустило удар и, обдав жгучей болью, выровняло ритм. Мадлен на него не смотрела, только кивнула в сторону. И будто из небытия возникли документы на столешнице, почему он их сразу не заметил - медицинская папка так аляповато и неуместно смотрелась на этой кухне, словно из другого мира. Он никогда не носил работу домой, материальную, по крайней мере. Если было много работы, он просто не являлся домой.
- Ты кормила собаку? - поинтересовался Реджинальд, проходя на кухню. Черч все вился в ногах и ожидательно посматривал то на него, то на супругу. Голодный, видимо. Скорее всего забыла его покормить.
Реджинальд включил лампочку на вытяжке, сменил очки и принялся читать заключение. Рука сама собой потянулась в карман, к автоматической ручке, чтобы подчеркнуть важные места и пометить на полях ошибки, неточности. Он постоянно правил истории, чтобы те соответствовали всем нормам, что ж тут привычному порядку изменять? Они неправильно написали её имя, потеряли букву. С ней такое часто происходило, часто теряли эту букву. Один раз из-за этого чуть не сорвался их отпуск, потому что в разрешении на выезд ребенка, которое он попросил набрать секретаря клиники, потеряли букву в имени жены, а он не проверил.
"Что еще ты упустил?"
По тому, что было, выходил неоперабельный. Реджинальд все ж был хирург, не диагност ни разу, у него была крайне узкая специализация - он мог помочь, если следовало чего-то лишить. И смотрел документы он на предмет операционного вмешательства всегда. Да даже если бы были предпосылки на операбельность, почему у нее такие плохие показатели? Почему она такая слабая?
- Они снова потеряли букву, - отозвался он, - и ни черта тут не видно.
Он захлопнул папку и пошел в гостиную за стол. Включил там лампу и принялся рассматривать снимки при лучшем свете. Сплошные затемнения, сплошь узелки. Если вырезать, то все к черту, а если уже пошло метастазами, то... Он сорвал очки, прикрыл лицо руками и сдавленно вздохнул. Его затопило волной панического страха. Да почему же все так? Пусть бы лучше ушла, но была где-то там, чем так. Ну куда это годится?
Реджинальд еще раз глубоко вздохнул, швыркнул носом, снова надел очки и уставился в выписку. Ладно. Хорошо. Ты тут бесполезен, но это же ничего не значит, верно? Ты по большей части всегда был ей бесполезен, так что же в том удивительного сейчас? Самое верное перепроверить и найти хорошего легочного онколога. Не операция, так консервативное лечение. Лечение онкологии далеко продвинулось. Он глянул на аккуратно сложенные на полке журналы с синими тонкими корешками, которые он выписывал и коллекционировал. Наверное стоило бы их еще и читать, вот как раз теперь этим и займется. Он достал телефон и соображал, кому можно позвонить. Еще назло так поздно, но он сам виноват, что так поздно. Взгляд упал на дату первого обращения. Неделю назад. Уже потеряна неделя. На перепроверку уйдет столько же. Две недели.
Дальше были звонки. Он извинялся за столь позднее беспокойство и спешку, очень аккуратно подходил к сути беспокойства и в каждом случае получал участие. Хорошо, что его не видели в этот момент, но хоть с голосом он совладал. Реджинальд выяснил, какие показатели нужно перепроверить и дополнительно выяснить, получил рекомендации по фамилиям профильных специалистов и некоторые заверения в конце. Да, как по методическим рекомендациям - в конце разговора морально поддержать, но не давать обещаний, способных вызвать беспочвенные надежды. Он это все знал. После, он позвонил на пульт в Харли и записал Маделайн на забор материала утром. Вроде стало чуть понятнее, а значит легче. Он нащупал дорогу, понял как и что делать дальше.
Ладно. Хорошо. Он с испугом заметил какое-то движение у ног, то оказался свернувшийся клубочком Черч. Реджинальд не заметил как тот пришел. Он пододвинул пса, чтобы не ударить того ножкой стула, вышел из-за стола и выключил лампу. Папку с заключениями и дополнительным листом с контактами и всем тем, что он выяснил и записал своим особенным кодом Морзе, оставил на столе. Пошел на кухню и первым делом достал собачий корм, насыпал в миску, погладил пса по холке. Хорошо. Оставалось самое сложное - "морально поддержать, но не давать обещаний, способных вызвать беспочвенные надежды."
Реджинальд подошел к Мадлен со спины, сначала положил руку на плечо, тихонько сжал. Потом обнял и щекой прижался к ее виску, зажмурившись:
- Все будет хорошо, - получилось шепотом. - Все будет хорошо. Завтра с утра в Харли, сдашь еще пару анализов. Потом съездим на консультацию. Там назначат лечение. Врач очень хороший, мой однокурсник. Справимся. Все будет хорошо, не бойся.
Господи, лучше бы ушла, чем чувствовать эти острые плечи сквозь вязанный свитер и понимать отчего они такие острые.

Отредактировано Reginald Brawley (12 Окт 2021 13:07:29)

+1

7

На вопрос про собаку Мадлен ничего не ответила. Она же кормила Черча, ну вон миска еще полная. Нехотя повернула голову в угол. Пустая. “Вероятно все съел,” - успокаивала себя женщина, хотя точно не отдавала себе отчета, что наполняла миску кормом именно сегодня.

Была в себе, все время гоняла мысли в голове. Делать ничего не хотелось. Да и какой смысл, если… Нет, она пыталась себя одергивать, когда в те дни после юбилея муж был дома, как она вполне успешно притворялась, впрочем на это особого труда не требовалось, учитывая что градус взаимоотношений пусть был и не минусовый, но явно стремился к нулю. А потом тот прием у врача, где медик высказал свои подозрения. Диагноза не было, нужно было сделать ту же биопсию и еще что-то Мадлен, честно говоря и не запомнила, как только услышала слова доктора, у нее в голове словно белый шум включился, гасящий звуковые раздражители извне. Вот так за пять минут сломались планы, растоптались надежды и мечты. Не помнила, как доехала до дома. Кашель, это всего лишь легкий сезонный кашель… Не верила - не хотела, не могла, а попросту боялась.

Женщина вынырнула из своих мыслей, когда муж ругнулся и направился с ее медицинскими документами в гостинную. Инстинктивно вжала голову в плечи, сильнее укутываясь в кофту. Прислушалась. До нее донесся негромкое бормотание супруга. Вначале не поняла, это он к ней обращается? Но потом дошло, что это он по телефону с кем-то общается. Тяжело вздохнула. Почему-то было неудобно. Неудобно за то, что тревожит людей в такой поздний час и причиной тому ее состояние. “Все-таки нужно было утром сказать. Вот чего это сейчас дало? Только людей потревожил, да и сам еще как уснет?” Причем если бы она была на его месте, то поступила бы так же, как тогда с Евой, когда хотелось выгрызать … а может и перегрызть, глотки, например. А за себя ей было неловко и неудобно. Так и хотелось, чтоб у нее была своя раковина, как у улитки или панцирь как у черепахи, чтобы иметь возможность в него спрятаться и не вылезать. Мда, подобные мысли посещали женщину не часто. Но сейчас она не знала как быть дальше, у нее выбита земля под ногами. Повисла в воздухе и страшно даже вздохнуть.

И вновь Мадлен погрузилась в думы, смотря в окно уже без надежды разглядеть на небе звезды. Черч подойдя к хозяйке чуть поскулил, подняв переднюю лапу, но не получив никакой реакции, да даже взгляда, собака где-то притаилась, ожидая, по всей видимости, когда вновь пойдет хозяин.

Вздрогнула от прикосновения к плечам. Зажмурилась, когда супруг сдал пальцы. Может думала, что будет больнее? У нее дыхание сбилось от его слов. Таких теплых, о и этот родной голос…сейчас ей показалось как вообще она могла хотеть уйти от него? Ведь он такой решительный - по крайней мере у него был план, который тот озвучил, он верил в лучшее, он обнимал и не давал рухнуть в одиночество. На деле же ей было просто страшно. Очень страшно. Даже сдавать новые анализы. Да, хоть и сама же недавно заявила, что рак, но пока нет окончательного и бесповоротного диагноза, есть еще надежда, что все это ошибка, ну или хотя бы не все так плохо и речь все же о доброкачественных новообразованиях… От страха она теряла голову и время.

Слезы смогла сдержать, только один всхлип вырвался, нарушая тишину. Мадлен все еще грелась в объятиях мужа. Впервые за это время ей захотелось и уснуть рядом с ним, под ее бочком. Продолжая греться и чувствуя, что не одна.

Часы указывали на половину второго, когда супруги поднялись в спальню. Когда под грузом переживаний прожитого дня Мадлен провалилась в сон, тишину комнаты нарушало не громкое свистящее дыхание женщины, которого раньше и в помине не было. 

[icon]https://i.imgur.com/tVp1qa6.jpg[/icon]

Отредактировано Madeleine Brawley (13 Окт 2021 06:45:06)

+1

8

Спали впервые за пару лет в одной комнате. Точнее она заснула, а Реджинальд лежал рядом, думал, слушал, разглядывал и все пытался новую информацию запихнуть в свою картину мира. Не помещалось. Вспоминал почему-то много, о том как встретились, как гуляли вместе, как он ей с платьем в примерочной помогал, как ссорились, как мирились и ссорились еще сильнее, как она вернулась, как она возвращалась ночами. Чем дальше, тем тяжелее. Периодически волнами накатывал панический страх, но он проговаривал про себя схемы действий и чуть успокаивался. Задремал уже под утро, казалось за пару минут до будильника.
С утра свозил её в Харли на забор анализов. Обратно одну отпускать не хотел, но смог себя остановить - она не любила, когда он прилипал к ней, да и не рекомендовалось менять поведение, лучше было бы наоборот оставить все как было и меньше её опекать. Но он разгреб расписание и пришел домой пораньше. Не знал о чем говорить, не мог еще ничего сказать, покрутился рядом, да и пошел изучать журналы по онкологии. До поздней ночи читал, увлекательно, пока не вспоминаешь для чего ты их сел читать.
На следующий день снова свез в Харли на повтор томографий, отпустил её одну обратно уже чуть проще. Снова расчистил расписание, чтобы вернуться домой к пяти вечера, но пришли первые результаты и он засел их сверять и добирать из книг недостающие знания по предмету. Отзвонился Мур, сказал, что сможет принять их завтра - обговорили в общих чертах ситуацию: Реджинальд попросил ему говорить как есть (почти все его выводы нашли подтверждение), а успокаивать все же пациента. Оба понимали, что диагноз очевиден, но для точного подбора лечения нужна была биопсия. Мур обещал выяснить, когда есть свободное место на процедуру у него в онкоклинике. Реджинальд бы предпочел делать биопсию в профильном заведении, конечно в Харли тоже могли сделать забор материала, но он бы предпочел в окоцентре. С помощью Шерил собрали все документы в электронное досье и отправили Муру по почте. После - пришлось успокаивать Шерил. Домой пришел глубоким вечером.
В среду заехал за Мадлен в полдень, как и договаривались, поехали в онкоцентр к Муру. Не знал о чем говорить, рассказывать про Билла: что учились вместе, что тот хорошо играл в американский футбол, что после выпуска ушел в респираторную медицину, а лет двадцать назад занялся онкологией и что сейчас один из лучших в городе. Можно было бы сказать, что Мадлен его уже видела - они как-то приезжали и показывали ему Еву, у которой с рождения были с легкими проблемы, он что-то советовал, это помогало. Но про Еву не стал говорить. Потом (чертовы пробки) пришлось рассказывать про то, как будет проходить биопсия и что это, конечно, неприятная процедура, но все ж не операция. Увлекся, и ударился в какой-то исторический экскурс про историю медицины, какого-то черта приплел Роберта Листона, прославленного британского хирурга, и байку про его операцию с трехсотпроцентным летальным исходом - тогда же анестезии не было, пытались провести процедуры до того, как пациент умрет от боли. И до того Листон быстро орудовал скальпелем, что ампутировал не только ногу пациенту (что было целью), но еще оттяпал ассистенту пальцы и отрезал полу сюртука одному из зрителей. Последний умер на месте от испуга, хотя и не был поврежден, ассистент и пациент позже скончались от сепсиса, а медицина шагнула далеко с тех пор - видимо к этому рассказывал. Он уже не помнил к чему.
В общем, доехали. В коридоре у кабинета, пока ждали, мистер Броули остро почувствовал их тут неуместность. Он был одет слишком уж официально и без халата наверх это смотрелось вычурно. Мадлен так и вовсе никак не сочеталась с больничными стенами. К тому же на стуле сидела худая женщина с такими злыми запавшими глазами, что если б он верил, что можно убить одним взглядом, то серьезно бы её опасался.
Мур явился через десять минут и, боги небесные, как же он разжирел за то время, пока они не виделись - а это лет... двадцать? Просто шар. Учитывая его рост, Мур был просто огромен. Учитывая его проблемы с сердцем, это было категорически опасно. Они поздоровались, мистер Броули представил Мадлен, Билл отвесил какое-то неуклюжее замечание, которое, по всей видимости, предполагалось комплиментом, и они прошли в кабинет.
- Ну что ж... Теперь вы к нам, - заявил он, грузно усаживаясь за стол и предлагая им расположиться напротив. - А твой клапан-то начинает барахлить.
- Неудивительно, - отозвался Реджинальд и добавил: - Ему уже двадцать лет, пора бы уже заменить на что-то поновее.
- Ты еще оперируешь?
- Да, но...
- Но я должен сбросить вес, знаю, - Мур полез что-то смотреть в компьютере. - Как ваша дочка поживает? Небось замуж выскочила и внуков уже нянчите. У меня уже трое, три вечных двигателя, что разносят мой дом на выходных.
Реджинальд поджал губы, отвернулся к окну и промолчал.
- Ладно, согласен, времени мало. Ну что ж, поздравляю - у вас рак. Хотя вы это и так знали. Поздравляю с тем, что это лечится. И будем лечить. Нужно еще биопсию... А, я обещал выяснить про очередь. И выяснил - ближайшая запись через... эм, полтора месяца.
- Нет, - отозвался Реджинальд. - Это поздно. Напиши направление пожалуйста, у себя сделаю.
- Хорошо. Так, ну что, Мадлен. Ваш-то муж все вопросы уже задал, может у вас есть какие?

+1

9

Как же хотелось окунуться в детство, в том плане, что утро развеивает дурные сны. Лучи солнца испепеляют чудовищ под кроватью.  И только с годами приходит понимание насколько дни страшней ночей.

Мадлен включила воду и руками оперлась о раковину, да глядела глаза в глаза своему отражению в зеркале. Мыслей в голове поначалу не было, какой-то белый шум, словно туман, который развеялся и обнажил внутреннее нежелание выходить сегодня из дома, протест ехать в клинику и проходить еще раз все медицинские процедуры.

Смотрела на себя  и ругала за слабость, детское поведение. А потом жалела себя за возможное перечеркнутое будущее. Безмолвно роптала на судьбу: она же никогда не курила, не злоупотребляла другими вредными привычками. За что? Почему она? Словно на эти вопросы кто-то мог дать ответ. Болезнь всегда внезапна и снисходит не за грехи, сквернословие или скверномыслие… иначе бы самые чистые существа на этой земле - дети, не болели бы. А они болеют. И позавидовать можно только как стойко они переносят все лишения и невзгоды.

Закрыла глаза не в силах больше смотреть на свое отражение. Быстро умылась, остужая градус накаливания мысли.

Как долго они с мужем не выходили в одно и тоже время утром из дома. Броули уже и забыла это чувство сесть с ним в автомобильный салон, ощущая не хитрое переплетение запаха кожаного салона, средства для полировки, аромат одеколона Реджи и легкий запах сигарет - еле уловимый и, кажется, практически полностью выветревшимуся за ночь - миф, табачный запах пронзил весь солон своими невидимыми нитями. Супруг много и часто курит и машина не является местом исключения.

В Харли все бурлило, но приняли и все сделали быстро и профессионально. Мадлен лишь выполняла указания, которые поступали в ее адрес. Хотелось, чтобы и уехал муж тоже с ней, но нет. У него, вероятно, работа, да и пациентов вон целая клиника, а она даже не по специализации больницы. На прощание слегка заметно улыбнулась, глаза правда все такими же грустными остались. Сказала ли что-нибудь о своих желаниях или что ее расстраивает? Нет. Потому что так привычно. Потому что так проще. А дома она сможет взять Черча на руки и устроится с тем на диване. Просто чтобы ни одной, просто чтобы кто-то был рядом и на нее не давило одиночество этого огромного дома.

На утро опять клиника. Процедуры, обследование. Мадлен жизнь клиники напоминала водопад: такая активная, буйная, бесповоротная в своем направлении, а вот время после клиники - последующей водоем - спокойный и размеренный, по которому плывешь после того как тебя помотало в водопаде. И вновь время проведенное с Черчем. Она могла просидеть с ним час или полтора: то время, пока собака сама не решала уйти. Тогда женщина вздыхала, собиралась и шла выполнять какую-то работу по дому или направлялась в мастерскую и забывалась работая с цветами.

И вот среда. Прием у онколога. Сегодня все станет ясно. И страшно от этой мысли, но в душе, где-то очень глубоко, все надежда есть, что вот они сейчас выяснял и вскроется ошибка. Простуда у нее. Какой рак, чего вы право?!

Оборвалась эта надежда. Оборвалась и смешалась с грязью. И так дурно стало от поздравлений врача - которые подарили миллисекунды но надежды и облегчения. И горечь от диагноза. Да не новость, но все равно горько и страшно. Мадлен вздохнула, вновь чуть прокашлявшись. Внешне она оставалась такой же спокойной. Умела женщина держать лицо. Сейчас еще были на это силы. Даже про дочь ничего не ответила. Хоть предположение о ее жизни больно уколол в самое сердце. Пусть думаю что хотят. Это не важно. Он же не сможет говорить о ней постоянно.

- И какое будет лечение? И как долго оно в среднем длится - Поинтересовалась женщина у врача.

+1

10

Реджинальду это все не нравилось - как Мур себя вел, как говорил, как смотрел анализы, как выглядела его больница и этот кабинет. Мистер Броули находился здесь не больше пятнадцати минут, а уже заметил три санитарных нарушения. Он успокаивал себя тем, что их заведения несколько разного профиля, и специализации у них тоже не похожи, поэтому судить по себе не стоит. Мур хороший специалист, его рекомендовали минимум трое. Его отстранение необходимо для работы с онкологиями. Его опыт диктует поведение, которое внешне можно счесть за невнимательность и невовлеченность - вряд ли бы сам Реджинальд стал бы возиться с типичным пациентом на стентирование. Проблема на стороне Реджинальда, а значит стоит взять себя в руки и довериться.
Только вот ему категорически не нравилось то, что Мур будто тянет. А мистер Броули почему-то решил, что времени как раз в обрез. Он даже рассмотрел на новых снимках крохотное увеличение, но Мур сказал, что все стабильно, такое может быть из-за чуть иной позы при исследовании, а новое затемнение счел дефектом снимка. Но почему-то спокойнее не стало.
Когда Мадлен задала вопрос про лечение, он быстро взглянул на нее, а потом на Мура. Он попросил его извинить и вышел в коридор, набрал Харли и принялся выяснять ближайшее окно на забор материала. Манипуляция неспецифичная для хирургов Харли, но он знал двоих, что справятся, да и сам может, если что. У нее опухоль близко к сердцу, а это его зона интереса. Хотя лучше бы не лезть и довериться... Все расписано на пару месяцев вперед, если только переносы - это он знал. Но вот сегодня как раз мог случиться перенос одного пациента. И да, он оказался прав. Оставалось поговорить с хирургом. Хотелось курить, но он стоял под запрещающей табличкой. Позвонил хирургу. Сказал как есть, старался не давить, скрыл тот факт, что это его жена. Получил согласие. Хорошо, сегодня в шесть вечера. Успеют. Перезвонил и переназначил пациента. Сходил все-таки покурить, замерз без пальто, но вроде паника чуть отступила.
Вернулся в кабинет. Мур там за это время наверняка успел про все рассказать.
- Прошу прощения, - кашлянул он, - Биопсию сегодня возьмем, её неделю делают вроде?
- Да, с неделю, - отозвался Мур. - Значит по результатам и впишу вас в график лучевой.
- Разве результаты как-то повлияют на лучевую? На химию, согласен, что могут, но лучевую можно начать в ближайшее время?
Мур тяжело на него посмотрел и его сопение в тишине было подобно рыку.
- Тебе нужно заняться здоровьем, Билл, это безотлагательно. Сделай резекцию, если твое сердце еще способно перенести наркоз. А после, там хорошие результаты по сбросу массы в пределах полугода, займись уже сердцем. Потому что если тебя схватит приступ, тебя не вытащат. Не стоит откладывать. Поверь мне.
- Тебе лишь бы кого-нибудь порезать, - пробурчал Мур и снова уставился в монитор. - Ладно, лучевую начнем с пятницы. Есть утро, семь тридцать.
- Подойдет, - согласился мистер Броули, прикидывая, что будет успевать свозить Мадди на процедуру и вернуться к девяти на работу.
- Должен будешь.
- С удовольствием тебя разрежу.
Они перекинулись еще парой сомнительных шуток, мистер Броули вытребовал направление на биопсию, и они покинули онкоцентр.
- Несколько неудобно, но это единственный быстрый вариант, -  оживленно сказал он, пристегиваясь и меняя очки. - Сейчас поедем в Харли, сдашь биопсию и к восьми будем дома. Я приготовлю ужин, хочешь что-то конкретное или на мой выбор?

+1

11

Мадлен даже не осознавала, как ей проще: когда мужа в кабинете нет или когда он есть. Чувствовала только, что категорически не хочет быть здесь, не хочет становиться звеньем этой медицинской цепи. Вот только если бы все зависело от одного желания или нежелания.

Доктор Мур говорил так, словно рассказывает увлекательные истории. Для него увлекательные. Слов было много, только все они разбавлялись литрами воды. Это он так надежду дает, подбадривает или же в профессии своей профан? Последнее, конечно, вряд ли, иначе бы Реджи не обратился к нему. Может и представления о том, что врач должен конкретно и максимально кратко объяснять все пациенту – подобные представления у нее тоже от мужа. У нее почему-то было стойкое убеждение, что если бы Алан был на месте онколога, то речь бы его была сухая, конкретная, без лишних вводных и эфемерных выводов. Мадди только одёргивала себя, убеждая, что не все обязаны так работать и что подход у каждого свой – пока она еще могла найти слова оправдания каждой линии поведения.

- Сегодня? – Женщина удивленно вскинула брови. Руками оперлась о ручки стула, на котором сидела, чуть приподнимаясь и вновь опускаясь в кресло. – А разве там не нужно специальная подготовка, как перед любой плановой операцией? – Она перевела взгляд от мужа к доктору Муру и обратно. Но, вероятно, ответ на вопрос был отрицательным, так как сомнение женщина не считала с выражений лиц ни одного, ни другого.

Мужчины продолжили говорить, а Мадлен еще сильнее пробило от предложения, а вернее настоятельной просьбы, записать ее на облучение. Она не понимала, это значит она не сможет вернуться домой и будет от того дня находится в клинике? Или же облучение здесь какое-то особенное и оно убьет не всю иммунную систему. Боже, как много у Мадлен было вопросов – каких-то обрывки их. И все она почему-то не могла заставить себя спросить. Вот если бы только речь шла не о ней…

А еще эта история, рассказанная Реджи в машине, когда сюда ехали. Она навязчиво появлялась в сознании, даже когда женщина пыталась от нее отмахнуться. Жуткая операция, жуткие последствия… вообще не то, о чем нужно думать, когда сам направляешься на операционный стол. Зачем Реджи вообще рассказывал ей эту историю?

Сели в машину, пристегнулась и сцепила руки в замок. Чтобы дрожь в руках была не так заметна.

- Давай на твой вкус, - губы дрогнули, силясь изобразить улыбку. Но тщетно. Вот о чем о чем, а о еде ей думать совершенно не хотелось. Собственно, как и говорить в целом. Мысли разбежались – не собрать. Лишь только страхи, словно набрасывающиеся собаки, которых все еще усилием воли Мадлен пыталась удерживать за поводок.

В Харли, как обычно, все кипело. Интересно, у них вообще есть дни спокойствия? Следуя за мужем, она взяла последнего под руку, отчего они стали похожи на взрослую пару, которая словно вышла на прогулку по парку, чем направляется на какие-то медицинские манипуляции, чем самым еще больше диссонируя с окружением. Да это еще и заметно замедляло шаг. Но лично Мадлен это даже на руку, так как все еще внутренне она была не готова к гистологии. Муж не дал и единого шанса подготовится, выдав новости, что ей будут делать биопсию именно сегодня. Жаль, что бесконечно тянуть время одной походкой нельзя.

Пока муж отлучился и разбирался с бумажной волокитой по процедуре, к Мадлен подошла медсестра и проводила ее в специальную палату. Там выдала во что можно переодеться и указала где оставить свои вещи. Трясущимися и непослушными руками Мадлен облачилась в больничное, которое показалась ей невероятно холодное. Но то может из-за нервов. Увидит ли она еще мужа или ее сразу заберут на процедуру? Хотелось первое. Очень хотелось. Просто чтобы пришел и обнял, подбодрил как-то, был рядом и выполнял роль сопровождающего, а не отстраненного врача. Только способен ли муж на это?

Дверь открылась и первым кого Мадлен заметила был Алан, от чего стало радостно внутри. Вот, как хотела… а потом заметила за его спиной и медсестру. В руках у той были бумаги. А, ну да. Согласие на процедуру.

+1

12

Доехали быстро, он спешил - лучше иметь чуть больше времени в запасе в клинике. К тому же он все же на работе и она иногда о себе ненавязчиво напоминала, например звонила миссис Браун и своим паточным голоском просила вечерком посетить директора. Совершенно невовремя он решил устроить встречу. Но ладно, сначала нужно разобраться с Мадди.
Мистер Броули, конечно же, отметил, что супруга хватанула его под руку. Такое непременно замечаешь на контрасте, при том минимуме прикосновений, в котором они находились, это достаточно яркое событие. Однако мысли Реджинальда находились не в этом моменте, поэтому он автоматически накрыл её ладонь своей и не предал этому жесту никакого особенного значения. Он передал супругу на попечение младшего медперсонала, а сам пошел переоделся в халат и чуть не завяз в делах - все оказались так рады его видеть, что непременно решали заговорить с каким-то вопросительным видом. И если прочих вполне можно было отбрить на подходе, заявив, что он спешит, то вот хирурга Мадди таким образом не отошлешь - а он как раз увидел фамилию пациента и имел спросить. Пришлось сознаваться, потом они вместе рассматривали снимки и обговаривали локализацию, как лучше войти и из какой части опухоли захватить кусочек.
- Давайте, ничего сложного, - подбодрил он, - не самому же мне это делать? А я ведь еще не обедал даже.
Мистер Броули улыбнулся, похлопал того по плечу и отправил в операционную, а сам пошел к Мадди. Надеялся, что так хоть часть мандража у хирурга снял, нельзя слишком серьезно ко всему относиться. Нужна легкая твердая рука.
У подготовительного зала его поймала медсестра с документами, поэтому вошли вместе. Мадди уже сидела в операционном комплекте и... это было неприятно. Он не готов был видеть её такой, беззащитной что ли? Сжавшейся, испуганной? В глаза при этом свете, при этом облачении, еще сильнее бросалась её худоба, в которой теперь не было ничего соблазнительного и приятного. Но тем не менее мистер Броули улыбнулся.
- Ну что, как настрой? - стандартный вопрос, потом перевод внимания на медсестру: - Можно?
Он взял бумаги и принялся их просматривать, из-за спешки могли что-то забыть или где-то ошибиться, нужно перепроверить. И да, действительно. Он достал из кармана ручку, щелкнул колпачком и обвел в одном из файлов имя, сверху дописав недостающую букву. Это единственная форма, которая заполнялась пока вручную, и конечно же они потеряли букву.
- Вот здесь будьте добры переделать, и шестая форма, не нашел её?
Медсестра кивнула и ушла переделывать. Он остался с Мадди наедине. Вдвоем, но по разные стороны баррикад и разница не только в форме. Он убрал ручку в карман, присел рядом, взял ее руки и принялся те согревать в своих ладонях. У нее всегда они холодные, с таким-то давлением и анемией неудивительно вовсе, к тому же здесь прохладно.
- Наверное это будет брокколи с форелью в сливках, м? Как тебе такой вариант? Из напитков, наверное, Сан Пеллегрино с лимоном и листочком мяты.
Нет, он бы не смог её оперировать сам. Сначала думал, что сможет - просто лицо как-то прикрыть и тогда сможет абстрагироваться и сделать все по научению. Но нет, он знал это тело слишком хорошо, не в лице дело, а в родинках и веснушках. Хорошо, что сам не стал. Струсил бы. Ну и куда это годится? Нужно с этим что-то сделать, это же только начало, детские игры по сути. Дальше только хуже. Нельзя её жалеть, иначе не вылечат. Но сегодня первый раз, сегодня можно, один раз.
- Все будет хорошо, - сказал он тихо.

Отредактировано Reginald Brawley (19 Окт 2021 17:38:30)

+1

13

Такой вроде стандартный вопрос, а женщина не может отделаться от мысли, что вот его отношение ничем не отличается от отношения к другим пациентам. И этот такой стандартный врачебный вопрос про настрой. Где-то в глубине души понимала почему медики уделяют вниманию настрою: потому что это война, война за здоровье, за саму жизнь. И тут нужна крепкая рука и прямолинейная линия мысли. Понимала, она все понимала. Но она-то видеть перед собой не врача, она видит перед собой мужа, мужчину с которым прожила все эти годы. К которому, естественное, испытывает чувства, но хотелось бы чего-то больше. Хотя Мадлен всегда хотелось от Реджи немного больше, немного не того, чем он мог дать.

- Да, - тихо проговорила мадам Броули и только хорошо знающие еще, могли уловить ноты неуверенности. А что ей было делать? Вопрос не предполагает другого ответа. Да еще и посторонние были свидетелями беседы супругов.

Она не сразу поняла про какую ошибку говорит супруг медсестре. Почему-то сразу в голове всплыла мысль, что процедуры сегодня не будет. А, нет. Всего лишь ошибка в имени. За годы женщина привыкла к этому и не так остро реагировала на погрешность. А последнее время так даже и не указывала на нее. Надоело. Устала. А вот Алан никогда не закрывал глаза на ошибки. Может поэтому он такой хороший врач?

- Дверь за медсестрой закрылось и все, словно по щелчку, поменялось. Мадлен наконец почувствовала его близость, его нежность и заботу. Такой простой жест - согревать руки, такой важный для нее самой. Женщина чуть развернулась к мужу, сидя на больничной кровати. Тот заговорил об ужине и она не смогла сдержать улыбку. Настоящую и такую теплую. Мадлен аккуратно высвободила правую руку и прикоснулась ей щеки мужа, легонько поглаживая кожу большим пальцем. 

- Прекрасный вариант, - улыбнувшись, заверила супруга. Под лопаткой заныло, и чего она вообще от него уйти хотела? И отгоняет всеми усилиями мысль, что думает так потому что ей страшно: страшно остаться одной, пройти путь болезни в одиночестве, когда не опору, а сам ты уже не в состоянии держаться. Нет-нет, гонит все эти мысли. Он ее муж, она любит его… конечно все именно так. И только вздохнула.

“Все будет хорошо” - эхом отразилось в ушах. А Мадлен только покивала, да глаза прикрыла, соглашаясь. Как жалко, что у них так мало времени сейчас. Забавный финт судьбы: когда они в своем доме, где никто не может помешать их уединению супруги расходятся по разным углам, а здесь в больнице посреди настоящего безумия, желающие урвали какие-то минуты, чтобы остаться наедине - словно нерадивые ученики, обманувшие учительницу - хочется насладиться его обществом, ощущать теплоту его рук и смотреть в бесконечно любящие глаза.

- Вот, готово… ой, - медсестра сделала шаг назад, увидя чату Броули. - Я просто хотела… вот, я переделала и все нашла. - Сбивчивая речь и нервное подергивание. Она передала бумаги Реджинальду. - И…и… просили передать, что все готово к процедуре… извините. - Последнее слово произнесла очень тихо, чуть опустив голову. Мадлен снисходительно улыбнулась. Какая молоденькая медсестра, такая миленькая словно неоперившийся птенец. Мадди убрала руки от супруга, еще когда только в дверях появилась эта девушка. Сейчас она просто сидела, оперевшись ладонями о койку. Надо идти. Надо.

Процедура прошла быстро. Да и в палате ее продержали не больше часа - анестезия была местная, вот отошла и можно было собираться. Покидала клинику Мадлен с большим энтузиазмом, нежели сюда же приехала. Знобило только… да это от наркоза еще, наверное, отходила.

+1

14

Это был уже второй раз. Технически, это вот "все будет хорошо" он говорит во второй раз. Себе-то хотя бы можно не врать? Ей врать он может сколько угодно, но себе не должен. Хотя бы не в том, что касается лечения. Мур "оптимистически" давал полгода, если конечно сейчас биопсия их чудесным образом не разубедит, но скорее всего подтвердит или сделает еще хуже. Ну вот. Если не врать себе, то становилось страшно. С этим нужно что-то сделать, бояться не престало.
Мадлен гладила его по лицу и улыбалась. Это было приятно. Но он никак не мог выбросить из головы эту мысль, что она всегда была такая красивая, а сейчас перестанет быть таковой. Да уже перестала, стоит только глянуть на эти тощие руки. С этим бы тоже стоило что-то сделать, испытывать гадливость к ней не престало. Хотя отчасти это удобно, иначе он бы не удержался и полез ее целовать, совсем бы неловко вышло перед медсестрой. Все эти его мальчишеские восторги касательно прикосновений Мадлен весьма неуместны и вздорны, если так подумать.
Он взял документы и снова принялся перепроверять, игнорируя лепет медсестры. Исправили, прекрасно. Документы подписаны, он отправил жену в операционную, а сам пошел к директору - тот что-то хотел.
Состояние было какое-то отрешенное, будто между ним и остальным миром поставили такое толстое стекло, через которое звуки-то пробиваются с трудом. Стэнли что-то ему предъявлял, какие-то недовольства, а мистеру Броули было все равно. Он только что черпанул отвращения к жене, разве что-то иное могло статься ужаснее? Уж что-что, а свои чувства и физические влечения к Мадлен он считал за константу и то, что это все внезапно вот так просто и одномоментно порушилось из-за сапрелового операционного белья, вызывало некоторый ступор. Недовольства Стэнли на этом фоне совершеннейше терялись, он даже не уловил их сути.
После, Реджинальд отправился в курилку и расправился с тремя сигаретами. Его что-то спрашивали, он что-то отвечал. Стекло становилось все толще. Он вернулся в кабинет и просидел там с пустой головой примерно с час, пока ему не сообщили, что Мадлен готовы отпустить. После этого он просидел еще полчаса, что-то мешало встать и пойти за женой. Боялся. С этим нужно что-то сделать. Наконец он взял себя в руки, переоделся и пошел за Мадлен. Она выглядела получше. Он вежливо улыбался, рассматривая её, и с собаками рыскал внутри себя хоть что-то, чего раньше было море и в чем он захлебывался. Неужели вот так просто все и закончилось?
Они сели в машину. Реджинальд исполнил свою стандартную рутину приготовлений по смене очков, установке телефона на держатель и прочую дребедень. Пристегнулся. Хотел было включить кнопкой зажигание, но замер и развернулся к Мадлен. Долго смотрел. Рассматривал из-за стекла как кого-то чужого. Но постепенно цеплялся за какие-то мелочи и узнавал: как вот в уголке рта скептичная морщинка залегла, как бровь изгибается, как завиток у левого виска непослушный выбивается, какие глаза красивые. Наконец что-то да почувствовал, едва уловимое и эфемерное, но было. Поэтому Реджинальд хватанул супругу за руку, посмотрел на эти худенькие пальцы с длинными ноготками, поцеловал и прижался к ним щекой. Теплится. Радостно улыбнулся своим мыслям и сказал:
- Люблю тебя, - и да, вот оно снова. Не исчезло. Вот оно. Работает! Все на своих местах. Прекрасно. Это нужно оставить и ничего с ним не делать, без этого все рухнет. Он облегченно вздохнул, отцепился от Мадлен и включил зажигание: - Передумал, будет спаржа вместо брокколи.
Главное не испортить. Доехали быстро. Супругу устроил на диване в гостиной полусидя, накрыл пледом, вручил Черча, а сам пошел с едой копаться. Готовить-то он умел, но если только не задумывался и не старался, потому что иначе обязательно получалось что-то ужасное. Если учесть, что он достал рецепт, а после сидел с десять минут и выковыривал пинцетом кости у стейков, то конечно же не старался...

Отредактировано Reginald Brawley (22 Окт 2021 23:06:21)

+1

15

Мадлен улыбнулась, когда супруг поцеловал ее руку, погладила большим пальцем его щеку, с нежностью смотря на него. Как же она сейчас в нем нуждалась, даже не осознавала до конца насколько сильно. Сама бы потерялась, как уже было в эту неделю, когда не говорила Реджи, что обращалась в медицинскую организацию. А сейчас смотрит на него и сердце так радуется, что он рядом – такое далеко забытое чувство. Не зря говорят, что быть замужем – это быть за мужем, за его спиной, чувствуя защищенность и поддержку. Смешно… смешно быть замужем столько лет и ощутить понимание мурашками по коже только сейчас.   

- Я тебя тоже, дорогой. – Улыбнувшись, она убрала руку от его лица, и они поехали домой. И на душе словно весна, когда природа просыпается, оживает и пробивается через ледяную промороженную за зиму корку. Его внимание, суета с пледом, ужином – так приятны. Она же даже не заметила, что тогда в клинике задержался, списав на то, что это его кто-то остановил по делам. Конечно же, было именно так, а он к ней спешил. Как вообще может быть иначе?  Женщина чесала за ухом Черча, отдаваясь своим мыслям. Руки немного потряхивало – знобило все еще. Да и бросать начало то в жар-то в холод. Ох, уж этот волосатый комочек, такой маленький, а столько тепла от него. Мадлен аккуратно переложила пса рядом с собой на диван, откидывая плед с ног.

- М-м-м-м, как вкусно пахнет, - Мадлен не выдержала уже сидеть одна в гостиной и появилась на кухне. Оно чуть прищурила глаза, смотря на супруга, как тот суетится у плиты. На нем был ее льняной фартук, от чего картинка становилась еще милей. – Давай я помогу хоть с сервировкой стола? – Пошла к шкафчику, в котором хранилась посуда, рядом открыла ящик с приборами и салфетками, относя все на стол по мере наполнения рук.

Она села рядом с супругом за стол, а не напротив. Хотелось, чтоб была возможность взять его за руку, как захочется и чтобы мебель не препятствовала в этом. Мадлен что-то рассказывала о цветах, клубах, соседях … о любых темах, не затрагивающих ее здоровья и дальнейшего лечения. Если не говорить, то, как будто и нет. Словно кто-то запустил машину времени и отмотал десяток лет, когда супруги Броули наслаждались временем, проведенным вместе, а заботой было, как бы остаться побыстрее и подольше наедине.

Позже вечером Мадлен ощутила сдавленность в груди и отдышку. Она хватанула ртом воздух, поднявшись на второй этаж. На лбу проявились испарина. И в голове словно пожар. Списывать температуру на наркоз уже не приходилось. В глазах промелькнул страх. Дышать, нужно просто вдохнуть и дальше все пойдет по накатанной. Вдохнуть полной грудью … и не получается. Ледяные пальца страха так и сдавливали шею. А хватает и хватает ртом воздух и смотрит в глубь коридора на чуть приоткрытую дверь комнаты, из который в темень коридора падает свет.

- Алан… Алан, - не узнала свой голос, потому что его и нет. Какой-то сдавленный и хриплый шепот. Мадлен убрала руку от перил, отталкиваясь от них и ступая вглубь коридора. Зрительная цель – свет… свет… который тускнеет из-за пелены перед глазами.

+1

16

Когда они сидели рядом, то было странное ощущение какой-то нереальности происходящего, а может неуместности? Рыба вышла сухая и все-то он испортил как обычно. Ждал, когда Маделайн скажет об этом, но она ела, не подавая виду, и все про цветы, соседей и клубы рассказывала. Зачем? Никого же за столом нет, кроме него? Он уже отвык от того, что она что-то рассказывает и сидит так рядом. Это хорошо и интересно, хоть он ни черта и не понимал: кто, что, куда и зачем. Его, конечно, заботили другие вопросы. Не уместнее было бы поговорить про лечение, перспективы, планы? Или Мур ей все рассказал? Ну да, Мур умел красиво воду лить, говорил обтекаемо и воодушевляющее - Реджинальда эта манера всегда раздражала, он привык к сухой конкретике, или просто завидовал, потому что так никогда не умел, но может Мадлен как раз и нужно было то, что сказал Билл? Она вроде выглядела поспокойнее и улыбалась.
После ужина он убрал со стола, самозабвенно поковырялся в фильтре посудомойки, да пошел готовиться ко сну. Мадди четвертый день спала с ним и, как бы это ни было приятно, он отвык и не высыпался. Приходилось закрывать окно, она не любила спать в холоде, поэтому быстро становилось душно, он просыпался, потом лежал и слушал как она дышит, от невозможности уснуть обязательно выдумывал себе какую-нибудь неприятную мысль и долго с той возился. Не высыпался, в общем. И хоть он был к такому привычен, все же надеялся, что сегодня, может, удастся?
Переодевшись в пижаму и утеплившись халатом, он открыл окна в спальне, а сам пошел зубы чистить. У него был ритуал пятнадцать минут пялиться на себя в зеркало прежде чем идти спать, вот он этим и занимался. Каждый день это делал, а так и не мог понять, что за старик на него смотрит из зеркала. Но вдруг ему показался какой-то грохот. Реджинальд выглянул из ванной, в комнате никого не обнаружил, на всякий случай спросил:
- Маделайн? - ответа не последовало. Он еще постоял пару мгновений. Показалось? Окна открыты, может кто из соседей гремит? А супруга, вроде, была в гостиной и разумно, что оттуда не слышит. Ладно. Вернулся к своему занятию, которое вот сызнова придется начинать. Но не прошло пары минут, как залаял Черч. И ладно бы пару тявканий, так нет, не прекращал. Несносная собака. Мистер Броули спешно закончил чистить зубы и пошел отчитывать пса, как увидел, что тот тявкает рядом с лежащей в коридоре Мадлен.
Сердце кольнуло. Реджинальд быстро оказался рядом на коленях и принялся выяснять жизненные показатели. О, пульс есть, дыхание есть, с этим можно работать, да даже без пульса, ее можно было бы завести - что это он перепугался-то? Ладно. Реджинальд приподнял супругу в положение полусидя и тихонько принялся похлопывать по щекам, прищипывать кожу на руках и наблюдать, есть ли реакция, заодно убеждался, что переломов нет, а то бывало и падали неудачно. Потихоньку начинала приходить в себя. Прекрасно. Самое время выяснить жалобы.
Задыхается. Ага. Почему? Ну кроме того, что рак, однако как-то рановато ей задыхаться еще. Значит что-то другое.
- Не паникуй. Я здесь. Головой не ударилась, болит? Нет? Все нормально. Если не получается полной грудью вдохнуть, постарайся делать мелкие и частые вздохи. Молодец. Сейчас станет полегче. Не бойся, - он говорил спокойно и размерено, а сам тем временем задрал ей кофту и прижался ухом к спине и тихонько простукивал пальцами легкие. Ну вот, слева глухой коробочный звук. Понятно. Он поправил пластырь, которым было заклеено место прокола для биопсии. Это вполне ожидаемо, с её-то анализами. Но как же не к месту. Что ж, придется съездить в клинику.
Реджинальд усадил её в кресло и стал собираться. Это минимум на сутки, значит нужна одежда, гигиенический набор, какие-то ее баночки из ванной может? Чем она там пользуется? Потом он с минуту решал какую ей дать кофту, красную или зеленую. Сам переоделся, хотя так не хотелось. Ей помог одеться, отвел и усадил в машину. Доехали быстро. Оформили через госпитализацию - а там сразу осмотр, снимок, местная анестезия, прокол для отвода воздуха из полости, чтобы легкое расправилось. Потом положили в палату для наблюдения. За два часа справились. Мистер Броули сначала подумывал пойти и поработать, учитывая, что намедни он этого не делал. Однако за столом почти сразу и заснул, поэтому пришлось идти к аппарату и доставать себе двойное эспрессо. Там зацепился языком с дежурными на полчаса, вроде проснулся. Вернулся в кабинет, от силы на час его хватило, снова стал отвлекаться и засыпать. Решил, что пойдет и проведает Мадлен, а там и решит - ехать ему обратно домой или уж не ехать.
Пришел, а она вроде как и спит. Кислород дали, к аппаратам подключили динамику снять. Перестраховщики, конечно, но молодцы. Он посмотрел на показатели, почитал историю, чтобы быть в курсе. Все нормально, через двенадцать часов контрольный снимок и можно домой. Нормально. Пусть отдыхает. Убавил свет в палате и хотел было идти обратно в кабинет, но передумал и сел в кресло у кровати. Палата одноместная, считается повышенного комфорта, и кресла тут были очень удобные. Действительно, очень мягкие и комфортные. Он оперся головой на руку и стал смотреть в окно - там снег пошел.
Это если так каждый раз будет, никаких нервов не хватит. Какая-то совершенная чушь, а у нее пневмоторакс сразу. То ли еще будет. На самом деле он не хотел всего этого. Очень не хотел и пугался будущего, которое будет вот такое, только госпитализации все длиннее, а приступы все хуже, да и лечение тяжелое, бесполезное... Не хотел. Но придется, куда деваться. А значит нужно изобрести морковку. Он всегда так делал, когда нужно было что-то неприятное провернуть, придумывал себе награду. Мол вот разберет десять историй, сходит чаю нальет. Разберет двадцать - круассан добавит. Заслужил же. 
Что он себе позволит, если её вылечит? Что может дать сил пройти это все? Что будет достаточной компенсацией за то, что он будет видеть как она медленно чахнет у него на руках? В чем морковка? Нужно что-то посущественнее круассана. Снег так умиротворяюще падал, белые хлопья в подсветке фасадов. Все вдруг показалось таким несущественным, суетливым, глупым. Клонило в сон.
А что если она его полюбит за то, что он её вылечит? Одинаково же невозможно представить оба события, так почему бы и нет? Вот если он её вылечит, тогда она его наверняка и полюбит. Вот какая у него будет морковка, а он осел. Ну и круассан себе купит, с шоколадом. Она ведь любит шоколад... Нужно достать этих конфет с мишками, русских, вроде как на похоронах у них принято раздавать конфеты. Реджинальд закрыл глаза и провалился в полудрему.

+1


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Нам нужно поговорить