Sounds of London

Безмятежным, говорю я, и думаю с легкой иронией, что ни один день с тобой таким не был и близко, едва ли час среди всего нашего времени можно таким назвать хотя бы приблизительно. Безмятежность мне представляется центром шторма, просветом среди туч, островом в бушующем море, чем-то настолько иллюзорным, насколько заезженным сам образ. Безмятежным, первое что приходит мне на ум, когда ты спрашиваешь о желаниях, потому что это снова что-то недостижимое и недоступное, как обычно с моими желаниями и бывает.
[читать дальше]

    The Capital of Great Britain

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » karma


    karma

    Сообщений 1 страница 11 из 11

    1


    Karma
    .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
    https://c.radikal.ru/c14/2110/3e/ca783fcf7b11.gif
    https://d.radikal.ru/d25/2110/2e/f3f8f8dd9240.gif

    Ethan Wright & Rebecca Menger
    октябрь 2021 года

    Самые разные причины приводят пациента на операционный стол хирурга - причины, позволяющие играть со временем, но чаще - причины, которые вырывают из рук последние мгновения человеческой жизни. В экстренной ситуации в схватку за чужую жизнь вступает человек в белом халате, выученный действовать быстро, на автомате, с чуткостью пианиста управляя скальпелем и иглой, и в этот момент всякое человеческое обязано стать ему чуждым, ни единая эмоция не должна витать над сознанием. Но иногда случается, что этот единственный - кто способен помочь вашему близкому и дорогому сердцу человеку - имеет все причины желать вам душевных и физических страданий.
    Можно ли оправдать кармой нарушение врачебной этики? Можно ли совладать с человеческой сутью - абстрагировавшись - когда душа горит жаждой отмщения? И где находится граница сердечных чувств и разумной способности к анализу? Итан Райт затруднялся ответить на подобные - достойные философии - ответы ровно до сегодняшнего дня.

    Отредактировано Ethan Wright (8 Окт 2021 08:28:55)

    +2

    2

    [indent] День начался как обычно – как десятки и десятки других дней до него – с раннего подъема, приема душа, процедуры облачения в подготовленный с вечера костюм, который сегодня включал в себя такую же как вчера темно-серую пару, галстук в тон и белую рубашку, в прихожей ожидали очереди заранее почищенные и просушенные туфли, не выбивающиеся из общей гаммы темных оттенков. Потом Итан спускался вниз – на кухню – и готовил завтрак для себя и дочери, чтобы – утолив голод – они могли неспешно закончить сборы и проследовать в машину. Сначала он завозил дочь в школу, затем разворачивался и ехал в сторону Харли Стрит Клиник, стоявшей на одноименной улице больше полувека и считавшейся одной из самых престижных частных клиник Лондона. Оставив машину на выделенном парковочном месте, доктор – накинув на плечи пальто и забрав портфель с пустующего пассажирского сиденья рядом – покидал личный транспорт, заботливо оставленный под ответственность недавно установленной – новой – сигнализации, и шел давно знакомым маршрутом до радушно распахиваемых перед каждым дверей, из-за которых доносился тонкий, характерный всем больницам запах лекарств и антисептических средств. Здоровался с встречаемым на пути персоналом и пациентами, поднимался к отделению по эстетически приятно оформленной лестнице, давая нагрузку на ноги, которым предстояло провести – возможно – большую часть дня в вредном мышцам и сосудам сидячем покое. Преодолел длинный однообразно светлый как и многие другие в этом здании коридор и – отомкнув ключом замок – наконец оказался в собственном кабинете. Как обычно снял отложил на стул портфель, снял пальто – повесил с бережной аккуратностью на плечики, повторил процедуру с пиджаком, потом – церемониально как ежедневно исполняемый ритуал – поправил галстук и надел белый халат, заботливо подготовленный персоналом к началу рабочего дня заведующего отделением хирургии.
    [indent] Разрыв с Ребеккой имел свои плюсы в том, что доктор получил возможность с головой погрузиться в работу и пройти гораздо быстрее путь до оценки своих профессиональных качеств в виде повышения, которое – вне сомнений – заслужил упорным трудом давно. Пока она была рядом, вынуждая тревожиться о себе, волноваться и ревновать, его не интересовала на карьерная лестница, ни социальный статус, ни материальные блага – все не имело смысла, кроме неё одной. Единственной. Неповторимой. Сорвавшей с устоявшегося тихим болотом образа жизни завесу, служившую изоляцией от всего на свете, закружившей его в бурном омуте страстей и безжалостно предавшей. Когда-то Итану казалось, что Элизабет глубоко ранила его. Если так, то Бекки его добила, разорвала походя легкой рукой в клочья горячо любящее её сердце и выкинула вон за ненадобностью. Он до сих пор ощущал в себе отголоски того безумного, бесконтрольного гнева, который обуял при понимании – у неё все время был муж. Задыхаясь от невыносимости этой мысли, Райт вспылил, потерял контроль и сгоряча рубанул разом – наверняка! – пока были силы. Разнес в щепки выстроенные с нежностью надежд воздушные замки, спалил и сел на пепелище, утратив смысл ко всему. Как и много лет назад только дочь и работа стали светом в окошке, путеводными маяками, не дающими остановиться, застыть, обдумать и сойти с ума. И вот перед ним кабинет заведующего, но Райт не чувствовал – получив его – ни радости, ни торжества, события сливались в пятно серости и однообразности, как будто доктор  истратил все выданные при рождении акварели на тот последний – яркий и неповторимый – пейзаж, в котором было пестрое от отраженной листвы деревьев сонное озеро, покатый берег, переходящий в пристань и они с Кэрри – тогда еще Кэрри – стояли рядом, доверчиво прижавшись плечами, и смотрели задумчиво в отражение.
    [indent] Он сел в удобное мягкое кресло – словно опробовать, хотя сидел в нем уже не раз, и с задумчивым видом принялся листать планер. Многие будничные операции в отделении были запланированы далеко вперед, подстраиваясь под возможности – и нередко капризы – хирурга, но его руки требовались существенно реже с новой должностью и многие дни зияли «окнами», обещая очередные часы безделья. Заведующий – пост больше административный, чем врачебный, в его обязанности входит курирование новичков, планирование графиков, контроль персонала, совещания с главврачом и сметы о потребностях вверенного отделения и только в случае крайней надобности, большой сложности или исключительной важности в задачу входило возглавить врачебную группу в операционной. Временами Итан сожалел, что не занят от рассвета до заката залатыванием дыр чужой жизни и сражениями за неё с самой смертью, но напоминал себе, что Милли растет и её запросы становятся все требовательнее, а он не делается моложе и не имеет сил – как в двадцать пять – носиться по бесконечным коридором словно ужаленный.
    [indent] Обход был прерван – такие ситуации случались в экстренных случаях, когда в отделение из приемной направлялся пациент, чье состояние требовало практически немедленного хирургического вмешательства. Прободение язвы в кишечнике – первичный диагноз, основанный на спешном исследовании – иначе никак, времени у пациента может совершенно не быть. Прорыв в брюшную полость обеспечивал свободное поступление гастродуоденального содержимого и воздействие на нее  как химический, физический и бактериологический раздражитель, а промедление озаряет горизонт событий гнойным перитонитом. Острая язва двенадцатиперстной кишки с сочетанием перфорации и кровотечения в ЖКТ.  Фаза – предположительно – химического перитонита, пациент в состоянии шока. Покровы бледные, дыхание частое и поверхностная, присутствую брадикардия. Давление снижено, мышцы живота в сильном тонусе. Выполнена термометрия, ЭКГ и рентгенография. Направление с первичным диагнозом в хирургию, необходимо проведение лапароскопии для подтверждения и назначения операции в случае согласия больного. Диагноз прободной гастродуоденальной язвы служит абсолютным показанием к неотложной операции – но пациенты в сознании нередко оказываются возмутительно упрямы в праве распоряжаться своим телом. В каком то смысле невнятное сознание пожилого мужчины, направленного к ним, облегчает убеждение – родственники лучше поддаются внушению из страха потерять привязанность.
    [indent] Коротко раздав инструкции о плане мероприятий по части утверждения диагноза с целью минимизировать вероятность ошибки и велев приготовить операционную заранее – лучше зря, чем опоздать за волокитой – на себя заведующий берет обеспечение персонала согласием родственников и самого пациента на проведение хирургического вмешательства в случае подтверждения опасений. И – чтобы не мешать проводить необходимые манипуляции подчиненным – доктор Райт решает начать внушение с тех, кто – в волнении и нервах – приехал в клинику вместе с пациентом. Он по себе знает – присутствие над плечом надзорного взгляда заведующего на стадии завершения обследования бесполезно тревожит хирургов и медперсонал. Другое дело – операция, там указующий перст с скальпелем означает перенос ответственности и рисков.
    [indent] Райт покидает палату – где временно размещен пациент – и направляется несколько поспешной вопреки обычному шагу походкой к зоне для посетителей, находящейся за пределами отделения. Привычно хлопают за спиной плотно соприкасающиеся двери, привычно холодно освещают коридоры небольшие – но яркие – светодиодные лампы, привычно снуют мимо медсестры. Уголок покоя в привычной спешке смотрится чужеродным, но достаточно одного – изумленного – взгляда, чтобы мир вспыхнул и взорвался, потому что на диванчике – вне всякого сомнения – он видит Кэрри Хилл или же Ребекку Менгер собственной персоной. Ему полагается – привычно – подойти, представиться, объяснить положение дел дипломатично и уверенно, успокоить, но доктор не может сделать ни одного шага. Как будто его парализовало от шеи до ног в одно мгновение и мозг без ответа рассылает искрами сигналы. В горле встает ком, в глазах мутнеет, а сердце – разгоняемое вспыхнувшей злостью – теснится в груди и яростно колотится о ребра, пока Итан в оцепенении стоит – широко расставив ноги и по привычке держа руки в карманах халата – и беспомощно смотрит, не веря тому, что видит.
    - Кто сопровождающий Жака Фернэ? – с трудом вспомнив имя пациента, хрипло – не произносит – каркает потерявшим гибкость языком заведующий, из последних надежд прячась за строгий профессионализм и официальный регламент. И почему-то думает о том, как хочет, чтобы сон рассыпался и вернул реальность, в котором ему померещилось – и только – и он ошибочно увидел Кэрри в постороннем человеке.

    +2

    3

    [indent] Время единственная валюта, которую нельзя заработать, но люди так редко оценивают его по достоинству, пока не станет слишком поздно; страшно подумать, сколько лет, оправдываясь самыми разными причинами, а на деле лишь из страха, она потратила впустую, и вот Вселенная жестоко смеется. Когда, наконец, их с отцом дороги вновь пересеклись, когда страх был жестоко преодолен, а извинения сказаны, когда в ответ зазвучал не гневный ропот и проклятья, а дрожащим голосом слова безграничной любви, когда почти воскресла вера, что все еще будет хорошо, судьба подкинула сюрприз: отцу стало плохо, и поездку в Канаду к родственникам по матери пришлось отложить, чтобы срочно нестись в ближайшую больницу. Как в воду опущенная, едва способная дышать, онемевшая от тревоги, сковавшей тело, Кэтрин сидела в ямке в мягком податливом диване и тупо смотрела на собственные руки, лежащие локтями на коленях. Ни высокомерия, ни грации или очарования не было в её позе: спина согнута, плечи понуро отпущены, кисти безвольно висят, а лицо, бледное, изнуренное лицо выглядит посеревшим и очень грустным.
    [indent] Иногда Кэтрин бессмысленно поднимала руки и погружала пальцы в распущенные волосы на висках, вжимая подушечки в кожу и растирая пульсирующие под ней вены. Они совсем недавно приехали в больницу со скорой, совсем недавно отца спрятали от нее за массивными дверьми отделения, а ощущение такое, что вечность прошла: она никогда не умела спокойно, с философским отношением ждать известий, когда мозг подкидывает варианты один другого хуже. Неудивительно, когда появилась фигура в белом халате, Кэтрин, задрожав, побледнела как полотно, думая: ей пришли сказать о худшем. Она не сразу подняла глаза на вышедшего врача, краем глаза видя низ халата и ноги, идущие в её направлении, потому что резко оставили силы; казалось, если она будет игнорировать белого вестника смерти, Костлявая вернет жатву. Она видела, что врач стоит и ждет, наверно, реакции, вопросов, суеты, как обычно ведут себя люди в больнице, а получает только упрямое молчание и полную апатию, изучать узор пола женщине явно интереснее. И безмолвный поединок затягивается.
    [indent] Как-то так получилось, что она, будучи в дикой панике, напрочь забыла, что Харли Стрит Клиник – та больница, в которую она приезжала один раз навестить Итана Райта. И только когда услышала знакомый голос, содрогнулась от воспоминания, в котором частички паззла сошлись; вот же черт, подумалось женщине, но слишком поздно менять локацию и требовать перевода Жака в другую больницу.
    - Это я, - приподняв руку, как ученик на уроке, над головой, мисс Фернэ и тогда не сразу собралась с дузом и посмотрела на врача. Для этого ей потребовалось два частых вдоха-выдоха, обуздать навернувшиеся слезы и, сглотнув, на дрожащих ногах подняться. – Он… умер? – голос сорвался и затрепетал, как парус на ветру, а глаза, наконец, поднявшие взгляд на доктора Райта, наполнились слезами. Ей стало все равно, посчитают ли притворством, наигранностью, все не важно, если отец… если его нет. Предательская слабость вставала комом в горле, ноги подгибались, а пальцы тряслись; она и сама содрогалась мелкой, неритмичной судорогой, возникающей от попытки подавить в груди рыдания, рвущиеся наружу. Ей хотелось скорее услышать ответ,  чтобы врач, исполнив долг, ушел, а она могла уже позволить себе осесть на пол и некрасиво рыдать, не издавая ни звука из сжатого спазмом горла. О, если бы! Если бы другая клиника, другой врач, она бы уже выла в голос и рвала на себе волосы, но тут какая-то неуместная гордыня не позволяла отдаться горю и страху. Стоя, как на баррикадах, в черных расклешенных брюках и свободном кашемировом джемпере бежевого цвета, она не походила на воина, как не старалась сохранить лицо. Скорее казалось, что женщина вдруг станет совсем маленькой и тоненькой, съежится и свернется в комочек. О чем говорить, Кэтрин даже не заметила, что не поздоровалась с врачом хотя бы ради банальной вежливости, ей просто не до этого.

    +2

    4

    [indent] По своему природному существу редкий человек способен страдать, не пытаясь обрести видимость смысла и самый легкий способ – пародия на судебное заседание, где непременно обязан быть  обвинитель и обвиняемый, наличие же защитника, судьи и присяжных заседателей свойственно только людям высокой силы духа и морали, которые имеют свойство находить в себе справедливость и в час глубочайшего душевного потрясения.  Итан Райт – при всех достоинствах – себя не идеализировал и первые несколько дней – пылая праведным гневом и крутясь в омуте нанесенной сердечной обиды – обвинял бывшую невесту во всех смертных грехах, в красочных подробностях сам себе внутренним обвинителем декламируя гнусность её безжалостных поступков и от этого все сильнее расстраивался, а – расстраиваясь – потом еще сильнее обвинял. Но проходило время, эмоции – не в состоянии кипеть подолгу – утихли в измученной таким напряжением нервов душе и тут то на свет выглянул защитник, прежде прятавшийся за портьерой сознания. Процесс начался с новой строки, но доктор перестал чувствовать себя совершенно непогрешимым, дело – бывшее таким ясным – стало темным, а вина Ребекки потеряла убедительность.
    [indent] Он многого о ней не знал – правда и не пытался узнать, боясь оттолкнуть настойчивыми допросами – и справедливо вспылил, ошалев от злости, когда понял, что тот брюнет – они еще так радужно приняли его в свой дом на Рождество! – её муж. Обращаясь мыслями в тот миг, доктор не мог вспомнить, что именно делал, чувствовал – ему хотелось орать, крушить, рвать, метать и кого-нибудь убить, но – кажется – был так ошеломлен, что в бессильной ярости упал на диван и просидел там – обхватив голову руками и сходя с ума в внутренней буре – до прихода невесты. А потом….
    [indent] А потом сделал самый тупой поступок последних лет. Сам не понимая, что на него нашло, повел себя как припадочный малолетний дибил и объявил, что чаша терпения переполнена, надоело выступать в чужой пьесе бесхребетным дурачком и потому меж ними все кончено окончательно и бесповоротно. Если пересказывать те слово так – коротко, сжато и культурно – то идиотского в них немного, но Райт-то со стыдом вспоминал в минуты слабости, что в реальности для очевидцев события наговорил много, гневно, необдуманно, местами – нецензурно  и под конец спустил на женщину таких собак, что сам обалдел от их наличия.  Наверно он все же ждал – исподволь – что Бекка вспылит от таких эпитетов, в ответ наговорит ему гадостей о том, что он совершеннейший кретин, потом – в метких остротах – обоснует позицию, и все окажется не так, как выглядело для него. Как уже случалось, потом они какое-то время не будут разговаривать, выпуская остатки пара, но к утру все пройдет как страшный сон. Ничего подобного не случилось – она молча выслушала его, молча собрала вещи и молча ушла. Он был неописуемо зол – еще больше зол от этого угнетающего молчания – и убедил себя, провожая её уход взглядом, что так намного лучше, достаточно с него лжи, афер и потрясений.
    [indent] И вот – спустя столько времени – Ребекка сидит в его отделении грустная, понурая и выглядит такой безобидной и хрупкой, что первым порывом выступает желание присесть рядом и обнять, без лишних словесных излияний давая понять, что она не одна и может рассчитывать на его поддержку. Он оробел, размяк и почти уже собрался сделать еще шаг к ней, но голос – а самое главное взгляд! – парализовал его на месте. Итан растерял весь свой апломб – чего на работе с ним совершенно никогда не случалось – и неловко переступил с ноги на ногу. Шокировал его не вопрос – такое спрашивают у хирурга практически каждый день по несколько раз – а то, как его задали. Таких интонаций у Бекки Райт не слышал никогда, он подумал мимолетно – не обознался ли, она ли? Такой страх, такая тоска крылась в её словах, что зацепила и пробрала до сердца привычного к людским трагедиям врача.
    - Нет, - он отрицательно мотнул головой, - не умер. Сейчас проводится обследование, необходимое, чтобы утвердить диагноз и назначить операцию. – В голову пришла неуместная, нехорошая мысль, Итан оценил свое незнание – кем пациенту приходится Бекка – и в груди болезненно и неприятно защемило. Еще один мужчина в её запутанной жизни, о котором он ничего не знает. Еще один – и о нем она переживает как ни о ком другом. Помнится, к самому Райту – две недели бывшему в Банфе в реанимации – она не пришла вовсе. Непрошенную мягкость и робость смахнуло веником, мужчина почувствовал знакомый привкус не унявшейся обиды, едкой досады и свирепое клокотание… ревности? – Я должен сообщить, что положение при прободении язвы с кровотечением не допускает промедлений, потребуется согласие на скорейшее проведение операции. Если пациент будет без сознания – от его ближайших родственников. Вы можете с таковыми связаться, мисс Менгер?  - вовремя захлопнул рот, поняв, что официоз не спасал от свербящего на языке циничного уточнения, не очередной ли это «муж», и уставился на женщину строгим взглядом профессионала в ожидании.

    +2

    5

    Прикрыв глаза, женщина с таким облегчением выдохнула, что едва не пошатнулась от пришедшей на смену приятной слабости. Впрочем, последующие новости не добавили в картину сахару, заставляя помнить: ничто еще не решено, впереди операция, которая и покажет, радоваться или хвататься за сердце. Из-под слегка опущенных ресниц бросив недолгий взгляд на врача, Кэтрин засомневалась: с одной стороны, у нее не имелось ни единой причины считать Райта плохим специалистом, с другой… С другой никогда наверняка не знаешь, чего ждать от бывшего любовника, с которым вы расстались не с обоюдным уважением и дружескими благодарностями, а вот так… как они с Итаном.
    Конечно, бессмысленно себя оправдывать, когда все в прошлом: сама виновата, нужно было разобраться с Джо еще в Канаде, а еще лучше – в Америке много лет назад, но струсила, пожалела, хотела как лучше, а получилось… как всегда. Ей никогда не везло на выигрыш в попытках уберечь чужие чувства еще больше, чем жизни: пытаясь спасти жизнь Джонатана от травмирующей сердечной раны и сопутствующих правде проблем, обрекла его на нервный срыв, таблетки и бешеную жажду мести; хотела увести беду от дома Райтов, подвела под пулю стоящего перед ней человека; надеялась решить все так, чтобы ни объявившийся муж, ни жених не натворили дел сгоряча, сделала только хуже. Что ж, обошлось без перестрелки, это уже маленький плюс, единственный во всей чертовщине. Она уехала, оставила рикошетом задетую семью в покое, скрылась с глаз и не планировала появляться никогда, но надо же такому случить, что отца прихватило именно тут, именно в эту больницу его отвезли, именно в смену Райта.
    С бывшими Кэт общаться не умела никогда: не понимала, что говорить, как, где граница, за которой стиль общения перестает быть приемлемым, и, глядя на мужчину, ощущала себя очень неприятно. Он говорил с ней официально-деловым стилем, давая, казалось, внятно понять, насколько велика пропасть, но при этом в выражении его лица, может быть, глаз читался какой-то невнятный призыв, как будто ей полагалось что-то сделать или сказать, что Итан очень от неё услышать, но никогда и ни за что не попросит её об этом вслух. Только что, Лисичка-Фокс понятия не имела, ей проще пристрелить человека, чем копаться в его не озвученных желаниях.
    - Могу, - решив проигнорировать домыслы и опираться только на очевидное, гораздо спокойнее произнесла женщина, скрещивая руки под грудью. – Его ближайшие родственники – я. И я готова дать любое разрешение, которое поможет ему выкарабкаться. – Мысль о деньгах, не пробившаяся в сознание раньше, начала плавно посещать. Не трудно догадаться, частная клиника за свои услуги берет серьезные средства, недаром она одна из лучших в Лондоне, но вот сколько конкретно, Кэт не знала, не успела спуститься на первый этаж и в холле озаботиться изучением информации на стендах. Ей очень хотелось сделать широкий жест, заявив: любой ценой, но её кошелек порядком прохудился за время игры в лошадиного спасателя и поисков отца, финансы начинали негромко петь романсы, и будущее опять перестало радужно сиять.
    Так всегда и бывает, с горечью подумала мисс Фернэ. Свобода – величайший обман, оставляющий нас после эйфории от ложных иллюзий без гроша, без перспектив, зато с кучей проблем, которые надо решать. И почему мне так не везёт? Кругом герцоги, графы, маркизы с фамильными состояниями изображают из себя «обычных» граждан, ходят на символическую работу, а потом совсем не символически кутят в дорогих ресторан и проигрывают в казино тысячи фунтов. Надо было найти себе с самого начала миллиардера и выскочить за него замуж, наслаждаясь бытием, но нет, нет же, мне понадобилось играть в жену обычного американского парня с доходом чуть больше среднего. А потом сентиментально позволить себе связаться с обычным врачом…. Вот, Фокс, пожинай. Совсем позором будет, если придется просить в долг у «официального» отца – Карла или у дядюшки в Канаде. Они, я уверена, дадут, но какой стыд… какой стыд.
    Был еще Джеймс Райт, который вполне мог подсобить, сопровождая это ехидными шпильками, но без злобы, вот только обращаться ли к нему стало не менее щепетильным вопросом. Они не прекратили общение, созванивались, иногда списывались, и Джим, к слову, каким-то чудом слишком уж легко понял её сумбурные объяснения насчет того, что же произошло между ней и его братом, при условии, что Кэт сама их находила сомнительно внятными; нет, к Джиму ей не хотелось обращаться, потому что могло показаться, что она имеет на него какие-то виды. Стань подобное известно его семье, скандала старшему Райту точно не избежать, а ей подвергать его таким рискам невежливо.
    - Это мой отец, - сорвалось с языка, просто что-то подтолкнуло признаться, о чем Кэтрин Фернэ тут же пожалела и досадливо поморщилась. В глазах вновь защипало, но в этот раз самообладание не подвело.

    +2

    6

    Удивительно – он знал Кэтрин, Кэрри Хилл, Ребекку - и еще Элинор -  очень давно, но никогда – ни единого раза – не видел никого из членов семьи её прародителей – мужья не в счет. Она отмахивалась, ссылаясь на их далекое местоположение, по причине чего никак невозможно знакомство и все ухищрения Итана в попытках навязаться в честь быть представленным неким миссис и мистеру Хилл наталкивались на стену непонимания. Дотошный, упорный врач отступал перед угрозой грозы, собирающейся сизыми тучами в серых – темнеющих – глазах, быстро подметив, что попытки пойти поперек желания женщины и её аргументации стремительно приводили её в неуравновешенное состояние. Наверно, он слишком безоглядно нырнул в чувства, разбередившие застоявшееся сердце – как подросток! – и допускал ошибки, не подходящие взрослому и взвешенному мужчине, и все же – все же! – как не убеждал себя в нелепости прошедшего, абсурдности и глупости, внутри – за преградой из гордыни и упрямства – Итан ощущал едкую тоску.
    Я жалею о том, что сделал? Наверно – я жалею. Мне хочется смахнуть себя назад во времени – в тот проклятый день – и нажраться в хлам до прихода Кэрри. Нажраться до состояния, в котором мог просто ватным человечком осесть на диван и мутным взглядом без цели и смысла смотреть в никуда. Тогда я не смог бы внятно связать ни одного слова, а к утро – с жуткого похмелья – вся поработившая меня истерика испарилась как страшный сон и я вновь смотрел бы на вещи спокойно и взвешенно. Я не стал бы орать – нет. Я бы ласково и ровно попросил бы её обдумать и принять решение – он или я. К сожалению – сказал бы я – если ты склонна к полигамии и тебя не беспокоит наличие двух мужей по разным домам аналогией с арабским шейхом, то мы – великовозрастные идиоты – никак не желаем с подобным смириться и жить в любви и гармонии возможно только с одним из нас. И после её вердикта – если бы она предпочла другого – стоило дружески попрощаться и сохранить приятельское тепло в общении. Тогда… я мог бы видеть её. Говорить с ней. Наслаждаться её чуткой улыбкой и иметь возможность – будучи близко, будучи в доверии – однажды спровоцировать передумать о верности сделанного выбора. А я повел себя как дурак и все возможности… их не стало. И я счастливей не стал.
    - Вот как, - не скрывая в голосе тончайшего отголоска удивления, совсем по другому взглянул на неё Итан. – Надо же… - перебирая пальцами без нужды бумаги в руке, он неловко усмехнулся, - никогда бы не подумал, что познакомлюсь с твоим отцом… в столь странной обстановке. Не надо расстраиваться, - заметив подозрительно влажный блеск в глазах – предпочитающих на него не смотреть лишний раз – поспешил добавить Райт, пытаясь придать голосу ободрения в тон, - подобные операции проводятся достаточно часто и обычно успешны, кроме совершенно печальных случаев. Но у мистера Фернэ, - он запнулся, только в этот момент сообразив, что ни одна из фамилий – известных ему от Кэрри – не была правдой, если только не принадлежала какому-то очередному мужу.
    А сколько их всего было? – кто знает. Какой я по счету дурак? – второй, третий, пятый? Значит, её девичья фамилия Фернэ…
    -… у мистера Фернэ, - справившись с волнением, он продолжил невозмутимо, - не самый запущенный случай. Уверен, операция пройдёт успешно. – Дежурная улыбка выглядела на лице слишком неуместной, но искренне улыбаться Райт не мог. Он только жалобно посмотрел на женщину, надеясь – и безмолвно умоляя – что она поймёт причины и не посчитает, что им движет злорадство.
    Наверно – если подумать – я так и выгляжу со стороны. Злорадной тварью, использовавшей чужую боль и уязвимость, чтобы поглумиться. Самое чудовищное – это правда. Знай я изначально, что это её отец – после всего произошедшего – не стану утверждать, что удержался от каверзного тона. А еще считал себя правильным и благовоспитанным человеком!
    - Если хочешь, ты можешь подождать здесь результатов. – Скупым жестом руки Итан указал на диван. – Как только все закончится, тебе сообщат. Теперь прошу меня извинить, у меня много дел. – Коротким кивком головы наподобие поклона он попрощался, не добавив ни единого звука, и ушел. Забот в самом деле хватало и некоторые очень настоятельно требовали его внимания к определённому часу, но доктор чувствовал себя совершенно погано – как будто отговорился и сбежал. Сбежал, дав прежде понять, что её проблемы не более значительны, чем любого из пациентов.
    В лифте он – потерпев крушение моральной стойкости на мгновение – выплеснул мучившие эмоции, без замаха ударив кулаком о металлический верх панели. Боль – резкая вспышка – тут же лишила разум всех мыслей.

    Отредактировано Ethan Wright (7 Дек 2021 20:51:36)

    +1

    7

    [indent] До страданий доктора ей не было дела : все мысли Кэтрин сфокусировались на отце, и слушала она отстраненно, пребывая в подобии прострации, понимая, но не испытывая никакого желания отвечать или как-то еще реагировать. Она не чувствовала и взгляд, ищущий от неё… чего? Внимания? Понимания? Боли? Ни до чего не было дела, к мыслям, отраженным в глубине голубых глаз Райта, женщина оказалась глуха и слепа. Если на то пошло, их больше ничто не связывало; учитывая, что за ней никто не гонялся, бывший любовник оказался достаточно благороден, чтобы не сливать инфу о ней ни полиции, ни… иным желающим, и стоило испытывать признательность. Наверно, она испытывала, просто боль и страх заглушали все прочие чувства, вырывая из реальности.
    - Хорошо, спасибо, - дежурно брякнула Кэт, не провожая доктора взглядом, и опустилась снова на диван. Утомленная долгим сидением на одном месте, она сначала прилегла на бок, подложив руки под голову; потом подтянула к груди колени и, свернувшись калачиком, не заметила, как погрузилась в сон.
    [indent] Ей повезло встретиться с Ричардом Грейстоком так же, как однажды с Карлом Менгером; он не лез в душу, не задавал дотошных вопросов, и не возникло необходимость снова всё бросать и убегать, пока она не решила твердо, что поедет за отцом. Удивительно, Жак Фернэ, как временная петля посреди Бордо, жил в том же доме по тому же адресу: та же обшивка на стенах, так же подрезаны кусты, те же розы в беспорядочном буйстве разрослись за изгородь. Он постарел, осунулся, но не раздобрел как многие одинокие старики. Кэрри-Кэт издали, следя за домом в окошко машины, узнала его, и сердце мучительно защемило: всё та же упругая походка, крепкие плечи и руки, только волосы побелели как снег.
    [indent] Он поднял взгляд, стоя на крыльце: опытный охотник почувствовал, что на него смотрят слишком пристально. И повел им вдоль улицы, пока не остановил на припаркованной недалеко машине: Кэрри не стала спешно поднимать стекла, не дыша, застыла и ждала, а потом, давая себя рассмотреть, медленно сняла солнцезащитные очки и вышла. И вот тогда Жаку Фернэ сделалось плохо….
    [indent] Папа всё время оборачивался, словно проверял, тут ли она, не померещилось ли; она каждый раз виновато улыбалась, он тоже отвечал улыбкой, и возвращался к шаманству над травяным чаем. Лисенок Кэт, - шептали его окруженные морщинами губы, - лисенок Кэт. И от этого становилось так душно и жарко, что, казалось, сердце подпрыгнет до мозга и, пробив черепушку, выскочит наружу. Она видела, как подрагивают в нерешительности постаревшие пальцы: он явно хотел прикоснуться к ней, сжать, быть может, в объятьях, но, как и многие годы назад, приобретенной в озабоченном обществе привычкой не позволял себе вольностей, и от этого становилось еще больнее, потому что переполняла печаль. В конце концов, она сама такая же, не приученная постоянно ластиться .
    [indent] Жак не отпустил блудное дитя обратно в Лондон, к полюбившейся работе, которую всецело одобрил, одну и сам поехал; они сняли уютный маленький домик недалеко от конюшен, наслаждались вечерними чаепитиями на террасе и разговаривали, а, уставая говорить, читали допоздна, нисколько не утомляюсь молчанием в обществе друг друга. И надо же такому случиться, что чёртова поездка в город обернулась такими осложнениями. Папа ни слова не сказал о проблемах со здоровьем, храбрился и хорохорился, наверно, не хотел, чтобы она жалела, что вернулась к такому слабому, беспомощному и обременяющему старику. Лисенок Кэт злилась до состояния «кусай локти», но поздно было.
    [indent] Она проснулась, сонно потянувшись, и, проверив время на часах, поняла, что спала около двух часов. Неизвестно, прошла операция или нет, её никто не трогал, не беспокоил, вокруг была удивительная тишина и безмятежность, но больничная атмосфера нервировала. Захотелось пройтись, размять ноги, отвлечься, и Кэт сочла уместным спуститься до автоматов с кофе и всякими вкусностями, устроив себе перекус. В конце концов, отцу никак не поможет, если она изнурит себя голодом и жаждой на нервной почве. Прихватив рюкзачок, в котором находились документы, ключи и кошелёк, она спустилась на этаж ниже; здесь царило оживление, люди ожидали, сидя в диванчиках, кто своего приема, кто родных. Пройдя мимо, женщина остановилась у автомата, отчитывая мелочь на чашку с капучино.

    Отредактировано Rebecca Menger (19 Ноя 2021 12:25:03)

    +2

    8

    [indent] Заведующий отделением – специалист не только отвечающий всем теоретическим базам подготовки, но имеющий огромный опыт всех форм нарушений и осложнений, с которыми предстоит столкнуться сотрудникам отделения, при этом – прежде всего – его должность больше административная, за некоторыми исключениями. Координация работы отделения, составление графиков, подача отчетности, участие в совещаниях и консилиумах, контроль необходимого оснащения до самых неприметных – на первый взгляд – мелочей – вот что является его основными должностными обязанностями. Но – при этом – никто не отметает факты, что он остается самым высококвалифицированным специалистом больницы в определенном профиле и должен быть готов в любую секунду – в случае необходимости – принять на себя контроль за операцией или её непосредственное исполнение.  Разве что от провала операции заведующий отделением защищен чуть больше, чем обычный хирург.
    [indent] В операцию Жака Фернэ – совершенно банальную с точки зрения случаев отделения – он мог не вмешиваться, оставив её проведение на руки сотрудников, но проблема оказалась в том, что Итан хотел вмешаться. Он видел небольшую лазейку в возможности лично стать тем, кто отвел от её отца смерть и вернул ему право нормально функционировать, и упускать возможность не намеревался.  Ему нужна была эта связь благодарного пациента и лечащего врача как незримый якорь. И он лично провел операцию, как только зал подготовили.
    [indent] Когда всё было кончено, а формальности процедуры окончания процесса завершены, Райт – глядя на себя в зеркало над раковиной – почувствовал внутри некую – хм – надорванность. Он смотрел себе в глаза и задавался вопросом – зачем? – на который не находил ответа. Ребекка ему больше не принадлежит, как никогда – в настоящем смысле – и не принадлежала, у неё есть муж. Как бы сильна не стала грусть о сделанном, он – ведь! – поступил разумно, отказавшись от связи, которая пуста и ничего не обещала. Разорвал порочный круг. Требуется – как наркоману на реабилитации – всего лишь пережить важный период, когда тело ломает, а душу выворачивает наизнанку, и помыслы рвутся назад.
    [indent] Он полагал, что прошел этап, когда смысл жизни мерк, а руки тянулись к телефону. Перестал ежеминутно вспоминать, думать, жалеть, злиться, мечтать. Тоскливо хотеть. Сфокусировался на новой должности и забылся. Но стоило – оказывается – её увидеть близко достаточно, чтобы дотронуться, как всё вернулось назад. Ему с прежней яростью требовалось выяснить, где она провела минувшее время, с кем, как, с мазохистским смакованием – истязая душу – разузнать, какая у неё жизнь с этим – мать его – Арчером. Как охотно она проводит с ним время. Наслаждается ли обществом. Насколько часто целует. Сколько раз в неделю приходит к нему в постель в конце концов. Приятно воображать – чужой брак не благополучен. Ему отчаянно желалось верить так, ведь – однажды! – она уже ушла от него. Просто так не уходят.
    [indent] Ему очень сильно требовалось – именно требовалось, глубокая и безотчетная нужда – чтобы Ребекка – когда они снова встретятся в холле – протянула руки и заключила в объятья, прижимаясь. И сообщила, что скучала. Что её брак несчастливый и подобен обузе. Клетке, где ей плохо. А после приподнялась – как иногда делала раньше – на цыпочки и крепко чмокнула бы в губы.  Райт совершенно точно осознавал, что стал бы этим счастлив и простил бы все прегрешения мира. Консервативное воспитание – в родительских ценностях – и его собственническая натура признавали некие неудобства от факта присутствия третьего в их любви, но Итан отыскал в себе – не без удивления – готовность с напряжением, но временно потерпеть досадное обстоятельство. Как говорил Джим  - муж не стена. С мужем можно и развестись. До той же поры он примирится с фактом, потому что иначе опять лишится возможности находиться возле той, которую любил.
    [indent] Нет. Не любил. Этого слова совершенно недостаточно, чтобы вместить и описать творившееся в нем. Райт понимал, что всецело охвачен желанием её вернуть. Одержим им.
    [indent] Повинуясь неосознанному зову, он бродил по коридорам – по делу и одновременно нет – и начинал неосознанно раздражаться бесплодностью поисков. Подозрения о том, что она не стала дожидаться результатов и ушла – сбежала! – брали верх над сдержанностью и почти полностью овладели им к моменту, когда женщина оказалась обнаружена в зоне отдыха возле кофейного аппарата. Она сосредоточенно смотрела на панель – предположительно ожидая выдачи напитка – предоставив Итану возможность беззастенчиво наслаждаться хмурым профилем на протяжении всего маршрута, которым он шел от точки – где заметил – до точки – где она стояла.
    - Осторожно, - ласково произнес он из-за её плеча,  - стресс и кофе нередко призывают головную боль.

    Отредактировано Ethan Wright (7 Дек 2021 20:44:39)

    +2

    9

    [indent] Она не сразу поймала себя на состоянии, похожим на заторможенность, только после того, как минут пять смотрела на список напитков, но не могла прочитать, потому что мозг отказывался воспринимать буквы и слога соединять в слово. Опустошенность, навалившись, не давала внятно соображать; ноги и руки полны силой, способны к действию, но связь с головой как будто разорвана, если бы не исправная, основанная на рефлексах, исправная работа спинного мозга, рухнула бы, потеряв координацию, как тряпочка. Ей хотелось заставить себя думать, не важно о чем, о любом вопросе из сотен тысяч миллионов, наполняющих каждодневно мир, но попытки не удавались, как бы не фокусировалась на процессе. Боже, я как будто всю упаковку валерьянки залпом выжрала, со стоном подумала Кэтрин, наконец, перестав гипнотизировать аппарат и ткнув наугад в первую приглянувшуюся кнопку, настолько отупела.  Меня же можно взять и спеленать, как младенца, я и лапкой не дрыгну. Давай, лисичка, соберись, какой прок от такого состояния? Ты можешь нагнать волну горя и потонуть под ней, но чем это поможет хоть кому-нибудь, кроме тех, кто желает тебе смерти?
    [indent] От неожиданности она дернулась, едва не упав на кофейный аппарат, который стоял слишком близки и не позволял спокойно развернуться, а подпрыгивание с разворотом на месте, которое она легко исполняла раньше, из-за замедленности реакции приобрел ненужную амплитуду колебания. Осознав, по чьей вине вышла неприятность, она вдруг разозлилась, да так, что с трудом удержалась, чтобы не врезать Райту прямо в нос. К счастью, временная утрата равновесия поглотила драгоценные секунды, в течение которых мозг не слишком успешно контролировал всплеск агрессии, и к моменту, когда она обрела твердую почву под ногами, желание махать руками исчезло. Это общественное место, не вина людей вокруг, что некая Кэтрин Фернэ так глубоко провалилась в подсознание.
    - Спасибо за совет, доктор, - наклонившись и вытащив из отсека, издавшего оповещающий писк, бумажный стаканчик с горячим напитком, холодно поблагодарила женщина. Меланхолично водя одноразовой ложечкой в жидкости, остужая и размешивая, она не испытывала желания вести философские беседы, и потому скользнула по Райту безразличным взглядом, подчеркивая это. – Но я как-нибудь разберусь, не ваша забота. Контролируйте лучше то, как ваши спецы подлатают моего отца. – И, осторожно отхлебнув обжигающий язык, кофе, отступила в сторону от аппарата, собираясь уйти прочь.
    [indent] Возможно, на самом деле Кэт не отказалась бы расслабиться и ткнуться кому-нибудь, кому доверяла, в плечо, чтобы от души нарыдаться. Не просто погоревать о болезни отца, но и линчевать саму себя за то, что так долго к нему не возвращалась. Её в это время могли бы утешать, подбадривая и уверяя, что она хотела как лучше и не в состоянии знать, насколько ситуация печальна. Но Кэт так давно не занималась подобным, потому что некому доверять оказалось, что разучилась; потребность имела все шансы жить внутри, но перестала быть внятной, и всё, чего хотелось сознательной частью, чтобы день скорее кончился. Чтобы ей уже сказали все прогнозы, избавив от неизвестности, потому что Кэт могла начать действовать.
    [indent] Переживать любую драму проще, когда есть пространство для маневров, но она, выстроив внутри стену против всех людей, кто рвался добраться до сердца, забыла, каково это, по-настоящему страдать за кого-то, о ком ноет душа. Она по-своему любила Джо, Итана, еще кого-то, с кем сводила жизнь, но ни один из них не значил так же много, как Жак. Ни один, потому что она не позволяла их связи стать настолько важной. От этой боли, что овладела ей сегодня, Лисица Кэт неосознанно и берегла себя все годы, чтобы остаться перед ней безоружной. Единственным спасение казалось привычное желание поднять барьеры, окуклиться в кокон ожесточенности, послать всех к чертовой матери.
    [indent] И Итана в первую очередь. Что ты ходишь за мной? – хотелось ей хлестко ударить словом. – Пообщаться захотелось? Да женщины быстрее вынашивают ребенка, чем ты это намерение. Поздновато, доктор Райт, потому что я не хочу разговаривать. Стоять рядом и то не хочу.

    +2

    10

    [indent] Она регулярно так делала – стало предсказуемым – набрасываясь с агрессией, чтобы не показывать истинных чувств и Итан превосходно понимал работу защитных механизмов. Он – правда – чаще закрывался и уединялся в себе, чтобы справиться с довлеющими эмоциями, но от неожиданности – уязвимый и загнанный в угол – совершенно запросто мог среагировать так же. Как и любой другой человек.
    - Мне нет надобности их контролировать, - вкрадчиво парировал он, не дав себя спровоцировать, но руки – погруженные в карманы – сжались в кулаки, - операция закончена. Все благополучно, процесс восстановления не предвещает – по предварительным прогнозам – осложнений. Не надо, - вытащив левую руку из кармана, он все же протянул её, ловя женщину за предплечье и останавливая из начатого движения в сторону, добавив тише, - бросаться на меня так, словно я – причина всех твоих бед. Ты сама знаешь, Кэт, что это не так. Понимаю, беспокоишься за отца и хочешь найти фигуру, которую легко сделать воплощением вины, главным врагом. Но я-то не враг. Несмотря ни на что, я всё еще беспокоюсь за тебя совершенно искренне.
    [indent] Голубые глаза – немного увлажнившись – смотрели на неё из-под прищуренных век с нескрываемой печалью. Будь вопрос в извинениях, Райту не составило труда не только словесно приложить усилия, но и на колени встать прилюдно – для полноты самостоятельного воздаяния за грехи. Все жесты мимолетного унижения – в сути – мелочь перед достигаемой целью и будь у него гарантия – пусть ничтожная – последующего прощения, он способен вложить всю свою энергию в сцену мольбы и раскаяния.
    [indent] Но Кэт не сомневалась – в её мрачном взгляде к нему не пряталось колебание. Она смотрела на Итана не как на врага – хуже, - как на постороннего. Приставучего прохожего, прервавшего желанное уединение в горе никчемные сочувствиями. Вот к чему он дошел, потратив впустую два года жизни на сумасшедший бег за ветром, и боль от прозрения обожгла, преодолев все заграждения. Легкие неприятно сдавила невидимая сила, мешая дыханию, и следом пришла свирепая злость. Следовало выкинуть Кэтрин из собственной жизни как когда-то Элизабет, стереть до основания всякую память о ней и использовать имевшиеся знания для того, чтобы гарантировать – она никогда не появится, даже захотев. Он имел достаточно козырей в рукаве, чтобы причинить ей намного большую боль и отравить дальнейшее существование. Имел – и не воспользовался.
    Дурак.
    [indent] Доктор поймал себя на мысли, что до сих крепко сжимает руку женщины – сильные пальцы полностью обхватывали тонкое предплечье почти у самого запястья – и собирается выпускать, словно вынуждая её – если захочет освободиться – вырываться, мгновенно привлекая всеобщее внимание скучающих за унылым чтивом журналов посетителей. Они и так краем глаза следили за начатой по его инициативе сценой, пытаясь разобрать – о чем таком говорят врач и явно в волнении ожидающая женщина. Их изнуренные бездельем умы начали составлять догадками собственный сценарий некой драмы, разворачивающейся в чужой судьбе. Скорее всего – у нее кто-то в тяжелом состоянии. Возможно – умирает. А врач – конечно – сочувственно увещевает держаться и не поддаваться панике.
    [indent] В больничной ауре, наполненной специфическими запахами, люди забывают – видя человека в белом халате – о том, что врач под этим халатом такой же человек. Он не всесилен. Не всезнающ. Он так же устает и болеет. Сомневается. Переживает. Страдает. Помимо больничных, у него есть хлопоты, связанные с домом, семьей или личным счастьем, и их требуется решать – нередко без шансов отложить на «потом», но «после работы».
    - Впрочем, - он скривил губы в усмешке, - если ты действительно считаешь, что во всем, - акцент на последнем слове вышел жестче желаемого, зато сполна подчеркнул потаенный смысл, - виноват только я, можешь выплеснуть в меня свой остывающий кофе и гордо удалиться. Мешать не стану. - Райт, демонстрируя согласие с словом, наконец разжал хватку и отпустил её, снова засунув руку в карман, дуэтом с уже находившейся в соседнем компаньонкой.

    +2

    11

    [indent] К публичным выяснениям отношений Кэтрин Фернэ всегда относилась неприязненно, потому что, по её мнению, ничто так не унижает достоинства, как страсти напоказ. К тому же, в запале легко летят всякие гадости с языка, которые намного труднее простить, если их слышало еще человек десять; не зная всей истории, людские умы составят недостающие фрагменты в меру собственной испорченности и сделают выводы, по которым станут судить того, кого первый раз увидели. Она же, не выспавшись, уставшая, измученная, с взведенными курком нервами не была в себе уверена достаточно, чтобы вступать в спор, не рискуя перейти на эмоции. С Итаном Райтом нельзя терять контроль над хладнокровием, потому что окажешься в заведомо проигрышном положении.
    - Нет, - женщина отрицательно качнула головой, потирая запястье, - я не считаю, что ты во всем виноват, просто не очень понимаю, чего ты добиваешься. У меня ощущение, что тебе доставляет какое-то садистское удовольствие напоминать, как и чем я перед тобой виновата. Ты думаешь, я такая беспечная дурочка без стыда и совести, что забываю о поступках? Думаешь, не жалею о принятых решениях? Не грущу о сказанном? Зря.  – Она устало вздохнула. – Мне казалось, мы все разобрали в прошлый раз, и лучше просто не поднимать тему, но вижу, ты настроен иначе. Ты хочешь… чего? Извинений, Итан? Раскаяния? Приступов публичного самобичевания на потребу твоему самолюбию? У меня были причины не говорить всей правды, даже тебе, но я согласна, что поступок не красив, извини, что вдребезги разнесла твои воздушные замки. – В серых глазах появилась свирепость загнанной в угол лисицы, готовой к яростной обороне. – Но раскаиваться и биться головой о пол, стоя на коленях, не собираюсь. Ни перед тобой, Итан, ни перед кем-либо еще. Видит Бог, я старалась соответствовать образу, который ты про меня вообразил, но я устала, чертовски устала быть хорошей. Тебе было больно, да, но не забывай, что не тебе одному, и давай на этом закончим. Я очень устала, чистая правда.  – Она стояла, скрестив руки под грудью, впившись пальцами в тело, словно старалась удержать рвущееся изнутри наружу; Кэт не лгала, выбирая удобные фразы, чтобы прикрыть тыл, напротив, прикосновение к событиям тех дней вызывала в ней реакцию сродни той, как дергаются мышцы перед чем-то, что предвещает опытом боль.
    [indent] Она не считала, что права, но находила, что выбор был невелик и лежал меж двух зол; выбрала меньшее, как любой нормальный человек на её месте. Ошибкой было покупаться на обманчиво слепую любовь, позволять жалости влиять на суждения и верить, что кто-то готов принять женщину со всеми секретиками и тайнами, со всеми демонами, что прятались в прошлом и будущем; допустив её, глупо отрицать случившееся. Да, я виновата, - думала Кэтрин, глядя упрямо в глаза оппоненту, - но не позволю вменить меня вечное чувство вины и манипулировать этим. Достаточно с меня подобного, я и так сама извела душу сомнениями и угрызениями, потратив столько лет на сожаления, чтобы вновь нырять в то озерцо.
    [indent] Конечно, если возможно сохранить с бывшими положительные отношения, Кэт бы согласилась, но это недостижимая мечта. Говорят, экс-любовники могут дружить только в том случае, когда один все еще любит, а другой умело закрывает глаза на очевидное. Не наш случай,  - саркастично подвела черту мыслям женщина, - я не умею быть настолько слепой, а Итан… ох, Итан. Ему не дано скромно любить, украдкой вздыхая в сторонке, не после того, как позволил страстям верховодить. Думаю, он не просто обижен на меня, поэтому и прикидывается добрячком. В тот раз я быстро и молча свалила, не дав как следует надавить, чтобы получить от меня эмоции. Упиться слезами раскаяния, витиевато говоря. Хотя, может, прав Джим, утверждая, что привязанность ко мне для Итана сродни наркотику, и он делает так вовсе не из желания наказать меня, а потому, что сам над собой не властен, увидел и не сдержался. Как там ты выразился? «Как торчок перед пакетиком героина»? В любом случае, у меня элементарно нет сил разбираться ни в одном, ни в другом, извини.

    +2


    Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » karma