Sounds of London

Джо держала в руках упаковку с какими-то пирожными и думала, что наверное стоило взять их. Джекки обещала заглянуть и загладить вину, что так часто стала кидать свою подругу. В последнее время девушки отдалились, и Хэрроу совершенно не понимала причины такого поведения девушки. Вроде бы могла принять, что у той была работу, сама Джо тоже пропадала в книжном магазине временами, стыдясь, что вместо работы зачитывается литературой по конному спорту в надежде найти какие-нибудь полезные советы для практики.
[читать дальше]

    The Capital of Great Britain

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » The Capital of Great Britain » Листы безумия [AU] » Маленькие женщины. Предки


    Маленькие женщины. Предки

    Сообщений 1 страница 11 из 11

    1


    Маленькие женщины
    .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
    https://i.imgur.com/22Q4DqB.jpg https://i.imgur.com/jBSJW2E.jpg https://i.imgur.com/Fp5xa2U.jpg
    Evelyn Wright (Эдна Райт), Robin Devereaux (Розали О’Донелл) & etc.
    ♫ ♪ Осень 1881, Банф

    Ветер стих, однако небо не прояснилось. Тучи по-прежнему угрюмо нависали над пространством, не желая расставаться с только что вырвавшейся на свободу пленницей, именуемой луной. Время от времени они угрожающе сбивались в кучу и давили на беспомощную, испуганную землю, а потом бессильно раздвигались, пропуская поток ослепительного, безжалостно холодного сияния.
    В лунном свете каждая деталь проступала с графической четкостью: крыша церкви; кривые ветви растущих вдоль дороги деревьев; поднимающаяся к небу череда горных возвышенностей; дом из кирпича с ажурным узором сухого девичьего винограда на стенах; и возведенный неподалеку сарай. Из последнего изредко доносилось блеяние козы, звучавшее в темноте отголоском — неуловимым, но угрожающим, — от чего разыгравшееся воображение могло бы трусливо предсказать наступление мрачного часа, однако как только луна освещала пейзаж, таинственный страх должен был рассеяться.
    В самом доме тоже существовали  — хотя не столь очевидные — признаки деятельности. Когда луна скрывалась за облаками, внимательный наблюдатель имел шанс заметить в окнах первого этажа слабое мерцание. Источник света менял положение, будто кто-то украдкой ходил из комнаты в комнату со свечой, а время, неустанно пребывая рядом, медленно и неохотно двигалось к своей развязке.
    И вот наконец развязка наступила.
    Событие свершилось в тот момент, когда лунный свет вновь проник сквозь облака и мягко рассеялся по земле. Холодное сияние равнодушно вырвало из мрака окно, женскую сорочку, бледные ступни и крик — высокий, отчаянный и полный невыразимого ужаса. -  Мышь!

    [nick]Edna Wright[/nick][icon]https://i.imgur.com/JuoKSdj.png[/icon]

    Отредактировано Evelyn Wright (15 Сен 2022 08:56:26)

    +3

    2

    «Розали… Розали…»

    Голос матушки слышался как будто издалека, но пока в нем не звенело ничего такого, о чем ей следовало бы беспокоиться, поэтому Розали не отзывалась. Все ее внимание было сосредоточено на красивой леди, которая стояла над ней и, улыбаясь, накручивала рыжий локон, выбившийся из-под теплого капора девочки, на свой пальчик в ажурной перчатке. Таких красивых леди Розали еще не доводилось видеть.

    - Розали? - голос у леди тоже был красивым. - Красивое имя… И ты тоже очень красивая девочка. Кто твои родители?

    Розали никогда не говорили, что она красивая, а мальчишки все больше дразнили, но она поверила этой леди, которая так странно на нее смотрела и улыбалась… печально, будто о чем-то очень жалела. Рози открыла было рот, чтобы спросить, почему она такая грустная, но матушка снова позвала ее. В этот раз в ее голосе отчетливо слышалось раздражение и Розали, как ужаленная, сорвалась с места. Она почти добежала до утоптанной множеством ног дорожки, что вела к деревенской церкви, и оглянулась, чтобы еще раз посмотреть на красивую леди, но позади нее была только ледяная пустота и снег. Очень много снега.

    Проснувшись резко, как от толчка, Розали первые несколько секунд пыталась понять, где находится и не нужно ли хвататься за первую попавшуюся под руку палку, дабы отбиться от угрозы, но выдохнула с облегчением, когда поняла, что она дома. Дома у Райтов. Все те же желтые обои, тот же старенький, но симпатичный резной комод и стул, украшенный камышом в углу. И шаль мадам лежит у нее на коленях. Она уснула, пока чинила прореху в ее искусной вязке. Часов в комнатке не было, но зато была свеча и, судя по тому, как она уменьшилась с тех пор, как Розали занялась рукоделием, времени прошло не очень много. Но что ее разбудило?

    Розали прислушалась, приподнявшись на локтях. Дом был тих, как это обычно и бывало среди ночи, но в его стенах все еще звенело эхо женского крика, который, судя по всему, ее и разбудил.

    - Мадам… - ахнула Розали, окончательно проснувшись. Она резко вскинулась на постели. Корзинка с рукоделием с глухим стуком упала на пол, клубки ниток покатились в разные стороны, но Розали было уже все равно. Кое-как выпутавшись из одеяла, она бросилась со всех ног из комнаты, как была - простоволосая, в одной ночнушке и босиком.

    - Мадам?! - уже в голос позвала она, каким-то неведомым образом угадав направление. Ей не доставило особого труда выучить расположение комнат в этом доме, но она все еще не очень хорошо ориентировалась в темноте. Стукнувшись плечом о косяк и почти уронив попавшийся ей на пути угловой столик, она буквально вывалилась в пятно света от свечи, что держала в руках миссис Райт. Мадам Эдна, как называла ее Розали.

    В разбавленном лунным светом полумраке, что царил в доме этой осенней ночью, мадам выглядела как-то по-особенному бледной и прозрачной, как привидение. Белоснежная сорочка только усиливала это впечатление. Переживает, подумала Розали, но вслух лишь побурчала:

    - Ну что же вы, мадам Эдна? Опять полуночничаете? - она потерла свою отбитую коленку и выпрямилась, позевывая в кулак. - Может, чаю заварить? С ромашкой, м? И обуйтесь! Обуйтесь сейчас же!

    На том, что она и сама шлепает по полу босиком, Розали решила внимание не заострять. В конце концов, не он тут была на сносях и должна была беречься. Это обстоятельство, как и вопиющая беспомощность хозяйки в некоторых бытовых вопросах, побуждала Розали вести себя с ней решительно, а иногда и строго.

    - Идемте, пока совсем не застудились.

    Она поспешила увести мадам в большую комнату с камином, где был расстелен ковер и ходить босиком было уже не так холодно, и почти силком усадила в кресло у самого огня. Остатки поленьев мирно тлели в темном зеве камина, давая пусть слабое, но все же тепло. Подбросив еще пару поленьев, Розали озадачилась поиском домашних туфель мадам.
    [nick]Rosalie O'Donnell[/nick][status]redhead[/status][icon]https://forumstatic.ru/files/0012/5c/b4/30002.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru">Розали О'Доннелл, 16 лет</a></div>маленькое солнышко Банфа</div>[/lz][sign]...ввести в дом рыжую – все равно что поджечь его.[/sign]

    +2

    3

    В свете единственной свечи женская голова бессознательно покачнулась, и по  волосам, как рябь по воде, проскользнули блики. Руки легли на плечи, своей пассивностью свидетельствуя о том, что их хозяйка принялась блуждать в каком-то внутреннем лабиринте своих размышлений. Сорочка обрисовывала её формы и ещё более подчёркивала бледный цвет лица и кистей, выглядывающих из-под широких рукавов. То была невысокая худенькая женщина. Она слыла добросердечной, а ее суждение и поведение, не считая безумного увлечения человеком, сделавшей замужней дамой, никогда не нуждались в оправдании и уберегали от тех ошибок и заблуждений, в каких повинны и общество, и одиночество. Отзывчивая, но соблюдающая понимание манер, отличающих человека с хорошим происхождением, она стояла прямо, как стебель тростника, с задумчивой и безмятежной красотой глубокого, спокойного озера, и думала о своем муже, о человеке, который относился к ней с доверием и уважением, что столь мило сердцу, привыкшему себя уважать и открывать для себя прелесть союза между мужчиной и женщиной. Имея свой собственный взгляд на вещи, его внимание  к вкусам жены пробуждало в ней живейшую благодарность, а его учтивость она находила безупречной, тогда как в их первую встречу ее не покидало ощущение неловкости от той простоты и даже грубоватости манер, удивительным образом сочетавшейся с тем невозмутимым спокойствием и благожелательностью, которые навевают умиротворение, точно зеленые холмы под лучами солнца, и способны подействовать даже на раздраженный эгоизм, принудив его устыдиться себя. Поселившись с ним в Банфе, ее жизнь стала по-сельски проста, лишена каких-либо зловещих, опасных или хоть сколько-нибудь важных тайн (как она наивно полагала), и великие события, происходившие в большом мире, никак ее не касались.
    Ее прозрачные, будто вода, глаза были устремлены в окно, и сосредоточенно вглядывались вдаль, словно видели там нечто, что могло зацепить их взор, но это нечто испарялось как дым, не принося с собой длительной радости и успокоения. На город опустилась ночь: минуло два часа, близилось к трем. От какого-то глинистого дыхания воздух мутнел и сгущался, и из этого воздуха торчали макушки оледеневших деревьев. Бронзовый ноябрьский холод сковал как землю, так и небо. На выступе одного из холмов, который был гораздо выше своего соседа, виднелась церковь, коя походила, скорее, на естественное продолжение самого хребта, чем на строение, возведенное руками человека.
    Она так и стояла, прислушиваясь к бездонному молчанию, пока в воздухе не раздались осторожные невидимые движения, сопровождаемые отчетливым писком, повторившимся несколько раз - обречённо, тоскливо, как всхлипнул бы расстроенный ребёнок. За ним последовал другой, потом еще, и еще.
    Этот писк напомнил ей странный звук, похожий на писк мыши, и как только она хорошенько посвятила в сторону его воплощения, разогнав тень колебаниями свечи, то увидела маленького зверя, обнюхивающего воздух. Замеченный, он попытался удрать, доказывая себе власть над своим положением в предчувствии, что в него вот-вот чем-то забросят, а она, сраженная нелепой неожиданностью его появления, дала выход эмоциям и возбужденно вскрикнула, тем самым разбудив Розали. Чем-то, пожалуй, похожая на птичку, легонькую и живую, та принялась хлопотать вокруг своей хозяйки, выговаривая слова с манерой, которая могла показаться несколько особенной или не совсем привычной для слуха, благодаря акценту.
    - Вовсе не обязательно лишний раз мне напоминать, как ты бываешь мной недовольна, - было сказано с улыбкой. Ступая необутыми ногами по ковру, ей захотелось протянуть руки к огню, чья спекшаяся масса еще жарко рдела, но Розали подвела ее к креслу, суровой рукой возвращая в безопасную крепость здравого смысла те чувства, что могли заблудиться в просторах беспечности. - Господь свидетель, я совершенно здорова, и могу доказать это хорошим аппетитом, если ты нальешь нам кипятку в чайник, - согласилась она, благоразумно предпочитая переменить тему и обратиться к вопросу, который позволял бы ей скрыть истинную причину своего пребывания за пределами постели. - А нынешние погоды, пожалуй, не слишком подходящие для людей, которые по роду своего занятия постоянно находятся во власти всех стихий, кроме огня. Но что меня действительно волнует, так это то, что с их приходом мы можем приютить парочку голодных ртов. Розали, я видела мышь, -  произнеслось ею вполголоса.

    [nick]Edna Wright[/nick][icon]https://i.imgur.com/JuoKSdj.png[/icon]

    Отредактировано Evelyn Wright (5 Июл 2022 04:52:50)

    +2

    4

    - Ох, мадам… - протянула Розали и, так и не успев подняться с колен, чтобы отправиться, наконец, на поиски туфель хозяйки, с глухим стуком бухнулась на них снова. Этот возглас с первого дня ее бытия в этом доме стал чем-то вроде навязчивой присказки. Вроде того не совсем приличного словца, которое ее батюшка мог вставлять чуть ли не через слово, особенно, когда был чем-то раздосадован или растревожен. Вот и Розали вставляла свое «Ох, мадам…» то и дело и зачастую совершенно бездумно, даже когда была совсем одна. Наверное, потому что мыслями она всегда была рядом с хозяйкой и ее еще не родившимся ребенком. Правда, сейчас беспокойство за хозяйку играло далеко не первую роль. Розали вдруг отгадала загадку, которая мучила ее уже не первый день.

    - Так вот как порвался мешок с крупой! - ахнула она, не замечая, что говорит вслух. - А я-то думала, что за гвоздь зацепила и сама порвала. Весь буфет обшарила, пока искала этот гвоздь, а это все, стало быть, мыши. Ох, и устрою я им…

    В порыве праведного негодования, Розали так тюкнула кочергой по дровам,  медленно, но верно разгорающимся в камине, что поднялся целый сноп искр, а погруженная в уютный полумрак комната на мгновение озарилась теплым мягким светом. Рыжие кудри ирландки так и полыхнули медью.

    - Уф… простите, - Розали попыталась успокоиться и, подоткнув выпавшие из аккуратной кучки угольки, отложила кочергу и все таки поднялась на ноги. - Обождите. Принесу вам ваши туфли и… чайник, да. Пред сном самое то чай с ромашкой. Для легкого сердца. Так моя матушка всегда говорила.

    Конечно, одним чаем дело не обошлось. Розали, совсем как ее матушка когда-то, не умела просто так хлюпать чаем без ничего, как все эти благородные. Мадам Эдна тоже была из благородных. Девушка это прекрасно понимала и видела своими собственными глазами, но желание хорошенько накормить хозяйку было сильнее. Убедившись, что она в тепле, и повесив полный свежей воды чайник прямо над разгоревшимся в камине огнем, Розали вернулась на кухню и наспех сервировала поднос для чаепития, как ее научила мадам. Но помимо всего прочего она достала из ящика с хлебом еще и плетенку, в которую накануне сложила напеченное впрок овсяное печенье. Ароматное и сладкое, оно всегда нравилось Розали своей простой.

    К хозяйке она вернулась во всеоружии и воинственном настроении, потому что мыслями она все это время боролась с возможным нашествием грызунов. И, конечно же, победила. Иначе быть не могло.

    - У нас есть мышеловки, - доложила Розали с порога. - Я видела в кладовой. Расставлю их прямо с утра. Но, мадам Эдна, может, стоит завести кота? Много он не съест, да и, коли не к душе вам такая скотинка в доме, я не буду выпускать его с кухни. Но это зверь такой… Понимаете? Одно его присутствие в доме мышей отпугивает. И крыс.

    Розали сделала большие глаза для пущего страху и поставила свою ношу на столик, что стоял у кресла, в котором сидела хозяйка. Чайник уже вовсю закипал. Она подхватила его все той же кочергой, а потом и рукой в плотной прихватке, и заварила чай в красивом заварном чайнике. Такие ей раньше видеть не доводилось. Разве что в далеком детстве, в доме у одной вдовы, которой одно время прислуживала матушка. Правда, там он просто стоял на видном месте, весь такой красивый и нарядный, но запретный при этом, а тут из него можно было пить чай. Розали дивилась этому по началу, но даже теперь, привыкнув, все равно при каждом удобном случае растягивала процесс заваривания чая и любовалась на красивую посуду при деле. Разве вещи не должны выполнять то, для чего они сделаны? Разве не должны они выполнять свое... предназначение? Как и люди.

    - Вот так, - бормотала девушка себе под нос, с удовольствием принюхиваясь к ароматному пару, поднимающемуся над чайником. - Сейчас заварится. Вы пока печенье пожуйте. Еще с вечера напекла.

    Закрыв его крышкой, Розали вернула чайник с кипятком на приступку камина и устроилась на низенькой табуреточке для ног.
    [nick]Rosalie O'Donnell[/nick][status]redhead[/status][icon]https://forumstatic.ru/files/0012/5c/b4/30002.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru">Розали О'Доннелл, 16 лет</a></div>маленькое солнышко Банфа</div>[/lz][sign]...ввести в дом рыжую – все равно что поджечь его.[/sign]

    Отредактировано Robin Devereaux (23 Дек 2021 17:43:34)

    +1

    5

    Когда Розали стукнула кочергой, пылающие поленья слегка осели, выбросив в дымоход фонтан искр. Привыкшая к суровой жизни и нелегко поддающаяся унынию, казалось, эта юная ирландка окончательно приспособилась к жизни в Канаде и уже находила, что во многих отношениях оное было далеко не так трудно, как представлялось ей с первого взгляда. Что касаемо не совсем приличного словца, то сама Эдна никогда не ругалась, но быстро привыкла к тем  выражениям, которыми друзья ее мужа (да и сам Джеймс) бывало пересыпали самую благодушную из бесед. А Розали просто вставляла какое-либо краткое восклицание. Этим возгласом она неизменно выражала удивление, разочарование, смущение, вообще всевозможные оттенки настроений. При соответствующих изменениях интонаций, ударений и экспрессии ее восклицания успешно выполняли все функции обычной человеческой речи. Вначале эта привычка озадачивала Эдну, но, спустя некоторое время, она не только стала терпимо относиться, а даже полюбила в Розали эту ее черту.
    - Так значит, мыши уже давно грызут наши припасы, - морщина, выдающая задумчивость, пересекла лоб, - какой ужас, -  отозвалась миссис Райт. Она представляла собой продукт оранжерейного воспитания, где, начиная с младенчества, дышат не воздухом, а искусственно выработанным озоном. Однако главная добродетель ее заключалась в следующем: она не застыла в той форме, которую отлили ее родители и старший брат. В ней сказались черты атавизма. Живя в привычной, устойчивой среде, не требовавшей от нее никакого напряжения, никаких усилий, между тем самый склад ее характера не оставлял сомнений в том, что лишь только явится необходимость, она сумеет приспособиться и примениться к обстоятельствам под непривычным давлением новых условий.
    - Мистер Райт не обрадуется, узнав эту новость, - в самом деле, несколько недель прошло со дня ухода Джеймса, и за это время в доме не произошло ничего особенного. Дни тянулись однообразно, и, чтобы ни говорили люди, ищущие веселья, в этом однообразии существовала своего рода особая прелесть. «Счастлива та страна, которая не имеет истории», - говорит пословица. То же может быть сказано и про отдельные личности. Встать поутру, чувствуя себя полным сил, выполнить ряд дневных обязанностей до наступления вечера и затем отправиться на покой с ощущением приятной усталости для того, чтобы заснуть сном честно исполнившего долг человека, - не в этом ли заключается истинное счастье? Задаваясь этим вопросом,  Эдна находила, что жизнь в Банфе вполне отвечала ее желаниям. У нее не было недостатка в занятиях, и все ее время в самом деле уходило на заботы о хозяйстве (точнее, в попытки постичь навыки его ведения). Отсутствие цивилизованного общества в самом широком понимании этого слова ее беспокоило мало, так как она восполняла этот недостаток чтением; книги же всегда можно было выписать из Монреаля, не говоря уже о газетах, которые еженедельно доставлялись по почте.
    - А знаешь, ты права, - миссис Райт поджала пальцы ног и упёрлась ими в ворс ковра. Ее обволок жар от камина, а за то время, что Розали справлялась на кухне, пока не поставила на стол поднос (быть может, несколько более шумно, чем обычно), воздух в комнате уже тихонько прогрелся. - Завести кота - это будет даже гуманней по отношению к грызунам, нежели чем просто расставлять ловушки. Ведь, как ты сказала, мыши не приходят туда, где есть кошки,  - бросив на девушку вопросительный взгляд, женщина улыбнулась. - Только где же мы его возьмем? И вместо того, чтобы учиться ловить мышей, не станет ли он тихонечко приворовывать? - задав этот вопрос, она рассказала Розали, что в родовом поместье ее семьи жил кот, который вырос не только в профессионального вора, но и панически боялся мышей. Помнится однажды Чарльз, брат Эдны, поймал в плите мышонка и понес его коту. Бедолага жалобно запищал от страха, увидев здорового котяру. А кот, увидев мышь, фыркнул и, поморщив усы, сбежал. Пришлось покупать мышеловки - надежды на избавление от мышей с помощью кота развеялись в дым. А кот каждый раз изобретал всё более изощрённые способы воровства. Кухарке, входившей на кухню, приходилось проводить первичный осмотр места трапезы. Не обнаружив кота в поле видимости, она раскладывала еду на столе. Но стоило ей на минуту замешкаться, разливая чай или насыпая сахар в сахарницу, кот вдруг появлялся прямо ниоткуда, прыгал на стол и тащил всё, что плохо лежало. Иногда кухарке все же удавалось огреть кота тряпкой, и тогда он выпускал добычу изо рта. В такие минуты животное выглядело особо удручённым, но потом изобретало новый воровской трюк. - Например, когда она искала его за печкой, он мог сидеть на серванте и выжидать очередной её оплошности, - закончила миссис Райт,  прежде чем потянуться к печенью.

    [nick]Edna Wright[/nick][icon]https://i.imgur.com/JuoKSdj.png[/icon]

    Отредактировано Evelyn Wright (5 Июл 2022 04:52:32)

    +1

    6

    Пока чай заваривался, Розали рассеянно плела косу, пропуская свои растрепанные волосы через собственные пальцы вместо расчески, и время от времени позевывала в кулак. Сон, перепуганный ночным криком хозяйки, снова подкрадывался к ней, но пока топтался на значительном расстоянии, потесненный предвкушением чашки ароматного чая вприкуску с печеньем. Мысли ее плыли где-то под самым потолком, там, куда свет от камина почти не доставал. Простые мысли простой служанки, которая думала о том, что нужно сделать завтра с самого утра, что нужно успеть сделать до обеда, и чем можно будет заняться уже вечером, когда все дела будут сделаны. И, конечно же, она ни на секунду не переставала думать о мышах. Озабоченность этим вопросом захватила и хозяйку.

    - Найти-то не проблема, - Розали даже рукой махнула, оторвавшись, наконец, от кончика своей косы, что свернулся в упругую завитушку, надежно заменив ленту. - Заставить его остаться намного сложнее. Коты же, они такие... не к людям привыкают, а к дому. Сбежит обратно и поминай, как звали. Можно, конечно, котенка взять, но пока он вырастет, мыши нам все припасы попортят.

    Розали крепко задумалась, от чего между ее медных бровок пролегла хмурая морщинка, с которой ее лицо приобрело совершенно не свойственное ей суровое выражение. Рассказ хозяйки про вороватого кота тоже не прибавлял энтузиазма, однако, Розали не собиралась так просто отказываться от затеи завести пушистого мышелова. Она любила животных, а вот таких вот, домашних, которых можно тискать, гладить и брать к себе в постель, чтобы грели в особенно холодные ночи, и подавно. Воспоминание об одной такой ночи, которую Розали могла не пережить, если бы не приблудная псина, пригревшаяся у нее в ногах, на несколько неприятных мгновений омрачило открытое лицо девушки набежавшей тенью. Она не любила вспоминать о том времени, когда ее матери не стало, и она оказалась одна-одинешенька во всем мире, но воспоминания порой находили ее сами. Выглядывали из-за темного угла, касались ледяной ладошкой босых ног, больно щипали за щеки. Иногда она ловила себя на мысли, что все это тепло, уют и сытость, что окружали ее в доме Райтов, не более чем сон. Тогда Розали пугалась и щипала себя до синяка, чтобы проснуться, а когда не просыпалась, смеялась от облегчения. Вот и сейчас она быстро стряхнула с себя испуг и снова засияла улыбкой и яркими всполохами огня, отражающегося в ее рыжих волосах медными бликами.

    - Надеюсь, заварился, - она вновь принялась привычно хлопотать, разливая ароматный чай по чашкам, а в голове ее тем временем бойко работали шестеренки. - На Флит Стрит... ну, вы знаете, в самом центре Банфа, есть пекарня, - Розали вернула чайник на поднос и снова села, сложив руки на своих острых коленках. - Мы с матушкой жили в комнатах напротив. Там всегда так вкусно пахло ванилью и патокой, что я наедалась одним запахом. Потом, когда деньги кончились, мы переехали, но... я о другом. Так вот, у них там отирался один кот. Обычный такой кот, полосатый и с драными ушами. Они его гоняли постоянно, но он все равно возвращался. У них там столько всего по кладовым, что мышей было много. Вот я и подумала, - Розали подняла глаза со своих ладошек и взглянула на хозяйку. - Может он все еще там?

    Надежды было мало, все таки год прошел, а дворовые коты, которых гоняют метлами и травят собаками, особой живучестью никогда не обладали. Но чем черт не шутит. Розали уже загорелась. К тому же это был повод прикупить немного выпечки для мадам. Как бы Розали не старалась, ей в этом деле не хватало опыта. Обычный хлеб получался довольно сносно, простые пироги, пирожки и те же овсяные печенья тоже, а вот что-то посерьезнее уже вызывало у девушки ступор. Некоторые названия выпечки у нее даже произнести не всегда получалось. Круасаны, маделины, шарлоттки... Розали любила учиться новому, но тут у нее голова шла кругом.

    - Если отпустите меня завтра в город после полудня, я могу разузнать.

    Розали обхватила небольшую чашку обеими руками, как будто это была жестяная кружка, и стала греть о нее руки, уткнувшись носом в ароматный пар.
    [nick]Rosalie O'Donnell[/nick][status]redhead[/status][icon]https://forumstatic.ru/files/0012/5c/b4/30002.jpg[/icon][sign]...ввести в дом рыжую – все равно что поджечь его.[/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru">Розали О'Доннелл, 16 лет</a></div>маленькое солнышко Банфа</div>[/lz]

    Отредактировано Robin Devereaux (23 Дек 2021 17:38:53)

    +1

    7

    Комната наполнилась запахом чая, и будто и не было того момента, когда Эдна, не сводя глаз с потолка и чувствуя, как под мышками у нее собираются бусинки пота, как вниз устремляются тонкие щекочущие струйки, и влажной становится кожа под коленками, пыталась справиться о сне.
    Так вышло, что она была рождена в то время, в тот непредсказуемый отрезок, который принадлежал ей, но отрезок этот был не только ее собственная жизнь, но и итог жизней, протекающих одновременно рядом с ней. Иными словами, это была история, а ее семья — воплощение этой истории, ибо и на ее веранде (или в гостиной) происходили либо споры, либо стычки, в то время как какая-нибудь Луизина голосовала за выход из Союза, и под залпы двадцати пушек образовывалась Конфедерация. Но для самой Эдны такого рода события были лишь газетными строчками, словами, порою сжимавшими сердце смущением и страхом перед чужими радостями риска и надежды. Надежды на что? Наверное, какой-нибудь дотошный тяжелодум подсчитал бы цену этой надежде и выразил ее в акрах и тюках хлопка, или в невольничьих душах, или в золотых монетах, или акциях на бирже, или даже в честолюбивых замыслах, но для большинства притягательность этой надежды заключалась лишь в самом факте ее — надежды, щедро предлагающей себя, надежды вечной, непреходящей, как вечная юность — сияющий, сотканный из воздуха мираж, которого втайне жаждет душа, рвущаяся заполнить пустоту самыми тайными и сокровенными своими мечтами.
    Эдна родилась в год, когда было много пожаров. Пожары случались и ночью, и среди бела дня, и никто толком не понимал их происхождения, но все склонялись к мысли, передаваемой шепотом, что виноваты в пожарах рабы.
    Возможно, так оно и было. По крайней мере, были те, кто представлял себе картину, где радостно и с искренним восторгом махавший с обочины дороги проходившим солдатам негр ночью встает со своей соломенной подстилки и в горестном оцепенении, недоверчиво и недоуменно сам наблюдает за движением своих рук, подкладывающих смолистые щепки в зажженную поленницу дров. А потом, когда пламя уже полыхает, вбегает по горящей лестнице и, выхватывая из колыбели ребенка, спасает ему жизнь.
    Но к осени пожары прекратились. Может быть, причиной все-таки были неисправные дымоходы? Кто знает. Однако, все это не мешало любить и очень баловать малютку Норрингтон. Правильно будет даже сказать — портить. Тетушка Сьюки, чернокожая кухарка  их семьи, портила ее, потому что очень любила. Ведь женщины, подобные тетушке Сьюки, не мыслят жизни без любви к какому-нибудь слабому и маленькому существу. С покорностью и печальной иронией относятся они к тому, что, как им отлично известно, существо это потом вырастет и отдалится от них, уйдет, безразличное и презрительно-снисходительное даже в самой любви к ним. И именно она, на радость хлопающей в ладоши Pretty Little Missy, принесла в дом горе-кота, от которого бед оказалось больше, чем пользы, пока в один прекрасный день тот просто не вернулся с прогулки. Эдна организовала поиски, опросила всех, но - безрезультатно. Она очень горевала и надеялась на чудо, а спустя несколько месяцев смирилась с потерей, задав своему брату вопрос, мол, неужели коты привыкают к месту, а не к людям, и он вернулся обратно, несмотря на расстояние, через которое протащила его тетушка Сьюки? Тогда почему он не сделал это сразу, а ждал год? Возможно, его кто-то украл? Или он погиб, ведь вокруг так много опасностей? Версий крутилась масса. И любому непредвзятому, не искаженному неумеренной любовью взгляду было бы ясно, что животное вряд ли достойно таких истраченных чувств привязанности. Но то был дорогой друг маленькой Эдны, любовь к которому превосходила его возможные недостатки.
    Хотя при чем тут недостатки? И что общего в конце концов у любви с какими то ни было добродетелями и их антонимами? Любовь могут пробуждать какие угодно черты самого разного и необычного свойства: мы готовы полюбить силу и слабость, красоту и уродство, веселость и меланхоличность, добрый нрав и озлобленность, робость и властность. Но что в нас самих заставляет любить?
    - Драные уши? - Розали могла увидеть, как внезапно озаботилось лицо ее хозяйки - такое выражение оно принимало всегда, когда кто-нибудь из друзей мистера Райта начинал пересказывать при ней сплетни о краснокожих дикарях и их декарстве вблизи Банфа. - Конечно, разузнай, - надкусанное печенье оказалось на каемке блюдца, - но прими во внимание, - заговорила Эдна уже после того, как взяла чашку с чаем и  сделала небольшой глоток. Все выглядело так, будто она подбирала слова,  - что если я и рада приютить порядочно побитого несчастного кота, то никак не задиру-повстанца. В противном случае, мы будем держать его до тех пор, пока не родится ребенок. И тут я бы предпочла не владеть таким котом вовсе, или понадеяться на ловушки, нежели чем потом прогонять его, - предостерегла она со всем естественным материнским чувством, а также уважая жизнь того, кого изменить будет невозможно, а значит и желать бесполезно, - и раз уж ты отправишься в город, то загляни на почту, забери письма, - треск поленьев в топком камине помог перекрыть паузу, - хорошо было бы узнать, как обстоят дела у моих родных. И мистеру Райту могла прийти корреспонденция. Да. Но, пожалуй, на этом все Розали. Мой муж пробудет в горах столько времени, сколько ему хватит сил, чтобы делать свою работу. И я не стану просить о его возвращении ни минутой раньше того, как в этих горах смогут без него обойтись. Поэтому мне стоит думать о тех средствах, которыми я располагаю, - словно хороший бакалейщик, отыскавший нужную приправу, Эдна вновь подцепила печенье, отправила его в рот и, выражая полное свое удовольствие, протянула невнятное: - Мм!

    [nick]Edna Wright[/nick][icon]https://i.imgur.com/JuoKSdj.png[/icon]

    Отредактировано Evelyn Wright (15 Июл 2022 05:39:13)

    +1

    8

    Опасения хозяйки были понятны Розали. Ей приходилось сталкиваться с самыми разными представителями кошачьей породы. С забияками, с лентяями, с пакостниками. Даже у них на ферме была парочка котов-мышеловов и по характеру они были совершенно разными. Совсем как люди. Розали помнила, как развлекала себя, сравнивая животных с людьми, и даже иногда делилась своими наблюдениями с мамой, которую они очень забавляли. Чего только стоило сравнение викария с лопоухой господской псиной, которая скулила так же душераздирающе, как преподобный читал свои проповеди. Или поразительное сходство одного заезжего торговца, охотчего до женского внимания, с боровом, которого батюшка, в конце концов, подверг определенной процедуре, после которой вся охота пропадает.

    Розали вздохнула прямо в чашку с чаем, вспоминая те, кажущиеся уже такими далекими и беззаботными, времена своего глубокого детства. Она уже очень многое успела позабыть и, если и вспоминала что-то, то как-то фрагментарно и по ситуации. Вот как сейчас. Пока мадам Эдна рассуждала о том, что если кот окажется забиякой, то лучше просто обойтись мышеловками, Розали пребывала в одном конкретном воспоминании. Рассматривала его и так и эдак, пытаясь понять, при чем тут яблоко в карамели, которым ее угостила красивая мадам из красивого дома, если разговор шел о котах и их наклонностях. Задира-повстанец представился ей крайне неприятной личностью.

    - А с кем ему тут драться? - Розали удивленно вскинула бровки, а потом, словно угадав мысли мадам, улыбнулась. - Коты любят маленьких детей. Они молоком пахнут. Но я вас поняла, - она покивала и со всем вниманием выслушала пожелания хозяйки по поводу ее прогулки в город. - Значит, только забрать письма? Отправить ничего не нужно? Может, еще что-то нужно сделать?

    Розали уже не в первый раз выполняла подобные хозяйские поручения, поэтому говорила деловито и по существу, мысленно уже выстраивая свой нехитрый маршрут. Сначала на почту за, как по-умному выразилась мадам, корреспонденцией, потом в церковь хотя бы на минутку, а уже потом на Флит-стрит. И, раз уж в булочной мадам ничего не нужно, то у нее будет время немного покараулить мышелова. Вдруг Розали повезет, и она вернется с пушистым спасителем их припасов и сна мадам.

    При этой мысли девушка снова взглянула на хозяйку. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться о том, что она бродит по дому среди ночи вовсе не из-за мышей. Ей было не понять чувств и мотивов женщины, тоскующей по супругу, - все таки Розали еще была сущим ребенком хоть и была уже вполне себе взрослой, чтобы привлекать внимание мужчин, - но она была достаточно внимательна и проницательна, чтобы замечать многое и трактовать замеченное почти безошибочно. Мадам полуночничала уже далеко не впервые, поэтому и причина была уже устоявшейся и сомнениями не подвергалась. Вот и разговор свелся к мистеру Райту. Как бы мадам Эдна не старалась, Розали видела, что беспокоили ее вовсе не средства, которые нужно было экономить в ожидании возвращения хозяина, а сам хозяин, который был где-то далеко. Там, где опасно и индейцы творят свои страшные богохульные дела.

    Бездумно потянувшись к простенькому крестику, что висел на ее шее на шнурке, Розали с привычной порывистостью сжала его в горсть вместе с воротом ночнушки, под которой он прятался. Каждый раз, когда она так делала, в ее душе случался спазм искренней веры в то, что просьба, которую она посылает Всевышнему, обязательно достигнет его ушей, и все будет хорошо. И мадам Эдна родит здоровенького малыша. И мистер Райт вернется к ней целый и невредимый. И все в этом добром доме будет хорошо, с мышами или без.

    - Хотите, я за него помолюсь? - вырвалось прежде, чем Розали сообразила прикусить язык и заткнуть себе рот печенькой. Девушка мучительно покраснела, но посмотрела на мадам с какой-то отчаянной решимостью. - За мистера Райта. Я в церковь хотела заглянуть вот и подумала... - она покусала свои красные от горячего чая губы и продолжила. - Могу свечу за вас поставить и помолиться, чтобы вернулся поскорее. Вам же тревожно, я вижу. Так и вам спокойнее будет, и, кто знает, может, и правда Господь услышит и вернет его вам.
    [nick]Rosalie O'Donnell[/nick][status]redhead[/status][icon]https://forumstatic.ru/files/0012/5c/b4/30002.jpg[/icon][sign]...ввести в дом рыжую – все равно что поджечь его.[/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru">Розали О'Доннелл, 16 лет</a></div>маленькое солнышко Банфа</div>[/lz]

    +1

    9

    - Быть может, я верна опасениям пяти чувств, но если человек является продуктом воздействия множества сил, которые могущественнее его, будь то солнечный свет, порыв ветра, природа, семя отца и молоко матери, то почему этого не сказать о поведении животных, в которых заложено все тоже самое? - шея выступила из белого отложного воротничка ночной сорочки, когда Эдна вскинула голову, но все ее лицо было как бы настроено на улыбку - и мягкость взгляда, и поднимающиеся кверху уголки губ. Чуткое, исполненное гармонии, оно засияло тем глубоким внутренним светом, когда человека осеняет некий дух, нашедший внутри него  свое пристанище. - Как верно ты упомянула, - гостиная, кресло, синеватые языки пламени в камине, чай, а так же сам разговор с Розали, казалось, успокоил миссис Райт и чувства ее преобразились. Готовность, с какой отозвалась девушка, послужила ей утешением, - конечно же я пожелаю отправить письмо графине де Верн, дабы выразить ей благодарность за те подарки, которые она передала, не забывая, как из зернышка случайной истории расцвела наша связь, - в сущности, две женщины встречались очень редко и не виделись уже довольно давно, но, несмотря на это, их знание друг о друге никогда не прерывалось. По всем законам природы они были равны, и только глубоко укоренившиеся предрассудки и мораль общества не разрешали признавать это. Так же, как если с одной стороны графиня была олицетворением простоты и прямоты, то с другой - ее взгляды и мысли, дающие себе полную волю вызывать краску на щеках зеленых барышень,  жесты и весь ее облик говорили о том, что есть в ней некий тайный источник уверенности, - нет, колодец! - глубин которого не потревожат никакие вспышки. Более того, даже в ее взгляде, выражавшем мягкую настойчивость, порой, чувствовалась твердость с примесью резкости или суровости, которые развивает в человеке борьба с трудностями и привычка к быстрым решениям - печать энергии, присущая всем людям дела, независимо от того, к какому классу они принадлежат. - И вот еще что, - различая контуры некой прекрасной, но не осуществленной перспективы, которую надо стремиться осуществить самой, Эдна подалась вперед, - отправим письмо моему брату, - заговорила она о том, для кого понятие чести оказалось превыше всего. Чарльз от природы был сдержан, а жизнь и вовсе отучила его проявлять свои чувства, - так вышивка скрывает ткань ризы. Но его жгучее молчание томило и не сулило ничего хорошего. В частности, как мало для него означало то, что совсем скоро он станет дядей! Он грозил ей дождем, когда она надеялась на ясную погоду, и исходил из прошлого, но не из будущего, - утром я все подготовлю, - оговорила Эдна. Судя по тому, как она отвела глаза, отставив чашку, тихо звякнувшую о блюдце, Розали могла окончательно убедиться в своих подозрениях.
    Брак с Джеймсом был для нее благом. Они нравились друг другу. Нравились, как нравится женщине мужчина, с которым можно честно разделить свою жизнь и отдать ему себя, в глубине своего существа поселив единение, нежность и заботливость.
    Так же между ними существовала та физиологическая созвучность, благодаря которой прикосновение руки Джеймса доставляло Эдне удовольствие. А в этом альковом вопросе прав тот, кто скажет, что если души стремятся друг к другу, но одно тело не выносит прикосновения другого, то счастье окажется построенным лишь на песке, тогда как возведенное на нем здание будет всегда непрочным и шатким. - Мне тревожно, это так, чувствительность в моем положении поистине не знает предела. И ты очень любезна, я ловлю тебя на слове. Возможно, без твоей помощи нам никак не обойтись. Но, пожалуй, лучшее, что ты можешь сейчас сделать, это предложить мне руку, чтобы помочь отойти ко сну, - отозвалась Эдна, сосредоточивая внимание Розали на одном и отгораживая ее от другого, - у нас очень много дел на завтра, - добавила она, намереваясь подняться с кресла.

    [nick]Edna Wright[/nick][icon]https://i.imgur.com/JuoKSdj.png[/icon]

    Отредактировано Evelyn Wright (15 Июл 2022 05:50:31)

    +2

    10

    Розали послушно кивнула и, отставив на стол чашку с недопитым чаем, поднялась с места и поспешила помочь мадам подняться с кресла и вернуться в спальню. По пути она успела вспомнить о том, о чем совершенно забыла, а именно принести мадам ее домашние туфли, чтобы она больше не ходила по холодному полу босиком. Хороша ложка к обеду. Туфли в постели и под одеялом были ей совершенно ни к чему. Убедившись, что хозяйке тепло и ничего больше не нужно, Розали, наконец, оставила ее в одиночестве. Почему-то девушке казалось, что эта молодая женщина только и ждала, чтобы снова остаться один на один со своими тревожными мыслями, которые наверняка и подняли ее среди ночи. Оставалось только надеяться, что после чая с ромашкой мадам Эдна все же отойдет ко сну с легкими мыслями и легким сердцем. Что еще нужно для спокойного и здорового сна?

    Розали изрядно будоражило множество дел, намеченных на завтра, и, вернувшись в свою комнатку, она еще долго бродила из угла в угол, подбирая раскатившиеся по полу клубки и складывая их обратно в корзинку с рукоделием, как ярко окрашенные пасхальные яйца. Починенную вязанную шаль мадам она аккуратно сложила и положила на видном месте, чтобы не забыть с утра пораньше прихватить с собой и вернуть хозяйке. С наступлением осени, которая в этой части Канады была довольно суровой, особенно в преддверии зимы, подобными предметами гардероба пренебрегать не следовало. В особенности женщине в положении.

    Спать Розали улеглась только после того, как прочитала молитву перед сном, упомянув не только мистера Райта, где бы он сейчас ни был, но и его молодую супругу. Ведь для того, чтобы помолиться за человека, вовсе не обязательно идти в церковь. Как часто говаривала ее покойная матушка: «Настоящей вере, идущей от сердца, посредники не нужны». Розали тогда еще не знала, кто такой этот самый «посредник», но по смыслу сразу же поняла, что матушка имела в виду викария, да и саму церковь. Однако, даже та, совсем еще малышка с огромными наивными глазами-блюдцами и выпрыгивающими из-под выходного чепца кудряшками ярко-медного оттенка, которая не знала таких слов, как «посредник», была полностью с ней согласна. Зачем ей говорить с порой таким грозным викарием, если Бог ее и так услышит?

    Утро проходило в обычной и привычной суете. Розали готовила завтрак для хозяйки и то и дело поглядывала в окно, гадая, какая погода ждет их сегодня. Когда она выходила из дома, чтобы покормить и подоить козу, было еще совсем темно и, сколько бы девушка не вглядывалась в небо, так и не смогла понять, рассеялись набрякшие накануне тучи или так и остались висеть своей тяжестью над их тихим домом. Землю прихватило морозцем, как, впрочем, и вчера, но этим утром в воздухе будто что-то звенело. Розали предчувствовала первый снег, о чем не преминула сообщить мадам Эдне, подавая завтрак, и, конечно же, основательно закуталась, прежде чем отправиться в город, припрятав за пазухой письма, которые нужно было отправить.

    Не успела Розали добраться до почты, как нависшая над городом подушка прохудилась и осыпалась на Банф пушистыми белоснежными перьями первого снега. Он шел, когда она вышла на улицу вновь, завершив все свои дела на почте, и сыпал все то время, что Розали пробыла в церкви. Из нее девушка вышла как будто бы в совершенно другой... нет, даже не город, а скорее мир. Белый мир, ослепительный, как свежевыстиранные простыни, и хрустящий, как накрахмаленные скатерти в благородном доме.

    Розали шла в сторону Флит Стрит, озираясь по сторонам с восторгом ребенка, которым по сути и была. Очарованная первым снегом, она даже не помнила, куда и зачем идет, но как только ее нос защекотал аромат ванили, она вспомнила, что идет к пекарне, о которой еще накануне рассказывала мадам Эдне, и идет не просто так, а за котом, который мог спасти их припасы от порчи коварными мелкими грызунами. Остановившись на углу улицы, она посмотрела на окна комнат, которые они с матерью когда-то снимали. Сейчас там висели веселенькие занавески, а на подоконнике стоял какой-то цветок в горшке. А рядом с ним сидел, намывая гостей, пушистый рыжий кот.

    [nick]Rosalie O'Donnell[/nick][status]redhead[/status][icon]https://forumstatic.ru/files/0012/5c/b4/30002.jpg[/icon][sign]...ввести в дом рыжую – все равно что поджечь его.[/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru">Розали О'Доннелл, 16 лет</a></div>маленькое солнышко Банфа</div>[/lz]

    Отредактировано Robin Devereaux (26 Сен 2022 20:57:46)

    +1

    11

    Совладев с собой и опираясь на локоть Розали, Эдна очутилась в спальной, где и легла, но еще долго не засыпала, перебирая в памяти навязчивые фрагменты под  догорающую свечу. К примеру, сцены прощания с Джеймсом. Те были несколько не ровными, ибо до определенного дня он ни одним словом не намекнул ей о своем намерении покинуть Банф. Он был решительно настроен ограждать Эдну от печальной новости столько, сколько сможет, чтобы не продлевать ее мучений. Лишь мысль о ее реакциях, вызванных страхом за него, заставляла его откладывать разговор о своих планах на самую последнюю минуту. Когда же он это сделал, все мысли Эдны отразились у нее на лице - и тут он убедился, что повел себя правильно: первоначальное замешательство супруги сменилось осознанием и, наконец, полным осмыслением. - Помилуй. Ты уже похитил мое сердце. А теперь, совершая шаг через порог нашего дома, собираешься остановить его бег? - пребывая в положении, Эдне было сложно не почувствовать себя обделенной. - Я понимаю, тебе кажется, что ты должен делать то, что считаешь правильным, - продолжила женщина. Ее пальцы схватили воздух. Ей почудилось, что дело, в которое ввязались ее муж и его компания, заключается вовсе не в ответственности перед жителями Банфа. Что, перво на перво, они захотели прославиться, побыть героями. Хорошее ли это качество или дурное, но только не без препятствий, не без борьбы, не без некоторых опасностей, кругло говоря, не без аванютры - эти мужчины, казалось, начинали бродить как тесто. Спрашивается, что в этом положительного? Однако, Джеймс ушел, - довести его до недолгого раскаяния в некоторые минуты была еще возможность, но напугать - никогда и ничем, - а женское сердце не прекратило биться, поскольку тоска по близкому человеку была его долей. Пылкая в своих привязанностях и гневливая в то же время, вместо того, чтобы переживать и закидывать локти, миссис Райт отчитала себя за эгоизм и постаралась быть храброй. Ведь она была женой мистера Райта, а мистер Райт был человеком своего дела, и значит она должна была уступить его этому делу, не так ли? К тому же, потеря  дохода одновременно с затратами на покупку собственного дома и ведения хозяйства действительно были причиной того, что им требовались деньги, которые предлагались за укрощение краснокожих. А рождение ребенка и уход за ним? Содержание для Розали? Словом, что ни говори, а логически Джеймс поступал верно. - Лучше бы тебе вернуться домой, - было сказано Эдной перед их расставанием. Ее определенно нельзя было назвать низкорослой, но, стоя рядом с мужем, она едва доходила ему макушкой до подбородка. В таком положении ей было очень удобно смотреть ему на грудь. - А если не вернешься, - допустила она драматическую паузу, оглядев  водянисто-голубыми глазами, - я тебя из-под земли достану и притащу домой сама, - тут они обнялись и подарили друг другу поцелуй - сперва нежный, а затем все более нетерпеливый, откровенно показавший, какая между ними любовь. Эдна уткнулась в шею Джеймса, вдыхая его запах и больше всего на свете мечтая продлить это мгновение, но Джеймс отступил первым. Он попытался выбросить из головы мысли о разлуке и сосредоточился на предстоящем деле.
    Время, однако, шло. Остаток ночи пролетел быстро. И даже Розали, молившаяся заступнику мира холодного, просящая спасти, а также  дать силы совладать со страданиями вечной разлуки, могла заметить, как незаметно подкралось утро. Его хмурость сковала ту почву и те голые ветви деревьев, что чуть позже должны будут припорошиться снегом. Все предметы обозначились яснее. Резкий, въедливый запах дыма из труб уступил место ароматам быта. Птицы засновали туда-сюда, слетаясь к тем местам, где они привыкли получать корм. Новорожденные по осени телята, жеребята и поросята затолчились в хлеву. Река Боу-Ривер, в этот сезон напрочь лишенная лодок рыбаков, в чьих сетях обыкновенно блестела спинками сельдь, застыла в своем движении.
    Как и было сказано, прежде чем отпустить Розали, Эдна написала пару писем. В одном из них она  благодарила графиню де Верн за теплое участие и выразила надежду увидеться с ней к празднику Рождества. В другом - и тут женщиной овладевало утомление; ее гнело; перо падало из рук; мысли не связывались одни с другими - она писала своему брату. Будучи отвергнутой тысячекратно, она полагала, что и в этот раз он всё-таки не поймет того, что она хочет ему сказать. Он был обижен на замужнюю сестру и тут же - в своем молчании стегал кнутом за ее строптивую черту характера, поставив оную в прямую вину. Эдне пришлось посидеть с полчаса в совершенной тишине, прежде чем приняться за письмо снова и попытаться раскроить тонкие, гнуткие ремешки брасткого кнута своей нежной рукой. Умный, горячий сердцем, искренний до дерзости и стоящий памятником кровной  привязанности, он должен был ей ответить! Потом же - Эдна отписалась и их родной матушке.

    ***Тихая качка большого тарантаса, потряхивающегося на гибкой, пружинистой дроге, в союзе с падающими хлопьями снега, так бы и продолжала навевать дрему на едущего в нем джентльмена с вострыми скулами. Но спокойное движение к границам города вдруг заменилось несносным подкидыванием по широкой яме и разбудило его разом. 
    — Банф? — спросил джентльмен. Глаза его были карие и пристальные; во взгляде их было что-то тихое, но тяжелое, странного выражения.
    — Банф, сэр, Банф, — ответили ему следом и прикрикнули на лошадей, которые понеслись еще быстрее, чуя скорую остановку.
    Джентльмена звали Ричард Вальгрев. Он происходил от хорошей фамилии и ходил в профессии адвоката, уже имея за плечами порядочную практику. Однако эта же практика наградила его серьезной болезнью, в результате которой доктора предписали ему три месяца отдыха в каком-нибудь месте, которое будет находиться далеко от столицы, и где он сможет пользоваться чистым воздухом и уединением. Этим местом оказался Банф.
    Между тем, шурша колесами по снегу, тарантас завернул на Флит Стрит, и лошади, покрытые серебряною пылью инея, насевшего на их потную шерсть, остановились, как вкопанные. Подстрекаемый предчувствием, Вальгрев соскочил с подножки экипажа - нечто львиное, огневое сжалось в ком мускулов его фигуры. Он увидел молоденькую девушку, покрытую большим шейным платком, охватывающим ее рыжую головку и перекрещивающимся на свежей груди крепким узлом. По всей видимости, она зазевалась на углу улицы и не обратила внимание, что это опасно. - Эй! С вами все в порядке? - жестом руки Вальгреву понадобилось пресечь брань извозчика, а затем поднять и протянуть письмо, успевшее промокнуть от снега. - Это ваше?

    [nick]Edna Wright[/nick][icon]https://i.imgur.com/JuoKSdj.png[/icon]

    Отредактировано Evelyn Wright (17 Ноя 2022 04:05:10)

    0


    Вы здесь » The Capital of Great Britain » Листы безумия [AU] » Маленькие женщины. Предки