Strip
Lena

от Ло для Элис
— Да, уж поверьте, у вас обоих голова забита глупостями одного рода. "Но кто ж из вас мужчина", — хотелось спросить следом, но Реджинальд удержался от этой нападки, хотя на лице у него все было написано. Он это уже слышал. Вот буквально недавно, меньше часа назад. Они про одинаковые вещи говорят одинаковыми словами, боятся сходных вещей и считают однотипно глупые решения правильными. Но глупость свойственна молодости. И ладно бы Генри двадцать было, так ему в два раза больше, судьба наградила его второй попыткой, а он городит ровно то же самое, надеясь на другой результат.
[читать дальше]

The Capital of Great Britain

Объявление

АКЦИЯ
Из комиксов
ЧЕЛЛЕНДЖ #9
МУЗЛО!
ИТОГИ ОТ
19.07
ЛЕТНИЙ
ФОТОКВЕСТ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Беда не приходит одна


Беда не приходит одна

Сообщений 1 страница 10 из 10

1


Беда не приходит одна
.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
https://i.imgur.com/2z8V8ML.png https://i.imgur.com/DW0FZcd.png

Reginald Brawley & Henry Harrow
с 30 июня 2021 г. Харли Стрит Клиник

У Генри на утро назначена операция. Ко всему прочему обьявляется тревога новость о предстоящем визите особого гостя в клинику. Мистер Броули рад, Генри в шоке...

+1

2

Новости одна за другой наваливались на Генри, как снежный ком. И рассыпались в огромный сугроб, в который он едва ли не зарывался с головой. Где-то приятные, где-то не очень, а где-то и вовсе отвратительные… Хэрроу ощущал, что снова начинает сдавать. Он старался держаться эти два дня, чтобы не сваливать на Еву этот негатив. Более того, попросил ничего не рассказывать брату, дочери, тем более, чтобы не узнала мать. Во всяком случае до того момента, пока картинка не прояснится. Генри снова стремился закрыться от всего мира, не желал рассказывать о своих насущных проблемах. Он бы и Еве ничего не сказал, да от нее сейчас ничего не утаишь. Все-таки живут вместе.
Всего пару дней назад он ощущал себя счастливым человеком, избавленным от большинства проблем, что одолевали его за последний год. Начиная с изнасилования дочери, заканчивая неприятностями у Дэниэла. Но каким-то чудным образом Генри со всем справлялся, у него отлично получалось решать чужие проблемы, помогать в этом нелегком вопросе брату, дочке. Однако, когда дело касалось своих собственных, Хэрроу начинал теряться. Ну не любил он о них рассказывать, предпочитал выбираться сам. Умом понимал, что такой подход в корне неверный, но ничего не мог с собой поделать. Мысль о том, что его проблемы никому не нужны, заложили еще в глубоком детстве.
Возвращение в клинику стало отправной точкой к новому этапу жизни, Генри всеми силами старался за него уцепиться. Все должно стать теперь хорошо, не так ли? Даже учитывая тот факт, что дело с убийством мистера Томпсона еще не закрыто, оно ушло в стойкие висяки. До того момента, пока кто-то за него не возьмется снова. Генри надеялся, что этот момент возникнет не скоро.
Сделав Еве предложение, Хэрроу сделал следующий ответственный для себя шаг. Пять лет дружбы переросли в нечто большее, пожалуй, и сам Генри не был готов к такому развитию событий. Но в какой-то момент Хэрроу понял, что никто, кроме нее ему не нужен. Ева стала членом его семьи задолго до этого момента…

Проснулся он рано утром, до звонка будильника, почти на полтора часа. С вечера сна было ни в одном глазу, но Генри все же провалился в сон на несколько часов. Минут тридцать он лежал и думал о вчерашнем вечера. Его предположение о беременности подтвердились.
Рад ли он? Да какой нормальный мужчина будет этому не рад? У него будет сын или дочь. У Джо будет братик или сестричка, она, как-то спрашивала… Стоило бы обрадоваться, подхватить девушку на руки и смеяться, как заведенный. Наверное, Генри бы так и сделал. Но он просто побледнел, понимая, что ему нужно вот прям сейчас сказать девушке о том, что завтра у него операция.
И это онкология.
Хэрроу знал, как воспримет эту новость Ева. А сам боялся, чтобы она не стала фатальной. Он хотел этого ребенка, он его уже любил. Генри плохо умел сообщать такие новости осторожно. Рассказал, как есть, но постарался максимально заверить свою невесту в том, что до конца еще ничего не известно. И все может оказаться не так плохо. Операция покажет. Только нужно будет ждать… Получилось ли? Едва ли...

В клинику Генри приехал раньше обычного. Он преднамеренно попросил Еву остаться дома, но сильно сомневался, что она все же это сделает. Хэрроу вошел в пустую раздевалку, достав форменную рубашку, понял, что теперь ему потребуется такая же с длинным рукавом. Этим он озадачится на выходных, чтобы не отсвечивать бинтами. Сегодня от приемов Генри освобожден, а коллеги поймут. Два дня перетерпит. А может и завтра заедет в магазин, позже вечером…
Генри старался отвлечь себя посторонними мыслями, получалось, правда, хреновасто. Время шло мучительно медленно. До начала подготовки к операции, Хэрроу сидел у себя, просматривал карты своих пациентов, назначенных на завтра.
Выходя из кабинета, он встретил в дверях мистера Ван Рейка, который пришел пожелать удачи. В глазах парня увидел искреннее беспокойство. Отчасти приятно, но Генри сейчас был не способен распаляться благодарностями. Потом. Все потом. Только кивнул и закрыл свой кабинет.
Вот уж не думал, что окажется по ту сторону баррикад. Очень хотелось попросить общий наркоз, чтобы провалиться в бессознанку. Но Хэрроу оставался в сознании... ну как в сознании, в таком, очень туманном. Когда все закончилось, по времени прошло не больше часа, Генри не следил. Состояние было удовлетворительное. Моральное состояние, да и физически присутствовала общая слабость. Болела рука, болела голова. Хэрроу даже обезболивающие пить не хотелось. Физическая боль отвлекала от моральных терзаний, как бы странно не звучало.

Получив все необходимые рецепты, рекомендации от лечащего врача, Генри поплелся к себе в кабинет. Домой он однозначно не собирался. Там Ева. Хэрроу не хотел, чтобы она видела его в таком состоянии. Лучше оклематься, хотя бы до вечера. Но и этого ему сделать не дали. Когда Генри уже открывал дверь, поступила просьба явиться в кабинет главврача. В общем, случилось то, чего он так опасался… то, что Ева все же пришла и все это время сидела с мистером Броули. У него немного отлегло, что она была не одна. Но выглядела, еще хуже, чем Генри после операции. Поблагодарив мистера Броули, они вышли в коридор, ехать домой все равно не хотелось. По тем же самым причинам. Он старался не показывать своего волнения, успокоить Еву сейчас, это задача не из легких. Попытался убедить сосредоточить мысли на ребенке. Генри сам жив и ничего лишнего не отрезали. Остается только ждать. Генри позвонил своему брату, чтобы тот забрал Еву домой. Пришлось, правда, объяснить ситуацию... Но оставить ее сейчас с Дэном было вернее, чем со своей кислой миной рядом или одной. Хэрроу вернулся обратно к мистеру Броули.

— Мистер Броули, спасибо вам еще раз, — произнес он, когда разрешили войти, — Что пробыли с Евой все это время. Честно говоря, не хотел, чтобы она присутствовала тут, слишком для нее это волнительно… Но, наверное, даже лучше, что была все это время в клинике. Могу я спросить, как она… — Генри замялся, — Сильно переживала? — он начал издалека. Боялся, что эти переживания могут сказаться на ее состоянии. Или все не так фатально, как он думает.

+2

3

Мистер Броули, после того как отдал на поруки мистера Хэрроу его будущую супругу и теперь, как выяснилось, будущую мать, сам выпил успокоительного, а потом еще выкурил успокоительного. Сердце кололось, давление поднялось и вообще было какое-то нервное состояние. Он позвонил Мадлен с внезапным порывом спросить, как у нее дела, вроде хорошо, но она была занята, а он особенно не знал, что говорить, поэтому получилось как-то скомканно, тем более по второй линии настойчиво звонил кто-то неизвестный.
Мистер Броули перезвонил и попал на какую-то юридическую фирму. Удивившись, он не стал проходить автоответчик и просто сбросил вызов. Пришлось курить еще одну сигарету, чтобы теперь успокоится после разговора с женой. Хотя вроде бы все нормально. Почему тогда он нервничает? Снова звонок. Он взял и после первой же фразы пожалел об этом. Во-первых, вместо представления, на том конце принялись выяснять кто он. После, по-прежнему не представившись, начали интересоваться свободным временем для консультации нынче на вечер. Мистер Броули такой бестактности возмутился, поэтому посоветовал с большей конкретикой в запросе интересоваться по телефону регистратуры. Прервав вызов, Реджинальд раздраженно хмыкнул и подумал, что ради этого третью сигарету курить наверное не стоит, поэтому пошел в кабинет. Нужно вернуться к работе, а то он кроме обхода ничего и не сделал, а уже почти обед.
У кабинета снова зазвонил телефон и снова неизвестный. Форменное издевательство. Но его уколола мысль о том, что это может быть важно, поэтому снова взял. В этот раз представились личным секретарем главы какой-то юридической компании, название которой ничего ему не сказало. И снова принялись выпытывать у него слот на консультацию. Мистер Броули очень четко проговорил, что ничем помочь не может и стоит обращаться через регистратуру, номер которой он ранее продиктовал. На том конце последовало некоторое замешательство и просьба подождать. Реджинальд вздохнул, упал на свое кресло и помассировал на глаза. Терпение у него заканчивалось. И откуда у этой надоедливой особы его номер? Это, между прочим, первое, что стоит сообщать, сразу после своего имени.
Трубка перешла к какому-то мужчине и вот он сделал все правильно: извинился за беспокойство, сказал откуда получено номер и кто посоветовал, еще какие-то вещи говорил. Но это все оказалось не важно на фоне имени, которым он представился. С Броули говорил не кто иной, как принц, член британской королевской семьи и... вот очень хорошо, что он сидел. Этот человек хотел получить от него консультацию по проблемам с сердцем, но выразил желание сделать это с наименьшим привлечением внимания и вообще распространением этой информации. И что удобно ему было бы сегодня вечером, если не затруднит.
Для полной коллекции пэрства, что собрал мистер Броули за свою практику, ему как раз не хватало королевской особы. Ну и кроме того, разве может он отказать принцу? Конечно же. После окончания разговора мистер Броули ошарашенно сидел в кресле прямо до тех пор, пока не постучали. Тогда очнулся, встрепенулся, приосанился. Довольство по капельке сочилось в его голову через понимание того, что произошло. Чертовски почетно.
Зашел Генри. Выслушав его, Реджинальду потребовалось время, чтобы понять и перестроиться. Первым же делом хотелось растрепать про скорый визит принца, но нельзя, запрещено. Но распирало, он еще до конца не осознал, а уже распирало.
- А, оу... Не стоит благодарности. Я нашел её в коридоре хирургии весьма бледную и испуганную, - ответил он, тщательно подбирая слова и стараясь сохранить серьезный вид, хотя хотелось глупо улыбаться. Но это было неуместно, чертовски неуместно. - Да, судя по всему, она сильно переживает за вас. Вы бы... отгул взять не хотите? Отдохнете дома, с будущей супругой время проведете. Все благополучно прошло?

+1

4

Очень сомнительно, что он сможет отдыхать сейчас дома. Генри и на месте усидеть не может, несмотря на перенесенную операцию. За Евой есть кому присмотреть, а от Генри сейчас толку ноль. Кроме кислого выражения лица, он ничего изобразить не мог. Ева, конечно, хотела, чтобы Генри поехал с ней. Но тот наотрез отказался. Временно переложил эту ответственность на брата.
Рука побаливала, напоминала о прожитых двадцати минутах, но они ничто по сравнению с предстоящим недельным ожиданием. Если не больше.

Генри переживал за Еву, теперь ещё и Дэну пришлось разболтать. Лишь бы Джо не рассказали вдвоем, еще жалости дочери ему не хватало. У той и без операции отца хватает проблем в жизни. Чувствовалось, что скрытность Хэрроу до добра не доведет рано или поздно. Но не мог он по-другому, отголоски былого воспитания не давали ему покоя. Как будто присутствовал некий психологический барьер, не позволяющий Генри быть максимально откровенным со своими близкими.

С раннего детства Генри избегал помощи, хотя бы потому, что из родных он её получить мог только от брата. А в будущем супруге пришлось нелегко, вытаскивала клещами из него правду. Старался все проблемы свои не нести в семью, Лиз переживала, но с  Генри в этом плане было сложно.
Вот только с Евой такой номер не прокатит. Она чувствовала его состояние за версту. И не отстанет, пока не выпывает правду, которую Генри имел обыкновение недоговаривать.
Так уж получается, что Ева знает о нем больше, чем родной брат. Практически на уровне с мистером Броули и дочерью. Все трое знают о Генри то, чего никому не положено бы знать.

У него немного отлегло, когда мистер Броули ответил.
— Да стоит, на самом деле. Гораздо лучше, что она была с вами все это время. Спасибо большое, — выдохнув, Хэрроу мотнул головой. Ева ещё и в положении оказалась. Хотя с другой стороны, этот факт немного подбадривал, давал толику надежды, что все действительно будет нормально. Откуда взялась эта надежда, он сам не знал.

— Нет, наверное, лучше я останусь пока здесь. Я чувствую себя нормально, общее состояние только подавленное, а так ничего... Выживу, — Генри присел на стул, напротив главврача.
— Все равно на томографию через пару часов иду. Да и вообще, не очень хочу, чтобы Ева сейчас видела меня в таком состоянии. Проку от меня мало. Дэн лучше меня справится, а я, хоть  немного приду в себя. Поработаю, как смогу и загружу мозги чем-то полезным, — он дернул рукой, поморщившись от боли. Если не шевелиться, то очень даже неплохо. Во всяком случае, пока.

— Мистер Броули,  возможно ускорить подведение результатов операции? Насколько я помню, стандартно  где-то полторы недели... Может за неделю уложимся? — с надеждой в голосе спросил Хэрроу. Есть вероятность, что он требует невозможного. Но обстоятельства требуют ускоренного решения. Не спросить Генри не мог.

+2

5

Реджинальд кивнул, принимая благодарность. Настроения разводить пляски вежливости не было, впрочем Генри не слишком умел такого рода ужимки поддерживать, обладая манерой общения более склонной к прямолинейности, нежели чем иносказательности. К тому же, после такого королевского комплимента в свой адрес, благодарности чуть меньшего пошиба мистер Броули принимал куда охотнее. Ему сейчас скажи, что он хороший врач - так он и согласится. Нонсенс!
Однако у мистера Хэрроу был совершенно иной настрой, по понятным причинам. От великодушного предложения взять отгул он благополучно отказался, решив торчать в клинике и работать. Как пресно и как... логично? Хотя, если взять во внимание положение его будущей супруги, следовало бы поступить нелогично и поехать таки её успокаивать. А то сначала он тут ей занимался, теперь эта честь перешла к брату мистера Хэрроу, а Генри вон прохлаждается. Мистер Броули дернул бровью и выключил кондиционер.
- Вот вы снова это делаете - прячете голову от проблем в работе, - заметил Реджинальд весьма прямолинейно. Главное не скатится до нравоучительного тона и приведения личного примера, а то он ведь может и такую глупость себе позволить. В этой ситуации ему куда ближе состояние мисс Морган, потому что в случае с Маделайн он именно был в позиции бессильного наблюдателя. И каждый чертов раз, когда она замыкалась, дистанцировалась или бывала холодна, ему было жутко, мучительно, нестерпимо больно. И это воспоминание перебивало логичные аргументы Генри, которые мистер Броули именно понимал, но увы, не чувствовал правильными. - Похвальное постоянство. Однако, смею обратить ваше внимание еще на одну вещь - то, что в вашем понимании звучит как забота, может быть и вероятно будет истолковано мисс Морган не как оная. Это я про то, что вы не хотите её обременять своим состоянием и настроением. Мне кажется, это состояние и настроение как раз понять ей будет намного проще, чем ваше стремление скрыться на работе.
Ну вот он снова лезет не в свое дело, конечно же. Его просили совета? Нет. Так какого тогда черта, Реджинальд? А такого, что не надо его ошибки повторять, вот какого. И пока способны говорить, нужно говорить - вещи их обоих заботят весьма понятные. Они с Мадлен в молодости тоже говорили, а потом вот что-то прекратили. И к чему это привело? Да ни к чему хорошему. Впрочем, им уже поздно начинать, не стоит трогать шаткую конструкцию под названием "брак", лучше поставить еще пару подпорок-догадок, для пущей устойчивости. Уж не развалится, наверное, дотерпит до того пока... пока кто-то из них не умрет.
Ну вот, опять на душе стало паршиво. Рука затряслась. Реджинальд спрятал её под стол и посмотрел в окно.
- Да, конечно, - отозвался он на вопрос о биопсии. - Эту категорию материала делают в первую очередь, к тому же я дополнительно просил ускорить. Весьма вероятно, что за неделю сделают.

+2

6

То самое чувство, когда новость о предстоящей свадьбе, ребенке не то, что не радует, а вызывает странные чувства.  На мгновение проскочила мысль откатить обратно и своё предложение, и вообще идею жить вместе. Хэрроу только сейчас понял, что просто испугался ответственности вешать на Еву больного человека. Но вдруг она сообщает о том, что беременна, словно, выносит какой-то пожизненный приговор. Пришлось все рассказать. По взгляду Генри не было видно, что он не рад этой новости. Хотя ещё пару дней назад убеждал саму Еву, что он мечтает об этом ребенке. Диссонанс какой...

Генри покоробило от замечания мистера Броули. Дежавю словил, ибо некогда он это все уже подходил. Причина другая, но ситуация та же. Хэрроу ощущал себя паршиво. Было стыдно и перед Евой, и перед мистром Броули, которого сам же просил напоминать, если Генри возьмется за старое. Ведь действительно все выглядит так, как будто он хочет зарыться в работе. Черт подери, да так все и было. Хэрроу злился, ругался на самого себя за столь опрометчивое поведение. Но домой он вернуться сейчас не мог. Ровно, как и смотреть в  глаза своей невесте. Как будто признался в любви и боялся, что его отвергнут...

Но с другой стороны, хотел перевести дух, вернуться домой с разгруженной головой. Хотя бы на треть. Там такая мешанина, что адекватно реагировать на происходящее вокруг Генри мог через раз.

— Возможно, — он пожал плечами, — Думаете мы сейчас с ней на одной волне? — он чуть улыбнулся, — Но, отчасти, она едва ли не хуже меня все это переживает. Не знаю просто, как успокаивать в таких ситуациях... Для начала нужно самому поверить в то, что это вообще все происходит со мной. Как будто и не я вовсе, а какой-то другой Генри, — Хэрроу умолк, чувствуя, что словесный поток скоро будет не остановим. Мистер Броули, конечно, отличный собеседник, но сомневался, что долго будет слушать его. Он немного засмущался, что расклеился.

— Да, конечно, вы правы, что веду себя, как... в тот раз. Но сейчас мне это нужно. К тому же, тогда у меня не было особого стимула выбираться из этого состояния. Ну как... во всяком случае, я так думал, что не было этого смысла, — Генри грустно вздохнул.
Тогда у него была Джо. На бывшую жену он не рассчитывал. Правда она не горела желанием с ним общаться. Хэрроу из последних сил старался спасти семейное счастье, но, когда понял, что это бесполезно, бросил все попытки и зарылся в работе. Он резко зажмурил глаза и открыл. Воспоминания резали, хуже ножа. Он услышал, что результаты можно ускорить, это немного подбодрило. Генри благодарно кивнул.

— А сейчас их куда больше... — он посмотрел на свои руки, потом поднял взгляд на главврача, — Скоро станет ещё больше. Стимулов. Практически в тот же день, когда я сделал ей предложение, появилось подозрение на беременность... Я не говорил, ибо точно ещё не знали. А вчера все подтвердилось. Теперь мы ждем ещё и ребенка, — выпалил Генри последнюю фразу, улыбка просилась сама собой. Но какая-то не очень уверенная.

— Вот почему так происходит. Все одно к одному. В этот же день я вынужден был сказать ей об операции. Даже и не знал, как начать и как смотреть в глаза Еве после её новости, прекрасно зная, как она ее воспримет, — снова начал много говорить. А и черт с ним... Может быстрее успокоится.

+2

7

- Да, уж поверьте, у вас обоих голова забита глупостями одного рода.
"Но кто ж из вас мужчина", - хотелось спросить следом, но Реджинальд удержался от этой нападки, хотя на лице у него все было написано. Он это уже слышал. Вот буквально недавно, меньше часа назад. Они про одинаковые вещи говорят одинаковыми словами, боятся сходных вещей и считают однотипно глупые решения правильными. Но глупость свойственна молодости. И ладно бы Генри двадцать было, так ему в два раза больше, судьба наградила его второй попыткой, а он городит ровно то же самое, надеясь на другой результат. Вдруг очень четко и ясно захотелось отвесить Генри оплеуху. Подойти и журналом каким-нибудь тяжелым шлепнуть. Чтобы мозги на место встали. Потому что объяснять он не умел, не хотел, да и устал чертовски. В качестве посредника они выбрали крайне неподходящую кандидатуру.
- Рядом быть? - предположил он в ответ на рассуждения Генри. - Просто рядом быть, пока есть такая возможность...
Эти разговоры вызывали в нем очень неприятные воспоминания. Кто бы знал, как у него болит в этом месте. Ему очень хотелось тогда быть рядом с Мадлен, но пандемия... А когда удавалось, именно из-за того, что она привыкла справляться одна, даже сидя рядом, между ними будто была пропасть. Она поэтому Френку и звонила, поэтому к нему поехала. Сейчас вроде получше, но все равно, очень страшно и очень больно. У него не получилось. Зачем у него спрашивать как правильно? Он не знает. Пусть делают как хотят, их жизнь. Хотят сидеть и переживать по разным углам, их право. Пусть.
Мистер Броули выслушал признание Генри, затем запоздало и устало улыбнулся:
- О, примите мои поздравления. Вы рады этому?
Да, актер из него никудышный. Изобразить удивление не в его силах, хотя мисс Морган и просила. Но он ведь именно с учетом этой информации так настойчиво предлагает Генри домой идти. К тому же выжат будто после семичасовой операции. Нет, даже хуже, потому что усталость не физическая. Он человек действий, а разговоры всегда давались ему тяжело, особенно такие, вызывающие в памяти не самые приятные воспоминания. Впрочем, может дело в том, что он не съел утренний круассанчик? Да, вполне может быть и так, пожалуй стоит спустится в столовую.
"Может и не стоило тогда говорить?" - отозвался мистер Броули в своих мыслях. Понятно, что нервно и подозрение на такой диагноз ставит вопросы не самого простого свойства, но, если примерять на себя, мистер Броули в этой ситуации бы смолчал. Не стал бы расстраивать раньше времени. Пережил бы неопределенность самостоятельно. Но Генри другой, он более открытый, что толку их сравнивать - может то, как поступил он, и правильно. Только вот прятаться на работе при таком раскладе точно не правильно. Ну раз сказал, претерпевай последствия, или ты поддержки хотел от женщины в гормональной перестройке? Самое занятное, что она готова её дать, но сама же просила завалить мужа работой - лучше ему будет. Ну да.
Нет, это невозможно более выносить.
- Генри, вы ели с утра? Пойдемте в столовую спустимся.
Это хоть какое-то действие. Ему нужно что-то делать. Хоть круассан в него впихнет, раз в мисс Морган не получилось. И в себя заодно. Велика вероятность, что этот упадок сил у него из-за снижения сахара в крови. В его возрасте печень не прощает нарушения утренних привычек. Он взял пропуск, согнал Генри с места и, не слушая возражений, повел в столовую. Там, как и предполагалось, было исключительно малолюдно. К тому же двое тут же закончили трапезу, как только завидели главврача. Не то, чтобы мистер Броули гонял персонал, но пару раз доводилось выказывать удивление, что некоторых легче найти в столовой, чем на рабочем месте. Иногда полезно нарушать привычки.
Он наконец заполучил свой круассан, взял кофе на безлактозном молоке и уселся на свое любимое место у окна. Генри был всучен тот же набор, дополненный апельсиновым соком в картонной упаковке, с какими-то мультяшками.
— Ешьте, — велел мистер Броули, замешивая в кофе две ложки сахара. — Вы слишком много думаете о вещах, которые "возможно" произойдут, упуская из виду вещи, которые уже происходят. Вместо того, чтобы радоваться предстоящему бракосочетанию и вот, прекрасной новости о скором пополнении, вы что делаете? Глупости вы делаете. Мисс Морган мне сказала сегодня с утра, я слишком донимал ее вопросами про нездоровый вид. И хоть она просила меня не говорить об этом вам, тем не менее... Я крайне рад за вас, Генри, однако после битого часа, в течении которого я наблюдал и пытался (безрезультативно, прошу заметить) её успокоить и приободрить, единственное что мне хочется... ну, кроме сахара, так это отвесить вам оплеуху. Поэтому давайте договоримся, что сегодня на вторую половину дня вы берете отгул и проводите время с супругой. Потому что, если следовать вашей же цепочке рассуждений о возможном: допустим, через неделю получили вы результаты, у вас там написано, что вы умрете через два дня. И вы испускаете облегченный вздох, ведь за последнюю неделю жизни вы сделали так много важных вещей, работали, например. Нет, я по роду службы, совсем не прочь, но согласитесь, что звучит глупо — и рассуждение, и предположение.
Реджинальд прищурился, взял сок и отодвинув подальше от носа прищурился в попытке рассмотреть картинку. Да, не показалось, на упаковке эти синие гномики, как же их... смурфики. Давний же мультик, давнишний. И почему решили о нем вспомнить? Дальше он, без участия сознания, автоматически сделал следующее: оторвал трубочку, освободил ее от упаковки, аккуратным резким движением проткнул фольгированную дырку и вернул на поднос Генри.
- Поэтому допивайте и прекращайте, прошу вас. И мисс Морган не говорите, что я её сдал. О, кстати, не хотите у Ричарда беременность вести?

Отредактировано Reginald Brawley (18 Июл 2021 21:28:02)

+2

8

Слова мистера Броули били в самую больную точку. Вообще его умение выражаться максимально точно и действенно иногда поражало,  и в то же время, отрезвляло. Генри искусно умел сам себя загнать в угол, а потом искать причины или способы оттуда вылезти. Хэрроу всегда считал себя сильным человеком, способным решить проблемы любой сложности. И не из такого выплывали. Суть только в том, что обычно это касалось не его проблем лично… А может быть брата, Евы, дочки. Свои же Генри держал при себе, и впоследствии это вырывалось в такой фонтан, что остановить его уже сложно.

Только теперь ему крайне неловко, что пришел с ними к мистеру Броули. Стало неудобно, противно от самого себя, но где-то в глубине ощущал, что главврач один из немногих, кому Генри вообще может довериться. Откуда-то в его голове взялось такое понятие. Хэрроу съежился, кивнул в знак согласия, что он рад предстоящему ребенку, слабо улыбнувшись. Сам себя почувствовал малым ребенком, который искал поддержку, но усталый мозг отказывался нормально соображать. Но мистер Броули прервал его мысли неожиданным вопросом про еду, Генри о ней и не думал, с самого утра кусок в горло не лез. Однако сопротивляться не стал, тем более, чувствовал, что сопротивление было бесполезно.
Хэрроу послушно пошел в сторону столовой, где ему вручили круассан и сок. Наверное, это было сейчас очень кстати. У Генри проснулся аппетит от запаха сливочного круассана, который ударил в нос. И сок с трубочкой. Да, стало еще более неловко от мысли, что своим поведением Хэрроу напоминает маленького ребенка, причем самому себе. Ему стало стыдно перед мистером Броули, щеки налились краской, Генри потупил взгляд на круассан, что мирно лежал на тарелке. Он догадывался, что Ева уже все рассказала про беременность и попросила не говорить об этом. Хотя толика сомнений была по этому поводу. Радости от того, что он сделал бы это сам, не прибавилось бы. Он знал, какого это пытаться успокоить Еву, это все не возымеет никакого эффекта, пока она не убедится в том, что с Генри все в порядке. Эту неделю они проведут в напряжении, попытке отвлечься, расслабиться. В подготовке к свадьбе, в надежде, что она состоится все же, и не омрачится тяготами неутешительного диагноза. Иногда очень нужен этот толчок к тому, чтобы отпрянуть от неприятных мыслей, взять себя в руки. Может и стоило дать ему оплеуху, которая приведет в чувство, уберет помехи, как в старом сломанном телевизоре. Да так, чтобы искры из глаз. Он опять пытается зарыться в работе, в прошлый раз это оказалось фатальным.

— Спасибо, — вполголоса произнес Генри. Можно было подумать, что за открытый сок. Но нет, он говорил в общем.

— Наверное, я просто испугался. Неизвестности. Растерялся, в особенности от мысли, что через неделю мне действительно могут сказать, что все плохо. Да, я знаю, что нельзя себя так настраивать. Хотя и излишне обнадеживать тоже. Растерялся тому, что мои теперешние действия могут быть восприняты, как подготовка к худшему. Одновременно не хочу ничего менять в нашем укладе жизни, и в то же время, хочу сделать все, что не успел раньше, — его передернуло, — Извините, что пригрузил вас своими размышлениями, — он слабо улыбнулся, потянув сок из трубочки. Во рту все еще какой-то лекарственный привкус, сладковатый напиток немного его приглушил.
Еще Генри внезапно вспомнил о дочери, которую он не хотел посвящать в такие подробности собственной жизни. И в то же время понимал, что в случае чего… кроме него помочь ей никто не сможет. Пока Хэрроу не готов далеко от себя отпустить дочь, оставить ее одну. Не готов оставить и Еву с будущим ребенком. Ну вот снова. Как заставить себя не думать о дурном…

— Да, почему бы и нет. Я и сам думал Еву к нему направить, если у него еще остались свободные места. Уточню сегодня еще этот момент, — Генри даже с удовольствием съел круассан. Хотя сам бы добровольно не решился на этот подвиг в ближайшие пару часов точно.
— А если нет, то кого еще можете посоветовать? — с новым отделением Хэрроу еще не успел так уж близко познакомиться. А тут такой повод, придется в ускоренном режиме наверстывать упущенное. Где-то в голове саркастично напомнило, что целая неделя впереди на этот процесс.

+3

9

Генри засмущался и уткнулся носом в стол. Вероятно стоило это расценить как подтверждение того, что его слова откликнулись пристыженным пониманием. Хотя бы в этом случае, что все то, что он говорит не бесполезно. Но Генри снова о том же. Так просто эти мысли из него не выбьешь, конечно. Да, страшно, переживательно, нервно, но отчаяния быть не должно. А он так блекло сказал про детей, что им прямо сквозило - и это при том, что прогнозы весьма положительные, ему ли об этом не знать.
- Когда Маделайн сообщила мне о диагнозе, я же не поверил, - сказал мистер Броули, поднял глаза на Генри, потом сразу же отвел и уставился в окно. - Когда заключение показала, анализы, исследования, фамилию онколога, я подумал, что это чудовищная ошибка и что если перепроверить, то точно уж все обойдется. Но я перепроверил - коллеги, которым я доверяю, все подтвердили и сказали, что в её случае не стоит рассчитывать более чем на полгода, да и от лечения толку будет мало. А я все не верил. Понимал, но не принимал. И именно это, а вовсе не знания, дало мне решительности искать варианты лечения, брать на себя ответственность и подписывать все эти ужасные бумаги, мучить её... Думаете я знал, что это поможет? Нет, напротив - я обладал циничным медицинским знанием о том, что это все бесполезно. Но одновременно слепо верил, что сработает.
Он упустил из рассказа бесконечные ночи удушающей неопределенности. И то, что бороться приходилось не только с собой, с окружающими, врачами, но и с самой Мадлен. Упустил те моменты, когда он обрекал её на боль, муки и страдания из-за своего "авось и получится", и это все в одиночестве. А сам думал, ведь хорошо, что он этого не видит? Потому что когда он видел: как клочьями лезут у нее волосы, как запали глаза и ввалились щеки, как она смотрела... Он понимал, что это трусость. Ты струсил, Реджи, что она от тебя уйдет навсегда. Вот и делал все это. И твои попытки её удержать были намного больнее, чем если бы ты ее отпустил. Для нее больнее. Это трусость и эгоизм. Но вслух стоило выдать более опрятную и благопристойную версию, он же все ж поддержку имеет целью оказать. Генри это все, вполне вероятно, переживать и не случится - у него прогнозы скорее хорошие. Лучше бы не случилось.
- И вот прошло уже полтора года, у нее ремиссия, - он неловко улыбнулся. - Умирают, когда отчаиваются и смиряются - да вы и сами это наблюдали. Кого-то не спасти, как бы ты не старался. Кто-то выживает, даже когда по всем данным должен бы умереть.
Вот поэтому он не любил апеллировать к собственному опыту, сразу погружался в раздумья не самого приятного свойства. Тем не менее, направление беседы стоило выровнять, а то его как обычно занесло на повороте. Но иногда, конечно, хотелось рассказать про то, как было сложно. Генри знал про диагноз Мадлен, сам с таким столкнулся, поэтому чувство уместности дало добро. Или по каким иным причинам, но внутренний ценз был пройден. Он даже не ругал себя за то, что рассказал это, невидаль какая-то. Но может потом отругает? Когда это все окажется бессмысленным просто потому что Генри другой.
- Настрой, Генри! Настрой чертовски важен. Разве вы не испытываете злость на то, что у вас сподобились отобрать годы счастливой жизни? Зачем вы самолично вгоняете себя в отчаяние и мисс Морган утаскиваете следом? Какая разница, что там биопсия покажет, если вы вознамеритесь дождаться внуков? Поэтому боритесь, пока что сами с собой. А через неделю видно будет, добавится у вас врагов или наоборот вздохнете спокойнее и будете переживать из-за необходимости срочного увеличения жилплощади. Цените то, что имеете сейчас. Сосредоточьтесь на этом. Поэтому пойдите и обнимите жену - нарушьте привычный уклад, потому что скоро станете отцом, а вовсе не потому что вам меланому вырезали. Господи, когда бы я еще кого-либо так уговаривал взять чертов отгул, - под конец возмутился мистер Броули. - Уйдите с глаз моих прочь, прошу. Но Эванджелин ни слова, поняли?
Реджинальд со снисходительным видом допил кофе. Все эти разговоры отвлекли его от главного - нужно подготовиться к визиту принца. Излишне много телодвижений делать он не планировал, но перепроверить как все работает самое время. А еще парковку внутреннюю расчистить и убрать наконец эту выставку достижений, что устроила миссис Келли на полках в его кабинете - скинуть в коробки все эти дипломы и награды. Глупо выглядит, крайне глупо и по-мещански.
- Если у Ричарда нет мест, то спросите рекомендацию, его маетность.

+2

10

Генри всегда очень сложно вытравить из своей головы какие-то негативные мысли. Они въедались настолько, что перевешивали все остальные. Практически невозможно их перебороть, только закрыть положительными эмоциями. Конечно, мысли о предстоящей свадьбе, о ребенке, это лучше не придумаешь. Но сомнения, которые сидели глубоко в нем, не давали всецело отдать себя этим мыслям. Все когда-то случается впервые, но Хэрроу не предполагал, что такое «впервые» коснется его.
Когда мистер Броули начал говорить о собственном примере, Генри поднял на него взгляд, слушая и цепляясь за каждое слово. Казалось, что он перешел на крайние меры, раз затронул достаточно болезненную для себя тему. Говорят, учатся на чужих примерах… Он все еще помнит тот день, когда узнал о диагнозе его супруги. И не мог предположить, хотя бы каплю того, что главврач чувствовал в тот момент. Насколько болезненно думать, что твой близкий и любимый человек может умереть в любой момент. Нельзя допускать таких мыслей, но они все равно лезут в голову, почти напролом.

Сейчас с трудом понимал, что же страшнее… переживать за жизнь своих близких или за то, что может внезапно их оставить. Генри слушал мистера Броули, даже не стараясь оценить, сколько нужно силы воли, чтобы пережить подобное, все равно не получится. И при этом не потерять веру. Наверное, это огромное желание, нестерпимое просто. Любовь, надежда в лучшее будущее, когда этой надежды уже почти нет. Хэрроу всегда поддерживала внутренняя вера в себя, но на данном этапе жизни она, как будто сломалась, дала сбой.

Вопрос мистера Броули застал его врасплох, слабый огонек вспыхнул в его глазах. Нахмурив брови, осознал, как его это задело. Действительно. Подобные вещи, в принципе, заставляют выпрямить спину, показать, что нет… Он еще не сдался воле судьбе. А готов бороться. Невзирая на то, что до полной готовности еще многое сделать нужно… В первую очередь, перестать паниковать. Всю жизнь Генри никому и ничему не позволял себя сломать. Каким-то чудным образом не сошел с ума после весны того года.
Генри все же посмотрел на ситуацию немного под другим углом. Если себя он сможет кое-как убедить в том, что жизнь на этом, пока еще, не заканчивается… Хотя себя и убеждать не пришлось бы. Хэрроу пережил бы эту неделю кое-как, правда не исключено, что не без помощи алкоголя. Так что, пожалуй, есть существенный плюс в том, что его есть кому остановить. С Евой будет сложнее, учитывая все обстоятельства.

— Ну да… как там говорят, и в горе в радости, — выдохнул Генри, — Я злюсь больше на себя, что расклеиваюсь на тех моментах, когда что-то внезапно идет не так, вразрез планам. Болеть не входило в мои планы, — Хэрроу развел руками, из его слов сквозило толикой обиды.
— Обычно в подобных ситуациях я просто закрывался в себе, никому почти не позволяя разделять со мной такие моменты, когда хочется пережить их одному, никого не вовлекая. Не все, конечно, но в большинстве случаев. А тут… открылся такой дивный мир, что нужно изучать для себя совершенно новое ощущение, — признался Генри. С тех пор, как живет не один, приходится немного вносить коррективы в собственные взгляды на жизнь. Учиться делиться, объяснять, а не тянуть до последнего.

Он потянул сок, слабо улыбнувшись. Как иронично получается... Вся эпопея началась с того, что его отчитали за опознание, а теперь почти выгоняют в отгул. Как и то, что в отгулы закономерно уходит, когда что-то случается.

— Хорошо, я понял. Не скажу, — он кивнул, — Спасибо, мистер Броули. За эту беседу, и... Правда, спасибо. Я обещаю прийти завтра с новыми силами, — Генри благодарил искренне. И в то же время не хотел делать косяков в работе, нужно прийти и работать, как раньше. Не подводить мистера Броули.

Немного смущался, что нагнал на себя столько негатива, что главврач все это время видел его угнетенное состояние. Но его слова осаждали, заставляли задуматься. Хэрроу всегда их слушал, доверял им. Правда, одно дело слушать, а совсем другое потом исполнить и взять на вооружение.

Сейчас ему действительно нужен отдых. Не физический, нужно привести мозги  в порядок. Убедить и себя, и Еву в том, что рано опускать руки. Ну и поговорить о том, чтобы завтра встала на учет к ним в клинику...

— Можно же до завтра оставить машину на парковке? — завтра или сам доедет, или Еву попросит отогнать домой, если рука будет побаливать. Пока не хотел рисковать.

+1


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Беда не приходит одна