Sexual Revolution
MArmy Of Lovers

от Андрюши с запахом нафталина
Муж поманил ее выйти из палаты. Такой просто и понятный жест: разговаривать и правда лучше в коридоре, чтобы не тревожить сон Евы – только вот уходить совершенно не хотелось. Мадлен словно физически ощущала, что должна быть рядом с дочерью. Что это? Забота или эгоизм? Женщина прикрыла за собой дверь и посмотрела на мужа. Она ожидала, что тот мог не согласиться, апеллируя тем, что вторая кровать в палате может быть занята вновь поступившем пациентом в любой момент. Да, к этому была моральна готова. Но если так, то Броули смогла бы прилечь к дочери на ночь – у них в детской кровать ненамного больше больничной, но спали же; да хоть на стуле лишь бы Реджинальд был бы не против и договорился с коллегами о пребывании жены ночью в больнице. Конечно же после сегодняшний ночи и утра, когда женщина ощущала его негодование он мог согласиться не так сразу.
[читать дальше]

The Capital of Great Britain

Объявление

ЧЕЛЛЕНДЖ #9
МУЗЛО!
ВЕСЕННЯЯ
ЛОТЕРЕЯ
ИТОГИ ОТ
22.06
АКЦИЯ
МУЗЫКАНТЫ
ВОЛШЕБНАЯ
ЦИФИРЬ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Лучше выговориться и... напиться


Лучше выговориться и... напиться

Сообщений 1 страница 9 из 9

1


Лучше выговориться и... напиться
.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
https://i.imgur.com/KLOtmSW.jpg https://i.imgur.com/Mpj2aPq.jpg

Reginald Brawley & Lyle Ames (Henry Harrow)
25 февраля 2002 г; Дом мистера Броули

После ухода супруги Реджинальда, Лайл решает навестить его с бутылочкой коньяка. А когда пришел, понял, что одной бутылочкой тут точно не обойтись...

[icon]https://i.imgur.com/sVpR2JD.png[/icon][nick]Lyle Ames[/nick][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Лайл Эймс, 41</a></div>Художник-сюрреалист</div>[/lz][sign]   [/sign]

0

2

Он ненавидел этот дом, но безвылазно сидел в нем уже который день, а может неделю, а может месяц, а может так долго длился час. Второй этаж оказался запретной зоной, там буквально все орало "их больше нет". Да и на первом тоже, куда не ткнись взглядом, любая вещь так или иначе связана с женой, с дочерью, с матерью, с отцом. Даже разбитая, свороченная в кучу и накрытая пледом. Он-то знал, что они по-прежнему там. Они говорили с ним. Дом, полный призраков ушедших от него людей, которых он генерировал своим воспаленным от бессонницы мозгом. Было время, что он их даже видел, кто-то явно ходил по второму этажу, скрипел половицами, щелкал замками на дверях, вздыхал и шептал. Или это сотрясение? Или это он сходит с ума? Хорошо бы...
Стоит отметить, что получить в морду было неприятно именно последствиями - они раздражали и иногда отвлекали его от самозабвенного самобичевания. Нос, черт с ним, быстро заживет, а вот испорченный стеклом очков глаз дергало, он заплыл полностью и, честно говоря, вызывал опасения. Но никуда дальше мысль не двигалась. Он просто смотрел на себя в зеркало ванной, на свою изуродованную морду, которая была под стать самоощущениям, и не делал ничего с этим. А зачем? Заживет и ладно. Не заживет - тоже ладно, так ему и надо. Ну еще запивал обезболивающие алкоголем и со смехом ловил стенокардию.
Иногда звонил телефон. Сначала он еще подходил, надеясь услышать Мадлен, но это была не она и он перестал брать трубку. А когда осточертело и это, выдернул шнур. Мобильник тоже продержался недолго, не хотел он говорить ни с кем, ни о чем. Звонок на входной двери, правда, не отключить было - в двери периодически ломились. Нет его дома, отстаньте. Он ждет только Мадлен, а она знает, где ключ. У нее есть ключ. Была мысль выйти ночью и выдрать его к черту, но он так и не смог подняться с дивана.
Когда его немного отпускала боль физическая, на волне избавления, он задумывался о том, что же делать дальше. И очень удивлялся наличию этого самого "дальше". Единственное, что в его мозгу не вызывало тошноты и отвращения, единственное, к чему он все еще мог возвращаться мыслями... была работа. Как-то утром он поймал себя на воспоминании, что забыл записать назначения в карту мистера Уизлоу. Потом еще раз, вроде это был вечер, сообразил откуда у мистера Хардла может появляться жидкость в миокарде. Смотрел на свои руки, долго мог смотреть.
Сколько на его счету трупов? Его личное кладбище началось с отца, которому он не знал как помочь, не сумел, не успел. Но тогда он был слишком молод, у него не было знаний и инструментария. Вот ему сорок, у него это все есть, даже пара грамот и признание симпозиума. И что? Дочери вон это не помогло... Реджинальд в отчаянии закрыл лицо руками. Голова пульсировала болью в ответ на накатывающие слезы, в глаз словно иглами начали тыкать, еще и нос почти не дышал. Да что ж такое, даже не поплакать с этим разбитым лицом!
Еще и в дверь ломились, да так настойчиво, так долго.
- Да проваливай ты уже, - зло выкрикнул Броули, привставая на диване, а затем рухнул обратно, наслаждаясь тем как чавкнули мозги о черепную коробку и каким снопом искр в глазах это сопровождалось. Голова болела нестерпимо, нужно встать и снова съесть таблетку.
[icon]https://i.imgur.com/ltEfFnj.jpg[/icon][status]дед-самоед[/status][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Реджи Броули, 42</a></div>Старший хирург Харли Стрит Клиник в клинической депрессии</div>[/lz]

+2

3

Странные вещи получаются. Буквально за пару дней до своего отлета в Испанию на обучение по обмену опытом в Академии изобразительных искусств, Лайл случайно узнаёт о том, что у его близкого друга умирает дочь. Опешив от таких новостей, Лайл присел в кресло, потери глаза, закрыв лицо руками, едва ли не взвыл от безысходности. Ужасные события, и будь он в иной ситуации, то обязательно бы остался и поддержал в трудную минуту. Не хотелось показаться откровенным говнюком, но, видимо, придется. Лайл ругнулся, разглядывая свои билеты в Мадрид, буклеты академии, монотонно перелистывая страницу одну за другой. Он несколько раз порывался позвонить Реджинальду, но одергивал себя. Эймс оказался в безвыходном положении, что откатить все назад было невозможно, ибо контракт и прочие бюрократические дрязги, которые влекут за собой огромные штрафы. Лайл, конечно, достиг определённых высот в своей нише изобразительного искусства, но звёзд с неба не хватал, занимался этим больше из любви к сюрреализму и женщинам. Больше ко вторым.
Паршиво было уезжать при таком раскладе. Не думал о том, что от него будет много пользы, но тем не менее. Поддерживать, в привычном понимании, Лайл не умел. Как и говорить слова, толку от которых ровным счетом, никакого. Сказать, что все будет хорошо? Ой, ли... Даже присущая ему непринужденность и расслабленность здесь не поможет. Одним из действенных средств в таких инцидентах находил топить все это дело в литрах алкоголя. Чтобы подохло там в спирту. Умершего не вернет, но на какое-то время поможет забыться, на утро помучиться от головной боли и жуткого похмелья, что совсем ненадолго отвлекало от насущных проблем.

Швырнув телефон на стол, Лайл не нашёл в себе силы позвонить и выразить соболезнования по телефону, подумав, что сделает это после приезда обратно в Лондон. Да и кто такие вещи говорит по телефону... Но так получилось, что вместо обещанных трёх месяцев, курсы затянулись на целых шесть! А всему виной преподаватели, которые не укладывались в сроки, постоянно переносимые выставки, участие в которых было обязательно.
Лайл был не в восторге от такой неорганизованности испанцев. Мягко говоря не в восторге. Учёба это хорошо, но не условиях безолаберности. Эймс не сдержался однажды высказать все своё недовольство одному из преподавателей. На ломанном испанском, местами вставляя слова на английском, особенно эмоционально. Хорошо, хоть оплачивали все время пребывания там.

Вернулся Лайл ближе к концу февраля, рейс едва не задержали из-за непогоды в Англии. Сильная метель стихла, как раз перед самым вылетом. Ему было все равно, слишком уж хотел попасть домой. Практически подыхая от изнеможения, Лайл ввалился в дом, бросая в прихожей свои вещи, которые решил разобрать потом. Нужен отдых и что-то от головной боли... Запивая водой таблетку, Лайл внезапно вспомнил. Точно! Таблетки! Завтра необходимо съездить к Реджи. Лайл думал об этом весь полет, но промозглый лондонский ветер вытравил эту мысль из головы.

«Так, где тут моя аптечка...». С этими мыслями Лайл полез в импровизированный мини-бар на верхней полке кухонного шкафа. Долго выбирая между успокоительной бутыкой виски и сердечной коньяка, решил в итоге взять обе. Что-то ему подсказывало, разговор не огранится одной бутылкой.
На следующий день Лайл упаковал все это дело в пакет, вызвал такси и уехал к дому друга. Стук в дверь не дал должного результата, хотя по всем признакам в доме кто-то был... Эймс нахмурил брови, но продолжал барабанить в дверь, бесцеремонно и настойчиво. Будь на месте Реджи кто-то другой, Лайл бы просто ушёл. Но нет, одними обитыми костяшками пальцев о входную дверь он не обойдется. Эймс выдохнул, вспоминая, что Реджинальд где-то тут под горшками хранит ключи от двери. Правда, все никак не запомнит под каким именно. Повозившись пару минут с горшками, при этом не забыл заглянуть и в них самих.
Лайл открыл дверь, интуитивно пройдя в комнату, где и обнаружил Реджи. Оцепенев на пару секунд, совершено не ожидая узреть мистера Броули в таком боевом раскрасе, Лайл выдал первое, что пришло ему в голову при виде картинки перед ним. Даже боялся предполагать, где, кто и что... Он-то был в отъезде все это время.

— А я тут это... Лекарство принёс, — бутылки характерно звякнули в пакете. Лишь бы они не оказались сейчас у него на голове... Жалко будет.

[nick]Lyle Ames[/nick][icon]https://i.imgur.com/sVpR2JD.png[/icon][sign]   [/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Лайл Эймс, 41</a></div>Художник-сюрреалист</div>[/lz]

+2

4

Щелкнул замок. Сердце замерло. Реджинальд резко сел на диване, смотря на входную дверь. И его в ту же секунду обожгло разочарованием. Он не готов был видеть никого, кроме Мадлен. Он вообще забыл, что в его жизни есть кто-то другой, кто знает про ключ в горшке. Лайл, например. Вот уж кого не ждал, так это его.
Сдерживая подкативший приступ рвоты, Реджи осторожно опустился обратно, пережидая приступ активной головной боли - снова будто иглами сквозь глазницу стреляло, иррадировало в нижнюю челюсть, а затылок ломило сам по себе. Троичный нерв что ли воспалился? Тогда понятно, почему его обезболивающие не берут.
- Плацебо, - отозвался Реджинальд на шутку Лайла. Было не смешно. - Если это не растворитель, а какой-нибудь скучный виски, то я разочарован.
Говорить не хотелось. Компании не хотелось. Да вообще ничего не хотелось. А, нет, хотелось, чтобы текущее состояние уже как-то закончилось - и без особой разницы как. Подохнуть хотелось, в общем. Но как-то естественно что ли, без приложения усилий, раздумий, анализа, просто чтобы выключило и больше в себя не приходить. Сердце, например, чтобы во сне отказало. И он ведь запивал таблетки алкоголем, а толку никакого, только рвало.
Иногда, конечно, получалось отключать мозг и делать что-то на автомате. Вот как сейчас он отозвался Лайлу без подключения мозгов. Не мог он уже думать. Тошнило его. Реакция отвержения шла. Вот как в средневековье была секта флагеллантов, которые хлыстали себя по спинам во искупление грехов, так и он занимался тем же, но мысленно. Только непонятно за какие грехи и зачем вообще, легче-то не становилось, разрядки и искупления он не достигал. И откуда вообще в его голове эти флагелланты всплыли? Ах, это из курса психиатрии, лекция про массовые психозы. И каким боком он вообще к ним? Бред какой-то. У него бред. И галлюцинации. И воспаление троичного нерва. Реджи скосил взгляд в сторону:
- Ты ж мне кажешься, да? - уточнил он. Вот раньше галлюцинации с ним не разговаривали, да и вообще на глаза не показывались. - Ты же в Испании быть должен.
[status]дед-самоед[/status][icon]https://i.imgur.com/ltEfFnj.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Реджи Броули, 42</a></div>Старший хирург Харли Стрит Клиник в клинической депрессии</div>[/lz]

+2

5

Старательно перебирая в голове все возможные ситуации, Лайл пытался прикинуть что вообще тут произошло. Да, когда он уезжал, Реджинальд был сильно подавлен смертью дочери, но не думал, что траур затянется настолько надолго. Хотя хрен его, что бы он ощущал в его ситуации, Лайл всю жизнь был одиночкой, привыкший посвящать всё время мира самому себе и искусству. И вот, другу детства. Мало что ли? Да вполне достаточно. Кто-то пытался вякнуть что-нибудь на тему его холостятской жизни, мол, пора бы в сорок лет остепениться, но Лайл такие разговоры быстро пресекал.

Присморевшись к Реджи, Лайл подумал, что еще мало взял. Помятое, мягко говоря, лицо друга вызвало недоумение и массу вопросов. Но, если он сейчас начнет их задавать все и сразу, рискует быть посланным. В любой другой ситуации, Эймс бы не побоялся, но сейчас взыграло любопытство. Поэтому пусть пошлет чуть чуть попозже, когда удастся выведать все подробности. Если удастся... Лайл с неприкрытым интересом вглядывался в расквашенное лицо Реджинальда. Нет, ну кто-то серьезно превзошёл Лайла  в том, что нашел на задницу Реджи приключения. Он даже... приревновал. Хотя на развлечение мало было похоже.

— Да неужели? — буркнул Лайл, поставив пакет на пол. Раздобыв в комнате себе табурет, Эймс поставил его рядом с диваном и сел.
— А раньше очень даже помогало. Ратворитель, это не совсем по моей части... Но что-то мне подсказывает, кто-то уже воспользовался им, щедро опрыснув твою физиономию, — хмыкнул Лайл. Хотя, конечно, Реджи, как врачу, виднее, как действует растворитель. Проверять теорию не хотелось. Не самое удачное время для глупых шуток, но у него просто вырвалось. Кажется, он пришёл сюда совсем не за этим. А зачем? Ах, да... Внешний вид друга немного сбил его с первоначальной мысли.

— Даже не знаю, расстроить тебя или обрадовать. Нет, я твоя реальность. Жестокая или не очень, реши сам. Приехал уже, вчера ночью, — Лайл выдохнул, прикинув, что на сухую такой разговор не пойдет. Решив взять ситуацию в свои руки, насколько это было возможно.

— Так. Сейчас... — Лайл поднялся и поплелся в сторону, где должна быть кухня, найти им пару бокалов. Была идея раздать каждому по бутылке, но как-то неинтеллигентно. Дом Реджинальда отдаленно напоминал тот, что был раньше. Лайл не сразу понял чего тут не хватает... А вернее, кого! Он завис на доли секунды, затем осмотрел кухню, где сегодня не пахло вкусной едой, как обычно это бывало. Вокруг плиты не крутится Мадлен. Собственно, её и не хватало. Вряд ли она оставила бы мужа одного в таком состоянии. Пошуршав по шкафам, Лайл все же нашел пару подходящих сосудов и вернулся обратно в комнату, поставив их на столик перед диваном. Достав из пакета первую бутылку, ей оказался коньяк.

— Я тебя внимательно слушаю, какого черта тут происходит. Кто позарился на мою роль главной катастрофы твоей жизни, я набью ему морду, — самодовольно вопрошал Лайл, разливая коньяк по бокалам.
[nick]Lyle Ames[/nick][icon]https://i.imgur.com/sVpR2JD.png[/icon][sign]   [/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Лайл Эймс, 41</a></div>Художник-сюрреалист</div>[/lz]

+2

6

В нормальном состоянии он бы заявил что-то вроде "это побои, а не химический ожог, очевидно же", но вот нынче даже на эту пресность сил недоставало. Лайл городил какую-то чушь или он шутил так? Было решительное все равно. Уровень ленивого безразличия к происходящему достигал пика. Ну да, ну да, какая же он галлюцинация? Если б он был плодом воображения Реджинальда, то такую чушь бы не порол, у него была бы логичная галлюцинация. Хотя с чего бы это? Но медицински подкованная это точно. Хотелось верить. Хотя нет, не хотелось. Было решительно без разницы.
Чуть погодя на столике у дивана образовались два стакана с каким-то спиртовым дистилянтом. Далее логично последовало предложение к беседе, очень в стиле Эймса. Реджи укололо раздражением, ему захотелось сбить эти стаканы в черту, заорать Лайлу, чтобы проваливал и продолжить давить диван в тишине. Но что-то его остановило от этого, лень наверное? Реджи проиграл это развитие событий в голове и сдавленно вздохнул. Ну вот чего ему нужно?
- Не важно, - отозвался Реджинальд тихо, возвращая взгляд в потолок. В ушибленную глазницу опять иглами впилась боль. Как же все надоело, натурально достало. Внутри хоть и зарождалась эта знакомая уже волна гнева и ярости, но потом больно ударялась о бессилие, и душила, сминала кадык и глотку, ломала ребра и хребет. Он даже не знал, что хуже, молчать или говорить. Одинаково гадко. - С лестницы упал.
Однако говорить в этой ситуации было сложнее, а значит больнее. И ему определенно хотелось себя наказать, потому что в последние дни он только и делал, что жалел себя. А тут можно все как на духу выложить, без приукрас. Это же максимально унизительно и мерзко... Может после этого Лайл свалит. Он же упрямый, будет выспрашивать или, того хуже, просто сидеть молча рядом. А хотелось его выгнать, точнее чтобы он как-то сам понял и ушел. Не хотелось унижаться еще и перед Лайлом. Хотелось сохранить хоть чуточку достоинства. Но это бы значило врать. Причем врать достоверно, самозабвенно, делать вид, что все хорошо. Посмеяться над своей неловкостью в падении с лестницы, пошутить может, переключить разговор на самого Эймса, чтобы он рассказал про Испанию, придумать причину по которой в доме нет Мадди... Это столько сил нужно, а он даже встать с дивана не в состоянии. Достоинство нынче дорого обходится. Но говорить все равно не хотелось. Не видел смысла, это не поможет. Лучше задавить, спрятать, забыть. Но как забыть половину жизни и всю её суть? Легче мозги себе вынести, ей богу.
- Я нынче не готов гостей принимать, как видишь. Поэтому давай как-нибудь в другой раз зайдешь?

[status]дед-самоед[/status][icon]https://i.imgur.com/ltEfFnj.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Реджи Броули, 42</a></div>Заведующий хирургии Харли Стрит Клиник в клинической депрессии</div>[/lz]

+2

7

Кто бы знал, чего стоило Эймсу сохранять самообладание, чтобы не начать устраивать допрос с пристрастием. Из Реджи всегда было тяжко вытягивать слова, он неохотно делился тяжбами жизни.  Однако Лайл такой человек, которому не по нраву видеть перед собой кислющую мину друга. А потому любой подобный разговор начинался со звона бутылок и бокалов. Конечно, дельных советов от Лайла услышать, это большая редкость. Хотя иногда все же проскальзывают умные мыслишки в его голове. Когда ветер в голове перестает завывать. Поговорить, поддержать… это да. А вот по части жизнеспасительных советов среди них двоих был Реджинальд.
Лайл и не надеялся так быстро добиться правды от Реджи.
«Ну да, с лестницы он упал. Лестница, видать, ответила неслабо так, не ожидавшая такой наглости». Эймс прикусил язык, воздержавшись от комментария, хмуро сведя брови к переносице.
«Глупая отмазка второклассника, которого запугали старшаки».

Стараясь не обращать внимание на раздражение мистера Броули, Лайл и не думал отступать. Знает же, что вытаскивать признание придется клещами, но что-то подсказывало, спешка в этом деле излишняя, дабы не быть посланным в конец. За шкирку вряд ли выкинет, уж больно слабовато выглядит для таких геройских телодвижений. А вот стаканом в лоб запустить или чего хуже, бутылкой, этого исключать нельзя… Хотя... недооценивать тоже не стоит. «Заставить бы Реджи сначала выпить, смазать шестирёночки, там может и сдвинется дело с мертвой точки…». Предложение зайти попозже, Эймс проигнорировал, только ближе подвинул бокал к Реджинальду.

— Меня не нужно принимать, как видишь сам в состоянии себя обслужить, — отозвался Лайл, вертя бокал в руке. Табурет нашел. Бокалы с трудом, но не важно. Нашел же. Налить тоже сам в состоянии и не только себе.  Ну, нет, пить в одиночку ему не хотелось. «Если бы знал, еще и поесть бы захватил».

— Редж, — начал Лайл снова через паузу, — Ты же понимаешь, что я просто так не уйду. Я вообще пришел немного с другой целью, но, очевидно, придется совместить… — Эймс на пару секунд задумался.

— Тебе нужно выпить для начала, — деловито произнес Лайл, нарочито звякнул своим бокалом о тот, что стоял на столе. Каким бы занозой в одном месте не был Эймс, иногда все ж был способен на элементарное сочувствие. Учитывая, что Реджи был его, почти что, единственным другом. Собутыльники, с которыми изредка бывал в барах, не в счет.
Правда сейчас это чувство было смешано с любопытством. Но Лайл старательно скрывал этот аспект.

[nick]Lyle Ames[/nick][icon]https://i.imgur.com/sVpR2JD.png[/icon][sign]   [/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Лайл Эймс, 41</a></div>Художник-сюрреалист</div>[/lz]

+2

8

- И с какой целью ты пришел? - спросил Реджи, поворачивая голову. Стандартная мимика при текущем состоянии мягких тканей глаза была в прямом смысле болезненной. Как-то он сильно бровями работает, оказывается. Вопрос был из риторических, понятно с какой целью - рассказать про приключения, попенять на судьбу, попросить совета, может огорошить каким еще великим планом на следующие пару лет. Эймс заявлялся нечасто, но всегда с кучей новостей и идей, врываясь в упорядоченную бытовуху Реджи и всем своим существом демонстрируя, что есть жизнь другая. А Броули на него смотрел и не мог понять, как в таком хаосе вообще жить можно. Они друг на друга смотрели и не могли понять. Но почему-то уже больше двадцати лет не терялись, дружили.
- Я и так проспиртован до предела, - отозвался он на вторичное приглашение выпить. Разумным было бы вывести на разговор о том, что же происходило у Эймса. Он хвастливый, он любит говорить про себя. Спроси что-нибудь про его личность, тут же последует длинный и обстоятельный рассказ, темы неисчерпаемы. Обычно Реджи нравилось это слушать, действительно нравилось. Эймс у него был взамен книг и фильмов, на которые у Броули никогда не хватало времени. А сейчас... ему не то, чтобы было неинтересно. Ему было никак. Поэтому вопроса он не задал. А если бы Лайл сам вывел на рассказ о своей испанской сиесте, Реджи бы это раздражило. Он не хотел это слушать, знать, что есть другая веселая жизнь. Он хотел один быть и терпеть сейчас не мог радостных.
Но он же не уйдет. Они оба это знают. И молча сидеть он тоже не умеет. Господи, ну почему это должно быть его проблемой? Он снова отвернулся и закрыл глаза ладонями. Хотелось орать, но этот импульс снова гасился где-то на подходе и душил.
- От меня ушла... - сказал он, в полной уверенности что там должно быть "пошел ты нахер, Эймс", а вышло совершенно другое. И как только проговорил, его снова накрыло. Он зажмурился, пытаясь болью физической как-то заглушить боль метафизическую и выдавил: - ... Мадлен.
Волна схлынула. Это проговорить было самым сложным. Непонятно зачем вообще он это сделал. Убрал руки, расслабил лицо и уставился немигающим взглядом в потолок. В глазницу стреляло, но было так все равно. И он наконец распробовал это состояние отрешенности. Это же торпидная фаза шока, только его не по машине размотало, а по жизни. Болевые ощущения не уменьшаются, но пациет уже перестал что-либо просить, вял, апатичен, лежит в полной прострации. И истекает бессмысленными словами.
- От меня ушла жена, Лайл. Ушла к другому. И я даже его знал, потому что они в студенчестве встречались. Ее первая любовь. Фрэнк, - Реджи сглотнул. А ему даже нравилось это проговаривать. Какое-то мазохистическое удовольствие в этом присутствовало. - Ушла потому что его любит. А меня - нет. Объяснили это мне доходчиво, но я все еще жду, надеюсь... что она вернется или позвонит. Поэтому я выключил все телефоны. Помогло ли это? Нет...
Он сдавленно вздохнул. Сердце кололо.
- Все это время они не переставали встречаться, как выяснилось, и мне в достаточно прямолинейной форме сказали, что Ева... что ребенок и не мой вовсе... был.
Странно, но это признание далось ему намного легче предыдущего. Может он не до конца в это верил? Может в этом факте уже не было никакого смысла? Она все равно умерла. Чтобы этот факт вызывал в нем хоть что-то, нужно вспоминать какой дочь была, а он не мог, не хотел это место трогать. Поэтому ему было скорее безразлично. Хотя если бы он её спас... Если бы он мог ее спасти?
- А еще я неделю не показывался на работе и меня, скорее всего, уволили. К этому случаю больше подходит растворитель. А со своим скучным виски, вали-ка ты... нахер. Не поможет. Ничего не поможет.
Глаза жгло слезами. Еще одно бессмысленное действие организма.

[status]дед-самоед[/status][icon]https://i.imgur.com/ltEfFnj.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Реджи Броули, 42</a></div>Старший хирург Харли Стрит Клиник в клинической депрессии</div>[/lz]

+2

9

Терпение Лайла не резиновое. Он не тот, кто будет долго и мучительно выпытывать правду. А уж из Реджи иной раз что-то вытащить, это большая удача. Эймс в принципе не понимал, как можно все в себе держать. Ему только дай волю, выложит все в красках и не стесняясь в выражениях. Правда, мало кто захочет слушать нескончаемый монолог Лайла, который еще попробуй остановить.
Эймс смотрел на Реджи, на которого без слез не взглянешь, с каждой минутой обстановка в комнате становилась все мрачнее и мрачнее. Уже было не до смеха, глупых шуток и комментариев, что так и норовили сорваться с языка. Но Лайл тормознул себя, когда хотел ответить, ибо последующие, внезапные откровения Реджинальда на мгновение заставили замереть в стоп-кадре со стаканом в руке. Он же пришел помянуть его дочь… А она уже и не его.
До этой секунды семейство Броули казалось ему образцовым. Хоть сам Лайл не стремился жениться, не его это стихия, семья, быт и прочая сложная эмоциональная каша, которая для кого-то является смыслом жизни. Видел Эймс много пар среди своих друзей. Эти были какие-то… не такие! Лайл не знал правильного слова, ответ на вопрос «какие?».
Не сказать, чтобы Лайл так уж жаловал жену друга, старался относиться  к ней нейтрально. Однако факт ее ухода, да еще и к некоему бывшему хахалю, заставил его нахмуриться. Своим уходом она лишила его друга. Да, именно лишила. Как бы это эгоистично не звучало, но сейчас Лайл видел перед собой совсем другого Реджи. К тому он всегда находил ключик, мог найти способ втащить его в очередную авантюру. И плевать, что домой они могли вернуться с симметричными фонарями под глазами. А сейчас… В общем, хорошее дело браком не назовут.

— Ну, цель моего визита уже не имеет смысла, — проговорил Лайл на выдохе, когда вспомнил, где он вообще находится. Впервые за столько времени задумался об уместности своих слов, и стоит ли их озвучивать. Ибо точно рискует быть посланным. Вот что будет, если он оставит Реджи в таком состоянии? Он же изведет сам себя, зароется, закроется так, что потом хрен вытянешь обратно. Он это умеет. Натворит еще чего…

— Ты серьезно полагаешь, что я теперь возьму и уйду, — вскинув брови, проговорил, Лайл, — Да, ты прав. Не поможет. Ровно до того момента, пока ты себя в этом будешь убеждать, — он хотел сказать что-то про то, что лучше бы на работу ходил и голову чем-то полезным занял. Но еще раз посмотрел на лицо друга и понял, что лучше промолчать по этому поводу. Вновь прикусил язык на тему того, что, раз ушла, значит не очень-то и ценила. На кой такая баба вообще нужна.

— Я так понимаю, все это «творчество» дело рук того самого бывшего. Прежде, чем сидеть и ждать, надо привести тебя в божеский вид. И я говорю не про синяки, они-то, как раз украшают мужчину, — отозвался Лайл хмуро. «Не в таком количестве, конечно, но тем не менее…». Впрочем, он не одобрял такого уничижительного отношения к самому себе. Хотя Лайл никогда не был ни к кому так тесно привязан, чтобы оценить, как бы он повел себя в данной ситуации. На данном этапе просто забил бы.
— Хочешь сказать, что все это время, что вы вместе она скрывала от тебя свои похождения? Знаешь, я не так хорошо знаю твою жену, как ничего не смыслю в семейных ценностях. Но, по-моему, столько лет скрывать это, да и жить, как на иголках… это странно. Ни один нормальный человек не выдержит столько врать, — «Даже я», хотел добавить Лайл. Просто ему казалось, что всему должно быть какое-то объяснение. Может быть что-то было сказано с горяча и не подумав. Как это частенько бывает.

[nick]Lyle Ames[/nick][icon]https://i.imgur.com/sVpR2JD.png[/icon][sign]   [/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Лайл Эймс, 41</a></div>Художник-сюрреалист</div>[/lz]

+1


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Лучше выговориться и... напиться