Ghostbusters
Walk the Moon

Счастливого Дня Всех Святых!
Мистер Броули задумчиво изучал пожелтевшую от дыма эмалированную решетку вентиляции на потолке. Наверное стоило заказать здесь генеральную уборку, пусть и стены почистят. Мысли вальяжно плыли с одного предмета на другой
[читать дальше]

The Capital of Great Britain

Объявление

ИТОГИ ОТ
25.10
Лондонский
инстаграм
ЧЕЛЛЕНДЖ
Хэллоуин
Акция ко Дню
Всех Святых
Опрос
про мафию
Сладость
или гадость?
Киновикторина
ужасов
Прятки
с монстрами

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Вот Ты (Вот Я). Предки


Вот Ты (Вот Я). Предки

Сообщений 1 страница 7 из 7

1


Вот Ты (Вот Я). Предки   
.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
https://i.imgur.com/vJwXElt.png


James Wright (Джеймс Райт), Evelyn Wright (Эдна Райт)
Банф, осень 1881

Дорогой мой брат Чарльз!

Возможно, ты все еще полагаешь выгодным сетовать на мой дурной нрав, но когда-нибудь, я надеюсь, ты проявишь неслыханную доброту и дашь мне ответ, позабыв обстоятельства, которые бросили тень на воспоминания о той, чье имя для тебя всегда было свято. Здешняя зима в Банфе как всегда беспредельна, однако же, между нами, должна признаться: наши отношения с ней постепенно приобретают некоторую доверительность и вскоре, надо полагать, превратятся в нежную дружбу. Но, Чарльз, ты бы знал, сколько ликов у ее льда! Он бывает облегченным, серым, сетчатым, перистым, весенним, сеченым, черным, пильчатым, ржавым, омраченным, мутным, грозным... с чем-то красным и запеченым внутри, как если бы это были волнения или колебания в наших судьбах!

Любящая тебя
Эдна.

Отредактировано Evelyn Wright (10 Сен 2021 11:30:43)

+1

2

[indent] Дом Райтов, выложенный не их руками, высился на окраине города, выныривая краснотой кирпича из зелени и обилия цветов, густо растущих вокруг. Он не был ни самым дорогим, ни самым лучшим, зато понравился Джеймсу с первого взгляда, поскольку рейнджер давно поглядывал на недвижимость в перспективе осесть, но случай выпал так внезапно, что приложил по голове. Домик продавала пожилая супружеская пара, которая собиралась перебрать южнее, на опеку к сыну в Квебек, отдавая свое английское сокровище дешевле из-за спешки, чем могли бы, зато очень радовались, услышав родной акцент в покупателе. По их мнению, кто еще оценит и поймет душу дома, выстроенного много лет еще молодыми и любящими друг друга англичанами в память о Родине, как не их соотечественник, и признаться, они мыслили верно. Чем-то родным веяло от этих старых стен, отсчитавших больше тридцати лет, а эти цветы, с каждой весны любовно взращиваемые старушкой Миллер, и после её отъезда оглушали все вокруг сладким ароматом (пусть и привлекая постоянно толпищу пчел).
[indent] Теперь в этом небольшом, но уютном и теплом коттедже жила другая семья, родственная тем, что обитали много южнее и в значительно более роскошном особняке, с общей фамилией Райт, но не поддерживающие друг с другом особого общения. Джеймс побаивался поначалу, что не потянет, поскольку так привык жить в лесу, с минимумом необходимого, что разучился просчитывать городские расходы, и тогда б пришлось идти на поклон к батюшке, чтобы не оставлять молодую жену в разбитом корыте. Но Господь подмигнул, и все сложилось удачно, отложенного золота хватило и на дом, и на подлатать-подремонтировать, и на пожить оставить. Не с роскошью, конечно, тут юная миссис Райт была снята с прежнего пъедестала роскошествующей южанки и поставлена на ступеньку- две пониже, до уровня обычной горожанки, не бедствующей, но и не шикующей направо и налево. Вместо шелков Райт упрямо покупал хлопок и шерсть, и дешевле, и теплее, здесь, в Банфе зима и осень были стылые, и красота-красотою, но больная супруга удовольствие малое.
[indent] Потыкавшись первые месяцы, рейнджер быстро осознал, что руки у Эдны красивые и нежные, но растут из… из неприличного для употребления на публике обозначения одного места. Он-то, конечно, за холостяцкую жизнь навострился и в домашних делах хлопотать, да только тут дело простое: либо камин топить, портки стирать и жрать готовить, либо деньги зарабатывать, и те, и те хлопоты разом не успеваются. Опять же, сад жалко было в запустение приводить. Повздыхав, он отыскал спасение случайно, когда возле торговой лавки встретил бродяжку-побирушку. В порыве жалости угостив её в таверне горячей едой, необходимой в зимнее время, Райт вызнал, что девчушка была из крестьянских ирландцев, но её родители умерли, а сиротка шестнадцати лет не смогла найти работы и прозябала, не надеясь уже ни на что, кроме милости Господа.  Хотя нрав у ирландцев был на всю Британию славен, почесав заросший подбородок, рейнджер плюнул, намахнул кружку эля да и предложил девице по совести за питание, жилье, да небольшие денежные суммы работать по дому да саду в их с Эдной домике. Сначала девчушка вся раскраснелась, засмущалась, но, узнав, что нужда в этом из-за наличия в доме молодой, но избалованной жены на сносях, согласилась.
[indent] Окончив трапезу, Райт пригласил её в небольшую двуколку, запряженную одной лошадью, и, когда оба устроились, подхлестнул кобылку, припустившую ленной рысцой к коттеджу. Ирландка, на вид, была хорошенькой, хотя жутко чумазой, но даже сквозь грязь выпирал знаменитый нрав. Глазенки, светлые, почти как у него самого, сверкали на весь мир теперь с толикой гордыни, что ли, как же, только что нищенка, а тут в коляске едет. Райт не стал её огорчать сообщением о том, что не такой уж он и богатей, и этот экипаж, хоть  и добротный, своими руками собранный, но простой и без известных излишеств. И лошадь у них в хозяйстве всего одна, на все случаи, так сказать….
[indent] Заехав по небольшой подъездной дорожке, мимо дома до двора, Райт спешился, потом помог девчушке слезть, подцепив подмышки и сняв.  Потом споро распряг лошадь, стараясь не реагировать на то, что ирландка крутится под руками, стесняясь сразу в дом идти одна, и, бросив кобыле пук сена, прежде обтерев животное, не успевшее излишне взмокнуть, и накинув попону безопасности и тепла ради, затворил засовом двери и уже тогда направился к дому.
- Эдна! Принимай гостей! – едва переступив порог, рявкнул (но без злобы, чисто громкости ради) рейнджер, подталкиваю чумазую девчушку вперед себя.

вид дома

http://s3.uploads.ru/t/Sx86j.jpg

+1

3

Миссис Слейни отнюдь не была малодушной женщиной. Она брала белье в стирку, когда удавалось найти клиентов, а в остальное время шила и чинила одежду детей, стряпала или подбирала уголь, бродя с корзиной по запутанным путям железнодорожного депо Банфа, совершенно не находясь в том настроении, которое позволяет вычитать одну сумму из другой без заметного ущерба для последней.
Но однажды случай свел ее с одной молодой особой, которая несколько поправила ее финансовое положение, позволив подавать к столу не только кукурузную кашу, но и «снеговую рыбу», а так же кое что отложить на черный день.
Вместе с тем, миссис Слейни казалось, что ее новая работодательница обладает какой-то робостью, которая проявляется всякий раз, как ей приходится бороться за свое благополучие, а тем более в тех случаях, когда у нее недостаточно сил для этой борьбы, и что большего всего она тянется ко всякого рода развлечениям и удовольствиям. Но тут миссис Слейни ошибалась, повинуясь силе условностей.
После замужества, когда настало время приступить к своим незнакомым, непривычным обязанностям, Эдна пришла к выводу, что ничего не понимает в ведении домашнего хозяйства (ей стало стыдно. Создавшееся положение начало угнетать ее, особенно в последний месяц, когда ледяная рука зимы легла на все, а солнце не давало достаточно света и тепла) и поэтому заручилась поддержкой миссис Слейни, предложив ей в качестве платы золотые серьги за то, чтобы та приходила, когда ее муж отсутствовал, и обучала бытовым премудростям, но никому не распространялась… ни одной живой душе.
Сегодня, после обмена фразами, миссис Слейни вдруг спросила у Эдны, как часто ее муж, мистер Райт, наведывается домой, а потом неожиданно разразилась слезами и доверила ей то, чего у нее больше не было сил скрывать. Мистера Слейни практически каждый вечер нет дома, мистер Слейни ее обманывает, у мистера Слейни есть другая женщина. Это длится уже два года. У нее нет доказательств, но она уверена. Когда она рассказывала об этом, на кончиках ее редких, светлых ресниц блестели слезы; она перебирала факты: написанные женским почерком письма, растущие долги, мужская холодность и постоянная занятость.
Безмерно смущенная и обеспокоенная, Эдна старалась утешить и переубедить бедную женщину, но это не помогло.
— Ах, миссис Райт, все эти годы — беспросветная жизнь! Он то и дело бывает «не в духе», часами ни с кем не разговаривает. Я подойду: «Позволь, я помогу тебе?» — но он держит меня на расстоянии.
— Прошу прощения, миссис Слейни, мне бы не хотелось вмешиваться, но… Так уже бывало? — поинтересовалась Эдна. В последнее время Джеймс тоже был немного не в духе, как всегда перед ужином. Это обычно проявлялось не столько в его тоне или словах, сколько в его манере безмолвно, с хмурым видом ходить из комнаты в комнату, пока он не умывал лицо куском простого стирального мыла и не стирал кожу так, что она становилась пунцовой, — в этом и заключалось все его приготовление к вечерней трапезе. После нее он в глубоком молчании принимался чистить ружье и единственным признаком того, что он о чем-то думает, было легкое прищелкивание языком — звук, похожий на тот, которым погоняют лошадь.
— Я сама постоянно задаю себе этот вопрос. Мне известен один случай, с девушкой, которая работала у того же хозяина, что и он, — наш первенец был еще маленьким. Я застала их и сразу все поняла. Но это было очень давно. Ваш муж богобоязненный человек, миссис Райт?
— Кажется, да, — лицо у Эдны было открытое, большие глаза смотрели терпеливо и кротко, и в них таилась тень скорби, понятной лишь тем, кому случалось участливо заглянуть в лицо беспомощной, подавленной горем женщины. Однако, Эдна сомневалась, что Джеймс ежечасно рисует в своем воображении муки ада и спрашивает себя, что ждет его и его близких в последний час. Особенно касательно отца, которому она так и не была представлена.
— Ах, что ни говори, это совсем другое дело. Плохо, если человек живет без нравственного руководства.
— Позвольте мне рассказать Джеймсу, он наверняка поможет… я объясню, как следует, — предложила Эдна, упуская из виду, что тем самым нарушит тайну своих взаимоотношений с миссис Слейни.
Ее собеседница бросила быстрый взгляд через плечо.
— Уверяю вас, миссис Райт, это последнее, о чем я могла подумать. Мне стыдно за проявленную слабость. Но вы такая добрая. Прошу вас, не упоминайте больше об этом, — спрятав под фартуком огрубевшие, красные от работы руки, женщина беспокойно сжала их.
В это же время отворилась широкая одностворчатая дверь, которая впустила с улицы струю холодного воздуха, и раздался громкий мужской голос.
Таких обаятельных людей как ее муж Эдна еще никогда не встречала. Все, что принадлежало ему, было прекрасно, все, что он делал, — благородно, значительно, достойно уважения. Но она не сразу унаследовала способность ценить его. А он не сразу отнесся к ней как к женщине, которая возымела свою власть над ним, и это было так ново, так удивительно, что она ощущала любопытство, неуверенность и в то же время была искренне счастлива, несмотря на то, что ее семья не принимала их брак.
— Джеймс, -  показав миссис Слейни на черный вход, Эдна задержалась на месте, сняла с себя фартук и только потом ступила на пол, устланный ковровыми дорожками. Бледно-голубое платье с узкими манжетами, отделанных черной бумажной тесьмой, подчеркивало ее фигуру и выдавало легкую выпуклость в районе живота. На ней не присутствовало каких-либо безделушек, помимо обручального кольца, а со вкусом уложенные волосы украшали ее темную голову лучше любой модной шляпки.
Эдна всмотрелась в чумазое лицо, которое показалось ей необыкновенно трогательным. Под слоем грязи она отметила высокий лоб, голубые глаза, красивый изгиб пухлых губ и почти детский овал лица, воплощение юности и надежд — всего того, что высоко ценится в немолодом возрасте.
— Джеймс, — странная гостья так взволновала Эдну, что ее пауза могла показаться значительной: она не знала, с какой меркой подойти к этому странному визиту.  — Кто эта девушка?[icon]https://c.radikal.ru/c15/2103/fa/bd4950623285.png[/icon][nick]Edna Wright[/nick]

+1

4

[indent] Захлопнув за спиной дверь, чтобы не рвался холодный воздух белой дымкой в теплое нутро дома, Райт без лишних церемоний пропихнул застывшую растерянным сусликом посреди поля девушку вперед буквально своим телом, не уступить которому было трудно для её габаритов. Отменное здоровье, закаленное круглогодичной беготней по красотам местных лесов, на свежем воздухе при физической нагрузке обеспечила рейнджера к его росту выносливой жилистостью без лишних, отягощающих ход, отложений жирка, но взамен Джеймс так и вынужден был скакать по жизни, как козлик, иначе начинал замерзать от долгого пребывания стоймя на одном месте. Эта плата стала привычкой, которая проявлялась теперь во всем и всюду, даже в те дни, когда неугомонный муженек миссис Райт существовал дома, он всё равно вертелся, как юла, снуя туда-сюда по комнатам и сараям, обычно с важной целью, но так же легко и без неё. Только что путаясь под ногами у жены в порыве желания немедленно сунуть свой нос в кипящий чайник или проверить огонь в печи, уже через минуту мог исчезнуть за стенами, свалив в сад или лес.
[indent] Но Джеймс Райт относился к прославленной породе британских твердолобых упрямцев, если что ему в голову втемяшилось, не вытащить никакими клещами, и никакая любовь  не имела уже своей былой власти, когда сходилась с этим ослиным упрямством. Ежели тот чего решил, пиши пропало, будь то свалить в лес на охоту в пургу и мороз или напиться в пятницу с рейнджера до поросячьего визгу. Или вот как сейчас притащить в дом бродяжку.
- Наш новый жилец! – довольно сообщил мужчина, снимая с головы шляпу, освобождая копну русых с рыжим отливом волос, торчащую во все стороны, потому как волосы у него были хоть и мягкие, но росли густо и отличались непокорством, как и нрав. Щеки и нос его покрывал яркий в контрасте даже со смуглой кожей морозный румянец, а глаза сверкали задорным огнем самодовольства, поджигаемые осознанием того, какой он молодец, взял и разом нашел решение и своих проблем, и сиротке помог.  – Как звать то тебя, милая?
- Ро…Розали, - теребя платок, пробормотала ирландка, тушуясь. Она-то была уверена, что и хозяйка в доме в курсе, о, видя удивление той, понимала, женщину никто в известие не ставил, и, предполагая по своей семье, что жена в доме командир негласный, уже мысленно возвращалась обратно на улицу. Но на плечо опустилась, повесив шляпу, тяжелая мужская рука.
- Вот, стало быть, Розали О’Донелл жить теперь будет с нами, по хозяйству помогать и на кухне, тебе в помощь, опять же, и ей при доме всяк лучше, чем на улице, холода с гор спустились нынче лютые.  Да раздевайся ты, проходи, - мимолетно нахмурив влажные от растаявшего инея брови, Райт похлопал девушку по плечу одобрительно, потом стряхнул с плеч собственное пальто, украшенное бисеринками вернувшейся в жидкое состояние воды, повесил да и протопал прямо по направлению к Эдне.
[indent] Женские тревоги для него были так же темны и непонятны, как для горожанина ничего не говорит петляющий отпечаток в рыхлом снегу меж елями, и потому какого-то особого значения выражению лица жена или её тону он не придал.  Приблизившись, только прикоснулся ладонью к щечке и ласково поцеловал в лоб, прежде чем отойти к очагу, потянувшись к чайнику. Неистребимое пристрастие к чаю так и жило, и процветало, хоть и походило в самом деле на анекдотическую юмореску, которую рейнджер воплощал самим собой. Присев на корточки, чтобы взбодрить притупившие подачу жара угли, он уже оттуда повернул голову, бросая взгляд на Эдну.
- Поль сказал, индейские следы видел слишком близко к городу… - повисла пауза, в которую он тщательно обмозговывал то, что собирался сказать. Удивительно, но приволочь домой девчушку без косноязычия в объяснении он смог легко, а вот иное и по делу высказать сразу с наскоку и не смог. Поэтому, как привык, рубанул на выдохе, сразу. – Завтра рано утром уходим мы, Эдна. Эти лисы наглеют, если их не шугануть. Розали тебе поможет, а ты уж и за ней пригляди, видишь вон, боится тебя как мышь шуганую. - Широкий рот разошелся насмешливой ухмылкой, за которой Райт ловко прятал нужду в подробностях. Нечего ему было озвучить жене из них, и так очевидно. С момента их свадьбы ему ни разу не доводилось уходить по такой нужде снова, только охота, но местные власти терпеть не могут в такой, оцепивший весь город в кокон, мороз, когда леса занесены толщей пушистого снега, совать свои исполнительские носы за пределы Банфа, предпочитая хорошо заплатить рейнджерам. А деньги были им нужны.
[indent] Дело было не только в них, когда ситуация касалась Джеймса Райта, и об этом он тоже не говорил.

+1

5

Джеймс Райт.
Казалось, чем ярче развертывалась перед Эдной его сущность, тем многограннее и задушевнее становился их союз. Когда они только встретились, она не подозревала, что просыпающееся к нему чувство может сделать все возможным. Никакая жертва не была для Эдны слишком велика, никакое предприятие слишком трудно, никакое усилие чересчур утомительно; она любила его именно потому, что он таков, каков он есть. Но если ранее во всех поступках Джеймса чувствовалась сдержанная уверенность — уверенность человека, который твердо знает: что верно, то всегда будет верно, вопреки всем полипам, населяющим Атлантический океан, и останется верным, даже если этот океан пересохнет до последней капли — то сегодня его поступок поверг в крайнее замешательство, пока свалившаяся как снег на голову ирландка сконфуженно мяла видавшие виды накидку и словно ждала, что вот-вот стрясется нечто чрезвычайное.
— Честное слово, меня не стоит пугаться. Я ровно столько же из адамова рода, как и ты, — обратилась Эдна к Розали, обретя присутствие духа и откликаясь на веселый настрой своего мужа (какой участливый джентльмен, храни его бог! Выполнил свой долг как Друг и Отец бедной девушки, имя которой удосужился узнать только сейчас), принесшего в дом холодную мокреть. Комната, в которой они находились, представляла собой одновременно переднюю, гостиную, столовую и являлась основным местом домашней жизни, так сказать — ее средоточием. Мебель в ней была строгая, но добротная, и выглядела так внушительно, как обычно выглядит все — будь то деревянная табуретка или человеческое существо, приносящее много пользы. Где-то наверху торжественно тикали часы, и безголосая птица долбила клювом клетку, тоже как будто тикая.
— К моему счастью, мой супруг человек прямой, человек практический; и ко всякому делу он подходит прямо и практически. Я же являю собой такое легкомыслие, такую испорченность, что, право, совсем позабыла о своей просьбе найти мне подмогу, а от того и реагирую не как должно, — сочиняя историю, Эдне хотелось бы произнести другие слова, да так, словно в каждом из них было по меньшей мере двадцать пять слогов, однако вместо этого ее губы заняла улыбка, а дух — твердое убеждение, что она сможет вынести любую новость, если на то будет воля расторопного супруга.
Но это убеждение пошатнулось, и легкая мрачность все же прошла по лицу Эдны, когда Джеймс заговорил о Поле, об индейцах и о своем желании поправить денежные дела, вспомнив о былом промысле; можно было бы предположить, что все это ее муж говорил не вполне серьезно, но отрывистый тон, с которым он изъяснялся, не допускал даже и мысли о шутке.
«Боже, Джеймс, — читалось в ясных женских глазах, — я могла бы сохранить всю свою веселость, но ты же прекрасно помнишь, как год назад роковая рука напечатала на наших душах знак; его образ покоился и спал, и иногда я думала, что он исчезнет совершенно. Однако, что теперь? Ты заставляешь его проснуться и задаешь ему направление». Эдна склонила голову набок с таким видом, будто затаила в своих мыслях нечто такое, что не выразить словами:
— Как это для вас не будет огорчительно, но вы едва ли услышишь от меня хоть слово возмущения, мистер Райт, — проговорила она вполголоса, скрывая за светским обращением: «Откровенно говоря, я не нахожу в принятом тобой решении утешения», — а далее ограничилась лишь тем, что округлила брови, изменила направление взгляда на решетку очага в надежде отыскать именно там поддержку возникшему недоумению, с которым свел ее Джеймс, и прикусила губу. Бывает порой на реке, что громоздкое тяжелое судно неуклюже скользит по течению, поворачиваясь то боком, то кормой, застревая само и мешая всем другим, хоть при этом и кажется, что оно выполняет сложные навигационные маневры; и вдруг откуда-то появляется маленький закопченный пароходик, берет его на буксир и деловито тащит вперед; так же, должно быть, были взяты на буксир местные власти, предложившие ее мужу разобраться с возникшей угрозой для Белого человека — с индейцами.
— Думаю, эту новость нам надо ненадолго оставить в стороне, — присутствие постороннего смущало Эдну, лишая права вести себя достаточно открыто и законно с тем, кто заглядывал внутрь уютного сосуда, именуемого чайником. Ей было сподручнее играть роль покладистой жены, и уж конечно довольствоваться малым, — я отведу Розали в свободную комнату, где она сможет привести себя в порядок, а потом, после ужина, я бы попросила тебя показать ей все то, что касается двора и скотины, — проговорила она и вернула взгляд к ирландке.
— Милая моя, я вижу, ты совсем разбита и устала, тебе надо отдохнуть. Идем со мной.[nick]Edna Wright[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c15/2103/fa/bd4950623285.png[/icon]

Отредактировано Evelyn Wright (28 Мар 2021 06:08:07)

0

6

[indent] Так уж вышло, чего греха таить, что их союз с Эдной не был одобрен её семьёй, но зла на Чарльза Норрингтона, брата женушки, Джеймс не держал. Он сам побывал в шкуре знатного отпрыска, от которого до самой смерти чего-то ждут, и прекрасно понимал, каково бедняге оставлять единственную сестрицу в руки бродяги без цента за пазухой. Ни кола, ни двора и сомнительная репутация. В этом они оба были честны с южанином в диалоге друг с другом:
— у Эдны нет приданного;
— у меня нет денег и связей.
[indent] На нет и суда нет, и с тех пор Райт не занимался бесполезным поеданием божьей милости с причитаниями о том, как нехорошо вышло. Норрингтон ничего ему не задолжал, вот и спрашивать нечего, рейнджер знал, что берет за себя девицу из хорошей семьи, воспитанную, красивую и добрую, но без единого фунта в кошеле, и более того, даже по своему был рад, что приданого нет. Поганей не сыскать ощущения, когда ты нищ, а все деньги семьи принесла в дом женщина. Самоуважением тут и не запахнет. Но трудность выползла больше в том, что Райт уже и подзабыл, что из себя представляет быт приличного человека, не осчастливленного водопадом из денег. На их с Эдной счастье сыскалась благодетельница, откуда не ждали. В минуту за чашкой чая мужчине думалось, не из желания ли наступить на мозоль мистеру Норрингтону коварная графиня всячески поощряла их с женой сближение в том походе и после. Но по факту он признавал, что её рука вносила немалую пользу.
[indent] Вспомнив о посылке, переданной миссис Диккенсон супруге, Райт, крякнув, с неохотой поднялся от очага, уже пригревшись, и вернулся в прихожую, где и сбросил с плеч и рук все тюки с покупками. Перетащив всё на кухню, взялся убивать время, разбирая завернутые в плотную и грубую почтовую бумагу кульки и тючки. Там крупы, там мука, там хлеб и прочая выпечка, там свежее молоко (уже подмерзло), там нитки… всяческая дребедень. Симона, к которой он заезжал по любезному приглашению всегда, когда выбирался в город на коляске, как старая бабка-крестная, всегда умудрялась найти, что ему (бестолковому в женских делах) сунуть с собой. Сегодня на стол последовали несколько отрезов ткани (из которых он запомнил только «с этой аккуратнее! Там муслин, для выходного платья, я знаю одну портниху, она недорого возьмет…" и дальше дамская трескотня. Адрес портнихи, кажется, был всунут в недра муслинового свертка), упаковка с каким-то косметическими скляночками (больше похоже на ведьминский набор), и та самая дребедень в виде каких то моточков лент, кружев, тесемок, завязок. В эту часть посылки Райт даже не стал вникать, посчитав ненужным знать, из чего там и как шьются панталоны, рюшки, розочки.
[indent] Закончив с выгрузкой, он ушел в комнату, которая в дальнем конце дома больше напоминала разбойный склад: крохотная комнатушка, завешанная пушными шкурами (уже выделенными), оружием и посреди всего этого простой стол и стул. На столе одинокая свеча, толстая как приходской священник Банфа.
[indent] Скинув с себя все лишнее из одежды и положенное больше к приличному выходу в люди, чем к повседневному хождению в доме (через край бы пафосно), Джеймс выудил из под стола домашние туфли из войлока, поверх рубахи утеплился жилетом из фланели и уже тогда лишь, когда спрятал финансы в укромный закуток по старой привычке, открыл дверь и вернулся в общие комнаты.
— Эдна! Тут забыл совсем! — видя, что жена еще не вернулась к трепетному разбору сверточков, проорал он на весь дом. — миссис Диккенсон тебе тут передала кой чооо! — подкинул дров в огонь и уселся полистать газету, пока дамы разберутся, что к чему, и как им хозяйство делить. Ирландка, конечно, по бытовой части быстро сообразит, тут и сомнений нет, народ деревенский в этом плане сметливый. Лишь бы ей все эти предрассудки «леди» в голову ненароком не засунули.

+1

7

Нет в пустыне знака, что говорит: и не вкуси камней.
Суфийская притча

Эдна с кротким спокойствием и решимостью подхватила свечу и повела Розали за собой. Ирландке было трудно представить, что эта хрупкая, терпеливая женщина, одетая в чистенькое платье из простой материи, может быть замечательна чем-то еще, помимо скучных, домашних добродетелей, мало общего имеющих с представлением о героизме или его величии, и поэтому скопившееся в ней напряжение отступало, а звезда, посулившая счастье, разгоралась, заставляя с любопытством рассматривать дом и быть добычей мыслей, что мускулы на лице миссис Райт расположены иначе, чем у остальных людей, а выражение ее лица не является отображением ее внутреннего состояния. Как-то раз Розали увидела у одной девочки куклу — она разговаривала, стоило только потянуть шнурок на спине; по ее мнению, молодая миссис говорила в точности также — вынужденно и кукольно. Впрочем, строгая грация, будто у квакерского молитвенного дома, свежий цвет лица и тонкость его черт заставляли восхищаться ею, но это была всего лишь эстетическая привлекательность, ничего не знающая о жизни, протекающей под грязным потолком. Вдобавок, мистер Райт будто бы намекал, что его жена избалована, и значит у нее возвышенное представление о себе самой, не соответствующее ее нынешнему положению, и Акт продолжения рода она наверняка совершает тайком, под стыдливым покровом белых простыней, — покорно, хоть и с надлежащим отвращением. И это с таким-то мужем!
— Вот мы и пришли, — проговорила Эдна, однако если бы умелый исповедник спросил ее, она бы, несомненно, призналась, что мало думала об ирландке, а больше — о последней новости, которой наградил ее Джеймс, потому что все еще хранила представление о том, что произошло так недавно. Это служило канвой одного ее сна и преследовало пару раз, вызывая страх. Ей снилось, что она ищет мужа среди елей и идет по его стопам; как будто ей поручили нечто такое, что должно было избавить его от страданий — она не знала от каких и почему, — но ей никак не удавалось достигнуть цели и  освободить Джеймса. Потом она видела его мертвым, в той самой комнате, где они всегда спят. Затем открывались дали, тут же протекала река, и незнакомый голос кричал: «Она течет, Эдна! Она никогда не останавливается! Она увлекает за собой!» И тут она видела брата, простирающего к ней руки, а рядом с ними стояла кто-то, похожая на графиню де Верн, удивительно спокойная и неподвижная. В ужасе от этого сна Эдна всегда вскрикивала и, как ей казалось, просыпалась. Но тогда голос, принадлежащий ее мужу, принимался шептать ей на ухо: «Эдна, милая Эдна, это только кошмар», — и на эти слова Эдна протягивала к нему руки, и он отвечал на ее ласку, однако при свете серого утра сразу же уходил.
Эдна тотчас садилась на постель, недоумевая, случилось ли все взаправду, или нет; но уверена она была только в том, что утро действительно настало, и значит почерневшая зола лежала на решетке очага и ждала, когда ее уберут.
«Если бы какой-нибудь добрый дух снял крышу с нашего дома рукою более могущественной и милостивой, чем рука хромого беса, напутствующего Джеймса снова ввязаться в авантюру, я была бы ему очень благодарна», — подумала Эдна, пропуская Розали в небольшую комнату, оклеенную желтыми обоями, где стояла кровать, комод, простой умывальник с тазом, да еще стул с прямой спинкой, украшенный камышом и выкрашенный краской, — сюда можно было складывать одежду. Потом она просмотрела на ее одежду и сказала, что та для нее мала и годится лишь на лоскуты, поэтому поможет с ней, но, правда, сперва Розали не мешало бы отмыться, потому что сейчас она походила на картошку, такая уж была чумазая.
Эдна так же добавила, что она может взять сидячую ванну (потом хорошенько почистив ее), но тут девушка переполошилась, потому что никогда не мылась в такой, и тогда Эдна донесла, что если она станет спорить, то не по-кривит душой и в мороз отправит ее мыться на улицу, раздев догола, у колонки на заднем дворе. Девушка конечно же возмутилась и сказала, что этого не допустит, на что Эдна ответила, что сама она, конечно, никогда такого не сделает, но стоит лишь намекнуть об этом мистеру Райту, и он охотно даст свое согласие.
Затем она поинтересовалась, какой у девушки нрав, — ведь рыжие часто бывают злобными, — и та ответила, что нрав у нее мягкий, и все свои невзгоды она переносит с христианским смирением, не забыв при этом добавить обращение «миссис». Тогда Эдна немного подумала, словно складывая в уме одно с другим, а потом попросила Розали показать руки, чтобы вконец убедиться, натруженные они или нет. Но ей не стоило беспокоиться: руки девушки были красными и шершавыми — лучшего и желать нельзя. Правда, про себя ирландка отметила, будто миссис торгует лошадь, и потому удивилась, почему она не попросила показать зубы. Но, видать, коли платишь жалованье, хочешь получать полную отдачу.
Когда ребенок впервые начинает видеть, он улыбается. Когда девушке впервые открывается непосредственное чувство, она улыбается, как улыбалась ребенком. И когда она держит в руках восхитительный отрез муслина, она не грустит, а тоже по-детски улыбается, и лицо ее исполняется красками, словно только что распустившийся бутон.
Бережно положив ткань в сторону, Эдна тут же принялась рассматривать другие вещи, переданные миссис Диккенсон (женщина, в любой ситуации остающаяся прямой и не любящая говорить обиняками. У нее были очень демократические взгляды, к которым Эдна не сразу привыкла), попутно интересуясь у супруга, не рассказал ли он их доброму гению,  как она научилась делать рагу  из носовых платков, рубашки перекрахмаливает и теряет пуговицы от них — наверняка, что ни день, собственноручно обрывая?.. Однако, смутная радость, начинавшая пробиваться в сердце Эдны, вдруг распустившаяся, получившая бытие и представшая купою цветов, была срезана и кинута на землю, вспомни она, что если портниха и сможет пошить платье к Рождеству, то возвращение Джеймса не сулило вопросу ясности, и от того она вновь соприкоснулась с тревогой.
— Джеймс, — обратилась Эдна, складывая грубую почтовую бумагу с характерным для нее шумом, — у тебя есть свои соображения, и я обязана их уважать, но то, что морочит тебя призраком обогащения,  оно предает тебя Сцилле и Хабриде, — слова облеклись в аллегорию. Спустя короткий промежуток времени Эдна уже сидела подле мужа и в немом призыве сжимала его руку, тем самым будто отговаривая от похода. — Неужели нельзя иначе?[nick]Edna Wright[/nick][icon]https://c.radikal.ru/c15/2103/fa/bd4950623285.png[/icon]

Отредактировано Evelyn Wright (15 Апр 2021 09:31:59)

0


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Вот Ты (Вот Я). Предки