Strip
Lena

от Ло для Элис
— Да, уж поверьте, у вас обоих голова забита глупостями одного рода. "Но кто ж из вас мужчина", — хотелось спросить следом, но Реджинальд удержался от этой нападки, хотя на лице у него все было написано. Он это уже слышал. Вот буквально недавно, меньше часа назад. Они про одинаковые вещи говорят одинаковыми словами, боятся сходных вещей и считают однотипно глупые решения правильными. Но глупость свойственна молодости. И ладно бы Генри двадцать было, так ему в два раза больше, судьба наградила его второй попыткой, а он городит ровно то же самое, надеясь на другой результат.
[читать дальше]

The Capital of Great Britain

Объявление

АКЦИЯ
Из комиксов
ЧЕЛЛЕНДЖ #9
МУЗЛО!
ИТОГИ ОТ
19.07
ЛЕТНИЙ
ФОТОКВЕСТ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Тайна поместья "Три дуба"/1


Тайна поместья "Три дуба"/1

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://c.radikal.ru/c43/1908/7d/7561795751ab.gifhttps://a.radikal.ru/a14/1908/4c/eb7039da8f38.gifhttps://d.radikal.ru/d17/1908/8c/b2d7dfaed320.gifhttps://c.radikal.ru/c01/1908/d7/6f7aead35fc7.gif

      Тайна поместья "Три дуба" / часть 1      1885 год, начало осени.  ›  Канада, старый Банф и поместье в нескольких милях от него.
Чарльз Норрингтон (Ethan Wright) & Симона Диккенсон (Carry Hill) // Безумие преследует людей повсюду, никогда не известно, откуда оно вдруг обрушится на ни в чем не виновную семью. Смотреть, как тот, на кого ты возлагаешь большие надежды, от кого зависит твое существование, медленно, но верно катится в бездну сумасшествия, мучительно и страшно, но тем ужаснее становится реальность, когда тебе начинает казаться, что он не просто безумен, а одержим. Одержим чем-то, что никак нельзя назвать реальным, разумным и естественным.
Но как той, которая привыкла не верить даже в сплетни и доверять только разуму и здравому смыслу, принять тот факт, что в доме действительно может быть настоящее Зло, когда охотнее верится в то, что безумие перекинулось и на неё. Как выдержать все, что навалилось в этой ситуации, и остаться сильной, не поддавшись искушению, подобно первой жене своего мужа, утопиться в озере?

+3

2

[indent] Аристократы вопреки мнению черни скованы в своей жизни цепями и чем богаче дворянин, тем толще цепи. Всего пять лет назад Чарльз Норрингтон метался в своей клетке измученным зверем меж прутьев гордости, воспитания, морали и финансовой несостоятельности, вынужденный ради блага семьи торговать родной сестрой как разменной монетой на рынке хорошеньких жен, и считал себя очень скованным обстоятельствами человеком. Пережив в этих краях ужасающие приключение, оставив свое сердце в уплату суровому богу этих гор взамен права выйти живым и вывести сестру, в родные края он возвращался опустошенным и подавлен, не имея по своему убеждению больше сил сражаться с суровой действительностью и намеренный уединиться в скромном остатке поместья, дабы принять жизнь скромную и затворническую.   Но деятельный разум матушки требовал достойного содержания своей владелицы и поддержания поместья в достойном виде, что вынудило молодого человека все же исполнять какую-то активную деятельность хотя бы в части управления домом. Тем изумительнее стало письмо, пришедшее из Европы руками поверенного адвоката графа Фентона, сообщая им, что вышеупомянутый граф будучи в здравом уме и их дальним родственником, недавно скончался, не имея наследников, и потому завещал все богатства свои и титул сыну своего крестника и двоюродного племянника. Было это три года назад.
[indent] Подыскал ему своей волей наследодатель и невесту, вскоре ставшую женой, болезненную хрупкую белокурую девицу двадцати лет, из самого хорошего, хоть и не столь состоятельного рода Англии. Девица эта по имени Мэри Луиза Коллинс была тиха, смирна и наверно для многих чудесно хороша собой, но навязанный брак хоть и состоялся, раздражал Чарльза и потому за все эти три года жене его не удалось выслужить у мужа всеми своими стараниями и тени нежной улыбки, он оставался холоден, замкнут, мрачен и был вечно всем недоволен.  Ни жалобы несчастной, ни просьбы нисколько не трогали Норрингтона, находя божественную кару в своем горе, нести высокое знамя светлой радости в чужое бытие он не собирался. «Выйти замуж за богатство, будучи нищей, разве не уже состоявшееся вам великое счастье?» - изогнув бровь, иногда насмешливо отзывался он на мольбы леди Норрингтон, откладывая ненадолго в сторону прежде раскрытую для чтения в руках книгу. – «Желать еще себе второе счастье вопиющая наглость против священного правила господнего, будьте умереннее в запросах своих к Всевышнему, сударыня. А теперь ступайте и велите еще служанке принести мне чаю».
[indent] Все переменилось к лету этого года. Джозеф Татли, с которым они возобновили и взялись поддерживать переписку, в своей болтливой манере промышленника поделился невзначай с другом известием о том, якобы банфовское общество обеспокоено странным поведением их соседа, мистера Диккенсона, поговаривают даже особо впечатлительные умы, что после смерти своего первенца он вовсе лишился рассудка, чем поставил в очень щекотливое положение свою семью, вынужденную изо всех сил пытаться спасти его предприятие от банкротства.  С особым смаком любителя женщин Татли уделил место в своем письме описанию жены Диккенсона, «единственной по настоящему хваткой дамочки в этом семействе», посвятив ей так же много красочных и сочных эпитетов, местами переходящими в опасную близость с возмутительной невоспитанностью, но каждое слово, сидя в своем кабинете тем вечером, Чарльз поглощал жадно и нетерпеливо и словно был разочарован, когда прочел все, как не насытившийся человек сокрушается, что кончилась пища. Он перечитывал строки снова и снова и легко воскрешал в памяти без особых усилий прекрасный образ миссис Диккенсон, вспоминая сколь безжалостна оказалась игра судьбы, лишив его возможности когда то составить более желанное счастье….
[indent] Вороной конь, замерев на месте в крепких руках всадника, зажимавшего поводья, шумно выдыхал воздух и тот превращался в белый пар на вечерней прохладе, окутавшей низину туманом, ползущим под тонкими ногами скакуна.  Зло щурясь, всадник из седла осматривал открывающийся посреди леса пейзаж имения, твердо поджимая тонкие губы в признаке недовольства. Поместье имело отчетливые черты строений пригородных коттеджей сельской Англии, серое и каменное, поросшее плющом. У въезда раскинулись в  причудливом переплети ветвей три могучих дуба, окружавших небольшое озеро, плотно заросшее камышом.  В остальном не было ничего привлекательного в этих угловатых прямоугольных строениях, образовывавших двор и дома прислуги, как не отличался и сам дом в углублении к лесу, хорошо поддающийся обозрению с этой высокой точки дороги.
- Пшел! – сердито ударив взмыленного коня пятками под бока, одетый в черное всадник в дорожном кожаном плаще и шляпе направил его лететь во весь опор вниз по склону, меняя траекторию в направлении подъезда к имению с простым названием «Трехдубье».  Сумерки уже спускались в долину, вытягивая тени и создавая тысячи иллюзий светотенью для доверчивого разума, каким видимо оказался и мозг хозяина поместья, взбудораженный потрясением от смерти сына. Подлетев к ограде и отыскав в ней подъездные ворота, больше похожие на грубо сколоченные жерти высотой не более метра с небольшим, всадник разогнал коня в карьер и вынудил посылом шенкеля попросту перемахнуть сие несерьезное препятствие, понесясь дальше по колее подъездной дороги в сторону дома.
[indent] Спрыгнув из седла прямо на каменную крошку, присыпавшую подход к порогу, Норрингтон перекинул поводья разгоряченного коня первому рабочему, что вышел из-за угла и шарахнулся в сторону, испугавшись несущегося на него коня, которого осадили в полуметре от столкновения.
- Желаю видеть вашего хозяина, - холодным командным тоном рыкнул мужчина, уже вполне привыкнув повелевать с нового положения и делая это неосознанно.  – Он дома? Передайте, что к нему прибыл граф Фентон.
[icon]https://c.radikal.ru/c04/1908/ed/63a8586a6cc1.jpg[/icon][nick]Charles Norrington[/nick][status]граф Фентон[/status]

+2

3

[indent] Ад. Вот как могла бы коротко Симона Ринальди описать свою нынешнюю жизнь, не украшая правду утешительными метафорами. Многие люди теряют своих близких, а уж детская смертность все еще очень высока, и то, что Джон, которого она считала весьма здравомыслящим человеком, вдруг впал в ипохондрию, превратившуюся в безумие, по причине того, что мальчишка погиб, утонул в озере, Симона находила странным. Сначала это выглядело обычным горем отца, за шесть лет привязавшегося к малышу, но ни их совместный ребенок, ни она, ни дела не могли отвлечь Диккенсона от его апатии, которая, вскоре, начала приобретать более опасный характер; все началось с того, что он объявил, будто бы слышал смех своего сына в доме ночью. Симона тогда списала это на воспаленное горем воображение, но нет, снова и снова слышались речи о том, что ему видится сын; дом с привидениями, подумалось тогда с усмешкой не верящей в спиритизм женщине, надо же, дожили! Она привыкла, что и в Европе многие искали теперь утешение своего горя в мнимом общении с умершими, даже сама проводила такие сеансы во Франции, а потому знала не понаслышке, какого  тонкого расчета эти махинации.
[indent] Но теперь все стало настоящим хаосом; Диккенс пропустил несколько важных сделок, лишивших их дохода в этом сезоне, на который они очень рассчитывали, потом и вовсе перестал заниматься делами, сутками проводя у себя в кабинете со спиритической доской в желании, как он утверждал, повидаться с сыном. Все напоминания о том, что у них есть, вообще-то, еще сын, маленький, но живой и здоровый, и жена хотела бы внимания и ласки, оставались без отклика, и то, что недавно казалось забавным, начало всерьез злить миссис Диккенсон. Дошло до того, что она сама начала ездить за несколько миль в город, чтобы посещать контору и узнавать о состоянии дел, стараясь направлять их в нужное русло по мере своих скромных сил.  Вот и теперь, несмотря на то, что уже наступил вечер, Симона, уставшая, измученная, возвращалась домой из Банфа верхом, проигнорировав все возможные риски, потому что экипаж сломался, и кучер остался заниматься его починкой, получив денег на ночлег в постоялом дворе, тогда как у нее самой не было никакого желания оставлять преданную, но добрую и слишком хрупкую няню Мэдэлин и малыша Чарли в доме наедине с человеком, который мог стать опасен для них в любую минуту. 
[indent] Джон не был плохим человеком, и она не могла при всем желании относиться к нему жестоко, напротив, выйдя за промышленника замуж в далеком 1880-м, женщина постарался найти в нем все возможные черты, достойные любви и уважения, и, наверно, по своему даже полюбила его за эти годы.  Ей искренне хотелось помочь ему, но вся проблема была в том, что Симона понятия не имела, как это сделать, Диккенсон удалился от нее так же, как от всех друзей и коллег, его ничто больше не интересовало, кроме той идеи, которой мужчина был одержим, точно сонмом бесов.  С неохотой она уже начинала приходить к мысли о том, что, вероятно, стоит написать в столицу, с просьбой прислать доктора для освидетельствования душевной болезни и признания супруга недееспособным; это убьет его, но иначе он уничтожит всю их семью.  Но она слишком для этого любила его, чтобы решение далось просто.
[indent] Со склона, ведущего спуск к повороту на их имение, можно рассмотреть всю переднюю часть поместья, как на ладони, ни Симона так устала, действуя уже на надрыве собственных сил, что смотрела только на двигающуюся на скаку гриву своей лошади. В темно-красной амазонке, вопреки всем правилам, как обычно, собрав пышные волосы в простой хвост на затылке, точно любовница Людовика, прижав их сверху дорожной шляпой, больше похожей на мужскую чем-то, она уныло перебирала поводья руками, затянутыми в черные перчатки, мечтая скорее добраться до дома, попросив служанку приготовить горячей воды для ванны, а после, предавшись меланхолии с бокалом или двумя вина, провалиться в долгий утешающий сон без сновидений, надеясь, что шум шагов бродящего по дому безумца не прервет его.
[indent] Но, уже подъезжая к дому, она с удивлением обратила внимание на то, что перед главным входом видит чужую лошадь. К ним настолько редко теперь приезжали гости, что стоило труда угадать, кто же решил посетить «Трехдубье» в такой поздний час. Скорее всего, кто-то из деловых партнеров мужа, потерявший терпение от таких выходок и намеренный наверняка сообщить новость о разрыве отношений, подумала она, стараясь издали рассмотреть посетителя, но могла видеть только высокую фигуру в дорожном плаще, скрывающем все нюансы.
- Добрый вечер, месье, - придав себе с огромным усилием более бодрый вид, Симона окликнула визитера, еще только подъезжая шагом, чтобы дать лошади остыть, к дому. Ей вовсе не хотелось сейчас улыбаться и делать вид гостеприимной хозяйки, поэтому миссис надеялась, что это деловой и короткий визит, и, чем раньше он начнется, тем скорее окончится. – Полагаю, вы ищите моего супруга, мистера Диккенсона? К сожалению, он ныне нездоров, но все деловые вопросы вы можете пока осветить мне, а я непременно передам ему все слово в слово.  – Но, когда человек повернулся, а она подъехала достаточно близко, чтобы шляпа и сумерки перестали мешать рассмотреть лицо посетителя, стоило намного большего труда удержать на своем выражение дружелюбия.  – О! – только и позволила себе Симона, натянув поводья и остановив лошадь окончательно, сверху вниз изучая гостя. Она уже не трудилась его опознать, Чарльза Норрингтона было нетрудно узнать после всего того, что им довелось пережить, он вместе со своей сестрой отпечатался портретом в ее памяти. Другое дело, что её взгляд означал попытку понять, какого дьявола ему здесь нужно. – Добрый вечер, мистер Норрингтон. Рада видеть, что вы в добром здравии, а как поживает мисс Эдна? Или все же миссис?  - Симона язвительно усмехнулась, собирая поводья крепче, готовясь спуститься с лошади. – Была рада повидаться, а теперь… - спрыгнув на землю и встав перед Норрингтоном так близко, что почти вплотную, что получилось не специально, она лишь не рассчитала расстояние между ним и лошадью, придерживая шляпу, чтобы поднять голову и взглянуть ему в лицо, она добавила жестче, - катитесь к дьяволу отсюда.
[nick]Simone Dikkenson[/nick][status]лучше бы вдова[/status][icon]https://d.radikal.ru/d40/2103/79/87f730379d3f.jpg[/icon]

+2

4

[indent] В городке, который раскинулся меж горных цепей Канады, густо поросших древним лесом, теперь жила его сестра Эдна, но не из её уст услышал Чарльз многое о миссис Диккенсон. Услышав вскользь между нудными и полными сплетен  и домыслов речами о том, что она подарила супругу наследника, о чем Татли не обмолвился и словом, Норрингтон с тяжелым сердцем ожидал теперь увидеть перед собой степенную домохозяйку, утратившую прежний лоск безупречной фигуры, традиционно для матерей севера располневшую и подурневшую. И потому испытывал легкий трепет предвкушения облегчения, ожидая, пока слуга пригласит именно хозяйку скорее всего судя по слухам, надеясь, что увидев подобный портрет, наконец-то освободится от давних, несбыточных фантазий.
[indent] Услышав легкий цокот копыт, ступающих по неровному, размякшему дерну, Чарльз обернулся, но не сразу, поскольку приличному, имеющему в обществе вес человеку не пристало скакать с поспешностью мальчишки на любой шорох. Однако, голос — окликнувший его со спины вполне приветливо — вынудил нарушить эти порядки. Развернувшись, Норрингтон не сразу понял, что ласка голоса никак не связана с радостью от его визита, очевидно миссис Диккенсон его попросту не признает. Подумав так, мужчина тотчас совершил легкий поклон, снимая шляпу и прижимая ее на время действия традиционно к груди, а выпрямившись и взглянув уже не затемненным полами лицом на женщину, по возгласу с губ моментально понял, что теперь узнан.
— Миссис Диккенсон, мое почтение, — он едва приметно улыбнулся с оттенком язвительности в голосе, произнося фамилию её супруга, не удержав в себе желчного желания поддеть в рамках светского тона. Это было оттого, что с скорбью в душе Чарльз был вынужден признать  невозможность состояться тому желанному освобождению. Женщина, сидевшая верхом в своей яркой вызывающей амазонке, казалась уставшей, если не сказать измученной, но в остальном Симона Ринальди не утратила ни грамма, ни малой толики ни статности своей, ни эффектности. Будто в тех пещерах продав душу неведомому дьяволу, она совершенно не изменилась с момента их последней встречи. Будь же Чарльз Норрингтон прежним, он покраснел бы неприличию своих мыслей, но нынешний граф Фентон далеко деградировал в плане моральных аспектов и чувствительности от себя тридцатилетнего.
[indent] Подхватив лошадь леди под уздцы, придерживая властной рукой на месте, но успокаивающе поглаживая теплую морду, мужчина — приметив намерение женщины спуститься — протянул в её сторону было ладонь как опору, но был проигнорирован. Оскорбиться на этот выразительный жест пренебрежение Чарльз не успел, перед ним слишком близко оказалась соскользнувшая из седла наездница, и в невольном волнении от этого резкого сближения, граф вынужден был сильно наклонить голову, чтобы иметь и дальше возможность наблюдать это прелестное личико, которое быстро утратило свет дружелюбия. И это уже сделалось оскорблением, особенно хлестко коснувшись разнежившейся души, отчего Норрингтон порядком обозлился.
— Моя сестра поживает прекрасно, как и я, — отозвался к ней граф, ограничив огромным усилием вспышку раздражения лишь гневным прищуром. — Жизнь всем шлет сюрпризы, порой приятные, порой не очень, не так ли? Полагаете наивно, что можете послать меня к черту так же легко, словно и как прежде к вашим дверям пришел нищий южанин искать милостыни?  — безбожно переврав все же врезавшиеся в память слова, угрызений совести на  том не испытал.  — Боюсь, — острым взглядом приметив еще кого-то из слуг, спешащих от построек — должно быть принять лошадь хозяйки — Чарльз крепко схватил миссис Диккенсон за руку, пользуясь пока закрытым конским корпусом для чужих глаз зрелищем, и наклонившись к уху женщины, шепотом добавил, говоря быстро, но четко. — Боюсь вас огорчить, но жизнь моя повернулась лучше вашей, моя дорогая миссис Диккенсон, и даже ваш сумасшедший муж, если в нем осталось хоть немного здравомыслия, не рискнет выкинуть за порог дома графа Фентона, своего партнера! Поэтому будьте хоть для разнообразия приличной леди и доброй хозяйкой, и проводите такого желанного — он нарочно выделил это слово, — для вас гостя в дом. И предложите отдохнуть и выпить чаю, разумеется, — с этими словами, усмехнувшись, Норрингтон подтолкнул, отпуская, Симону в сторону дверей дома, и готовый следовать, не нашел в себе, поднимаясь по каменным потрескавшимся ступеням никакого удовлетворения от свершенного злорадства. Быть может, этой порции было ничтожно мало, чтобы исчез тлетворный привкус давно раненой гордости….
[nick]Charles Norrington[/nick][status]граф[/status][icon]https://d.radikal.ru/d21/2011/42/1792c72beb48.jpg[/icon][lz]Чарльз Норрингтон, граф Фэнтон, уроженец американского Юга, родился в 1850 году; свидетель войны, наследник английского дядюшки, продавший свою свободу за фунты стерлингов. [/lz]

+1

5

[indent] Если месье хотел этим как-то ранить Симону, причинить ей боль, то напрасно старался; миссис Диккенсон уже смирилась с тем, что её билеты в жизнь лишь на первый взгляд кажутся выигрышными, но всегда очень дорого стоят в рассрочку.  Джон, с его восторгами и порывами обожания, готовностью, несмотря на возраст, свернуть ради неё горы, был слишком ярким на вид лотерейным билетиком, слишком щедрым, чтобы расплата заставила себя ждать долго, и то, что произошло, давно было ожидаемо Симоной. Правда, к слову сказать, она скорее ждала финансовых проблем, разорения или охлаждения мужа, но никак не его безумия.  Намного сильнее её задело то, что даже этот гость уже наслышан о болезни Джона, значит, сплетни расползались на весь город.
- Вы не понимаете, чего требуете, Чарльз, - пройдя, как было приказано, по ступеням, давно утратившим первоначальный лоск, к двери, и, отворив её, она встала спиной к косяку, пропуская визитера войти, прежде чем обратилась к нему снова.  Будь он хоть десять раз граф, это не повлияло бы на Симону так, как тот вскользь брошенный факт о партнерстве. Быть может, Норрингтон солгал. Быть может. Но, не зная наверняка, она не могла позволить своим эмоция накалить обстановку и за пределами дома, слишком много этим летом они и так потеряли. Пока у Джона надежные и хваткие партнеры, его давние приятели, его хандра не ударила так по предприятию, как могла, но Симона видела недовольство в их глазах и осознавала, что стоит хоть одному отказаться от своего вклада, все посыплется.  Месяц назад она виделась с этими почтенными джентльменами, которые не уведомляли о новом партнере, но, вероятно, старый Мандерли, больше всех ворчавший о намерении продать свою долю Джону, устал ждать и продал её кому-то еще. Эта догадка мгновенно высосала из женщины все силы, оставив пустую оболочку; у Норрингтона есть все причины желать полного краха их дому, он не станет ждать, пока Диккенсон возьмется за ум, если это еще возможно.  – Повесьте ваш плащ сюда, - закрыв дверь, она усталым жестом руки указала на высокую вешалку из красного дерева у стены. – Шляпу и перчатки можете положить рядом на тумбу… это не ваш помпезный Юг и не чванливая Англия, сэр, здесь город промышленников и работяг, никому не нужны лишние светские правила.  Вам придется все это сделать самому, граф, потому что в доме у нас мало слуг, - в такой ситуации мало смысла играть, да и она уже слишком устала для этого. Их состояние сейчас плачевно, но может стать еще хуже, и поздно делать вид, что все в порядке;  о том, как мистер Норрингтон поднялся из провинциального обедневшего землевладельца в весьма и весьма богатые «князи», она давно была в курсе, но надеялась, что былые страсти улеглись, и никто не будет ворошить прошлое. Но раз уж все пошло иначе, и граф решил явиться лично, чтобы поглумиться, ему в любом случае ничего не стоит пустить эту лодку ко дну, так что и причин вытанцовывать перед ним нет.
- Проходите в гостиную, я распоряжусь кухарке приготовить вам чаю, - сняв свою шляпу и небрежно бросив её на длинный полированный верх комода у стены в прихожей, ровно напротив дверей, ведущих в гостиную и библиотеку по совместительству, откуда уже пробивались сквозь вечно неприкрытую створку двери отблески пламени; видимо, Дженна уже затопила камины, надеясь принести в этот дом немного тепла и света.
[indent] Направив гостя туда, на приятный золотистый свет, танцующий по высоким стеллажам с книгами, зная, что кофейный столик на ковре перед очагом и два мягких кресла внутри не изменили своего положения, Симона прошлась, стараясь не стучать каблуками по полу, чтобы не разбудить Джона, который, скорее всего, в это время опять спит, восстанавливая силы перед ночной одержимостью, до кухни, где застала и кухарку, и няньку.  Приказав первой приготовить лучший из их чайных запасов и подать в гостиную на две чашки, убедилась у второй, что сын нагулялся и, отменно покушав, крепко спит, отправилась в свою комнату, чтобы переодеться.
[indent] Подниматься на второй этаж по старой, скрипучей лестнице, туда, где царил вечный полумрак и зябкий сырой холод, с этого лета Симона просто возненавидела и уже всерьез думала о том, чтобы перенести в свою спальню рабочий кабинет мужа, а её, напротив, сместить на его место, на первый этаж.  Навострившись уже подниматься и спускаться почти бесшумно, она проделала это снова, сняв с шеи ключ и отперев замок спальни, чтобы снова закрыться с той стороны.
[indent] Сняв поспешно жакет и юбку амазонки, Симона выбрала на смену простую льняную блузу с вышивкой и длинную шерстяную юбку, больше подходящие для осеннего климата в старом доме; переобув домашние туфли, накинув массивную шаль на плечи, она осторожно открыла дверь, убедившись, что весь длинный и прямой коридора по-прежнему пуст, выскользнула из покоев и, вновь тщательно заперев их, едва ли не поспешным шагом, срывающимся на бег, метнулась к лестнице.
[indent] Но в гостиную женщина вошла уже спокойным, уверенным шагом хозяйки, которая все в своем доме контролирует. Затворив за собой крепче дверь, заперев и её, но оставив ключ в замке, Симона сделала несколько шагов в сторону камина, прежде чем заговорила с гостем.
-  Я искренне лелею надежду, граф Фентон, что вас сюда привела обеспокоенность по части дел конторы, а не желание поглумиться над мной и состоянием моего несчастного мужа. Впрочем, если разговор о первом невозможен без второго, то я здесь и готова выслушать все, что вы пожелаете мне сказать, - она слегка, одними губами, устало улыбнулась, в позе смирения складывая руки перед собой и сплетая ладони пальцами.

[nick]Simone Dikkenson[/nick][status]лучше бы вдова[/status][icon]https://d.radikal.ru/d40/2103/79/87f730379d3f.jpg[/icon]

+1


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Тайна поместья "Три дуба"/1