Sexual Revolution
MArmy Of Lovers

от Андрюши с запахом нафталина
Муж поманил ее выйти из палаты. Такой просто и понятный жест: разговаривать и правда лучше в коридоре, чтобы не тревожить сон Евы – только вот уходить совершенно не хотелось. Мадлен словно физически ощущала, что должна быть рядом с дочерью. Что это? Забота или эгоизм? Женщина прикрыла за собой дверь и посмотрела на мужа. Она ожидала, что тот мог не согласиться, апеллируя тем, что вторая кровать в палате может быть занята вновь поступившем пациентом в любой момент. Да, к этому была моральна готова. Но если так, то Броули смогла бы прилечь к дочери на ночь – у них в детской кровать ненамного больше больничной, но спали же; да хоть на стуле лишь бы Реджинальд был бы не против и договорился с коллегами о пребывании жены ночью в больнице. Конечно же после сегодняшний ночи и утра, когда женщина ощущала его негодование он мог согласиться не так сразу.
[читать дальше]

The Capital of Great Britain

Объявление

ЧЕЛЛЕНДЖ #9
МУЗЛО!
ВЕСЕННЯЯ
ЛОТЕРЕЯ
ИТОГИ ОТ
22.06
АКЦИЯ
МУЗЫКАНТЫ
ВОЛШЕБНАЯ
ЦИФИРЬ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Первое сражение за память


Первое сражение за память

Сообщений 1 страница 4 из 4

1


Первое сражение за память
.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
https://i.imgur.com/OaAhzcW.png

Madeleine Brawley, Reginald Brawley
31 августа  2008 г., дом Броули.

"Некоторые темы слишком болезненные, чтобы их касаться", - думал Реджинальд. "Некоторые потери слишком тяжелы, чтобы выносить их молча, с закрытыми глазами, в одиночестве", - думала Мадлен. Мужчина и женщина переживающие одну смерть, одно событие, совершенно по-разному. Но раз в год они встречаются в точке горя.

Отредактировано Reginald Brawley (4 Июн 2021 21:47:51)

+1

2

Мистер Броули тихо опустил ноги на пол. Было всего лишь полшестого. Он осторожно щелкнул взвод будильника, чтобы он не зазвенел в шесть, и оглянулся. Мадлен спала с другой стороны кровати. Это было одновременно так знакомо и так странно, он еще не привык. Чтобы не будить её, он тихо встал, накинул халат, взял очки и ушел.
"Итак, нынче последний день лета", - думал мистер Броули, застегивая перед зеркалом рубашку. Нужно всего-то пережить этот день, это довольно просто, учитывая рабочий понедельник. Он постарается не вспоминать про дочь больше пяти раз за день, не считая вот этого. В прошлый год у него не получилось, что ж, в этот раз он добьется своего. У него две операции - одна с утра, другая вечерняя, обе сложные. Думать о чем-то, помимо пациентов, у него времени не будет. А завтра будет уже много легче. Самое опасное - утро и вечер. Отчасти поэтому он решил, что будет избегать жену, встанет раньше, сам приготовит завтрак и уедет еще до наступления семи. И вернется поздно. Идеальный, собственно, план. Что могло пойти не так?
Ну например фотография одиннадцатилетней девочки в золотистой рамочке, что появилась на столике в гостиной, а рядом с ней букетик. Мистера Броули передернуло. Зачем устраивать из их дома мемориал и выставлять на вид этот фото-кенотаф? Боже, они и так живут в доме, в котором жила она... Зачем оживлять в памяти все эти старательно приглушенные воспоминания: что она сидела с ногами на этом диване и смотрела в окно за тем как соседи выгуливают мастифа, что она бегала вокруг этого столика с бумажным самолетиком, что она стояла здесь понурая после провальной попытки скрыть испорченные у книжной полки стены? Для чего? Какой в этом смысл, помимо бессмысленных мук? Он подошел к столику и посмотрел на лицо на фотографии. Какое-то чужое, малознакомое, но в котором явственно сквозили смягченные детской пухлостью черты Мадлен, но ни единой от него. У нее даже глаза голубые. Учитывая, что у Мадлен зелено-карие, а у него самого серо-карие (считай, карие), вероятности получить голубоглазого ребенка довольно низкие. А если зелено-карие с голубыми, то голубые все же вероятнее.
Размашистым движением мистер Броули схватил рамку, с трудом подавляя в себе желание запустить ею в стену. Останавливало лишь то, что это будет громко, а значит он потревожит Мадлен. Но эту мерзость нужно куда-то деть, выкинуть, к примеру. Он пошел на кухню, намереваясь это и сделать. Но прямо перед тем, как бросить фотографию в ведро, что-то его остановило. Он мучительно замер и быстрым движением закинул рамку в ящик с какой-то мелочевкой для готовки. Откуда она взяла эту фотографию вообще? Он же все спрятал...
Один. Мистер Броули вздохнул, успокаиваясь. Посчитает это за один раз. Поправив галстук, он принялся делать кофе и сэндвичи. Два сэндвича. Это будет его извинением за то, что он уехал рано и не попрощавшись.
[icon]https://i.imgur.com/rdBL5id.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru/viewtopic.php?id=1213#p64553">Реджинальд Броули, 48</a></div>Заведующий хирургического отделения Харли Стрит клиник</div>[/lz]

Отредактировано Reginald Brawley (4 Июн 2021 21:48:01)

+2

3

Мадлен открыла глаза, когда Реджи покинул комнату. Он собирался тихо, скорее всего думал, что та спит. А женщина не спала. Она и ночью плохо спала. Сначала всматривалась в темные и еле различаемые силуэты мебели, а чуть позже отодвинула шторы, чтобы могла лежать на кровати и смотреть на звезды. Удивительно, что облака не затянули небо, как это часто бывает.
Столько лет прошло, а по сути это первая годовщина со дня смерти дочери, когда чета Броули вместе. Годы-то прошли, но каждое 31 чисто августа месяца каждого года после 2001-ого они переживали раздельно.
За семь лет женщина пережила все стадии принятия.
Вначале было отрицание. Стадия, которая началась еще в больнице, когда ей сказали время смерти. Тогда еще не было так больно. Тогда просто казалось, что это все ошибка, чья-то злая и очень неудачная шутка. Продолжилась и на похоронах. Не было гроба и тела. Была урна, в которой лежал прах. Но они же могли ошибиться? Все они могли ошибиться? Как же Мадлен хотела слышать, что могли… Но нет.
Гнев вначале сильно сплелся с первой стадией. Потому что Мадлен не хотела отпускать. Не хотела принимать и верить. Это этап боли. Женщина находилась в пучине, а волны одна за другой обрушивались на нее. Волны боли. Это был сложный и черный период.
В период торга чувство вины овладело Мадлен. За все: что сделала, что сказала и даже что НЕ сделала и НЕ сказала. Женщина пыталась проложить в своем сознании те тропы, которые бы можно было назвать «правильными», чтобы всего этого не случилось. Только вот нет таких. Просто нет. Будущее всегда скрыто от глаз. Тебе кажется, что поступи иначе, поступи «правильно» ты все изменишь? Нет, не изменишь. Просто тебе откроются новые двери и новые пути. И ты опять не будешь знать, какими они будут и вновь придется делать выбор вслепую.
Смысла жизни Мадлен не видела в период депрессии. Семьи давно не было, она все разрушила сама. Она погрязла в черноте, словно в зыбучем песке. Он затягивал. И затянул бы, если бы не несколько лет терапии.
Она смирилась с мыслью, что дочери больше нет. Она смирилась со словом «умерла». Нет, это не было легко. И периодами горе утраты все еще рвало сердце. Но Мадлен выбрала жизнь. Она позволила себе вновь попытать счастье и снова познать, что значит быть рядом с человеком, которого любишь. Которого не прекращала любить, хотя мозг когда-то отказывался в это верить, а сердце вот нет.
Мадлен почти сразу же спустилась в гостиную вслед за мужем. Она хотела его проводить на работу, хотя тот и встал раньше, чем обычно…но замерла не в силах пошевелится или что-то сказать, когда он стоял у мусорного ведра с фотографией в руках. Сердце пропустило удар, пока он все-таки не убрал рамку в ящик.
Нет, эта фотография не хранилась в этом доме. По крайней мере семь лет… Мадлен увезла ее с собой тогда и привезла ее обратно, когда вернулась.
- Это ничего не изменит…- Мадлен говорила не громко и делала паузы между словами. – Она все равно часть нашей жизни. И это не изменится и не важно где будут находиться ее фотографии. Пожалуйста, позволь мне... - Она не договорилась и замолчала.
Она подошла к ящику, куда недавно муж бросил рамку и порвалась его открыть.

[icon]https://i.imgur.com/k8qGPqzm.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="ссылка_на_анкету">Мадлен Броули, 42</a></div></div>[/lz][status]Перелетные птицы возвращаются весной[/status]

Отредактировано Madeleine Brawley (31 Май 2021 11:06:06)

+1

4

И вроде она сказала это тихо, но как кувалдой по голове. Реджинальд не услышал, как она спустилась и не ожидал, что она увидит его действия. И она не должна была. Он же специально встал раньше и тихо ушел, потому что его прекрасный план имел одну фатальную уязвимость и имя ей Мадлен. Он знал это, знал с самого начала. Один он как-то мог пережить 31 августа, семь раз уже это делал, с попеременным успехом, но делал - даже вот план выработал. А с ней - нет, не мог. Потому что жена говорила про Еву, упоминала её, вспоминала что-то, и это было каждый раз так неожиданно и так... неприятно. А сегодня она, думалось Реджи, будет вспоминать про дочь в несколько раз активнее. Рамка только начало. Два, второй раз вспомнил.
Реджи затопило каким-то отвратительным стыдом за то, что он сделал. Точнее нет, не за то, что он сделал, а за то, что она это увидела. Потому что он ничего такого не сделал, просто убрал чертову фотографию с глаз. Почему не выкинул? Почему в стену не швырнул? Теперь он себя ненавидел за то, что в итоге выбрал самый "никакой" вариант. Стыд менялся на раздражение. Нужно выкинуть, иначе она же поставит ее на полку... А еще расскажет какую-нибудь историю, которая непременно будет начинаться с "а помнишь...". А он помнил, хотя столько лет пытался забыть к чертовой матери. Третий раз.
Он резко дернулся и прижал ящик рукой, не позволяя его открыть. Это было движение, прошедшее мимо сознания, порывистое и грубое. Испуганное. Даже дыхание перехватило. Внутри зрела какая-то выжигающая решительность и злоба. Зачем она встала? Зачем она портит его план бегства? Зачем загоняет его в угол? Он же не просто так это все делает, а потому что это работает, если не вспоминать, то работает.
- Нет, - отрезал он, удерживая ящик закрытым. Хотелось, конечно, выставить ультиматум - никаких фотографий. Но он не хотел проговаривать, он надеялся, что его поймут и так. Он не хотел объяснений. Когда рана воспаляется, то болит сама по себе, не нуждаясь в стимулировании тычками извне. Он бы и залил в себя бутылку виски предварительно, как делал это раньше, но у него работа. В связи с последними событиями он был рад, что у него хотя бы работа. Но не был рад, что у него жена... Ужасная мысль. Сегодня только не рад, хотя в остальные дни это положительно прекрасно - он ведь любит её. Конечно любит. Поэтому он не должен злиться.
- Не нужно беспокоиться. Я сам приготовлю все, - какими-то фантастическими усилиями он заставил себя улыбнуться и даже, возможно, это вышел не оскал, хотя вряд ли что-то правдоподобное. - Ты зря так рано встала. Лучше иди отдыхай дальше. Я на тебя тоже сделаю, на столе оставлю.
С великим трудом он задавил в себе адский клубок совершенно неприемлемых эмоций, затолкал поглубже, победил, вытерпел. Даже вздохнуть смог, а то, кажется, и не дышал вовсе. В голове стучала кровь.

[icon]https://i.imgur.com/rdBL5id.jpg[/icon][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru/viewtopic.php?id=1213#p64553">Реджинальд Броули, 48</a></div>Заведующий хирургического отделения Харли Стрит клиник</div>[/lz]

+1


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Первое сражение за память