Sounds of London

Безмятежным, говорю я, и думаю с легкой иронией, что ни один день с тобой таким не был и близко, едва ли час среди всего нашего времени можно таким назвать хотя бы приблизительно. Безмятежность мне представляется центром шторма, просветом среди туч, островом в бушующем море, чем-то настолько иллюзорным, насколько заезженным сам образ. Безмятежным, первое что приходит мне на ум, когда ты спрашиваешь о желаниях, потому что это снова что-то недостижимое и недоступное, как обычно с моими желаниями и бывает.
[читать дальше]

    The Capital of Great Britain

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » have yourself a little merry Christmas


    have yourself a little merry Christmas

    Сообщений 61 страница 73 из 73

    1


    have yourself a little merry Christmas
    .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
    https://d.radikal.ru/d21/2102/49/9f7a714dcf06.gif https://d.radikal.ru/d16/2102/b2/87fb4b722a0c.gif https://c.radikal.ru/c35/2102/8c/3a390144d706.gif https://d.radikal.ru/d03/2102/4e/9a37df6b8a21.gif https://c.radikal.ru/c19/2102/d1/0dfe47fec0ff.gif
    https://c.radikal.ru/c32/2102/9e/3e5907e3c8ec.jpg

    James Wright, Jonathan Archer, Ethan Wright, Evelyn Wright, Rebecca Menger, Jack Wheaton и нпц (Миллисент и миссис Райт)
    Рождественский ужин 2020 года, квартира Виндзоров

    Рождественский ужин, вроде бы, мероприятие для круга близких людей, но иногда случаются исключения. Например, выход из ЕС и пандемия сильно поджимают клиентов твоего бизнеса, поэтому каждый новый на вес золота, а потому никто не мешает проявить несвойственную тебе доброту и пригласить беднягу в свой круг на ужин, чтобы он не проводил Рождество в чужом городе один? Джеймс Райт привык к спонтанным решениям, а потому, зная, что традиционное Рождество в их семье - это гора еды и выпивки, не соизволил предупреждать остальных участников до того, как явился под двери вмести с гостем. Пока Кэрри помогает, добровольно-принудительно, Итану и миссис Райт на кухне, Эвелин и Миллисент предстоит исполнять роль первых удивленных....

    * - минимальный размер поста не ограничен, для сокращения ожидания отписи. Можно писать ровно столько, сколько есть сказать в идущий круг, желательно ограничить количество разноплановых действий и реплик, чтобы остальные могли своевременно реагировать и не путаться.

    Отредактировано Rebecca Menger (25 Май 2021 10:38:59)

    +7

    61

    Джонатан сделал несколько глубоких и медленных вдохов, пытаясь избавиться от ощущения спешки при принятии решения. Он держал ладонь поверх тонкой руки Элинор, чувствуя, как тепло постепенно распределяется между ними двоими. Мужчина ощутил тонкий аромат её вечерних духов, подобранный как и тогда, в бытность их совместной жизни, очень умело. Но нынче это был другой запах для другого мужчины. И наконец, Арчер открыл глаза, решительно сжимая руку жены, но не до боли, а просто потому что он возымел такое желание.
    - Нет.
    В этом “нет” не было злости, не было упорства, но и мягкости тоже не было. Он отнял руку Элинор от своей груди и отодвинул от себя на небольшое расстояние, словно рассматривая ладонь жены впервые, а потом… в ответ на тот поцелуй его щеки, он прижал её руку к своим губам, чтобы оставить нежный, но меж тем, жадный поцелуй, - Я обещаю, что сегодня никто не пострадает, - звучало так, будто бы он давал своё слово только на этот вечер, но в действительности он бы действительно не смог причинить никому зла, потому что тогда бы все его шансы вернуть Эли домой свелись бы к нулю. Джонатан сделал шаг назад, нерешительно отпуская руку женщины, но всё еще не сводил с неё пристального взгляда, затем одёрнул борта пиджака, и, наконец, вытащил из портсигара сигарету, тут же поджигая её зажигалкой.
    - Нас наверняка ждут, - с этими словами он поставил локти на перила и выпустил изо рта густой ароматный дым, всматриваясь куда-то вдаль. Этот диалог с Элинор на сегодняшний вечер он посчитал законченным. Теперь предстояло снова перестроиться и играть роли “Кэрри” и “Джоэля” - двух доселе незнакомых людей. Хотел бы он сказать, что знал свою жену лучше до её внезапной пропажи, но не мог позволить себе такую роскошь. Была ли причина в нём самом или в том, что он не смог её удержать рядом, была ли причина в его работе, или же в его родне. Но нет, всё говорило о том, что для смены имени и переезда в другую страну были причины гораздо глубже, чем что-то такое банально поверхностное. Все его поиски всегда упирались в глухую стену, но одно теперь грело Джонатана - теперь он знал, где находится его жена сейчас, с кем и под каким именем. Шанс спугнуть всегда был, но Арчер очень сильно ощущал в поведении Элинор то самое желание укорениться в этой семье, такое же, на которое он же сам и клюнул в своё время. И пока в воздухе витала призрачная надежда вернуть жену, стиснутую в обстоятельства, Джонатан ощутил прекрасное чувство надежды и ещё кое-что - он жаждал утереть нос всем тем, кто посчитал его безвозвратно сумасшедшим, едва он пришел в себя после ранения и заявил, что Элинор до сих пор жива, пока он самолично не увидит своими глазами её труп. Глубокие затяжки под напором мыслей привели к тому, что сигарета стремительно закончилась, начиная обжигать кончики пальцев. Он щелкнул пальцами, и тлеющий остаток скрылся в темноте ночи, поскольку на балконе не оказалось пепельницы. Он повернулся к жене, приоткрыл дверь, пропуская её вперед кивком головы. Но на его губах уже играла загадочная улыбка.

    +4

    62

    [indent] В какой-то из многочисленных моментов в голове Райта появилась мысль, что он поступил глупо, не пригласив на праздник побольше женщин (и мужчин тоже). Когда компания большая, шумная, разношерстная и друг с другом не знакомая, намного проще избежать разборок и кучкований, так он считал. Авось Итан бы устал ревновать к толпе  и начал вести себя как адекватный человек, хотя (учитывая некие обстоятельства) Джеймс прекрасно его понимал и не мог осудить. Так мужики устроены, воспринимать любовь на генетическом уровне через физические контакты, достаточно те ограничить, и в башку начинает лезть всякая дурь (надо же организму куда-то сублимировать нерастраченное). Насколько же ему было известно (к сожалению бабки-сплетницы в одной из вариаций натуры подполковника, брат не очень любил потрепаться на всякие интимные темы, но что-то все равно проскакивало, а инфу по крупицам собирать Джим был мастер), Бекки (Кэрри) относилась к женщинам, которые про физическое вспоминали раз в год по обещанию, все остальное время где-то порхая. И дело-то не в фригидности (и других обидных словах), а просто в том, что разум их отличался завидной деятельностью, вечно увлекался новыми идеями и на обдумывание того, что неплохо бы потрахаться, тратил секунды три между чисткой зубов и отходом ко сну, но успевал забыть, пока шел до постели, перехваченный одной из тысячи и одной идей. Джеймс сам иногда таким грешил, хотя вроде как ему по гендерной принадлежности полагалось раз в сколько то там минут целый день только о сексе и думать. Но, честь по чести, обнажая душу, если выбор стоял между интимом и увлекательной авантюрой, при невозможности их совместить (времени вечно не хватало на то, что хотелось охватить, и Райт предпочитал бы совмещать все, что только можно, особенно, секс, еду и болтовню), он склонялся к выбору последнего, наверно, этим объяснялся факт, что в его жизни последний год чаще мелькал Джек, чем женщины.
    [indent] В брате же, похоже, уживались в коммуналке души чопорная настоятельница монастыря, благородный джентльмен и похотливая шалашовка, и эти трое никак не могли взять верх поодиночке, а коллегиальным собранием каждый вопрос решали по полгода. И мнимая идиллия его пары медленно, но верно собирала над собой черные тучи, которые Кэрри не видела или не хотела замечать, продолжая упорно гнуть свою линию. Отчасти Джиму было чертовски интересно посмотреть, что будет, когда «похотливая шалашовка» получит право высказать все затаенное негодование, при том подозревал исход. Люди не умеют разговаривать, факт. Каждый ждет понимания и удовлетворения, но стыдится разинуть варежку и высказать без наезда потребности и ожидания, боясь показаться уязвимым или наглым, прячется за маской благовоспитанности и скромности, пока плотину не прорвет, и поток претензий хлынет, сметая все шансы к пониманию.
    - Отставить делить право чести позвать гулен с балкона, - пока Иви убеждала Итана, он раньше них заметил открытие балконной двери по шевельнувшейся портьере. – Они сами до нас снизошли. – Нахальная ухмылка спрятала промелькнувшую нервозность, мощное желание встряхнуть плечами, сбрасывая с себя невидимое давление. Шестое чувство пульсировало над затылком, требуя не расслабляться (и не набухиваться), а бдить и бдить, во избежание. Бдить Джеймс вообще ни разу не хотел, ему не нравилось принимать ответственность, которой он не просил, тем паче так спонтанно.  – Джек, заводи тост! – широким размахом руки щедро разрешил другу начинать обязательную (мы ж не алкаши, в самом деле) для светского мероприятия речь. Но взгляд, наспех брошенный Кэрри глаза в глаза, молчаливо  обещал даме зажать её в уголке при удобном случае для кое-каких возникших мыслей.

    +5

    63

    [indent] Человеческое общество издревле слагает прозы о важности добродетели и не устает – вслух и пером – восторгаться такими качествами как трудолюбие, ответственность, доброта и терпение. Родители воспитывают – не жалея лжи – детей в навязанных идеалах и очень радуются, когда дети их впитывают и воплощают. Взрослая же дорога весьма в грубых выражениях  - однажды дойдет до каждого – даст понять, что  - воспевая – человечество воспринимает тех, кто воспетыми достоинствами наделен, бесхребетными созданиями, на шее которых можно кататься лучше чем на лошади. Обводя взглядом людей вокруг – исподлобья, над овальной линией горлышка бокала – Итан подумал, что все они  - себе не признаваясь возможно – так его и воспринимают. Для них он эмоциональный, но мягкий, наделенный большим терпением человек, собственной натурой обреченный прощать любые сноски и выходки в свой адрес.
    [indent] Что правда – то правда и спорить с этим бессмысленно. Откровенных страданий  надо отвесить неисчислимое множество и непременно подряд - последовательными дозировками – чтобы разум отказался успокаивать пострадавшее сердце и вынес вердикт – не давать никакого шанса к прощению. Месть вовсе была для его характера блюдом чужеродным и диковинным и зла Итан ни на кого не держал, хотя – совершенно точно можно признаться – в отношении некоторых людей очень хотел обрести такое умение. Вот Джеймс – к слову – терпит, пока хочет, а потом – притопнув ногой метафорически – всяческие сношения оборвал и ушел, встреч не ищет, оправдать не пытается, надежд не питает. Степенью самообмана о том, что люди оценят сделанное для них и вернутся – покаявшись – равной братской, он себя не мучает. Итан понимал – глупейшая из всех глупых надежд ждать, что люди способны  - проснувшись однажды утром и оглянувшись назад – оценить отданные им кем-то доброе отношение, стоическое терпение и безграничную любовь. Понимал – но поделать с собой ничего не выходило, оставалось только смиренно встречать лбом одни и те же грабли.
    [indent] Он смутно понимал, вокруг разыгрывается какая-то нелепая комбинация в попытке не подпустить его к балкону, как будто среди них находился истеричный ребенок, не способный себя контролировать. И в мозг жалом шершня с каждым глотком вворачивалась мысль, о чем все они думают, что такое знаю, если настолько убеждены, что его туда надо не пускать. От Джима он мог ожидать подобное без почвы – просто на ехидном желании подразнить – но включившаяся в действо Эвелин натянула струны подозрений. К тому же – за пределами всяких ревностных помыслов – Райт начал переживать по поводу того, что Кэрри вышла на морозную прохладу ночного воздуха в слишком открытом и легком платье и имела все шансы простудиться. Допустим! – она в самом деле заболталась о лошадях, которых любила – как оказалось – настолько сильно, что к ним за свою обделенность вниманием стоило предъявлять претензий гораздо больше, чем любому из мужчин, и тогда могла – позабыв про время и холод – простоять там добрый час. На этом пункте отключался собственник и включалась клуша-наседка, подначивая к желанию прорваться на чертов балкон только для того, что замотать разговорчивую особу в шубу, вставать прямо в туфлях в унты, сверху надеть меховую шапку с ушами и для надежности еще во всем этом обернуть в плед. А дальше болтайте сколько душе угодно.
    [indent] Надо ли говорить, что второй режим обладал много превосходящей силой влияния? Хмуря брови и переводя взгляд от помехи к помехе – на мысленной прямой до заветной двери – доктор начал бесшумно перетаптываться на месте, иногда подергивая мышцей щеки, словно собираясь силой пробиться, но – на его счастье или счастье окружающих – за занавеской тихонько скрипнуло, пахнув свежестью зимы, и отсутствующие появились под торжествующий возглас брата. Возможно – тот в самом деле лишь очень хотел продолжить праздновать горячительным, но Итан к выпивке утратил всяческий интерес. Зато ужом ввинтился меж другими так, чтобы оказаться возле Кэрри, тотчас – пока провожал к столу – со всей присущей рукам бережностью и нежностью завладевая её ледяными ладошками и шепотом ворча над побелевшим ушком – ворча одновременно с негодованием и тревогой.
    - Что ты делаешь? Вот что ты делаешь? И минуты по такой погоде хватит простыть – в таком виде на открытом воздухе! Зачем? Почему так долго? Ты заболеть решила? – растирая под этот поток напряженного шепота каждый из холодных женских пальчиков по отдельности и вместе до запястья, он в самом деле походил на распушившую перья и сердито – но с переживаниями – квохчущую вокруг расшалившихся цыплят курицу. – Ты замерзла? Принести тебе плед? Может, к…кофту? – слово из женского обихода звучащее как обозначение конкретного типа кофт – кардиган – из головы хирурга, хранившего там кучу более сложных слов, вылетело. – Чаю?
    - П-ааа-п! – переглянувшись с бабушкой, недовольная тем, что отец никак не дойдет до стола и праздник – в конце которого должен прийти Санта и принести долгожданные подарки – никак не продолжается, подала звонко голосок Миллисент, сердито надувая щеки. Вот она – казалось – как раз ногой сейчас и топнет.  Поджав – пристыжено – голову к плечам, Райт поспешил к столу, не отпуская при этом и Кэрри.

    +5

    64

    Итан безмолвно смотрел на нее и, по всей видимости, искал таких возражений, которые бы сорвали с его ума грубую пелену обмана. Он, как и Джеймс, или любой другой нормальный мужчина, не любил ничего неясного и неопределённого. Заботился прежде всего о сохранении внутреннего равновесия, и если нечто неясное нарушало это равновесие — в душе поднималось смутное беспокойство и раздражение, тревожно побуждавшее поскорее объяснить это непонятное и уложить его в рамки своего миропонимания. А Эвелин, немного поморщив чуть вздернутый нос, усеянный редкими, бледными веснушками, поняла, что чувствует себя гусем в тапках, — уж на столько ей было неловко хитрить. Однако, выстраивая предположения, которые были ширмой, да еще и тем тоном, каким говорят с самым близким человеком, имеющим право знать о тебе все, она, скорее, больше волновалась, не покажутся ли ее слова дерзкой и обидной претензией по отношению к той исключительной, безграничной нежности, которую Итан питал к Кэрри, и где некто третий как бы претендовал на его права, которые он сам желал привести в действие.
    И с какой же волной благодарности Эвелин посмотрела на Кэрри, когда та появилась из-за портьеры в сопровождении Джоэля.
    Во истину! За какие-то полчаса-час эта девушка могла разозлить и рассмешить ее брата несколько раз. Несколько раз ввести его в замешательство и, сама того не осознавая, заставить совершать поступки, которые в любой другой ситуации он вряд ли бы позволил себе сделать. И Итану это нравилось, как бы он не сопротивлялся себе. Это факт. Он не мог не признать этого.
    В Кэрри, по всей видимости, жила некоторая  наследственная отвага ее предков, которая толкала на всякие смелые замыслы и предприятия. Темперамент у нее был живой, она была подвижна и легка на подъем, могла вскочить на необъезженного коня и поехать куда угодно. Но, что Эвелин подмечала, когда требовалось решить какой-нибудь жизненно важный вопрос, ее скептицизм делал ее бессильной, ум терялся в лабиринте предположений и выводов, воле не на что было опереться, и тогда ее поступки зависели больше от внешних (случайных) обстоятельств.
    От мороза, прокравшегося в теплый мирок гостиной, наполненной тонкими запахами еды, алкоголя и цветочных духов, по коже пробежали мурашки, однако именно это состояние Эвелин посчитала максимально удачным, чтобы повести плечами, как бы стряхивая с них что-то, и незаметно оправить платье, оценив своё перекошенное в елочном шаре отражение как удовлетворительное. Одно движение вверх, два движения вниз. - Тост!  - вокруг ее глаз  появились чуть озорные, но в то же время застенчивые морщинки, придавшие лицу мягкое очарование, а на шее около розового, прозрачного уха затрепетала кожа, обнаруживая быстрое движение крови в жилах. - И завернуть его в самую лучшую улыбку! -  не суетливой походкой Эвелин подошла к столу и встала к Джеймсу поближе. Положив ладонь на его плечо (что смотрелось вполне обычно и просто), она подхватила тот фужер, который предложил ей Джек, слегка наклонила голову и приготовилась слушать.

    Отредактировано Evelyn Wright (3 Окт 2021 13:43:53)

    +5

    65

    [indent] Нет. – зазвучало в мозгу стальным перезвоном, который ненадолго отразился в глазах, заблестевших холодным полированным железом: Кэрри Хилл, в отличие от милой веселой Элинор, давно отвыкла от того, чтобы ей перечили. Дьявол, пробудившись от звона в подкорке сознания, многозначительно напомнил о том, что они стоят на самом краю пропасти глубиной в многие метры многих этажей, а Джо, при всей своей сноровке, еще вряд ли ожидает от неё по-настоящему боевой прыти. Адреналин ударил в голову, гулко стуча по барабанным перепонкам, отчего женщина на секунду оглохла, перестав воспринимать окружающие звуки, но прикосновение теплых губ к прохладной коже руки выдернуло её в суровую реальность. Она нервно сморгнула наваждение, плотно и недовольно сжимая губы, но спорить не стала, вообще ничего не ответила ему, только сдержанно и степенно кивнула головой: принимаю условие.
    [indent] Сизый дымок от сигареты, которую бывший(?) муж поглощал жадными затяжками, извиваясь, плыл по морозному воздуху, хорошо заметный поздним вечером здесь, где не разгоняли ночь неровным желтоватым светом уличные фонари и гирлянды, и Кэрри, вдохнув полной грудью, приподняла голову, наблюдая, как в медленном кружении редкие снежинки направляются  с небес к земле. Она не доверяла Джонатану Арчеру, ни единой фиброй души не доверяла в бескорыстность его намерений и твердость обещаний, потому что он имел право сыграть свою партию не по правилам, как когда-то сыграла она. Баш на баш. То, насколько бескомпромиссно он  нарушит правила, зависит от того, насколько в голове решил, что нечего терять. Или же есть что.  Люди, доведенные до отчаяния, глубокого, пожирающего отчаяния, принявшие как факт то, что на их пути не осталось равноценных преград, самые опасные враги, потому что последний и весомый в любой драке актив, собственная жизнь, для них теряет ценность. Ей хотелось бы верить, что никто не пострадает, но в пистолете, к сожалению, не шесть патронов, и даже встань она грудью перед дулом, достаточно всего одного-двух, может, трех, чтобы временная преграда оказалась снесена.  С ножом же, извините, на огнестрел ходят только дураки… или от того же отчаяния. Что ж, возможно, своей смертью она выиграет тому же Джеймсу Райту время на решающий бросок….
    [indent] Кэрри решительно потрясла головой, будто пытаясь высыпать из головы расшалившихся пессимистичных тараканов, справившись с этим к тому моменту, когда Арчер закончил мучить несчастную сигарету.
    - Помни: ты обещал, - жестко припечатала она, бросив на него неоднозначный, одновременно похожий и на умоляющий, и на угрожающий, взгляд, который быстро скрыла под взмахом ресниц; потом она развернулась и нырнула в опалившее охлажденное тело под платьем тепло комнаты, с ходу всех одарив лучезарной улыбкой. Джим тут же возопил о том, что пора честь знать трезвости, требуя от Джека пост, Итан немедленно направился к ней, вынуждая отступить в сторонку, и принялся виться вокруг с свойственными ему хлопотами, к которым она давно привыкла, но  сегодня, сейчас, они вдруг стали дико раздражать. Ей захотелось взмахнуть рукой, очерчивая пустоту личного пространства, вытеснить его за эту границу, осадить властно и сухо, давая понять, насколько воркования неуместны.
    - Довольно, Итан, - не сдержав полностью порыва, сердито сверкнув на него глазами, сказала она вполголоса, так, чтобы не стало достоянием всех ушей в комнате. – Я не ребенок! Не надо со мной себя ТАК вести.  – Увернувшись в сторону от ставшего утомительно назойливым доктора, она обошла стул с другой стороны и села, через чур долго занимаясь тем, что укладывала складки платья. Пальцы отвратительно дрожали, переохлаждение сошлось с нервным напряжением, и она боялась поднять руки над столом, потянувшись к бокалу, потому что тот, заходив ходуном, сразу бы всем выдал её состояние. Если повезло бы, да, его бы списали на банальное: замерзла, и начали бы журить Джоэля за то, что он допустил подобное, заболтав женщину. Наполненный бокал призывно смотрел на неё со стола, но женщина избегала его взглядом, который, слегка затуманенный и несчастный, скользил по пространству, ни на ком не останавливаясь.
    [indent] Ей, как никогда, остро захотелось послать к черту все приличия и уйти.

    +5

    66

    Какое-то время Джек был занят попытками решить, оскорблен он или нет. Что значит, из него плохой генеральский конь? Нормальный он конь, чего Джим докопался. Уитон на полном серьезе размышлял о критериях того, что определяет степень хорошести коня в рамках генеральской жизни. Осанка? Выносливость? Надежные подковы? Взаимопонимание с хозяином? Порой мозг Уитона играл с ним слишком много злых шуток и заставлял закапываться в вещи, которые нормальному человеку лучше бы обходить стороной.
    Закончив с рассмотрения себя с точки зрения принадлежности к коням, Джек поймал ухом упоминание о том, что Джо вряд ли пройдет мимо Бекки. Теперь Уитону предстояло подумать над этим...
    Вообще-то Джек сам с трудом проходил мимо красивых женщин, так что винить Джо он точно не собирался. Встреть Джек Бекки где-нибудь вне компании Райтов и контекста ее отношений с Итаном, он бы точно попытался подкатить. Удачно или нет, вопрос другой. Но, несмотря на чрезмерную любовь к прекрасному полу, Джек все же понимал границы и никогда бы не стал вступать в бой за женщину, которая пришла на общую встречу с его другом. Здесь было табу. К тому же Уитон не мог бы предложить ничего из того, что мог бы предложить женщине Итан. Так что соревнование точно стоило бы отложить сроком на никогда.
    Однако... Если кто-то другой решил в него вступить... Тут уж Джек мог разве что понаблюдать за процессом, вооружившись попкорном. Борьба за женщину – это всегда чертовски интересно. Страшно, губительно для всех, больно и убийственно, но интересно!
    Джек опять уплыл куда-то в свои размышления, при этом оставшаяся разумная его сторона уже изо всех сил била тревогу.
    Чувак, серьезно, сейчас все поймут, что ты какой-то не такой, как обычно. Соберись! Соберись!! Не рушь свой образ, ты же над ним так долго работал. Настолько долго, что этот образ уже стал полноценной частью тебя.
    Таким задумчивым Уитон не был еще никогда, и взросление было, пожалуй, самым приятным объяснением того, что происходило с Джеком. Пусть будет так, что он попросту вышел на какой-то новый жизненный этап, предполагающий более серьезное отношение к жизни. Джек не хотел бы проснуться однажды утром и понять, что он – это не он, а какая-то переваренная сосиска, на которую даже кетчуп выдавливать стыдно.
    Все постепенно собирались. Это действовало на Уитона положительным образом. Чем больше людей было вокруг него, чем больше от него ждали, тем легче ему было собраться. А собраться ему было необходимо. Он собирался провести остаток вечера в настроении "айнэнэ", а не "охохо".
    Джек поднял пятую точку со стула, на котором сидел все это время. Стул громко отъехал назад, Уитон с виноватым видом посмотрел на миссис Райт. Не хотел бы он стать причиной неполадок интерьера, но, кажется, все обошлось.
    – Тост! – громко произнес Уитон и вдруг поймал себя на том, что тост он так и не придумал.
    Молодец, Джек, так держать. Впрочем, выкручиваться из подобных ситуаций Уитону было не впервой, так что он надеялся на то, что жизненный опыт поможем ему сказать хоть что-нибудь вразумительное.
    Вооружившись бокалом, Джек оглядел всех присутствующих. Это было даже немного странно, но он, вроде бы гость этого дома, сейчас собирался сплочать всех обратно, как было.
    – Кхм! – демонстративно откашлялся Джек. – Дамы и господа... Я бы хотел поднял бокал за... Рождество. Но не спешите закатывать глаза и обвинять меня в банальности. У каждого человека есть что-то такое, чего он хочет изо всех сил. Это не всегда вещь, которую можно купить за деньги и получить на руки. Для большинства взрослых – это что-то, что нельзя потрогать. Мечта или цель, кому как нравится. Мне этим вечером повезло... Моей мечтой было оказаться в компании людей, среди которых мне хорошо, среди которых я могу быть самим собой. Которые помогают мне смотреть в прошлое и улыбаться. И рядом с которыми мое будущее кажется мне не мрачным, а вполне счастливым. Мне очень не хватало вас здесь, друзья мои. Спасибо, что вы приехали. Спасибо, что вы рядом. Я безумно люблю вас и больше не хочу расставаться с вами надолго. С Рождеством! Пусть у каждого в этот вечер сбудется то, о чем он давно мечтает. Что бы это ни было.
    Он сделал короткую паузу.
    – А теперь можете сказать, что шел бы я лесом со своим пафосом, – добавил Уитон. – И выпьем.
    Джек поднял бокал.

    +5

    67

    [indent] Приметив гримасу на хорошенькой мордашке Кэрри-Ребекки (он никак не мог определиться в множестве имен и прозвищ, какое больше по духу, и склонялся к мысли звать её Фокс), Джим сочувственно фыркнул, подходя к столу и останавливаясь близко от друга. Он понимал её чувства, сам не терпел лишней настойчивости, когда та не шла под переменчивое близнячье настроение. Не понимал при всем неприлично внушительном опыте отношений потребности замотать в душный шарф любви и задушить нахрен как гребаный удав, но любовь – цветок хрупкий и светолюбивый, ему надо расти на открытом грунте под градом ветров и ливней, пригибаться и подниматься снова под чуткой лаской, поддержавшей в нужный (и только так) миг ослабший стебель.  Джим бывал на месте Фокс, ему там не понравилось, и повторять не собирался; лучше собраться с духом и вырвать корни не в том месте проросших чувств, пока не окрепли, чем потом метаться загнанным зверем в клетке. Оставалось посочувствовать, потому что Итан меры не знал (который раз по одним граблям прыгает, затейник, и никак в толк не возьмет), и Джеймс выразил сочувствие, подмигнув откровенно недовольной женщине.
    [indent] Подошла сестрица, которой внимание обозначилось двумя увесистыми похлопываниями поверх её возложенной ладошки (вижу, слышу, шагу не ступить, все под контролем малютки Эвелин) без поворота головы. Она (обладая врожденным женским коварством, само собой) старалась выглядеть деликатной и ненавязчивой, но Райт-то (к вящему несчастью) знал с пеленок, на кого из них двоих блондинка выровнялась, подрастая. Дай ей волю, задушит и закопает, не получится (дык ты ж её не любишь, стало быть, ежели душиться и закапываться не желаешь), мозг сожрет без соли и маринада по кусочку. Она говорила, что верит, но веры в ней не существовало, что угнетало Джима необходимостью быть козлом, отстаивая с жестоким боем то, что его по тому уже факту – он человек. Обижать любую женщину неприятно, родную – вдвойне, но свернуться и завязаться в бараний рог по их прихоти, чтобы угодить, не в его духе (старый стал, утратил гибкость для позы бублика). В себе подполковник разбирался: пусть лучше она сейчас надуется на его сдержанную манеру, создающую дистанцию, чем потом возненавидит, когда плясать под чужие песни закончится терпение, и он взорвется (к чертовой матери такие отношения, к чертовой).
    [indent] Словам друга мужчина сентиментально улыбнулся, жмуря увлажнившиеся глаза (эх, Джеки, везучий ты черт, раз можешь сам собой быть среди нас, поверь, тут не у каждого такая привилегия), и поднял на вытянутой руке бокал с намерением постучать его бортиком по всем. Хрустальный звон наполнил воздух мелодичным голосом Рождества, от которого по душе прошлась волнующая рябь, разливаясь согревающим огнем (как вискарь) по сердцу, оттуда по венам через всё тело, и хотелось наивно (проснувшимся мальчишкой), чтобы время замерло, сохранив момент навсегда.
    [indent] Ничто не повторяется, каждый прожитый день отличается до минуты, ведь привычное (отточенное до мастерства с годами) дело исполняется  в мелочи, но по-другому. Странная штука, не вспоминались предыдущие празднования, в памяти слились в один огромный ком, слепленный из надерганных по течению жизни фрагментов десятков вечеров Рождества. Признак старости, приносящей неутолимое сожаление о прекрасном, которое ушло, спрятавшись под пышными белыми хлопьями снега, кружащего по ветрам улиц, и растаявшее, с ним в землю ушедшее плохое, не оттого ли старики так убеждены, что во времена их расцвета всё было лучше?
    - Вот за что я тебя по праздникам особливо люблю, - едва бокалы дрогнули соприкасаясь, громогласно рыкнул подполковник с вибрацией смеха в горле, перекричав без труда общий гомон, - Джекки, так это за то, что тобой любую паузу в застолье заткнуть можно, болтушка ты моя! – бокалы разошлись в стороны, и тогда-то, под финал фразы, Райт сгреб одной рукой друга за шею, притянув рывком к себе и смачно поцеловал в щеку (лучшие брежневские традиции союза отложим на состояние пьянее), отпустил и тотчас присосался к бокалу, заливая в рот щиплющее слизистую шампанское.

    +5

    68

    Кажется, Джонатан и вовсе забыл тот план с которым сюда заявился. Но можно ли забыть то, чего вовсе не было? Предприняв попытку снова влезть в шкуру “Джоэля”, мужчина на какую-то долю мгновения потерпел неудачу, потому что очередной раз захотелось плюнуть на всё, подхватить непокорную и непокорённую жену под локоть и вывезти к чертям отсюда, но он сделал терпеливый вдох и медленный выдох, подхватывая первый попавшийся бокал шампанского со стола, кажется даже действительно свой, с явным намерением бахнуть полный глоток еще до произнесенного Джеком тоста, однако, сдержался, натягивая на себя самую искреннюю и добродушную улыбку из всего своего арсенала. Стоит отметить, что улыбка расцвела еще сильнее, когда он снова посмотрел на жену, к которой рванул Итан. Последний же был ненавистен Арчеру больше всех присутствующих здесь, если теперь уже не единственным ненавидимым, поэтому Джо не без удовольствия заметил резкую перемену настроения Элинор, которая дернулась от заботы, проявленной Райтом. Внутренний эгоист цеплялся даже за самые смелые фантазии. И Джонатану поверилось в то, что всё можно вернуть назад, поставить на свои прежние рельсы, возвратиться в большой дом под Вашингтоном, и молчать… молчать и не вспоминать то, что пришлось пережить им обоим, хотя мозаика всё ещё была пустовата без некоторых кусочков.

    Шампанское было у всех в руках, Джек подхватил слово, а Джонатан на мгновение окунулся в воспоминания прошедших лет. Боже, когда же он в последний раз праздновал нормальное Рождество? Кажется, тот самый Техас и родительский дом, хотя до конца нормальным его сложно назвать. Праздник слегка омрачало присутствие Уильяма, который пытался выделываться перед Эли, но теперь это лишь вызывало на губах ухмылку, хотя тогда искренне  хотелось начистить брату его наглую морду, что в общем и целом его бы даже украсило, ведь он бы наверняка придумал какое-то невероятное объяснение травм своим многочисленным дамам сердца. Все были в сборе, родители даже кажется простили Джонатану внезапную и тайную свадьбу, очаровавшись, как показалось Джонатану, его женой. Но как же давно это было…

    - Отличный тост! - с кивком головы, тихо добавил Джонатан, разбавляя кучу бокалов шампанского своим. Раз, два, три, … под улыбки и одобрения речи Уитона присутствующими, Джо насчитал все почти все звонкие удары о свой бокал, с кем-то даже дважды, кроме одного самого важного. Уперевшись взглядом в Элинор, которая сидела напротив, он призывно вытянул свою руку с шампанским к ней.
    - Выпьем? - негромко повторил он за Джеком последнюю фразу его пламенного тоста.

    +4

    69

    [indent] Лицо Итана приняло недоуменно-обиженное выражение, отражая восприятие незаслуженной – и непонятной – резкости от возлюбленной. Выразительные серо-голубые глаза потускнели, стали совсем печальными и в общем счете несколько секунд застывший на месте от потрясения Райт напоминал собой щенка, кинувшегося приветливо к хозяину и внезапно получившего пинка.  Он не понимал, почему Ребекка так себя повела – чем заслужил подобное, в уме не укладывалось. Поняв – однако – что все скоро начнут на него смотреть, доктор тряхнул плечами – словно сбросив оцепенение – и подошел к столу, вновь сев рядом с невестой.
    [indent] Она выглядела какой-то … потерянной, и эта метаморфоза сильно озадачила мужчину. Он не сводил с ней ласкового взгляда – обернись Бекка, увидела бы в обращенных на нее глазах участие, сопереживание и бесконечную любовь, - пока слушал тост  и поднимал бокал, но в мгновение ока все изменилось. Когда гость – пришлый чужак – потянулся с бокалом к невесте, доктор потерял над собой контроль. Дружелюбие, демонстрируемое им прежде окружение, исчезло с феноменальной быстротой, глаза – приобретя цвет горного льда в расщелинах – полыхнули настолько неприкрытым гневом, что приятное худощавое лицо Райта тотчас стало жестоким. Он стиснул зубы так сильно, что обозначились мышцы челюсти на щеках, а губы задрожали и, схватив бокал, - опережая любую реакцию от кого-либо, включая Бекку, - вскинул его как рапиру – несколько бриллиантовых капель вылетели и потекли по прозрачным стенкам на руку -  и с силой  столкнул с выставленным в пальцах Джоэля, громко и властно отчеканив, - выпьем! – и с лихостью притворного веселья залпом выпил оставшееся в бокале содержимое.
    [indent] Прохладный напиток – пощипав язык – прокатился по пищеводу и обдал неожиданным жаром шею и грудь. В висках недобро зашумело, - взгляд доктора стал еще холоднее, - и желание совершенно негостеприимно вышвырнуть этого дружка Джима вон стало нестерпимым. Глубоко вдохнув, Итан посмотрел на часы и, поднявшись из-за стола, извинился.
    - Прошу всеобщего прощения, - озлобленная гримаса растворилась в мерцании огоньков с елочной гирлянды, Райт вновь стал выглядеть вполне для себя обычно. – Но нашей драгоценной принцессе пора отправляться спать, - было слышно, что Милли начала возмущаться, но отец проигнорировал, продолжив, - поэтому я вынужден вас временно оставить, мне необходимо уложить её спать, - слегка кивнув, как бы подтверждая извинения, он вышел из-за стола и протянул дочери руку. И понятия не имел, что вскоре за ними – под каким-то благим предлогом – праздник покинула и Кейтлин Райт.
    [indent] Та – разумеется – не осталась в восторге, но безмолвному требованию – под напутствие бабушки – подчинилась. Впрочем, в полумраке коридора, куда он вышел, уложив девочку в спальне для гостей, его ожидала встреча с матерью. Менее пронзительным её взгляд от окружающей темноты не стал.
    - Что происходит, Итан Френсис Райт, ты в состоянии мне объяснить? – тихим сердитым шепотом спросила женщина, кутая плечи в шелковый палантин и не сводя с сына темных глаз.  – Уж прости меня за прямоту, дорогой, но ты ведешь себя как с цепи сорвавшаяся собака. Это никуда не годится! От Джима – само собой – трудно ждать чего-то иного, но ты… - она не договорила, только причмокнула языком и осуждающе покачала головой.  – И твоя невеста… - начала было она, но тут доктор подал голос, в котором зазвенело сталью предупреждение.
    - Мама! Прошу – не начинай.
    - Нет, - упрямо выставила вперед подбородок Кейтлин, тряхнув модно подстриженными серебристыми волосами, - я начну, и ты меня выслушаешь. Так вот твоя невеста – я вижу! – дурно на тебя влияет.  Кроме того, только слепой не увидел бы, насколько неприкрыто она демонстрирует публично равнодушие к тебе, а ты не желаешь этого замечать и…
    - Мама! – сдержанное злобное шипение с трудом можно было назвать ответом любящего сына. – Довольно! Мне нет дела – если изволишь откровенно! – до твоих предубеждений в её адрес. Я люблю её – нравится тебе или нет, и я женюсь на ней – нравится тебе это или нет. А теперь – с твоего позволения! – саркастичность тона можно было собирать с елейно зазвучавшего голоса литрами – я вернусь к гостям, чего и тебе советую.
    [indent] Звонко щелкнув каблуками – как офицер на параде – он прошел мимо матери стремительным, нервным шагом крайне взбешенного человека, но – на всеобщая счастье собравшихся – перед выходом в зал все же свернул в одну из ванных комнат. И – закрыв дверь изнутри – склонился над раковиной, пустив холодную воду, и – словно в каком-то неистовстве – принялся плескать горстями себе на лицо.

    +3

    70

    Делая все возможное, чтобы Джим прочитал в ее глазах: «Если я тебе буду нужна, то я здесь, рядом», -  и уступая перед его независимостью и стремлением распоряжаться собой в своих личных интересах, она улыбнулась ему и отвела взгляд. Сердце - не разум. Его не обмануть и не затуманить. И зная, что он питает к ней сильную, но, если можно так выразиться, спокойную привязанность, искреннюю, но не безрассудную, Эвелин хотелось, чтобы в глубинах его памяти осело то теплое ощущение, когда она коснулась плеча, и, само собой разумеется, это ощущение проистекало вследствие влечения к нему. Ей бы еще хотелось отбросить с лица спадавшие на лоб волосы и провести ладонью по жесткой щеке, но она не могла этого сделать. Это могло бы создать лишние сложности.
    Какие мысли проходили в голове Джеймса? Рисовалась ли перед ним стройная фигура женщины, которая отдавала всю силу любви своего сердца, всю гордую, не знавшую принуждения волю именно ему? Или перед его внутренним зрением рисовалась какая-то другая картина..?
    Тем временем, в их просторной, хорошо убранной квартире уже не было места теням, и не было уголков, где чувства не подступали бы к горлу. Ожидание праздника - вот чем они должны были наслаждаться с самого утра. Однако бывает так, что когда ты видишь дорогу, она внезапно делает крутой поворот - ужин не приносил того удовольствия, которое многие из них предвкушали, делая ставку на  сентиментальное настроение, похожее на ностальгию по собственным ожиданиям то ли чуда, то ли подарка. Кэрри, к примеру, весь вечер держась молчаливо, как-то отвлеченно и даже не торопясь отзываться на ремарки в свою сторону. А мама всем своим существом подготавливала некий внутренний протест, имеющий воплощенный вид и границы. О нем-то и узнал Итан, не в силах устоять перед ее провокацией и вспылив. Ожидал ли он от себя такой смелости?
    Дверь закрылась, срезав дугу света. Миллисент услышала, как тетя Иви прошла по комнате оглушительно тихими шагами. Ее голова и плечи, - размытый силуэт, - чернели на фоне дымно-желтого квадрата неба, лицо, истертое полутьмой, походило на лицо статуи в непогоду. Она приблизилась и села на кровать. В этот момент девочка непроизвольно содрогнулась, зажала рот тыльной стороной ладони, - осторожно, почти не отдавая себе отчета в том, что делает, - и расплакалась. Робко, не возмущаясь и даже не в полную силу, словно маленькая актриса, которую загипнотизировали ради роли. Ее плач был похож на пантомиму, но на самом деле она так мгновенно, так послушно впала в прострацию, чтобы не подпустить к себе всей полноты обиды, которая захлестнула бы ее полностью - невинный флаг, приспущенный без боя.
    Вглядывалась в Миллисент в полутьме, Эвелин стоически слушала ее несчастные вздохи, будто ждала, когда жалость в ней перельется через край. И, наконец, сгибаясь, очень мягко проговорила:
    - Принцесса расстроена, - демонстрируя ту нежную заботливость, которую человек  выказывает по отношению к близкому, она принялась водить ладонями в темноте и нащупала мокрые запястья. Развела руки в стороны и издала долгий шипящий выдох, сразу растворившийся в воздухе, как крик летящих высоко в небе диких лебедей. - Быть может, папа прав, и утро — лучшее время для твоего подарка? - спросила она и разгладила одеяло, чтобы потом уложить детские руки поверх. Этим вечером причина разочарования Миллисент крылась в абсолютной несопоставимости ее ожиданий с реальной действительностью. - Перевернуть тебе подушку?
    - Нет, - не шевелясь, быстро ответила девочка и прибавила: - Но ты не уходи.

    Отредактировано Evelyn Wright (14 Фев 2022 07:23:58)

    +4

    71

    [indent] Такое с ней случалось: настроение внезапно менялось, словно налетел западный ветер, вытесняя восточный, и нагнал облака на чистое небо. Под грузом мыслей, пробуждающих иные чувства, она отдавалась во власть хандры или злости, и улыбка исчезала, как не существовавшая, с бледного серьезного лица. Сегодня карты опять перемешались: ей было бы проще злиться и ненавидеть Джо, чем его жалеть, но он не дал повода, напротив, повел себе так, что невозможно уцепиться за созданные иллюзии и не проникнуться сочувствием, вытканным из чувства вины, перед столь привязанным любовью или тем, что за неё принимал, человеком. И кто, интересно, выдумал, что любовь все решает? – грустно подумала она, потирая безымянный палец, некогда скованный на два года обручальным кольцом. – Она, по-моему, только портит, потому что теперь я понятия не имею, как быть.  [indent] Общение с Райтами окончательно сбросило с меня маску редкостной сучки, я стала ближе к Элионор, чем была, когда жила её жизнью, и не могу себя заставить поступить подло… Да и как, скажите на милость, мне это сделать? Джо ведь как бульдог, он не отцепится, в лучшем случае, мольбами и просьбами, будет следовать в тени на расстоянии двух шагов, выжидая. Я могу избавиться от него наверняка, только убив его…. На этот раз стрелять по-настоящему.  А я смогу? А я… хочу?
    [indent] Голова разрывалась от разнообразия чувств и мыслей, но тут Джо, в свойственной ему манере, подбавил дров в огонь, и, пока Бекка, удивленно подняв на него взгляд, соображала, как быть, вклинился Итан. Ох, еще одна единица, которую нельзя выносить из уравнения, вздохнула она, не успев помешать выходке доктора, и смогла только попытаться придать ей более мирный оттенок, поспешно подхватив бокал и присоединившись к ним третьей стороной, нацепив милейшую улыбочку.
    - За мечты! – серо-голубые глаза с не меньшим упорством встретили взгляд Арчера, но чуть нахмуренные брови придали лицу укоризненный вид, который, пожалуй, в полной мере только он и мог в этот момент понять. Зачем ты провоцируешь конфликт? – говорила она ему, не произнося ни слова. – Ты ведь обещал мне… Ты обещал! А в том, что он именно этим и занимался, Кэрри не сомневалась, потому что более-менее знала своего мужа. Ему нельзя здесь оставлять, потому что алкоголь скоро снимет все заслоны, выпустит наружу всех демонов, и ничто не удержит Джонатана, никакая служебная выучка. Будет скандал, и праздник испортится даже для тех, кто в их драме не виновен никаким боком.
    [indent] К счастью, Итан удалился под предлогом уложить дочь; не было уверенности, что именно поэтому, но Кэрри все равно выдохнула; меж ней с Джо, не прекращаясь, шла бессловесная дуэль взглядов, и начало хотеться просто взять его за руку и увести из квартиры, впихнуть в такси и отправить восвояси, пообещав завтра же прибыть на встречу в любое место, какое он пожелает, лишь бы уехал. И кого ты обманываешь? – презрительно фыркнуло подсознание. – Чтобы подвыпивший ревнивый Стрелец, который почти четыре года не видел жену, покорно отвалил, оставив эту самую жену в чужой квартире вместе с тем, кого он видит её любовником? Да сейчас!
    [indent] Когда матушка Райтов ушла следом за Итаном и Миллисент, а за ними вскоре сорвалась и Эвелин, за столом остались только четверо, и атмосфера несколько разрядилась. Джим, ухахатываясь, докапывался беззлобно до друга, ему не было дела до прочих, хотя она не сомневалась – ничего от его внимания не ускользает.
    - Ну вот, все разбежались, - картинно надув губки, шутливо вздохнула она, после чего посмотрела на мужа. – Джоэль, хотите немного потанцевать? Я бы позвала Джима или Джека, - лукавый взгляд искоса на обоих, - но вижу, выплясывать с бокалом им куда веселее, чем с женщиной.

    +4

    72

    Если ты сказал тост, и никто за это не дал тебе по морде, это успех. Так что Джек засчитал свой пост за успешный. В какой-то момент он забыл, что он не на корпоративе, где вроде бы можно напиться всем, и все имеют право пороть чушь, но только вроде бы. На самом деле ряд людей таких привилегий лишен.
    Джек уже собирался напомнить себе о том, что он не среди коллег, а среди друзей, как вдруг неожиданно для самого себя оказался поцелованным. И, кажется, стоило расстроиться от того, что поцелуй последовал не от знойной красотки, а от щетинистого мужика, но это лучше, чем ничего. Уитон сделал лицо влюбленного и довольного жизнью идиота, получил смачный чмок, а потом вытер щеку так усердно, словно там было как минимум полкило слюней.
    А затем Джек присоединился ко всем в выпивании и опустошил свой бокал залпом, после чего перевернул его вверх ножкой, словно доказывая самому себе то, что у него получилось справиться с алкоголем с первого раза. Ни единый миллиметр пола прекрасной квартиры не пострадал.
    После тоста и его логического завершения Джек поставил смилостивился над бокалом, перевернул его как надо и поставил на стол. Получилось слишком громко, но Уитон сделал вид, что не заметил этого, он потер ладони в попытках придумать, чем заняться дальше. Другие справлялись с этой задачей куда легче.
    – Ну вот... – Джек картинно надул губы, наблюдая за тем, как драгоценная принцесса отправляется спать. – Мою партнершу по танцу увели... И что же мне теперь делать?
    На самом деле Джек даже радовался тому, что Милли покидает взрослое празднование. Нет, это очаровательная девочка, конечно, способствовала определенной атмосфере праздника, но все же при ней нельзя было пуститься в безудержное веселье. Психику ребенка нужно беречь. Этой психике еще и без того придется подвергнуться массе испытаний. Пусть это случится когда-нибудь потом.
    – Нет, ну ты это слышал? – Уитон толкнул локтем Джима. Пришлось немного покривить взглядом в сторону пары, которая намеревалась потанцевать. – Нас рассматривает как идеальных партнеров для бокалом. Бокалов! Это ни в какие ворота не лезет. Предлагаю начать пить прямо из бутылок. Мы же бунтари. А потом ты уснешь под елкой, как и запланировал, твоя мама позвонит моей, моя приедет забирать меня прямо из Канады, так что...
    Джек якобы прикинул время в голове. А правда, сколько бы потребовалось его матери времени на то, чтобы в такое время добраться до Лондона? Очень много. Правда основная проблема состояла в том, что для начала маме Джека предстояло найти в себе достаточно мотивации. Но Уитон не собирался размышлять об этом. Райты рядом, а это уже означало, что Джек в окружении тех, кого может назвать своей семьей. И не важно, что фамилия не совпадает. Это всего лишь буквы. А буквы – это всего лишь буквы. Ощущения куда важнее.
    – Так что у нас много времени, – закончил свою мысль Джек, а потом хлопнул себя по лбу. – Дырявая моя голова! Надо было взять фейерверки. У меня дома есть фейерверки. Почему я их не взял? Могли бы устроить красочность. Эх, Джим...
    Уитон скорчил скорбную рожу. Его все еще накрывало от его собственного непривычного состояния.
    – Я уже не та болтушка, что был раньше, – сообщил Джек. – И в глазах женщин, которые сватают меня бокалу, и в глазах самого себя. Может, написать Санте письмо с просьбой вернуть мне молодость? Напишем и сгоняем ко мне за фейерверками.
    Тема фейерверков не отпускала Джека. Он бы сейчас даже костюм оленя надел, лишь бы вывалиться из собственных мыслей. Возникшей образ костюма оленя неожиданно подстегнул вопросы Уитона к самому себе. Почему он вообще не подготовился к празднику?

    +3

    73

    Ненависть росла, с каждой секундой становясь сильнее, и от удара стекла о стекло бокалу недостало толики давления, чтобы лопнуть и разбрызгать по старательно накрытому столу искрящиеся крупинки вместе с шипучим напитком. В упор глядя в глаза сопернику, Джонатану стало тяжело дышать – ярость, не обузданная привычными таблетками, душила и кружила мертвой петлей вокруг горла, подавляемая последним рубежом обороны сознания. Он сжимал ножку бокала с такой силой, как стискивал бы пальцы, будь возможность, на горле Райта. Честь посуде этого дома, бокал не треснул. Карие глаза наливались кровью, Арчер приподнялся над стулом, наклоняясь вперед – ближе, на миллиметр всего, но ему бы хватило, чтобы вцепиться в наглого ублюдка. Поврежденный рассудок затмила мимолетная иллюзия, в которой он утонул секунду назад, вспомнив последнее счастливое Рождество, и Элинор без всяких «но» на долю секунды вновь стала его женой, его и ничьей больше, и техасский закон подкидывал дров в неутихающий огонь, требуя по старинке отвадить подкатывающего к чужой даме яйца мусье.
    Ситуация повисла в воздухе на острие драки, воздух над столом ощутимо накалился и завибрировал между двумя мужчинами, чувства которых в сути были близкими родственниками. Они не знали друг друга и знать не хотели, единственная связь, схлестнувшая их воедино, заключалась в том, что они оба любили одну женщину. У Джо отчаянно чесались руки. Если бы он убедил себя в том, что так ситуация обретет долгожданное решение, хватило бы в отточенном опытом мастерстве краткого мгновения выхватить пистолет, отщелкнуть предохранитель и навсегда убрать с дороги назойливую помеху. Если бы.. и хотелось выть – если бы он был в силах внушить самому себе, что это вариант вернуть Элинор домой, жизни других переставали иметь значение.
    Профессиональное выгорание обозвал его состояние психотерапевт, обязанность посещать которого минимум раз в неделю входила в новым ритм жизни Арчера в последние четыре года. Профессиональное – мать его! – выгорание, усугубленное стрессом от смерти жены, и в бумажках сразу тишь да гладь, человеческая душа выстроена солдатиком в ряд. Все просто и понятно. Необъятная бездна эмоций, тянущая взрослого состоявшегося мужчина на дно, обозначена в шести словах и побеждена чудесными таблеточками два раза в день перед едой. Нет чувств, нет проблем. Ценный специалист, устало придя домой, не начнет разряжать обойму в соседей, чья собачка лаем напомнила ему личную трагедию не ко времени, не перекинет через крюк в потолке веревку и не вздернется на ней. Америка, *лять, бережет ценные кадры.
    Почуял ли Райт задницей грань срыва или без таковой задней мысли самоустранился, но сделал это очень кстати. Джона проводил его полыхающим взглядом и залпом выпил шампанское, потерявшее вкус, но исправно бьющее в голову, и почти сел на место, когда вакуум вокруг его ушей нарушил голос Элинор. Он криво усмехнулся, разгадав замысел жены увести его подальше от скопления народа, от шумливых разговоров о бессмысленном. Подальше от своего.. Райта.
    «Как ты за них трясешься, Эли.  За меня бы тряслась?»
    - С огромным удовольствием, - непринужденно весело согласился он, отодвигая ногой стул и выходя из-за стола. – Пожертвую ради такого и своей долей бокалов, чтобы мы нашли досуг по душе. – Он обогнул стол, подавая жене открытую ладонь в много включавшем в себя сразу жесте, и улыбка дрогнула, сползая левым углом рта вниз, когда свободная рука легла ей на талию, выставляя позицию для танца. Когда Элинор была на каблуках, их рост сравнивался и удобно смотреть ей прямо в глаза. Джона не отвел бы взгляда, даже если бы захотел.
    Отключить реальность и забыть о том, где он находился, погрузиться с головой из недр бездны в омут головокружения, представив  - один из тех благоговейных для памяти вечеров, когда они посещали небольшой городской клуб с танцевальной площадкой. Мелькали пышные оборки юбки в стиле 50-хх, к ним Эли тяготела необыкновенно, стучали каблуки по доскам настила, сверкали в несдержанно страстном движении смуглой полоской кожи бедра за верхним краем чулка….
    - Ты хочешь, чтобы я ушел, Эли, - танец не позволял, но Арчер все равно наклонился близко, пока не прижался щекой к её щеке, шепча к уху. От частого шумного дыхания прядка волос женщины подлетала и щекотала ему нос. – И знаешь, что этого не будет. Было время, я потакал всем твоим желаниям, но не сегодня.. Эли, не сегодня.. если только ты не проводишь меня лично.  – Он вперился в неё тяжелым мрачным взглядом потемневших глаз.

    +3


    Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » have yourself a little merry Christmas