Blue October
Say It

продолжаем в осень
Эван ничего не ответил на заявление матери о том, что она их не кормит и лишь улыбнулся в ответ на эту шутку. Он будет себя хорошо вести и не станет напоминать матери что она давно уже его не кормит и не следит за его питанием. Он и сам прекрасно со всем справляется, лучше всех вообще. Так что не нужна ему ничья поддержка и забота.
[читать дальше]

The Capital of Great Britain

Объявление

ИТОГИ ОТ
19.10
ЧЕЛЛЕНДЖ
Гаррипоттырный
Акция ко Дню
Всех Святых
Опрос
про мафию

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » I'm the breath on your hair...


I'm the breath on your hair...

Сообщений 1 страница 7 из 7

1


I'm the breath on your hair,
The endless nightmare, devil's lair...

.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
https://d.radikal.ru/d24/2102/bd/399662ccf97a.jpg
https://c.radikal.ru/c08/2102/f5/e34941a812a9.gifhttps://b.radikal.ru/b27/2102/0b/d25f62f4c6a5.gif

Ethan Wright & Rebecca Menger
The London Clinic / London & ноябрь 2020

Затяжной вояж подошел к концу, и Джим с Кэрри вернулись в Англию, так же, как уезжали: порознь, разными рейсами. Джим прилетел на десять дней раньше, а Кэрри не смогла отказать в удовольствии навестить дедушку в Монреале. Впервые за долгое время на душу вернулся покой, по крайней мере, его подобие, доступное для её образа жизни. Мимолетный соблазн не возвращаться вовсе был, однако, задавлен, поскольку невозможно вечно бегать, особенно, от людей, что добры к тебе и дороги. Возможно, снова не самое лучшее решение, но уж куда деваться....

+2

2

Если кто-то думает, что это прикол такой, страсть поиздеваться над людьми, то ошибается; во всяком случае, для Кэрри это было не так. Она не испытывала ни грамма удовольствия, вынужденно поступая не самым красивым образом, но, если честно, а как иначе? В каждом из случаев, когда ей приходилось исчезать из жизни людей, точно тени в полдень, были непримиримые обстоятельства, вещи, действия, которые принуждали её к простому выбору: правда, которая не будет принята, и сантименты, которые никто не поймёт, в совокупности приводящие минимум все казни египетские на голову того, с кем она решила быть правдивой, или молчаливое исчезновение, позволяющее человеку самому придумать, чем его объяснить, и почему Кэрри та еще сука. Это в фильмах про голливудскую любовь девица-красавица падает в объятья, слезами заливаясь, и всю правду-матку добру молодцу: «давай, Иван-дурак, разбирайся за меня, что с этим делать». А тут все иначе, Иван может и не разобраться, или потом девицу и обвинить: «не оправдала ты любви моей, змея подколодная, подвела меня под беду лютую да трудозатратную». Кто-то скажет: «ты просто не веришь в любовь».  Но тут то дело еще хуже.

Взять вот Джонатана, её «вдовца». Он, со своим характером, обожавший жену до нервной дрожи в коленках, узнав правду, чтобы сделал? По мнению Кэрри, ничего умного. Разумеется, кинулся бы «защитить, спасти, уберечь», и, в лучшем случае, нарвался на конфликт ФБР с Интерполом, обеспечив при этом Кэрри ненароком огромный список внезапно узнавших её имя и адрес людей, у которых по вполне конкретным причинам к ней очень много вопросов. И что тогда? Жить в Фэрфаксе, не выходя из дома, озираясь на каждый шорох? Гадать на каждую секунду задержки мужа, он вообще доедет сегодня, или его машина уже где-то в кювете перевернутая, потому что её ненароком спихнули с дороги? Это не жизнь, это кошмар, от которого не убежать. А вовремя случившаяся «смерть» жены решает все; в конце концов, любая боль со временем проходит, немного страданий обеспечат покой и бесконфликтный карьерный рост для человека, который любил её и был к ней добр.

Итан тоже рвался её спасать, за что получил пулю и веселую поездку в реанимацию на недельку-другую. И если его это нисколько не смущало, не отбивало желания впредь рваться леди спасать, то вот Кэрри одного раза хватило. И еще раз убедило, что с Джо она поступила правильно, иначе бы не известно, куда тот герой, владеющий оружием лучше, но потому и в пекло лезущий самонадеянней, докатился бы. Может, и до смерти, а уж на её совести смертей досыта хватало, не было никакого желания добавлять туда тех, кто Кэрри не безразличен. Но в чем она так же не сомневалась, когда их с Джимом поездка затянулась не по плану, что Итан Райт будет очень недоволен. И это еще очень мягко сказано.

Джеймс должен был передать сообщение о том, что она задержится, но вряд ли даже оно сильно помогло. Приходилось морально храбриться, готовясь выдержать всю ту фееричную бурю, которую, скорее всего, выплеснут ей на голову, если… вообще вон не выставят. И не в смысле вон, подобно обиженному ребёнку, где просто надо походить пару часов по округе, пока выйдет пар, а в смысле «знать я тебя больше не желаю вообще». Щекотливая ситуация, в которую забрасывали темные мысли, нервировали, поэтому, в конце концов, Хилл решила не искать по навигатору, где там новый дом мистера Райта, а наведаться в клинику, так сказать, на приём. Если уж выставят, то не так постыдно, не спектакль на глазах у толпы соседей, просто пациент с врачом повздорили, сплошь и рядом такое.

В регистратуре её обрадовали, как «пациентку», что как раз таки упомянутый доктор Райт сейчас как раз свободен, поэтому может принять без предварительной записи. Когда же её проводили к кабинету, выяснилось, что «доктор Райт отлучился, подождите здесь, он очень скоро вернется, и вас пригласит», после чего, приняв смиренную позу за послушание, администратор ушла, оставив Хилл в коридоре одну.
Убедившись, что поблизости никого, женщина плавно скользнула вперёд, поднимаясь с мягкого и уютного дивана, и, подойдя к двери, медленно нажала на ручку. Отличие платной клиники с высоким престижем в том, что двери кабинетов тут не запирают, уходя, видимо, не ждут, что отвалившие кучу денег за приём клиенты побегут шарить, нет ли в карманах пиджака врача пары баксов, пока того нет.

Кэрри деньги тоже были не сильно нужны, но, поддавшись какой-то шалости в настроении, она аккуратно приоткрыла дверь кабинета и мгновение спустя уже закрывала её за собой, оказавшись внутри. Ничего интересного в кабинете не было; педантичный и аккуратный Райт был одинаков в отношении к вещам и порядку и дома, и на работе, поэтому, присев на тумбочку, скорее всего, предназначенную для обуви, спиной к стене, прилегающей к коридору, принялась ждать. В конце концов дверная ручка снова шевельнулась, вошел человек, притом так быстро, что его спина предстала перед глазами раньше, чем Хилл встала.
[indent] Дверь захлопнулась, врач продолжил движение к столу, даже не осматриваясь. Хотя, с другой стороны, что ему свой кабинет каждый раз осматривать, подумала Кэрри и громко, в эту самую, легко узнаваемую, спину заявив:
- Добрый день, доктор!

Отредактировано Rebecca Menger (11 Фев 2021 22:09:12)

+2

3

В период пандемии любому врачу хватает работы в достаточной степени, чтобы через несколько месяцев желать забиться в щель между плинтусом и стеной и впасть в спячку. Постоянное отсутствие достаточного количества времени для сна изнуряет и плавно выводит разум на напряжение всех скрытых резервов, что в свою очередь ускоряет накопление усталости. Как любому человеку, так и врачу необходимо отдыхать, отключаться от профессиональной деятельности, иначе недалеко тот совершенно не чудесный день, в котором придет невроз от перегрузок. Душевное восстановление занимает нередко месяцы и даже годы.

Итану повезло уже в том смысле, что частная клиника – где он работал – имела усиление специализации по части хирургии и потому наименьшим образом контактировала с ковидными больными. Отделение же хирургии оплот стерильности, чистоты, порядка и нерушимых правил, от которых часто – слишком часто – зависит жизнь человека. Здесь не место чихающим, кашляющим, сморкающимся, мешающим спать с приступами лихорадки и паники. Иногда и таким требовалась срочная операция, поступал запрос – иногда с другого отделения, иногда с другой больницы – и после изучения карты пациента хирург милостиво склонял голову.

Кому-то нередко кажется, что отделение хирургии как отделение реанимации – обязано брать всех. Распространенная ошибка, происходящая из малой толики знаний о профессии врача, основанная на сплетнях, почерпнутых по запросу – ок, google. Хирург может без каких либо препятствий отказать в проведении операции без разбора по полу, возрасту, статусу или иным критериям. Итан тоже привыкал отказываться – после идеализированного душевного порыва всех спасти со временем врач понимает ошибочность идеи и либо ломается, либо учится быть жестким, для кого то даже жестоким. Хирург – среди всех врачей – в этом факторе риска первый в списках.

Первые месяцы было тяжело, но доктор Райт привык, и в нем уже не вспыхивало истерическими огоньками желание – едва взглянув на историю болезни – обязательно помочь, спасти. Он оценивал ситуацию много холоднее, отстраненнее. И несколько минут назад принял одно из таких решений, отказавшись делать операцию онкологической больной на втором месяце беременности. Медицина любезно предлагает выбор: аборт и попытка спасти себя или смерть обоих. Итан озвучил медсестре этот вердикт, который уже доносят пациентке, но – на задворках сознания ощутив себя непривычно устало – после отправился к аппарату за стаканчиком свежесваренного кофе.

Он пытался не думать о скорбности предоставленного посторонней женщине выбора, но постоянно обращался в раздумьях к тому, рискнул бы он – будь такой вопрос для Милли. Конечно, хирургу противопоказано делать операцию близким – как только вмешивается личный фактор, на невозмутимость и отстраненное спокойствие рассчитывать нельзя…

Войдя в кабинет, он – не оглядываясь по причине того, что никого не ждал внутри своей святая святых – сразу пошел к столу. Кофе оказался слишком горячим и уже успел перегреть подушечки пальцев.

-О! – от неожиданности Райт так дернулся, что стаканчик не опустился на стол плавно и ровно, а под нервным движением рук подпрыгнул, завалился набок и выплеснул большую часть содержимого. Несколько капель попали на кожу и оставили приметное покраснение почти моментально, пока доктор шипел и ловил стаканчик, чтобы спасти хоть часть кофе в нем. От испуга сердце неистово колотилось, легким постоянно не хватало кислорода в вдохе, а тело бросило в характерный ситуации жар.

- К-к..Кэрри! – возмущенно куда больше чем обрадованно воскликнул обвиняющим тоном хирург. Он хотел добавить про необходимость прекратить добавлять ему седины в волосы, но в этот миг до него дошло упущенное под влиянием адреналина секундой раньше осознание – это Кэрри. Тут. В его кабинете. Кэрри. Бессовестно надолго пропавшая без малейших крупиц уведомлений Кэрри, солгавшая ему без стыда о причинах отъезда, измотавшая целую тонну нервных клеток догадками и подозрениями, как обычно ничего ему не сообщающая, но – его! – дорогая, обожаемая, возлюбленная Кэрри. Ему хотелось в едином сплетении разных эмоций одновременно и вопиюще громко ругаться, выражая свое негодование по поводу всего перечисленного, и крепко – крепко обнять её, зарыться лицом в волосы и просто в смеси волнения и огорчения укоризненно ворчать.

В конце концов победило некое далекое подобие компромисса и – оставив наконец в покое стакан с кофе и столешницу с наспех набросанными на разлитое бумажными салфетками – Итан сердито нахмурился, но шагнул к женщине, раскрывая объятья.
- Я надеюсь у тебя заготовлено достаточно убедительное обоснование причинам, побудившим тебя так долго не возвращаться и не отвечать на звонки, иначе я отказываюсь разговаривать, - грозно проворчав, он сомкнул руки за её спиной и с силой прижал женщину к себе.

+2

4

[indent] Кэрри с неожиданным, пожалуй, для себя удовольствием окунулась в тепло, насыщенное гаммой ароматов: от сугубо больничных до едва уловимых личных, чужих объятий, в ответ тоже обняв доктора довольно крепко, напрягая руки, чтобы задержать их ладонями на чужих лопатках, не позволяя соскользнуть. Без высоких каблуков обниматься с Итаном было занятием не самым удобным, потому что трудно найти комфортное положение собственной голове: приходится либо нелепо задирать подбородок, чтобы тот все же преодолел отметку высоты в виде чужого плеча, поместившись на нем, либо поворачивать голову в сторону и прижиматься плечом. В этот раз она предпочла первый вариант, привставая на цыпочки, и только скептически фыркнула, слушая негодующее возмущение по поводу  её поведения.
[indent] Не бывает идеально совпадающих пар, по крайней мере, на своем опыте Кэрри в убеждении не сомневалась; как бы вы не понимали друг друга по-началу, воркуя и кушая печеньки из чужих губ, рано или поздно вскроется камень преткновения, и вся идиллия пойдет прахом. В такой ситуации можно махнуть рукой, послать партнера лесом и отправиться на поиски той, вымышленной, идеальной половинки, чтобы никогда её не найти. А можно просто стараться прийти к пониманию и уважению, на основе которых позже возможно преодолеть практически любой конфликт. В общем-то, она себе не льстила, признавая, что не верит в «половинки», но все равно предпочитает от проблем с людьми убегать, чтобы не создавать слишком уж прочную привязанность, которую потом куда труднее разорвать, когда придет время. Разве так уж легко ей было оставить Джонатана Арчера? Вовсе нет, это было болезненно, настолько, что до сих пор кололо в сердце одним лишь воспоминанием. В случае с Итаном Райтом не было никаких изначально даже планов на подобие близких отношений, просто расчет, скука, любопытство и толика благодарности; сколько было спорных ситуаций, где она даже не собиралась искать удобное обоим решение, и по всем законам им давно было пора разойтись. То, что держало их вместе, называлось терпение, и вклад в эту чашу практически целиком шел от доктора; иногда Кэрри становилось до зуда интересно, где у его терпения предел, есть ли он вообще, и где находится.
[indent] Раньше она была убеждена, что её бесит подобное поведение, но сейчас, прижавшись к нему, вдруг поняла, что искренне рада. Где-то в сознании даже зародилась искра, нехорошая, неуместная искра веры в то, что, возможно, порочный круг удастся разорвать: если способны просто тебя ждать, а ты знаешь, что тебя где-то ждут, так ли уж страшно, что иногда может появиться необходимость подолгу отсутствовать? Отправляются же военные в длительные командировки, их профессия так же опасна и непредсказуема, но все же… все же.  Да, у неё своя специфика, так просто не расскажешь, но впервые за всё это время Кэрри поймала себя на странном желании рассказать всё: не для того, чтобы оправдаться, а просто чтобы прекратилась изматывающая ложь, создающая бесконечные тайны.  Но волна паники, возникшая из неоткуда, отбросила порыв назад: нет уж, не сегодня, не все, не сразу.
[indent] Странно, но не профессия стала творцом этому приступу страха, именем ему было другое, напрямую касающееся одного эпизода в биографии, который в обязанности не входил, а был чисто её личной импровизацией, шалостью, дуростью. В этих списках, которые она хранила в памяти, все можно было объяснить работой, необходимостью, множеством других параметров, кроме её замужества. И та профессия Джо, которая когда-то казалась ей спасением, так им и не ставшая, теперь осознавалась угрозой. Там, в Банфе, по хорошему, ей необходимо было собрать себя в руки, набраться мужества и отыскать мужа после перестрелки, чтобы честно поговорить, как взрослые люди, но страх перед Купером, перед неизвестностью, перед ответственностью, в конце концов, оказался сильнее, и ей за него все равно придется платить.
[indent] Ай, да к черту, в конце концов, может, все обойдется. Всё еще есть шанс, что Джо давно увлекся кем-нибудь другим, а после Банфа окончательно убедился, что ты недостойная свинья, и плюнул на твое существование с высокой колокольни, благо что документационно имеет полное право, как официальный вдовец. А ты и так устала, как собака, просто радуйся, что более реальная угроза устранена, и не порть себе настроение чертовой паранойей.
- Знаешь, я начинаю привыкать к тому, что меня всегда встречают ворчанием, - тихо рассмеявшись, она отстранилась, чтобы, нежно обхватив ладонями чужое лицо, приветливо, но легко поцеловать доктора в губы.  – Что-то мне подсказывает, к тому же, что некий мистер Джеймс Райт давным-давно всё разболтал, - нарочно прищурившись, точно подозревая нечестную игру, женщина улыбнулась, внимательно рассматривая хирурга.  – Сверяете показания, доктор? И давно вы сменили халат, - она подергала край белого воротника возле бейджа двумя пальцами, - на форму дознавателя?

Отредактировано Rebecca Menger (24 Мар 2021 13:40:03)

+2

5

[indent] Каждая из крохотных долей тех секунд, что губы женщины соприкасались с его губами – порывисто откликающимися – превратились в растянутые мгновения вечности, в которых мир замер, погруженный в внезапный анабиоз, и все за пределами фрагмента обрело несущественность. Каждая клетка кожи, касаясь чужой на поверхности кожи в любой точке мгновенно отправляла импульс в мозг, пробуждая дремлющие инстинкты по всей охране физического периметра и исправно функционирующая система тотчас сообщала последующий сигнал в службы, напрямую ответственные за все формы проявления возбуждения в человеке от физических до глубоко эмпатических. Организм исцелял себя сам, разгоняя прочь испорченные нервные клетки, восстанавливая гормональный баланс, выстраивая сложные системы внутреннего равновесия психо-соматических процессов, и Итан – еще недавно полностью угнетенный до осознаваемых проявлений того, как негативно отражалась на нем долгая разлука без малейших намеков на ясность положения, -  легко позабыл за простым поцелуем вообще все мрачное, чем изводил себя.  Всё обрело феерически неповторимую легкость и сделалось неважным.  А потом – как следствие -  очень сильно захотелось отпроситься под любым гарантированным предлогом с работы и немедленно уехать вместе с Кэрри домой.
[indent] И вот тут Итан вспомнил, что переехал – со злости и на порыве – и она о том еще не в курсе. Задумался на секунду, как отреагирует женщина, когда во всей красе рассмотрит дом, на котором он остановил свой выбор – без согласования с нею по причине её отсутствия и собственного нежелания её дожидаться по причине злости от того долгого отсутствия – в качестве аренды, и проворонил миг, в который она сочла, что пора прекратить поцелуй.  Вздохнув с отчетливым оттенком недовольства, Райт – однако – вести себя как одичавший юнец и настойчиво набрасываться на невесту вновь с ласками несколько постеснялся, подумав, что она всегда находила способ осадить пыл возлюбленного в такие моменты, когда он забывал о необходимости уважать её настроение. Наспех оценив свое внутреннее состояние, расценил перспективы таких событий от себя как наиболее вероятно агрессивную реакцию и подавил желание, посчитав в себе стремление к ссоре нулевым.  Главное – в конце концов – она вернулась спустя столько времени, вернулась и вновь стоит перед ним, прекрасная  - пусть совершенно неуправляемая – и горячо вожделенная.  Времени еще хватит, не стоит торопить события и рисковать, даже если жутко хочется.
- Не менял, - честно сознался Райт, нелепо улыбнувшись, потому что вышло угловато и скованно, он слишком увлекся страстным созерцанием материализовавшегося наконец явления и собственными мыслями и далеко не сразу сообразил, о чем речь. – Честно слово, из Джеймса слова не вытянешь, когда он не хочет говорить, а в этот раз он категорически не хотел… - снова вздохнув, доктор зачем-то поправил и без того безукоризненно сидящий на нем халат. – Сказал лишь, что ты, вне всякого сомнения, явишься, как только сочтешь нужным. – Голубые глаза немедленно наполнились печалью. – Даже горько признавать, что тебе понадобилось так много времени, чтобы захотеть вернуться. Но, - вспомнив её замечание о бесконечном ворчании, он заставил себя улыбнуться и немедленно резво соскочить с любимого «конька», -  я рад, я очень рад, что это произошло. Даже описать не могу, насколько я рад!
Еще раз десять повтори, как ты рад, и она окончательно решит, что вернулась к сущему идиоту.
- Прости, что начал приветствие с угроз, - смущенно хмуря переносицу, неловко добавил хирург, опять поправляя несчастный халат, будто тот был в чем-то виноват и потому его снова  и снова жестко дергали.  – Это дурная привычка, наверно, но каждый подобный раз, когда ты исчезаешь и появляешься, я одновременно кошмарно зол на тебя до желания придушить и при этом так неописуемо счастлив, что придушить хочется обязательно лишь в объятьях. А когда я не могу определиться с тем, чему именно дать волю, на волю самовольно выползает язык, - Итан, наконец, окончательно совладал с царящей в душе бурей из эмоций и ласково улыбнулся, придав бровям над глазами форму практически метафорического «домика».

+2

6

[indent] Необходимость быть сильным духом нередко портит прелесть жизнь, но не только она одна тут злоумышленница: отец всегда был ласков с нею, но, воспитывая её один, оказался стеснен обстоятельствами из страха предрассудков окружающих. В детстве Кэтрин этого не понимала, как и все дети, она лишь по наитию ощущала некую вежливую сдержанность, царившую у них в доме, но, уже в школе, нередко ловила шепотки соседок, наполненные, по мере испорченности этих дамочек, разными гнусными намеками. Общество полно пороков, это правда, и, чем больше становится доступно, обнажая интимные стороны жизни, тем страшнее истории вылезают наружу, от этого никуда не деться. В начале 21 века в центре Парижа на одинокого вдовца с красавицей-дочерью очень трудно посмотреть беспристрастно, не пытаясь, пусть невольно, додумать в голове варианты того, что может происходить там, за закрытыми дверьми квартиры, особенно, если отец с ребенком явно очень близки. Фрейд открыл завесы тайны, которую общество давно жаждало познать, но оказалось к ней не готово: отвратительно признать про себя животную суть, которая толкнет в обход чувств и рассудка на нечто неприемлемое, и каждый скажет – я не такой, но, обеляя себя, будет помнить истину и искать её в других. Причем, чем сильнее темные искушения в самом человеке, тем увереннее он будет видеть эти грехи в окружающих.
[indent] Так вот, в их доме были не приняты чрезмерные ласки и нежности, восходящие к физическому контакту, несмотря на то, что ни единого дурного слова, вспоминая те дни, Кэтрин не могла бы сказать отцу. Она понимала, повзрослев, насколько самоотверженно месье Фернэ посвятил всего себя только ей, участвовал в каждой нелепице, удовлетворял каждый каприз и возил её по десяткам кружков и курсов, чтобы решившая стать художницей юная леди обрела все необходимые навыки. Он выучил её всему, кроме того, как в повседневном быту нежиться и ласкаться, и Кэтрин просто не с кого было взять пример, потому даже теперь, спустя много лет, каждый раз, когда от нее ждали каких-то мимолетных радостей общения тактильно, фактически заставляла себя копировать чужие жесты, но ощущала себя не в своей тарелке, словно так не должно быть, так не правильно, слишком слащаво, слишком киношно, наигранно.
[indent] Наверно, поэтому её тянуло к мужчинам сдержанным, суровым: таким казался Джонатан, да и Райт тоже, но, как по закону подлости, оказывалось, что, стоит лишь с ними достаточно сблизиться, и каменные исполины тают, как снеговики под солнцем, начиная с особо рьяным энтузиазмом лезть тискаться по поводу и без. Правда, очень тактично, что плюс; глядя сейчас на Итана, на эти неприметные движения, она вдруг поняла, что в памяти тотчас всплывает отец. На выпускном он, сияя от радости, так же неуклюже топтался, прежде чем решил, что повод, пожалуй, позволяет крепко обнять дочь. Несмотря на то, что фрагменты были счастливыми, вспоминать Жака Фернэ ей тяжело, стыдно и совестно. Эгоистка ты, в очередной раз любезно шепнула совесть, хоть бы открытку выслала, дала понять, что жива. Пятнадцать лет будучи для бедняги центром Вселенной, ты просто бросила его одного, наедине с безутешным горем, и ни разу не проверила, а жив ли он вообще. Придумала оправдание о заботе над его безопасностью и забыла, как звали. Стыдобище, Кэтрин Элизабет, стыдобище.
[indent] Крыть было нечем, и она это понимала, но впервые за долгие годы уверток и отмазок именно в этот момент твердо решила отыскать отца. Сколько ему сейчас, должно быть, под шестьдесят? Если он еще жив, конечно….
- Не надо меня душить, - улыбнувшись, возразила женщина, - я буду яростно сопротивляться. Понимаю, медсестрам скучно, но сегодня от созерцания постановки в духе Агаты Кристи обойдутся. А ты зря нервничаешь, - в очередной раз халат был спасен из пальцев хозяина примитивным способом: она просто взяла Итана за руку. – Узнаю у Иви, что опять выдумывал со скуки всякую ерунду, буду громко и злобно ругаться. – О, Кэрри не сомневалась, что выдумывал! Стоило дать этому, причем не скудному, уму хоть крупицу для подозрения, доктор умудрялся целый роман, достойный Шекспира, выдумать. Пожав его руку, она добавила серьезно:
- Таков род моей деятельности: мне часто придется отсутствовать, иногда внезапно, иногда без четких сроков. И я не смогу спокойно выполнять работу, понимая, что ты ту уже мысленно меня три раза застал с любовниками, два раза похоронил и один раз пошел стреляться. Ну? – с укором взглянув на него, Кэрри снова сменила строгость на легкую улыбку:
- Давай чаю пить, что ли. Когда там англичанам по менталитету положено, надо же ассимилироваться.

+2

7

[indent] Краска медленно проступала на лице смущенного косвенными уликами доктора – он немедленно вспомнил попытку спокойно выпить в пабе с сестрой и то, во что изначально мирная – без скрытых помыслов – затея вылилась. Один тот вечер мешал с искренним протестом во взгляде возразить, что подозрения женщины беспочвенны, Итан сам не любил врать и подозревал – к тому же – что не он, так кто-то другой обязательно сделает приснопамятную историю достоянием знаний Бекки.
- Я…  - запинаясь, пробормотал он, отводя взгляд от переизбытка стыда в сторону, - каюсь. Виноват.  – Подозрения – яд, который человек вынужден принимать вне зависимости от собственного желания, потому что страх остаться в одиночестве под гнетом предательства, сплошь и рядом завладевшим умами в новом веке, становится невыносим. Итан всем сердцем хотел безоглядно верить ей и жить в тишине и покое – пропуская мимо часы и дни внезапной пустоты в доме – но выходило иначе.  Он с таким отчаянием боялся снова остаться один, что страх изнурял и мучил его сильнее одиночества, травмированное прошлым подсознание непроизвольно переносило опыт на настоящее и нашептывало о том, что он предпочел бы совершенно не пускать в мысли. Ему хотелось схватить Ребекку за руки, с физической силой воздействия потребовать от неё клятвенных заверений   - заверений о будущем, каким он мечтал его видеть, - необъяснимым образом Райт чувствовал, что она ускользает, отдаляется от него, несмотря на то, что стоит рядом. И от предчувствия болезненно сжималось сердце.
[indent] Она не спешила за него замуж – это еще можно пристойно объяснить – но доктор с минувшего мгновения дурного веяния по закоулкам сознания еще сильнее и упорнее хотел как можно скорее узаконить их отношения, хотя понимал – никакой штамп не привяжет её к месту, которое намерена покинуть. С несвойственной ему ожесточенностью Итан подумал, что в этот раз – при наличии законного основания – не продемонстрирует покладистости, данной в руки несколько лет назад ушедшей жене. Развод можно затянуть при наличии к тому желания и получить время, нужное для попытки повлиять любой ценой на ветреную натуру, если той вздумается – вдруг! – окончить союз.
- Чай? – не понимая, почему именно в это вполне приятное мгновение к нему в голову заползли мрачные мысли, Итан вздохнул,  - Хорошо, давай пить чай.
[indent] С неохотой отойдя от женщины – как будто предстояло вновь отдалиться на мили, а не несколько шагов до присовокупленной к кабинету комнаты – он ненадолго исчез за второй дверью, ведущий из кабинета в маленькое царство отдыха, где у дальней от входа стены на небольшом столе стоял электрический чайник. Конечно – существовал кулер -  но бегать до него с двумя чашками в руках, рискуя расплескать содержимое на пол и на себя, Райт не питал тяги. В отдельной обеденной зоне можно без нервов и суеты перекусить в любое время дня, когда выдастся свободный час. По счастливой случайности чайник с утра был наполнен, но ни капли не потрачено, что позволило щелкнуть тумблером и вернуться в более желанное общество до громкого оповещения от техники о выполнении задания.
[indent] Итан снял халат, бережно нацепил его на плечики вешалки и – оставшись в не менее официальном образе – поправил галстук как единственное украшение белой рубашки из плотного хлопка. Темного серого оттенка брюки из тонкой шерсти, скроенные – на устаревший манер – с высокой посадкой и прямой штаниной вместе с замшевыми туфлями близкого оттенка завершали ансамбль, оттеняя белизну идеально выглаженной и явно накрахмаленной верхней части. Пиджак – длинный и однобортный на двух пуговицах с широким пикообразным лацканом и двумя шлицами согласно английской классике – составлял компанию халату  с плечиков соседней вешалки, сообщая всем потрудившимся его заметить, что хозяин помещения склонен к классическому стилю во вкусе и приверженец однотонных доброкачественных тканей. В кабинете было тепло, но Райт – взглянув на пиджак – ощутил внезапный импульс его надеть, однако преодолел и – вместо этого – бессмысленно поправляя безукоризненно сидевшие на руке часы, вдруг сказал:
- Я знаю, это невежливо и …ммм… даже неприлично, наверно. – Взгляд голубых глаз на женщину был теплым, но напряженность чувствовалась. – Но пойми меня правильно, я… - он замялся, не в силах правильно выразить мысль, - ты никогда об этом не говоришь, а мне очень нужно… нет,  мне необходимо знать! – Нервничая, Райт – как всегда в таком состоянии – засунул ладони по запястье в карманы брюк. – Ты мне скажи, пожалуйста, честно…  ты меня любишь? - Мгновенно испугавшись возможного ответа, доктор суетно заговорил на повышенной скорости, - или что-то другое вызвало в тебе желание вернуться? Меня устроит любой вариант ответа – сугубо для личного понимания, -  я не давлю ни в коем случае  и чувства мои – как и намерения – никаким образом от этого знания не изменятся... - громко щелкнул в краткой доле тишины в соседней комнате закипевший чайник тумблером и Райт весь вздрогнул как от звука выстрела.

+2


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » I'm the breath on your hair...