LaurenAliceEvangeline
AndreiDara
It's Raining Men
Geri Halliwell

Мужики, привет! =*
Марко надевает наушники и включает подборку современной классической музыки. Он знает, что в номер никто не войдет, знает, что сама Элис отсюда не выйдет и потому перестает обращать на нее внимание. Пытается сосредоточиться на парне, что пробрался в ее номер. Кто бы мог подумать, что именно эта девушка станет целью какого-то придурка-фетишиста. Такая озорная, задорная, такая правильная с теми, кому важно показать собственную правильность и яркая, чуть нагловатая, зато открытая с теми, кому она может доверять. Марино определенно был одним из тех, кому она могла доверять безусловно. Потому что он ни разу ее не подводил — особенно тогда, когда ей больше всего требовалась его поддержка.
[читать дальше]

The Capital of Great Britain

Объявление

Итоги от
22.02.2021
#2
Челлендж
Правда
или действие

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Не поздно никогда


Не поздно никогда

Сообщений 1 страница 9 из 9

1


... сбежать из пустоты
.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
https://i.imgur.com/1pQQkru.pnghttps://i.imgur.com/McH8zqq.gif


Генри и Джо Хэрроу
15 марта, 2020 г; Квартира Генри

Этот случай перевернул всю их жизнь с ног на голову...

Отредактировано Henry Harrow (16 Янв 2021 00:02:22)

+1

2

Каждый день ее жизни теперь напоминал войну с собой и своими чувствами. Жить под одной крышей с этим человеком, слышать его голос, чувствовать запах одеколона, который въелся в ее память так, что ничем не выведешь. Он смотрит на нее каждый раз, кога они сталкиваются в коридоре, на кухне, на подъездной дорожке. Он улыбается. Знает, что она никому не сможет рассказать. Мать не поверила, а другие не поверят и подавно.
Джо была в ловушке. Ее крылья бились об прутья, но из клетки вырваться она не могла. Ее сердце сжималось каждый раз, когда она оставалась одна. Боль пронзала каждую клетку ее тела, а наружу выползала ненависть к самой себе.
Ты могла помешать. Она не перестает думать об этом, но понимает, что с ее ростом, ее силой она не смогла бы предотвратить то, что произошло. Джо льет слезы каждую ночь и засыпает на сырой подушке, а мать лишь качает головой и говорит, что ее дочь сама не своя. Джо хочется накричать, но девушка же понимает, что это будет просто крик в пустоту.
Выражение лица совершенно равнодушное. Она сидит на уроках, но не слышит что там говорит учитель. Поднимает на него глаза лишь тогда, когда он возникает около ее парты и говорит, что оставляет ее после уроков. В другое бы время Харроу расстроилась, она ведь стремилась быть лучшей...
Возможно, мать не хотела верить именно по этой причине. Если она признает, что ее муж изнасиловал ее дочь, Джо перестанет быть идеальной, ее семья перестанет быть идеальной. Элизабет всегда хотела быть примером для подражания, всегда хотела проходить мимо соседей с высоко поднятой головой. Но что будет, если она признает, что ее муж больной ублюдок? Соседи будут косо на нее смотреть, шептаться за спиной и показывать пальцем. Сущий кошмар для миссис Томпсон. Джо могла бы даже предположить, что женщина повесилась бы в таком случае или бы сменила город или даже страну.
Джо усмехнулась, сидя на трибуне спортивной площадки и наблюдая за тем, как бегуны школьной команды тренируются. Рядом с ней была Лиана - ее лучшая подруга еще с начальной школы. От нее пахло розовой водой и шоколадными пирожными, которые она так любила и одно из которых жевала прямо сейчас.
- Уже решила, с кем на бал пойдешь? - кто бы сомневался, что девушку будет интересовать это. Лиана уже давно надоедает Джо своими разговорами о мальчикам в то время, как сама Харроу ищет конный клуб или школу. Да и университет бы нужно было выбрать. Но все это было важно до той ночи. Сейчас же у Джо было ощущение, что вся ее жизнь разрушена. Каждый раз, когда она пыталась отвлекаться, в памяти всплывало все. Отвратительные прикосновения, дыхание, от которого у Джо начиналась чуть ли не истерика. Потому она решила, что уж лучше вообще ни о чем не думать.
Весенний ветер играл с ее волосами, пока она безучастным взглядом наблюдала за тем, как Питер Мастерсон пробегает третий круг.
- Не знала, что он тебе нравится, - снова заговорила Лиана, покончив с пирожным.
- Он мне и не нравится, - отозвалась Джо, но взгляда от парня так и не оторвала.
Нет, Питер ей действительно не нравился. Он был высокого мнения о себе, даже слишком высокого и как и все спортсмены, наверняка, тупым. А Джо отдавала предпочтение тем, у кого были мозги. Но дело было не в этом. Просто она, как и все молодые девушки временами думала о том, какого это было бы поцеловаться с мальчиком и...остаться с ним наедине...А теперь одна только мысль об этом вызывала у нее приступ паники и тошноты.
В голове Джо снова всплыла та отвратительная картина, и она поняла, что больше не может находиться рядом с подругой. Если истерика начнется прямо сейчас, будет сложно объяснить девушке, что с Харроу происходит и по какой причине. Да Джо и не хотела. Поэтому она просто закинула рюкзак на плечо и сказала, что ей пора.
Лиана что-то говорила ей в спину, но Харроу хотела побыстрее скрыться в своей норке и не высовывать оттуда носа до понедельника.
Она шла домой и понимала, что ей придется провести с ним два дня. И больше всего Джо боялась, что мужчина предложит сходить куда-нибудь всем вместе. У нее забилось сердце, слезы начали жечь глаза, но она попыталась их сдержать. Она думала о том, что проще всего было бы покончить с собой, чтобы прекратить мучения, но попасть под машину...Нет гарантии, что она умрет. Джо могла отделаться травмами. И если она будет прикована к кровати, то от своего отчима она уже не сможет убежать. Нет, если умирать, то уж наверняка.
Джо сделала глубокий вдох. Это помогло немного придти в норму. Харроу сглотнула тугой ком в горле, заправила прядь волос за ухо и пошла дальше.

На подъезной дорожке стояла машина отчима. Он должен был приехать позже. Если пойдешь домой сейчас, будешь с ним одна. У ее матери сегодня была назначена встреча, и Джо думала, что она сможет побыть дома одна. Но планы изменились. Девушка вместо того, чтобы открыть ворота дома, прошла мимо и уже думала, где можно подождать до позднего вечера и только потом придти домой.
Джо сидела в кофейне недалеко от дома и листала новости из интернета. После того, как ей надоело это делать, она открыла Youtube и стала смотреть различные видео.
Но одно заставило ее встать и выбежать в слезах из кофейни.
Девушка рассказывала об изнасиловании. Лица ее не было видно, зато Джо отчетливо слышала, как тяжело было говорить жертве. Она решилась излить душу. И ее не пугало, что те, кто знал ее могли узнать девушку по голосу. Не волновало, что ее кто-то осудит. И Джо завидовала такой смелости. Она просто не выдержала. Слова незнакомки затронули ее, она понимала, о чем та говорит, понимала, что та чувствовала и что чувствует теперь.
Джо почувствовала, что ее тянет к дому отца. Генри Харроу всегда слушал ее очень внимательно, поддерживал как мог и верил. И девушка подумала, что он единственный на всем белом свете, кому она готова рассказать обо всем.

Джо стояла минуты две прежде чем постучать в дверь его квартиры. Она кусала губы, чувствовала, как ее резко потянуло обратно. Джо была как лодка в океане во время шторма. Ей то хотелось рассказать обо всем отцу, то хотелось продолжить молчать. Но она ведь может решить это потом? Главное, чтобы отец оказался дома. Харроу снова нервным движением заправила прядь волос за ухо, облизала губы и почувствовала вкус соли. Нет, скрыть от отца правду не получится. Да и поздно уже давать обратный ход. Она уже постучала.

+1

3

Рабочая неделя выдалась довольно-таки напряженной. На смену ледяной зиме приходила весна и почему-то именно в это время рост преступности увеличивался. Генри вместе со своим коллегой работали вдвоем, так как другие патологоанатомы слегли на больничный. Генри и сам едва не слег, практически неделю скрывая свое болезненное состояние. Заложенный нос, болящее горло. Были позывы к температуре, но Хэрроу закинулся таблетками и поехал на работу. Он никогда не брал больничных, Генри просто лень ходить по врачам, потом неделю отлеживаться дома. Да и вообще, зачем это нужно, если учесть, что дольше одного дня температура не держалась. За это время просто с ума сойдет в четырех стенах, тем более, что кроме работы особенных развлечений у него не было. Если не считать встреч с Евой и редкие встречи с дочерью, которые постоянно пресекались ее матерью. В конце концов, как врач в состоянии сам о себе позаботиться. Никто ничего не заметил.

Сегодня привезли парочку «клиентов», которых вытянули из реки, очевидно несчастный случай, но Хэрроу предпочитал разбираться с причинами по мере вскрытия. Полиция, как всегда требовала скорый отчет, поэтому они с Фэрли занялись ими одновременно. Надев наушники с микрофоном, они запустили программу для записи, диктовали в микрофон то, что видели по ходу вскрытия. Учитывая, что находились в одном помещении, запись на экране была неоднозначной, периодически вклинивались комментарии друг друга. Первым этой пытки не выдержал Генри. Ну не привык он работать, когда кто-то мешается. А Фэрли просто посмеивался над ним, когда Хэрроу психанул и сбросив наушники, вышел из операционной. Не утруждая себя тем, чтобы переодеться, Генри пришел в кабинет к своему помощнику, настойчиво прося его ассистировать на вскрытии. Ну как попросил, просто схватил за руку и повел за собой.

Хэрроу, ты жульничаешь! — буркнул Фэрли, когда Генри вернулся обратно. Помощник взял протокол и ручку, сел рядом с телом, которым занимался Хэрроу.
Нет, Фэр, я работаю. Лучше поторопись, а то опять проиграешь… — со смехом заметил Генри, начиная надиктовывать уже ассистенту. Тот тихо посмеивался, глядя на двух экспертов, которые уже который раз пытаются соревноваться, кто же круче. А проигрывать Хэрроу не любил.

Генри закончил с телом через полтора часа, переоделся и отправился заполнять уже официальный документ у себя в кабинете. Разбирая каракули ассистента, мужчина успешно справился с этой задачей, распечатал и подписал. Хэрроу сходил на этаж к детективам, немного пояснил им ситуацию, подсовывая свое заключение. Как раз к этому времени подоспел Фэрли, который подкрепил и своим отчетом версию убийства. Под недовольные взгляды полиции, они оба удалились к себе, обратно  в морг.

Очевидно, мы испортили им чудный вечер, — прокомментировал Фэр, когда дверь лифта закрылась.
Как и всегда, — вздохнул Генри. Нет, ну не им же расследовать дело в дальнейшем. Так практически незаметно прошел целый день. За окном поздний вечер, Генри последний уходил из морга, запер все помещения, проверил сигнализацию и сдал ключи на охране. Хэрроу сел в машину, направляясь к своему дому. Дороги пустые, добрался он без пробок, чему нескончаемо рад. Поставив машину у парадной, Генри поднялся к себе на этаж.

Джо? — перед последним лестничным пролетом, заметил девушку у своей двери. Хэрроу сначала обрадовался. Несмотря на усталость и позднее время, Генри всегда рад видеть свою дочь. Хотя и не совсем одобрял появление в столь поздний час. Пусть они так долго не общались, Хэрроу никогда не держал на нее обиды, наоборот, старался стать для дочери человеком близким, как бы странно это не звучало.
Но от его взгляда не ускользнул бледный и расстроенный вид девочки, понимал, что за неосмотрительность делать замечания сейчас неуместно. Генри поспешил подойти к ней.

Эй, ты чего, — заметив красные глаза Джо, Хэрроу не стал ничего выяснять на лестничной клетке, просто открыл дверь своей квартиры, впуская ее внутрь. Скинув с себя плащ, Генри проводил Джо в комнату. Сердце было не на месте, впервые он видел дочь в таком состоянии.

Что у тебя случилось? — негромко спросил Генри, усадив Джо на диван. Налив из графина воды, он протянул его в руки дочери, чувствуя, что ничего тяжелого сейчас предлагать не стоит. Хэрроу обнял ее за плечи, слегка приподняв лицо за подбородок, чуть повернул его к себе.

+1

4

Джо вздрогнула, услышав свое собственное имя, произнесенное вслух мужским голосом. На секунду она испугалась, что вернулась в тот вечер, а то, что все закончилось было лишь сном, и она все еще внутри того кошмара. Ее руки задрожали, но она положила ладонь одной руки на запястье другой и крепко сжала его, проглатывая тугой комок в горле.
Теперь отступать точно было поздно.
Джо видела обеспокоенные глаза отца. И это беспокойство, она знала, было искренним. Он всегда интересовался как у нее дела в школе, с интересом слушал о ее планах на будущее. И она бы многое отдала за возможность рассказывать и сегодня о каких-то глупостях, а не о том, что с ней произошло.
Она все еще считала себя виноватой.
\Джо думала вечерами, лежа в кровати, что может быть она сделала или сказала что-то не так, из-за чего ее отчим совершил подобное. Но она не могла здраво мыслить сейчас. Она могла лишь бежать от собственных воспоминаний и каждый раз терпеть неудачу, таская из бара алкоголь и в тихую выпивать половину бутылки за раз лишь для того, чтобы уснуть.
Ей было страшно, что это станет зависимостью. И сегодня утром, когда замазывала круги под глазами тональником, когда пыталась вычистить рот так, чтобы не пахло вчерашним виски, девушка поняла, что больше так жить нельзя. Ей нужно кому-то рассказать. Ей нужно, чтобы ей кто-то поверил, помог. Спас ее. На тот момент она считала, что сама себя спасти она не в силах.

Джо облизнула пересохшие губы и нервным движением заправила прядь волос за ухо, а после скрестила руки на груди.
- Пап...я... - ей даже не нужно было что-то говорить, чтобы отец понял - с ней что-то не так.
И пусть она довольно долгое время всем твердила, что она в порядке. Она была не в порядке. Джо не могла сосредоточиться на учебе. Джо не могла спокойно зайти домой и специально дожидалась, подбирала момент, когда мать была дома. Если же нет, то можно было отправиться ночевать к подруге. Проводить там бессонную ночь, потому что взять из ящика на кухне алкоголь уже считалось воровством. А Джо точно не была преступницей.
Девушка взглянула в глаза отца и внутри нее будто что-то сломалось. Преграда, за которой она держала все внутри. Это тяжело. Нести в себе столько эмоций, столько слов и не иметь возможности просто кричать во весь голос. Каждый раз, когда она пыталась, она утыкалась в мокрую ткань подушки и заглушала собственный крик. Ей нужна была помощь, но мать воспитала ее слишком гордой. Такой, что репутацию семьи она ставила выше собственных чувств. Но это было неправильно.
Иногда Джо думала, что бы было, если бы она имела выбор остаться с отцом или матерью. Если бы она была достаточно разумной, чтобы принимать самостоятельные решения, а не слепо верить матери.
Джо хотела порывисто обнять Харроу, но он открыл перед ней дверь, и она решила, что это подождет.

Его квартира казалась ей немного пустой. Холостяцкой берлогой без женской руки.
Джо села на диван, опустив свой школьный рюкзак рядом. Она приняла стакан все еще дрожавшими руками. Но теперь была куда спокойнее. Она уже переступила порог. Теперь должно было быть легче начать то, что она хотела сказать.
Девушка сделала пару глотков, и ей показалось, что такое просто действие придало ей больше уверенности. Но возможно ей просто показалось и сил придавало присутствие рядом родного человека, которому не было на тебя плевать. Который не махнул бы рукой и не сказал бы "это все твои фантазии, заканчивай с этим и найди себе уже парня".
Вспомнив слова, произнесенные матерью, улыбку отчима, который понял, что он останется безнаказанным - все это стало последней каплей.
Джо смотрела в глаза отца и просто не могла больше сдерживаться.
По щеке скатилась сначала одна слеза, потом другая. Они посыпались из ее глаз прозрачными бусинками, оставляя на раскрасневшихся от подступившего стыда и волнения мокрые дорожки.
- Я...не знаю, как сказать...Боюсь, что после этого... - нет. Уж кто, а Генри Харроу скорее умрет, чем не пустит свою собственную дочь на порог дома после того, что услышит. Джо понимала, что он переживает сейчас, волнуется. Возможно сильнее ее самой. И это заставляло произносить, выдавливать из себя слова, слетавшие с ее губ. - Пап, человек, за которого... - у нее язык теперь не поворачивался назвать ее матерью, но ей пришлось, - мама вышла замуж...Он... - в ее горле застрял очередной крик. - Он меня изнасиловал.
Оставалось только ждать с затаенным дыханием реакции отца. В ее глазах он был слегка размылен из-за слез, и она стирала их тыльной стороной ладони, опуская взгляд.

+3

5

Генри чувствовал, как напряжение повисло в воздухе, он еще не видел Джо такой расстроенной. Кажется, раньше она прекрасно справлялась со всеми трудностями, характером и силой духа Джо пошла в отца. Проблемы в школе? Да черт с ними, оценки можно исправить. С друзьями? Настоящие не бросят, а других и не надо… Именно так всегда твердил Генри, помогал, поддерживал настолько, насколько было в его силах.
Несмотря на долгую разлуку, а также тот факт, что мать настроила дочь против отца, Хэрроу не держал зла на ребенка. Когда родители развелись, она была еще слишком маленькой. Обижаться на ребенка? Перерастет, можно будет попытаться поговорить, объясниться, убедить… Похоже, что Генри тогда удалось подобрать нужные слова, чтобы, хоть как-то но восстановить отношения с дочерью. Бывшая жена всячески ему препятствовала, даже угрожала судом. Но Генри не был бы собой, если бы не пытался находить все новые и новые лазейки, пусть на пару минут, но лишний раз увидеть Джо. Напомнить, что, несмотря на развод, у нее все равно есть отец, который любит и всегда будет рядом, когда это нужно. Хэрроу слишком уперт и упрям, чтобы отступить без боя.

То, что Генри видел сейчас больше похоже на страх и отчаяние. А, когда по щекам дочери полились слезы, волнение, тревога переполняли его, ожидание ответа на свой немой вопрос, но Генри терпеливо ждал, когда девочка сама решится сказать. Только взял ее руку в свою, чувствуя пронзающую дрожь, которая передалась и самому Хэрроу.

Но… стоило Джо заговорить, у него внутри все оборвалось… 
Наверное, Генри был морально готов услышать все, что угодно. Друзья, школа… Мать, на худой конец. Только не то, что сказала его маленькая девочка. Он чувствовал, как нелегко дались Джо эти слова, и не менее тяжело осознать самому Генри, что какой-то моральный урод посмел сломать жизнь его ребенку.
На доли секунды Хэрроу просто завис, он не мог, не хотел верить в то, что слышал. Это было за гранью. Слова Джо отзывались барабанным боем у Генри в ушах. Грубая смесь эмоций переполняли его настолько, что Хэрроу едва сдерживался, чтобы не закричать в голос нецензурщиной… Страх, боль, злость, полнейшее непонимание, какого вообще хрена! Кто-то решил, что вправе прикасаться к Джо.

Девочка моя… да как же… — выдавил из себя Генри, забирая дочку в крепкие объятия, прижимая к себе настолько, насколько хватало сил. Как будто хотел закрыть ее собой, спрятать от всего того ужаса. Пожалуй, страшнее всего для него сейчас осознавать, что в момент, когда Джо нуждалась в помощи, его не было рядом. Что он не смог помочь, защитить, уберечь. Да и никто не смог.

Когда это произошло? Мама знает об этом? — вопросы вырывались сами собой, но Хэрроу старался притормозить, придержать эмоции, хотя сложно держать себя в руках в такой ситуации. Копаться в деталях было, как никогда противно, но напрашивалось два вывода: либо мать не знает до сих пор, либо покрывает нового мужа…
После всего, Генри не представлял, как отправить ее теперь домой; как смириться  с мыслью, что там опять будет отчим Джо. И нет никакой гарантии, что он снова не захочет с ней сделать это еще раз… А Генри снова не будет рядом. При этом не иметь возможности забрать девочку к себе. Давно бы уже это сделал. Увы, суды редко бывают на стороне отца, а мать не позволяла Хэрроу общаться с Джо. Правда, Генри плевал на этот запрет с высокой колокольни и регулярно его нарушал.

Он взял ее лицо в свои ладони, мягко вытирая слезы большими пальцами.  Хэрроу уже сейчас знал, что не пустит это дело на самотек. Приложит все возможные и невозможные усилия, чтобы привлечь нового муженька своей бывшей. Он видел, как ведутся некоторые дела об изнасилованиях. В некоторых случаях доказать этот факт трудно. Всегда можно сказать, что все было по согласию… А вот доказать обратное… Больше нервов и выворачивания души наизнанку самой жертве. Генри есть, кому помочь сделать все без лишнего шума. Во всяком случае он на это надеялся.

+2

6

Джо было страшно. Она понимала, что отец любит ее, но что если любовь его окажется такой же недолговечной и фальшивой, как любовь ее родной матери.
Девушка помнила этот взгляд Он впечатался у нее под коркой. Элизабетт смотрела на дочь с непониманием, с удивлением. Она сжала губы и отвела взгляд - думала, как поступить и что ответить. Сердце Джо в тот момент колотилось настолько сильно, что все остальные звуки в мире были практически не слышны. Она и сама готова была искусать свои губы до крови, но вместо этого тыкала ногтем в кожу на ладони, напоминая себе, что она не спит, что ей нельзя сейчас отключаться, нельзя упустить ни малейшей детали. Мама может начать задавать вопросы, может попросить Джо встать и поехать вместе с ней в полицию, чтобы заявить на своего супруга. Но нет.
Женщина медленно повернулась и посмотрела на Джо таким взглядом, как будто они были чужими. Как будто соседка, которую миссис Томпсон видит впервые сидит у нее в гостиной и говорит о том, что муж ее бьет, просит о помощи, а женщина застывает в немом вопросе "а причем здесь я?"
Но ведь перед ней сидела родная дочь. Девочка, которую она растила, которую родила и которую с таким упорством не желала делить с собственным бывшем мужем.
- Тебе это приснилось, наверное... - только и сказала мама. Всего несколько слов так больно ударили Джо в самое сердце. Ее мир начал рассыпаться по кирпичикам еще в тот момент, когда все случилось, но после того, как мать не поверила, он просто взорвался и теперь от него остались лишь руины. Девушка не могла сдвинуться с места, она не знала что теперь ей делать. Куда бежать? Кому рассказать?
- И не смей никому говорить об этом. Что о тебе подумают люди! Сны это ведь... - Элизабетт стала убеждать свою дочь, что это все ее фантазии и даже намекнула на то, что это отвратительно, что Джо больше не должна думать о подобном и ей стоит повернуть подобные мысли в сторону своих сверстников. А сама Харроу просто сидела и молча лила слезы. Мать смягчилась, но от этого девушке не стало легче. Мать не могла ей помочь. И она думала, что никто больше не сможет. Слова миссис Томпсон впечатались в сознание и каждый раз, когда Джо хотелось кому-то рассказать, страх быть осужденной и осмеянной побеждал. Репутация. Это слово было в приоритете. Но как же справедливость? Как насчет правосудия? Исцеления израненной души?

Джо выдохнула, когда теплые руки отца оказались на ее теле. Она чувствовала его запах, ощущала как быстро билось его сердце. Ему было не все равно, она чувствовала, что этот разговор не закончиться так же, как прошлый. Эта мысль успокоила ее. Харроу обняла отца в ответ и не хотела его отпускать. С каждой минутой этой близости с родным человеком, который тебе верил, который хотел тебя спасти и защитить, Джо ощущала себя в безопасности все больше. Генри ей верил. Он хотел знать подробности. Возможно, они смогут прямо сейчас пойти и разобраться с этой ситуацией. Но в то же время Джо понимала, что сейчас уже ничего нельзя было доказать. Все улики были смыты тем же вечером в душе. А в качестве доказательств она могла предоставить лишь остатки от той девушки, которой она была.
Джо не могла остановиться. Слезы лились ручьем, и она понимала, что так получилось потому что она слишком долго терпела. Держала в себе, молчала.
Она бы хотела не говорить об этом. Просто посидеть рядом с папой и набраться сил, чтобы продолжить свою жизнь под одной крышей с собственным насильником. Но понимала, что это не выход. Отец должен знать, он имеет на это право. И она ведь пришла сюда именно за тем, чтобы поделиться этой тайной.
- Пять дней назад. Я рассказал ей на следующий день, но она мне не поверила, - голос ее хрипел, и Джо попыталась прочистить горло. - Она сказала, что мне все просто приснилось. Но, папочка, я говорю тебе правду! Я не вру! Мне это все не приснилось! Я помню все до мельчайшей детали даже сейчас. Ты же мне веришь? Просто скажи, что веришь, - по щекам Джо снова потекли слезы. Она смотрела на своего отца, ожидая его слов. Ее руки слегка тряслись от эмоций.

+2

7

Наверное, сложно описать словами чувства, эмоции, которые сейчас испытывал Генри. Гнев, страх, невероятная обида за дочку. Ее слова ну никак не укладывались в голове у Хэрроу, который всеми силами сжимал в объятиях Джо, что произносила ранящие душу вещи. Он не знал, как унять ее боль, и возможно ли это вообще сделать, где самому взять столько сил, чтобы поверить, принять такие жестокие новости. У Генри не было этих сил, он чувствовал, как комок слез подкатывал к горлу, просто было дико обидно. Больше от мысли, что в нужный момент его не было рядом. Но он выдержал, с шумом выдохнув. Во всяком случае старался, чуть отстранившись, посмотрел на свою дочь, поглаживая по плечам, рукам, Генри не мог смотреть на ее слезы.

Когда он развелся, это был один из худших периодов в его жизни. Тогда он ушел из клиники, слишком уж подорвал Хэрроу развод. В работе пошел полный разлад. Возможно, был просто не готов к такому событию, Генри сам ушел из клиники, когда допустил врачебную ошибку. Скорее всего, этот самый уход и стал огромной ошибкой, хотя сейчас уже поздно что-то менять.
Генри только сейчас осознавал, на каком монстре был женат и не понимал что вообще в голове у этой женщины, что не в состоянии защитить своего ребенка. Или же не хотела. Он слышал мольбу в голосе Джо, похоже, что целых пять дней она была наедине со своей печалью. Она просила поверить ей, помочь, спасти. И, единственный родной человек, который был рядом, ей не поверил…
Конечно, Генри верил родной девочке, как и не представлял, зачем ей врать о таких вещах. А мать… Хэрроу мог бы попробовать с ней поговорить, но что-то ему подсказывало, что наткнется на глухую стену. Да и кто он такой, чтобы она его послушала. Бывший муж, который не смог удержать семью и променял ее на работу. А потому слова Генри для нее окажутся пустым звуком. В какой-то степени Хэрроу ощущал свою вину за то, что Джо оказалась в такой ситуации, что теперь с ней живет этот, с позволения сказать, человек. Глупо, конечно, винить себя в том, что у кого-то свербит в штанах. Но сейчас он не представлял, как обезопасить свою дочь от него. Пока не представлял.
Он боялся, что снова сорвется, начнет пить, запивать это горе. Однако останавливало только то, что он нужен Джо, как никогда. Нужен нормальный, насколько это возможно. Хотя теперь жизнь разделилась на «до» и «после» для них обоих.

Детка, я верю тебе! Верю! — его голос срывался на крик, но осекся, боясь напугать дочь. Пальцы почти впились в плечи Джо, он немного ослабил хватку, скорее всего от переизбытка эмоций получалось так, что Генри не контролировал свою силу. Он посмотрел в глаза дочери, чтобы она ни на секунду не сомневалась в его ответе. Было видно, что Джо боялась реакции отца, что он поступит с ней так же, как и мать. Но нет, ему не нужны никакие объяснение и рассказы до мельчайших деталей, чтобы поверить Джо.
Генри снова забрал ее в объятия, вытирая пальцами ее слезы, он пытался унять дрожь в теле дочери. Не было в мире той силы, что способна исцелить их сейчас. Да и не будет никогда.

Малышка, тебе нужно было сразу мне обо всем рассказать. Мы бы привлекли его сразу же, — проговорил Генри вполголоса, это не звучало, как претензия. Просто искренне хотел помочь, а руки опускались от собственного бессилия. Но он прекрасно понимал, почему она не пришла, не осуждал ее, конечно же.
Но и сейчас я постараюсь сделать все возможное, чтобы избавить тебя от его присутствия. Я тебе обещаю, он тебя больше не тронет. Веришь мне? — он повторил ее же вопрос. Может, звучало очень самонадеянно, но Генри сейчас был на грани. Ради своей родной дочери он пойдет на многое. Если не получится по закону, значит, будет по совести. Меньше всего хотелось бы натворить еще больше бед. Нужно для начала успокоиться и взять себя в руки, хотя это будет непросто.

Только пообещай мне, что не будешь в себе зарываться, не держи все в себе... У тебя есть я, человек, который всегда тебя поддержит, поможет и не бросит ни за что. В любую минуту, в любой ситуации. Хочу, чтобы ты это знала и не сомневалась. Если нужно, позвони, напиши я приеду… Все решим, я же люблю тебя, — в голосе все еще присутствовало волнение, прерывистость, но Генри не пытался скрыть это волнение. Он знал, что говорит правду, хочет, чтобы у дочки не возникло желание к необдуманным поступкам, чтобы она могла прийти и выговориться, если это нужно.

Генри выпустил Джо из объятий, на пару минут отошел в коридор, нашел в ящике второй ключ от своей квартиры и вернулся к дочери.
Вот, возьми, — он вложил в ладошку девочки ключ, сжимая его ее же рукой, — Можешь прийти в любой момент, когда нужно. Даже, если меня еще нет дома. Вдруг… захочешь где-то пересидеть, переждать. Да и вообще, всегда рад тебя видеть, родная. Только позвони или напиши, что ты у меня, — а просил он больше с той целью, что так ему будет спокойнее. Знать, что дочь сейчас в безопасности и выдохнуть, хотя бы на несколько часов. Хэрроу предполагал, что Джо теперь меньше всего хочет идти домой. И не хотел, чтобы она одна где-то ходила по улицам.

И… Может, останешься сегодня  у меня? Не знаю, матери скажи, что у подруги заночуешь. Просто я очень не хочу тебя сейчас отпускать, — он вообще не хотел ее отпускать. Оттянуть этот момент, как можно дольше. Всегда учил ее не врать, но сейчас совсем иная ситуация.

+2

8

Может, я сама виновата? Может, я вела себя неправильно? Сказала что-то неправильно? Неправильно посмотрела? Неправильно одевалась? - столько вопросов крутилось в голове, когда Джо пыталась понять, почему мужчина это сделал. Она думала, что сама могла быть виноватой. Но она ведь кричала, чтобы он прекратил! Она лила слезы. И как можно было принять это за игру? За чью-то дурацкую шутку? Ей было страшно. В комнате было темно, в доме тихо. Никто не пришел на помощь. И если в мире есть Бог, то он хреново выполнял свою задачу. Если в мире есть Бог, то куда он смотрел, когда с ней делали такое? Когда она с каждой секундой становилась мертвее. Из ее глаз постепенно испарялся тот огонь, который горел в них до этого.
Джо мечтала петь на сцене. На всех вечеринках с друзьями ее просили исполнить какую-нибудь песню под гитару. У нее была вполне нормальная жизнь. Оставалось лишь перетерпеть нотации матери. Всего несколько минут. А потом пойти с друзьями в кафе или просто гулять по вечерним улицам. Кататься по ночному городу на машине. Просто жить. Наслаждаться жизнью, пока она не стала слишком взрослой. Джо смеялась, шутила, танцевала, флиртовала с мальчиками. Делала все то, что делают в ее возрасте девочки-подростки. Но она не была одной из тех девчонок, у которых есть цель лишиться девственности до выпускного. Она не хотела так рано. Она хотела сделать это по-другому. Она хотела, чтобы этот момент был с парнем, которого бы она любила. А получилось...

Новый приступ рыдания задушил всякие слова, которые она могла бы сказать. Джо уткнулась в грудь отца и сдала в пальцах ткань его рубашки, чтобы удержаться в реальности. Чтобы почувствовать, что он рядом, что это все правда и хотя бы он не считает ее малолетней проституткой, которая получила по заслугам. Хотя мать думала, что ее дочь просто испорченная. Она не сказала об этом прямо, но на следующее утро после того, как Джо рассказала ей об изнасиловании, мать предложила ей сходить к психологу и разобраться с ее проблемой. Джо не могла ничего ответить, просто выбежала из кухни и заперлась в своей комнате. Не пошла в школу, сказала, что плохо себя чувствует. Забавно, что именно отчим сказал ее матери, чтобы та оставила девочку в покое. Джо передергивало от звука его голоса. В ее голове все еще звучал его шепот. И каждый раз она прикладывала колоссальные усилия, чтобы не сорваться.
Джо думала о самоубийстве. Она подолгу смотрела на дверь ванной и думала, что могла бы покончить с этой болью и постоянным страхом. Ее пугали даже тени, которые неслышно двигались по ночам по стенам комнаты. Ей казалось, что он снова здесь. Тогда она вставала и проверяла заперла ли дверь. Прислушивалась к звукам в коридоре и только после того, как на ее немые вопросы отвечала тишина, ложилась обратно.
И среди всех этих воспоминаний, среди всех этих чувств, которые нахлынули разом, когда она рассказала, когда открылась, перестала держать все в себе, она услышала вопрос, прозвучавший эхом в ее сознании. Теперь ее спрашивали верит ли она.
Верит ли в то, что этот урод получит по заслугам? Верит ли, что он пожалеет о том, что совершил? И Джо захватила такая сильная, обжигающая легкие ярость, что она готова была всадить нож по самую рукоятку в живот своему отчиму. Нет. Своему насильнику. Джо выпрямилась и теперь уже не плакала в голос, хотя слезы все еще текли из глаз. Но теперь они были другими. Блестели от злости. Она уже собиралась сказать, что убьет его, что не верит, что его посадят. Такие дела...
Но вся ее решимость угасла. Слова о том, что ее любят, что ее поддержат. Хотят защитить. Что ей верят! Ее безмолвный крик все же нашел выход. А сама Джо нашла приют своей разбитой душе. И она не хотела, чтобы у отца были неприятности. Не хотела провести остаток своих дней, просиживая за решеткой. Она встанет, вытрет слезы и пойдет дальше. Джо найдет силы. Не сразу. Ей понадобиться время, но она выпрямит спину и заберется настолько высоко, станет такой сильной, что больше никто не посмеет ее обидеть. Никто.
Девушка шмыгнула носом, вытирая слезы со щек тыльной стороной ладони, пока отец отлучился. Хэрроу сделала пару глотков воды и ей стало немного легче. Теперь боль была не такой острой, она стала тупой, шевелилась в груди, но не разрывала изнутри. Пока не разрывала.
Джо почувствовала тепло от ключа. Ей было приятно, что отец доверял ей. И Джо слабо улыбнулась. Наверное, впервые за сегодня.
- Спасибо, - ее голос слегка охрип от рыданий, но ей это было нужно. - Я не хочу уходить, - Джо опустила взгляд. - Я не могу спокойно спать в том доме. Боюсь, что он может...Просто боюсь. Каждую минуту. Что-то сделать не так. Мне страшно, что теперь я начну просто бояться парней...мужчин...учителей...Да кого угодно. Они все сильнее меня. Хотела бы я родиться мальчишкой, - Джо начала впиваться ногтями в кожу ладоней. Эта привычка появилась у нее совсем недавно. Она делала так когда нервничала или чувствовала, что снова вот вот словит приступ истерики.

+1

9

Все слова сейчас были бессмысленны. Что можно сказать в этой ситуации? Все будет хорошо? А будет ли… Он не знал, как убедить девочку в том, что этот человек ее больше не потревожит. Да, Хэрроу сделает все, что в его силах. Он слишком упрям, чтобы отступить, особенно, когда дело касается его родных и близких. Готов ли он убить ублюдка? Возможно и готов, но размышлять о подобном на эмоциях было в крайней степени неправильно. Отголоски разума твердили, что ему не нужны проблемы с законом. Кто тогда позаботится о Джо? Он нужен ей, нужен здесь. Да и марать руки об этого поддонка было уже за гранью. Хэрроу всегда казалось, что жизнь закалила его донельзя, представляя все новые и новые испытания. Но нет, к такому развитию событий Генри был не готов. Он сжимал Джо крепче в объятиях, она должна знать, что отец ее любит и никогда не оставит в беде.

Хотел. Чтобы. Она. Просто. Поверила. Ему.

Хэрроу не тот человек, которые разбрасывается подобными словами. Особенно сейчас, он был абсолютно серьезен. И знал, что добьется своего, независимо от того, какими путями придется решать эту проблему.  Он отец. Он обязан.
Генри чувствовал, как намокла его рубашка от слез дочери, как она за него хватается. Как такое может быть, что он единственный, к кому Джо смогла прийти и попросить поддержки, помощи? Это было сродни ранению в самое сердце. Как будто надругались и над ним тоже. Ведь, она часть него, его родная кровь, его продолжение, если не сказать, отражение. Да, внешне девочка чем-то похожа на мать, но в характере прослеживались отцовские черты.
Хэрроу не помнил Элизабетт такой бессердечной. Возможно, она изменилась после второго замужества, и новый супруг так сильно повлиял на ту милую девушку, от которой остались одни воспоминания. Когда-то она была юной красавицей, в нее он влюбился, как мальчишка. Они прошли через многое вместе, преодолели столько трудностей, что даже не счесть. Их союз был построен на доверии, искренней любви, взаимопонимании. От него родилась Джо и, похоже, это единственное хорошее, что осталось от их совместного прошлого. Куда подевалась та смешная девушка, которую Генри так любил? Из-за нее он тогда едва не слетел с катушек. Спасибо мистеру Броули, вовремя вправившему мозги запойному Хэрроу. Его наука помогла Генри взять себя в руки. И отвадить от алкоголя на долгих пять лет… Черт его знает, что сталось бы с Хэрроу, если бы не он. Да и после он не испытывал особого энтузиазма к этой страсти. Все эти воспоминания оставили нехилый такой шрам в его душе.

Может он сделал это специально? Правда, не помнил, чтобы Генри чем-то досадил Томпсону так, чтобы сотворить подобное. Но он задел самую болевую точку. И, если он и правда хотел задеть Хэрроу, то ему это удалось. Как бы паршиво не было это осознавать. Ибо Генри не видел причин, чтобы вот так могла перед ним провиниться Джо... Если он думает, что все ему сойдет с рук, то глубоко заблуждается…
И сейчас, его маленькая девочка плачет у него на плече, и Генри не знает, как ей помочь. Конечно, есть психологи для таких, как она. Но Генри и сам не любил всех этих мозгоправов. Он понимал, что единственный выход, чтобы вернуть подобие душевного равновесия дочке, это избавить ее от присутствие насильника в собственной квартире. А, чтобы склеить разбитые сердце, душу понадобится еще немало времени. Если это вообще можно будет сделать.
Она подняла взгляд на отца, Хэрроу увидел в ее глазах неистовую злость. Он все понимал, ее желание, ее страх… Как и сам его разделял. «Нет, детка. Это же не выход!». Хотелось что-то ответить, но слова не складывались в членораздельное предложение. Да, его тоже переполняла злость… Но сейчас в глазах была просто печаль и обида, может, сожаление. Немое «Прости», словно, это из-за него случилось то, что случилось.

Это очевидно, что Джо не хотела идти домой. Генри бы все отдал, чтобы дочь насовсем осталась у него, больше никогда не знала, не видела отчима в своей квартире. Мать, которая ее предала. Генри все же хотел бы с ней поговорить. Просто спросить, почему она не верит, что движет этой женщиной… Почему она не хочет помочь своей дочке, не видит ее боли, страданий. Всегда казалось, что мать чувствует своего ребенка, если с ним что-то не так… Сердце отца сейчас разбилось вдребезги, а она, как будто закрылась от дочери.

Девочка моя, оставайся у меня, сколько сможешь, сколько захочешь, — полушепотом проговорил Генри, проглатывая комок в горле. Хотелось добавить, что ему тоже очень страшно. Он взял ее руки в свои, — Ты сама очень сильная. Ты же моя дочь, моя родная и самая любимая. Просто доверься мне, прошу тебя... Я всегда найду способ тебе помочь, что бы не случилось… — он поднес ее ладошки к губам, подкрепляя свои слова. Хотелось сказать что-то вроде «я готов ради тебя на все». Так и есть, но звучало бы слишком… жестоко и опрометчиво. Одновременно пугающе.
Генри медленно поднялся на ноги, погладив ее по плечам. Он усадил Джо поудобнее, укутав пледом. А сам сделал им обоим ромашковый чай. Хотелось просто посидеть немного, а затем уложить ее спать. Пожалуй, это был тяжелый день для них.

+1


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Не поздно никогда