Ладно, хоть в чем-то их с Джеком вкусы совпадали - Джоди тоже предпочитала черное белье. Конечно же, ее начальнику об этом знать было совершенно не обязательно, поэтому этот пассаж она оставила без комментариев. Все же, в том Джеке, с которым она имела дело за пределами офиса, каждый раз открывалось нечто новенькое. То чувство юмора, то крайняя степень милости, перед которой совершенно невозможно было устоять, если вы женщина без супруга, детей, котов и бабушек.[читать дальше]
саунд от Ло для Джастина:
Wildways - Нью скул
#reallife #эпизоды #NC-21 #Лондон

The Capital of Great Britain

Объявление

Выселение
Часть 1
Итоги от
еще живой Лоурен

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » same fuckery different clown


same fuckery different clown

Сообщений 1 страница 8 из 8

1


SAME FUCKERY DIFFERENT CLOWN
.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
http://images.vfl.ru/ii/1607013941/bf6f893d/32537202.png http://images.vfl.ru/ii/1607013941/19d4f11e/32537200.png http://images.vfl.ru/ii/1607013941/abfae092/32537201.png

Dara Walsh + Andrei Demetru
03/10/2020 (суббота), Лондон, квартира Дары

Видимо, без бури в стакане ни один из них жить не может. Иначе сложно объяснить, за что Андрею снова те же грабли, что и пять лет назад, а Даре - странный приветыч из прошлой жизни. Не то чтобы они против резко стать родителями, но не прям же сейчас и не так, господи ты боже!

Отредактировано Dara Walsh (4 Дек 2020 02:12:26)

+1

2

Пальцы били по струнам бездумно, перебирая ноты и аккорды наугад. Металл вместо нейлона холодно касался кожи на подушечках и они почти сразу начали немного саднить. Покурив айкос, Дара взялся за гитару как всегда еще до решения, что же он хочет сыграть, а потому традиционно разогревался, просто извлекая из потрепанного инструмента звуки, не складывающиеся в настоящую мелодию, но все равно гармоничные.

В квартире над ним уже минут десять плакала маленькая девочка. Эти комнаты снимала семья иммигрантов откуда-то с Ближнего Востока - точнее он не мог сказать, лишь видел мельком пару раз родителей. Большую часть времени они отсутствовали, как и этим субботним вечером, и плач ему был более чем знаком. Он знал, что кроме девочки там еще есть мальчик постарше, но когда сестренка плакала, он как будто исчезал. Небось, включал музыку и делал вид, что ничего не происходит, пока она сама не успокаивалась. А еще знал, что если он включит музыку или начнет играть, ребенок довольно быстро затихнет сам, так что его это совсем не напрягало.

Даже в первый нормальный выходной за две недели.

Бессвязные аккорды плавно перетекли во вступление жизнерадостного поп-рок хита. Он целый день делал буквально ничего и дрых почти до обеда, просыпаясь, сладко потягиваясь, но не вылезая из кровати, пока снова не засыпал часа на пол. Даже мама не стала его будить, только оставила записку, что вернется завтра от своей подруги. А потом он ел. Читал. Слушал музыку. Курил. И ощущалось это как чертово блаженство. Один бездумный день в отрыве от мира, чтобы восстановить душевное равновесие обратно до дзен-пофигизма. На студии с октября как будто у всех крыша протекла дружно, и рабочие дни становились невыносимее пропорционально характеру Дока, гонявшего всех и каждого в хвост и гриву. И это ему самому еще более-менее повезло. Так что ему не просто находилось никуда выходить, но и вообще общаться с людьми и произносить хоть слово.

Жизнерадостный поп-рок хит так и не разжился вокалом под его пальцами - не считая затухающего плача наверху. Но и тот стих, а одна мелодия сменилась другой, стоило только начать думать о том, что он никого сейчас бы не хотел видеть.

Он пропустил аккорд и замялся, думая, пускать размышления дальше в голову или опустить перед ними заслон. Принять решение он не успел - музыку и тишину вокруг нее разорвал очень громкий и настойчивый стук в дверь, и сразу же - умирающий, полусломанный звонок. В его, Дары, дверь.

Первая мысль - мама, но их дверь нельзя закрыть без ключа. Он нахмурился, отложил гитару и побрел к двери.

- Открывай, Уолш, я слышал, что ты дома.

- Кто это?

- Я от Лайдона, это срочно.

В глазке - какой-то пацан, по виду лет четырнадцати. Дара не помнил, чтобы у Лайдона - его хорошего знакомого - был младший брат.

- Бля, это не мошенничество, я не знаю, что ты там еще себе подумал. Пожалуйста.

Искаженная фигура в глазке ударила кулаком по стене рядом с дверью. Кроме нее в обозримой области ничего больше не было.

Внутри все орало о том, чтобы он не делал этого - самое идиотское, что сейчас можно было сделать - открыть дверь. Но мерзкий голосок из угла сознания, признавший в чужом голосе сильный ирландский брог, говорил об обратном. Хотя это был аргумент скорее "за".

- Подожди.

Он схватил свой телефон с комода в прихожей, где оставил его вчера, придя домой полумертвым и не желая получать ни одного уведомления до утра, набирая Лайдона. "Абонент временно недоступен".

- Блядь... - тихо выругавшись себе под нос, он открыл оба замка, но оставил цепочку, приоткрывая дверь. - Ты один?

- Я один. Аарон. Я искал тебя. Мне нужна помощь. Если ты не сможешь помочь, я уйду. Обещаю.

Пацану и впрямь было как будто четырнадцать. Хоть он и был обрит почти под ноль, но затравленный взгляд и чуть дрожащий голос напомнили ему о чем-то, что казалось давно забытым и похороненном на местном кладбище. А еще пацан явно проигрывал ему в габаритах.

- Ладно, погоди.

Он закрыл дверь. чтобы снять цепочку, но перед этим как можно бесшумнее выдвинул ящик комода, доставая складной нож и закидывая к карман своих спортивных штанов, маскируя телефоном. Ни мысли, ни задумчивости. И это было мерзко.

Он запустил Аарона в квартиру и отправил на кухню, но далеко тот от него не отошел, чуть диковато осматриваясь. "Параноидально" - само прыгнуло на ум. Дверь он закрыл на одну лишь цепочку. На всякий случай.

- Так зачем я тебе нужен, Аарон? Не похоже, что тебе настолько нужно выполнить музыкальное сведение или сделать микс. А еще тебе лет четырнадцать. Может, ты чай хочешь?

- Шестнадцать, вообще-то. И пожрать бы. Если можно. За пару слов так-то рассказать не получится.

На свету, в квартире пацан выглядел... отвратно. Как дерьмище из канавы, можно сказать. Глубокие тени под глазами, цыплячья тощесть даже под довольно просторной одеждой. Одежда хорошая, совсем не бомжацкая, но он как будто обтерся о соседний закоулок. На куртке - порез от ножа. У него у самого был такой на ветровке, когда кто-то неудачно хотел подрезать у него рюкзак. Но у парня рюзака вовсе не было никакого и сумки тоже.

Всего один выходной, неужто ему много надо было от жизни?

Хотя, кажется, Даре уже было не до выходного. Тревожность добралась до груди и теперь поскребывала его когтистой лапой между лопаток. Все это было более чем странно. Ирландский пацан, который как будто живет на улице. Лайдон, который, возможно, подумал, что они знакомы или родичи. Помощь. Поиск. Внутри заметно похолодело, но делать выводов раньше времени не хотелось.

Дара достал их холодильника остатки картофеля с мясом, разогрел в дешевой микроволновке и вручил Аарону вместе с чаем и, подумав, с апельсиновым соком. Тот набросился на еду, словно некормленный волчонок, даже не пытаясь между забросами еды продолжить разговор.

- Когда ты последний раз ел?

- Мхм... Где то два... дня назад? - тот говорил с набитым ртом, все еще не в силах оторваться от еды.

- Аарон, ты живешь на улице?

- Не совсем. Нет. Я в Лондоне дней пять. Ищу тебя. А еще жратва есть?

- Нет, сначала ты скажешь зачем меня ищешь.

Пацан откинулся на спинку стула напротив Дары, пытаясь изображать... не то самоуверенность, не то крутость, не то Бог знает, что еще.

- Я сбежал из ИРА. Прямо как ты. Мне нужно сделать то же самое, что сделал ты, только еще дальше. Пока они не пришли за мной. Слайго, помнишь? Маккалумы.

Он помнил Маккалумов. Но физически не мог узнать Аарона, потому что тогда ему было сколько? Лет десять или девять? Престарелая чета Маккалумов воспитывала маленького внука - мать умерла при родах. Но иногда судьба жестока. Оба погибли в аварии во время гололедицы, в них въехал грузовичок, все трое в машинах погибли. Скандала было до небес. Потом в самоуправлении все дружно начали толкать предложения за безопасность дорог. Что сталось с их внуком, Дара не следил, у него были немного другие проблемы.

- Я помню, что у них был внук.

- Ага. После смерти бабушки с дедушкой, ИРА взяли меня под свое крыло.

И в этом не было пока никакого смысла.

- Так что ж ты сбежал, если они такие благодетели? - спросил он, мрачно глядя на Аарона и наливая уже себе сок из пакета.

- Не хочу тупо сдохнуть ради того, чтобы нихрена не случилось. Опять.

Ради того, чтобы нихрена не случилось... Странная формулировочка для несогласных.

- Звучит ссыкливо, - Дара хмыкнул.

- Да хера с два!

С четыре, думалось Даре. Судя по лицу пацана, он тупо струхнул. Струхнул, как Дара когда-то, увидев, как Тома принимали в бойцы. Как он прошел через эту грань невозврата, которая разрезает тебя напополам. И долгими ночами его наверняка ела собственная перспектива пройти через то же самое. Но теперь он строит из себя крутого, прикрываясь... чем? О. он угадает эту мелодию с трех нот - небось, тем, что они не эффективны и все эти смерти зря, а он то хочет не зря. В голове завертелось какая-то каша из былых размышлений. Вот поэтому он пытался не думать об этом без контроля. Именно поэтому. Именно поэтому в его плеере есть особый плейлист из одной песни.

- Очень даже и с хера. С чего ты решил, что я могу тебе помочь?

- Потому что я знаю, что ты это сделал без полиции. Как-то.

- От кого же?

- Отовсюду. Это не так сложно, если захотеть, Кэрриган. Или как там твоя настоящая-настоящая фамилия до Слайго.

- Уолш моя настоящая фамилия

- Мамки это твоя фамилия, так что хера с два.

- Многовато в этом разговоре херов.

- Да похуй. Если б вас хотели найти после вашего побега, то нашли бы уже. Может, чуть дольше бы покопались, чем я. Вас и искали сначала. Не думали, правда, что вы свалили к бриташкам, как последние предатели. Хотя почему как - все ж поговаривали, будто это вы тот рейд сдали с еще двумя мамашками, потому и встрепенулись, когда вы сбежали. Спасло только то, что мы узнали, кто это.

Случайно оброненное "мы"... Мог ли Аарон прийти за ним, чтобы вернуть его туда, откуда он появился? Чуйка подсказывала, что едва ли. Пацан все еще выглядел загнано и чрезмерно хорохорился, не зная, как еще себя вести. Да и пожалуй, если бы за ним пришли, то едва ли послали бы эту малолетку, тем более за ним. Скорее бы разыскали мать. Она-то уж точно поболее его знает о делах отца.

- Если ты у нас такой охуеть гугл, что ж тогда меня искал, а не путь из лап страшной-ужасной ИРА, которая тебя, как ты говоришь, ищет?

Все это походило на бред заигравшегося подростка, мнящего о себе больше, чем он на самом деле есть. Хотя его и страх реален. Если он струсил и даже бойцом не стал, с чего бы ему так бояться? Нет, если честно, он не хочет знать. Он не хочет в этом разбираться. Но, вероятно, придется.

- Я больше никого не знаю. За пределами ИРА. А в Ирландии меня бы нашли. По нашей сетке передали бы в Слайго, где я.

- Если я не смогу помочь. ты обещал, что уйдешь. А я не могу тебе помочь.

- Ты врешь.

Чуть ли не губу прикусил, будто вот-вот заплачет. И лучше бы манипулировал. Но, кажется, у него она и впрямь подрагивала. А может Дара просто придумывал это себе, чтобы была хоть одна причина не выставлять буквально ребенка за порог.

- Я не вру. Я не могу тебе помочь. Но я знаю человека... - он пожалеет об этом. Очень сильно пожалеет. - Я все еще поддерживаю связь с человеком, который помог мне когда-то. Все, что я могу сделать - позвонить ему. Если он не сможет сделать ничего, то... Ты сам за себя. Я потратил пять лет, чтобы больше не связываться с этим дерьмом. И я не собираюсь укладывать их в могилу. Там макароны есть в холодильнике. Я сделаю звонок.

Аарону уже как будто было все равно после слова "макароны" - он уже с видом фанатика доставал контейнер и открывал микроволновку.

Это какой-то пиздец. Неудивительно, что люди любили кино - там все всегда происходит с толком, с расстановкой, с подводкой и даже иногда оповещает саундтреком. Реальность же выглядит как ебаный сюр, который не знает такого понятия, как сохранение атмосферы и настроения.

Он отошел в комнату, доставая из кармана телефон и складной ножик, тыкая пальцем в экран и открывая список контактов. Рядом с нужным стояла обличающая дата последнего вызова - почти месяц назад. Дара глубоко вздохнул и пару раз раскрыл и закрыл ножик, прежде чем ткнуть в "Вызов". На кухне Аарон гремел посудой и видимо потрошил его холодильник, не ограничиваясь одними макаронами. Мать убьет его.

После нескольких гудков на другом конце все-таки сняли трубку.

- Андрей, привет. Извини, если отвлекаю. Ты знаешь, я обычно о таком не прошу, но... Мне правда нужна твоя помощь. Не по телефону. Ты мог бы заехать ко мне сегодня?

+1

3

— Олеж, —  Андрей потянулся к водителю, постучав по плечу. — Дай-ка мне пистолет на всякий случай.

Олег Белов, когда-то бывший однокурсник Андрея, а теперь его бессменный уже много лет водитель, телохранитель и глава службы охраны “ДеметерВет” развернулся на переднем сиденье и уставился на босса немигающим взглядом.

Удивительно, какими извилистыми дорожками прокладывались их пути, расходясь и сталкиваясь в совершенно непредсказуемых местах. Они подружились в первый же день, оказавшись на собрании первокурсников за одной партой. Напуганный, но яростно задравший хвост Андрей с сильнейшим акцентом и экзотической даже для Тимирязевки фамилией, и такой же напуганный и растерянный, но борзый Олег - впервые оказавшийся в Москве деревенский парень из какого-то глухого села Пензенской области. Они вцепились друг в друга как два выпавших из круизного лайнера пассажира посреди океана без спасательных кругов, зато с кружащими вокруг голодными акулами.

Как-то выплыли. Помогая друг другу, подстраховывая и продолжая держаться вместе. На третьем курсе Олег заселился к Андрею в комнату в общаге, единственный узнал, что тот не слишком интересуется девочками, пережил кризис личности, затем махнул рукой, решив, что в Трансильвании и не такое нормально. Только категорически попросил к себе в трусы не лезть. Андрей и не особо то пытался. Белов совершенно не трогал его эстетические вкусы ни в одном месте. У него на бритого бугая с типичными деревенскими чертами вообще не стояло. Даже после водки.

После университета разошлись, вначале переписывались по интернету, потом закрутились в своих делах и общение заглохло, пока Олег не добавился к Андрею в Одноклассники, совершенно убогую и жуткую русскую версию Фейсбука, но там собралась вся их группа, так что пришлось ему регистрироваться. Олег, попытавшийся после академии найти своё место под солнцем, помыкался сначала по разным хозяйствам в Подмосковье, понял, что прожить на предлагаемую зарплату невозможно, в итоге осел охранником в какой-то компании и по совместительству тренировал ребят в спортивном зале. Андрей, в то время никто, нигде и почти никак, только начинал свой путь в бизнесе, прекрасно зная, что это, в общем-то, не сильно отличалось от барахтанья с акулами, только с большими, злыми и генетически модифицированными. И одному без верных людей не справиться. Поэтому, после некоторого раздумья и задушевных бесед с Олегом за жизнь, предложил ему работу. В Лондоне. На себя. Тот немного подумал, ещё немного подумал, переговорил с родными, собрал вещи, какие смог найти деньги и полетел делать карьеру начальника охраны в только что родившейся фирме “ДеметерВет”. На тот момент вся охрана состояла только из него одного.

Спустя почти десять лет под его началом пара десяток человек, несколько оборонных курсов повышения квалификации и очень дурной начальник.       

— Может тебе броник дать? Я могу ещё ребят вызвать.

— Что? Зачем?

— Ну это ты попросил у меня пистолет!

— Я на всякий случай.

— На какой, блядь, всякий случай? Если там опасность, то я иду с тобой, если ты идёшь просто потрахаться, то нахрена тебе пистолет?

— Я не иду трахаться! — вспыхнул Андрей. — Я не трахаюсь с Дарой! Он сказал, что ему нужна помощь.

— Да может у него туалетная бумага закончилась! — воскликнул Олег. — А тут ты врываешься с пистолетом. Ты даже до магазина не успеешь добежать, как он от страха обосрётся! Блядь! Да твои блаженные по каким только заёбам тебя не дёргали.

— Последний раз я разговаривал с ним месяц назад, — напряжённо отозвался Андрей. — А теперь он звонит и просит о помощи. Он только раз просил меня о помощи, когда у него на заднице висела ИРА.

— Ёжбанный ты в рот. — Олег вышел из машины и распахнул перед боссом дверь. — Я не дам тебе пистолет. Уйми свою тревожку. Ну или таблетки попей, я не знаю, у тебя от этой сраной короны мозги набекрень съехали. Я буду ждать тебя тут, — ткнул он пальцем на асфальт перед машиной. — Если что-то случится, зови меня. Я ворвусь с пистолетом и всех перестреляю. Ну, или съезжу за туалетной бумагой.

— Смешно, ха-ха, — буркнул Андрей, выбираясь из салона в неуютные и кусачие объятия промозглой лондонской осени. Поёжился и запахнул полы чёрной кожаной куртки, в которой было тепло в машине, но на улице — нет.

Звонок Дары застал его за сборами в конный клуб. По субботам он всегда ездил туда проверить как идут дела, покататься и пообщаться с лошадьми, которые возвращали ему веру в доброе и вечное. Он как раз застёгивал джинсы, когда раздался звонок. Ничего сверхъестественного, они с Дарой довольно близко общались, но никогда раньше тот не просил его бросить всё и приехать, никогда не просил о помощи, кроме самого первого раза, но там был экстраординарный случай. Чаще всего Андрей сам навязывался со своей заботой, от которой гордый и упрямый ирландский экстремист отказывался, но не менее гордый и упрямый румынский бизнесмен настаивал до тех пор, пока её, скрипя зубами не принимали.

В самых тяжёлых случаях он делал хитрый ход конём и действовал через мать Дары. У той духу отказаться не хватало. Андрей это знал и нагло пользовался.

Так что не стоило удивляться, что Андрей от этого призыва о помощи занервничал. И пока торопливо натягивал на себя футболку и кожаную куртку — ПРИДУМЫВАЛ! За неимением достоверной информации что случилось, где случилось, когда случилось и почему случилось, он перебирал все возможные опасности и проблемы, и, конечно же, остановился на самой очевидной.

ИРА.

— Мы, блядь, похожи на братков из Люберец, — проворчал Олег, цепким взглядом оглядывая улицу с рядами типичных английский домов. Дорогой, представительский мерседес Андрея смотрелся тут несколько неуместно. Как белое родимое пятно на жопе у негра. — Треников только адидасовских не хватает.

Андрей что-то буркнул под нос и торопливо пошёл в сторону дома Дары. Тот был втиснут в соседние дома как лишняя книга на слишком маленькую полку, будто сжатый со всех сторон для экономии пространства. Быть может тут когда-то был проулок, но кто-то решил, что построить в этом месте ещё один дом будет отличной идеей. Он бегом перемахнул через высокий порожек и распахнул заскрипевшую деревянную дверь, ставя галочку у себя в голове, что надо бы смазать петли.

Дело-то одной минуты.

Крошечный холл — сделал шаг вперёд и упёрся в лестницу на второй этаж, вправо — вход в квартиру Дары. Андрей постучал, резко подобравшись, когда дверь чуть сдвинулась от ударов его пальцев, но не распахнулась, а задержалась цепочкой. Он уже был готов звонить Олегу, но в щели мелькнуло знакомое буйство цвета, затем дверь захлопнулась, раздался характерный скрежет металла по металлу и дверь распахнулась, являя Дару, живого, невредимого и, на беглый взгляд не раненого и не напуганного.

По-крайней мере, не сильно.

— Почему у тебя дверь не закрыта? — вместо приветствия строго спросил Андрей.

Он попытался расслабиться, максимально глубоко выдыхая и стараясь не выглядеть слишком обеспокоенным, но не был уверен, что у него это получилось. Андрей прошёл — точнее протиснулся, крохотная квартирка не была рассчитана на крупногабаритных людей, а на двух так тем более, — мимо Дары в коридор, оглянулся, смотря как тот запирается. Снял куртку, повесил на крючок и присмотрелся к парню.

— Ты голубой, — констатировал он, в общем-то очевидный факт. — Тебе идёт.

В последний раз когда они виделись, Дара был фиолетовым. Удивительно как совершенно дикие, мультяшные цвета органично смотрелись на том, гармонируя с его образом и внешним видом. Андрею нравилась эта дерзкая смелость, заставляющая обращать на себя внимание.

Иногда слишком много внимания.

Иногда так много внимания, что Андрею хотелось взять биту и отогнать особо навязчивых.

— Что случилось? — Андрей пошёл за Дарой на кухню, так увлёкшись разглядыванием нового цветового всплеска у того на волосах, что не сразу заметил неучтённую деталь интерьера на кухне Уолшей. На самом деле сложно было не заметить на столь незначительном жизненном пространство пусть и мелкого, но ребёнка. — Хм… Привет.

Мальчишка, судорожно вцепившийся в кружку с чем-то горячим, смотрел на него огромными глазами, пытаясь — весьма безуспешно — слиться со стеной возле окна, возле которого стоял. Андрей нахмурился, переводя вопросительный взгляд на Дару. Он, вроде не настолько давно не брился и даже достаточно поспал в выходной, чтобы пугать так людей. Его мозг продолжал щёлкать и складывать известные ему факты, пока он не смирился с тем, что их слишком мало для анализа.

— Дара?

Отредактировано Andrei Demetru (6 Дек 2020 04:15:19)

+1

4

- Он сказал, что подъедет сейчас, - вернулся он в кухню, снова спрятав складной нож в карман.

Андрей не так сказал. Точнее, смысл был таким, но даже через трубку Дара ощущал, что тот сгустился, как краска без яйца, и чрезмерно напрягся. Он наверняка оторвал Деметру от дел, а может быть даже похерил и ему выходной за компанию. Или сорвал с редкого захода на свидание, что он лично бы предпочел, потому что тогда хотя бы жалеть не будет.

- Круто, - невразумительно пробубнил в ответ Аарон, даже не пытаясь делать вид, что не обчищает холодильник, как маниакальный пылесос для еды. Да в нем места столько не было, сколько он уже в себя запихал.

Дара вздохнул.

Где вообще проходит эта грань между ребенком и бойцом, готовым отнять жизнь? Она вообще существует всегда или просто появляется тут и там ситуативно? Аарон струхнул и не прошел свое посвящение, но судя по тому, как он говорил и что он говорил - он не был бедным заблудшим ягненочком и уже стоял на пути формирования взглядов, на котором нельзя повернуть назад. Да и Дара по себе знал, что ИРА не была какой-то там сектой, призывающей уверовать в рептилоидов с Нибиру, не питалась самыми слабыми и сломленными, хоть и не брезговала социально угнетенными - ее идеи были не только заразны, но, как ни прискорбно, имели под собой некоторую почву, которую гораздо сложнее было расценить как ложь. Рептилоиды не ходили в открытую по улицам, Нибиру так и не появилась на горизонте, зато последствия давнего раскола можно было наблюдать практически везде за пределами Дублина. Дальше от столицы - больше вероятности, что тебя зацепит шальным осколком.

Он упал обратно на стул напротив парнишки, настукивая пальцами вьевшийся в голову и сердце мотив, проигрывая его в голове. Между полушариями голос Долорес мешался с голосом Томми Векста, возвращая контроль и вытягивая эмоции, чтобы они не выплеснулись наружу.

- Кто тебя забрал? Когда твои бабка с дедом...

- Макки. Он вродь как опекунство взял. А может усыновил. Хер знает. Мы с Кенни дружили с первого класса, так что, почему б и нет? В смысле, всяко лучше, чем в тупом детском доме непойми где.

Вновь повисла пауза. Что тут сказать, Аарон согласился на то, что дали, будучи ребенком. Ну, а уж то, что Макки был главой ячейки - это драматичное совпадение. Воспитание пацан получил, судя по всему, соответствующее, и, может быть, заразные идеи начали просачиваться в его голову и того раньше, пока он общался со своим другом, выросшим в этой семье с самого начала.

- Почему ты вообще считаешь, что тебя ищут? Ты сам сказал, что на нас с матерью забили, так почему им важен какой-то пацан, который посвящение не может пройти?

- Да потому что я знаю некоторое дерьмо. Я последние два года в этом варился, хоть и не был бойцом. Из школы меня турнули, что мне еще было делать?

- И что же это за некоторое дерьмо, ради которого стоит тебя найти, а, Аарон?

- Если я скажу, то ты белы рученьки запачкаешь, а ты ведь так не хочешь. Да какая разница-то теперь, бля?

- Большая разница.

Разница в том, что некоторые вещи стоят того, чтобы расторгнуть обещание. Или сломать принципы. Кто бы там что ни говорил. Этот разговор стоило продолжить после того, как приедет Андрей, поэтому Дара просто снова сменил тему, сделав паузу, чтобы налить еще сока и отпить сразу добрых полстакана.

- Как ты вообще уговорил Лайдона назвать мой адрес?

- Да как два пальца. Сказал, что мы родственники. Тупые англичашки до сих пор считают, что все мы в Ирландии родственники, - Аарон пожал плечами. В его руках дымилась огромная кружка с растворимым кофе, источая горький, кисловатый аромат.

Тупые англичашки - произнес, как будто одно слово, как будто одно без другого вообще никогда не употребляется. Он около двух лет выводил из своего языка все это дерьмо. Оно не отскребалось даже с хозяйственным мылом. И то, что Дара в глубине души не был согласен с большей частью подобных языковых конструкций, доставшихся им с братом от отца, он все равно их произносил. Сначала мимикрировал, чтобы наверное получить одобрение брата и старшего О'Мейли, а потом просто перестал замечать половину, как ни старался. А под эмоциональными встрясками, которые регулярно устраивал отец, накачивая их, чтоб "тренировочка шла глаже", вообще не было никакого шанса говорить на другом языке.

Наконец-то за окном послышался шорох шин. Дара уже научился узнавать мерс Деметру - он даже по дороге шуршал как-то... элитно. Некоторое время ничего не происходило. И только потом под окном его скромного, клаустрофобного обиталища послышались шаги и голоса, пока еще неразборчивые. Но явно не говорившие на английском. Даре было не привыкать.

- Ты что, связался с русской мафией? - из глотки Аарона вырвался какой-то странный звук, который должен был быть ржачем, но тот то ли икнул, то ли слюной захлебнулся.

- Что-то вроде.

- Охуеть!

Не нравился Даре этот нервный восторг. Он бросил последний взгляд на Аарона, прежде чем пошел открывать на такой же нервный стук. Нихера не происходило, но мир вокруг как будто натянулся на колки и теперь пытался сделать так, чтобы Дара тоже поддался паршивости этой субботы. Или хотя бы паршивым воспоминаниям. Ну, уж нет!

- И тебе привет, - вскинул он бровь в ответ на брошенный с порога вопрос и пожал Андрею руку. Друзья так делают. Совершенно не гейские друзья. какими они, без сомнения являлись. - Так нужно. Закрой так же, я объясню.

Определенно, это последнее, о чем Андрею стоило волноваться. Как будто саундтрека напряженной тишины не хватило, где-то вдалеке на шоссе запилили свою песню мигалки патрульной машины. Что вообще с этим миром сегодня не так?

Под внимательным взглядом Андрея он, правда, немного расслабился, окунаясь в знакомый запах туалетной воды и в звучание голоса. На комплимент он ответил улыбкой и повел Деметру к ответу на его вопрос, в кухню.

- Что Дара? Это то, что случилось. То, что случилось, зовут Аарон.

- Sup, - идиотское слово, наверняка подцепленное из репа, но тот хотя бы пытался быть дружелюбным и даже вскинул ладонь в приветствии.

- Аарону шестнадцать, он сирота и сбежал из ИРА, - странно, сирены не смолкали, а как будто становились все громче и громче. И Аарон на стуле напрягся, заозиравшись. - - И я даже не знаю, что из этого является моей первостепенной... Бля, как же громко... Аарон!

От сильного и резкого рывка кухонный стол почти перевернулся. Пацан стартанул так, будто кролика лиса испугала. Сирены выли где-то совсем рядом - не частое явление в этом боро. Они с Андреем стояли у самого входа в кухню и при всем желании не могли успеть помешать Аарону распахнуть окно и сигануть прямо в него, как на херовых олимпийских играх.

- Блядь! - стартовав себя матюгом, он рванул следом, повторяя тот же путь и отталкиваясь от кухонной поверхности. - Надо поймать его Андрей! Хуй блядь этих копов принес! - злые слова помогали ему не что вылезти, а буквально выпорхнуть из окна, удачно приземлившись, но все же упав на колени, не удержавшись на корточках. Больно, но хотя бы стопы не пострадали - домашняя обувь рулит. Потом с этим разберется. Он стартанул прямо из того положения, в котором приземлился, помогая себе руками, краем глаза отметив знакомую объемную фигуру водителя Андрея, но тут же перевел взгляд на свою цель.

Дара всю жизнь ненавидел блочную застройку, но в ней был один маленький плюс - свернуть в переулок здесь было некуда, и Аарон, как на ладони, несся по улице прямо перед ним. Каждый удар пяток как будто по всей ноге проходил - он был вообще непочтителен, - но Дара упрямо наращивал скорость. Чертов пацан мелкий и быстрый! Но все-таки мелкий. И ноги у него короче!

- Блядь! Аарон, стой!

И тот как будто бы даже немного замедлился. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы догнать. Ничего лучше, чем сшибить пацана собой на чей-то газон - надо сказать спасибо, что не на замощенную дорожку - но падение от этого мягче не стало, особенно когда, помимо удара, в тебя еще и острым локтем тыкают.

- Прекрати! Отбиваться! Блядь! Чтонатебянашло??? - он почти скрутил Аарона, пытаясь сделать что-нибудь, что не сломает ему ничего.

И это было ошибкой.

Тьма пошла звездочками от боли - тот заехал ему локтем по носу. Звука не было, не сломал, наверное, но как же, нахрен, больно! Руки само собой сами разжались. Зато сирен не было слышно. Вообще. Патруль просто проехал мимо...

Отредактировано Dara Walsh (10 Дек 2020 00:08:05)

0

5

Сраная. Ирландская. Республиканская. Армия.

Андрей помрачнел как только услышал знакомое имя — в Тимирязевке на его этаже общаги жило их аж целых четыре, — но только со сраным ирландским акцентом и переводилось это совершенно не как красивое женское имя. А как Полная Жопа Неприятностей. И хуй с ним, что буквы другие! Хотя, в данном случае у неприятностей была очень тощая жопа, однако это не делало их более приятными.

Он как знал!

Вот почему у него…

— Эй!

Вдруг подскочивший мальчишка — как его там? Арин? Аллан? Да похуй! — резво взял низкий старт и рванул под вой полицейских сирен и крик Дары к окну, буквально выпрыгивая из него рыбкой.

Этот бы прыжок да сборной Румынии…

— Олег! — крикнул он, бросаясь всё к тому же окну, в которое чуть менее изящно выскочил Дара, но всё же эффектно  просунувшись со всеми своими длинными ногами в проём. Андрей же в полёте сбил что-то со стола возле подоконника, потому что его ноги ещё длиннее и массы в два раза больше. И возраст к сороковнику подпирал. Грёбанная ирландско-румынская команда по прыжкам. — Останови его! — Белов уже мчался впереди, все сто с небольшим килограммов русской карающей Немезиды, на удивление очень тихо и легко, не смотря на свои габариты. — Только не стреляй!

Мальчишка будто услышал и даже смог правильно перевести русский язык, на котором Андрей обычно разговаривал с Олегом, и припустил ещё быстрее, за ним нёсся Дара, пытаясь его остановить, крича и пугая заполошенно мечущуюся ворону, чёрт знает откуда взявшуюся на газоне, куда рухнули два тела, чуть не придавив её. Нижний пацан ужом вертелся, пытаясь вырваться из захвата, как внезапно его локоть вырвался из рук Дары и врезался тому в лицо.

—  Дара! — закричал Андрей, добегая, наконец, до чёртовых ирландских бегунов, схватил Уолша под грудь, рывком поднимая с газона, оттаскивая в сторону и прижимая к своей груди.

Олег уже догнал и сгрёб одной рукой второго пацана за шкирку, скрутил ему руки и угрожающе склонился, включая режим люберецких братков. 

— Ты ща угомонишься, malysh, или я тебе лапки повыдираю, в жопу затолкаю и даже патологоанатом не сможет их вытащить, понял? — с нарочито кошмарным русским акцентом прорычал он, встряхивая парня, и тот закивал как болванчик то ли потому что понял, то ли от силы инерции тряски. — Куда нести? — рыкнул он в сторону Андрея. — Обратно? Или утопить?

—  Что? Да Господи Боже! Не надо никого топить! — воскликнул Андрей, бросив на висящего в лапищах Олега пацанёнка лишь один быстрый взгляд, всё остальное внимание уделяя Даре, висящего уже в его лапищах.

Они, блядь, как два маньяка педофила извращенца тут с полуголыми детьми! Одним полуголым. Второй был в куртке. А вот Дару в его объятиях уже начало тихонько трясти. То ли от холода, то ли от боли, то ли от шока.

Может у него сотрясение?!

— Олег, дай пиджак, — бросил Андрей, протягивая руку и забирая чёрный спортивный блейзер, из которого быстро вытряхнулся Белов так и не выпуская из рук беглеца. Андрей же завернул своего ребёнка в чужой пиджак, который был тому размеров на пять больше, и после этого перешёл к осмотру травмы. — Не запрокидывай голову, — тихо приказал он Даре, озабоченно изучая его нос и роясь в карманах джинс в поисках платка. Нашёл только смятую забытую бумажную салфетку, но это лучше, чем ничего, осторожно вытер следы крови на лице и отдал Даре, чтобы тот мог приложить её к кровотечению. — Значит так, — подошёл он к Олегу и замершему в его руках источнику их неприятностей. Неприятности тихо висели и, кажется не дышали. Ещё чуть-чуть, и возможно они бы начали синеть. — Смотри сюда, gadyonysh, — встряхнул пацана Андрей. Вообще он не был страшным человеком, не вызывал энурез у взрослых непослушных мальчиков и не оставлял после себя ощущение встречи со Смертью. Но он умел пугать. При необходимости. Очень важный навык, который приходилось развивать, если ты хотел выжить в океане удачливых и успешных бизнес-акул. С нависающим почти двухметровым амбалом славянско-бандитской наружности казаться угрожающим было, в принципе, довольно просто. — Я, blyad', из-за тебя испортил свой выходной! — рявкнул он в лицо пацану. — Я бы мог сейчас лежать в ванной с пушистой пеной, пить вино и играть с розовой уточкой. Но вместо этого я ношусь по каким-то sranym ebenyam и ловлю какого-то sranogo govnyuka! Это тебе нужно! Ты меня позвал! Если тебе это naher не надо, я сейчас разворачиваюсь, сажусь в машину и уезжаю. А если тебе всё же нужна помощь, то ты перестаёшь выкидывать глупости, идёшь домой и рассказываешь мне, что у тебя случилось, и тогда dyadya Andrej начинает думать, как решить твою проблему. Всё, понял, suchonok?! — Андрей дождался испуганного кивка и выпрямился, делая шаг назад и переставая давить на парня своим авторитетом и накачанными грудными мышцами. — Так тебе нужна помощь или я неправильно понял?

— Нужна, — пискнул Аарон, расслабляясь в руках Олега и, похоже, сдаваясь, понимая, что против двух взрослых мужиков сделать ничего он не сможет. К тому же ему и правда некуда было идти.

— Отлично, — кивнул Андрей, разворачиваясь на каблуках и почти утыкаясь в старушку божий одуван, которая подозрительно смотрела на него с высоты своих…пары сантиметров. Андрею не помешал бы микроскоп. — Мадам, — вежливо поклонился он, уступая старушке дорогу. Та осмотрела всю их композицию, ещё менее уместную на этих умиротворённых лужайках, чем скульптура писающего мальчика посреди пустыни, и бодро пошаркала дальше, глухо ударяя палкой с резиновым наконечником по тротуару. — Мы привлекаем слишком много внимания. Ещё одна старушка, и патруль приедет уже точно к нам. Пошли, — Андрей обхватил Дару за плечи, обеспокоенно заглядывая ему в лицо. — Голова не кружится? Сильно ударился? Тебе нужно лёд приложить.

Больше не оглядываясь на пацана, он повёл Дару в сторону его дома, зная, что Олег, в случае чего, свой груз сможет бантиком завязать и понести вместо чемодана. У мальчишки оказалась отличная скорость и они прилично успели отойти от дома, так что к моменту, когда они вернулись, у Андрея в тонкой застиранной домашней футболке — он даже переодеваться не стал, так рванул к Даре — замёрзло почти всё, особенно соски, собирающиеся, похоже, прорезать в полупрозрачной серой ткани дыры.     

Даже в чёртовой России не было так холодно, как в промозглые английские дни, когда влажный холод, казалось, забирался прямо в кости. А в Клуже теперь, наверное, солнышко светило… Это единственное, к чему так и не привык Андрей — к холоду. Точнее, привыкнуть то привык, но всё равно не любил.

Перед домом он чуть притормозил, останавливая Дару и пропуская бодро протопавшего мимо Олега с уныло висящим подмышкой пацаном. В этот раз его телохранитель решил проверить квартиру на безопасность, не доверяя больше никому. Андрей ухмыльнулся, взглянув на распахнутое окно, потому что как идиоты же… и дёрнулся от металлического скрежета и щелчка с которым Олег распахнул дверь, похоже, даже не заметив, что она была заперта.

Конечно же, они же все как идиоты выскочили в окно…

Дверь то никто не открыл.

— О… — вытянулся в лице Андрей, бросаясь следом за Беловым. — Я всё починю!  — горячо поклялся он зашедшему за ним Даре.  — Тут работы на пятнадцать минут, максимум, — Андрей осмотрел дверь, подёргал за вырванную цепочку, рассматривая крепление и полотно, хмуро постучал крючком по металлической пластине запора и захлопнул дверь, запирая её на замок. — А лучше поставить скобу, как показала практика, — махнул он на Олега, который демонстративно запахнул окно на кухне и встал возле него, сложив руки на груди. — Эти паршивые цепочки не выдерживают даже хорошего пинка, это ненадёжно. Сдвинься, — пихнул он Белова, чтобы подобраться к холодильнику. Тот сделал шаг, наткнулся на стол, обогнул его, упёрся в Дару, скорбно осмотрел кухню и вышел в коридор, приваливаясь там к стене. Андрей в это время обыскивал морозилку в поисках льда. Нашёл какую-то полупустую пластиковую форму, вытряхнул из неё кубики в полотенце, завернул в кулёк, усадил Дару на стул, поднял его голову, обхватив пальцами за подбородок, и сумрачно осмотрел повреждения. На вид всё казалось не слишком страшным, на перелом не похоже, но никогда нельзя недооценивать травмы головы! Кровь уже практически перестала идти, но на переносице темнело красное пятно, к которому он осторожно приложил лёд. — Ну вот, — довольно произнёс Андрей, заканчивая с ранением. — До свадьбы заживёт, — шутливо поцеловал он Дару в лоб, отходя от него и выдвигая ногой стул, на который с размаху сел. — Так. А теперь я хочу узнать, что всё-таки случилось  и зачем я бегаю здесь, а не на беговой дорожке в тренажерном зале?

Отредактировано Andrei Demetru (15 Дек 2020 03:46:20)

+1

6

Вместе со звуками его зрение тоже постепенно вернулось и перестало гореть красным, как в шутере от первого лица, когда здоровья осталось на донышке полоски здоровья. Резко разошедшаяся во все концы организма боль, как ей и было положено, собралась обратно в ушибленное место. Но мысли дары уже переключились вновь на Аарона и он резко заозирался, пытаясь понять, успел нервный пацан снова сбежать или нет.

Не успел. От Олега, прицепленного к тебе, было так же сложно сбежать, как Белому Клыку из хватки бульдога. дара криво ухмыльнулся, но тут же расслабил мышцы - любое движение лица как будто воскрешало былую боль. Он почувствовал каждую микроскопическую складку на носу, появившуюся при даже небольшом задирании уголка губ.  Вот черт. Ему нужно было приложить лед, прежде чем снова начать разговаривать нормально, без вспышек в голове. А еще, он, кажется, ушиб себя где-то в радиусе остального тела, когда падал вместе с Аароном вниз...

Голос Андрея ворвался в ухо вместе с раскаленным дыханием, и сильные руки тоже потянули его вверх, но совсем не как вяло отбивающегося по инерции пацана напротив, сражавшегося с Олегом скорее из упрямства. По нему было видно, что сбегать он больше не собирается, и что б он там не подумал про копов, - а Дар был на все проценты уверен, что тот решил, будто он позвонил в полицию или что кто-то еще сообщил туда, - то уже понял, что повел себя как идиот и только привлек лишнее внимание. Задним умом-то все хороши и все - бойцы ИРА сразу, как подержали в руках пистолет. Дара прекрасно знал, что боец ты только тогда, когда идея убьет в тебе последний инстинкт и ты станешь человеком до конца. Очень дерьмовым человеком, ставшим им ради неправильных целей.

Дара бездумно прижался к груди Андрея - очень-очень теплой - спиной. У него было оправдание - на улице и впрямь было чертовски холодно для кого-то, кто в одной футболке, спортивных штанах и повидавших виды слипонах на босу ногу. Октябрьский ветер гулял в них как хотел, и пальцы только уныло жались, не в силах спрятаться от его покусываний. Голова, правда, раздумывала о том, стоит ли ему положить свою руку поверх руки Андрея, которая с ощутимой силой прижимала его ко всему остальному Андрею, но к решению так и не пришла. Не зашла дальше мысли, что это было слишком приятно и так же слишком неуместно. Так что его руки так и остались нелепо висеть вдоль тела. Со стороны местным жителям могло показаться, что их с Аароном обоих похищают, но просто его синдром настолько стокгольмский, что он не отбивается и скоро отрастит шведский флаг.

Прерывать воспитательные работы Олега, коротко подумав, Дара не стал, молча наблюдая из приятных объятий, как русский производит на свет страшные лица и ругательные русские слова, угрожающие страшным сочетанием звуков, как половина немецкого языка разом. Где-то в глубине души ему чисто по-человечески было жалко этого доходяжего шакаленка - испуганный ребенок в кругу пугающих монстров с еще одним монстром, идущим по следу. Незнакомая страна, незнакомый язык, неизвестность впереди и полное непонимание, с кем он связался в попытках спастись. Где-то в глубине души, Дара понимал, что ребенку в глубине души Аарона просто нужно было хорошее отношение взрослых, присмотр, воспитание - вся вот эта фигня. Но за пределами души, в мозге, который жил в реальности и по ее правилам... Увы, понимал Аарон скорее всего именно такой язык, хоть и сорвался с крючка. Не все потеряно, наверное?

Андрей вытащил его из мыслей, заставляя смотреть на себя через слишком хрупкое и небольшое расстояние. Судя по красивому, озабоченному, как у мамы-квочки, лицу тот явно думал, что Дара или завис или ранен как минимум смертельно. Дар бы глаза закатил, но это шевелило бы сильно верхнюю часть лица. Хотя все шевелило его нос, как ни крути. Даже то, что он вытянул язык, чтобы ощупать свою верхнюю губу, на которой скапливались холодные сопли, по вкусу оказавшиеся кровью. И шла она видимо уже какое-то время, потому что, глянув вниз, он увидел темные пятна на и так темной серой футболке.

- Блин...

Голову он закидывать и не собирался - что ему, нос что ли в первый раз разбивают? Это уже, кажется, третий. Второй от отца. Первый от брата. Да он просто счастливчик, что ни один из трех раз не попортил ему фасад, если так подумать.

Плечи обнял безразмерный... кусок ткани, бывший пиджаком Олега, но в габаритах Дары ему даже рукава надо было бы поискать. Он не стал этим заниматься и просто принял, что теперь эта плащ-палатка его греет всю дорогу до дома обратно.

- Спасибо, - поблагодарил он Андрея за платок и поморщился. Каждая буква отзывалась непередаваемой палитрой ощущений. Собственный голос - мерзко-гнусавый, как при насморке. Да и нос, которым он обычно был доволен, ощущался так, будто ему картошку приделали - распухшим и максимально отвратительным.

Приятное тепло отделилось от него и заняло место Олега на позиции пугальщика. дар изо всех сил старался не улыбаться и не рушить Деметру образ - он уже за несколько лет успел выучить почти все нецензурные слова на русском и, честно говоря, зная их значение, слушать Андрея было смешно. На месте Аарона он бы не испугался, пожалуй. Хотя у него было много причин. У Аарона же не было ни одной, и тот проникался страшными шипящими и смотрел на Андрея как на василиска. Что ж, пацан хотел, чтоб на его стороне была сила - силу он и получил. Но хрен там они пошевелятся, пока не узнают все до конца.

Ощущение из кухни неожиданно вернулось, прогоняя коротко вспыхнувшую веселость. Что-то у него не складывалось во всей истории пока. Все это попахивало... Нет, не его паранойей, что за ними все-таки пришли. Просто не покидало ощущение, что лучше бы ему было не ввязывать в это Андрея. И не ввязываться в это самому.

Он вздрогнул от ощущения чужого присутствия.

- Миссис Троэт, - кивнул он нарисовавшейся бабуле и благодаря боженьку и всех его ангелов, что из всех вечерних бабуль на темной улице пока им встретилась только миссис Троэт. Эта распускать слухи не будет. Если делать вид, что все так и надо, то она так и решит. Просто никаких оправданий - никаких вопросов - никаких слухов. Очень простая формула.

- Вечера, молодые люди. Негоже сейчас без масок ходить. Очень безответственно, мистер Уолш. Передайте матушке спасибо за чай.

- Обязательно передам, миссис Троэт. Хорошего вечера. Мы будем осторожны и воспользуемся масками.

Та удовлетворенно кивнула и сделала вид, что все остальное ее совершенно не касается. Даже то, что говоря с ней, Дара морщился от боли, прижимая к носу окровавленный платок, был одет не по погоде, а с двумя молодыми парнями очень странно не сочетались два взрослых мужика. Когда она отошла достаточно, чтобы не слышать то, о чем они переговариваются, к нему снова вернулось тепло Андрея, а сильная рука обняла плечи, заставляя против воли глубоко вдохнуть и тихо выдохнуть. Глаза Деметру в оранжевом свете уличных фонарей казались очень темными и почти не отличимыми от провала зрачка. Огромными. И от этого еще более взволнованными. Дурацкий свет.

Он все же закатил глаза.

- Все нормально. Приложу, как дойдем домой, - говорить стало чуть-чуть легче и чуть менее больно, но теперь он ощущал, что внутри все опухло. И боже, он ненавидел то, что ему приходилось говорить с Деметру таким отвратным голосом. Даже ему самому было мерзко себя слышать. Хотелось всхлюпнуть носом из-за ощущения, что из него течет, но делать он этого не стал, зная, что вот это точно разбередит повреждение.

Насколько могли быстро, они двинулись по улице обратно к дому Дары. Когда он бежал за Аароном. казалось, будто он всю улицу пробежал, на деле же, кажется, он догнал пацана всего-то в шести-семи домах от своего. Совсем немного. Он все еще в форме. То ли радоваться, то ли плакать. Дар тихо хмыкнул себе под нос, оборачиваясь на Олега и его добычу.

- Олег, отпусти его, пожалуйста. Мы выглядим, как похитители детей...

Из рук Олег парня выпустил, и почти что нежно "приобнял", все-таки решив, что не стоит давать тому поводов сбежать - мало ли еще патруль проедет. Теперь они были просто бережными педофилами. Дар не был уверен, что так лучше. И не помнил, за что больше срок. Наверное, все-таки, за похищение, чем за растление несовершеннолетних возраста согласия. Так что пусть лучше будет так.

- Прости за этот пиздец. Хрен знает, что на него нашло.

В окно забраться им не дали, так что они послушно мерзли на крыльце, покрываясь мурашками и хвастаясь сосками. Андрей победил, к унылому осознанию Дары.

- Да, минут на пятнадцать и я мог бы это сделать сам, - и он в любом случае сделает до середины месяца, когда хозяйка дома придет проверять помещение. Ему совсем не хотелось объяснять ей эту ситуацию. Он вообще надеялся, что к этому времени Аарона тут не будет. - Это спокойный район. Я закрыл на цепочку, потому что ее быстрее открыть, чем вертеть замок, - пояснил он зачем-то.

Андрей все равно его уже не слушал и хлопотал на кухне. Дара даже не стал сопротивляться. Во-первых, сегодня явно день хозяйничанья других людей в его кухне, а во-вторых... Нос болел жутко, и не особо хотелось что-то делать. В-третьих - в небольшой кухне уже два человека с трудом делали свои дела. Поглядывая на Андрея, Аарон виновато собирал осколки какой-то посуды, хотя разбил ее не он. Так что он просто плюхнулся на стул в ожидании, когда Деметру выскребет остатки льда - он потратил вчера почти все на лимонад. Лучше бы тот достал замороженную паэлью в пакете... Он отложил платок, убитый кровью, и оторвал чистое одноразовое полотенце. Приложить не успел - Андрей снова принялся рассматривать его нос и вручил лед.

И заставил застыть, прикасаясь быстро губами ко лбу.

Каким-то непонятным чудом в это время Аарон наклонился за веником. Господи, как же он ненавидел это! Ненавидел, и каждый раз радовался хотя бы этому...

- Если до твоей, то я обречен... - тихо пробурчал он себе под нос, но Андрей, кажется, все же не услышал.

- Я... думал, что ты вызвал полицию. Иди что кто-то вызвал полицию...

- За кой черт мне или тому, кто тебя даже не увидел еще, вызывать полицию?

Аарон пожал плечами. Его колено нервно дергалось, отбивая слишком быстрый ритм.

- Ты нервничаешь так, как будто ИРА сейчас выскочит из моей мусорки. Аарон, ты просто сбежал перед посвящением. Твой приемный батя, конечно, разочаруется, но едва ли прибьет тебя за это. Если, конечно, Макки не долбанулся за пять лет. Ты или что-то не договариваешь... Или что-то не договариваешь.

И было бы здорово, если бы пацан договорил это сейчас, потому что это было слишком бльшое количество слов для произношения с отеком, хоть и чертов лед действительно приносил облегчение, вымораживая кожу.

+1

7

У Андрея лёгкое чувство дежавю.

Он уже видел подобный загнанный взгляд, нервно дёргающуюся ногу и сбивающуюся, труднопонимаемую английскую речь с таким катастрофическим акцентом, что румынско-русский британский аристократический выговор Андрея казался эталоном произношения. Позже он привык к акценту Дары — внезапно ему проще, чем местным жителям: рычащий грохот проговариваемых согласных, смягчённые “эль” и упрощённые интердентальные звуки для его славянского уха привычнее, чем собственно англичанам. Например, Дуглас, выдрессированный в частных британских школах до сих пор частями не мог понять Дару, когда тот встречался с друзьями Андрея.

Впрочем, иногда Дуглас не мог понять самого Андрея, акцент которого так и не пропал за столько лет в Лондоне. В самом начале, когда Андрей только прилетел в Лондон, чтобы построить в нем свою собственную судьбу, он пытался отринуть всё не английское, мимикрировать под местных, поэтому старательно тянул британские слоги, аристократично высокомерно перекатывая во рту звуки, будто одновременно с этим сосал чей-то член. Однако, подружившись с Изабель и Шоном, с их друзьями, друзьям их друзей, понял, что будучи русским румыном он им намного интереснее. К тому же оказалось, что сложно прятать за членом во рту внезапно вылезающий резкий славянский акцент, да и на лицо Андрей британцем вообще не вышел. Да и смысла это не имело, когда все плевали на то, насколько ты англичанин, когда у тебя были точные, проверенные знания из первых рук о том, сколько медведей бродили по Красной площади, а вампиров в Трансильвании. И со временем Андрей начал даже бравировать тем, что он  румын.

Да и с русской мафией было проще договориться, когда тебя звали Андрей и ты учился в одном университете с братом пахана.

Андрей встретился с семьёй Уолшей пять лет назад почти в такой же разбитой квартирке Дуэйна Кэмпбелла, одного из тысяч знакомых Андрея, знакомый его знакомых знакомых, которого он помнил, но с трудом. Тот попросил лишь пристроить на несколько дней вдову с ребенком, что остались посреди блаженного нигде с блаженным нихуя. Когда-то оказавшись сам в затруднительном положении (не шедшим, впрочем, ни в какое сравнение с ситуацией Уолшей, учитывая деньги его отца и связи), Андрей помогал беженцам, попавшим в затруднительное положение. Сначала нечасто, отзываясь на просьбы самых близких людей, затем всё больше и больше, пока, видимо, за ним не поползла молва, что один сумасшедший румынский бизнесмен берет на передержку котов, хомяков и обездоленных мигрантов.

Обычно он просто устраивал людей в доступном жилье, у него было достаточное количество знакомых, которые могли приютить у себя несколько человек за символическую сумму, что шла в основном из кармана Андрея, но в этот раз что-то звонко дёрнуло в его душе, словно с гудящим звуком оборвалась резинка, больно щёлкнув вылетевшим концом по сердцу. Почти отчаявшаяся женщина и напуганный ребенок, пытающийся казаться сильным и взрослым, поддерживающий мать, но в глубине его разноцветных глаз притаился страх. И капелька отчаяния. Смешно, но единственное, о чем в тот момент подумал Андрей, что он впервые в жизни увидел гетерохромию вживую. Только слышал о ней. У Дары Уолша оказались удивительного цвета глаза.

А ещё Дара Уолш оказался ирландским террористом. 

Тогда он с размаху бухнулся в это дело, буквально молясь, чтобы в процессе ему не размозжило голову случайно подвернувшимся подводным камнем, о котором он не знал. Но Андрей был бы плохим бизнесменом, если бы не любил и не умел рисковать. Когда-то сделав ставку на интернет-магазины и доставку он сумел быстрее конкурентов занять нишу онлайн торговли и закрепиться на рынке раньше, чем спохватились остальные. А ведь тоже начинал наощупь с небольшим складом на окраине Лондона. Спасение ирландских террористов ничем не отличалось от ввода экспериментальных холистик кормов на прилавки зоомагазинов.

Быть может было чуть менее опасным. В случае провала с кормами, Андрей разом терял треть своих доходов. А это очень много денег.

— Дар, сделай мне, пожалуйста, кофе по-ирландски, — Андрей потер двумя пальцами переносицу, закрывая на мгновение глаза. — С сахаром и сливками, если есть. 

Его мозг уже начал обрабатывать информацию и требовал топливо в виде жиров, углеводов и кофеина.  Капелька виски это уже для души. И более продуктивной творческой деятельности. Ибо как спасать ирландских террористов без ирландского виски?

Лучше б, конечно, русской водки, но это потом. Отметить в случае успеха. Или вздрогнуть после провала.

— Итак, - Андрей смотрел на Дару, суетившегося с кофе, но обращался при этом к Аарону. - Вернемся к нашим ирландским террористам. Если ты хочешь от меня помощи, то ты должен быть честен и ответить на вопрос: насколько сильно пахнет твоё дерьмо? Мне без разницы, что это за дерьмо и какого сорта, но я хочу знать о неприятностях до того, как они постучатся ко мне в дверь. Я предпочитаю стелить не соломку, а хороший ортопедический матрас, прежде чем падать своей задницей на террористический бетон. Я, знаешь ли, люблю свою задницу. Да и привык уже к ней, чтобы расставаться. Так какого размера мне потребуется матрас, Аарон? -  Андрей уставился на паренька тяжёлым, немигающим взглядом, скорее не ожидая ответа, чем да.

Однако тот внезапно прозвучал, не в том, конечно виде, в котором бы хотел его услышать Андрей, но судя по воровато отведенному взгляду и лёгкому румянцу, окрасившему щёки мальчишки, проблемы были чуть больше, чем просто дезертирство из ИРА. Ладно. С этим можно было работать. Просто потребуется больше осторожности и связи с чуть более серьезными людьми. Быть может придется сходить на свидание с Жекой Комиссаром и сделать вид, что это нихрена не свидание, ибо такие люди, как Евгений Павлович Комиссаров педиками быть не могут. Даже если они и могут. Там в роду какие-то красногвардейцы и расстрелянные наркомы НКВД, какие нахрен пидоры? Но даже наркомы Красной Армии не указы своим членам, сколько бы там у них не было православной гетеросексуальной русской воровской гордости по понятиям  и кучи детей по лавкам, так что пару раз этот самый член встречался в близкой обстановке с разными совершенно не гордыми и негетеросексуальными частями тела Андрея, отчего полную взаимовыгоду получали все. К тому же Евгений Павлович был нормальным мужиком, не самым худшим, кому когда-либо давал Андрей, так что все оставались полностью удовлетворёнными.

Братки Комиссара делали самые лучшие поддельные документы в русской диаспоре.

А ещё у дочки Комиссара совершенно очаровательная персидская белая кошка с поликистозом почек, во время лечения которой Андрей и встретился с не совсем натуральным, но очень гордым членом Евгения Павловича. Ну и всем остальным в придачу.       

— Как у тебя со средствами? Я так понимаю, что никакого капитала для старта нет?  Что с документами: ты оставляешь своё имя или будут нужны новые? Как далеко ты хочешь убраться от Ирландии: остаёшься в Англии или увезти тебя подальше? Европа, Скандинавия, Россия, куда хочешь, кроме Америки, там у меня мало связей. Ты один или есть ещё кто-то?

Дай Андрею задачу, и он сделает всё, чтобы решить её. Он мгновенно настроился на деловой лад, вытащив из кармана смартфон и делая в нём пометки по ходу беседы с Аароном собственной шифровкой, которой вёл все свои дела. Промышленный шпионаж расцветал во все времена, и пусть его бизнес не был настолько привлекательным и уникальным для воровства, в делах он придерживался принципа: “Перебдеть лучше, чем кусать потом локти”.

— Я могу тебя устроить в одной из квартир для моих иногородних рабочих, но ненадолго. — Андрей хмуро стучал пальцами по столу, обдумывая свои дальнейшие действия. Любое дело всегда осложнялось при появлении в нём несовершеннолетнего лица. Мальчишке потребуется опекун или приёмная семья. Дети — это всегда проблема. Пять лет назад он чуть из всех штанов своих не повыпрыгивал, пытаясь устроить Дару в школу, чтобы тот закончил образование. А ведь у парня была законная мать. Пару раз Андрей грешным делом даже хотел на матери Дары жениться и законно ребёнка усыновить, чтобы разом порубать все проблемы с несовершеннолетием. Но обошлось. И теперь у него очередной ребёнок. Потрясающе! — Возможно придётся найти тебе опекуна. Иначе тебя невозможно будет вывезти из страны.

+1

8

В тяжелом, как несколько килограмм гексогена, долгом взгляде парнишки, с которым Дара схлестнулся глазами в упрямом молчании - слишком много знакомого, и в то же время совершенно далекого от его собственного опыта. Тот не спешил отвечать на его вопрос, а Дар не торопил. В конце концов, в чьих это интересах? Но его непрошибаемая слепая решительность переть вперед без карты и руля Дару начинала побешивать. А может дело всего лишь в том, что они разные, и пока Аарон твердо вцепился в точку своего текущего бытия и местопребывания, на его месте Дар...

Он думал, что будет ненавидеть мать до конца своей жизни, пока собирал вещи в самый большой из своих рюкзаков, что нашел в доме. Казалось, эта уверенность крепла в нем с каждой вещью, которую он с болью откладывал, понимая, что оставляет ее здесь навсегда, без малейшего понятия, что произойдет со всем, что ему когда-то принадлежало, когда его больше здесь не будет. Он не хотел уезжать из Ирландии - ни сейчас, ни когда-либо, если честно. И больше всего он не хотел уезжать в Британию, хоть и надеялся, что может план в том, что они там не задержатся. Он хотел присутствовать на похоронах отца, хоть и не особо хотел разговаривать с полицейскими. Но права голоса у него не было. И не было права становиться причиной нового ада для той, которая и так сделала больше, чем может сделать любая мать для своих детей.

Так что ненависть тлела в нем, неуверенная и непонятная, всю дорогу до Дублина, и от Дублина - всю дорогу до небольшого городка где-то южнее Лондона, где их скинул браконьерский баркас. В мрачных мыслях маленький городок показался ему краем личного апокалипсиса, а местные жители - зомби, несимпатичными и неприветливыми, с лицами, которые перекашивало, стоило им заслышать сильный деревенский ирландский брог матери, пронизывающий ее приятный, чуть грудной голос. Лондон был центром этого апокалипсиса и они в нем - едва выживали первые дни, что приехали. Ненависть, помноженная на казавшийся уродливым большой город превращались в абстрактную злость днем, и в тупую тоску по ночам. Пока Майкл, которого он бросил, даже толком не попрощавшись и не объяснив ничего, уже наверняка поступал в Тринити и знакомился со своими будущими сокурсниками, он дрожал под негреющим одеялом в какой-то ночлежке-клоповнике на задворках британской столицы и просто хотел утром открыть глаза и проснуться дома. И думал о том, как бы не впустить в себя и свою душу частички смога чужого города, который никогда не будет его, а он сам никогда не сможет стать его частью, о чем завтра опять напомнит волонтер ночлежки, в очередной раз не поняв его акцент.

Когда они встретились с Андреем в первый раз, тот, кажется, решил, что он напуган. С какой-то стороны это была правда, конечно - если он не подозревал в каждом ирландце, которого они встречали с матерью, ИРА, то подозревал полицейских, точно определивших, что в городе они незаконно. Но по большей части, все, что он тогда чувствовал - злость. Не на Андрея, конечно. Просто на то, что все это происходит. Большая всеобъемлющая, бесформенная и неконкретная злость и обида. Сопротивление, которое было очень сложно контролировать разумом под наплывом эмоций.

- Хорошо, - он кивнул. Суть просьбы была понятна - помимо кофе. Андрей хотел переговорить с парнем как бы наедине, хоть и не совсем, и его терпение, которое он готов был потратить на эту ситуацию, истекало.

Дара желанием вписываться опекуном Аарона и взрослым буфером в принятии решений не горел, а потому даже сопротивляться не стал. Если пацан добрался до Лондона самостоятельно, явно обойдясь без документов, то уж как-нибудь в состоянии решить свою собственную дальнейшую судьбу.

Кофе у Дары был как всегда только растворимый, но виски все сделает лучше. Придерживая компресс, начавшись подтаивать, но уже онемевший его нос, он включил электрический чайник, не успевший остыть с их посиделок в ожидании Андрея. Вскипел быстро, как раз, пока Дара извлекал с верхней полки наполовину опустошенную бутылку «Джеймсона». Компресс пришлось отложить - кажется, он передержал, и у него с этой стороны носа «холодный ожог», - чтобы сделать кофе. Он сначала плеснул совсем немного вискаря, но. подумав, плеснул еще, пощедрее. И себе тоже в пузатый стакан для виски накидал на два пальца. И Аарону заодно, что уж там. Гостеприимство - добродетель, которая должна жить в человеке независимо от статуса гостей.

Все это время ощущал у себя на затылке взгляд Деметру. Он уже как будто бы научился его узнавать среди других. Как чуть нагревающий кожу прицел лазерной указки учителя. Камера квадрокоптера родителя-вертолета. Вздохнув, он расставил перед всеми причитающиеся им напитки и уселся обратно за стол, прижимая компресс к еще не оледеневшей стороне носа.

Выпивка Аарона явно обрадовала и смотивировала охотнее отвечать на вопросы. Он жадно припал к стакану и завел:

- Я много знаю, окей? Макки... Мой приемный отец - он глава ячейки. Мне была нахрен прямая дорога следом за ним, когда я вырасту. Но он начал брать меня с собой гораздо раньше. А еще они иногда встречались у нас в доме, меня никто никогда не прогонял, если я оставался слушать. Я знаю кучу всякого дерьма! И я не хочу никому его рассказывать. Я просто хочу исчезнуть и забыть об этом! Отец не убьет меня, если найдет, но он захочет меня найти, чтобы я не попался полиции. Он не считал никогда, что я... одаренный в том, чтобы скрываться и не наделать делов, - последние слова вышли горькими и очень тихими. Дару даже жалость кольнула, что уж там. Сначала смерть родителей, затем - ИРА и новый отец, который не то чтобы считает тебя толковым для ИРА... - Я не хочу быть крысой! Но обратно я тоже не хочу.  Мне нужно исчезнуть.

Судя по всему, что он будет делать в этом самом "исчезнуть", Аарон представлял себе пока очень слабо, но эта нужда перекрывала все остальные. Будто инстинкт выживания. Хотя ему ничего не угрожало физически. Совесть, мораль и прочая гадость вновь зашевелились где-то внутри Дары. 

- Хуево у меня со средствами, - эти попытки быть крутым казались просто нелепыми в исполнении Аарона. - Новые документы, - тот начал уверенно, но запнулся на долю секунды, как будто что-то вспомнил. - Лучше оставить имя. И зато у них есть много связей в США. Гейропа, Скандинавия, Россия, Австралия - все подойдет, если там можно выжить с английским языком. Я совершенно один.

Один по жизни. И без всякой вины за это. Так уж говено в этой жизни получилось, что все, кто должен был защищать его и вставать на его сторону, уходили и бросали Аарона одного. На третий раз он решил уйти сам, не дожидаясь того, что это произойдет вновь. А потом кто-то спрашивает, откуда в этом мире берутся одиночки.

- Окей, ладно, мне без разницы, лишь бы на опекуна нельзя потом было выйти. Я не хочу, чтоб там кого-то из-за меня вдруг убили или чот такое. И чтоб он сдал мое местонахождение.

- Можешь остаться сегодня на ночь у меня - мама до завтра не придет домой, так что у меня есть свободная койка. Пока Андрей будет искать, куда тебя пристроить.

Дар в один присест осущил свой стакан с виски. Теплота от жидкости внутри здорово контрастировала со снова начавшим обжигать нос холодом компрессом. Он глянул на Андрея, спрашивая одними глазами, готов ли тот принять этот странно пахнущий ирландский подарок. Наверное, по нему было очень сильно заметно, что он не готов был получить ответ «нет» и не был готов впиливаться в это сам сейчас.

+1


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » same fuckery different clown