Blue October
Say It

продолжаем в осень
Эван ничего не ответил на заявление матери о том, что она их не кормит и лишь улыбнулся в ответ на эту шутку. Он будет себя хорошо вести и не станет напоминать матери что она давно уже его не кормит и не следит за его питанием. Он и сам прекрасно со всем справляется, лучше всех вообще. Так что не нужна ему ничья поддержка и забота.
[читать дальше]

The Capital of Great Britain

Объявление

ИТОГИ ОТ
19.10
ЧЕЛЛЕНДЖ
Гаррипоттырный
Акция ко Дню
Всех Святых
Опрос
про мафию

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Листы безумия [AU] » I lick it so it's mine


I lick it so it's mine

Сообщений 1 страница 19 из 19

1


I LICK IT SO IT'S MINE
.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
http://images.vfl.ru/ii/1600120811/4e88a725/31634404.gif

Fox Palmer//Dara & Istvбn Batthyбny//Andrei
наши дни, Портленд, штат Орегон

История стара как мир — вот вам вампир, вот вам донорский мешок человек. Хищник и жертва, у зверей всегда так. Как далеко люди ушли от зверей?

[nick]Fox Palmer[/nick][status]fundamental resonance[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1601236621/a6dbcc2c/31764304.png[/icon][sign]L O † S T[/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru/viewtopic.php?id=1078">Фокс Палмер, 20</a></div>Студент в академе, говнофотограф с говнозеркалкой; закуска-деликатес</div>[/lz]

Отредактировано Dara Walsh (3 Дек 2020 19:26:51)

+1

2

— Мы так не договаривались, Тодд!

Собственное шипение на пустой, полутемной улице показалось ему невообразимо громким. Достаточно громким, чтобы их услышал весь окрестный район. И чуть более тихим, чем скрежетание отмычки в замке. Его должно было быть слышно даже в ближайшем участке. Отсутствие именно там, где они стояли, фонарей, нервировало тоже. Додумался же он вырядиться на эту встречу в светлое! Почти белая одежда и почти такие же волосы — он сам светился, как газовый фонарь, и только по какой-то невиданной удаче вокруг не было никого, чтобы заметить его и еще двух такого же нескромного роста парней, что-то мутящих рядом с местной станцией переливания крови. Для донорства было уже слегка так поздновато — часа три ночи, — так что походили они на нариков, задумавших херню.

— Да мы вообще не договаривались никак. Расслабься, нам просто нужны еще одни руки. Мы быстро уйдем.

— Я согласился по-дружески помочь как фотограф, а не как подельник! Нас заметут за проникновение со взломом.

— По-дружески? Мы вообще-то тебе платим, чувак.

— За фото!

— Ну, вот и сфотографируешь, если так хочется, может, читать в таком качестве будет получше! И если ты продолжишь на меня шипеть, то нас точно заметут, здание рядом жилое.

Оно было вовсе не рядом и окон на эту сторону не выходило.

— В конце концов, если ты так прям блюдешь закон — уходи. Только верни тогда завтра часть денег. У нас четвертой фотосессии не было. И не будет.

Денег тоже не было. И не будет. Он все вбухал, что мог, в дорогущий объектив. Тот предательски оттягивал шею сейчас и казался лишней покупкой. И весил как будто в два раза больше прежнего. Наверное, потому, что он уже представлял себе, как будет пытаться убежать с этим весом от патруля.

Замок тихо кликнул, а после него — тишина. Ему совсем не хотелось знать, откуда Тодд и третий парень — Фрэнк — умели взламывать замки и отключать простую сигнализацию. Он вообще не был уверен. что и их самих-то хотел теперь знать. И что имеет право называть себя хоть сколько-то умным, если, видя, что это грядет, не отошел вовремя в сторону.

Он всю жизнь любил увлекающихся людей. Людей, буквально одержимых тем, что им нравилось. Их энергия притягивала, как магнит, и заряжала на то, чтобы вырваться из собственной рутины и обыденности. Хотя бы ненадолго, на чуть-чуть, сделать маленький шаг за пределы унылого круга, по которому бегаешь, словно поняшка в детском парке, таская абсолютно бесполезную тележку с детьми, которые не едут ниоткуда и никуда. Бесполезная работа без конца и без края. Он был благодарен университету за то, что там он смог познакомиться с целой кучей таких людей, десятки их, на самых разных профессиях с самыми разными дурными хобби. Благодарен и в то же время хотел проклясть, потому что из-за него и из-за всех этих людей, бегущих и летящих куда-то по своим живописным жизненным дорогам, его самого буквально парализовало. И все же что-то заставляло его держаться за приобретенные в университете знакомства, хоть и хотелось заползти за плинтус и никому не показываться на глаза, чтобы не позориться.

Так он и связался с Тоддом и его командой из еще пяти энтузиастов. "Кружок альтернативной истории" — так они себя называли. Очень альтернативной — это точно. Истории же в том, чем они занимались, было примерно ровно ноль. Если только не говорить об истории оккультизма и теорий заговора. Несколько небольших фотосессий объектов тут и там, немного денег — он периодически ошивался в их душном кабинете, выделенном универом, еще с первого курса. За ними было забавно наблюдать, за их спорами и дискуссиями, довольно безобидными — ему всегда казалось, что они сами-то не всерьез: просто дополнительные привилегии, как кружку и приятные эмоции от коллективного фантазирования и создания ловких связей там, где их нет и не было. Что-то вроде клуба заумных фанфиков с легким привкусом паранойи и маминых любимых "Секретных материалов". Ой, да к черту. он торчал там исключительно потому, что Свенсен, один из ребят Тодда, был горяч, как яичница с беконом утром легкого похмелья. И если бы был хоть какой-то прок, он бы давно уже получил, что хотел, и не оказался бы на взломанной станции переливания крови, заметил бы тот момент, когда разрозненные фанфики собрались во "Властелина колец", а дискуссии превратились в лихорадочные и захлебывающиеся, и в глазах Тодда появился нездоровый огонь. Энтузиазм превратился в болезнь.

— Да заходи уже, бля, Фокс! Так нас точно увидят! Туда или сюда!

Он, конечно же, выбрал "сюда", бесшумно закрывая за собой дверь. Просто пиздец. Он что, всерьез подумал, что, если что, кто-то должен уберечь этих идиотов от неприятностей и что он прекрасно подходит на эту роль?

— Фонарями в окна не светить — это подозрительно. Старайтесь направлять в пол.

Ему всучили в руку фонарь и легонько подтолкнули вперед.

Станция внутри была небольшой. Зальчик для ожидания — вот и весь основной объем. Пожалуй, его фонарик был слишком мощным для таких небольших помещений. Станция не относилась ни к какой больнице — какая-то частная фирма. Это был ее основной вроде как офис и пункт сдачи крови. Наверное, материал они тоже хранили тут, потому что сюда приезжали все мобильные станции для отчетности. А, может, и отвозили потом куда-то еще. Это все рассказал ему Тодд. Сама кровь его не интересовала в любом случае, что на нее смотреть.

— Нам туда, я когда тут сдавал кровь, осмотрелся. Видимо, там они хранят документацию, — они все еще полушептали.

— Да что мы вообще тут забыли, что мы ищем? Зачем вам документы какой-то фирмы, которая организует донорство?

— Потому что, мой трусливый друг, — Тодд ткнул его фонариком в бок, — не вся кровь отсюда попадает людям, которым она нужна.

Он картинно поднял брови, глядя на Тодда и пытаясь выразить лицом весь свой скепсис.

— И куда же она тогда попадает?

— Используется в тайных оккультных ритуалах в Верховной Ложе. Разных. Для омоложения, например. Помнишь, как много про это трубили. Не спроста, поверь. Мы нашли кое-что...

— Блядь, Тодд, ты правда хочешь мне сейчас задвинуть про то, что масонское тайное правительство, вечно молодое из-за магических ритуалов, управляет миром?

— Ой, иди ты, я потом пришлю тебе все. Не знаю, что ты там себе придумал, но мы не ебанаты какие-то, — Тодд уже где-то раздобыл ключи и отпер дверь в офис, забитый папками и бумагами. — Я не говорю и не говорил никогда, что эти ритуалы работают. Или что магия существует и правда кого-то омолаживает или имеет какой-то эффект. Но ОНИ-то так думают! Если они готовы ради своего помешательства где-то раздобыть настоящую кровь, чтобы провести какой-нибудь глупый ритуал из оккультной книжонки, просто представь, на что они готовы будут пойти дальше. Или уже пошли. Сейчас сам все увидишь. Нам всего-то нужно увидеть их отчеты.

Он даже не пытался помогать, только демонстративно стоял в двери, давая парням самим отыскать, где среди всей это документации отчеты. Здесь было просто нереальное количество бумаг. Медицина — это в основном бумажки. Не удивительно, что у них нет времени бесплатно обслуживать пациентов во всех областях. А ведь здесь ничего не происходило толком, помимо банальной сдачи крови, даже не лечили никого. Сколько таких вот комнат в каждой больнице, заполненных бумажками?

— Есть! — тихое ликование в голосе Тодда даже немного пугало. Или это просто какой-то звук, который он услышал или вообразил? Кроме них, тут точно никого не было... — Вот, смотри, фома неверующий! Месяц за месяцем... — он листал бумаги с таблицами.

— Месяц за месяцем что?

— Месяц за месяцем — недосдача. Смотри. Вот тут — количество крови, которое они приняли в этом месяце, общий объем. Со всех мобильных станций и нескольких пунктов, включая этот. Вот это — сколько они отправили дальше на хранение, а это — разница.

— И что? Разве не бывает такого, что случается... Отбраковка? Например, кровь непригодна. Или что-то еще такое.

— Бывает. Но это разные объемы. А здесь почти идентично каждый месяц. И еще я консультировался с одним знакомым. Он тоже работает на станции переливания, но в больнице. Большая часть их отбраковок никогда не бывает такой большой и тем более такой постоянной.

— Да мало ли что! Ну почему ты решил, что они отдают эту кровь каким-то масонам? Почему именно эта компания? Может, они сами ей приторговывают? Или, не знаю... Жертвуют кому-то? Да Господи, может, у владельца сын болен, и да, он просто берет это нахаляву. Это может быть преступление, а может и нет, ну почему это обязательно должны быть масоны?

Ему хотелось разбить себе лоб ладонью. Или чем-нибудь тяжелым. Чтобы не мучаться. Это просто какой-то невообразимый бред. Как в тупом детективе. Только хуже. Потому что это реальность и вместо крутого сыщика у него коллективная паранойя.

— Да, это могло быбыть что угодно. Если бы не куча других улик и обстоятельств. Это просто вишенка на торте, вот и все.

— Торте из дерьма, если кто-то узнает. Тодд... — он хотел было что-то сказать, но завис. — Кто-то открыл окно? Я как будто ветер почувствовал...
[nick]Fox Palmer[/nick][status]fundamental resonance[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1601236621/a6dbcc2c/31764304.png[/icon][sign]L O † S T[/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru/viewtopic.php?id=1078">Фокс Палмер, 20</a></div>Студент в академе, говнофотограф с говнозеркалкой; закуска-деликатес</div>[/lz]

+2

3

Двадцать первый век воистину был прекрасным. Стоило поверить в этом суждении созданию, который на своём веку их видел уже три. Электрический свет, превративший ночь в день, бесконечная еда, уничтожившая голод, и нет, временные лишения и невозможность купить себе излишнее лакомство к вечернему чаю - это не голод. Это не мучительные недели без еды, когда одновременно распухший и исхудавший живот выпирает с одной стороны от позвоночника, а вторым прилипает к нему. Безумное ядерное оружие, что могло уничтожить весь мир за один удар и положившее конец массовым войнам. Удовольствие. Сытость.

Безопасность.

Никогда ещё человечество не жило в такой безопасности, как сейчас, забыв про лишения, бесконечные смерти и болезни, что косили миллионы. У них даже появилась вакцина от полиомиелита.

Иштван выключил экран смартфона и засунул телефон в задний карман чёрных, возмутительно облегающих чёрных джинс. Джинсы… Это лучшее, что придумало человечество в прошлом веке. После вакцины от полиомиелита, разумеется. И после  системы безопасности, напрямую связанной с электронным устройством хозяина. Прямо как связь вампира и его слуги, но только массово и с отличной картинкой, передаваемой с камеры видеонаблюдения. Видения, насылаемые вампирами на людей всё же иногда нарушались и, пропущенные через объективное восприятие каждой натурой, бывало, приобретали совершенно иное значение, отличающееся от создаваемого морока.

Кажется, в веке девятнадцатом, тот юный шотландский виконт… Нет, лучше не вспоминать про тот конфуз. Вышло несколько неловко.

Честно говоря, Иштван несколько раз задумывался, что случалось с электронными устройствами во время магии, но ответа так и не нашёл, а человеческий компьютер знал почти всё, кроме того, что происходило со смартфоном вампира во время его превращения в туман: становился ли он туманом сам, или просто приобретал невидимость и парил рядом, или телепортировался за владельцем? Нет, Иштван бы никогда не признался, что пытался узнать, не проводил ли кто подобных исследований. И даже задумывался, а не спонсировать ли ему парочку?

Ох, да ради Господа нашего, это исключительно ради науки!

Он чуть зашипел сквозь выступившие клыки от произнесённого имени Его - очередное напоминание, что Иштван здесь вовсе не из-за Его воли, - и выдохнул, закрывая глаза. Ветер из открытого окна взъерошил длинные пряди, упавшие на лоб, и подхватил рассыпавшуюся в туман высокую фигуру. Секунда - и чёрный, цвета бездны, зыбкий человеческий силуэт побелел, растворяясь в воздухе клочками обычной зябкой мглы, выскользнул вслед за ветром в окно и, подхваченный сильными порывами, застелился вдоль грязных стен домов, огибая ночной клуб, магазины, жилые массивы, людей, которые неосознанно ёжились от прикосновения могильного холода.

Ни одной водяной преграды. Ему было сложно преодолевать текущую потоком воду, она разбивала структуру, рвала целостность и отталкивала обратно, забирая слишком много сил. Поэтому все его дома находились по одну сторону от реки.

Привычка из давнего прошлого.

Туман ласково спустился на решётку окна офиса пункта сдачи крови, привычно лизнул фигурные стальные завитки и просочился сквозь знакомую щель между подоконником и расшатанной рамой, проникая внутрь. Для того, чтобы попасть сюда, ему не требовалось приглашение. Иштван чуть толкнул створку вверх, приоткрывая окно и с ветром ворвался в офис, потревожил несколько бумажек на столе.

Его и правда интересовал вопрос, как в эти щели пролезала одежда и большой, новомодный смартфон?

С другой стороны когда-то вместе с ним пролезал целый мушкет со штыком.

Оставаться незамеченным для людей - особенно когда на тебе не бряцала кирасира со шлемом и мушкетом со штыком - в тёмном помещении, по которому лишь нервно плясали хаотичные лучи фонариков, для вампира не особо сложная задача. Да и Иштван не торопился возвращаться в человеческий вид, перебираясь от окна до двери. Ему было любопытно, зачем люди устроили в его офисе салон.

Право, на мгновение он даже встревожился, когда вдруг заговорили о недостаче крови, но расслабился, начиная уплотняться и собираться из всех концов комнаты в самом тёмном месте возле открытой двери. Вос-хи-ти-тель-но. В его кабинете ищут масонов. Почему? Разве не разумнее их искать на бирже или в ближайшем финансовом центре? Чудно. Надо будет рассказать потом эту историю Имре, он посмеётся. Иштван, конечно, поставлял ему кровь, но тот точно не тратил её настолько бездарно.     

-  Попробуйте посмотреть в левом ящике, - насмешливо произнес Иштван, окончательно материализуясь в дверном проёме. - Там остальная документация.

Он с грохотом захлопнул за собой дверь и резким ударом по стене включил весь свет в кабинете. Современные и модные электродиоды ярко вспыхнули, заливая всё вокруг искусственным белым холодом. Его глаза мертвы уже больше трёхсот лет, ему не больно, но привыкшим к темноте людям должно быть да. Мальчишки хором дёрнулись, кто-то вскрикнул и все они зажмурились, усмиряя боль в слезящихся глазах.

Прелесть! Он слышал, как умалишённые защитники природы вламывались в медицинские лаборатории, чтобы восстановить какую-то там справедливость, но чтобы кто-то проникал на донорскую станцию и искал там заговор - подобное с ним впервые. Видимо он уже достаточно давно жил на этой планете, что начал притягивать к себе, как там сейчас вот эти детки говорили?

Дичь?

Точно. Это определённо была дичь. Трое очаровательных, юных и запуганных зверьков, чей запах страха уже разносился в воздухе, заставляя клыки Иштвана болеть, а глаза застилать маревом охотничьей ярости.

-  Мы уже закрыты, джентльмены.

Иштван позволил хищнику появиться в лёгкой улыбке, медленно скользя языком по нижней губы. Он слизывал с неё осевший там вкус жертв.

Ох, кто будет винить его, что он возжелал немного поиграть? Это была его территория. Его логово. Помеченное, запертое и обустроенное. Днём, когда он спал, сюда приходили по его приглашению, с его разрешения, но ночь существовала лишь для него одного. И пусть порадуются овцы, что их лишь чуть-чуть остригут. Ещё лет сто назад его клыки уже бы пробивали горячую плоть.

Мальчишки. В этом столетии мальчишки. Немногим чуть за двадцать - в его время такие уже становились мужьями и отцами. Воинами. В его время такие уже умирали на поле боя. А эти детки сражались разве что с самими собой. И нарисованными картинками у себя в телефонах. Нет, Иштван был не против технического прогресса, у него самого в смартфоне восхитительно глупая игра про вампира-детектива. Там даже можно было выбрать себе гроб. Иштван приобрёл за настоящие деньги себе с неоновой подсветкой. Раз уж он сам уже давно отказался от своего. Слишком старомодно и претенциозно.

Нет. Он радовался, что хоть какой-то век дал этому измученному миру передышку от бесконечных войн, что сотрясали его. И хоть он знал, что на Востоке и в Африке ещё гремели кровопролитные бои, да и в цивилизованных городах случались стычки и преступления, это всё равно ни шло ни в какое сравнение с прошлым. Человечество всё ещё оставалось верным своей агрессии, но он видел, как оно пыталось излечиться.

Он не собирался убивать этих глупых и дурных детей. Но ему и правда стало интересно, почему они появились здесь? Забрались по ошибке? Заключили с кем-то пари? Быть может вслед за ними мог появиться охотник? Правда те редко могли найти кого-то, кто верил в их бредовые истории, но всегда существовали исключения. Если бы Иштван не страдал от несколько навязчивой паранойи, он бы уже обратился в прах.   

-  Искали уборную и заблудились?

[icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c0/4f/85/504874.jpg[/icon][nick]István Batthyány[/nick][status]князь[/status][lz]<div class="lzname">Иштван (Стефан) Эрньё Баттьяни, 295</div><div class="lzinfo"> Вампир, венгерский князь, владелец ночного клуба и сети частных станций переливания крови. Благотворитель. Любитель невинных <a href="https://capital-queen.ru/profile.php?id=265">нарушителей закона</a>.</div>[/lz]

+2

4

— Да не узнает никто. Всем пофиг. Мы просто все положим обратно. Мы же ничего не украли и в полицию стучать не собираемся. Просто статья. Просто данные. Просто анонимные источники. Кончай ныть. Фрэнк, ты снимаешь? Пары лет вполне достаточно. И никто не открывал никакое окно, ты просто трусишь, вот и все!

— Тогда тепло должно быть.

Они тихо заржали. Фоксу было не до шуток. Он зло пихнул рукой какую-то папку на столе и потер ладонями плечи, поежившись.

Он чувствовал себя глупо от того, что даже сейчас, в обществе долбанутых на теориях заговора неадекватов оказался не к месту. И да, он, черт побери, боялся. Только не бабаек и темноты, а вполне себе реальных неприятностей. Как будто у него было мало своих собственных, и надо было хапануть еще и чужих. Может быть, парни и думали. что это все плевое дело, не пойман — не вор, не украл — не посадили, вот только они недооценивали степень бдительности людей вокруг. Фокс много чего об этом знает. Да, он из города поменьше, где и пукнуть нельзя, чтоб сосед не узнал, но он был с родителями и в Нью-Йорке и видел ту кардинальную разницу. В больших городах все предпочитали закрывать глаза по возможности. Тут же не особо умели это делать. Не говоря уже о том, что многие студенты тут были чужими, не местными, а значит за ними стоило присматривать вдвойне. Сейчас все тихо, но если надо, всегда найдется старушка с бессонницей, которая видела, как они подозрительно крались в тенях в гребаных три часа ночи.

О бдительных старушках с бессонницей он тоже знал очень многое...

Фокс поежился еще раз. А потом его позвоночник заледенел, как будто ему в задницу Саб-Зиро выстрелил, и чуть не осыпался в штаны. Он даже не расслышал, что сказал мужской голос за его спиной, прогремевший в их уютных преступных перешукиваниях, как голос Зевса с небес, громкий и парализующий. Что-то вроде: "Бум-бу-бубум бум, бубубум". Нет, это было его сердце, оно говорило, что он полный кретин, которого предупреждали. Говорило, а потом захлебнулось в сбитом ритме.

Последним словом была "документация". Едва ли к ним спустился мстительный дух не сданой вовремя и оскверненной бухгалтерии... А лучше бы он, он точно не позвонил бы копам. Фокс стоял спиной к двери, потому, перед тем, как отпрыгнуть от нее, он успел развернуться и инстинктивно зажмуриться раньше, увидев характерное движение. Будь благословенен опыт работы со студийным освещением. Веки омыло красным, но это было куда как менее больно, чем если бы он встретился распахнутой аппертурой зрачков с ярким светом. Где-то рядом то ли от резкого света, то ли от грохота двери тонко вскрикнул-всхрюкнул Тодд — у Фокса мстительно кольнуло в груди пресловутым: "Я был прав!", — но правость быстро сменилась печальным мемом осознания, что его правость совсем не делает ему же хорошо.

Красное зерно за веками сменилось нормальным черным и он наконец-то открыл глаза, обнаруживая себя прижавшимся к стене кабинета слева от двери. Огромный кейс с камерой, прижавшийся к бедру, тоже, вероятно, не делал им хорошо, но он болтался там и Фокс ничего не мог с ним поделать — даже стараться не стоило. Просто делать вид, что у него нет с собой фотика с огромным, как елда Халка, объективом. Вот и все. Решив это для себя, он наконец-то осмелился поднять вверх глаза, чтобы неизбежно встретиться с действительностью, в которой их очень тупо и без всяких усилий поймали с поличным — над чужими документами и со смартфоном, на котором все еще был запущен режим фото.

Нет, почему-то это "их"?! Эти придурков, которые вовлекли его в неприятности!

На Тодде лица не было. И вопреки их тупости, ему все равно почему-то было жальче их, чем себя. Гадство! Если у них будет привод, вероятно, с универом им придется попрощаться, всем троим, причина явно не укроется от деканов. Для него самого это будет скорее милосердие к лошади, сломавшей ногу, впрочем. Так что определенно, он здесь не самый неудачник.

Единственный путь побега отсюда почти полностью закрывал собой высокий, темноволосый мужчина. По его лицу было невозможно сказать точно, зол он или что-то другое. По его красивому лицу.

Это же такой охрененно важный факт прямо сейчас, Фокс!

Сердце все еще бешено стучало, но, к счастью, он теперь хотя бы разбирал слова говорившего. Вкрадчивый, на грани низкого, голос отдавал теперь насмешкой, но под ней Фокс все равно чувствовал что-то еще. Он был зол? Растерян от такой неожиданности на своем рабочем месте так поздно? Может, тоже был напуган? Не разобрать. А еще у него был странный... акцент? Нет, не совсем акцент. Что-то другое. В простой, глумливой фразе со знакомыми и привычными словами как будто неуловимо по-другому были расставленны звуки. Манерно? Нет... Почему он вообще думает об этом?

Тодд молчал, словно воды в рот набрал. Фрэнк хотя бы убрал телефон, но тоже не находил никаких слов, чтобы ответить. Да и что можно сказать? Любые слова прозвучат, как дерзость. А дерзость, в свою очередь, может быть расценена, как знак, что можно и пожестче.

От появившейся на лице мужчины улыбки по спине пробежался холодок, который тут же сглаживал теплый пар. У него определенно серьезные проблемы. Настолько серьезные, что еще немного и решить их можно будет, кажется, только с помощью терапевта. Чего он делать, конечно же, не будет.

Несмотря на улыбку, этот незнакомец будто вцепился в них взглядом и едва ли собирался так просто отпускать. Он казался расслабленным, но почему-то Фоксу казалось, что тот готов пресечь любые попытки к бегству и отслеживает любое их движение.

А они тупо молчат. Молчать на третью реплику уже было странно. Парней как будто парализовало, а это значило, что либо Фокс попробует что-то сделать — ну хоть что-нибудь сказать хотя бы! — как единственный, кто, кажется, все еще может, либо тот решит, что они какие-то опасные психи не в себе, а если он так решит, то точно ничего хорошего не будет.

— Это... Вышло некоторое недоразумение. Сэр, — точно, нужно быть вежливым. — Кажется, наш студенческий проект зашел слишком далеко. Мы не собирались ничего красть или портить.

Либо его потуги их утопят, либо спасут. "Либо встречу динозавра, либо не встречу, пятьдесят на пятьдесят"...

Отлипать от стены Фокс, правда, не спешил. Было приятнее чувствовать, что спина защищена, хотя бы и унылым гипсокартоном. Но компенсировал это попыткой смотреть прямо и в глаза собеседника. Он слышал, что это увеличивает шансы на собеседовании, да и вообще по жизни. Люди любят, когда другие люди смотрят в глаза — будто бы так ты правда выглядишь честнее и надежнее.

Главное, чтобы парни подхватили его не совсем ложь. И желательно добавили туда еще немного лжи, лишь бы там не оказалось блядских масонов, чтоб их!
[nick]Fox Palmer[/nick][status]fundamental resonance[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1601236621/a6dbcc2c/31764304.png[/icon][sign]L O † S T[/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru/viewtopic.php?id=1078">Фокс Палмер, 20</a></div>Студент в академе, говнофотограф с говнозеркалкой; закуска-деликатес</div>[/lz]

+2

5

Однажды, кажется в тридцать втором, к нему в дом залез грабитель, тощий, измождённый, дурнопахнущий. Вот он тоже всё твердил про недоразумение. Голод в Европе косил людей тысячами, безработица оставляла миллионы людей без средств к существование. Иштван помнил, как отчаявшийся отец живущей недалеко семьи убил всех своих домочадцев: мать, жену, детей, а затем покончил с собой, не в силах смотреть, как его родные умирали с голоду. Людям, оказавшимся на самой грани, достаточно было лишь небольшого толчка, чтобы они пали в бездну. А капиталистическим корпорациям требовалась война, чтобы вытащить себя из разрухи. Иштван никогда не осуждал Вторую мировую. Возможно, тогда по-другому Великий кризис разрешить было и невозможно. Лишь устроить человечеству бойню, из которой вышел только один победитель.

Он тогда даже не стал трогать этого человечишку, дал несколько монет и велел убираться восвояси. Оказалось, что люди заводились в вампирских домах быстрее тараканов. Не прошло и двух дней как по всем соседям прокатилась молва, что в богатом особняке за высоким забором скрывается сумасшедший чужеземец, который может дать денег. За 50 чентезимо женщины постарше и пострашнее были готовы убирать, готовить, стирать, гладить, моложе и симпатичнее расширяли услуги до постельных утех, мужчины предлагали ремонт, пошив одежды, уход за садом. Иштван пытался сказать “нет”, но итальянцы совершенно категорически отказывались понимать его акцент. Впервые за двести пятьдесят лет он словно вернулся в прошлое, когда его семье принадлежали тысячи крестьян и обширные земли вокруг.

Ответственность за своих людей вернулась быстро. Иштван взял деревеньку под опеку, помогая держаться жителям на плаву и находя им работу. С теми же, кто умел хранить тайну, он заключил договор на кровь. Эти люди получали больше денег, еды и позволяли ему пить их. Конечно ходили слухи, что их защищал дьявол, но ради выживания они были готовы даже на Преисподнюю. 

Ему не удалось их спасти.

Карательные отряды появились неожиданно, грабя дома в пользу государственного кооператива, забирая мужчин в армию и на заводы для обеспечения вооружения, насилуя женщин, убивая несогласных. Буквально за несколько дней его маленький уютный рай превратился в ад. Его дом взорвали, когда он дал бой присланным отрядам, разрывая их на части, и солдаты решили не бороться с тем, что не понимали, предпочтя уничтожить зло. Его преданный человечек, которого он тогда не стал убивать, откопал ночью заваленный подвал, вытаскивая оглушённого и изголодавшегося вампира из гроба.

Иштван отомстил. За себя, свой дом и людей, за которых нёс ответственность. Уничтожил всех, до кого сумел добраться, оставил после себя разодранные, поломанные, окровавленные тела, ибо даже ему не нужно было столько жрать. Тенью следовавшие за ним несколько человек сжигали и закапывали останки. Их глаза тоже застилала марево боли и гнева. Кто-то из них примкнул к сопротивлению, кто-то бежал дальше, а Филиппо, его преданный грабитель последовал за ним. Сейчас у Фила организация, оказывающая помощь пострадавшим в войнах мирным жителям. Он всё ещё тщедушный, но его усиленное вампирским проклятием тело больше не подвержено болезням и старению.

Остался только голод…

Почему из всех домов в округе, люди с удивительной точностью найдут вампира? Это какое-то инквизиторское чутьё?

-  То, что вы зашли слишком далеко, это факт, - кивнул Иштван, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, рассматривая своё неожиданное приобретение с разных ракурсов. - Кажется, в уголовном законодательстве это квалифицируется как нарушение права владения, незаконное проникновение в чужое жилище с целью совершения хищения. Я, правда, не уверен в точности формулировок, но могу позвонить и проконсультироваться со своим адвокатом.

Двое из тройки - ничего интересного. Обычный, серые, стандартные люди. С резким, горьким запахом адреналина и сладковатого, терпкого пота. Так пахла только чистая, сытая юность. С возрастом запах человека менялся, приобретая более грубые, агрессивные ноты увядания и болезней. Третий мальчишка казался интереснее. Всем.

Красивый, изящный. Высокий, практически ростом с Иштвана, а он когда-то был одним из самых рослых людей в своих землях. Очаровательно напуганный, но при этом и самый смелый. Несмотря на заходившееся в истерике сердце - Иштван отсюда слышал его бешенный стук, - он сумел таки разлепить рот и сказать хоть что-то. Не слишком умное, конечно, но за старания плюс.   

Ему требовалось прямо сейчас решить, что с ними делать. Загипнотизировать и выставить вон? Но так они точно вернутся обратно, уже более уверенные в существовании заговора и зеленых человечков. Вызвать полицию? Это последнее, что Иштван хотел - связываться с полицией. У него, конечно, были расхождения по крови и припрятанные данные, не настолько явно, как казалось этому дурачку, что просто не нашёл оставшиеся документы, но меньше всего бессмертному вампиру с десятком поддельным личностей хотелось привлекать внимание властей.

Что?

"Думай, князь. У тебя опыта и знаний на триста лет больше."

-  Бедные, заблудившиеся малыши, - притворно вздохнул Иштван. - Попробуйте настроить навигатор на ваших телефонах, он показывает дорогу и там ещё стрелочка есть, где вы находитесь. Очень помогает не заблуждаться, - взмахнул он своим смартфоном, на экране которого всё ещё шла трансляция с камер наблюдения.

Нет. Не собирался он вызывать полицию. Американцы весьма ревностно относились к частной собственности и взломы карались сурово, а учитывая, что залезли эти дурачки в благотворительный фонд сдачи крови, и адвокатов Иштвана, и его статус… Мальчишки могли распрощаться со своими университетами, планами на будущее и репутацию. Он не хотел портить им жизнь, единственной их виной была лишь юношеская глупость, но кто не был там? Даже Иштван, ох много чего натворил в годы отрочества. Блаженная пора.

Однако каким-то чудесным образом детки оказались именно в его лаборатории. В Портленде десятки частных пунктов сбора крови, но они пришли сюда, зная что искать. И это настораживало. Иштван хотел знать, как малыши получили знания, и что собирались делать с ними дальше. А значит, ему требовалось задержать их подольше. Но не мог же он их украсть и запереть в подвале, в конце-концов? Должен был существовать цивилизованный, изящный способ разрешения этого нелепейшего затруднения.

Что же с ними сделать? Как оставить себе, но при этом не заключить под стражу?

-  Покажите ваши документы, юноши. Мне хотелось бы узнать, кто посмел вторгнуться в моё жилище. А дальше я подумаю, как вам держать ответ. Документы… - выдохнул он последнее слово, смешивая его с магией.

Призывая охранную энергию, разлитую по всему кабинету, ауру своего присутствия здесь, владение этим местом. Домом. Чуть прикасаясь к смеси гневом, и обильно наполняя мягким, но принуждением. Дурманя голову. Отбирая волю.

“ты должен отдать документы...”

“ты хочешь отдать их...”

“ты страстно и непреодолимо желаешь поведать, кто ты…”


“ты подчиняешься . . .  ”


Иштван с интересом наблюдал за третьим непрошенным гостем. От него исходил цепляющий за рецепторы аромат непорченности. Ему хотелось узнать его поближе.

Попробовать.

Он проскользнул туманом вперёд, замер за спиной мальчишки, ласково скользя взглядом по изумительно вылепленной линии шеи, а затем повторил путь языком: влажно, холодно и колко, прежде чем испариться и вернуться обратно к двери. Всё движение - секунда, которую невозможно уловить человеческим, особенно зачарованным, затуманенным сознанием. Но не касание языка. Оно осязаемое. Настоящее.

-  Кто первый? - Иштван протянул руку за документами.   

[icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c0/4f/85/504874.jpg[/icon][nick]Istvan Batthyany[/nick][status]князь[/status][lz]<div class="lzname">Иштван (Стефан) Эрньё Баттьяни, 295</div><div class="lzinfo"> Вампир, венгерский князь, владелец ночного клуба и сети частных станций переливания крови. Благотворитель. Любитель невинных <a href="https://capital-queen.ru/profile.php?id=265">нарушителей закона</a>.</div>[/lz]

+2

6

- Может, мы попробуем решить эту ситуацию без адвокатов и полиции? У нас не было намерения нанести вред вашей организации.

При упоминании адвокатов у Тодда наконец-то прорезался голос или что там у него в голове щелкнуло, чтобы пришло осознание их ситуации и что нельзя просто закрыть глаза и подождать, пока все закончится само собой. Намерения не было, но в упомянутой мужчиной статье это было совсем не важно. Фокс не был юристом, но в университете приходилось так или иначе иметь дело с базовым правом. Он даже почувствовал, как его лицо засолилось от припоминания подробностей статьи. При желании, их можно было бы даже упечь, если поймавший их с поличным сотрудник или даже руководитель окажется зловредным. Пока он был просто непонятным, зачем-то играя с ними, как кот с мышью - другой на его месте уже бы вызванивал копов. Но рассматривал каждого так, будто сканировал для будущего фоторобота, если они вдруг сбегут. Он улыбался в основном, но от этого взгляда загривок зудел - слишком пристально.

На миг Фоксу показалось, что может он и изначально не собирался вызывать полицию. Да и юриста у него может и не быть. И не факт, что он вообще работает здесь, а не пришел сюда точно так же, как и они. Нигде не было написано, что он тоже не вор, даже если работает тут - он ведь знает, где лежат другие документы, - ведь время-то вообще-то довольно позднее. Кому придет в голову приехать на работу в три часа ночи? А еще везде, в каждом фильме и криминальном сериале, было буквально выдолблено - маньяки живут среди нас и днем ходят на работу.

Нужно завязывать с Нетфликсом.

Мужик продолжал откровенно над ними насмехаться и глумиться - Фокс теперь понимал это совершенно четко, особенно в свете идиотской мысли, что они могли попасться преступнику покрупнее. Даже пелена страха спала, то, что еще не рассеялось, когда он открыл рот и заставил их перестать изображать из себя стадо оленей в свете фар монструозной фуры из фильма по Кингу. Тот показал телефон, на котором шла черно-белая запись, как по офису крадутся два летающих в воздухе бледных лица и один долбоеб, целиком одетый в светлое. Версия с маньяком отметалась - посмертно их не оправдают.

Тодд бросил на Фрэнка кислотный, прожигающий мироздание взгляд, пытаясь телепатически донести мысль о том, что тот не просто лжец, но и лжец довольно тупой, если решил, что это хороший план - сказать, что умеет работать с такими системами безопасности. Настолько, что теперь их бестолковый подвиг отпечатался в анналах, а сами они и впрямь выглядели тупыми детьми, которые решили поиграть в киноворов. В индиан джонсов недоделанных от мира конспирологии. Вот отсидят срок и получат по ордену Плоской Земли. И Фокс с ними заодно. Только медаль Апостола Наивной Глупости. 

Он хотел было сказать, что они обязательно удалят все фотографии, если владелец не станет вызывать полицию, но прикусил язык, вместо этого сложив руки на груди и сильнее оперевшись спиной на стену. Колени заметно подрагивали - это адреналин уходил, и теперь он начинал чувствовать усталость от всего это балагана. Они были полностью во власти ситуации и изменить ее было практически нереально. Гораздо проще было перестать делать хуже. Он просто слушал - у незнакомца был просто до нелепости приятный голос и такая же до нелепости привлекательная для происходящего внешность. Наверное, это даже была одна из причин, почему он не стал морозить очередную хрень - не особо хотелось, чтобы этот чувак посчитал, что он какой-то недалекий. Как бы это все не закончилось, но, кажется, им еще придется увидеться. В суде вот, например.

У него все еще был этот странный, старомодный не-акцент-а-что-то-еще. Юноши... А что если юноши не хотят делиться документами? Но это же логичный способ пойти на мировую и установить доверие, чтобы полиция все-таки не случилась, и они решили бы ситуацию полюбовно, как аварию на дороге...

Фокс аж вскинулся. То ли у страха глаза велики, то ли это просто какой-то странный эффект взаимодействия слишком разных по тональности мыслей, но ему показалось, будто мысль в его голове была произнесена каким-то голосом, какого он не знал до этого и не слышал там. Какой-то бред - у него в роду шизофреников и любителей поболтать с голосами не водилось. Кажется, у него есть более вероятная теория - это просто проснулся здравый смысл, но так как Фокс давно его не слышал, то сразу и не признал. Да и мысль он говорил дельную. Не имело смысла сейчас пытаться скрывать свою личность - тогда они бы точно расписались в своей преступности.

Одна только проблема - словно чуя подвох в звонке Тодда, его разум решил оставить айдишку дома перед выходом на эту безнадежную вылазку. Он вспомнил это, когда не нащупал во внутреннем кармане толстовки искомый кусочек пластика. От невозможности исполнить просьбу у него даже пятно на шее загорелось, такое же ледяное, как осознание их факапа в самом начале. Куснуло и пропало. Но в то же время отрезвило. Никогда он не был так счастлив своему короткому поганому опыту в устройстве на настоящую работу!

- Меня зовут Фокс Палмер. - он потрудился выпрямиться и отпрянуть от стены. - И... я забыл документы дома, - Фрэнк и Тодд дружно зашипели что-то вроде: "Да ты, блядь, издеваешься, что ли???" - их карточки уже лежали в чужой руке, обнажая немногочисленную, но полностью обличающую информацию. - В смысле, правда забыл. Но у меня есть фото на телефоне. Если что.

Он снова смотрел в глаза мужчине, заставляя себя не слишком быстро отвернуться. Те были светлыми, как будто монохромными. Наверное, просто голубой цвет встретился с мертвенным цветом люминисцентных ламп.

- А вы - владелец этого места? Было бы честно тоже узнать, как мы могли бы к вам обращаться, - да, его все еще не отпускала мысль, что они ничего не знают относительно того, кто перед ними, почему смотрит записи камер и так далее. И почему так поздно приехал в офис. Фокс постарался облечь свой вопрос во что-то вежливое и не похожее на то, будто он требует ответа, как номера жетона полицейского, ссылаясь на приличия. Судя по манере речи, приличия для незнакомца пустым звуком не были.

Точно! Вот где он слышал подобные странности речи! У некоторых пожилых людей. В смысле, очень пожилых.
[nick]Fox Palmer[/nick][status]fundamental resonance[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1601236621/a6dbcc2c/31764304.png[/icon][sign]L O † S T[/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru/viewtopic.php?id=1078">Фокс Палмер, 20</a></div>Студент в академе, говнофотограф с говнозеркалкой; закуска-деликатес</div>[/lz]

+2

7

Иштван саркастично приподнял бровь. Одну. У него это отлично получалось с самой юности. Выражать лицом всевозможный спектр язвительных эмоций. Шандор любил его лицо. И каким бы образованным и воспитанным не считал себя Иштван, он понимал, что именно внешность привлекла к нему вампира. И заставила оставить подле себя.

-  Может мы и попробуем, - скептично сказал он. - Если вы и правда считаете, что взлом замков с отключением сигнализации не относится к нанесению вреда. Вы же не подумали о том, что оставите открытой дверь, когда уйдите? Или вы благодушно собирались запереть всё обратно? После вас сюда мог ворваться любой наркоман, чтобы разжиться шприцами и спиртом. Но, видимо, здравый смысл не бежит впереди вас с советами. А зря, представьте себя ему, это очень полезное знакомство.

Он говорил, но не сводил взгляда с невинного создания, что был удивительно символично облачён во всё белое, будто невеста перед алтарём. Иштван, конечно, впервые видел грабителя в белом, обычно те старались всё же не настолько привлекать к себе внимание, но у мальчика даже волосы были интересного платинового оттенка, удивительно красиво гармонирующие с ним самим.

И разного цвета глаза. В средние века его бы сожгли. И за глаза, и за несвойственную мужчине нежную красоту. Как колдуна. На всякий случай.

Тем более удивительнее была его сексуальная чистота. Её вкус дразнил, царапал незавершенностью и невозможностью получить больше. Слишком мало. Секундное касание ничто из того, что хотел бы сделать Иштван. Вылизать всего, медленно, распробовать как следует, запомнить и пробить нервно пульсирующие жилку на шее, погружая зубы в тело.

И не только зубы.

Это был очень красивый мальчик, который заинтересовал Иштвана, а он не привык себе отказывать ни в чём. Особенно в красивых мальчиках. Так что он в любом случае не торопился вызывать полицию и отдавать им свою добычу.     

-  Ох, извините мне мою грубость и что не представился, уверен - ситуация меня оправдывает. Князь Иштван Эрньё Баттьяни, мистер Палмер, мистер, - взглянул он на удостоверения в руках, - Моррис и мистер Симпсон. Предпочёл бы познакомиться с вами в более приятной обстановке, но уж раз так получилось, то, отвечаю на ваш, мистер Палмер, вопрос. Да, я владелец этого места. Этого и ещё двух станций переливания крови в городе. А также благотворительного Фонда имени святых Стефана и Имре. Вы можете поискать его в интернете, когда будете настраивать навигатор.

Иштван демонстративно сфотографировал отданные ему документы и вернул их владельцам. Он собирался показать их попозже одному знакомому полицейскому, чтобы тот проверил взломщиков по своим базам. Он всё ещё не доверял и не собирался доверять им. Иштван задумчиво покусал нижнюю губу, бездумно скользя глазами по бардаку в кабинете. И без того небольшой, тот был настолько завален папками, стопками, коробками и даже пустыми донорскими пакетами - один вот точно оставил Иштван, он даже отсюда мог разглядеть капельки засохшей крови внутри, - что на днях Раулю пришлось использовать его в качестве служебной собаки. Его помощник, его дневной руководитель, заместитель, правая, левая рука, обе ноги, почки, печень и все остальные внутренности потерял ключи от машины и посылал отчаянные призывы о помощи одновременно по сотовому и их ментальной связи. Он подорвался с кровати и бросился к Раулю как был, в полном неглиже, настолько встревожился  благополучием своего человека. Гордо отказался от предложенных медицинских штанов чьей-то формы и через несколько минут выкопал ключи из-под похороненного под грудой макулатуры диванчика для отдыха.  И не только для отдыха. Рождённый в восемнадцатом столетии вампир не особо разделял популярное нынче мнение не смешивать работу и удовольствие. Девкам в его имении совершенно не мешали их дела по дому задирать перед ним юбки.

Видимо пришло время перевести хотя бы часть документации в электронный вид. Кто-то здесь слегка устарел. Ему пришлось буквально вынюхивать запах металла и бензина, чтобы отыскать ключи. Он, чёрт возьми, потомственный князь!

Клык рассёк нежную кожу губы, и рот наполнился вкусом крови. Его собственной. Не очень вкусной, ночной завтрак уже давно смешался в теле с холодной, мёртвой кровью и пропитался тёжелым тленным духом. Иштван слизнул густую каплю, размазывая багряное марево по губам и убирал обратно клыки.

Он отвлёкся. Как говорил Рауль - слишком громко думал. Зато у него появилась отличная мысль, как задержать мальчишек, поиграть немного с мистером Фоксом Палмером и получить выгоду. Всех дрожащих зайчиков одним ударом.

-  А ну тихо! - скомандовал Иштван, властным взмахом приказывая не разговаривать. Он разблокировал телефон, находя в списках контактов нужного. - Ждите!

А восемнадцатом веке ему бы пришлось отправлять посыльного для этого. И вернулся бы тот лишь к утру.

-  Срань с ушами! - прервал в трубке гудки хриплый, запыхавшийся голос. - Что б тебя на пляже днём подпалило! Умеешь же ты выбирать время.

-  Доброй ночи, дорогой, - с гортанным смешком ответил Иштван. - Красивая девушка?

-  Ты прекрасно знаешь это сам!

-  Конечно...

Иштван прикрыл глаза, легко прикасаясь к связи между своим слугой и им, впитывая чужие эмоции смешанные с острым болезненным возбуждением и на мгновение получая его взгляд. Пышногрудая блондинка с кукольными чертами, полностью обнажённая лежала на большой кровати раскинув ноги, с неудовольствием глядя на него. Нет.

Не на него. 

-  Стеф? Что-то случилось?   

-  Ничего серьёзного, Рауль. Не серьёзнее твоих потерянных ключей, - мстительно уколол Иштван, припоминая ползание на коленях с голой задницей по кабинету. - Позволь уточнить, как у нас обстоят дела с работниками на первом участке?

-  Так же, как и на втором, - слегка недовольно ответил Рауль. Вообще Иштван и сам прекрасно знал ответ на этот вопрос, но ему требовалось уточнить. Из вежливости. - И на третьем. Нам их не хватает. У меня накладка с курьерами. С раздатчиками листовок. Уборщиками. Я завалился в грёбаных бумагах, у меня не кабинет, а свалка, потому что у меня нет времени их рассортировать, так как некоторые, не будем тыкать пальцами, всё ещё живут в прошлом столетии и ведут всю отчетность на бумаге. А в следующем месяце должен быть учёт. И проверка.

-  А если я скажу тебе, что знаю, где достать трёх смышлёных подмастерье? 

-  Я тебе сделаю минет. Клянусь. Ну я и без смышлёных подмастерье могу тебе отсосать, просто так, ты же знаешь, только попроси.

-  Рауль…

-  Чего? Ты вообще в курсе, что уже никто так не говорит? Подмастерье, - передразнил Рауль хозяина. - Прекрати. Тебя сожгут, а мне новую работу искать.

-  Скорее гроб, - мягко рассмеялся Иштван. Слуги не переживали смерти своих вампиров. 

-  Да, это ещё печальнее, хорошие гробы сейчас чертовски дорого стоят. Так откуда, ты говоришь, достал трёх подмастерье?

-  О… - протянул Иштван, хищно глядя на замерших в разных углах и позах гостей. - Детки зашли к нам в гости.

-  Какие гости в офисе посреди ночи, Стефан? Кто устраивается на работу ночью? Где ты? Ты что, снова кого-то трахаешь на моём диване? - понизил голос Рауль, практически шепча в трубку. - Я тебя умоляю, только не жри никого у нас в кабинете. Я не хочу снова отмывать всё от крови.

-  Не буду, - пообещал Иштван. - Успокойся, дорогой, ничего серьёзного. Завтра пришлю тебе трёх малышей. Обустрой их и дай работу.

-  Я не хочу об этом знать, да?

-  Сейчас - нет. Кажется ты был несколько занят.

-  Несколько занят? О да, я был занят, но у меня, знаешь ли, есть хозяин с паршивой склонностью блокировать мой член в любое удобное ему время.

-  Ай, - укоризненно произнёс Иштван, глубоко выдыхая в трубку, но всё ещё мягко улыбаясь.

Он любил Рауля, познакомился с ним в клубе, когда тот искал себе работу “бармена, уборщика, стриптизёра, я готов хоть туалеты мыть, только дайте мне возможность.” Иштван дал. У Рауля Фернандо Санчес Альвареса в Мексике осталась престарелая больная мать и овдовевшая в криминальных разборках сестра с двумя детьми, которых он мечтал забрал в Штаты. Сам он незаконно пересёк границу и бежал подальше от южных городов, пытаясь найти заработки где угодно, начиная от нелегального грузчика и заканчивая проституцией. Рауль оказался умным, настойчивым и нечеловечески работоспособным, при этом весьма недурным для глаза и сговорчивым в постели. Однако через некоторое время Иштван понял, что дружить с Раулем на равных ему больше нравилось, чем просто время от времени приглашать молчаливое тело в постель.

С другой стороны, Рауль никогда не был молчаливым…

Иштван усмехнулся, сосредотачиваясь на их связи и том, что чувствовал его человек, его слуга, пропуская через себя чужое возбуждение, усиливая, заставляя ощутить рядом с собой и вспомнить, кому тот принадлежал. Весь. И телом и душой, каждой клеткой своего организма. И кто владел этим телом. Кто мог лишь мыслью довести до оргазма. Или смерти. Что, впрочем, одно и то же. 

-  Ублюдок, - сдавленно простонал Рауль, с тихим стуком падая на пол. - Я тебя точно когда-нибудь сожгу.

-  Попробуй. Может быть у тебя получится. Спокойных снов, дорогой. Передай леди от меня поцелуй.

Рауль ответил стаккато отборных ругательств на смеси мексиканского и английского и отключился, оставляя после себя мягкий след неудовлетворённого удовольствия. Иштван не разделял популярное мнение, что связанные с вампирами люди - это не более чем рабы, созданные лишь служить своим хозяевам. Какой бы силой не обладали вампиры, не вся жизнь была подвластна им. Им требовалась помощь смертных, чтобы полноценно жить, а не существовать. За это вампиры давали им защиту от себе подобных, силу, здоровье и прочие блага. Вампиры, как Иштван. Он считал, что эта связь симбиотическая, а не паразитическая, больше одаривая, чем отбирая. И всегда очень бережно воздействовал на разум слуги - он предпочитал называть их “партнёрами”, - чтобы не повредить его. Многие же сводили своих людей с ума.

Иштван обвёл взглядом присутствующих, пересчитывая и убеждаясь, что никому не пришло в голову попытаться пролезть через щель в полу. Всё равно бы не вышло.

-  Итак, моё предложение, - сказал он, обращаясь сразу ко всем в комнате. - К сожалению, благородство и жертвенность никогда не имели распространение в обществе, и нам всё ещё сложно найти необходимое число работников, а так как вас посетило непреодолимое желание ознакомиться с нашей работой, я вам предоставляю эту возможность, - хищно улыбнулся Иштван. - Месяц, как это называется? Общественные работы? Я не звоню в полицию, не подаю жалобу, а вы отрабатываете ваше нарушение закона. Послужите обществу, сделаете благородное дело. Соглашайтесь, - вкрадчиво и искушающе протянул Иштван. - У вас будет восхитительная возможность перебрать здесь все документы и даже внести данные в компьютер. Убедитесь, что я не прячу тут ни одного масона. Ну а ежели найдёте… Обещаю, что лично сдамся полиции. Прямо вместе с ним. 

[icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c0/4f/85/504874.jpg[/icon][nick]Istvan Batthyany[/nick][status]князь[/status][lz]<div class="lzname">Иштван (Стефан) Эрньё Баттьяни, 295</div><div class="lzinfo"> Вампир, венгерский князь, владелец ночного клуба и сети частных станций переливания крови. Благотворитель. Любитель невинных <a href="https://capital-queen.ru/profile.php?id=265">нарушителей закона</a>.</div>[/lz]

+2

8

— Ну, мы бы захлопнули дверь...

Фокс подавил резкое желание ударить себя по лицу ладонью. В который уже раз за этот вечер? Это правда было похоже на плохую комедию. Плохая она была потому, что одна часть актеров разыгрывала эту самую комедию положений, а вторая, несмотря на шуточки, разыгрывала обычный фильм, где показывали обычную реальность, в которой было наказуемо практически все, что в комедиях героям спускалось на тормозах исключительно благодаря их обаянию. И одна часть явно уже начала подозревать другую в малохольности. Так мама называла всяких чудиков — малохольными. С неадекватами на месте мужчины Фокс бы даже не стал думать договариваться. Себе дороже. Так что в их интересах было эту черту не переходить. Получалось прескверно. Тодд его стратегию просто не делать хуже явно не разделял.

Конечно, ему было проще нести всякую хрень. не его прожигали взглядом насквозь, не отрываясь. Нет, с какой-то стороны, наверное, это справедливо — в видеоиграх главный босс всегда выделяется цветом среди своих приспешников и все такое — чтобы не промахнуться. А может он подозрительно много молчит и слишком пристально разглядывает незнакомца, и потому тот счел его зачинщиком. Или выглядит особенно малохольно. Да господи, что ж он так зациклился вдруг на том, как он выглядит? Он выглядит как преступник. Вряд ли у незнакомца, в отличие от него, настолько большие проблемы с недотрахом, что его будет интересовать "гастрономическая" пригодность Фокса. Это он — тот, кто, вместо того, чтобы виновато взгляд отвести или хотя бы не смотреть так в упор в ответ, бесстыдно разглядывал абсолютно незнакомого мужчину так, как будто в гей-клуб. Хотя, что уж там — одет был тот как раз-таки так, как Фокс представлял себе людей в гей-клубе: узкие джинсы, обхватывающие длинные ноги, лоснящаяся рубашка бордового цвета с расстегнутым воротом, в котором было видно верх грудной мышцы... Определенно, каждый раз, когда его взгляд падал в этот ворот — это было самое близкое к виновато опущенным глазам.

У теперь не незнакомого мужчины длинное, не американское имя — так значит все-таки это просто акцент и никакой мистики? — в котором много странных, тягучих гласных, даже мысленно выкручивающих язык, а еще — титул, далекий даже от британских изысков в "Аббатстве Даунтон". Что ж, они еще ко всему прочему влезли к какому-то князю. И явно не последнему человеку в городе — бедные люди, какая ирония, не могли себе позволить содержать благотворительные фонды. И не имели нужды в этом. От очередной колкости про навигатор Фокс печально и почти не слышно вздохнул себе под нос. Они это заслужили, пожалуй. В полном объеме.

Для мистера Баттьяни они совершенно точно были какой-то непонятной дичью, которая навредить не может, зато время отнимет.

Тот сфотографировал айдишки ребят — наверняка за деньги ему не составит труда узнать, кто они, чем занимаются и что из себя представляют. С кем связаны. Ни с кем и ничего не представляют из себя. Зато если обнаружить их в списках студентов вуза, то можно прочувствовать иронию ситуации. Общество Тодда было официально занесено в регистр среди прочих сообществ, действующих на территории универа. И его описание там наверняка не льстило им. А его и вовсе в списках не обнаружится. Разве что они как-то учитывают студентов, взявших академ. Так что даже такого достижения у него нет, все его достижение, известное системе — он сдал на права управлять транспортом категории Б. Феерия.

Они уныло молчали все втроем, но мистер Баттьяни все равно посчитал нужным велеть им притушиться, перед тем как вскинуть телефон к уху, после того как отмер из долгого раздумья, которому Фокс только порадовался — по крайней мере, его перестало сверлить взглядом так, как будто он в этой комнате единственный, кто вот-вот что-нибудь выкинет. Все-таки решил, что не хочет договариваться, а хочет их сдать? Или звонил своей охране какой-нибудь? Но он повернулся к ним спиной, и Фокс, ничтожно сумнящеся, устав стоять, плюхнулся на стул рядом с собой. Тодд занял кресло за столом, где до этого рылся в бумагах, ну а Фрэнку оставалось только примоститься на столе.

Разговор начался неожиданно. Разве что только у Баттьяни ну настолько хорошие отношения с полицией, что он может обращаться к офицеру дорогой. Настолько неприличным тоном. Тодд прыснул, но быстро притух. Фокс сделал вид, что вообще не заметил. И вообще, он рассматривает дверь в надежде на то, чтобы уйти через нее свободным человеком, а совершенно не рассматривает идеально обтянутую дорогой джинсой чужую задницу. И потрясающую широкую, прямую спину, нисходящую в узкую, но не слишком, а прямо как нужно, талию. При взгляде снизу вверх тот казался еще более высоким, хотя он и так был выше Фокса, а Фокс уж точно на рост никогда не жаловался особо.

Его речь, перемежающаяся тишиной реплик в телефоне, которых они не слышали, текла темными, низкими нотами, подозрительно сочетаясь с длинными темными волосами, не собранными ни в какую прическу. Может быть, он что-то забыл на работе и решил заехать сюда перед какой-нибудь встречей, когда наткнулся на них. То, что можешь себе позволить, когда у тебя собственное авто, наверное.  Перед встречей и развлечением, или даже перед свиданием. С кем-нибудь.

"С кем-нибудь, кто не ты. Просто прекрати уже, ну пожалуйста! Ни "дорогой", ни некий Рауль на другом конце линии вот вообще не значит, что его даже интересуют парни. А даже если и да — точно не те парни, которые в три часа ночи роются в документах его компании."

Вспышка красивой белозубой улыбки, когда тот слегка повернулся к ним, все еще продолжая разговаривать по телефону. Но Фокс не успел особо задуматься — его мозг для этого слишком сильно насторожился при слове "работа" и ее производных, возникших в разговоре.

И снова странное слово — подмастерье. Так даже бабушка не говорила. Нет, определенно, это не только акцент. Впрочем, может быть, там, откуда родом их князь, эти слова вообще не считаются устаревшими. Пока тот все еще не смотрел на них, Фокс достал телефон под подозрительными взглядами парней и вбил имя Иштван — поборовшись с написанием — в гугле. Описание первой ссылки, ведущей на Википедию, гласило, что Иштван — распространенное имя венгерского происхождения. Не то чтобы он многое знал про Венгрию. Буквально то, что она в Европе и ее столица — Будапешт.

Детки, малыши... Фокс поморщился. Вот это уже было унизительно. Оставалось надеяться, что мистер Баттьяни не считает его всерьез малолеткой до кучи.

И все равно общение по телефону со все еще неким Раулем походило на флирт...

"Не завидуй, тебе рано еще. Малыш"

Прекрасно, даже собственный внутренний голос начал над ним глумиться. Сегодняшнюю ночь долго придется укладывать в голове. Желательно, в могилу.

Разговор был окончен. Но не с ними. С ними как раз только начинался.

— Вы хотите, чтобы мы... работали здесь? — Фокс поспешил сказать хоть что-нибудь, пока кто-то не ляпнул что-нибудь про масонов или не выдал себя. Пусть даже это был очевидный вопрос. — Типа как волонтеры?

— А как же учеба? — подал голос Тодд, к счастью, сконцентрировавшись на важном.

— Это будет задокументировано каким-либо образом? На бумаге. На всякий случай, — иначе рабство может стать вечным. Потому что... — Не то чтобы вы бы стали так делать, но все же... И могут ли записи быть уничтоженными после того, как отработаем обозначенный месяц? — не все сериалы одинаково бесполезны. Фокс точно помнил, что такие сделки — это тебе не на мизинчиках договориться. И лучше сейчас решить этот вопрос, рискнув сделкой, чем потом выпутываться из бесконечного шантажа.

Он все еще сидел на стуле и все еще смотрел на мистера Баттьяни снизу вверх. Зато отсюда было не видно содержимого рубашки — только полоску кожи. Можно было не отвлекаться.
[nick]Fox Palmer[/nick][status]fundamental resonance[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1601236621/a6dbcc2c/31764304.png[/icon][sign]L O † S T[/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru/viewtopic.php?id=1078">Фокс Палмер, 20</a></div>Студент в академе, говнофотограф с говнозеркалкой; закуска-деликатес</div>[/lz]

+2

9

В ответ на слова мистера Фокса Иштван аристократично выгнул вторую бровь, в пару к первой. Ему всё больше нравился этот мальчик, который, несмотря на весьма затруднительное положение хоть как-то выбраться из капкана. С другой стороны: полиция ведь рекомендовала не разговаривать с похитителями… А то, что сейчас делал Иштван в целом могло попасть под эту юрисдикцию. Гипотетически он незаконно удерживал в своём кабинете трёх жителей. Практически… Суд встанет на его сторону.

Иронично, но если бы не мистер Палмер, он бы отпустил заблудших дуралеев с миром. Но, видимо у Судьбы были другие планы.

-  Как волонтёры, - кивнул Иштван. - Раздавать листовки, оформлять стенды, помогать пациентам, заполнять анкеты, присматривать за донорами после сдачи крови. Вы - мужчины, можете помочь девочкам с переносом тяжелых коробок и уборкой. Мы рады любой помощи, - выдал он широкую, самую лучшую свою благотворительную улыбку, от которой жёны спонсоров как во сне раздвигали ножки и лезли к своим мужьям в пухлые кошельки.

Иногда ноги раздвигали и сами спонсоры. Двадцать первый век куда лояльнее относился к мужеложству, чем в восемнадцатом веке. Впрочем, если знать, где искать...

Иштван уже решил, куда отправит этих трёх клоунов, когда они согласятся. Не скажет сразу, “осчастливит” позже, недели через полторы, чтоб, как говорила современная молодежь, “отмазаться” не получилось. В конце месяца у них намечался большой благотворительный проект для больных детей в Гематологическом центре. Подарки, встреча с известными актерами, играющих супергероев, внимание толстосумов, личный взнос Иштвана в фонд помощи и вся партия донорской крови, что они получат за день. А ещё детские аниматоры. Иштван лично подберёт им самые дурацкие костюмы на складе. Кажется недавно они приобрели целую семью свинок из популярного детского мультфильма: папа, мама и двое детей. Пусть трудятся.

А перед этим им потребуется вся волонтёрская работа по привлечению максимального количества доноров. Огромная работа, в которой будет цениться каждая пара рук. Даже лишний палец и то будет на вес золота. Это воистину благословение Небес. Иштван воодушевлённо взмахнул руками, уже полностью уйдя в планирование, куда пристроить трёх так чудесно свалившихся в его кабинет работников.

-  А что учёба? - переспросил он, переводя внимание на мистера Морриса. - Будете совмещать. У нас работает много студентов, гибкий график, индивидуальное расписание. Оформление, разумеется, мистер Палмер, официальное, заключим стандартный контракт на месяц, а там, может быть, вам даже понравится. Не понравится - значит не будете его продлевать. Проявите себя хорошо - выдам премию и хорошую характеристику для университета. Вы не будете здесь бесправными прислужниками - вы будете наёмными работниками. Добровольцами. Все записи я уничтожу через месяц, но уж придётся вам поверить мне на слово, юноши. Я не могу в контракте написать: "обоснование для приёма на работу - незаконно влезли в офис". Это моё единственное предложение, другого не будет. И уж поверьте, оно лучше, чем то, что ждёт вас за взлом. Мои адвокаты уничтожат вас, вашу жизнь и вашу будущую карьеру. Любую. Я этого не желаю, мне нет дела до ваших жизней, но Центр - это мой любимый ребёнок. И вы его только что обидели.

Иштван пробежался взглядом по разномастным папкам, подписанными от руки разными почерками и ручками, стоявшими в угловом стеллаже, с трудом впихнутом между диваном и стеной с окном, не нашёл искомую, приподнял ворох бумаг на диване, вздохнул и пошёл к ряду шкафов занимающих почти всю противоположную стену. За подобный бардак отец Казмер отлупил бы его по рукам и заставил читать молитвы несколько часов на горохе. Однако в монастырской школе для мальчиков у учеников и не существовало столько вещей, чтобы их раскидывать. Что не мешало Иштвану быть регулярно наказанным за шалости.

Сделал глупость - заплати.

Он издал тихий довольный звук, находя подписанную Раулем папку: “Приём на работу”, вытащил её из шкафа, придерживая лежащие сверху папки и достал из файла три типовых договора.

-  Заполните и вы свободны. На сегодня. - небрежно положил он два договора перед друзьями его милого мальчика, внезапно оказавшимися совсем рядом с ним, а затем подошёл к Фоксу, нависая над ним. - Можете не торопиться, мистер Палмер, - вкрадчиво произнёс он, рассматривая парня с головы до ног. - Прочтите внимательно, нет ли там разных пугающих вас пунктов. На всякий случай, - выразительно добавил он. - А то вдруг я ужасный масон и заставлю вас участвовать в оргии во славу макаронного монстра.

Нет. Он даже не собирался делать вид, что его это не веселило. Иштван с трудом сдерживал порывы схватить телефон и позвонить Имре, позабавить старого друга рассказом, как он обнаружил в своём логове трёх воришек, что искали заговор, но не нашли его, буквально уткнувшись в него носом.

Если, конечно, они действительно не были связаны с охотниками. Он нанесёт им всем визит домой, когда закончит устраивать их на работу.

Иштван спихнул в сторону бумаги на диване, и размашисто уселся на него, небрежно откидываясь на спинку и выставляя ноги. Носком своего ботинка он практически касался подошвы кед Фокса - его кабинет был слишком мал, чтобы четыре половозрелых человека могли находиться в нём и ни разу не столкнуться. А мистер Палмер находился ближе всех к дивану. Иштван обманчиво расслабленно наблюдал за понуро, но послушно читающими договоры мальчишками, готовый в любой момент подобраться и войти в боевой режим, останавливая их, если он вдруг решат сбежать или присоединиться к охотникам, врывающимся в офис. Иштван хищник, который в своей жизни видел столько смертей, получая удары от менее удачливых соперников, что будь он каким-нибудь львом, сейчас был бы покрыт шрамами с головы до ног. 

Он глубоко вздохнул запах, вбирая в себя богатую, сложную смесь ароматов из страха, отчаяния и… возбуждения. Иштван криво усмехнулся. Он знал как выглядел, за почти триста лет жизни понял, что люди находили его привлекательным, а капля вампирской магии усиливала влечение. Мужские штаны 21 века облегали ноги настолько, что являли окружающим весь срам, впрочем, Иштван застал то время, когда подобное не являлось постыдным. У него самого в гардеробе в юности имелись несколько пар ярких бридж и шёлковые чулки. Но леди в те времена отличались большей скромностью и были ограждены от излишнего общения с мужскими достоинствами приличиями и компаньонками. Став вампиром, Иштан оценил способность проникать сквозь засовы девичьих добродетелей и срывать цветки невинности, одурманивая сознание девиц и уговаривая их открыть окна и дать ему приглашение войти.

К слову, не все цветы оказывались несорванными. И если туповатого муженька умная женщина, даже очень юная, могла обвести вокруг пальца, то Иштван чувствовал отсутствие невинности буквально по вкусу. Но это не уменьшало получать удовольствие от обладания запретным плодом. За столько лет Иштван научился мгновенно чуять интерес к себе. Что несколько облегчало его задачу, ибо насильником он не был никогда. Ему нравилось играть, соблазнять, опутывать разум и принимать добровольный дар, чем грубо отбирать его. Но, кажется, мистер Фокс был вовсе не против, чтобы с ним поиграли.

-  Ручки на столе, молодые люди, - мягко подсказал он, посчитав, что молчание затянулось и времени мальчики получили достаточно, чтобы всё прочитать. - Не забудьте поставить подписи. 

[icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c0/4f/85/504874.jpg[/icon][nick]Istvan Batthyany[/nick][status]князь[/status][lz]<div class="lzname">Иштван (Стефан) Эрньё Баттьяни, 295</div><div class="lzinfo"> Вампир, венгерский князь, владелец ночного клуба и сети частных станций переливания крови. Благотворитель. Любитель невинных <a href="https://capital-queen.ru/profile.php?id=265">нарушителей закона</a>.</div>[/lz]

+2

10

- Похоже, что это мы можем сделать, - Фокс пожал плечами. - Если не придется тыкать в людей иглами, - у него нет проблем с иглами, но, вероятно, у первого же его "клиента" бы были.

Вообще, он добросовестно искал в словах мистера Баттьяни какой-нибудь подвох, вроде того, что они на самом деле резко станут эскортом и не здесь, а в далекой Мексике, а Рауль - это член картеля, который на время их приютит, пока они не выучат свой урок. Ну, или что вот-вот в серых глазах промелькнет, как на неоновом табло, обещание, что они будут работать вечно или, как минимум, пока у их преступления не истечет срок давности. Местами в его чрезмерно активном из-за шаткости ситуации воображении пробивались варианты прямиком из фильма ужасов, что они станут частью подпольной фермы, где их до довольно скорой смерти будут регулярно "доить", пока истощенный организм будет способен вырабатывать новую кровь. Но в перечисленном не оказалось ни намека даже на то, что их заставят что-то продавать или работать грузчиками по двенадцать часов кряду, пока спина не отвалится. Хотя, может быть он был слишком отвлечен почти теплой улыбкой, теперь уже адресованной им и за ней не увидел коварства. И не почувствовал, потому что в кишках завязался вновь знакомый узел, все еще неуместный. Как будто бы он был даже не против подпольной фермы, если его будут навещать...

"Что за бред? Соберись! Здесь вообще-то важное дерьмо происходит!"

- Звучит даже слишком хорошо, чтобы быть правдой. Почему у вас такая проблема с работниками? Это же вроде как более престижно и почетно, чем торговать в каком-нибудь супермаркете. Э, не то чтобы я подозреваю, просто интересуюсь...

Некоторые ребята с его факультета иногда сдавали кровь. Как оказалось, некоторые фонды - насчет конретно этого он не знал - даже платили своим донорам. Не много, но и не настолько мало, чтобы не называть это легкими деньгами. И это уж точно было легче, чем отработать лишнюю смену в кафешке после пар. Фонды крови были застрахованы от разорения ограничениями человеческого организма, так что все были в выигрыше. Так что уж тем более они наверняка были способны заплатить и мебработникам - там тоже, кстати, работали студенты-медики - и остальному персоналу. В идеальном мире, само собой. Реальный, как обычно, был куда сложнее.

- Мы примем столь... заманчивое предложение. И конечно же, не можете. Просто, надеемся, что по итогам месяца материалы будут уничтожены при нас. Это все, что требуется, - Тодд наконец-то подал голос.

Фокс облегченно выдохнул. Наконец-то все части рейда осознали свое состояние как хреновое и перешли в слаженное отступление и выкуп пленных. Видимо. с уходом неопределенности вернулся Тодд-лидер. Хорошо ему, удобно устроился. Фокс дал раздражению и злой удовлетворенности своей ролью устаканиться в желудке, омыть узел в кишках, чуть развязывая его и заставив плохо контролируемую похоть срыгнуть ненадолго. Он зыркнул на Тодда, обещая взглядом все те поджопники, что тот заслужил. И еще с лихвой. Он даже готов вернуть за них ту сумму денег, которой Тодд его сегодня вечером и стращал, чтобы втянуть в это. Ради этого он даже согласится снять какую-нибудь дурацкую свадьбу вне очереди!

Мистер Баттьяни же, видимо, отправился искать договоры. Он почти изящно маневрировал в столь узком пространстве, которое они уже так надышали, что воздух начал иметь сопротивление. Рядом с лицом Фокса заколыхался ветерок, а лампу закрыла тень. Против света красивое лицо с широко расставленными уголками челюсти казалось хищным и оборотническим.

И сдохнуть Фоксу вот на этом месте, если Баттьяни не слышал то, о чем они говорили. Никто, если он не дружки Тодда, совершенно никто не использует случайно слово "масон" несколько раз подряд! Интересно, если он сегодня совершит убийство, его счастливая полоса продолжится и ему удастся второй раз откосить от тюрьмы и полиции?

- Это две разные религии, - выдал он на голубом глазу прямо в лицо князя - прости Господи, - ненароком нарисовав на лице известный смайлик "not amused". Само получилось. Но уже было поздно менять выражение лица.

Да почему он все время в него впивается таким взглядом?

Он забрал у Баттьяни договор, принципиально не разрывая зрительный контакт первым, как будто соревновался с коброй.

"Пикап-мастера говорят, что больше трех секунд зрительного контакта - это вин, она твоя...
Да блядь!"

Их без пяти минут новый работодатель наконец-то отошел от него - насколько позволяла комната, - перестав так сильно его нервировать, но сердце все еще стучало чаще, чем хотелось бы. Слишком много эмоций. Их противоречие только ускоряло ритм, раздирая его на неровные куски. Он постарался не смотреть в сторону дивана и уткнулся в свой договор.

Обычный такой договор. Он уже подписывал похожий однажды, когда родная альма матер возопила о помощи и просила всех, кто может, стать волонтерами на ежегодном благотворительном марафоне Портленда. Просила не за просто так, а, кажется, за смягчение зачетов по двум предметам, так что сделка была выгодной. Договор там даже был жестче. Если в том, что дал им Баттьяни, оговаривалось только количество обязательных часов в неделю - небольшое, - если волонтер хочет претендовать на какие-то выплаты, то в случае марафона они не получали ничего, из еды им оплачивали только воду, а еще они обязывались не отходить в некоторых случаях с определенных точек, что было логично. Правда, длилось это все всего один день... Больше ничего нового в договоре Фокс не обнаружил. Ни интересного, ни подозрительного. В конце требовалось заполнить данные с айди, телефон, почту и поставить подписи.

Он уже хотел было потянуться за ручкой, как тот же самое предложил им сделать Баттьяни. Это хорошо, еще немного раздражения ему сейчас не помешает. Оно благотворно влияет на его... вменяемость. Все еще не смотря в сторону дивана, он выбрал единственную ручку в белом корпусе, открыл фото на телефоне и быстро накорябал свои данные на двух экземплярах, оставив в конце каждого скромную роспись, только после этого поднимая глаза и встречаясь с внимательным взглядом. То-то у него затылок зудел все чтение...

Остальные тоже закончили с работой и отложили договоры.

- Подпись-печать и мы можем идти?

Они могли идти. Получив подписанные документы, они поспешили выбраться на открытый воздух. Влезли ворами, вылезли трудоустроенными. Кажется, это кошмар каждого криминального элемента - работа. Напоследок они снова сцепились взглядами с князем. Завтра они должны были быть в этом офисе в четыре часа вечера. без опозданий и - ха-ха - через главную дверь и без взлома. Фоксу казалось, что взгляд мистера Баттьяни преследовал его до самой двери из офиса.

- Фух, выбрались! - наконец-то подал голос Тодд, когда они отошли на почтительное расстояние от здания. - Ха, легко отделались.

- Это ты называешь легко? - как ни странно, это был Фрэнк. - Да мы всрались с расписанием на ближайший месяц. А у меня долбаный проект!

- Да камон, просто сделаешь вид, что машешь метлой и все. Это не сложно. И ты видел часы - все реально не так плохо, как привод в полицию.

- А еще лучше, чтоб этого вообще не было, - раздраженно плюнул Фокс. - Ты кретин, Моррисон.

- Ой, не тебе ныть, ты все равно ничем не занят. Ай! Да ладно-ладно! - получив от Фокса увесистый пинок, Тодд пошел на попятную. - Ладно, признаю, я облажался как пиздец. Но видит боженька, из лучших побуждений. Иначе мы все сейчас сидели бы в обезьяннике. За то, что обидели деточку... - он прыснул. - Фрэнки, тебе не показалось, что парень какой-то... За другую команду играет?

- Да, есть чутка. Княяязь... Пф.

Фокс только глаза закатил. Может быть, сейчас зазвенит будильник, и все это окажется просто идиотским сном.

***

Будильник зазвенел в два часа дня, когда уже не было никаких шансов, что эта восхитительно нелепая лажа ему приснилась: за это время он уже успел проснуться один раз на рассвете от странного сна, в котором он был на войне, где все танцевали, и второй раз - от сна куда более приятного. Размытого и невнятного, но в нем четко ощущалась эротическая направленность, оставившая его в теплом утреннем томлении, когда возбуждение на пределе, но мягкое и чуткое к любому прикосновению ткани к телу. Прямо так он и задремал до обеда, кажется, успев лишь пару раз лениво к себе прикоснуться. Будильник спугнул утренние чары, но ничего не смог поделать со стояком. Пришлось самому. Хорошенько пришлось самому.

Потому что сегодня ничего не должно ему мешать. Если вчера было хоть какое-то оправдание любому странному поведению, то если он сегодня будет вести себя как малохольный - это определенно заметят другие люди при свете дня. Как минимум один людь, тот самый Рауль, с которым Баттьяни вчера говорил по телефону. Это он заправлял станцией и вообще делами в этой конторе и он же сегодня пристроит их к работе и выдаст задания. Приволонтерит.

Он еще раз облил лицо водой и посмотрел на себя в зеркало внимательно. Отражение смотрело на него с абсолютно ровным лицом и взглядом, подчеркивая ту же самую ровность внутри. По какой-то неизведанной причине, он не чувствовал ничего выбивающего из колеи от того, что сейчас ему фактически надо собираться на работу, которой он не хотел. Не было ни раздражения, ни ненависти к чертовому Тодду, втянувшему его в это, ни общего ощущения безнадежности и обреченности. Прям как тогда, когда он подал заявление на академ. Nada. Нет, тогда, конечно, пришло облегчение. Через какое-то время. Но он не был уверен, что оно не было связано с именно одобрением его бумажки. Абсолютная глухость. Месяц не волонтерить или месяц волонтерить - как будто все одно.

Закончив с приведением себя в порядок, он на скорую руку поел, выбрал из не особо богатого гардероба уже порядком поношенные, но все еще крепкие спортивные брюки цвета хаки - самое то, даже если метлой придется махать - и синюю футболку с принтом скелета акулы и на том был готов. Готов к очередным приключениям в общественном транспорте.

Он почти опоздал, попытавшись сократить путь, сменив автобусы посередине пути и не рассчитав, но ровно к четырем присоединился к Фрэнку и Тодду в приемной. Дама лет двадцати пяти на ресепшене почти плотоядно поглядывала на них - Баттьяни не соврал, говоря, что у них настолько сильный дефицит кадров. Она как будто уже присматривалась к тому, кого посадить на свое место, чтобы отойти попить кофе.

- Ты вовремя, нам сказали подождать.

- О, вот вы все и здесь!

Меж снующих девушек в медицинских халатах пробрался человек в обычной одежде. Он представился Раулем и поманил их за собой в уже присно знакомый им кабинет. Забавно, он был ниже любого из них, но это был тот случай, когда невозможно перепутать, кто старше, хотя выглядел тот довольно молодо. Фокс разглядывал его украдкой, не зная, что пытается увидеть и чуть не пропустил начало знакомства, он же инструктаж, он же - определение их судьбы на сегодняшние несколько часов работы.

"Ну, это не должно быть больно."
[nick]Fox Palmer[/nick][status]fundamental resonance[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1601236621/a6dbcc2c/31764304.png[/icon][sign]L O † S T[/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru/viewtopic.php?id=1078">Фокс Палмер, 20</a></div>Студент в академе, говнофотограф с говнозеркалкой; закуска-деликатес</div>[/lz]

+2

11

— Нет, к иглам вас, без медицинского образования, никто не допустит. Так что тыкать будете если только пальцами в кнопки копировальной машины.

И в чайник. Иштван был уверен, что новичков все лаборанточки с радостью привлекут к обслуживанию и доставке продуктов питания. В своих он не сомневался —  за столько лет работы в его Фонде сложился очень тёплый и дружный коллектив, который, как он знал, встречались после работы в барах, иногда Иштван выдавал им приглашения в свой клуб: на интересные концерты или просто хорошего диджея. Они отмечали вместе День Благодарения, Рождество, смотрели дружно салют на День независимости, иногда увлекали с собой и начальство, если был вечер и палящие лучи солнца не грозили сжечь это самое начальство до страшных ожогов.

Ибо кто будет платить зарплату, если начальства не станет?

Нет, за своих Иштван не волновался, но приглядывался к новым мальчишкам, надеясь, что они не создадут конфликтов.

— У нас строгий отбор, мы не берём всех, потому что очень ценим уют и домашнюю атмосферу в Фонде. Плюс случился сезонный отток студентов, которые вышли на учёбу и пока не могут в начале года активно совмещать работу и первые лекции, а ещё мы недавно открыли третий донорский пункт, и ещё не до конца набрали туда людей. Люди не то чтобы рвутся помогать другим, наша работа сложная, престижная, но совершенно не карьерная, не все готовы всю жизнь клеить наклейки на пакеты с кровью. А топ-менеджером или юридической звездой тут не стать.

Иштван честно рассказывал о ситуации в Фонде, потому что во-первых не считал, будто здесь есть что утаивать, а во-вторых — по-настоящему гордился своим детищем. Он много вложил в этот Фонд сил и средств, чтобы сделать его действительно помогающим, Иштван лично следил за каждым больным, которому оказывалась помощь, дабы убедиться, что все получили её. Он итак обкрадывал нуждающихся в крови, забирая достаточное количество пакетов для себя и других вампиров. Его извиняло лишь то, что без этой крови оголодавшие вампиры могли нанести куда больше вреда людям, чем отсутствие донорской крови.

Он проверил как его новые кадры заполнили документы, забрал свои копии, выдал им брошюрки и проспекты с описанием работы Фонда и выпустил на волю, велев явиться завтра к четырём. Затем запер дверь, включил обратно сигнализацию, прошёлся на всякий случай по всему зданию, оставил на видном месте на столе договоры о найме и позвонил Раулю, чтобы выдать инструкции.

Мягкий, возбуждающий запах мистера Фокса Палмера оставался на нём практически до утра, пока он с сожалением не смыл его в душе перед тем как лечь спать. В роскошную кровать королевского размера в спальне без окон, а не в гроб.

Иштван был современным, продвинутым вампиром.

*  *  *  *  * 



— Сегодня без леди?

Иштван ожидал Рауля у него дома, развалившись в кресле и изучая бумаги с последней коллекции старинных ювелирных украшений, которые собирался выставлять на аукционе в следующем месяце. Несколько роскошных перстней принадлежали самому Иштвану. В восемнадцатом веке. И теперь ему следовало убедиться, что он как следует подчистил историю владения ими.

— Нет, сегодня только наглые кровососы, которые умеют ходить сквозь двери. Добрый вечер, мистер Баттьяни, располагайтесь как дома, не стесняйтесь. О, — Рауль скинул ботинки у двери и вошёл в гостиную, на ходу разминая шею. — Я смотрю ты и не стесняешься, — кивнул он на бокал с вином, которое пил вампир.

— А я должен? — Иштван отложил документы на журнальный столик и притянул к себе своего слугу, усаживая на колени. — Как прошёл день?

— Волшебно, — скривился Рауль, отбирая у Иштвана бокал с вином и делая несколько глотков. — Курьер перепутал больницы, мы потеряли две сумки с кровью, долго искали, ругались, потом нашли его в другой стороне города, кричали от облегчения, снова ругались, разбили несколько пробирок и один донор свалился без сознания прямо на твою детку, когда тот шёл по коридору на кухню. С боевым крещением Фоксика,  — хмыкнул он и протянул хозяину небольшую круглую укладку-переноску для транспортировки. — Наслаждайся, извращенец. — Иштван забрал контейнер, скрутил крышку и заглянул в него, хищно улыбнувшись при виде пробирки с кровью. Вытащил её и осторожно раскупорил её, поднося к носу. —  Я попросил Кэт промыть пробирку от реагентов. Она чистая.

— Спасибо, милый.

Иштван прикусил губу, пуская себе кровь, чуть сжал зубами, чтобы выдавить больше и размазал её по рту, прежде чем обхватить ладонью Рауля за затылок и притянуть к себе, глубоко целуя. Человек под его хваткой тихо застонал, крупно вздрагивая, вылизывая в ответ, собирая с прохладных губ багряную влагу, пьянящую сильнее вина. Рауль с трудом оторвался, когда ранка затянулась и он больше не мог выдавить ни капли, сколько бы не давил языком на повреждённую губу вампира, и привалился к груди Иштвана. Его тело принимало кровь хозяина, смешиваясь с собственной, погружая в расслабленную полунаркотическую негу. Когда-нибудь Иштван заберёт почти всю его кровь, заменяя своей, убивая и возрождая вновь, обращая, но пока вампир лишь приучал его к проклятию.

Рауль почувствовал, как дрожь удовольствия прокатилось уже по телу Иштвана, и улыбнулся, ощущая его наслаждение как своё собственное. После обмена их связь становилась болезненно чувствительной. Он поднял взгляд, наблюдая как вампир облизывается.

Кровь Фокса Палмера.

Вообще Рауль не понял из-за чего весь сыр-бор. Пацан как пацан. Ну, симпатичный, но таких у Иштвана целый ворох может набраться за один вечер в клубе. Потому что даже если выкинуть флёр вампирского магического обаяния, его босс был объективно очень красивым и очень богатым мужиком. И тела всех полов, включая неопределившихся, вешались на Иштвана как кишки на языческую ель, стоило ему лишь дать намёк на своё расположение. Но, конечно, у всех этих тел не было преимущества Фокса Палмера.

Разумеется, историю знакомства незадачливых исследователей масонского заговора с вампирским князем, Иштван Раулю рассказал. В красках, с едкими, саркастичными комментариями. Как целый настоящий потомственный аристократ и просто задница по жизни. Иштван Баттьяни умел был совершенно невыносимым настолько, что даже Раулю, обожавшему своего спасителя, благодетеля и прочее, хотелось воткнуть в него осиновый кол. Однажды он даже купил себе такой в магазине атрибутики для праздников. Иштван потыкал аристократическим ухоженным пальцем в острие, похмыкал и сказал чтобы Рауль отнёс "это" обратно и попросил вернуть деньги.

Ибо не осина.

Обычный дуб.

Что, на самом деле, продолжал глумиться князь, даже эффективнее, так как крепче.

И да, Рауль честно пытался держаться. Минут пятнадцать, рассматривая унылые и вытянутые лица ценных добровольно-принудительных кадров, потом не выдержал и оборжал парней, советуя им не париться. Уже совершенно легально провёл по пункту, показал все кабинеты, познакомил с девочками и одним мальчиком-курьером, и… попросил сдать кровь.

— Господи Иисусе, — обфырчал он скуксивших ребят. — Это ж не донорская сдача, никто вас к креслу привязывать не собирается, чтобы выкачать всю кровь во славу Сотоне, это просто для анализов. Так как мы работаем здесь с людьми и тем более с кровью и медицинскими препаратами, у вас должны быть отметки о том, что вы чистые, — помахал он перед их носами бланками. — Возьмут по пару пробирок и проверят: на вич, половые болячки, туберкулёз, гепатит, хотите, посмотрим вашу группу и резус. Может пригодится когда. У нас это делают все. Вам же лучше, все основные анализы совершенно бесплатно и всего за день. Люди вообще за это деньги платят.

Так трио печального образа оказалось в процедурной, где улыбчивая прелестная Кэт — лучшая их лаборантка с волшебными, лёгкими руками, — взяла у них кровь, развлекая разговорами, чтобы никто не заметил, что у мистера Палмера она сцедила три пробирки, а не две, как у остальных.

Напоив парней сладким чаем с шоколадом, двоих лишних Рауль отправил в третий участок на служебной машине, передав под начало администратору, а сам повёл вводить Палмера в курс его будущей работы. Именно тогда на того и свалился уже идущий к выходу донор, который чувствовал себя “охуенно” ровно до этого самого момента. 

— Короче, — Рауль потёр затылок, застывая посреди кабинета. — Весь этот срач нужно разобрать. Пересмотреть папки, проверить те ли в них документы, не лежат ли где такие же, разложить всё правильно, подписать в соответствии с инструкцией. Красивенько расставить. Затем взять папки в которых будут лежать анкеты доноров с датами и перепроверить, кто внесён в базу, кто ещё нет, иногда люди через несколько лет приходят за данными, когда оформляют всякие льготы или ещё какое дерьмо. В отдельную стопку сложить то, что тебе кажется нахрен тут не нужно, например, рисунки человечков-огуречков, которые наш князь просто обожает рисовать во время очень важных разговоров. И звёздочки ещё. У этого человека одержимость звёздочками, так что все его рисунки в помойку. Я, конечно, гордился ими несколько лет как хороший родитель, но кажется время пришло. Предать их забвению. Та-ак, что ещё? Чай, кофе в неограниченном количестве на кухне, ну, там есть чулан, который мы гордо зовём кухней, но у нас существует несколько правил, — подбоченился дурашливо Рауль. — Принёс себе — принеси другу. Заварил последний пакетик — открой новую пачку, увидел, что пачка последняя — не молчи, скажи. Нашёл дома лишнюю еду — неси в общаг, не будь свиньёй. И последнее, самое главное, — торжественно произнёс Рауль. — Заказал пиццу — поделись с остальными! Или неси её так тихо, чтобы никто не узнал. Иначе нападут, забьют ногами и отберут. Та-ак, что ещё? Кажется всё, если есть какие вопросы — ищи меня. Можешь спросить у Джен на ресепшене, она тоже о многом в курсе. Если прям сильно нужен — звони. Вопросы, новобранец?

Они ещё немного обсудили детали, составили удобное расписание на ближайшую неделю, потом Рауль оставил Фокса в кабинете, осматривать масштабы катастрофы и обживаться. 

— Для мистера Баттьяни. — Кэт остановила его в неприметном закутке, передавая небольшой контейнер для транспортировки крови.

— Спасибо, куколка, — Рауль смачно поцеловал девушку, забираясь руками под её халат и сминая ладонями ягодицы, обтянутые тонким хлопком с кружевами. 

Кэт захихикала, прижимаясь к мужчине. — Сегодня вечером у тебя?

— Прости, милая, — вздохнул Рауль. — Сегодня вечером у меня мистер Баттьяни.

— Ну и ладно, — надула она губы. — Развлекайтесь, мальчики. А я пойду домой, включу порно и поиграю со своими игрушками. Одна.

— Ты жестокая, — пробормотал Рауль ей в шею, которую целовал. — Стефану не отказывают.

— Поэтому иди и ублажи его. Или что вы там делаете. Сейчас! — крикнула Кэт, отрывая от себя любовника. — Мне пора бежать. Люблю тебя, — коротко поцеловала она Рауля в губы, выбираясь из закутка и на ходу приводя себя в порядок.

Рауль убрал контейнер на хранение до вечера и вернулся обратно в кабинет, сказал, что на сегодня всё и разрешил мистеру Палмеру отправляться домой. Довольно отметил про себя, что тот даже что-то поделал, потому что лежавшие на диване горой бумаги оказались аккуратно разложены по каким-то теперь уже только одному Фоксу ведомым стопочкам. Рауль трогать их не стал, чтобы не испортить чужой труд, сел за своё рабочее место и включил компьютер.

Нет. Он всё ещё не понимал, из-за чего так перевозбудился престарелый комар.

* * * * * * 



Иштван дал Фоксу пару дней, чтобы освоиться, прежде чем продолжить изучать своё новое приобретение, и в третий вечер собирался было поехать в Фонд, когда требовательный призыв заставил его броситься на помощь. 

“Стивен! Ты мне нужен. Сейчас!”

Любой вампир мог с лёгкостью игнорировать призыв своего слуги, но, во-первых, Иштван никогда не оставлял без внимания своих партнёров, а во-вторых - Дэйв Сандерс никогда не звал его просто попить пива с орешками, вызывая исключительно по действительно важному делу.  Хотя, Иштван бы не отказался от пива с орешками, ему нравилось общаться с интересными людьми. Но у них с Дэйвом сложные отношения с лёгкой примесью принуждения.

—  А, твою ж блядь мать! - дёрнулся в большом кожаном кресле Дэйв, чуть не снося стеллаж за собой.

—  Дэйв.

—  Князь! - Сандерс нервно подкатил себя обратно, демонстративно прижав ладонь к груди.

—  Когда-нибудь я накажу тебя, - нежно произнёс Иштван, текуче перемещаясь с подоконника распахнутого окна на стол капитана шестнадцатого участка полиции города Портленд.

—  Когда-нибудь ты сожрёшь меня, - парировал Дэйв, вытаскивая стопку папок из под княжеской задницы. - Ты не мог просто войти вон в ту чёртову дверь, Стивен?

—  Ты сказал, что это срочно, капитан.

—  Ну это срочно лежит дохлое как минимум с ночи, оно бы подождало ещё полчаса, пока б ты доехал на своём роскошном, удобном лимузине.

—  Там пробки, - капризно протянул Иштван, наклоняясь к замершему в кресле мужчине и легко обводя его подбородок пальцами. Отросшие за день волоски щетины царапали чувствительную кожу вампира,

—  Не лапай, - угрожающе сказал Дэйв, не делая, впрочем, ни единой попытки отстраниться или скинуть чужую руку. - Это собственность Департамента полиции США.

—  Конечно, - прошептал Иштван, практически вжимаясь носом в шею Сандерса и вдыхая его запах. Прислушиваясь к шуму крови в венах. Проверяя их связь.

—  Мне нужна твоя помощь, Стив, - вздохнул Дэйв, сдаваясь.

Он не спал с трёх утра, как его подняли срочным звонком и приказом явиться в участок, в его полупустом желудке раскалённым камнем лежал отвратительный острый бурито из палатки на улице, а сам он был буквально вытрахан морально и физически. Иштван что-то делал с его мозгом и телом, расслабляя, находя по очереди все нервные и мышечные зажимы, забирая боль, усталость и раздражение. Успокаивая. Возвращая ясность разуму.

Дэйв ненавидел это. И обожал. Не мог отказаться, зависел, до дикого ужаса страшась власти существа над ним.

У них с Иштваном были очень сложные отношения, начавшиеся с ошибки.

Как в долбанной комедии положений, в которой молодой да глупый офицер под прикрытием проник в ночной клуб, где по слухам приторговывали наркоторой, людьми и ещё какой-то дрянью и набился в подчинённые к его владельцу. Дэйв не знал, а Иштван не понял, что именно ему предложили, и вот, спустя несколько месяцев проверок и вопросов: “Ты готов?” Дэйв ответил своему, как ему казалось, наглухо отбитому на всю голову “боссу”: - “Да”. И только оказавшись придавленным к полу сверхсильным телом, из-под которого он не мог выбраться, с клыками, застрявшими в его шее, через которые в кровоток капала, вместе с ядом, защитная и подчиняющая магия Иштвана,  он понял, что  “чокнутый князь” на самом деле был совершенно в ясном уме и памяти.

Поняв, что произошла роковая ошибка, Иштван объяснил Дэйву, что у того всего лишь два выбора: служить или умереть. Причём смерть ждала как в случае смерти вампира, так и разрыва их связи, в любом случае лишившись господина - живым или мёртвым - слуга умирал. В лучшем случае, если освобождение приходило сразу же после закрепления связи - человек мог остаться жить, но лишался рассудка.

После яростного спора, по большей части хода которого Дэйв палил из табельного пистолета в уворачивающегося от пуль упыря, и очень громко доносил до него свою точку зрения, перекрикивая даже грохот канонады, они успокоились, всё обсудили и даже остались живы. Иштван не стал торопить Дэйва, дал ему время подумать над предложением, и, строго говоря, тот думал и по сей день, оставляя за собой иллюзию свободы. Иштван не переубеждал, лишь изредка осаживал человека, напоминая о его месте.

Так они и существовали. В сложных отношениях с лёгким принуждением. 

—  Полегче? - Иштван мягко провёл пальцами по лбу мужчины, забирая остатки головной боли. 

—  Ты же знаешь, что да. Тебе не обязательно было делать это.

—  Обязательно. Что случилось, капитан?

—  Мне нужно, чтобы ты кое на что посмотрел. - Дэйв вытащил из стола бейдж с удостоверением независимого консультанта, вешая его на шею Иштвана. - В морге.

—  О, морг! - воодушевлённо воскликнул Иштван, спрыгивая со стола. - Восхитительно!

Дэйв закатил глаза аж прямо до основания черепа, качая головой и поднимаясь с кресла. Что бы ни сотворил вампир с его мозгами, он не мог не признать, что стал чувствовать себя намного лучше. Выходя из кабинета, Дэйв надеялся только на то, что все рядовые сотрудники уже разошлись и никто не задастся вопросом, откуда у их капитана оказался неучтённый князь, ибо не заметить шесть футов аристократической задиницы, обтянутой в стратегических местах шоколадно-золотыми шелками было совершенно невозможным.

С другой стороны он знал, что вампир умел отводить взгляды людей от себя.

Вообще, до встречи с Иштваном он был строго натуральным. Впрочем, и после остался таким же, хоть и чувствовал иногда физическое влечение к хозяину, которым тот, к чести Иштвана, не пользовался. Дэйв не мог не быть благодарным ему за это, но честно признавал, что если кто-то и умел носить в этом городе нескромно приталенный атлас цвета горького шоколада с вызывающей вышивкой из золотых нитей, то только лишь князь Баттьяни. Носить и восхищать, а не казаться разряженным клоуном. Оставалось лишь гадать, откуда Дэйв выдернул своего вампира в таком наряде.

Морг в шестнадцатом участке располагался как совершенно банальное клише — в подвале. Спуститься в него можно было на гремящем грузовом лифте, в котором перевозили каталки с телами или по лестнице, освещённой гудящими длинными лампами. Но внутри посетителей встречала внезапно современная и нисколько не пугающая атмосфера свежевыкрашенных светлых стен, новых, современных, ярких ламп и пластиковых скамеек вдоль коридора. Само хранилище располагалось в самом конце, а перед ним находились различные кабинеты и лаборатории криминалистов. Дэйв отметил свой приход в журнале, кивнул Иштвану и приложил к электронному замку ключ-карту.

Криминалисты недавно разбрелись по домам, оставив после себя следы пребывания в виде забытого халата с пятнами каких-то жидкостей на нём и куска полузасохшей булки, которую, видимо, то ли оставили на утро, то ли на опыты. Дэйв не винил лаборантов, после сегодняшнего удивительно, что они не позабывали самих себя.

Он предложил князю халат, от которого тот отказался, и провёл его в зал для вскрытий, перечитал имена на дверцах, потоптался возле одной камеры и решительно распахнул дверцу, выкатывая носилки с телом.

—  На что я смотрю? - спросил Иштван, рассматривая закрытый на молнию глухой чёрный мешок.

—  На жертву убийства, - потёр Дэйв нос, хмурясь. - Нашли сегодня ночью.

—  Из-за этого ты так устал? - Иштван мягко прикоснулся ладонью к щеке мужчины, и тот выдохнул, закрывая глаза и приваливаясь к ней лицом.

—  Да. Меня подняли в три утра на вызов, с тех пор я на ногах.

—  Что не так?

—  Посмотри, - Дэйв отодвинулся от руки хозяина и резким движением расстегнул молнию, откинул ткань с тела и подвинулся, уступая место.

Иштван медленно обошел носилки с одной стороны, затем с другой, рассматривая молодую женщину, почти девчонку, с обезображенным болезненной гримасой лицом, абсолютно белым, будто…

Дэйв мог сколько угодно стрелять в него, отказывать в близости, тепле и крови, обзывать сосуном, венгерской дивой и мохнатожопым, но он был хорошим полицейским. И хорошим человеком. Честным. Истинно правильным. Одним из лучших в участке, прошедший от самых низов до капитана полиции, раскрыв сотни дел и посадив тысячи по-настоящему плохих людей, поэтому Иштван ему доверял. Они помогали друг другу, вампир в расследованиях, когда убийство не казалось похожим на убийство, а Дэйв помогал скрывать следы присутствия кровососов в Портленде. И если Дэйв просил посмотреть, значит Иштван должен был посмотреть.

Он провёл пальцами по лицу девушки, задержался на глазах, обвёл нос и обхватил за подбородок, поворачивая голову на бок. Открывая шею. Выдохнул, наклоняясь к телу, и глубоко вдохнул запах, едва уловимый, следы которых не смогли бы учуять даже самые тонкие человеческие приборы. Ибо это был запах магии. Он осторожно дотронулся языком до рваных, пробитых колотых ранок, собрал остатки крови и поморщился от резкого химического запаха бальзамирующих средств и медицинских препаратов.

—  Это был вампир, - наконец произнёс он, выпрямляясь.

—  Ты… - запнулся Дэйв. - Уверен?

—  Я чувствую его запах на ней. И вкус. Но она не была одурманена. Это видно по ранам, она пыталась вырваться, когда её кусали.

—  Её не… - Дэйв помахал возле головы рукой.

—  Не вводили в транс. Она всё чувствовала. Её тело буквально воняет страхом и болью.

—  Господи, - выдохнул Дэйв. - Ублюдок.

—  Ты ведь не это хотел мне показать, - не спросил, уточнил Иштван. - Один человек, убитый вампиром, это не то, что ты называешь срочным. И ты… ты никогда раньше не заикался. Даже когда мы…

—  О нет, - замотал головой капитан. — Остановись! Не. Напоминай. Ты готов? — дождал он кивка Иштвана. — Прекрасно, понеслись.

Дэйв открыл соседнюю камеру, выкатывая ещё одно тело и открывая мешок. Потом следующее. И ещё одно. И ещё. Ещё.

— Сколько?! - резко крикнул Иштван, останавливая его у очередного наполовину вытащенного тела.

— Двадцать три. - Дэйв смотрел на труп мужчины перед собой, всё сильнее расстёгивая молнию на мешке.

— Иисус Христос, - сморщился Иштван от имени Сына Бога.

— Их нашли в одном из заброшенных зданий на окраине города, в заброшенных доках в старом порту. Промышленный район, никто не суётся. Кроме бомжей. Один забрался погреться и почуял запах. Похоже их не первый день сбрасывали. Все на ушах стоят, откуда то пронюхали репортёры, уже просочились сведения о том, что из тел пропала кровь, мэр в бешенстве, ФБР пытается сунуть сюда свой нос, а с меня трясут убийцу, будто я могу сейчас залезть в карман и волшебно достать его.

—  Дэйв, - выдохнул Иштван, притягивая человека к себе. - Дэйв, почему ты не позвал меня раньше? Утром?

—  Чтоб тебя распылило днём в моём кабинете? - воскликнул Сандерс, выпутываясь из цепких вампирских объятий. - У меня итак дохрена трупов. И как бы я объяснил твои шелка мэру? Не обращайте внимания, это блестящая деталь интерьера?

—  Хорошо, - кинул Иштван, обдумывая. - Хорошо, я понял. Я должен посмотреть их всех.

— Пятерых нет. У нас просто не нашлось столько холодильников, они в городском морге.

— Я посмотрю на них позже. Не волнуйся.

Не то, на что рассчитывал Иштван сегодняшним вечером. Он бы, конечно, предпочёл полумрак своего кабинета, хорошее сладкое вино и гибкое, притягательно пахнущее тело в объятиях, но у него лишь два десятка трупов в разной степени разложения. Он и раньше видел трупы, был воином, солдатом, убивал сам, видел как убивают других. За свою жизнь Иштван повстречал смерть и страдания во множествах проявлениях: он держал своих солдат, которым наживую отрезали гниющие от ран конечности, добивал раненых на поле боя, видел тысячи трупов, плывущих по Гангу и отравляющих воду, стоял на краю братских могил в нацистских лагерях. Его не тревожили мёртвые, он сам по сути был мертвецом, но слишком хорошо знал, что иногда убийство приводило к страшным последствиям.

И это страшило его.

—  Три вампира, — закончил он осмотр последнего тела и отошёл от стеллажей. — Три разных запаха, я запомнил их. Узнаю, если встречу, но нет, раньше я их не встречал. Это кто-то незнакомый, — нахмурился он. — Я думал, что знаю почти всех вампиров Портленда. Могут быть новички. Тупые новообращённые, которые думаю, что весь мир у твоих ног и ты имеешь право на него. Я сам когда-то таким был. Но быстро понял, что это не так, — грустно усмехнулся Иштван, вспоминая о теле, рассыпающемся в его руках. — Люди во все времена умели находить таких как мы и  напоминать о том, кто здесь доминирующий вид. Охотники есть и сейчас, они фанатики-одиночки, но вот это, - Иштван протянул руку в сторону тел, —  может заставить их решить объединиться. А в последний раз когда люди объединялись из страха перед сверхъестественным, было очень много убийств.

Дэйв молча убирал тела, против обыкновения ничего не отвечая на тираду хозяину,  никаких язвительных замечаний, колкостей и грубоватых шуток. Он о чём-то думал, хрустко закрывая чёрные пластиковые мешки и приводя всё вокруг в порядок. Иштван ему не мешал, оставил капитана со своими мыслями, с любопытством бродя по моргу, заглядывая туда, куда ему нельзя было. Но когда это останавливало князя Баттьяни?

— Стивен, — тихо позвал Сандерс, отвлекая вампира от перебирания инструментов для вскрытия. Иштван обернулся, вопросительно глядя на него. — Стив, я… Скажи честно, ты же… Пожалуйста. Твоих… жертв там нет? 

— Нет. — Иштван подошёл к Дэйву, останавливаясь напротив и гипнотизируя тяжёлым, чуть обиженным взглядом. Сандерс тяжело вздохнул, отводя глаза. Чёртов вампир точно знал, как воздействует на людей вот этим своим надуто-укоризненным выражением. — Я не убивал людей со времён второй мировой. С чего такой вопрос? Ты же знаешь меня, я никогда не врал тебе, да и не могу соврать. Ты же чувствуешь меня и мои эмоции. И потом, я не люблю запах страха в крови, он неприятный. Заставляет вспомнить то, что я бы предпочёл забыть. Я никогда не отбираю ни у кого кровь с болью. Это так по-варварски, — сморщился он. — Будто мы дикие звери какие-то.

— Аристократ, — фыркнул Дэйв. — Царственная задница. .

— Ой, — задрал нос Иштван. — Тебе это нравится. Это так не по-американски. Столько поводов для твоих мужицких шуточек. — Он мягко рассмеялся в ответ на демонстративное качание головой. - И что, Дэйв? Что бы ты сделал, если б я сказал — что да, там есть мои жертвы?

— Не знаю… Отказался бы от дела?

— И попробовал бы меня убить?

— Я не знаю, Стив! — раздражённо повторил Сандерс, нервно закрывая морг и выводя Иштвана в коридор. — Что ты будешь делать? — спросил он, когда они возвращались бок о бок обратно в кабинет Дэйва.

Несколько патрульных, встретившихся им по пути, бодро поздоровались с капитаном и проследовали дальше, даже не взглянув на идущего рядом мужчину.

— Поговорю с Имре. Соберём старейших. Будем искать сами. Я отдам тебе всё, что мы найдём.

— Спасибо.

— Нам не нужен вампирский конец света. — Иштван уселся на подоконник, под очередное закатывание глаз Дэйвом и его бормотание. — Я смотрел “Штамм”. Целых четыре сезона. Мы умерли.

— Ха!

— Будь осторожен, Дэйв.

— Всегда.

Иштван расслабленно прикрыл глаза, призывая магию и позволяя ей окутать тело, расплавить кости и плоть, распыляя в туман и затем собираясь обратно, принимая нужный ему образ.

— Машину ты вызвать, конечно, не мог. — Голос Дэйва звучал глуховато и сглажено, будто из мелодики убрали все верхние частоты, оставив лишь середину и низы. Его палец вонзился в пушистую заднюю часть Иштвана, подталкивая его с подоконника, и вызывая у князя возмущённый резкий писк.

Иштван метнулся в сторону, забил крыльями и вцепился острыми зубами в палец Дэйва, прокусывая до крови. Заурчал, слизывая яркие, горячие капли, которые тут же заволокли рецепторы сладким, металлическим вкусом. Дэйв наверху шумно выдохнул, наваливаясь на откос окна, но руку не отбирал, терпеливо дожидаясь, когда вампир наестся и отпустит сам. Ладно, наверное он это заслужил своим неуважительным отношением к княжескому высокородному телу, но искушение оказалось слишком велико.

Мягкий, крошечный язычок огненно прошёлся по ранкам в последний раз, и крупная летучая мышь бесшумно взмыла в воздух, на мгновение зависнув перед лицом Дэйва, легко погладив крылом по голове и растаяла в воздухе. 

Буквально.

— Позёр, — покачал головой капитан полиции, устало прикрывая окно. Не до конца. После встречи с Иштваном он никогда не закрывал окна до конца.

Обернулся на перезвон сообщения на смартфоне, поднял телефон, снимая блокировку с экрана. 31 новое сообщение в социальных сетях.

“Чудовищное преступление в доках!”
“Жертвы обескровлены, что говорит полиция?”
“Вампиры в Портленде?”
“УЖАС НОЧИ — ВЛАСТИ СКРЫВАЮТ ПРАВДУ!”
“Нибиру приближается! Инопланетяне провели зловещий ритуал Восхождения”

Чёртов интернет и журналисты с современной техникой перехвата полицейских разговоров. Они теперь приезжали на места преступлений раньше копов и выкладывали информацию в режиме реального времени. Теперь у следователей не было даже суток до выхода газеты — всё попадало в интернет мгновенно. И уже всколыхнуло соцсети. Одно радовало: чем больше писалось чуши про вампиров, тем сильнее люди отказывались верить в них.

Но как долго продлится их неведение?

* * * * * 



Увидеться с Фоксом у Иштвана получилось лишь на пятый день — точнее вечер — после их знакомства. Рауль прислал ему копию расписания работы мистера Палмера и ежевечерне докладывал, как там его новое приобретение работало. Судя по довольному виду Рауля, тот с мистером Палмером общий язык нашёл, а их кабинет начал медленно, но верно показываться из бумажных завалов.

Но Иштвана требовали куда более неотложные дела, которые он никак не мог отложить даже ради притягательного пахнущего смертного. После встречи с Дэйвом он попросил аудиенции у Имре, которую тот любезно ему предоставил, и на ней он, извинившись, принёс старому другу дурные новости. Имре, ещё не успевший добраться до новостей, встревоженно выслушал рассказ и пообещал собрать всех старейших вампиров как можно скорее. Сам же Иштван навестил некоторых своих знакомых, пару клубов, где, как он знал, можно было встретить вампиров, пообщался с теми, кого нашёл, послушал слухи, бросил там и тут несколько громких фраз, снова пообщался с Дэйвом.

У полиции зацепок пока не было, а вот Иштван услышал несколько новых имён, которые он отдал капитану на проверку. Газетчики всё ещё сходили с ума, по двум каналам телевизора прошли ток-шоу посвящённые случившемуся, но пока что люди, за исключением особо верующих в масонов, склонялись к тому, что это был серийный убийца. Хотя Дэйв передал Иштвану, что судмедэксперты определили как минимум три разных следа на телах, а значит, убийца был не один.

Иштван не мог не беспокоиться. Он уже дал строгий наказ Раулю не бродить в темноте одному и при любой опасности звать его, даже если это будет посреди белого дня и его придётся разбудить.

“Пусть лучше я примчусь зазря, чем положу тебя в гроб, Рауль. Это не просьба, это приказ! Слышишь?”

Но ему требовалось расслабиться. Впустую мечась по городу он делу не поможет, лишь разозлит кого не следует и привлечёт к себе внимание. Ему требовалось взять перерыв, всё обдумать, изучить материалы и продумать план. Чуть более конкретный, чем пойти во-он туда и посмотреть.

Иштван рано поднялся, ещё не полностью село солнце, поэтому он был слегка сонный, но горячий душ и пакет тёплой крови разогрели тело снаружи и изнутри. Он задумчиво перебрал свой гардероб, размышляя в каком сегодня настроении, и остановился на приталенном костюме из тонкой ткани смеси шерсти и шёлка в глубоком, чистом цвете миднайт блю, с чёрной шёлковой рубашкой. Завязывать волосы не стал, лишь немного уложил, чтобы не пушились, критически оценил длину щетины, решил, что её небрежно-лёгкий вид выглядит весьма сексуально, но не оскорбляет своей неухоженностью, поэтому трогать не стал. И вызвал водителя.

Не стоило мистеру Палмеру раньше времени задаваться вопросами.

Судя по сообщению от Рауля, хитрый мексиканец оставил своего раба трудиться в поте лица до самой ночи, и если Иштван желал, — а Иштван желал, — то “можешь навестить сладкую целку, извращенец, вонзиться там, наконец-то, в него”.

В здании пункта царила почти полная тишина, лишь тихо попискивали датчики дыма и движения от камер наблюдения, свет везде был приглушён, кроме складского помещения, где, судя по звукам, “работал в поле лица” мистер Палмер. Иштван бесшумно появился в дверях, позволив себе пару минут полюбоваться и только после этого негромко кашлянул, привлекая внимания.

— Мистер Палмер? Помощь не нужна?

[icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c0/4f/85/504874.jpg[/icon][nick]Istvan Batthyany[/nick][status]князь[/status][lz]<div class="lzname">Иштван (Стефан) Эрньё Баттьяни, 295</div><div class="lzinfo"> Вампир, венгерский князь, владелец ночного клуба и сети частных станций переливания крови. Благотворитель. Любитель невинных <a href="https://capital-queen.ru/profile.php?id=265">нарушителей закона</a>.</div>[/lz]

+2

12

Рауль оказался и впрямь просто Рауль. Нет, он представился, конечно, полностью, всего один раз произнеся фамилию, и тут же велел забыть ее, как будто и не слышали, потому что никто на станции так к нему не обращался, а кто обращался - где они теперь? Ни мистеров, ни фамилий - для всех подчиненных все одно он был Рауль.

Тот смотрел на них с хитринкой, глядя, как они рассеялись по уже знакомому кабинету, так что у Фокса не оставалось сомнений, что мистер Баттьяни посвятил его во все подробности ночного происшествия и происхождения целых трех свободных пар рук. А потом разразился смехом. Между прочим, до этого момента он и не парился, но теперь точно будет. Как минимум, потому, что он впервые за долгое время почувствовал себя рядом с кем-то каким-то несовершеннолетним школьником. Рауль показывал им небольшую станцию - от медкабинетов и персонала до подсобки, - а за ним будто тянулся разлом-бездна между представлениями Фокса о мире взрослых и настоящим миром взрослых. Он падал в этот разлом прямиком в старшую школу, где готовился жить даже не в своих представлениях о жизни после вырастания. Его отец никогда не позволял обращаться к себе по имени, и все, кого повышали, точно так же обрастали титулами вместе с зарплатой...

Сдача анализов его не особо расстроила - они ведь будут трогать своими ручонками всякое, а находились они в медучреждении, об этом даже напоминал соответствующий медикаментозно-спиртовый запах, нежно колыхавшийся во все направления со стороны просторного медкабинета с ширмами. Только обычно кровь сдавали на пустой желудок, а он успел уже заточить всякой гадости перед тем, как прийти сюда. Хотя вряд ли это как-то повлияет на наличие в его анамнезе венерических заболеваний, даже если б он был не против процессов, которые этому предшествуют.

- Я знаю свою группу и резус. И вообще, я бы сдал кровь. Никогда не донорствовал, - он пожал плечами в ответ на вопросительные взгляды парней.

Они почти не общались сегодня. да и Фокс особо не рвался. И особо он не рвался за получением одобрения от людей, которые втащили его в неприятности. Может, он и был сучкой до общественного одобрения - спасибо дражайшим родителям, но у всего есть мера! И поступил Тодд с ним совершенно не по-пацански и уж тем более не по-приятельски. Лучше бы на слабо взял, это хоть бро-кодекс не запрещает.

В медкабинете Фокс познакомился и поболтал с Кэт, пока та готовила его к процедуре и брала анализ. Уже давно не студентка, но совершенно очаровательная девушка с возмутительно низкой чувствительностью к личному пространству. И полным ее отсутствием в отношении Рауля судя по тому, что он заметил, когда его новый начальник приволок их к ней. Он хмыкнул про себя, попутно рассказывая, что сам он из Ньюберга и нет, на медика он не учится. Взгляд же неотрывно падал на то, как ловко маленькие пальчики танцуют с пробирками, и как быстро венозная кровь наполняет небольшую тару, такая непохожая на кровь в кино. Не такая густая и не такая жидкая. Текущая быстрее, чем думаешь, и медленнее, чем ожидаешь. В конце, спустя какое-то время, будет больнее, чем, кажется, может быть от маленькой дырочки на руке. И ты определенно почувствуешь эту потерю, хотя на твоем организме это не особо-то и отражается. Он никогда не боялся смотреть. Сестра шутила, что он вырастет маньяком. Или фрик-режиссером малобюджетных ужастиков, которые никто не знает, но иногда показывают на Ночи Страха в открытых кинотеатрах. Но пробирки быстро кончились на третьей, и Кэт вытолкнула его обратно в объятья Рауля, он только успел бросить прощальный взгляд стойку, заполненную большим количеством образцов с разноцветными крышками. Кучка нюансов темно-красного.

Будто отражая его мысли, парень, вышедший почти следом из кабинета на подъеме и будто под кайфом, буквально завалился на него - Фокс лишь в последний момент собрал свои конечности в кучку, чтобы не дать тому стукнуться головой о стенку и рухнуть на пол. Адреналин скакнул от внезапной мобилизации всех ресурсов и сил, сотрясая мышцы. Кэт выглянула из кабинета, но ту же исчезла в его недрах, удалившись за экстренной помощью. Парень полностью отключился.

- И часто тут такое у вас? - сердцебиение уже начало улегаться, а тело в руках становиться тяжелым.

Периодически - был ответ. Когда первый раз сдаешь кровь - сложно предсказать, какая будет реакция и успеешь ли дойти до шоколадки. Кажется. теперь это "периодически", за практически полным отсутствием на станции парней, было на нем.   

А потом их неожиданно разделили, когда ознакомительная часть и чаи были закончены.

Фокс почему-то от этого факта испытал облегчение, но так до конца и не понял, почему именно - ему нужно было сосредоточиться на том, что ему объясняет Рауль, снова стоя посреди все того же кабинета. При свете дня и при других приоритетах Фокс наконец-то мог оценить, насколько это место подверглось катастрофе. Честно говоря, это было похоже на Бумагопокалипсис. Только шкафы сохраняли какую-то иллюзию упорядоченности, потому что были заставлены папками. Но уже поверх них лежали какие-то уголки, заполненные распечатками. Он с трудом разглядел клавиатуру компьютера, потому что Раулю принесли бумаги на подпись. Все остальное было целлюлозной анархией из рандомных листочков, пост-итов разнообразных цветов и видимо давности, судя по выцветшим до черного чернилам надписей, тонких скоросшивателей и других объектов, пока не поддающихся точной категоризации. Как будто у клерков в конторе случился бунт, а капитана Рауля свергли и выбросили за борт.

- У вас же есть какая-то специализированная программа для ведения дел? Куда я смогу все это вносить? - "Когда расправлюсь с сортировкой и пойму, с чего тут вообще начать..."

Специализированные программы для ведения дел и бухгалтерии были буквально для всего в этом мире. Пока он учился в универе, он успел много чего пощупать. Самое занятное, что он щупал - программа менеджмента церкви. Со всякими реквестами на молитву, базой данных пасторов, учетом содержимого коробки с пожертвованиями... В общем-то, до того, как он увидел несколько подобных приложений в живую и потыкал в одно с рук знакомого, ушедшего в семинарию, он как-то даже не задумывался о том, что церкви нужно оказывать какой-то менеджмент. Так что было бы неудивительно, если у донорских станций есть свой софт для этого. Или что есть опция в софте для ведения своей клиники.

На станции все было, но познакомится он с этим в следующий раз. А пока Рауль оставил его оценивать масштабы апокалипсиса и переваривать нехитрые правила сосуществования работников и волонтеров на точке - вопросов, кроме номера телефона Рауля, у него не было. Так что, получив заветные циферки и оставшись в одиночестве, он тоже встал посреди кабинета и выдохнул обозревая бумагу вокруг, бумагу внизу... Буквально внизу, часть листков уже была на полу какое-то время явно.

- Ну, когда я менял компьютер и переносил файлы, было хуже... - с решимостью он взялся за несколько стопок на столе Рауля, в которые тот тыкал ранее, показывая примеры рисунков, подлежащих уничтожению.

Вообще, их там было довольно много, как зарисованных пустых листов, явно когда-то приделанных к клипборду для записей, так и старых неактуальных распечаток, поверх которых змеилась вязь дудлов разнообразными ручками.

Фокс ухмыльнулся. Неказистые каракули максимально расходились с образом мужчины в темном шелке, темных джинсах и с распущенными такими же темными волосами. Как из аниме-игр, типа Персоны. Тот был высок, статен и изящно-хищен. Дудлы были почти детскими, там и впрямь было много звездочек, но встречались и более сложные рисунки, несмотря на почти примитивность исполнения. На одной из бумажек стикмен хотел застрелиться, наводя на свою голову-шарик очень плохо читаемый, но, судя по всему, пистолет. Кажется, какое-то из совещаний слишком затянулось даже для мистера Баттьяни. Следующий стикмен целился наброском пистолета уже не в себя, а в другого стикмена с густой бородой, в галстуке. рубашке и толстого. В этот раз на голове персонажа с пистолетом была вездесущая звездочка, нарисованная одним росчерком и направленная вниз, прям как на школьной парте...

Еще пара лет, и он сам бы, наверное, рисовал таких же стикменов и звездочки на совещаниях, митингах, круглых столах, и что там еще делают в серьезных офисах, где серьезные люди работают с деньгами. Большими. Фокс сидел бы в своем единственном более-менее дорогом костюме - единственной цветной вещи, которая на нем бы была. В синем. От белых волос и прочего определенно пришлось бы избавиться, будто это и не он вовсе...

Странная, неуютная мысль. Как будто он даже в своей фантазии освежевал какого-то другого человека, чтобы это представить, и пришел в костюме из него на это самое выдуманное совещание. И даже эта мерзенькая мысль была настолько далека даже от фантазирования подобного, что его воплощение когда-то либо, достижение - казалось дикостью.

Он потер переносицу и почти в ту же секунду вернулся Рауль, отпуская его домой. Он успел распределить небольшую стопку бумаг по разным кучкам, примерно представляя, куда дальше двигаться. Не совсем, но относительно - достаточно, чтобы не думать, что дальше он не справится с задачей. Вполне неплохо для первого дня.

На том он и попрощался до следующего дня, отмеченного в довольно-таки вольном и ненапряжном графике.

***

Наверное, это что-то вроде отходняка.

После того, что случилось ночью, после первых часов на станции Фокса, наконец, начали догонять все побочные мысли, которым мешал до этого комфортабельный шок резкой перемены в жизни. Вся мелкая и ненужная информация хлынула в его мозг, выстраивая новый образ донорской станции в его мирке, со всеми ее обитателями, условностями и тревогами.

Но главное, в его мир вернулся и встроился теперь уже призрачный мистер Баттьяни. Он даже его полного внушительного имени не запомнил, так что его образ имел право ехидно ухмыляться, гиенить и глумиться, как и при первой встрече. И последней. Они ведь, наверняка, больше никогда не увидятся - всего лишь роковая случайность. Но разбирая каракули сегодня в кабинете, он понял пугающе четко, что безумно хотел бы увидеться хотя бы еще раз. И при менее стрёмных обстоятельствах. Вероятность этого стремилась к нулю - зачем бы такому занятому деятелю и хозяину довольно большой сети и других предприятий интересоваться судьбой каждого сотрудника, даже так странно заполученного? Наверняка, когда их отработка закончится, он поручит избавиться от улик при них Раулю - у него не может не быть дел поважнее. 

Фокс вздохнул, укладываясь на боковую, пока мысли в его голове укладывались точно так же в его мозгу.

Все это - просто странный квест в Ведьмаке 3, который затянулся на дольше, чем он рассчитывал, а симпатичные НПС - всего лишь НПС, нарисованные интересными. но широкими мазками. После квеста всех, кроме главных героев, он забудет.

***

Это его третий - и внеплановый - выход на работу, но ощущался он так, будто он уже вечность работает на станции.

Рауль позвонил ему часов в семь. Поставки расходников задержались и пришли уже после того, как все расползлись по домам. А без части из них начать утром работу будет невозможно, пока они официально не будут оформлены. Обычно, регистрацией занималась девочка со склада, иногда выходившая по вечерам - Фокс даже с ней общался за чаем, но в последний такой разговор она повизгивала от счастья и уже не думала о работе, потому что через два дня она на неделю уезжала то ли на Карибы, то ли еще куда - на свадьбу. Но в это раз, так как она все еще то ли багамила, то ли карибила, Рауль попросил Фокса заменить ее - из тех, кто недавно прикасался к программе. где они оформляли поставки, доступным оказался только он один.

А Фокс взял и не отказался.

Он проспал весь день, как будто вампир, и подгоняемый чувством вины, говорившим маминым голосом, чувствовал в себе необходимость сделать ну хоть что-нибудь продуктивное, так что звонок был весьма кстати. Он был на месте в течение часа, чтобы получить инструкции от Рауля и быстрое ознакомление с приехавшим всем. Приехавшего всего было не то чтобы много, но на пару-тройку часов, в счет следующего дня, ему хватит.

После семи вечера, кажется, станция умерла. Рауль вручил ему ключи и проинструктировал, как включить  сигнализацию, оставив свеженький пост-ит с кодом и наставил на тщательную проверку всего перед уходом, не отказав себе в удовольствии припомнить их вторжение. Он оставил Фокса с его возмущениями одного, так что, не имея возможности выдать свой запоздалый остроумный ответ на шутку, Палмер все-таки занялся поставками на складе.

Тут было мрачненько, но приятно-прохладно, в отличие от душного кабинета. Фокс включил компьютер Евы, открыл мудреную программу, застрявшую в нулевых, в отличие от Donor Engine, в которой он работал в кабинете Рауля, и подтянул к себе первую коробку, судя по этикетке содержавшую новые пробирки для крови. 

- Так, а что это я... - он достал айфон и заткнул уши эйрподсами, запуская спотифай.

Он выбрал группу и включил радио по ней. Агрессивные аккорды смысли его в совершенно другой мир, из которого он управлял программой склада и велел появиться в ней новым сущностям...

Он даже не знал, сколько прошло времени - не смотрел на панель винды, показывающей время, пока в древнем интерфейсе расписывал цифры, и пока злые аккорды и смазанный вокал Napalm Death держал его максимально сосредоточенным, почти на грани боли. В ушах. Фокс только почувствовал, будто пространство вокруг него стало будто бы плотнее, впуская в себя кого-то еще. И только тогда он заметил, что в комнате появился еще один человек.

Он дернулся, нервно разворачиваясь и избавляясь по пути от эйрподса в одном ухе. Трек Losers из наушника звучал, как непризнаваемая мешанина звуков.

- Мистер Баттьяни? - это было очень дурацкое совпадение, если честно. - В этот раз у меня есть ключ. Рауль знает, что я тут. Никаких незаконных проникновений, - зачем-то выдал он, даже вопреки тому, что стушевался перед лицом высшего начальства, о котором успел энное количество раз подумать в не особо приличном свете за эту неделю - на работе и нет.

Сейчас его рабодатель выглядел, как деловой человек - при дорогом костюме. Почти. Но, наверное, в клубы так точно не ходят. Яркий синий отливал металликом и заметно контрастировал со все той же футболкой со скелетом акулы, которую Фокс надевал в первый день. Псивого голубо-синего цвета. И все теми же потасканными штанами цвета хаки. Длинные волосы заправлены за уши и уложены. Уши у мистера Баттьяни тоже были красивые, не оттопыренные... И ему стоило бы перестать думать об этом. А то радость от нежданной встречи готова была перерасти во вчерашнюю ночь наедине с порнхабом.

- Я уже почти закончил. Остались только вон те коробки, - Фокс указал на "вон те коробки", небольшие и в количестве двух штук. - Не ожидал увидеть, - "вас", - кого-то так поздно здесь.
[nick]Fox Palmer[/nick][status]fundamental resonance[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1601236621/a6dbcc2c/31764304.png[/icon][sign]L O † S T[/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru/viewtopic.php?id=1078">Фокс Палмер, 20</a></div>Студент в академе, говнофотограф с говнозеркалкой; закуска-деликатес</div>[/lz]

+1

13

Иштван любил людей. Любил общаться с ними, погружаться в их жизни, впитывать то новое, что они несли в себе, мелькая перед глазами хрупкими, однодневными бабочками, оставляя после себя мягкие, как прикосновение ярких крыльев, воспоминания. Многие вампиры из тех, кого он знал, предпочитали общество себе подобных, редко подпуская к себе смертных ближе, чем на расстояние безликого укуса. Кто-то приобретал себе рабов, используя их в дневное время, когда хозяева спали и принуждая к близости, часто даже не спрашивая о согласии.

Многие вампиры не особо утруждали себя интересами рабов, считая, что одного согласия перед привязыванием, было достаточно. У Иштвана на этот счёт другое мнение. Сверхъественное притяжение детей тьмы часто лишало людей трезвости мысли, миновало разума, направляясь прямо в инстинкты, физиологию, которую они не могли контролировать, принимая обычный бунт химических веществ за истинное желание.

Одним из секретных направлений исследований медицинской корпорации Иштвана было изучение этого феномена. Пока простые учёные-эндокринологи занимались гормональными проблемами, несколько посвящённых — в том числе и два вампира-гения, — искали “лекарство от вампирских чар”. Кодовое название исследование было: “УКК — Уйди коварный кровосись!”. Иштван смеялся до коликов, когда впервые получил документы, из которых забыли убрать расшифровку сокращений.

“Реакция четвёртой партии мышей — NFY-2214 на Уход Коварного Кровосися-29776641GER разбавленного на 25% 50% 75% — показал отрицательные результаты. Кровосись не ушёл, мыши показали стойкий положительный результат. Контрольная группа…”

Некоторые его знакомые считали, что он слишком сближается с едой и рано или поздно за это поплатится. Иштван с ними не соглашался, он был уверен, что скрывать свою сущность вечно не получится. И когда-нибудь, сейчас ли, через век, два, десять, но человеческий мир узнает о существование вампиров возле себя. И тогда каждый из них ответит за то, как вёл себя рядом с ними.

Впрочем, то была не главная причина близости. Ему просто нравилось. Нравилось жить в середине бурного потока бытия, а не дрейфовать медленно рядом, смотря, как проносится мимо человечество. У них итак отличное от людей ощущение времени, они замедленные, застывшие в своём бессмертии, неуязвимости и, как это не прискорбно — развитии. Им некуда стремиться, у них нет страха гибели здесь и сейчас, они практически вечны. Это их сила и слабость одновременно. Неуязвимость, приводящая к деградации и стагнации собственного духа.

Иштван когда-то отверг образ жизни своих соплеменников и смело шагнул в самый центр бушующего жизненного потока, позволяя себя подхватить себя и нести на той же скорости, что и остальных людей. Поэтому он старался не оставлять свой бизнес на верных ему людей, предпочитая контролировать и участвовать во всё самостоятельно. Он знал вампиров, которые свои кампании вообще никогда в глаза не видели, оставаясь незримыми и таинственно-молчаливыми держателями акций. Доход — это единственное что их интересовало, всё управление они кидали своим рабам.

Скука.

В его офисе в столь поздний час уже никого не было, полумрак накрывал пустые коридоры, наполняя душу умиротворением. Иштван заглянул в свой — их с Раулем — кабинет и удовлетворительно кивнул головой. Что бы ни делал тут мистер Фокс, но он определённо уже раскопал диван и стол. Восхитительно. Почему эта чудесная идея не пришла им в голову раньше? Надо было нанять Раулю помощника.

Его новый человеческий интерес радовал глаз изящными, чуть небрежными линиями стройного, юношеского тела. Иштван огладил работающего и не замечающего его Фокса взглядом с головы до ног и глубоко вздохнул. Недолгое пребывания юноши в прошлый раз в центре не позволило его запаху скопиться в помещениях, но несколько проведённых дней в интенсивном движении напоили воздух уникальным, терпко-свежим аромат с изысканным, сладковато-горьким послевкусием невинности. Этот запах забирался в ноздри, оседал на языке, нёбе и щекотал разом все рецепторы вампира, провоцируя в нём всё больший и больший интерес.

Фокс вдруг резко дёрнулся, замечая его, резко развернулся, распространяя вокруг очаровательные нотки смущения. Иштван не смог сдержать лёгкой улыбки, заходя в комнату, выполняющую роль склада, и практически выдавливая весь лишний воздух из неё. Этот донорский пункт был их первым, поэтому маленьким, ещё несмелым, тогда Иштван даже не знал, получится ли, и, несмотря на последующий успех, предпочитал расширяться, открывая новые, более современные и крупные лаборатории, оставляя здесь уют и атмосферу дружной, небольшой семьи. Он мог бы продать несколько своих реликвий и купить небоскрёб, но потерять при этом душу станции.

У него хранилась самая первая рукопись “Портрета Дориана Грея”, на титульном листе которой аккуратным, стремительно-округлым почерком Оскара было написано: “Штефану Б. прекрасному возлюбленному и вдохновенной музе. На века в моём тоскующем, мятежном сердце.” Литераторов бы порвало на кучку трясущихся болванов, увидь они первоначальный вариант текста. А ведь в печать попала уже третья редакция, так старательно Оскар вымарывал из текста свою истинную суть. Та, что находилась у Иштвана, дышала настоящим Оскаром Уайльдом с каждой страницы, с каждой нежной сцены любви Бэзила Холлуорда к Дориану, со страсти последнего к лорду Генри Уоттону и их порочного, развращённого любовного союза.   


“Вас сожгут, любовь моя. Или посадят на раскалённый кол. Или сожгут на раскалённом колу. Мир ещё не готов к такому”.

“Тогда забери её себе, мой князь. В память о нашей встрече. Чтобы ты не забыл обо мне.”

“Ох, поверьте мне, мистер Уайльд. Вас невозможно будет забыть.”


Иштван тогда много путешествовал, смотрел мир, в Ирландии, в Дублине, познакомился с выдающимся, полным страсти писателем, с которым упал в короткий, но очень бурный роман, нисколько не коря себя за то, что одаривал лаской женатого мужчину. Оскару нужно было это. Это рвалось из него в каждом букве, в каждом его слове, и зная по самому себе — оно сводило с ума. Пожирало тело запретной, стыдной похотью, приводя в отчаяние от невозможности получить. Иштван принял себя, покаялся перед Ним, пред кем он больше не имел права каяться, не имел права ничего просить, пал на колени, но не смог сдержать порочные желания. И, увидев в литературном салоне красивого мужчину с таким же, как у него голодом в глазах, не смог устоять пред искушением.

Возможно, облик самого известного в мире бессмертного юноши неземной ангельской красоты, тонкого эстета, романтика с порочной, греховной душой был списан с Иштвана. Он бы стал отпираться, указывая, что в книге главный герой блондин, однако в его рукописи Дориан: “шатен, с путающимся в золотистых переливах свете ламп и пронизывающими бездонными серыми кристаллами глаз”. Иштван смеялся, читая роман, лёжа поперёк обнажённой груди Уайльда. Позже он узнал, что тот сменил облик героя, возможно боялся, что его друзья поймут, кого именно он описывал в книге.

Их роман не продлился долго, Оскар влюбился в молодого прохвоста, который пиявкой тянул из него деньги, а Иштван поехал дальше, на этот раз в Англию, а из неё в английскую колонию — в Индию. Уже там он узнал о печальной судьбе своего возлюбленного, о заключении, тяжёлой смерти, и гнусной, лживой твари, отрёкшейся от Уайльда, как только того сбросили с пьедестала. Иштван навестил в сорок пятом, после мировой войны лорда Альфреда Брюса Дугласа и позаботился о том, чтобы смерть того не стала приятной.

В конце концов в одном Оскар Уайльд не соврал — его душа действительно была по-настоящему черна.

Но он всё ещё надеялся хоть сколько-то искупить свои грехи.

Иштван  подхватил две оставшиеся коробки с пакетами для донорской крови, на которые указал Фокс, и подал их ему, ставя рядом.

— Если только вы не взломали центр, чтобы помочь нам разобрать груз, мистер Палмер, то уверен, что вы тут законно, — с улыбкой ответил Иштван. — Кажется… — сделал вид, что он задумался, рассматривая потолок. — Кажется я нанимал вас на работу. Да, мой помощник мне про вас что-то рассказывал. Уборка кабинета и расчистка авгиевых конюшен в офисе. Странно, что ваше имя не Геракл, — кивнул Иштван, продолжая улыбаться и распечатывать коробки. — Выдалось немного свободного времени, так что я решил заглянуть и посмотреть как тут дела. Рауль превосходно справляется со станциями, но мне нравится видеть всё своими глазами.

Он помог Фоксу отсканировать штрих-коды к каждому пакету, ввести их в программу и, вытащив из принтера лист с наклейками, маркировать каждый из них. Не сложная, но нудная и кропотливая работа, требующая внимания и сосредоточенности.

— Надо отнести их в холодильник, там внутри консерванты, которые могут испортиться, и включить дезинфицирующие лампы, чтобы исключить заражение. Мы очень ответственно относимся к стерильности в помещении, в нашем случае лучше перестраховаться, чем потом ловить золотистый стафилококк по всем донорским пунктам. Каждый год в этой стране диагностируются сотни тысяч заражений золотистым стафилококком в год и многие из них со смертельным исходом. У вас его нет, — проинформировал Фокса Иштван, с неиссякаемой любовью рассказывая ему (как и всем) о своём любимом детище. — Я не нарушал свободу вашей личности и не позволял себе ознакомиться с результатами ваших анализов, — успокоил он. — Но раз вы здесь с нами, значит у вас всё в порядке. Хотя вам должны были предоставить ваши результаты на официальном бланке с печатью. Вы можете предоставлять их в любом заведении, включая университет. У нас лицензированная лаборатория.

Иштван перебирал коробки, проверяя сроки годности, особенности хранения, наличие и количество привезённого материала, отставляя в сторону те, что должны быть помещены в холодильники или специальные стерилизационные камеры. Конечно, его умницы-лаборантки должны будут утром всё разложить, но раз они оба здесь, разве не должны мужчины оказать помощь леди? Иштван размашисто шагнул назад и буквально наткнулся, чуть не сбив с ног, выходящего из-за выключенного компьютера Фокса. Он резко развернулся и поймал его в деликатные объятия, поддерживая от — возможного — падения. Мягко сжал ладонь на плече, впервые за их сегодняшнюю встречу позволяя завладеть чужим взглядом. Удержать. Не отпускать, гипнотизируя и погружая в лёгкий, завлекающий туман.     

— Прошу прощения, здесь очень тесно, — мягко произнёс он, вглядываясь в глаза Палмера. Их уникальный, различный цвет был ещё одним непреодолимым соблазном для вампира. —  В средние века тебя бы сожгли, — внезапно перешёл он на “ты”, едва ощутимо обводя прохладными подушечками пальцев скулу Фокса. — В древние — преклонялись. А в Аккадии у тебя б под торжественные песнопения выкололи глаза, умертвили ядом и принесли бы в жертву Богу, вложив по глазу в каждую ладонь. Чтобы ты освещал ему правильный путь своими божественными глазами. Люблю двадцать первый век, —  легко ударил Иштван указательным пальцем по носу Фокса, разрываясь с ним вязкую, вампирскую связь. - Здесь из безумия только социальные сети и стоимость последнего айфона. Давай тут всё уберём и будем закрывать.

Иштван сделал два шага назад, отходя от мистера Палмера настолько далеко, насколько позволяли размеры маленького склада. Иштван взялся за дело с видом человека, который не раз таскал тяжелые коробки и точно знал, что делал. Он позволил человеку стряхнуть с себя последствия его магии, не привлекая внимания к его состоянию и делая вид, что вовсе не обращает внимания на него. Он даже не влез к тому в голову — ещё очень-очень рано и возмутительно насильственно, — лишь едва коснулся, просто привлекая к себе внимание и делая интерес к себе чуть более выраженным. Быть может кому-то и нравилось обдирать с силой зелёное дерево, но Иштван предпочитал ухаживать за ним, пока оно полностью не созревало и само не сбрасывала сладкие, ароматные плоды ему в ладонь.

Они разнесли нужные коробки по кабинетам, он отправил Фокса проверить и закрыть кабинет, одеться, пока сам размещал пакеты и пробирки по нужным шкафам-холодильникам. Выключил везде свет и дождался Палмера у входной двери. В которую теперь тот мог зайти совершенно законно и не взламывая её.

— Позволь угостить тебя чашкой чая и десертом, — задержал он Фокса перед дверью, которую придерживал за ручку, не давая распахнуться сильнее. — Отблагодарить за задержку и помощь. Заодно, сделать тебе рабочее предложение, от которого ты… вы все трое не сможете отказаться, потому что оно прописано в договоре. Нашему Фонду предстоит скоро большое мероприятие, обсудим его, пока ты будешь угощаться. А  я расскажу, что вам предстоит. Эксклюзивно, — заговорщически двинул бровью Иштван, чуть наклоняясь к Фоксу. — Твои друзья узнают об этом чуть позже. 

[icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c0/4f/85/504874.jpg[/icon][nick]Istvan Batthyany[/nick][status]князь[/status][lz]<div class="lzname">Иштван (Стефан) Эрньё Баттьяни, 295</div><div class="lzinfo"> Вампир, венгерский князь, владелец ночного клуба и сети частных станций переливания крови. Благотворитель. Любитель невинных <a href="https://capital-queen.ru/profile.php?id=265">нарушителей закона</a>.</div>[/lz]

Отредактировано Andrei Demetru (7 Дек 2020 22:17:14)

+2

14

Он должен был звучать более саркастично в этой шутке. Звучать больше как кто-то очень уверенный в себе и независимый, совершенно непричастный ни к каким преступлениям. В реальности прозвучало слегка жалко и не совсем в той тональности, в какой Фокс бы хотел. Слишком много мерзких ноток. как будто, он оправдывается перед учителем, почему болтается по коридорам во время урока. Отвратительно. Опрометчиво было думать, что он избавился от этого полностью за пару лет: стоило отвлечься ненадолго или оказаться застигнутым врасплох - весь тщательно выстроенный образ псу под хвост.

- О... Да, спасибо, эти, - чуть нахмурившись, он забрал коробки, которые совершенно не просил ему подавать, но это все равно было сделано.

Не то, что ожидаешь от своего начальника. Обычно они до таких жестов не опускаются. Даже их куратор на том марафоне вовсю оттянулся, указывая маленьким жирненьким пальчиком, куда что ставить, где что взять, когда сесть, когда встать, что заполнить. Даже подать укатившуюся в его направлении ручку было за пределами его статуса. Но мистер Баттьяни только улыбался своей загадочной, блуждающей улыбкой и даже будто бы был невероятно заинтересован содержимым поставок.

Он продолжал говорить и вот этот тон Фоксу уже был знаком. С такими же интонациями тот немного погиенил над ними и их шпионскими способностями неделю назад, Различие лишь в том, что теперь он не ощущался угрозой. Скорее - странно неизящной, несмотря на витиеватые слова, ломкой возможного льда. Которого между ними не было стараниями целого сонма гормонов в теле Фокса, нашептывающего: "Если хочешь - поймешь-простишь".

- Было бы достаточно глупо врываться куда-то ради лишних рабочих часов. Мы же не в Японии... - он издал тихий смешок на собственную шутку. - Значит, вы часто сюда заглядываете, чтобы проверить все? - где-то внутри его головы несколько особо отбитых мозговых клеток отплясывали танец чирлидерш и ловко жонглировали помпонами. На табле - никаких очков, только надпись: "Мы увидимся еще раз". Он с трудом оторвал внутренний взгляд от несуществующих матричных букв.

В сторону его странные мысли, но сам концепт поздних рабочих визитов Фоксу был знаком не понаслышке. Гораздо лучше, чем он бы хотел. Отец до сих пор печется о своих магазинах так, как чаще всего не пекся о них с Даной. Особенно когда они там подрабатывали. Правда, если сначала его это восхищало, потом начало раздражать, когда он стал дешевой рабочей силой. А затем и вовсе бесить, потому что то не только не было нужно бизнесу, но и откровенно вредило. В отношении магазинов его отец был родителем-вертолетом. Хотя не было похоже, что у мистера Баттьяни такой же недуг. Фокс где-то читал, что в этом случае он не отзывался бы так положительно о работе своего сотрудника. Значит, наверное, у него просто нет жены...

"Да бля, опять!"

Фокс спрятал посложневшее лицо и слишком долго задержанный на шефе взгляд обратно в стол, разыскивая отложенную "пикалку". Он опять забыл, как называется этот аппарат для считывания штрих-кода. Тот нашелся быстро, но Фокс уже мог отвлечься на непосредственно работу - мистер Баттьяни исправно подавал ему пакет за пакетом, и он мог видеть ухоженные ногти на длинных, изящных пальцах - без узлов и странных неровностей, какие часто бывают у парней и мужчин.

- Да, Ева показывала мне, как с этим работать в прошлую смену. Рауль решил, что мне стоит на всякий случай поделать другую работу, чтобы если что, я мог подстраховать. Отнесу, когда мы тут закончим, - он сосредоточенно высунул язык. потому что пытался одновременно поддерживать разговор и искать в который раз ну просто офигенно удобно запрятанную в недра интерфейса опцию распечатывания наклеек. Нет, он понимал, конечно, что эта фича прикручена каким-то там полупаленым виджетом к основному телу программы, но это совершенно не было поводом так издеваться над людьми! Его глаза пристально пробегали строчку за строчкой в меню каждый раз, когда надо было найти этот пункт. На память Фокс не жаловался, но это был как будто долбаный изменчивый лабиринт.

Наконец-то принтер ожил.

- Я даже не думал, что их кто-то мог прочесть, - он пожал плечами, удивляясь такому уточнению и собирая выплюнутые листы самоклейки. - Логично предположить, что если бы у меня была страшная болячка, меня бы не допустили к работе. Вот только справка в университет мне в ближайшее время точно не понадобится.

Он плюхнулся обратно и возложил между собой и мистером Баттьяни горку пакетов и наклейки. Он не особо любил монотонную работу, но наклеивать наклейки ему нравилось как факт. Это что-то в крови. Есть охотники, есть собиратели, есть любители наклеек. Его комната в детстве пестрела наклейками самого разного свойства, и сестра только подливала масла в огонь, периодически даже за спиной мамы принося ему новые и новые листы. Он застикербомбил насмерть, уже будучи старше, все скейты, что у него были. И много чего еще. Было забавно наблюдать, однако, как мистер Баттьяни, в своем синем костюме и с распущенными волосами, сосредоточенно наклеивал на несколько пакетов белые прямоугольнички. Две совершенно несочетаемые вещи.

Два несочетаемых человека из разных миров.

Осознание того, что сейчас они были вдвоем в ночи в абсолютно пустом здании неожиданно накрыло его мысли. Фокс понятия не имел, как контролировать эту вакханалию в своей голове. Нет, конечно, у него определенно недотрах размером с Килиманджаро, а бурлило в нем все, как в том исландском вулкане, который загазовал пол-Европы, но уже второй раз, когда он пересекается с мистером Баттьяни и второй раз его реакция какая-то запредельная. Тот ничего не делал, он будто просто заходил и с размаху случайно давил на аварийную кнопку где-то в голове Фокса, и все системы начинали трубить тревогу. Он залипал на парней, регулярно залипал, но это всегда ощущалось каким-то... будничным. Вот пошла отличная задница, вот голос, пробирающий до мурашек, красивые ноги, офигенный пресс... Все равно ни с одним из обладателей всего этого он никогда не заговорит. С мистером Баттьяни такого варианта у него явно не было - это раз, а два - он не мог перестать пялиться, и это не было буднично. Тот определенно не был будничным и был особенным.

Кажется, с ним случилось что-то нехорошее. Что-то нехорошее, что как-то обсуждала его сестра со своими подругами. а он болтался рядом и слышал разговор. Что-то нехорошее - твой сорт мальчика, которого как видишь, и мозг отрубается. Такое вообще случается с геями?

"Просто думай дольше, не делай глупостей и все будет отлично. И ни в коем случае не обдумывай это. Ни-в-ко-ем-слу-ча-е"

- Так, это было все, - он вышел из программы и отрубил систему, та неохотно подумала, и выключилась, оставляя пустой экран. - Останется только положить пакеты и...

Они неловко столкнулись как астероиды на встречке. Не то чтобы сильно, но Фокс зацепился за ножку стола и потерял равновесие, трагично и медленно заваливаясь на бок и ожидая встречи с монитором компьютера, осуждением и крахом карьерных перспектив. Даже начал зажмуриваться. Но встречи так и не произошло. Сильная рука остановила этот позор, возвращая его в вертикальное и безопасное положение. И мысли в голове тоже как будто остановились. Он оказался неприлично рядом с мистером Баттьяни, буквально вперившись в чужие глаза взглядом. В серой, прозрачной, холодной радужке чужие зрачки расширились, приводя в завораживающее движение содержимое глаза вокруг.

Прохладное прикосновение на контрасте с тем, что Фокс чувствовал, будто вокруг них создался кокон тепла. Уютный и приятный, как развалиться на коленочках у старых друзей летом у огня, травить байки и осознавать, что до школы еще очень далеко. Голос у мистера Баттьяни тоже обволакивающий. Он что-то говорил, и внутри зашевелилась паника.

- Сожгли... что? - но мысли отказывались обрабатывать информацию, залипнув в меду приятного ощущения. Забуксовали, но поддали газа и все еже неспешно покатились вперед через приятное к... не столь приятному.

Господи, да откуда он знает? Никто не может сказать точно! Даже геи часто не отличают других геев от остальных парней! Он точно не мог спалиться! Спалиться... Там что-то было про сжигать. Сердце, замедлившись теперь пыталось пуститься вскачь, но как будто не преуспевало в этом. Он что, гомофоб? Тогда зачем...

- Эээ... зачем выкалывать мне глаза?.. - вышло как-то слишком тихо, будто голос не слушался. - Да, хорошо, - все еще не понимая, что это было, он собрал обклеенные пакеты обратно в коробку, чтобы отнести их в холодильник, где им и положено быть.

Внизу странно потягивало пресловутыми дурацкими бабочками, которые не имели никакого отношения к любви, как он успел за свою короткую жизнь выяснить, а к чему-то куда менее духовному и более приземленному. Закончив с работой, он накинул на плечи свою толстовку на молнии и вышел следом за мистером Баттьяни, опять почти столкнувшись с ним. Но его коронным явно были не столкновения...

- Я... Хорошо. Я, правда, не задержался. Но как я могу отказаться от чего-то эксклюзивного?

"У тебя была всего одна задача, одна - не делать глупостей. Мы в заднице!"

Это всего лишь обсуждение работы и планов, исключительно потому, что его работой довольны. Не более. Просто он одновременно пытается увидеть в этом то, чего боится, и то, что хочет, вот и все. И еще немного уверен в том, что Рауль относится к нему несколько скептично, и то, исключительно потому, что никак не может считать мексиканца...

Мистер Баттьяни уверенно повел его пешком вдоль улицы, и Фокс не отставал, держась совсем чуть-чуть позади, почти незаметно. Освещение тут так себе. Почему-то ему вспомнился выпуск вечерних новостей. который он поглядывал одним глазом, пока собирался на работу. Они были единственными людьми, идущими в эту сторону по тротуару.

- Видели сегодняшние новости? Жуткая история, - определенно лучше, чем идти молча. Или просто Фоксу показалось. что о его присутствии начали уже забывать, а ему этого очень не хотелось. Внутренности опять заныли, как будто ему очень нужно было что-то, но что именно - он не знал. Вместо знания - лишь непонятный, изводящий зуд в копчике.
[nick]Fox Palmer[/nick][status]fundamental resonance[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1601236621/a6dbcc2c/31764304.png[/icon][sign]L O † S T[/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru/viewtopic.php?id=1078">Фокс Палмер, 20</a></div>Студент в академе, говнофотограф с говнозеркалкой; закуска-деликатес</div>[/lz]

Отредактировано Dara Walsh (14 Дек 2020 02:18:45)

+2

15

— Чтобы они указывали правильный путь в загробный мир. Не позволили заблудиться, — ответил Иштван, пристально рассматривая обсуждаемые глаза, вдруг широко распахнувшиеся и от того ярко осветившиеся лампами. Зрачки сузились, открывая всю красоту радужек двух цветов: голубого и зелёного. — Люди страшатся уникальности. Восхищаются, мечтают обладать и боятся. Поэтому с испокон веков пытаются уничтожить то, что пугает их, привести человечество к всеединству. Половое размножение дало людям невероятное разнообразие приспособлений к окружающей среде, миллионы разных генов, но здесь, — Иштван легко постучал указательным пальцем по виску Фокса. — В голове, люди отчаянно стремятся к однообразию, будто другой цвет глаз, кожи, форма носа делает кого-то менее человеком. Природу невозможно покорить, но люди сражаются со своей животной сутью из века в век, уничтожая различия. Вопрос лишь в том, а нужно ли, чтобы человек победил? Или природа знает куда лучше всех нас. — Иштван покачал головой, шире и теплее улыбаясь Фоксу, которого, похоже, рассуждения о генетике и пытках возбуждали не столь явно, как вампира, который частенько размышлял об этом последние лет двести пятьдесят. — Но не бойся, — отпустил он мальчика, отходя на приличествующее их малому знакомству расстояние. — К счастью сейчас за глаза и родимые пятна уже не жгут. Не везде, я уверен, что обязательно на Земле найдётся место, где бы тебя всё ещё бы считали колдуном, но в этой благословенной стране свободы больше, чем где бы то ни было. Поэтому я приехал сюда. Венгрия, наконец-то, отвоевала свою независимость, но перестала развиваться. Тут больше возможностей.

Особенно возможностей оставаться незамеченным у всех на виду. В Венгрии его фамилия была слишком знаменитой и привлекающей внимание настолько, что его родословной уже заинтересовалось несколько книжных червей. Иштван не сомневался в законности своего искусственно созданного фамильного древа, но в его корнях могли возникнуть проблемы. Он не хотел, чтобы его далёкое прошлое рассматривали через лупу, будто занятную букашку, ибо его самый первый предок — полная тёзка — возник в венгерской истории буквально из воздуха, дав начало той ветви семьи Баттьяни, к которой принадлежал Иштван.

К этой семье в принципе принадлежал исключительно Иштван, ибо вся цепочка наследников состояла из него одного. Уже в 19 веке стало сложнее передавать самому себе наследство, если ты не мог доказать право на него. У Иштвана за триста лет накопился богатейший опыт законно умирать и передавать своё состояние дальше. Кроме родового замка, по которому Иштван изредка скучал. Но это единственное, что он не мог получить — все одиннадцать детей Карла Йозефа Баттьяни умерли, и Иштван Эрньё в том числе. Достаточно, что он присвоил себе княжеский титул, полученный отцом за верную службу королевскому двору уже после мнимой “смерти” своего единственного выжившего ребёнка.

— Прошу извинить меня если я переступил черту или оказался неправильно понятым. У тебя восхитительные глаза. Красивые.

Иштван собрал все свои приличия, голодными змеями расползающимися при виде тела, что он возжелал, и отпустил мистера Палмера, который вдруг отчётливо завибрировал испуганными нотками в тихом голосе и разлившимся в воздухе запахе страха. Ещё век назад за подобную бесцеремонность его бы вызвали на дуэль. А затем отправили бы в дом для умалишённых, пытаться вылечиться от безумия содомии.

Блаженный 21 век. Иштван любил его.

Он оставил Фокса в покое, позволив завершить работу, а сам занялся своими делами, лишь ненадолго застыв напротив запертой холодильной камеры, где последние пакеты с кровью дожидались утреннего курьера. Они никогда не отдавали последнюю партию, оставляя её в ночь, официально для экстренных случаев, неофициально… тоже, но для других. Эта партия для голодных вампиров, которым могла бы внезапно понадобиться кровь. И Иштван возле неё будто ребёнок в конфетной лавке.

Голод сосуще коснулся тела, заставляя чуть удлиниться в предвкушении клыки. Запаха не было, хотя Иштван чувствовал его — как бы ни вычищали лаборатораторию убрать до конца следы не получалось никогда. Капли попадали на обивку кресел, оставались в сливах раковин, ц щелях между плитками пола, на халатах персонала. Молекулы впитывались в окружающее пространство, еле уловимо дразня вечное желание вампира. Иштван уже и не помнил, как ощущался голод, когда он был человеком, но точно помнил, что у него существовала возможность его утолить. Жажда крови не умолкала в нём никогда. Ни на мгновение не оставляла в покое, искушая, превращаясь в вечно требующего накормить монстра, живущего внутри тела Иштвана.

Он лишь раз поддался ему. И до сих пор испытывал за это вину.

Это их кара. Наказание за бессмертие и сверхъественные способности. И Иштван принял её, как и его друзья, отказав себе в возможности наесться до отвала, потому что чем больше вампир пил, тем меньше в нём оставалось человеческого. А Иштван не хотел становиться чудовищем. Сложно скрывать свою суть, если ты обликом сам эта суть. Мерзкий, обожравшийся, жуткий полутруп.

Ожирение по-вампирски.

Иштван встряхнул головой, откинул назад волосы и отошёл от холодильной камеры, возвращаясь к раскладыванию материалов по полкам. Быть может он мазохист, раз построил свою жизнь вокруг того, что причиняло ему боль. Однако кровь несла с собой и истинное наслаждение, погружая его в страсть и удовольствие, согревала вены, даря настоящую жизнь. Но чтобы полностью почувствовать её, ему требовалось усмирять свои неуёмные аппетиты. Он уже сегодня поел, но всё равно чувствовал голод, который возле Фокса Палмера становился сильнее.

До местного домашнего ресторана, куда Иштван вёл Фокса требовалось пройти всего-лишь несколько домов — десять минут пути. Сумрак уже почти полностью поглотил все остатки солнечного света, принеся с собой ночь и время её детей. На улице пустынно, лишь один прохожий поторопился пройти мимо, зябко съёжившись и засунув руки в карманы. Наступила осень. Иштван не ощущал холода и не мог сказать, насколько упала температура, его тело почти всегда было сковано льдом, лишь ненадолго разогреваясь от крови и горячих ванн. Но Фокс, похоже, не мёрз?

— Жуткая, — согласился Иштван, отводя взгляд от крысы, копошащейся в мусорной куче возле угла дома. Он слышал её тихий взволнованный писк и запах крови: гнилой и болезненный с тленным остатком. Зверёк был ранен, и, судя по запаху — давно. — Вот поэтому так опасно лазить по ночам в поисках заговоров, — наставительно произнёс Иштван, подхватывая Фокса под локоть и направляя к пешеходному переходу. — Нам на другую сторону. — Он осмотрелся по сторонам, убедился, что вокруг нет машин и перешёл дорогу, вспугивая крысу, что тяжело метнулась перед его ногами и хромо засеменила вниз по улице, бросая в ближайший переулок. Она тоже дитя ночи. И сегодня — не самое удачливое. — Самое страшное в заговоре не то, что ты его не найдёшь, а что, наоборот, найдёшь. И окажешься неподготовленным к нему. Сколько уже голов слетело из-за того, что их сунули не туда, куда следовало. Ноя  по-прежнему утверждаю, что на нашей станции заговора нет. Только разве что заговор курьеров, — недовольно и чуть капризно произнёс он, останавливаясь возле неприметной скромной двери с красивой деревянной вывеской, расписанной вручную. — Иначе мне сложно объяснить, почему они увольняются в самые ответственные моменты. Прошу, — распахнул Иштван дверь и пропуская Фокса внутрь.

Ресторан “Донна Мария” встретил их мягкими, деликатными объятиями домашней атмосферы дружелюбной итальянской семьи. Приглушённый свет, негромкая итальянская музыка, обилие дерева, камня, цветов и уютные клетчатые скатерти на круглых столах. Донна Мария — бабушка нынешней владелицы ресторана, добродушно смотрела на гостей с большого портрета маслом, висевшего в обеденном зале.

— Нуччо!

— Монна Виттория, — улыбнулся Иштван, позволяя хозяйке обнять себя и одарить поцелуями в щёки.

— Кого ты сегодня привёл, мой мальчик? — Виттория Бьяджи, улыбчивая, активная итальянка средних лет, обратила внимание на спутника Иштвана, принимая и его в материнские объятия.

— Это мистер Фокс Палмер. Мой новый волонтёр.

— Чудесно, — всплеснула руками Виттория. — В наше время так сложно найти бескорыстных людей. Это так чудесно, что современные юноши всё ещё занимаются добрыми делами. Проходите, — пригласила она гостей в зал, пропуская перед собой. — Ваш любимый столик свободен, сейчас я отправлю к вам Анну.

Иштван провёл Фокса через весь зал к возвышающемуся в конце подиуму, отгороженного от основной части ажурными деревянными решётками, увитыми живыми лозами плюща и дикого винограда, что прятали от чужих глаз большой стол, собранный из четырёх маленьких. В загруженные часы их расставляли для большей вместимости, но по вечерам стол чаще всего дожидался сотрудников донорской станции. После того, как Иштван взял под свою личную ответственность доставку крови сыну Виттории, попавшему в автокатастрофу, этот стол старались держать свободным до последнего. Обычно девочки и мальчики Иштвана тут отмечали праздники, иногда отдыхали после тяжелого рабочего дня или ходили вместе обедать. Расположение и цены “Донны Марии” давно превратило его в их любимый ресторан.

— Прошу, — Иштван отодвинул один из стульев у стены возле окна Фоксу, дожидаясь пока он сядет, прежде чем устроиться рядом. — Здесь очень приятная стоимость ланчей, превосходная кухня и от пункта сдачи меньше десяти минут, весьма удобное место для обедов. Девочки любят здешнюю выпечку, так что если захочешь произвести на кого-то впечатление — они не устоят. Рекомендую попробовать тирамису, его готовят из домашнего печенья с настоящим эспрессо и амаретто по семейному рецепту. Очень вкусно. Благодарю, — Иштван взял предложенное подошедшей официанткой меню, отдавая одно Фоксу. — Не стесняйся, я угощаю. — Простые рифлёные крафтовые листы, скреплённые ленточкой украшали изящные рисунки Лоренцо Бьяджи, сына Виттории, который работал художником в крупной компании и помогал матери с интерьером. Тёплый дом и любящая семья — главная тема “Донны Марии”. — Карпаччо из говядины и домашнее вино, — сделал заказ Иштван, откладывая меню в сторону.

Он позволил себе полюбоваться Фоксом, пока тот изучал меню и делал заказ, завая уточняющие вопросы терпеливой и улыбающейся официантке, наконец та всё записала и упорхнула, оставляя их одних. Иштван разлил по сверкающим стаканам домашний лимонад со льдом — комплимент от ресторана, — подвинул один Фоксу вместе с корзинкой хрустящих хлебных палочек с розмарином.

— Расскажи о работе, Фокс, — обратился он к Палмеру, делая глоток холодной, лимонной воды с пряностями. — Всё ли устраивает? Быть может какие-то пожелания? Сработались ли вы с Раулем.

То были совершенно не праздные вопросы, Иштвана действительно интересовало, понравились ли его мальчику условия, комфортно ли себя чувствовал. Возможно, Иштван слишком рано решил, что мистер Палмер — “его мальчик”, но зверь внутри него уже поднял свою уродливую голову и зарычал, присваивая то, что ему показалось интересным. 

[icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c0/4f/85/504874.jpg[/icon][nick]Istvan Batthyany[/nick][status]князь[/status][lz]<div class="lzname">Иштван (Стефан) Эрньё Баттьяни, 295</div><div class="lzinfo"> Вампир, венгерский князь, владелец ночного клуба и сети частных станций переливания крови. Благотворитель. Любитель невинных <a href="http://arkhamstories.rusff.ru/profile.php?id=17">нарушителей закона</a>.</div>[/lz]

Отредактировано Andrei Demetru (14 Дек 2020 04:41:41)

+2

16

Сентябрьский вечер чуть сырой из-за близости реки и куда прохладнее, чем в том же Нью-Йорке. Иногда безумно хотелось мотнуть в Южную Калифорнию - навстречу вечному теплу и высоким, как чистое калифорнийское небо, ценам на жилье, но сейчас Фокс был рад, что к концу сентября уже откровенно начинало веять холодом после наступления темноты. Вкрадчивый влажный ветер пробрался сквозь его толстовку, прикасаясь к коже и отрезвляя. Он вроде совсем не был уставшим, но в голове все еще немного стоял туман. после их разговора и... странных комплиментов? Или ему показалось? Наверное, всего лишь нехватка кислорода. Он сидел совершенно один сначала на складе и не стал включать кондиционер - маленькое помещение было не готово, что в нем будут без продува дышать целых два человека. И теперь у него, кажется, даже гипервентиляция от того, как жадно ноздри втягивали в себя ветер.

Зато ноги были рады отдохнуть от сидения на одном месте. Он сделал всего пару шагов чуть неуклюже, разминаясь, прежде чем колени привычно запружинили вслед за высокой фигурой мистера Баттьяни. Тот даже не поежился от дуновения ветра, хотя был одет даже легче, чем Фокс - в один пиджак поверх рубашки. Интересно, он так и пришел сюда? Хотя что-то Фоксу подсказывало, что мистер Баттьяни приехал на такси или на своей машине, и верхняя одежда просто осталась там. Зачем ее подбирать, если здесь и впрямь, как он говорил, очень близко. Темно-синий костюм растерял свой цвет и был почти не отличим от тени, но пиджак все так же подчеркивал переход форм, где заканчивалась грудная клетка и должна были начаться бедра...

Тащиться сзади и что-то говорить, идя за спиной, было как-то невежливо, и ему пришлось оторваться от созерцания и поравняться с Баттьяни, чтобы, не дать разговору стыдливо умереть в стеснении.

- Последний раз такое было только с убийцей с Грин-ривер. И то не совсем в Портленде. У нас с маньяками обычно так себе. Но кто еще может убить так много людей и зачем-то спрятать их в одном месте? - Фокс пожал плечами и спрятал руки в карманах толстовки. Холодно не было, но они вдруг показались ему слишком по-дурацки болтающимися вдоль тела. А еще он жалел, что помянул Риджуэя - определенно не то, о чем вспоминают нормальные люди в связи со страшным выпуском новостей. Особенно когда ты еще даже сперматозоидом в то время не было. Он ухватился за соломинку и переключился на, вероятно, нового "конька" его шефа на ближайшее время. Кисленько. - Не то чтобы поиск заговоров входит в список моих хобби. Доверие к друзьям, наверное, тоже стоит вычеркнуть. Ребята уже успокоились с этой затеей, в любом случае, так что документы в безопасности.

Они точно успокоились с затеей что-то добыть из конторы мистера Баттьяни, по крайней мере. Фокс не был уверен, что они просто не сменят донорские пункты, но его это уже не касалось. Свой долг, свое слово и свои деньги он отработал. А еще он полностью отработал свой университет. Завязываешь - так завязывай целиком, а не только с походами на лекции. Единственное знакомство, которое он теперь собирался оставить - это Мэйв, потому что обсуждать фотографию только на форумах неинтересно.

Баттьяни подхватил его под локоть неожиданно, прежде чем перейти дорогу, так что Фокс даже не успел ничего возразить. Его шеф явно был не из тех, кто чурается физического контакта явно. Может быть, венгры еще даже более тактильные, чем американцы с их самоуверенностью в процессе влезания в личное пространство.

- Могло быть хуже - вы могли бы заниматься едой, и тогда они увольнялись бы еще быстрее. Это не заговор, это цикл жизни курьера. Он рождается, живет быстро и умирает через пару месяцев, чтобы воскреснуть где-то, где зарплата выше на пару долларов. Они рабочие бабочки, - он знал, о чем говорил. Его приятель потратил почти целый день на то, чтобы отговорить его работать курьером, и нельзя сказать, что он не преуспел. Фокс узнал некоторое дерьмо, так что вместо этого ненадолго устроился официантом. К сожалению, не нашлось знакомого, кто разубедил бы его сделать и это тоже.

Сильные пальцы разжались, стоило им достигнуть противоположного тротуара с деревянной дверью и вывеской. Никакого летнего патио, как принято обычно, рядом с этим кафе не было. Причем, кажется, даже летом. Дверь перед ним распахнулась, как перед дивой какой - мистер Баттьяни открыл ее перед его носом еще до того, как рука потянулась сделать это самостоятельно. Кажется, тот всерьез думал, что Фокс стесняется или что-то в этом духе, и пытался его направлять, чтобы он не чувствовал себя неуверенно в незнакомом месте. Как с девчонкой прям. Господи, у него просто такое лицо! Что ж сразу с порога-то автоматически сразу стесняшка?

За деревянной дверью пряталась маленькая Италия. Фоксу даже почудилось, что его окутало не просто тепло, а тепло от печей, в которой выпекают пиццу. Более теплое, чем просто тепло. Как-то так. Баттьяни улыбался вышедшей им навстречу женщине. От нее во все стороны обрушивались каскадами вайбы доброй итальянской мамки большого семейства. Фокс тоже улыбнулся ей краем губ. С его начальником она явно была знакома очень и очень хорошо. От сцены их приветствия немного терзающая его странность мистера Баттьяни съежилась в размерах и перестала бередить подозрительность. По крайней мере, временно. Кажется, он и впрямь был довольно открытым людям человеком. А Фокс с яростным неудовольствием отметил, что вероятно обнаружил в себе нотки родителей, не особо-то жалующих... не американцев и непривычные им особенности людей с другой культурой.

О нем заговорили, он поднял было взгляд, но тут же опустил обратно, чтобы хозяйка заведения ненароком не рассмотрела в его лице все причины, которые привели его неожиданно в волонтерство и не заметила, что среди них нет ни одной, связанной с добрыми делами и бескорыстием. Из благотворительного в нем было только великодушие мистера Баттьяни, решившего конфликт в их пользу и пользу зашивающихся работников своего детища.

Наконец, с приветствиями было покончено, и Баттьяни повел его за "его или их столик". Устыженный немного собственными мыслями про чужие культуры, он принял как данность, что ему отодвинули стул, и послушно плюхнулся на него. Тайна личного столика тоже разгадалась довольно быстро, и еще одно подозрение, немного волновавшее его в начале, развязалось внутри. Мистер Баттьяни, кажется, привел его в корпоративное кафе. Вроде как корпоративное. Непонятно было, на каких условиях, но здесь столовались сотрудники станции и их тут явно были рады видеть судя по тому, как хозяйка одобряла волонтерскую работу.

- Выпечка для поднятия настроения и покупки лайков. Я запомню, Спасибо за совет, - он кивнул, рассматривая не столько меню, сколько иллюстрации в нем, и лишь краем глаза поглядывая на цены. Рестораном это заведение не было, судя по ним.

Его относительная теория обрела форму. И в ее рамках было понятно, почему шеф предлагал ему угощение. Позднее время и встреча - всего лишь совпадение, не более. Вероятно, это посвящение в ланчевое таинство вообще должен был днем произвести Рауль или кто-то из других давних сотрудников.

- Эм. Хорошо, - он улыбнулся одновременно и мистеру Баттьяни и подошедшей к ним девушке. Девушка, точнее, Анна дала ему краткий экскурс в итальянскую кухню, который ему вдруг неожиданно понадобился, когда он задал вопрос про один из рисунков и пошло-поехало, хотя он уже сделал свой выбор еще в начале, едва взглянув в меню. - Мне тогда, пожалуйста, салат с пармой и шпинатом и большой американо без молока. Спасибо.

Наглеть он не стал и даже не пытался потрогать алкоголь. Он слыхал, что вот такие штуки могут быть проверкой. Да и просто никому не нравятся люди, готовые воспользоваться угощением, чтобы заказать алкашку. К тому же, ему надо было взбодриться. Режим может снова идти к черту до ближайшей дневной или утренней смены.

Они снова остались вдвоем, не считая лимонада.

- Не то чтобы пока много есть о чем рассказывать. Сегодня только мой третий день, и в основном я пока знакомлюсь со всем, с чем могут попросить помочь. В прошлый раз я помогал Еве на складе, она показала мне как и что, поэтому сегодня вот... смог ее заменить, когда Рауль попросил. К счастью, не пришлось делать ничего из того, что мы не делали с ней в прошлый раз, она тоже принимала какую-то поставку тогда, - он говорил почти то же самое ранее, но не смог придумать ничего нового, так что просто добавил подробностей. Лучше, чем ляпнуть что-нибудь в духе: "А больше сказать и нечего".

Он притянул к себе и стакан с лимонадом, и вытащил палочку. Вроде всего несколько часов прошло, но за время работы загрызенный дома завтрак он же обед и, видимо, ужин рассосался на субатомы, как будто и не было его. Желудок недовольно кукожился где-то в глубине и токсичил, пытаясь разъесть кислотой стенки пустого самого себя.

- Но, как сказал Рауль, в основном он хотел бы, чтобы я занялся кабинетом. А там все не слава богу. В смысле, я понимаю, что надо делать, но это и впрямь займет какое-то время, чтобы вернуть там какую-то систему. Для этих целей было бы здорово, если бы можно было починить второй сканер. А то только один работает. Зато после этого можно будет и заговоры хранить. В компьютер залезть сложнее, чем в бумажки, - он издал смешок.

Что? Если мистер Баттьяни не мог удержаться от пинания этого щеночка, то чем он хуже? Сам пни своего щеночка, пока это не сделал кто-то еще. Это исключительно из любви к щеночку. Что-то из библии абьюза.

Он сделал долгий глоток лимонада через большую трубочку, ощущая, как ледяной ручеек ползет по языку, по глотке, по пищеводу до самого дна желудка, вместе с тающей по пути небольшой льдинкой. Незабываемое ощущение дефицита ощущений приводит к взрыву любого первого, которое почувствуешь. Но вообще это был очень вкусный, натуральный лимонад без сиропов. В этом он знал толк, он бы почувствовал.

- С Раулем... Думаю, да? По крайней мере, ему понравились мои предложения.

Звучало весьма скудно рядом с остальными ответами. Фокс никогда не считал себя каким-то особо мнительным параноиком, хоть стараниями родителей и спрашивал себя постоянно, а как его его видят другие люди, но в случае с Раулем он определенно чувствовал... что-то. Нет, не негатив, он определенно Раулю нравился. В области работы так точно. Но в то же время он как будто ощущал какое-то сомнение но совершенно не понимал его природу - то ли просто его непосредственный начальник от природы не давал никому спуска по умолчанию, чтоб в тонусе были, прям как он сам, то ли его возраст Фокса смущал, то ли внешний вид, то ли он ставил под сомнение желание мистера Баттьяни нанять к себе людей, которые вломились к нему ночью в офис... Да, пожалуй, в последнем случае это было бы оправдано. На месте Рауля в этой ситуации, он бы тоже немо и совершенно бессознательно при виде самого себя задавался бы вопросом: "Шеф, какого хрена?"

Озвучивать свою внезапную догадку он не стал, поэтому просто смотрел куда-то в область лица мистера Баттьяни так, чтобы это не выглядело так, будто он навязчиво пялится, а просто открыто беседует.
[nick]Fox Palmer[/nick][status]fundamental resonance[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1601236621/a6dbcc2c/31764304.png[/icon][sign]L O † S T[/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru/viewtopic.php?id=1078">Фокс Палмер, 20</a></div>Студент в академе, говнофотограф с говнозеркалкой; закуска-деликатес</div>[/lz]

+2

17

Иштван внимательно слушал, согласно кивая словам Фокса. Рауль редко обращался к нему для решения проблем, стараясь справиться самостоятельно, возможно, не хотел показаться нестарательным или неумелым. Всё же он очень сильно зависел от своего хозяина практически во всём, начиная от так необходимых его матери денег заканчивая собственной жизнью. И пусть у них с Раулем сложились близкие, дружеские отношения, в которых человек не боялся подтрунивать над вампиром, куда более глубокий, инстинктивный страх всё равно жил в нём. Фокс же мог посмотреть на ситуацию объективным, не таким одурманеным взглядом.
 
— Запиши всё, что необходимо для кабинета, начиная от ручек и заканчивая вторым сканером, передай мне через Рауля. Сейчас я вижу, что мы с ним оказались не готовы к расширению и третьему донорскому пункту, поэтому Рауль сейчас разрывается между станциями, а я привык вести дела старомодно, на бумаге. Но, похоже, это столетие пройдёт под знаком цифровой информации. Так что сейчас, если ты найдешь давно потерянный заговор, я тебе даже буду благодарен, так как единственное, что нас спасает во время проверок, так это полностью частное финансирование. Считай, что ты наш тренировочный аудит. Первая ступень.

Лимонад колко обжигал рот ледяной кислой свежестью, раскрывая ощущения Иштвана. Он плохо разбирал вкус еды, практически все его вкусовые рецепторы были притуплены, поэтому нейтральные продукты казались одинаковой, серой массой. Пряности, текстуры и температура выступали в ней резкими акцентами, принося удовольствие от человеческих блюд, потребности в которых Иштван практически не испытывал. Ему требовалось поддерживать физическое тело, но замедленный обмен веществ не требовал потребления еды каждый день, к тому же это чувство голода как правило терялось внутри бесконечной жажды крови. Но когда Иштван вспоминал о еде, то отдавал предпочтение пряным, острым блюдам с резкими вкусами и запахами.

Ну лучше всего он различал вкус крови.

Сладкий, грубоватый запах говядины Иштван почуял прежде, чем на подиуме появилась Анна с подносом. Она улыбнулась, извиняясь за беспокойство и начала расставлять на столе заказ. Для него — большая глиняная тарелка цвета топлёного молока с красиво выложенными по кругу слайсами сырой говядины. Соусник с заправкой отдельно. Для Иштвана карпаччо готовили специально, не вымачивая мясо, а лишь едва окуная в маринад перед подачей. Любовь любимого клиента к сырому — не то, над чем хотела задумываться благодарная ему хозяйка. А Иштван получал зрелый, фермерский компромисс с мраморными прожилками сала чуть тёплый из-за прогретой на печи тарелки. Блюдо не удовлетворяло его потребности в крови, ибо её там было слишком мало и она уже несколько дней была как мертва, но насыщало его рецепторы любимым вкусом с лёгкой уксусной приправой.

А вот вино приносило исключительно вкусовое, гедонистическое наслаждение. Он утвердительно кивнул на вопрос Анны наполнять ли оба принесённых бокала, передавая один Фоксу.

— Попробуй, это вино готовит племянник монны Виктории из собственного винограда, подвяленного прямо на ветках. Оно переносит тебя прямо в Италию, такое же солнечное и яркое. Оно молодое и незрелое, как и любая юность, но искристое и очень жизнерадостное. Я люблю это вино, хотя многие дегустаторы считают его несбалансированным и простоватым. А я считаю его просто немного наивным и полным вкусовых перспектив. Любое вино набирается опыта и становится неповоротливым во вкусе, но молодое можно попробовать только в самом начале брожения. — Иштван, не стесняясь, заглянул в тарелку Фокса, прикидывая на глаз размеры юноши и количество травы в салате. Её, конечно, было много, как и ветчинной нарезки, но всё равно, явно недостаточно для юноши с такой комплекцией. — И всё-таки попробуй тирамису, великолепно идёт с этим вином, — поднял он свой бокал. — Позволь поздравить тебя с началом работы в нашем Фонде. Твоя помощь будет неоценима для нас.

Их неловкая первая встреча уже практически забылась Иштваном, на фоне череды убийств, неприятных визитов, собственного расследования — следующий вечер после разговора с Дэйвом и Имре он посвятил обследованию заброшенных доков, где нашли трупы, и это оказалось весьма малопривлекательным занятием. За триста лет Иштван видел смерть практически во всех её обличиях и мерзостях, однако всё ещё не покрылся бронёй настолько, чтобы оставаться бездушным к ней. И к трупному запаху, что впитался буквально в каждую пору бетонных стен и полов. Он любил запах свежей крови, тёплой, что буквально только что наполняла тело живого существа. Донорская кровь — менее вкусный, но вполне приемлемая замена, так как специальное хранение и пакеты с консервантами оставляли её полноценной, хоть и холодной, с привкусом химических веществ. Свернувшаяся, застывшая и начавшаяся разлагаться кровь была полностью разрушенной.

Отвратительной.

В иных случаях — ядовитой.

На фоне зловония смерти невинная глупость трёх детей полностью теряла свою важность и значение. Иштвану нравился Фокс, и нет, в силу своего вредного характера он пока мальчику этого не забудет, — к тому же воспитательный процесс должен состояться, — однако заострять на этом внимание и постоянно тыкать носом не собирался.

Быть может чуть щёлкнет по этому самому носу.     

— Принесу сразу прощение за неуместный интерес. — Иштван свернул ломтик мяса в изящную розочку, накалывая на вилку и отправляя в рот. Неторопливо прожевал, наслаждаясь каждым различимым оттенком вкуса, промокнул уголки губ салфеткой и после этого продолжил. —  Но мы составляем списки редких доноров на экстренный случай, потому что иногда на кону буквально драгоценные минуты. Когда монне Виттории понадобилась отрицательная кровь, которой не хватало в больнице, она не знала куда ещё ей направиться, кроме донорской станции, что находилась поблизости. Нам пришлось изрядно потрудиться, чтобы собрать достаточное количество крови для её сына. У тебя отрицательный резус, в лаборатории уже внесли твоё имя в списки к кому можно обратиться в кризисную ситуацию. Если ты против, ты можешь попросить удалить его оттуда. Но подумай о сдаче крови — это совершенно безопасно, а ты получишь три оплачиваемых дня отдыха и чью-то спасённую жизнь.

“Ты знаешь, за что ты ищешь прощение, милый. Почему так стремишься к искуплению. Вся твоя благотворительность и помощь страдальцам — это твой стыд.”

“Разве он плох, Имре? Нам всё равно больше нет разницы как поступать, в Рай нам путь закрыт.”

“Всё зависит лишь от того, а находишь ли ты утешение в делах своих, Иштван? Не бесполезны ли они?”

“Нет. Я же спасаю жизни.”

“Хочешь сравнять счёт? Вернуть столько же сколько ты отнял?”

“Я хочу дать им шанс. Как ты когда-то дал мне. Ты мог убить меня, но остановился.”

“Ты слишком прекрасен, милый, чтобы лишать мир твоей красоты.”

“О, позволь мне не поверить тебе.”

“Позволяю. Но я всё равно не лгу, Иштван. Ты мне понравился, и я подумал, что ты не безнадёжен. Что сможешь прийти в себя. Видишь? Я был прав.” 

Быть может Иштван был несколько одержим своим проектом, но он вложил в него всю свою душу, которой, как утверждали — уже не существовало. Воспитанный в строгой христианской морали и благой, всепомогающей этичности, однажды Иштван совершил великий грех. Который даже не мог замолить, ибо обращение к Нему теперь причиняло боль. Вначале он искал себя, своё новое место в мире, свою миссию, смысл, и однажды он понял его. Понял, что эгоистичная сытая жизнь разлагает не душу — саму личность. Разрушает всё прошлое, что делало его — им. И тогда он принял решение, что раз не может сказать Ему прямо, то будет это делать через детей возлюбленных Его.

Через людей.

Он никогда не сможет сравнять счёт. Хотя бы потому что даже не помнит, сколько человек он вообще убил. 

— Ты же знаешь, что кроме донорских станций, наш Фонд занимается благотворительностью и курирует несколько больниц в городе. — Иштван обновил вино в бокалах, собирая ещё один слайс мяса в тонкий, розовый цветок. — В эту субботу в детском центре Провиденс Портленд мы устраиваем праздник для больных детей с супергероями, подарками и небольшим представлением. Для взрослых во дворе будет ярмарка и развлечения, вся выручка от которых пойдёт больнице. Эти дети так редко видят что-то хорошее в своей жизни, что любой праздник для них, это радостные эмоции, которые помогают им бороться. Мне нужны добровольцы, кто-то, кто в костюмах забавных зверушек пройдет с аниматорами по палатам и раздаст подарки. Я, разумеется, весьма сильно рассчитываю на вас и, мог бы, угрожая, вынудить вас согласился, но не хочу. Могу лишь только попросить сделать доброе дело и принести счастье умирающим детям, кто-то из которых, быть может даже не доживёт до конца года. Но они хотя бы проживут столько, сколько им отмерено — счастливыми.

Иштван…

Иштван всегда болезненно реагировал на больных детей. Именно поэтому его Фонд занимался преимущественно детской благотворительностью. Он видел, как один за другим от неизлечимых в то время болезней умирали его братья и сёстры. Нескольких он не помнил, был слишком мал, но кого-то даже держал на руках, облегчая страдания. Он был уверен, что родись они сейчас, их можно было спасти практически всех. Десять маленьких трупов собственных детей похоронил его отец, потеряв в итоге и единственного выжившего — Иштвана. Карл Йозеф пережил одиннадцать отпрысков и трёх жён, скончавшись в одиночестве в своём поместье. Не такой судьбы желал Иштван своему отцу, которого любил, пусть они и не были слишком близки, но князь Баттьяни был хорошим человеков, солдатом и родителем.

Двадцатый век, открывший десятки вакцин от страшных заболеваний, казался ему чудом медицины. Корь, оспа, коклюш, менингит, гепатит, полиомиелит — болезни, названия которых сейчас были практически неизвестны современным детям, раньше выкашивали младенцев сотнями. Как его братьев и сестёр. Как его мать, умершую родами — а ведь всего лишь просто переливание крови и капельница с антибиотиками спасла бы ей жизнь.

Иштван бы прилюдно и собственноручно порол бы до полусмерти на главной площади тех, кто выступал против прививок, антибиотиков и переливаний крови, ратуя за естественный отбор и Его неисповедимые пути. Сколько он в монастыре ни читал священных книг, там точно ничего не было про антибиотики. Особенно злостных — например веганов и сыроедов, морящих детей голодом и запрещающих лечить их современными медицинскими средствами, —  он бы наживую свежевал и варил бы в кипящем масле.

Ужасно, наверное, сыроеду быть сваренным.

Он доел мясо и сложил приборе на тарелке, отставляя её в сторону. Салат Фокса закончился преступно быстро, и хоть у них ещё оставалось половина кувшина вина — еды больше не оставалось. Это совершенно не устраивало Иштвана, который хотел задержать этот ужин и поближе познакомиться со своим интересом. Ибо он даже до конца пока не мог понять, насколько ему интересен этот интерес. Он вызвал специальной кнопкой на столе Анну, позволяя ей очистить стол и заказал ассорти равиоли с разными начинками и тирамису.

В конце концов им ещё обсуждать благотворительный праздник.   

[icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c0/4f/85/504874.jpg[/icon][nick]Istvan Batthyany[/nick][status]князь[/status][lz]<div class="lzname">Иштван (Стефан) Эрньё Баттьяни, 295</div><div class="lzinfo"> Вампир, венгерский князь, владелец ночного клуба и сети частных станций переливания крови. Благотворитель. Любитель невинных <a href="https://capital-queen.ru/profile.php?id=265">нарушителей закона</a>.</div>[/lz]

+1

18

- Ну, на аудитора я пока не доучился, - и не доучится. Ни-ког-да, - но если чего-то не хватит, я определенно это замечу. Я еще пока немногое успел, пока прерывался на другие активности, но я начал с последнего закрытого на момент текущей недели месяца и буду мотать назад, параллельно буду помогать Раулю вносить текущие документы сразу в базу и показывать, как это делается. Когда сам до конца разберусь, конечно. Я не то чтобы работал с документами, только в теории, хоть и в настоящих программах.

Для американского университета, где первые года два в основном изучаешь всякие общие предметы с минимумом конкретики по специальности, в Орегонском государственном было на редкость много возможностей посмотреть на хоть какую-то практику. То ли сердобольные преподаватели постарались и им не было все равно, то ли они старались выпустить как можно больше подготовленных к реальности специалистов, которые не упадут в обморок, как только увидят настоящую программу с бухучетом, CMS с финансами или приложение биржи и не будут на каждом углу рассказывать, что понятия не имеют, кем работают экономисты и чем вообще занимаются. Фокс, наверное, даже ходил бы на те два факультатива, которые ему предлагали, если бы ему не было настолько не интересно и откровенно все равно. Вместо этого он все равно шлялся по кампусу, доставал Мишель и бестолково проматывал время, которое тянулось, как заевшая пленка в кассете в старом видике.

Поэтому самое экономическое и практическое, что у него было в жизни до повинной на донорской станции Баттьяни - три недели работы официантом с постоянно глючащим компом, собирающим чек, и без малого, а то и с довескм год работы в Старбаксе, где касса считала за него сдачу, и практиковать приходилось больше не математику, а очаровательную улыбку в любом состоянии. Зато она приносила больше денег, чем то, чему он научился в вузе. Больше денег и больше назойливых девчонок всех мастей. Фокс специально устроился в Старбакс в нескольких кварталах от университета, на узких, испещренных трамвайными путями улочках с дорогими бутиками, чтобы как можно меньше студентов там тусовались и узнавали бы его - не узнать-то его довольно проблематично. Кто ж знал, что это место было настолько популярно у школьниц поздних возрастов? И что школьницы поздних возрастов бесстрашнее некоторых оторв в его собственные школьные года.

Странный, в общем, это был год. Странный, но Фокс запомнил его лучше и осмысленнее, чем все остальное, что делал эти два года обучения до академа... Определенно что-то пошло не так, если ты запомнил, что яойщицу, которая с тобой фоткалась, потому что узнала какого-то персонажа аниме, звали Мейв, но напрочь не помнишь даже список предметов второго года, который изучал, кроме редких вспышек памяти в неподходящий момент.

Фокс осознал, что после окончания фразы немного завис в собственных мыслях, но продолжать уже как-то было глупо. Небось, мистер Баттьяни думает, что он слегка тормозок...

Им, наконец, принесли еду, и с ней хотя бы будет не так странно замолкать. Он беззастенчиво пялился на то, как официантка ставит перед Иштваном целое блюдо со слайсами говядины, будто с картинки. Наверняка, блюдо из дорого сегмента меню, хотя карпаччо в принципе удовольствие не дешевое. И даже за такие деньги тебе иногда умудряются принести как им тогда в кафе - куски ледышки. Они синхронно с Мишель зажевали по кусочку и издали морозный хруст. Фокс, конечно, слышал, что иногда оно подмораживается, чтобы быть холодным, но не нарезанное же мясо из морозилки, блин, в котором даже намека на вкус мяса не осталось, сплошной лед. Это же явно было свежайшим и отборным - как на самых крутых фото с карпаччо, которые он видел, с идеально красно-малиновым цветом. Ну, парма тоже выглядела ничего так. Как парма. Настоящая даже.

Кажется, он переоценил размер ужина, который прикончил часа четыре назад. Даже живот сообщал ему, что салата будет явно недостаточно.

Такое ощущение, что говорил Иштван не о вине, а о какой-нибудь юной красотке студенческого возраста. Из хорошей семьи. Ну или о юноше, Фокс все еще не знал, к какой команде отнести своего шефа. В лучших традициях слегка экстравагантных людей, тот наотрез отказывался давать какие-либо подсказки. И не давал особо много пространства для того, чтобы увернуться от алкоголя, хоть и знал, что двадцати одного Фоксу еще не исполнилось...

- Сложно устоять от такой рекламы... - лучше бы был назвать это провокацией. Фокс неуверенно, но внимательно смотрел на своего босса, пытаясь рассмотреть на красивом лице хоть какой-то намек на очередное глумление, на ловушку возраста или на подвох с сотрудником, слишком легко соглашающимся на алкоголь. Но Иштван просто вручил ему бокал, и пришлось так же неуверенно ухватиться за тонкую ножку, будто за соломинку. В лице Иштвана ничего не изменилось и на нем не возникло неожиданного триумфа. Вино и впрямь было коварно вкусным и приятно-терпким, пряным. - Эм, я, наверное, просто закажу еще пасту. Я ел перед выходом и вроде бы мало времени прошло, но, кажется, ужин рассосался.

Тирамису даже на слух оказался слишком нежным и разбудил у него в животе кайдзю и четкое ощущение, что хотелось жрать. Запах карпаччо из чужой тарелки и упавшая в желудок парма подпевали этой китовой песне.

- Спасибо. Я постараюсь, чтобы это и впрямь было так. Здорово оказаться в коллективе людей, которые настолько ценят то, что делают. И которые действительно делают что-то невероятно полезное.

"О да, еще бы ты не постарался Фокс, когда твоей жопе грозит обращение в полицию"

Они ненадолго замолкли, чтобы отдать дань уважения еде. Несмотря на простоту, салат Фокса оказался просто божественно вкусным. То ли с голодухи, то ли в принципе. Резать ничего было не нужно, так что у него между вилками оставалось время, чтобы украдкой наблюдать за мистером Баттьяни. Длинные и явно ухоженные пальцы порхали над тарелкой с мясом, интересно сворачивая кусочки, и лишь затем мясные цветы оказывались между слегка пухлых, четко очерченных губ. В общем, даже ел Иштван так же, как выглядел. Изысканно? Это нормально - так много думать о том, как кто-то ест?

"Не-е-ет, ты не будешь этим карпаччо, прекращай уже..."

- Я уже подумал об этом, если честно, - Фокс сложил вилку, будто оружие. От салата остались лишь микроскопические обрывки рукколы в соусе. - Я хотел пройти донорское обследование на следующей неделе. Кэт посоветовала клинику, где относительно недорого и почти не придется ждать своей очереди, так что я смогу управиться за неделю и получить добро на сдачу крови. Ну, или не получить, хотя, думаю, все будет в порядке. Так что я не хочу, чтобы меня исключали из списков. Но вообще я не очень разбираюсь... в медицине. Разве отрицательный резус - это редкость? Он вроде есть у всех групп... Мне всегда казалось, что самая крутая и редкая кровь - это та, которая подходит всем. И вообще, кто думает о том. что донорство может быть опасно? Ты ведь даже не можешь сдать кровь, если не получил медицинского одобрения.

Он пожал плечами. Фокс в принципе как-то не имел задних мыслей насчет этого мероприятия. Просто пообщавшись пару дней с другими, кто работал на станции, он посчитал даже возникновение мысли о том, чтобы сдать кровь, вполне себе логичной и закономерной. Ситуативное ли это решение? Да. Но это же не делает его плохим. Да и в конце концов, ему было просто интересно. Как чувствует себя организм без каких-то там жалких четырехсот пятидесяти миллилитров крови. В масштабе организма ведь полное ничто. Тем более, как оказалось, он внезапно хоть где-то не среднестатический и представляет некоторую ценность если не в космических, то хотя бы в человеческих масштабах.

- Да, Рауль рассказывал. Это здорово... Не то, чем многие хотят заниматься, как бы это почетно ни было, - он улыбнулся краем рта.

Не то чтобы многие вообще хотели с этим соприкасаться. И Фокс отчетливо помнил это по старшей школе. Ленни был... Не другом, но, наверное, все-таки хорошим приятелем. А еще у Ленни был лейкоз, и врачи без пересадки костного мозга давали ему дожить хотя бы до конца учебного года. С пересадкой - до конца школы, а может и универа, если повезет. Не повезло вообще. Даже пересадка костного мозга не помогла. У них было мало общих интересов и никакой романтической заинтересованности друг в друге, Фокс даже не был уверен, что у Ленни вообще есть ориентации, но он все равно в упор не понимал, почему остальные обходили Ленни стороной. Как будто он был уже мертв и другие просто не хотели тратить свое время на парня, которого не будет на этом свете через пару лет. Некоторым хватало тупости говорить это прямо среди своих друзей, но все же за спиной. Даже в его тогдашней компании некоторые откровенно не понимали, почему Фокс тратит время на это ни к чему не обязывающее общение и редкое времяпрепровождение после школы с Ленни. Фокс тоже не понимал, просто это казалось... правильным. Даже если он был единственным из школы, кого Ленни увидел в больнице перед операцией, а перед смертью в самом конце последнего учебного года только воспоминания об этих беззаботных разговорах в столовке у Ленни и остались.

- Нет проблем. За парней не отвечаю, конечно, но я хорошо лажу с детьми, так что могу помочь.

Хоть какая-то польза от его бебиситтинга с кузенами...
[nick]Fox Palmer[/nick][status]fundamental resonance[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1601236621/a6dbcc2c/31764304.png[/icon][sign]L O † S T[/sign][lz]<div class="lz"><div class="lzname"><a href="https://capital-queen.ru/viewtopic.php?id=1078">Фокс Палмер, 20</a></div>Студент в академе, говнофотограф с говнозеркалкой; закуска-деликатес</div>[/lz]

+1

19

— Да, отрицательный резус есть у всех групп, но встречается реже, около пятнадцати процентов. А в донорские лаборатории их доходит и того меньше. И если в крайних случаях человеку с положительным резусом возможно перелить кровь с отрицательным, то ситуация наоборот нежелательна, так как высок риск, что организм реципиента воспримет кровь с антителами, которых у него нет, как чужеродную и начнёт отторгать. У людей с отрицательным резусом нет антигена D на поверхностях эритроцитов. Поэтому он и отрицательный. А у положительных - есть. На самом деле всё просто. Состав человеческой крови определяется антигенами, их наличием или отсутствием, у каждой группы свой набор, и, если одна группа антигенов встречает другую группу и определяет её как чужую, она начинает её убивать. Как, например, если банда китайской мафии зайдёт на территорию якудза, — насмешливо потыкал он вилкой в кусочек мяса. — А мы вроде полиции, ловим банды, сортируем, очищаем и не допускаем, чтобы они встретились, направляя их в нужные районы. Но вообще, смерть от неправильного переливания страшна, антигены вызывают слипание эритроцитов крови и они перестают переносить кислород. И человек задыхается. Поэтому первоначальные опыты были, прямо скажем, не слишком гуманными.

Иштван видел историю донорства своими глазами, от обожествления её до падения в Ад. Эйфория от открытия, когда больные поправлялись, сменялась ненавистью и государственными запретами. Тогда никто не мог понять, почему кто-то получал второй шанс, а кто-то умирал в страшных муках. В то время не знали ни о группах, ни о резусах, ни о сепсисе, ни тем более передачи заболеваний через кровь. Научные открытия связанные с группами и резусами привели Иштвана в восторг. Он уже насытился как праздной жизнью, так и неуёмным обжорством, и начал задумываться о том, зачем он вообще существовал. И о природе вампиризма.

Быть может, не стань он хорошим воином, стал бы учёным. Но сначала выбора жизненного пути его лишил статус единственного выжившего сына, а затем Шандор.

Однако сейчас перед ним были распахнуты все двери.

— Но, смею заметить, что сдача крови приносит организму лишь пользу. В разумных количествах, конечно. Ведь не зря раньше лечили именно кровопусканием, хоть и, частенько, это приводило к обратным результатам, — скептично поджал губы Иштван, прежде чем положить в них очередной свёрнутый лепесток мяса. Как всегда свежий и восхитительного качества, насладиться которым ему помогал утолённый до этой встречи другой голод.  — Как и всё, в общем, что совершается неразумно и фанатично. Пускать кровь ослабленному от ранения человеку явно не отвечало определению хорошей идеи, но других в то время не было. Они сначала кровь пускали, а затем, когда человек истощался настолько, что не мог уже сам вставать, они её обратно заливали. С непредсказуемыми результатами, конечно, — чуть закатил глаза Иштван, качая головой. Ему самому пускали кровь на поле боя, дабы излечить от лихорадки. Он точно знал, о чём говорил. —  Но на самом деле регулярное обновление крови здорового человека помогает организму избавиться от излишков обмена веществ, которые нагружают сердце и печень, тело вырабатывает новые, свежие иммунные клетки, здоровые и готовые защищать организм, к тому же регулярная кровопотеря тренирует систему ранозаживления, и при действительных, серьёзных ранах, доноры выздоравливают быстрее, чем те, кто никогда не сдавал кровь. Современные исследователи считают, что именно регулярные месячные недомогания у женщин позволяют им дольше жить, чем мужчинам, так как теряют кровь постоянно. Их организм лучше борется. Так что это и правда безопасно. Но сейчас есть люди, которые и прививки считают опасными, — сердито произнёс Иштван, отвлекаясь на агрессивное пережёвывание мяса. — Прошу меня простить, — легко дотронулся он до руки Фокса, предлагая ему ещё вина. — Я не хотел превращать нашу беседу в лекцию.

Быть может совсем немного. Иштван всё ещё находился в лёгкой восторжености от последних открытий, что буквально совершали переворот за переворотом в научных достижениях и создавали безумные возможности для дальнейших свершений. Его учёные находились на пороге создания революционного лекарства от гемофилии, которое должно было продлить качественную и полноценную жизнь на десятки лет. Ещё каких то сто лет назад у человека не было ни единого шанса, и вот они практически получили его. Именно их новый метод очистки и хранения плазмы сейчас широко внедряется практически во все больницы и лаборатории, настолько успешным он оказался. Его лекарствами лечили больных детей. Кровь с его именем переливалась нуждающимся. Разве это не могло воодушевлять?

Когда то он был чудовищем, монстром отнимающим жизни, тварью, отбирающей кровь. И вот у него появилась возможность вернуть то, что он отобрал. Пусть и в такой форме, но он не хотел как-то оглянуться и увидеть за своей спиной лишь чужую боль и страдания. Он итак оставил слишком много трупов за собой.

— К чему клиника? — осведомился Иштван, чуть хмуря брови. — Позволь уговорить тебя воспользоваться услугами моей лаборатории. Там делают все анализы крови и знакомы с донорскими процедурами. К тому же это будет быстро, а мне не потребуется ждать результатов из сторонней организации. Все сотрудники моего фонда при приёме на работу получают право бесплатных анализов крови в моей лаборатории. Зачем же мне вкладывать столько труда в исследование крови, если моему сотруднику приходится обращаться к конкурентам, — склонив голову, посмотрел он на Фокса.

Скользнул внимательным взглядом по длинным, тонким пальцам обнимающим сверкающий металл вилки, который целовали мягкие, розовые губы, обхватывая наколотый на острые зубья лист салата. Иштван прикрыл глаза, слизывая с собственных губ мельчайшие капельки крови, представляя на них вкус мальчика, сидящего перед ним.

Говорил ему Шандор не играть с едой. Но ведь это было так весело. Возбуждало аппетит.

— Люди всегда были склонны к эгоизму, несмотря на то, что именно общность и взаимопомощь помогала им выживать. Когда-то тебя могли выгнать из племени, если ты не трудился и не помогал всем, но сейчас стало слишком просто жить. Если ещё двести-триста лет назад ты просто не мог выжить в одиночестве, то сейчас весь мир существует в нём. Это… С одной стороны прекрасное, эволюционное развитие, с другой… Тупик. Люди — общественные животные, им не выжить без социума.

Даже вампирам, которые по жизнеустройству были скорее одинокими хищниками. Однако все они, лишь сбросив лёгкий пушок человечности после обращения, вначале по инерции продолжали жить привычной жизнью людей, находя удовольствие от одиночества только спустя какое-то время. Во многом устав от огромного количества людей, которые им встречались на пути. Иштван ещё не устал. Хотя он и живым, в молодости, был лёгок в общении и между службами пользовался большим успехом в светских салонах. Одиночество тяготило его, поэтому пока он отказывался вести себя в соответствии со стереотипами о вампирах и обзаводиться склепом.

Он обзавёлся ночным клубом.

— Восхитительно! — довольно воскликнул Иштван. — Я очень рад, что ты находишь удовольствие от своего положения, ведь фактически я держу тебя в заложниках. С другой стороны это может быть началом стокгольмского синдрома, — деликатно рассмеялся он. — Но, боюсь что если я сейчас пойду на поводу у своей совести, тогда тебя похитит Рауль и прикуёт к сканеру. Он в невыразимом восторге от тебя и в кои то веки не ругается на меня по окончании рабочего дня. Но… — взмахнул он руками. — Вот я осознал свою ошибку и подарил ему помощника. Веселитесь.

Иштван тепло улыбнулся подошедшей Анне, отодвигая кувшин и позволяя ей поставить большое глубокое блюдо заполненное крошечными разноцветными равиоли с разнообразными начинками, щедро сдобренные горячим сырно-сливочным соусом с ароматными травами. Для того, чтобы разложить пасту по порциям она принесла две небольшие чистые тарелки, а также, с разрешения Иштвана — десерт: знаменитый тирамису для Фокса и изящную вазочку с тончайшей соломкой горького шоколада с мятой.

— Чай, господа, — вернула она застенчивую улыбку Иштвану, разгружая свой поднос. — С чабрецом.

— Благодарю, милая. — Иштван дождался, когда она соберёт грязную посуду и покинут подиум, возвращаясь к беседе. — Не буду скрывать — это очень тяжелая работа. И мало кто выдерживает. Каждый раз когда у меня на руках оказывается кто-то в слезах, я понимаю, что мало чем могу помочь. Лишь дать денег, — пожал он плечами. — Но деньги не купят жизнь. Не вернут здоровье. Но смогут продлить радость общения с тем, кого могли потерять уже очень давно. У природы нет жалости, лишь бездушные законы выживания здоровых и сильнейших. Но человек обманул её, давая слабым возможность жить. Быть может это неправильно с биологической точки зрения, и мы вмешиваемся в силы, которые не понимаем и не должны трогать, и правы те, кто утверждают, будто вредно это всё, будто мы, спасая обречённых, отбираем ресурсы у достойных, размножаем больные гены. Но я считаю, что грешно думать так. Болезненно для собственной души. Даже пять леть выдранные из костлявых лап смерти — это на пять лет больше, чем если бы мы не делали ничего. Когда то люди тысячами гибли в муках от банальной оспы, но вот кому-то хватило смелости пойти наперекор болезни и мы больше не слышим о ней. Быть может когда-нибудь и для наших потомков лечение лейкоза будет сравнимо с лечением простуды. И я буду гордиться, что стоял у истоков этого прогресса. Но это всё равно тяжело. До слёз. Люди, что искренне жертвуют — великие. Я пред ними преклоняюсь. И делаю всё возможное, что могу. Даже беру милых мальчиков в заложники, — вернул он их беседу в лёгкое русло.

Равиоли опаляли рот лишь жаром и едва заметной сливочной мягкостью соуса. После карпаччо блёклые и невыразительные, но он знал, что они божественные. Ручной лепки, с фермерским мясом, утончённым сыром и лучшими трюфелями, они были звездой кафе, пользуясь невероятным успехом у посетителей. Иштван был лишён удовольствия почувствовать их, поэтому он съел лишь несколько штук, отодвигая тарелку. Да и не требовалось его телу столько еды. Но ему нравилось смотреть, как ест Фокс. И он смотрел, лаская его взглядом, лениво опускаясь с губ на плечи и чуть ниже, изучая плавные изгибы спины, полускрытые спинкой стула. Он не мог решить, какой девственный цветок ему хотелось сорвать сильнее: сексуальный или пробить нежную, тонкую шею клыками.

Рауль обожал шутить про вампирские пронзания.   

[icon]http://forumupload.ru/uploads/001a/c0/4f/85/504874.jpg[/icon][nick]Istvan Batthyany[/nick][status]князь[/status][lz]<div class="lzname">Иштван (Стефан) Эрньё Баттьяни, 295</div><div class="lzinfo"> Вампир, венгерский князь, владелец ночного клуба и сети частных станций переливания крови. Благотворитель. Любитель невинных <a href="https://capital-queen.ru/profile.php?id=265">нарушителей закона</a>.</div>[/lz]

+1


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Листы безумия [AU] » I lick it so it's mine