Strip
Lena

от Элис для Адриана
Пенное приятно холодило глотку, прокатываясь по ней тающей шапочкой поверх ледяного напитка, и, как всегда бывает, на вид бодрило, не давая почувствовать себя пьянеющим, но уволакивающая в царство ватных коленок дымочка расползалась по организму, расслабляя и освобождая от повседневных стопоров. Джим и сам начал расплываться душой как подтаявшее на солнце сливочное маслице, оставляя в стороне с грифом «не так уж и значимо» всё, что его тревожило этак всего пятнадцать минут назад. Умеренное питие испокон веков сопровождало человека умного, давая ему именно блаженство расслабления, в котором он переставал так сильно мучаться насущными вопросами бытия, а проблемы из «пиздец, всё пропало» становились в рядок с «да похер, пляшем».
[читать дальше]

The Capital of Great Britain

Объявление

АКЦИЯ
Из комиксов
ЧЕЛЛЕНДЖ #9
МУЗЛО!
ИТОГИ ОТ
26.07
ЛЕТНИЙ
ФОТОКВЕСТ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Листы безумия [AU] » О-о, моя оборона... рухнула при виде вас.


О-о, моя оборона... рухнула при виде вас.

Сообщений 1 страница 5 из 5

1


О-о, моя оборона… рухнула при виде вас
.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
https://i.imgur.com/XMJC0xn.jpghttps://i.imgur.com/uQuKlNv.jpghttps://i.imgur.com/fibqgZ3.jpg

доктор Позов & офицер Попов & рядовой Шастун
2010-ые. Учебка Армии России.

”Сколько звезд и сколько лычек,
Сколько лиц, личин, обличий
И как мало в нас различий”.

Отредактировано Donatos Zervas (29 Ноя 2020 05:23:44)

+3

2

Висок пульсирует настойчивой дробью под кончиками пальцев. Дима растирает трепыхающуюся кожу, будто эти шаманские жесты действительно способны облегчить плачевное состояние, заменив необходимость крепкого сна более пары часов и дальнейшего не менее продолжительного расслабляющего тупняка в годное кинцо. Желательно, в обнимку с одним определенным очаровательным субъектом. Но, за неимением возможности упасть во все это прекрасие сию секунду, приходится решать по-старинке - какое-то время стоически терпеть непонятно какие и с какими целями ставя рекорды, скорее в области глупости, нежели выдержки, а затем с тяжким вздохом плестись за более подобающими средствами. Сапожник без сапог, плотник без дверей, врач без следования актуальным рекомендациям научного медицинского сообщества, когда дело касается его самого. Классика. Ну почти. Вообще-то Дима старался следить за здоровьем, обследовался, лечился, в обязательном порядке раздавал направляющие пендели близким, коих было не столь много, но тем целее оставалась нога дающая. Запихивал в тех же немногих счастливчиков в стратегически необходимые часы лекарства, заботливо приговаривая с одному ему присущим профессионализмом: “Ну че ты как ебик? Жри”. Но стоило самому скукурузиться от боли, как почему-то обязательно требовалось сначала выждать, разогнать до ярких искр, и только затем браться за блистер, хотя желалось уже за бластер. А лучше бы Арсений и фейерверки оставались единственными любимыми искорками в жизни, уж пардон за сантименты.
Очки приземляются на стол между стопкой историй болезни и стопкой историй болезни, которую подпирает полупустая - полуполная, по мнению особо отвратительных оптимистов и не менее отвратительных каламбуристов - кружка с крепким кофе, больше напоминающая небольшое ведерко. Дима растирает переносицу, трет глаза, стараясь не пытаться выдавить их из орбит, хоть искушение и велико, авось откроются какие провидческие таланты без всяких там банальных облучений. Глоток кофе бодрит скорее едва ли не плавающими в жидкости льдинками, так что, вдоволь покряхтев и повыгибая зигзагами позвоночник, он, наконец, поднимается, пробираясь к шкафу в полутьме с единственным источником света в виде настольной лампы и в расплывающемся пространстве, спонсором которого выступает собственное зрение, стремящееся с детства в минус бесконечность. Честное слово, совсем скоро он перестанет сцать и все же решится на операцию. В последний раз Арсу почти удалось его уговорить.
Он мог бы проделать это и с закрытыми глазами, но с собственным здоровьем лучше было не рисковать совсем уж беззаботно. Потому с пачкой в руках он все же поворачивается к лампе, убеждаясь в правильности действий. Закидывает в рот таблетку, запивает остатками кофе - не повторяйте не только дома, но и в любом другом месте - и между последней парой бумажек, бичом современной медицины, и манящим диваном, спасением уставшего тела и духа, малодушно выбирает последнее, решительно гася свет.
Из него практически вырывается блаженный стон, пока кутается в плед, зарываясь лицом в подушку. Дома его не видели третий день. Собственное дежурство наложилось на какие-то там неурядицы у коллеги, хотя Дима так и не понял, что за форсы случились у этого мажора. Но случились они аккурат параллельно небольшой, но оттого не менее бесючей, вспышке кишечки. Проще уже было вообще из госпиталя не выползать.
Мысль о том, что успел не только умандиться, но и соскучиться - последняя, прежде чем провалиться в дремоту.
Дима закрывает глаза.
Дима открывает глаза.
По ощущениям прошла секунда. Максимум одна и три четверти.
Он щурится от света из коридора, разрезающего темноту из распахнутой двери, поднимается на автомате, надевая халат, закидывая на плечи фонендоскоп, нашаривая очки, пока разбудившая его медсестра объясняет, что бойца притащили избитого. Взгляд на часы на ходу - минут сорок подремал, какая роскошь.
- Шастун, опять ты? Влюбился ты чтооо… Блять.
Недоозвученная шутка так и остается на пороге, когда Дима, приглядевшись, шагает дальше, но ближе.
Макаров вперед пациента начинает тараторить, что нашел того в туалете, что никого не видел, но обязательно всех уроет.
- Сержант, руки покажи, - прерывает его Дима. Тот сначала не понимает, а потом понимает и возмущается, что он бы никогда. Никогда что? Следов бы не оставил? Ну, проверить стоило. Хотя Макар вроде не отбитый. Но Дима видел некоторое дерьмо в больших количествах и не спешил верить просто так.
- В коридоре жди, - кивает он на выход, продолжая окидывать внимательным придирчивым взглядом сидящего на кушетке Шастуна, надевая перчатки. Вроде не совсем апокалипсис, но он так старательно пытался имитировать здоровье на пять сотен процентов, что Дима жопой чуял жопу под казенной майкой, невесть пока какие травмы закрывающей. У него ж опыта больше, чем порой думалось самому.
- Окси, готовь перекись с перевязкой, - бросает он медсестре, аккуратно ощупывая кости черепа.
- Да я уже.
- Умница.
Ссадины на лице, гематомы на плечах, губа рассечена, но шов не понадобится и на этом спасибо.
- Ну рассказывай, где что болит и кто виноват. Подуть-поцеловать не обещаю, но в больные места обязательно потыкаю.
Дима заканчивает с головой, аккуратно проходясь по ключицам и устремляя внимательный взгляд поверх очков на зачастившего в их скромную обитель в последнее время Шастуна. Только обычно поводы в целом пустяковые. А тут уже явно не в природной неловкости дело. То-то Арсений Сергеевич в восторге будет.

+2

3

[indent] - Суууууука - прошипел Антон, дотрагиваясь пальцами левой руки до только что разбитой губы. Еще парочка таких ударов и он точно зальет кровью пол туалета, который, кстати, так манит своей прохладой. Ему безумно хотелось просто лечь на холодную плитку, прижаться щекой к манящей плитке и, самое главное, наконец остаться в одиночестве. Антон никогда не был приверженцем грубой силы и всегда обходил шумные школьные драки, предпочитая забалтывать обидчиков, если те находились. А они определенно были, слухи о симпатиях и о заглядываниях на мужские задницы быстро разлетались среды учеников, которые были хуже змеиных гадюшников в женских коллективах. Но вот за что он получил сейчас было совершенно непонятно.
[indent] Антон был хорошим мальчиком, эдаким солнышком с вечной улыбкой во весь свой большой рот. На любую ситуацию всегда была шутка, которую часто оценивали дружным хохотом на тех же парах в университете. Да и бошка всегда была на плечах, знал когда лучше промолчать, чтобы не получить в тот же бубен. Армия всегда висит над мужчинами и многие находят выход как откосить: покупают билет, женятся и заводят ораву детей, находят любой диагноз, который позволит остаться на гражданке. Шастуну не повезло, лишних денег не было, да и знакомых в этой сфере было как кот наплакал, идти учиться в аспирантуру он смысла не видел, в науке и без него творились хаос и полнейший дестрой. Так что занесло его в итоге в чертову учебку, не будет же он бегать до 27 лет по кустам и подворотням, лишь бы военкомат не обнаружил его бренное существование. Его друзья не могли подсказать, дать хороших советов и просто настроить на нужный лад, так как сами, как говорится, пороха не нюхали. Ну учебка, так учебка. Он облазил весь интернет в поиске информации почти сразу после веселого и особо пьяного выпускного, но, как оказалось, тот его обманул в когда обещал отсутствие физического насилия в сравнении с обычной воинской частью. Да, дедов как таковых не было, но человеческая жестокость всегда найдет выход как бы не следили за этим.
[indent] Кричать было бесполезно и эти сученыши знали это. Отбой был хрен знает когда и, откровенно заебавшиеся за день солдаты крепко спали, да и не хотел Антон навлекать наказание на всех товарищей. Проще было притворится ветошью на полу, получить пару ударов и дождаться когда у этих мудаков силы и желание закончатся. В перспективе неплохо, на деле больно. У Антона вырвался рваный стон боли, когда тяжелый сапог врезался в ребра. - Как трахаться с мужиками тебе нравится, а такое нет? Сраные пидары, совсем страх потеряли. Несколько сослуживцев стояли вокруг него и чей кулак прилетит в следующий раз он не знал. Был бы один на один, может и вдарил бы с ноги, благо длинные и достал бы точно, но против троих было бесполезно вякать. Хуже будет точно. - Не смеши, на твою задницу никто не позарится, горилла и то симпатичнее.  За поплатился ярчайшим фейверком перед глазами, просто салют на девятое мая, но только его личный. Сердце билось где-то в горле, да и ужин возмущался в животе, желая посмотреть лично на происходящее, поэтому Антон не сразу заметил новенького в их компании.
[indent] - Тох! Тоха? - в поле его зрения появился друг Макар, который в данный момент сидел на грязном полу, явно не в первый раз окликая товарища. А пол и правда холодный. Как хорошо то, господитыбожемой. - Давай, вставай. Я твою тушу сам не дотащу до Дмитрия Темуровича, потом расскажешь свою прекрасную историю. Если б не ты, вообще бы не знал как зовут нашего медика. Антон не хотел двигаться от слова совсем. Единственная желанная мысль была забыться прям в позе эмбриона и молиться, чтобы в голове перестали отбивать имперский марш. Вон, даже не заметил как его обидчики поджав хвосты, свалили куда подальше только услышав чужие шаги. Глухо простонав и не без помощи Макарова, Антон принял сначала сидячее положение, а потом и встал, опасно покачиваясь, сбивчиво рассказывая о прекрасных сослуживцах и их гомофобных проявлениях.
[indent] Шагать, нужно просто перебирать ногами, это же так просто. Повторял как мантру Антон, пока они медленно шли в госпиталь, хватаясь за стены и вообще все что попадется под руку. Медсестра встретила их тревожным взглядом, мигом отрываясь от явно интересной книги и сразу же вскочила, чтобы открыть первой дверь в кабинет. - В моих мыслях только Вы, Дмитрий Темурович. - Прокряхтел Антон, взваливая свою тушку на стоящую рядом кушетку. Да у него даже задница болит и нет, не от того что активно не одобряли на их туалетном совете. Пока его прекрасный доктор беседовал с Макаром, он постарался принять положение в котором каждый вдох и выдох не будут вызывать желание разреветься как девчонка.
[indent]  - Черт, а я только ради этого и пришел, просто разбиваете мои мечты и надежды. - Антон по привычке широко улыбнулся врачу, совсем позабыв о рассеченной губе. Ну вот и здравствуй мерзкий металлический вкус, давно не виделись. Он стер выступившую кровь, вытерев потом руку об штаны, все равно их уже ничего не спасет после валяний на полу мужского туалета. Главное, чтобы Дмитрий Темурович не увидел, ему итак есть чем заняться, например дать разочек подзатыльник, но упс, уже опередили. Антон за недолгий срок службы слишком часто оказывался тут, в его святой обители, то на гвоздь напорется, то сожрет что неладное и это все вовсе не из-за приятного чувства присутствия врача. - Я даже не могу рассчитывать на песенку «у собачки боли, у котика боли и так далее»?
[indent] Антон охнул от секундной вспышки боли, когда чужие руки надавили на плечо, которое уже точно раскрасилось в сине-фиолетовый. Что он там говорил про потыкать и больные места? Ну точно садюга, но вслух Антон этого точно не скажет. – Если скажу, что решил отлить, поскользнулся и поцеловался с полом, Вы поверите? У нас особые отношения с мадам раковинной и в этот раз перешли на следующую базу. Встреча уж точно была жаркой, вон, даже не может найти часть тела, которая бы чувствовала себя на отметку отлично и, опять же, никому лучше не знать этого. Само как-нибудь пройдет. – Все хорошо, правда. Ничего не болит и вообще здоров как бык. Но кто ж ему поверит. Очень хотелось обернуть руку вокруг себя, не давая слишком глубоко дышать и любую таблетку, которая смахнет с него всю ноющую и тупую боль. И еще б поспать, можно прям на этой кушеточке, Антон готов был даже выслушать любую лекцию. Ладно, сюда еще можно добавить покурить, может его сердце, наконец, перестанет биться так быстро, что еще немного и просто свалит куда подальше от нерадивого хозяина. – Можно надеяться, что о моем свидании с сантехникой будем знать только мы? Не хочу тревожить Арсения Сергеевича по пустякам. – Антон не боялся своего командира, нет-нет. Просто он реально не хотел никого волновать, заставлять разбираться с этим дерьмом и просто разочаровать. Он слишком хорошо относился к Арсению Сергеевичу, который всегда был к нему слишком добр.

+2

4

Шастун попадал к нему настолько часто, что можно было уже зарезервировать за ним кушетку на все месяцы обучающей службы, предоставив ключ от палаты. Но какой-то ключик к Дмитрию Темуровичу у него самого имелся, ибо, положа руку на сердце и потрепанный анатомический атлас, Поз мог признаться самому себе, что, как бы он ни ворчал при абсолютно каждом появлении знакомого долговязого силуэта на пороге, абсолютно каждому же появлению он однозначно радовался. Но только самому себе. И большую часть времени он предпочитал просто не задумываться об этом не слишком уместном факте.
Вот и сейчас он сохранял некоторую профессиональную отстраненность и четкость действий, несмотря на поздний час, изматывающую усталость и разгорающееся желание найти и ушатать всех до единого, кто нарушил устав, мораль и целостность кожных покровов силящегося изображать идеальное физическое и душевное состояние Шастуна. Можно подумать, что Поз повелся. Здесь и дедукции не нужно, чтоб видеть, как старательно он пытается не морщиться, не кряхтеть и не дрожать под его пальцами, без конца отшучиваясь и напряженно улыбаясь, лишь бы не слишком сильно тревожить рану на губе. Что ж, Поз с удовольствием поддержит этот своеобразный теннис с шуточками на грани, как и всегда. Все, что угодно в пределах разумного и совсем немножко больше, лишь бы приободрить. Допрос они устроят и позже, другим составом, сейчас же у Димы другие приоритеты.
Он не знает уместно ли испытывать облегчение в данных обстоятельствах от вида неповрежденных костяшек Шастуна. В конце концов, это все равно ничего не объясняет. В конце концов, он вполне мог бы быть и зачинщиком, несмотря на бойкое желание Макара всех урыть. В конце концов, есть немало способов обеспечить повреждения без следов как на себе, так и на других. Но, пусть даже Шастун зацепил кого-то сам, этот или эти ушли своими ногами, в то время как он не смог. И в данном случае не важно, кто там первый начал. Подобного у них не случалось уже очень давно и все виновные обязательно огребут по полной. Сейчас ему было важней оказать помощь. Верить в то, что Шастун сам послужил причиной драки, не желалось, не вписывалось в картину мира, но Дима на подобных выводах обжигался достаточно, чтоб давно перестать мыслить столь поверхностно. Но позже, все это позже.
- Нет, давай оставим несчастных животных в покое и все же займемся научно подтвержденными методами лечения, - пальцы продолжают свое внимательное исследование, проходясь по ребрам, пока Шастун тоже не отстает в своем соло-спектакле «Я абсолютно здоров, а эти раны от случайного падения в кактус». Впрочем, нет, у него другая теория, которую Дима выслушивает, закончив аускультацию и перкуссию легких.
- Ты смотри, с полом поцеловался, с мадам раковиной пообжимался, мне бы такую прыть, - усмехается, нашаривая в кармане мелкий фонарик. - Но избавь меня пока от подробностей о твоих жарких тройничках, а то я почти ревную.
Он продолжает осмотр, отметив, что если Шастун и напоминает быка, то только на корриде, и что диагнозы ставит тут он. Ряд неврологических проб, пальпация живота, осмотр полости рта, куча обязательных мелочей. Все такое привычное, будничное, не отнимающее много времени, доведенное до автоматизма. И с каждым пройденным этапом становится чуть спокойнее, что повреждения не настолько серьезны, как могли бы быть. Вообще-то можно считать, что Шастуну сегодня как минимум улыбнулись двое - Позов и Фортуна. И еще неизвестно, что приносит бОльшую удачу.
- Ты уж извини, но готов фонендоскопом поклясться, что товарищ капитан будет только рад послушать вместе со мной о твоих любовных похождениях. - Он окидывает его очередным внимательным взглядом, еще раз прокрутив в голове, ничего ли не упустил. - Я как раз его и жду для всех подробностей, не хочу потом за твоей спиной сплетничать.
Дима бросает взгляд на часы - минут пятнадцать, растянувшиеся в вечность и одновременно мелькнувшие комаром мимо проносящейся машины.
- А теперь предоставь свой ищущий приключений зад для обезбола пока я вопросики порешаю.
Он дает назначение Оксане и та отставляет лоток с салфетками, которыми периодически подтирала дорожки крови из особо задетых мест, начиная набирать шприц. Дима растирает спирт по перчаткам, выскальзывая в коридор, убеждает Макарова, что помирать Шастуну в его смену он запретил, заодно отправляет далеко и с командой чтоб без Арсения Сергеевича не возвращался. Макар заверил, что дневальному по дороге в лазарет о происшествии он сообщил. Но знакомого вихря перед глазами что-то не наблюдается и очень интересно знать по какой причине. Возможно, что Арс сам где-то застрял, а возможно влетит и дневальному, и дежурному, и всем вообще и без всякого вазелина.
- Надеюсь, что теперь ты забыл про боль и переключился только на боль в заднице. В этом и был весь смысл инъекции.
Он возвращается, забирая из рук глубокомысленно промолчавшей Оксаны смоченные перекисью салфетки и начиная самостоятельно аккуратно оттирать успевшую засохнуть кровь и тщательней обрабатывать ранки, покрывая в некоторых местах Шастуна пластырями.

+2

5

О происходящем в его роте досточтимый Арсений Сергеевич узнал находясь в крайне возбужденном состоянии. Возбуждение это было злое и совсем нехорошее. Такое, когда провожаешь взглядом спину очередного рядового, и тот сливается по цвету с воротничком и будто манекен на шарнирах двигается дальше, а в душе молится, чтобы минуло лихо. И проклинает того, кто разбудил. Лихо же это жертву и не искало: знало границы, само их устанавливало  люто чтило, но выплеснуться ужасно хотелось. Только вот возможный громоотвод в безопасной зоне дома, вот незадача, не присутствовал уже пару дней как. Так что лихо по кличке Арс неприкаянно бродило по части и строило всех в радиусе полета стрелы.
Жаль не выстрела винтовки.
Вот тогда такой бы глупости в его части не происходило. Плевать, что часть и вовсе не его, лихо по имени Арс сейчас метило территорию, так что остальным "хозяевам" оставалось только уворачиваться.
Зато ему наконец выдали способ сбросить хотя бы часть напряжения. Спасибо, ребята, отчизна вас не забудет.

В каждом коллективе есть такая крыса, которая стучит. В их роте тоже такая была. Арсений ее не любил, как и вся рота, сам к нему не лез, но кто ж будет останавливать парня с рукой у твоего горла, точнее своего виска, но метафорически все же нет, от того, чтобы доложить обстановку. Арс начал морщится только завидев рядового Синицу, лицо перекосило мимолетно, но узнаваемо. Синица был не остановим в своем желании поделиться новостями. Чертов журналюга.
- Товарищ офицер, разрешите доложить, - руку поднял и не опускает, Арсений смотрит недобро и готовит уже план того, куда и как послать приставучего рядового, совершенно не умеющего чувствовать обстановку, но милостиво кивает. Помним, рука у горла. - Рядовой Макаров нес рядового Шастуна в медкорпус.
Перед глазами тут же калейдоскоп вероятных событий. Спасибо богатой фантазии и не менее богатому жизненному опыту. Арс подбирается весь, внутри что-то поджимается, и шея вытягивается вперед, удлиняется. Весь он заостряется и становится похож на стрелу.

Первый порыв - найти Макарова и Шастуна, бежать в медчасть и разносить там всех. Но порыв разбивается о веру в сверхсилы и сверхзаботу Димы. Ведь если того нет дома, значит - работает. А раз работает, то Шастун по сложившейся традиции - его. Что бы ни делал. Так что Арс оставляет заботу заботливым, а сам направляется в роту. Устраивать разборки. Что б у всех, даже непричастных, даже если это действительно просто несчастный случай, даже если это чрезмерно, не было и мысли оставаться в стороне от беды другого.
Иными словами, Арсу просто хотелось устроить разъеб, а тут такой случай.

- Рота, подъем! - по коридору прокатилось на удивление тихо, хотя в голове у Арса звенело колоколом. Позади него стоял пытающийся скрыть довольную мину Синица, но Арс просто всеми вибрисами чувствовал его самодовольство. Ну что ж, понеслась.
Высыпавшую на обозрение роту Арс готов был лично пересчитывать. Для этого много не надо было - пройтись вдоль строя, увидеть где пусто, где густо. Где усталые, где сонные, где ни в одном глазу, а где явно не в себе.
Как интересно, однако.
- Синица, занять место в строю.
Вон место Шатуна, тут - Макарова. Вот там еще парочка в самоволке.
- Где бойцы? - лица у всех стали одинаково несчастными. И так не были счастливыми, а тут тем более. Арс прекрасно знал, что отчитав сейчас всю роту получит потом еще пару тел в медчасти. Этого не хотелось, потому ебать он их сейчас будет не за это, а за общее несоблюдение дисциплины. - Расскажите мне, почему на часах одиннадцать вечера, а вы все еще не спите? Или подъем слишком поздно, надо раньше вставать? - взгляд у Арса был тяжелым и крайне недовольным. Ибо нехуй забывать кто тут за маму, папу, сатану и бога. И вообще - вершитель судеб. Взрослая часть, взрослая учебка, специальное подразделение, тьфу да и только, будто хоть кто-то из
этих людей в будущем даже подумает продлить контракт. Он набрал воздуха, готовясь выдать решение...
- Товарищ офицер, разрешите доложить! - у Арса дернулась бровь, Арсений нахмурился и с щелчком сустава закрыл рот, Арсений Сергеевич выверено развернулся к дневальному. Кивнул, давая разрешение. Опасался рот открыть, что б не вывалить все копящееся раньше времени. - Рядовой Шастун доставлен в медчасть рядовым Макаровым с легкими травмами и в крови.
Первую часть Арсений уже знал, но не вторую. Мог предположить, Шастун, несомненно, частый гость в палатах, но раньше как-то своими ногами доходил. Но в крови? Да ладно. Взгляд Арса потяжелел в разы. Рота забыла дышать. В воздухе запахло паникой.
Тут же некоторые задумались, что хуже: Арсений или УК РФ.
Арсений выдохнул, Арс вдохнул.
- Слушай команду: завтра ради профилактики здорового сна подъем в пять утра, - все сонные тут же попытались слиться с кроватями, все бодрые уже подсчитывали что-то в головах. Но никто еще не выдохнул. - Не вставшие будут отбывать дополнительное наказание вместе с Синицей. Получите его утром.
Дятел было вскинулся, но на свое собственное счастье - промолчал. Об участи тех, кто все это затеял, непричастные думать не хотели.
Арс щелкнул каблуками, распустил роту спасть и отпустил дневального.
И полетел не чуя пола в медчасть.
Диме он верил, но нужны подробности.

Первый порыв - ворваться с ноги. Но Дима не оценит. Потому кивнул Макарову, даже не подумал его отпустить. И вежливо постучал. И только потом зашел. Взгляд был внимательным и серым, шныряющим. Оценил происходящее, Оксану со всякой нужной мелочевкой, Димину белую спину и черную макушку, полураздетого Шастуна. Металические подносы и лоток с красноватой марлей и ватой. Пинцеты, бинты, мази, пластыри. Самые обычные, с зеленой шлепкой, от которых так несло казенщиной и бюджетом.
Был рад видеть Диму, наконец, впервые за два дня, почему тебя не было дома, я почти скучал, мне тебя не хватало, что ты тут такого забыл, разве я не важнее, Шастуна - вот нет. Только днем виделись. До завтра не хотелось.
Выдохнул носом, вдохнул ртом и требовательно уставился на всех сразу.
- Ну и что за нахуй?
И в целом это был вопрос ко всей ситуации во всех ее склонениях и к каждому в частности по личному и нет.

+2


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Листы безумия [AU] » О-о, моя оборона... рухнула при виде вас.