Ладно, хоть в чем-то их с Джеком вкусы совпадали - Джоди тоже предпочитала черное белье. Конечно же, ее начальнику об этом знать было совершенно не обязательно, поэтому этот пассаж она оставила без комментариев. Все же, в том Джеке, с которым она имела дело за пределами офиса, каждый раз открывалось нечто новенькое. То чувство юмора, то крайняя степень милости, перед которой совершенно невозможно было устоять, если вы женщина без супруга, детей, котов и бабушек.[читать дальше]
саунд от Ло для Джастина:
Wildways - Нью скул
#reallife #эпизоды #NC-21 #Лондон

The Capital of Great Britain

Объявление

Выселение
Часть 1
Итоги от
еще живой Лоурен

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Листы безумия [AU] » О-о, моя оборона... рухнула при виде вас.


О-о, моя оборона... рухнула при виде вас.

Сообщений 1 страница 2 из 2

1


О-о, моя оборона… рухнула при виде вас
.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
https://i.imgur.com/XMJC0xn.jpghttps://i.imgur.com/uQuKlNv.jpghttps://i.imgur.com/fibqgZ3.jpg

доктор Позов & офицер Попов & рядовой Шастун
2010-ые. Учебка Армии России.

”Сколько звезд и сколько лычек,
Сколько лиц, личин, обличий
И как мало в нас различий”.

Отредактировано Donatos Zervas (29 Ноя 2020 05:23:44)

+3

2

Висок пульсирует настойчивой дробью под кончиками пальцев. Дима растирает трепыхающуюся кожу, будто эти шаманские жесты действительно способны облегчить плачевное состояние, заменив необходимость крепкого сна более пары часов и дальнейшего не менее продолжительного расслабляющего тупняка в годное кинцо. Желательно, в обнимку с одним определенным очаровательным субъектом. Но, за неимением возможности упасть во все это прекрасие сию секунду, приходится решать по-старинке - какое-то время стоически терпеть непонятно какие и с какими целями ставя рекорды, скорее в области глупости, нежели выдержки, а затем с тяжким вздохом плестись за более подобающими средствами. Сапожник без сапог, плотник без дверей, врач без следования актуальным рекомендациям научного медицинского сообщества, когда дело касается его самого. Классика. Ну почти. Вообще-то Дима старался следить за здоровьем, обследовался, лечился, в обязательном порядке раздавал направляющие пендели близким, коих было не столь много, но тем целее оставалась нога дающая. Запихивал в тех же немногих счастливчиков в стратегически необходимые часы лекарства, заботливо приговаривая с одному ему присущим профессионализмом: “Ну че ты как ебик? Жри”. Но стоило самому скукурузиться от боли, как почему-то обязательно требовалось сначала выждать, разогнать до ярких искр, и только затем браться за блистер, хотя желалось уже за бластер. А лучше бы Арсений и фейерверки оставались единственными любимыми искорками в жизни, уж пардон за сантименты.
Очки приземляются на стол между стопкой историй болезни и стопкой историй болезни, которую подпирает полупустая - полуполная, по мнению особо отвратительных оптимистов и не менее отвратительных каламбуристов - кружка с крепким кофе, больше напоминающая небольшое ведерко. Дима растирает переносицу, трет глаза, стараясь не пытаться выдавить их из орбит, хоть искушение и велико, авось откроются какие провидческие таланты без всяких там банальных облучений. Глоток кофе бодрит скорее едва ли не плавающими в жидкости льдинками, так что, вдоволь покряхтев и повыгибая зигзагами позвоночник, он, наконец, поднимается, пробираясь к шкафу в полутьме с единственным источником света в виде настольной лампы и в расплывающемся пространстве, спонсором которого выступает собственное зрение, стремящееся с детства в минус бесконечность. Честное слово, совсем скоро он перестанет сцать и все же решится на операцию. В последний раз Арсу почти удалось его уговорить.
Он мог бы проделать это и с закрытыми глазами, но с собственным здоровьем лучше было не рисковать совсем уж беззаботно. Потому с пачкой в руках он все же поворачивается к лампе, убеждаясь в правильности действий. Закидывает в рот таблетку, запивает остатками кофе - не повторяйте не только дома, но и в любом другом месте - и между последней парой бумажек, бичом современной медицины, и манящим диваном, спасением уставшего тела и духа, малодушно выбирает последнее, решительно гася свет.
Из него практически вырывается блаженный стон, пока кутается в плед, зарываясь лицом в подушку. Дома его не видели третий день. Собственное дежурство наложилось на какие-то там неурядицы у коллеги, хотя Дима так и не понял, что за форсы случились у этого мажора. Но случились они аккурат параллельно небольшой, но оттого не менее бесючей, вспышке кишечки. Проще уже было вообще из госпиталя не выползать.
Мысль о том, что успел не только умандиться, но и соскучиться - последняя, прежде чем провалиться в дремоту.
Дима закрывает глаза.
Дима открывает глаза.
По ощущениям прошла секунда. Максимум одна и три четверти.
Он щурится от света из коридора, разрезающего темноту из распахнутой двери, поднимается на автомате, надевая халат, закидывая на плечи фонендоскоп, нашаривая очки, пока разбудившая его медсестра объясняет, что бойца притащили избитого. Взгляд на часы на ходу - минут сорок подремал, какая роскошь.
- Шастун, опять ты? Влюбился ты чтооо… Блять.
Недоозвученная шутка так и остается на пороге, когда Дима, приглядевшись, шагает дальше, но ближе.
Макаров вперед пациента начинает тараторить, что нашел того в туалете, что никого не видел, но обязательно всех уроет.
- Сержант, руки покажи, - прерывает его Дима. Тот сначала не понимает, а потом понимает и возмущается, что он бы никогда. Никогда что? Следов бы не оставил? Ну, проверить стоило. Хотя Макар вроде не отбитый. Но Дима видел некоторое дерьмо в больших количествах и не спешил верить просто так.
- В коридоре жди, - кивает он на выход, продолжая окидывать внимательным придирчивым взглядом сидящего на кушетке Шастуна, надевая перчатки. Вроде не совсем апокалипсис, но он так старательно пытался имитировать здоровье на пять сотен процентов, что Дима жопой чуял жопу под казенной майкой, невесть пока какие травмы закрывающей. У него ж опыта больше, чем порой думалось самому.
- Окси, готовь перекись с перевязкой, - бросает он медсестре, аккуратно ощупывая кости черепа.
- Да я уже.
- Умница.
Ссадины на лице, гематомы на плечах, губа рассечена, но шов не понадобится и на этом спасибо.
- Ну рассказывай, где что болит и кто виноват. Подуть-поцеловать не обещаю, но в больные места обязательно потыкаю.
Дима заканчивает с головой, аккуратно проходясь по ключицам и устремляя внимательный взгляд поверх очков на зачастившего в их скромную обитель в последнее время Шастуна. Только обычно поводы в целом пустяковые. А тут уже явно не в природной неловкости дело. То-то Арсений Сергеевич в восторге будет.

+2


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Листы безумия [AU] » О-о, моя оборона... рухнула при виде вас.