LaurenAliceEvangeline
AndreiDara
Прыгну со скалы
Король и Шут

От Эвелин для ностальгирующих
Если бы Стивен только мог предположить, чем закончится этот вечер, то он... Никогда бы не пошел в дом Гриров? Или наоборот, сделал бы это намного раньше?
Они были друзьями, которых связывало почти семнадцать лет дружбы, да такой, когда один пойдет за другого и сделает все, что в его силах, чтобы спасти, помочь, на дать упасть в грязь лицом, причём не только в фигуральном смысле.
[читать дальше]

The Capital of Great Britain

Объявление

ЧЕЛЛЕНДЖ #5
ИГРОВОЙ
ЧЕЛЛЕНДЖИ
ИТОГИ и НАГРАДЫ
ИТОГИ ОТ
12.04

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Листы безумия [AU] » [au] О-о, моя оборона... рухнула при виде вас.


[au] О-о, моя оборона... рухнула при виде вас.

Сообщений 1 страница 3 из 3

1


О-о, моя оборона… рухнула при виде вас
.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
https://i.imgur.com/XMJC0xn.jpghttps://i.imgur.com/uQuKlNv.jpghttps://i.imgur.com/fibqgZ3.jpg

доктор Позов & офицер Попов & рядовой Шастун
2010-ые. Учебка Армии России.

”Сколько звезд и сколько лычек,
Сколько лиц, личин, обличий
И как мало в нас различий”.

Отредактировано Donatos Zervas (29 Ноя 2020 05:23:44)

+3

2

Висок пульсирует настойчивой дробью под кончиками пальцев. Дима растирает трепыхающуюся кожу, будто эти шаманские жесты действительно способны облегчить плачевное состояние, заменив необходимость крепкого сна более пары часов и дальнейшего не менее продолжительного расслабляющего тупняка в годное кинцо. Желательно, в обнимку с одним определенным очаровательным субъектом. Но, за неимением возможности упасть во все это прекрасие сию секунду, приходится решать по-старинке - какое-то время стоически терпеть непонятно какие и с какими целями ставя рекорды, скорее в области глупости, нежели выдержки, а затем с тяжким вздохом плестись за более подобающими средствами. Сапожник без сапог, плотник без дверей, врач без следования актуальным рекомендациям научного медицинского сообщества, когда дело касается его самого. Классика. Ну почти. Вообще-то Дима старался следить за здоровьем, обследовался, лечился, в обязательном порядке раздавал направляющие пендели близким, коих было не столь много, но тем целее оставалась нога дающая. Запихивал в тех же немногих счастливчиков в стратегически необходимые часы лекарства, заботливо приговаривая с одному ему присущим профессионализмом: “Ну че ты как ебик? Жри”. Но стоило самому скукурузиться от боли, как почему-то обязательно требовалось сначала выждать, разогнать до ярких искр, и только затем браться за блистер, хотя желалось уже за бластер. А лучше бы Арсений и фейерверки оставались единственными любимыми искорками в жизни, уж пардон за сантименты.
Очки приземляются на стол между стопкой историй болезни и стопкой историй болезни, которую подпирает полупустая - полуполная, по мнению особо отвратительных оптимистов и не менее отвратительных каламбуристов - кружка с крепким кофе, больше напоминающая небольшое ведерко. Дима растирает переносицу, трет глаза, стараясь не пытаться выдавить их из орбит, хоть искушение и велико, авось откроются какие провидческие таланты без всяких там банальных облучений. Глоток кофе бодрит скорее едва ли не плавающими в жидкости льдинками, так что, вдоволь покряхтев и повыгибая зигзагами позвоночник, он, наконец, поднимается, пробираясь к шкафу в полутьме с единственным источником света в виде настольной лампы и в расплывающемся пространстве, спонсором которого выступает собственное зрение, стремящееся с детства в минус бесконечность. Честное слово, совсем скоро он перестанет сцать и все же решится на операцию. В последний раз Арсу почти удалось его уговорить.
Он мог бы проделать это и с закрытыми глазами, но с собственным здоровьем лучше было не рисковать совсем уж беззаботно. Потому с пачкой в руках он все же поворачивается к лампе, убеждаясь в правильности действий. Закидывает в рот таблетку, запивает остатками кофе - не повторяйте не только дома, но и в любом другом месте - и между последней парой бумажек, бичом современной медицины, и манящим диваном, спасением уставшего тела и духа, малодушно выбирает последнее, решительно гася свет.
Из него практически вырывается блаженный стон, пока кутается в плед, зарываясь лицом в подушку. Дома его не видели третий день. Собственное дежурство наложилось на какие-то там неурядицы у коллеги, хотя Дима так и не понял, что за форсы случились у этого мажора. Но случились они аккурат параллельно небольшой, но оттого не менее бесючей, вспышке кишечки. Проще уже было вообще из госпиталя не выползать.
Мысль о том, что успел не только умандиться, но и соскучиться - последняя, прежде чем провалиться в дремоту.
Дима закрывает глаза.
Дима открывает глаза.
По ощущениям прошла секунда. Максимум одна и три четверти.
Он щурится от света из коридора, разрезающего темноту из распахнутой двери, поднимается на автомате, надевая халат, закидывая на плечи фонендоскоп, нашаривая очки, пока разбудившая его медсестра объясняет, что бойца притащили избитого. Взгляд на часы на ходу - минут сорок подремал, какая роскошь.
- Шастун, опять ты? Влюбился ты чтооо… Блять.
Недоозвученная шутка так и остается на пороге, когда Дима, приглядевшись, шагает дальше, но ближе.
Макаров вперед пациента начинает тараторить, что нашел того в туалете, что никого не видел, но обязательно всех уроет.
- Сержант, руки покажи, - прерывает его Дима. Тот сначала не понимает, а потом понимает и возмущается, что он бы никогда. Никогда что? Следов бы не оставил? Ну, проверить стоило. Хотя Макар вроде не отбитый. Но Дима видел некоторое дерьмо в больших количествах и не спешил верить просто так.
- В коридоре жди, - кивает он на выход, продолжая окидывать внимательным придирчивым взглядом сидящего на кушетке Шастуна, надевая перчатки. Вроде не совсем апокалипсис, но он так старательно пытался имитировать здоровье на пять сотен процентов, что Дима жопой чуял жопу под казенной майкой, невесть пока какие травмы закрывающей. У него ж опыта больше, чем порой думалось самому.
- Окси, готовь перекись с перевязкой, - бросает он медсестре, аккуратно ощупывая кости черепа.
- Да я уже.
- Умница.
Ссадины на лице, гематомы на плечах, губа рассечена, но шов не понадобится и на этом спасибо.
- Ну рассказывай, где что болит и кто виноват. Подуть-поцеловать не обещаю, но в больные места обязательно потыкаю.
Дима заканчивает с головой, аккуратно проходясь по ключицам и устремляя внимательный взгляд поверх очков на зачастившего в их скромную обитель в последнее время Шастуна. Только обычно поводы в целом пустяковые. А тут уже явно не в природной неловкости дело. То-то Арсений Сергеевич в восторге будет.

+2

3

[indent] - Суууууука - прошипел Антон, дотрагиваясь пальцами левой руки до только что разбитой губы. Еще парочка таких ударов и он точно зальет кровью пол туалета, который, кстати, так манит своей прохладой. Ему безумно хотелось просто лечь на холодную плитку, прижаться щекой к манящей плитке и, самое главное, наконец остаться в одиночестве. Антон никогда не был приверженцем грубой силы и всегда обходил шумные школьные драки, предпочитая забалтывать обидчиков, если те находились. А они определенно были, слухи о симпатиях и о заглядываниях на мужские задницы быстро разлетались среды учеников, которые были хуже змеиных гадюшников в женских коллективах. Но вот за что он получил сейчас было совершенно непонятно.
[indent] Антон был хорошим мальчиком, эдаким солнышком с вечной улыбкой во весь свой большой рот. На любую ситуацию всегда была шутка, которую часто оценивали дружным хохотом на тех же парах в университете. Да и бошка всегда была на плечах, знал когда лучше промолчать, чтобы не получить в тот же бубен. Армия всегда висит над мужчинами и многие находят выход как откосить: покупают билет, женятся и заводят ораву детей, находят любой диагноз, который позволит остаться на гражданке. Шастуну не повезло, лишних денег не было, да и знакомых в этой сфере было как кот наплакал, идти учиться в аспирантуру он смысла не видел, в науке и без него творились хаос и полнейший дестрой. Так что занесло его в итоге в чертову учебку, не будет же он бегать до 27 лет по кустам и подворотням, лишь бы военкомат не обнаружил его бренное существование. Его друзья не могли подсказать, дать хороших советов и просто настроить на нужный лад, так как сами, как говорится, пороха не нюхали. Ну учебка, так учебка. Он облазил весь интернет в поиске информации почти сразу после веселого и особо пьяного выпускного, но, как оказалось, тот его обманул в когда обещал отсутствие физического насилия в сравнении с обычной воинской частью. Да, дедов как таковых не было, но человеческая жестокость всегда найдет выход как бы не следили за этим.
[indent] Кричать было бесполезно и эти сученыши знали это. Отбой был хрен знает когда и, откровенно заебавшиеся за день солдаты крепко спали, да и не хотел Антон навлекать наказание на всех товарищей. Проще было притворится ветошью на полу, получить пару ударов и дождаться когда у этих мудаков силы и желание закончатся. В перспективе неплохо, на деле больно. У Антона вырвался рваный стон боли, когда тяжелый сапог врезался в ребра. - Как трахаться с мужиками тебе нравится, а такое нет? Сраные пидары, совсем страх потеряли. Несколько сослуживцев стояли вокруг него и чей кулак прилетит в следующий раз он не знал. Был бы один на один, может и вдарил бы с ноги, благо длинные и достал бы точно, но против троих было бесполезно вякать. Хуже будет точно. - Не смеши, на твою задницу никто не позарится, горилла и то симпатичнее.  За поплатился ярчайшим фейверком перед глазами, просто салют на девятое мая, но только его личный. Сердце билось где-то в горле, да и ужин возмущался в животе, желая посмотреть лично на происходящее, поэтому Антон не сразу заметил новенького в их компании.
[indent] - Тох! Тоха? - в поле его зрения появился друг Макар, который в данный момент сидел на грязном полу, явно не в первый раз окликая товарища. А пол и правда холодный. Как хорошо то, господитыбожемой. - Давай, вставай. Я твою тушу сам не дотащу до Дмитрия Темуровича, потом расскажешь свою прекрасную историю. Если б не ты, вообще бы не знал как зовут нашего медика. Антон не хотел двигаться от слова совсем. Единственная желанная мысль была забыться прям в позе эмбриона и молиться, чтобы в голове перестали отбивать имперский марш. Вон, даже не заметил как его обидчики поджав хвосты, свалили куда подальше только услышав чужие шаги. Глухо простонав и не без помощи Макарова, Антон принял сначала сидячее положение, а потом и встал, опасно покачиваясь, сбивчиво рассказывая о прекрасных сослуживцах и их гомофобных проявлениях.
[indent] Шагать, нужно просто перебирать ногами, это же так просто. Повторял как мантру Антон, пока они медленно шли в госпиталь, хватаясь за стены и вообще все что попадется под руку. Медсестра встретила их тревожным взглядом, мигом отрываясь от явно интересной книги и сразу же вскочила, чтобы открыть первой дверь в кабинет. - В моих мыслях только Вы, Дмитрий Темурович. - Прокряхтел Антон, взваливая свою тушку на стоящую рядом кушетку. Да у него даже задница болит и нет, не от того что активно не одобряли на их туалетном совете. Пока его прекрасный доктор беседовал с Макаром, он постарался принять положение в котором каждый вдох и выдох не будут вызывать желание разреветься как девчонка.
[indent]  - Черт, а я только ради этого и пришел, просто разбиваете мои мечты и надежды. - Антон по привычке широко улыбнулся врачу, совсем позабыв о рассеченной губе. Ну вот и здравствуй мерзкий металлический вкус, давно не виделись. Он стер выступившую кровь, вытерев потом руку об штаны, все равно их уже ничего не спасет после валяний на полу мужского туалета. Главное, чтобы Дмитрий Темурович не увидел, ему итак есть чем заняться, например дать разочек подзатыльник, но упс, уже опередили. Антон за недолгий срок службы слишком часто оказывался тут, в его святой обители, то на гвоздь напорется, то сожрет что неладное и это все вовсе не из-за приятного чувства присутствия врача. - Я даже не могу рассчитывать на песенку «у собачки боли, у котика боли и так далее»?
[indent] Антон охнул от секундной вспышки боли, когда чужие руки надавили на плечо, которое уже точно раскрасилось в сине-фиолетовый. Что он там говорил про потыкать и больные места? Ну точно садюга, но вслух Антон этого точно не скажет. – Если скажу, что решил отлить, поскользнулся и поцеловался с полом, Вы поверите? У нас особые отношения с мадам раковинной и в этот раз перешли на следующую базу. Встреча уж точно была жаркой, вон, даже не может найти часть тела, которая бы чувствовала себя на отметку отлично и, опять же, никому лучше не знать этого. Само как-нибудь пройдет. – Все хорошо, правда. Ничего не болит и вообще здоров как бык. Но кто ж ему поверит. Очень хотелось обернуть руку вокруг себя, не давая слишком глубоко дышать и любую таблетку, которая смахнет с него всю ноющую и тупую боль. И еще б поспать, можно прям на этой кушеточке, Антон готов был даже выслушать любую лекцию. Ладно, сюда еще можно добавить покурить, может его сердце, наконец, перестанет биться так быстро, что еще немного и просто свалит куда подальше от нерадивого хозяина. – Можно надеяться, что о моем свидании с сантехникой будем знать только мы? Не хочу тревожить Арсения Сергеевича по пустякам. – Антон не боялся своего командира, нет-нет. Просто он реально не хотел никого волновать, заставлять разбираться с этим дерьмом и просто разочаровать. Он слишком хорошо относился к Арсению Сергеевичу, который всегда был к нему слишком добр.

+2


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Листы безумия [AU] » [au] О-о, моя оборона... рухнула при виде вас.