На комментарий о похожести Лариса лишь отсалютовала бокалом и сделала глоточек вина. Если бы они не были похожи, вряд ли бы они сейчас сидели здесь, имея в планах найти какую-то суперкрутую ерунду, спертую идиотом-наркоманом. — Да уж, когда не знаешь, чем занять себя на Рождество, займись работой, — делает она вывод из их беседы. — Но знаешь, в свете твоих слов и работы фраза "отправиться на покой" заиграла новыми красками. — Она улыбается, но без особого веселья. Не столько шутка, сколько констатация факта.[читать дальше]
саунд от Андрея:
Soen - Antagonist
#reallife #эпизоды #NC-21 #Лондон

The Capital of Great Britain

Объявление

Новогодний забег
набор

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Листы безумия [AU] » Suum cuique tribuere


Suum cuique tribuere

Сообщений 1 страница 3 из 3

1


Suum cuique tribuere
.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
https://i.imgur.com/og8AP83.jpghttps://i.imgur.com/rTf9eMp.jpghttps://i.imgur.com/LJ55tRC.jpg

Thomas Moncreiffe & Dervila O’Dwyer
Королевство Шотландия, 1700

// День угасает. Умиротворение разливается в душах тех, кто утомлен тяжелой дневной работой, но мысли их окрашиваются в неясные оттенки сумерек, тогда как там, в своем замке, пирует их Господин. Пламя его глаз пронизывает сумрак... О, эти хитрые и ужасные глаза, которые можно узнать по их дьявольской злобе. Они притягивают, они порабощают, они пожирают неосторожный взор любого, кто осмелится их созерцать. И, Господь мой свидетель, я очень долго изучала эти черные звезды, влекомая местью, погоняющей меня, словно вола, своим двойным стрекалом.

[icon]https://c.radikal.ru/c05/2012/83/99e8ef3cab22.png[/icon][nick]Dervila O'Dwyer[/nick]

Отредактировано Evelyn Wright (7 Дек 2020 14:26:34)

+3

2

[indent] Далеко простирались земли, издревле ставшие вотчиной клана Морнкрифф, и, коли подняться на самую высокую башню замка, шатко балансируя на древних, утративших прежнюю стойкость камня ступенях, с трудом обозримы будут по дальним рубежам они.  Но толку для зависти пришлых в них мало, ибо велики эти земли, но плодородных средь них искать можно долго, и все одно, остаться без удовлетворения, но сея участь была знакома многим лэрдам, участь скорбная и тяжкая.
[indent] Томас, сын Томаса Монкриффа, прямого потомка 8-го лэрда Монкриффа, был чужим для этих земель в равной мере, как и любой англичанин, осмеливающийся возомнить себя хозяином в негостеприимных для его сородичей северных краях.  Его отец, в ту пору, когда на страну обрушился страшный голод и неурожай, десять лет назад, уже достиг возраста, в котором мужчина полон мудрости и опыта, но уже постиг немощность тела и слабость руки, вот потому-то все дела, что требовали личного присутствия лэрда Монкриффа, в тот нелегкий год, ставший лишь одним из первых в череде испытаний для Шотландии, возлегли на широкие, стойкие плечи старшего сына.
[indent] Первый снег в этом году упал на землю неохотно, словно вынужденно, непривычно даже для высокогорных кланов рано, с самого утра, еще до восхода солнца, натужно вздохнув последним перекатом ветра по трубам, потек, как малек сквозь прореху в сети, кружась на едва уловимых воздушных потоках медленно и неторопливо. Подставив руку, облаченную в коричневую перчатку из грубой коровьей кожи, мужчина с детским интересом принял на ладонь несколько беглянок, поднося их к лицу, острому и резкому, точно ястребиный профиль, с изысканиями страждущего рассматривая сложное, неведомой рукой сотворенное строение этих диковинных белых снежинок.  Ни одна из них не оказалась похожей, как сестра-близнец, на другую, неся в себе завидную индивидуальность, подобно каждому человеку, но, сжимая пальцы в кулак, уничтожая одним движением застывшие капли влаги, наследник лэрда с презрением, отпечатавшимся на его худом бледном лице, подумал, что люди, быть может, различны внешне, но их суть гнусна и однообразна.
[indent] Теперь голод уже неохотно, с ленцой, но отступал, подарив надежду в будущее, ибо последние два года были достаточно урожайными, но прежде, десять лет назад, получив распоряжение отца на сбор налога с крестьян своей земли, Томас впервые в своей жизни столкнулся с тем, что в тяжкий день каждый человек думает лишь о себе и свирепый враг прежде близкому соседу. В ту пору ему едва исполнилось двадцать два, он был молод и ко многому имел взгляды, полные наивной романтичности, и каково же стало его разочарование, когда крестьяне удумали бунт, против собственного лэрда, озабоченного и безопасностью земель в такое неблагонадежное время более, чем кто-либо из них, глупцов. Никто подумать не мог в замке, что, вместо объединения в порыве заботы о выживании клана, найдутся те, в ком проснется звериная злоба и дьявольская жадность, спровоцировав недоверие к вождю, что прежде не подводил.
[indent] В тот день все шло, как обычно, Томас отправил пятерых людей с обозом в дальнюю деревушку, но, проезжая лесом обратно, конвой был убит, а поклажа пропала, на суровый взгляд прискакавшего в беспокойстве навстречу юноши, обличенного правом власти по слову лэрда-отца, предстала лишь телега с разбитым колесом, да трупы воинов. Рассвирепев, Томас немедленно отдал приказ выяснить, кто посмел напасть на собственность барона Монкрифф, тогда еще не в силах даже уверовать, что на такую дерзость могли решиться свои. В деревне все, как один, качали головой, говоря о своем неведении, и Томас, проезжая на своем вороном коне  широкими улочками, верил с наивностью неопытного вождя, каждому слову из тех, в которых клялись губы людей клана Монкрифф.
[indent] Жадность решает многие вопросы, и в одну из ночей в лагерь привели доносчика; нищий, обедневший крестьянин, лишившийся дома, прибился к деревне вместе с маленькой дочуркой несколько месяцев назад, готовый наниматься на работу любой тяжести за кров и еду, таково было его отчаяние. Он надеялся подзаработать и немного окрепнуть, перед долгой дорогой до замка лэрда, где чаял искать милости, но случайно стал свидетелем заговора среди мужиков деревни, которые собрались в тот день на сеновале с безбожными намерениями. Поначалу он не понял, о чем шла речь, ибо не отличался умом и сообразительностью, но позже, когда в деревню нагрянул сам лэрд Монкрифф (с которым он, наивный, перепутал сына лэрда) и стал испрашивать правды, старик смекнул, что к чему.  Дождавшись, когда все лягут спать, прошмыгнул из сарая вместе с дочкой за руку и припустил со всех ног в сторону лагеря.
[indent] В тусклом свете факела, сидя на ящике, наспех прикрытом шкурой, Томас с трудом удерживал охватывающий его гнев, но дослушал до конца. Пообещав доносчику приют и место при замке, разгневанный юноша велел немедленно собирать всех. В свете костров, разбивающих мрак темной осенней ночи, он лично возглавил отряд, пронесшийся конным вихрем; участь деревни, предавшей честь и долг, была предрешена.
[indent] Это было десять лет назад, а, стоит на миг прикрыть веки, будто этой ночью случилось, так свежи воспоминания в памяти. Развернувшись, свисающим концом плаща-пледа с плеч оставив росчерк по белому насту из снежных узоров, мужчина упругим шагом ныряет в невысоким проем лаза с башни, ступая первый пролет несуразно пригнувшись, чтобы не удариться затылком о притолоку. По мере спуска Томас выпрямляется, перестает сутулиться и покидает башню, выходи в темный узкий коридор замка уже во весь свой высокий рост. Он теперь еще меньше похож на шотландца, чем во времена юности, его светлые, как выгоревшая на солнце солома, волосы коротко острижены, а подбородок и щеки лишены густой растительности, вопреки моде местных. В одежде его так же очевидны фасоны, принятые в Англии, потому что их Томас Монкрифф-младший видит более удобными для непогоды и долгих переходов.
[indent] Выйдя во двор, примечательный разве что завидным порядком против всех прочих замков, мужчина приближается к уже ждущему ему отряду из трех верных друзей, давно восседающих в седле, и сам взмывает в седло на спину крепконогого вороного коня. Расправив плащ, чтобы тут укрывал круп животного, Монкрифф отводит руку, правую, на которой и покоится плотная, грубой выделки перчатка с широким раструбом, чтобы слуга смог посадить на ребро ладони когтистого серого ястреба. Птица, взрослая, массивная, в ярком оперении серых оттенков с горизонтальными полосками черного цвета по краю пера, покорно пересаживается, впиваясь когтями в кожу, несколько раз взмахивает крыльями, пока находит баланс. Её яркие глаза скрыты от мира клобучком, надетым на голову, чтобы в дороге хищник не испытывал беспокойства.
[indent] Развернув коня, наследник дает знак открыть ворота, и четыре коня, неся на спинах всадников с узором на пледах, означающем принадлежность к клану Монкрифф, рысью срываются с места, оставляя за собой в на пожухлой траве, припорошенной снежком, некрасивые черные отметины от копыт.  Их путь лежит в сторону леса,  за которым раскинулось старое болотце, поросшее кустарником и молодыми деревьями, ничем не примечательное кроме того, что в эту пору там все еще можно сыскать дичи.
[nick]Thomas Moncreiffe[/nick][status]наследник лэрда Монкриффа[/status][icon]https://a.radikal.ru/a11/1909/55/68803209d98d.jpg[/icon]

Отредактировано James Wright (5 Дек 2020 12:52:56)

+1

3

На твое золото я куплю хлеба и вина, и буду есть и пить, и накормлю моих голодных смертенышей.
А потом душу твою выну и возьму ее бережно, положу ее себе на плечи, и опущусь с нею в темный чертог, где обитает невидимый мой и твой владыка, и отдам ему твою душу.
И сок твоей души выжмет он в глубокую чашу, куда и мои канут тихие слезы, — и соком твоей души, смешанным с тихими моими слезами, на полночные брызнет он звезды. (с)

<…> розовые отблески дрожат на горизонте, подобно агонии умирающего дня при победоносном наступлении ночи. Земля содрогается, вздувается и лопается ее дерн, со стоном и родовой дрожью выталкивая из себя хлябь грязи, пока рёв ненависти эхом возносится к небу:
— На каждого из вас выйдет по два человека, если не больше. Нападайте стремительно, убивайте быстро! — подает знак тот, чей облик свидетельствует о власти, дарованной богом и судьбою, и кто сидит верхом на огромном черном жеребце с лохматыми щетками над толстыми бабками ног. Веления его цельны и ясны. Его жаждущий крови тигр рычит, а ядовитая змея неслышно шипит, заигрывая с сердцем. Он сжимает губы. Красные прожилки в его глазах растут, как трава. В середине — окно зрачка: может, там и есть свет, но вокруг одна тьма.
Как только Он и его изощрённые в искусстве ведения боя воины, с мечами наголо, приближаются к деревне, собаки поднимают голос; однако ни один из жителей даже не просыпается. Возле телег стоят привязанные к колу приземистые лошади — пони. Завидев отряд, они беспокойно ржут, но и тогда никто не выходит, чтобы выяснить причину шума. Деревня спит. Ее хижины, с провалившимися ступенями, вытянуты, сложены из камня и крыты соломой. Их возраст не поддается определению: новых среди них почти никогда не бывает, а старые дома хозяева по мере нужды подправляют то с одного бока, то с другого.

Все заканчивается быстро. Деревня внезапно пустеет и затихает. Тем, кто наполнял ночь разноголосицей ужаса, попадаются лишь мертвые и не успевшие сбежать женщины и дети. Отряд сжигает их телеги. Топчет огороды. Поджигает крыши домов. А также он не упускает возможности обыскать сами дома в поисках убогого, но ценного скарба: связки вяленой рыбы, ждущей трапезы после поста, добрых кухонных горшков, ножей, зубьев для бороны, веретен и сетей.
Помимо всего прочего в одной из хижин отыскивается увесистая горсть монет. Это самая большая хижина, шагов двадцать в поперечнике. Неровное пламя горящих головешек, заменяющих отряду факелы, освещает раскинувшееся на полу тело мертвого мужчины, его пожелтевшее лицо и разрезанный, развороченный живот (прежде чем умереть, он набрасывается на бесчинствующих, называя их сыновьями шлюх и червями дьявола). Рядом в луже крови валяются убитые дети и женщина. Третий ребенок, девочка, лежит под промокшей от крови шкурой, и может показаться, что рука ее единожды дергается, когда один из новобранцев, — не освященный кровью настоящих битв и заявляющий, что ему восемнадцать, хотя он не уверен, так как потерял счет своим годам, — не спотыкается об нее. Испуганный мыслью, что в чистилище (а может и в аду) ему встретятся убиенные младенцы, чьи отцы и матери получат его душу взамен отнятых им детей, он валяет дурака и притворяется, будто не замечает ничего… а в темном углу верещит еще один ребенок, который тут же умерщвляется бравым сотоварищем.
Отряд уходит перед рассветом.
Долина дымится горячей кровью. Земля источает смердящий запах смерти… и так до тех пор, пока ветер своим шелестом не запечатывает их в покатых навесах бойниц и не сдавливает под чашами колоколов.

Легкая, крытая повозка ехала не спеша, время от времени поскрипывая колесами. Она катила по торной лесной дороге, ведущей к замку. На ее облучке сидели два человека: молодая, темноволосая девушка, которая ловко управлялась с неспешно идущей лошадью, и пожилой, но еще достаточно крепкий мужчина лет пятидесяти. Впереди ехала еще одна телега, но она, в отличии от предыдущей, не была крытая, и два человека, находящиеся в ней, были одеты намного проще, чем в крытой повозке.
Внезапно бричка остановилась.
— Почему мы встали? — крикнула девушка тем, кто ехал на первой лошади. — Через час начнет темнеть, а нам с последними лучами надо еще успеть доехать до ворот замка. И пошевеливайтесь, если не хотите заночевать в чистом поле. Стража с нами и разговаривать даже не будет. Не успели — значит не успели.
— Тут какое-то бревно на дороге лежит! — опасливо озираясь по сторонам, ответил ей юноша, который был помладше возрастом.
— Ну, и что! Что нам теперь — так и стоять и смотреть на это поваленное дерево! Слезайте с повозки и сходите отбросьте это никчемное бревно с дороги!
— Боязно как-то, — неуверенно прозвучало в ответ.
— Что вам там боязно! Накануне непогода была, вот ветер и повалил дерево на дорогу! — нарочито твердо крикнул мужчина, однако на сердце у него стало почему-то не совсем спокойно. Он принялся прислушиваться к окружающему их лесу, но вокруг стояла совершенная тишина. Все было тихо, ни одна веточка не шелохнулась. Лишь ветер ходил по макушкам деревьев, но он никак не проникал вглубь леса.
Послушав лесные звуки и  ничего подозрительного не находя в них, старик уж было поднял руку, чтобы махнуть и сказать, мол, все в порядке, как вдруг ближайшие кусты задрожали. Темноволосая девушка ойкнула, кубарем скатилась в самую глубь повозки и прикрылась брезентом. Мужчина же продолжал сидеть на облучке, но, на всякий случай, потянулся за вилами, которые лежали у него под ногами. Он стал грозно посматривать на ходящие ходуном кусты.
— Кто там? — громко крикнул он. — А ну выходи! Я не шучу! Нас много, и вам с нами не совладать!
Ветки кустов тут же притихли, будто бы играющий в прятки лиходей испугался грозного окрика, и вокруг снова воцарилась полная тишина.
— Ну-ка, возьмите вилы и сходите посмотрите, кто там такой смелый! — крикнул старик своим людям.
Те, нехотя, слезли с телеги и направились к источнику шума. Остановившись в пару шагах, они переглянусь друг с другом. В этот момент ничего не происходило... но потом кусты задрожали, и один из людей тут же  свалился на землю. В груди у него торчал нож с костяной ручкой. Его молодой товарищ, испуганно озираясь по сторонам, стал пятиться назад, нервно подергивая вилами, и остановился лишь тогда, когда запнулся о поваленное дерево. Мгновение - и перед ним выступила гикающая четверка людей, одетых кто во что горазд. Один из них наклонился над мертвым и, упершись ногой, вытащил из тела нож. Не спеша, он вытер его лезвие об рубашку покойного и, прищурившись, посмотрел на ошарашенного паренька. У того предательски начали намокать штаны. Разбойники загоготали.
— Ну, здравствуйте, господа приезжие, — щерясь беззубым ртом, произнес верзила с взлохмаченной бородой. Ни дать ни взять, сам главарь банды. — Чем поделитесь с чесной компанией?
Пожилой мужчина нервно оглянулся себе за спину, где за шторкой под навесом пряталась девушка, и покрепче сжал в руке вилы.
— Эгей, да ты не балуй! — тут же рявкнул верзила и кивнул двум своим подельникам.
Те быстро подбежали к мужчине и, не церемонясь, выволокли его из телеги, поставив на колени.
— Ты это чего, не уважаешь нас что ли? — усмехаясь, спросил верзила. Зайдя старику за спину, он вдруг резко наклонился и приставил к его горлу нож. — Ежели к нам безо всякого уважения, то и мы без уважения!
— Нет! — раздался взволнованный крик из телеги, и наружу высунулась женская головка, повязанная платком.
— О, смотри-ка — какая у нас цаца появилась, а мы тут без всякой там ласки по лесу бродим, яко волки сирые! — расхохотался главарь и распрямился, убрав нож от горла своей жертвы.
— Немедленно отпустите его, или я пожалуюсь кому следует, и на вас пришлют облаву! — возмущенно закричала девушка.
Раздался дружный хохот разбойников, и главарь, утирая от смеха слезы, произнес:
— Никто еще меня так не веселил. Тебя надо у нас оставить — будешь нас и днем и ночью развлекать, а мы тебя иногда будем за это кормить!
Разбойники снова захохотали, вибрируя животами, а тот юноша, чьи штаны намокли от страха, увидев, что никто не обращает на него внимания, бросил вилы на землю и рванул прочь. Но не успел он пробежать и пяти шагов, как ему под лопатку воткнулось лезвие.
— Рабби, сходи и принеси мой нож, да смотри, вытри его получше! — рявкнул верзила стоявшему неподалеку подельнику. — Я не советую со мной петушиться, - продолжил он, - не то я могу и осерчать, а ежели осерчаю, то для других это плохо бывает. Правда, Рабби?
Подельник кивнул и тоже, подражая главарю, ощерился, остановив масленый взгляд на девушке.  То, что должно бы называться головой выглядело у него как минимум странно: почти круглое с очень большими глазами, маленьким ртом и ноздрями вместо носа.
— Глаза свои не таращи, - получил он затрещину, - не по твою честь товар-то. Она моя будет, — верзила медленно подошел к телеге, в которой находилась девушка, протянул свою здоровенную лапищу, чтобы схватить ее за руку и выволочь, но та уперлась и завизжала. За это она получила по уху, да так, что потеряла сознание, повалившись с телеги как тряпичная кукла. Здоровяк подхватил ее, а когда оглядел получше, прицокнул языком:
— Давно у меня такой бабы не было. Хороша! А этого, — он исподлобья посмотрел на старика, все еще остававшегося в живых, — обыскать и связать, и телеги проверьте![icon]https://c.radikal.ru/c05/2012/83/99e8ef3cab22.png[/icon][nick]Dervila O'Dwyer[/nick]

Отредактировано Evelyn Wright (7 Дек 2020 18:40:01)

0


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Листы безумия [AU] » Suum cuique tribuere