LaurenAliceEvangeline
AndreiDara
Прыгну со скалы
Король и Шут

От Эвелин для ностальгирующих
Если бы Стивен только мог предположить, чем закончится этот вечер, то он... Никогда бы не пошел в дом Гриров? Или наоборот, сделал бы это намного раньше?
Они были друзьями, которых связывало почти семнадцать лет дружбы, да такой, когда один пойдет за другого и сделает все, что в его силах, чтобы спасти, помочь, на дать упасть в грязь лицом, причём не только в фигуральном смысле.
[читать дальше]

The Capital of Great Britain

Объявление

ЧЕЛЛЕНДЖ #5
ИГРОВОЙ
ЧЕЛЛЕНДЖИ
ИТОГИ и НАГРАДЫ
ИТОГИ ОТ
12.04

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Malum


Malum

Сообщений 1 страница 4 из 4

1


Malum
.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
https://i.imgur.com/QghdcTCm.pnghttps://i.imgur.com/XEBCdVUm.pnghttps://i.imgur.com/z8Oz9hcm.png

Rebecca Menger & Thomas Darcy
сентябрь 2020, пригород Лондона

Дайте человеку огонь, и ему будет тепло до вечера.
Но если поджечь человека, ему будет тепло до смерти.

[video2=100%|70]https://music.yandex.ru/iframe/#track/33605506/4112576[/video2]

+4

2

[indent] Наш, привычный, мир ходит по самой грани реальности, заставляя нас гадать и сомневаться, верить и искать доказательства, есть ли иные реальности, текущие полноводными реками где-то рядом, там, за чертой того, что способен видеть человеческий глаз, или мы одни не только в пространстве, но и во времени. Общество все века верит, но никто еще не смог объединить эту веру в одно; в 21 веке модно говорить о колдунах и ведьмах, о экстрасенсах и сверхчувствительных разумах, это сродни забаве, одной из многих, которыми скучающие домохозяйки развлекаются перед телевизором. Но есть ли там, за этой гранью, то, что обычный человек не может почувствовать, пока его душа не перешагнет незримую черту, не окажется так близко, чтобы суметь соприкоснуться? И все же, пересекая запретную черту, кто скажет, легко ли вернуться обратно, не заблудившись во тьме навсегда?
[indent] Кэрри стояла перед кое-как сбитым забором, огораживающим скудную леваду, засунув руки в карманы брюк, и смотрела туда, где у дерева лежала белоснежная, редкий альбинос, кобыла. Даже отсюда было легко рассмотреть, что прекрасную некогда шкуру исполосовали рубцами разной глубины и давности, было несколько совсем свежих, едва затянувшихся; какой-то зверь, именуемый двуногим, срывал на бессловесной скотине свой мерзкий нрав, не чувствуя страха  перед возможной расплатой.  Скоты, они трясутся показать свою крутизну и доминант над себе подобными, используя для компенсации своих комплексов животных. Судя по тому, насколько кобыла сейчас тиха, она либо больна, либо измучена сверх меры, обычно лошадь, завидев чужака, мгновенно вскакивает на ноги, готовая бежать или обороняться. Эта же продолжала лежать, всего один раз подняв голову, чтобы взглянуть на источник шума; Кэрри, подъезжая к этой ферме, находящейся в удалении даже от последней деревни, мимо которой дорога увела через поля на север, притормозила практически возле загонов.
[indent] Лошадь больше не принадлежала местным живодерам, о её несчастной судьбе стало известно на конюшне, Грейсток немедленно велел своему управляющему связаться с хозяевами, с недвусмысленным нажимом: либо вы продаете нам животное, по цене, на которую тянет её состояние, либо  о вашем издевательстве над ней станет известно в обществе защиты животных, а уж там, понятное дело, ни перед чем не остановятся, лишат не только поддержки соседей, но штрафами замучают, если вообще не посадят.  Хилл считала, что сажать таких бесполезно: кто-то эволюционировал достаточно, чтобы научиться понимать речь, правила и анализировать поступки, а кто-то все еще в глубине своей тщедушной душонки оставался на самом примитивном уровне, который понимает только принцип «око за око». Ей очень хотелось вытащить из багажника биту и, уточнив, кто тут такой крутой, переломать ему методичными сильными ударами сначала одну ногу, потом другую. И уточнить, не уймешься, не эволюционируешь экстренно в своих тупых мозгах, так переломаю и руки. В теле человека так много костей, что повторять урок можно долго, снова и снова, пока не дойдет; в конце концов, эволюция всегда отправляла особо тормознутых в отбраковку, не жалко.
[indent] Но, увы, работая у Грейстоков, она обязана была следовать протоколу гражданской жизни, правил  и законов, а по ним бить даже таких ублюдков просто так не разрешалось, только в качестве самообороны. Поэтому, открыв калитку загона, она вошла, затворив её после за собой, и медленно, без резких движений пошла в сторону кобылы, ласково приговаривая. Не важно, что ты говоришь, животное знает определенные слова по звучанию лишь после долгой дрессуры, в остальном же понимает интонацию, воспринимает громкость и жесткость голоса. Хочешь успокоить, можешь нечто мелодичное напевать, рассказывать, как прошел день, читать стихи Байрона, главное, все делать максимально мягко, не спеша. Если, помимо тела, долгими издевательствами животному повредили психику, то нарушение правил игры может закончиться фатально, ведь оно каждого двуногого уже воспринимает как лютого врага. Беспомощность в такой момент очень обманчива: страх не только поднимет на ноги, но, не имеющему сил на бегство, животному направит весь инстинкт выживания на агрессию. Недаром говорят, нет яростнее врага, чем тот, что загнан в угол.
[indent] Остановившись в трех метрах от кобылы, которая, прижав уши, начала подбирать под себя ослабшие ноги, Кэрри, осторожно достав из кармана черствую краюшку, щедро посыпанную солью, плавно опустилась к земле, пока не встала на колени. И из такого положения, продолжая приговаривать успокаивающе, баюкая тембром голоса, на четвереньках двинулась вперед, протягивая руку на максимальную длину от себя вместе с лежащим на расслабленной в форме неглубокой чаши ладони хлебом.
[indent] В двухстах метрах выше по холму стоял старый, давно утративший лоск достойного ухода, дом. Классический английский дом в викторианском стиле давно покосился, местами отвалилась черепица с крыши, а кусты вокруг террасы  безбожно разрослись, как будто их года три не стригли. Погода была мрачная, пасмурная, над долиной стоял туман, хотя время только начало подбираться к вечеру; не то, чтобы Кэрри была сильно удивлена, чем дальше от Лондона в сторону Шотландии, тем отвратительнее погода осенью, но все равно настроение от всего это в совокупности было самое гнетущее.
- Ну, красавица моя, давай, угощайся, это вкусно, - улыбаясь, она замерла, как только кобылица проявила живой интерес к хлебу в человеческой руке, дрогнув ушами, и, чувствуя, как мерзнут колени от влажной земли, ждала, когда установится первый контакт. Если лошадь взяла у вас угощение, значит, она готова, как минимум, посмотреть на ваше дальнейшее поведения без попыток покалечить.

+2

3

Young man came from hunting faint, tired and weary
What does ail my Lord, my dearie?
Oh, brother dear, let my bed be made
For I feel the gripe of the woody nightshade

[indent] Женский плач ещё звучит эхом в рассудке, пусть телефон уже давно молчит. Так всегда. Липкий след отчаяния, чувства растерянности, одиночества в своём горе, которое никто не способен понять — это осталось в душе после разговора с миссис Мангейм. Плач старой матери, испуганной настолько, насколько возможно, когда ты вместо тысячи номеров выбираешь телефон экзорциста.
[indent] Томас Хевлок Дарси тихо молился, выкручивая руль хлипкого драндулета, то и дело с лязгом проседающего в каждой канаве. Этот отказник британского автопрома достался ему на время — помощь от старого друга, впрочем, не возжелавшего лично подкинуть священника в такую глухомань. Услышав, куда направляется святой отец, бывший финансовый аферист сослался на страшные боли в коленях, что непременно усилятся после такой дороги и влажности туманного, заболоченного пригорода. Но машину всё-таки дал; впрочем, Дарси подозревал, что щедрость его продиктована надеждой угробить не совсем чистый автомобиль в грязи северной глубинки: и от проблем лишних избавиться, заодно и за святым отцом долг записать. Вырулив под дорожный знак, сообщающий название деревни в низине, отец Томас взял карту с пассажирского сиденья, чтобы удостовериться в выборе поворота. Он совсем не жалел, что его смартфон внезапно перестал дружить с GPS, бумагу он всегда любил больше, чем технологию — даже из такого безрадостного и вполне заурядного предприятия можно было получить свою долю романтики, если по старинке искать бледно-бежевые вены дорог на ламинированной бумаге. Поместье, где проживала несчастная миссис Мангейм с детьми, справедливо не было обозначено, зато дорога к нему оставалась — небольшое ответвление, безынтересное, как и всё местное окружение. Отец Томас выглянул в окно и нахмурился, пытаясь сопоставить карту в своих руках с лесистым пейзажем, лениво кутающимся в вечерний туман.
[indent] "Прямо классическая локация для фильма ужасов про одержимости", — с вялой усмешкой подумал он. Переключив передачу под характерный хруст коробки, отец Томас снова выехал на дорогу, почти сразу сворачивая прочь от деревни. Если приглядеться, между потемневших древесных стволов уже можно было разглядеть силуэт большого дома, что своим видом только сильнее упрочил впечатление мрачности этого места.
[indent] В отличие от фильмов, настоящие современные экзорцизмы проходили крайне прозаично и по большей части состояли из мягких психологических ухищрений и долгих разговоров с родственниками. Святой Церкви не осталось ничего, кроме необходимости защититься целым сводом правил и ограничений, снимающих ответственность за будущие увечья и, не приведи Господь, смерти людей, настойчиво требующих вмешательства священников. На своей практике отец Томас едва ли раз встречался с настоящей одержимостью; прежде, чем выдать лицензию, его тщательно готовили к тому, что измученные ежедневными искушениями души часто склонны к страху и чрезмерной обеспокоенности, когда реальной опасности нет. Поэтому он предпочитал придерживаться своей обычной схеме: первичные беседы, осмотр, проведение малого ритуала и причастия, и только в том случае, если одержимый на каком-то этапе проявил настоящие признаки присутствия дьявола — только тогда обращаться к епископу за прошением провести настоящий экзорцизм. Если бы он обивал его порог каждый раз, когда получал просьбу об изгнании беса, епископ бы давно перевёл его в какой-нибудь уединенный монастырь на Клир-Айленд, усмирять рвение. Поэтому отец Томас не питал иллюзий по поводу престарелой миссис Мангейм. Леди просто нужно было успокоение в этом унылом, неприветливом пейзаже, натурально сводящим игривых, бойких детей с ума.

Men need a man would die as soon
Out of the light of a mage's moon
But it's not by bone, but yet by blade
Can break the magic that the devil made

[indent] Автомобиль подъехал к поместью. Здесь уже стояла машина, выбивающаяся из антуража общей запущенности: относительно чистый корпус, покрытый дорожной пылью. Впрочем, отец Томас не придал значения тому, что кто-то ещё решил посетить старушку Мангейм. Это мог быть кто угодно, ну а если родственники, то это даже могло бы упростить ему задачу. Заглушив мотор, святой отец закинул руку на заднее сиденье, выбирая между старомодной сумкой и большим черным рюкзаком. Сумка придавала статусности его образу экзорциста: жесткий каркас, черная кожа, медные защелки, как у антикварных сумок врачей, хранящая внутри реквизит пополам с бутафорией. В рюкзаке же были настоящие вещи: свечи, одежда, кресты, серебро, две большие бутыли со святой водой, руководства и справочник, в общем, всё то, что Томас бы использовал, будь у него официальное разрешение. Тем не менее, никогда нельзя быть уверенным, что твой следующий вызов не потребует дополнительных мер, так что Дарси предпочитал, чтобы такой рюкзак всегда был где-то рядом. Уверенно схватив плотные ручки кожаной сумки, отец Томас дернул скрипнувшую дверь и вышел из машины.
[indent] Оказавшись вновь на божьей земле, священник глубоко вздохнул и отряхнул сутану. Воздух здесь был холодный, тяжелый из-за сгущающихся туманов, и лохматые, одичалые ветки декоративных кустов гнулись под ним. Внизу по склону отец Томас заметил просторную, огороженную территорию, впрочем, такую же запущенную, как и само поместье. Кажется, там была лошадь, тянущая морду к сидящему перед ней человеку. Не признав в силуэте старушку, Дарси на всякий случай помахал рукой, обозначая своё присутствие, а потом уверенно направился к дверям дома.
[indent] — Отец Томас? Отче, это вы? — Голос за маревом дымчатых стёкол звучал сдавленно, будто человек страдал от потери голоса или просто старался кричать шепотом.
[indent] Миссис Мангейм оказалась именно такой, какой представлял её себе отец Томас, когда впервые услышал её по телефону. Маленькая, высохшая женщина, бледное и осунувшееся подобие себя, тщательно хранящая лоск своего положения во множестве и разнообразии когда-то дорогих одежд, навьюченных на тонкое тело. Маленькие глаза в обрамлении болезненно тёмных кругов были влажными, сеть красных капилляров прятала их старческую серость и делала более живыми, чем пристало видеть на подобном лице. Миссис Мангейм отступила, прижимая толстую, черного пластика телефонную трубку к груди.
[indent] — Спасибо! Спасибо вам, что приехали! Идёмте, Кейти пока прилегла наверху, а Сильвия ещё не вернулась.
[indent] Отец Томас послушно прошёл в гостиную, устроил свою сумку на обитом резном стуле и коротко перевёл дыхание, слушая старушку и ненавязчиво осматривая помещение. Дом был как будто логическим продолжением его обитательницы, равно как и наоборот: вычурный, но постаревший, угрюмо горбящийся своим когда-то изящным силуэтом над забытой долиной. Множество вещей стояло на полках, комодах, столиках и шкафах, все тщательно протёрты от пыли и расставлены будто бы даже с какой-то логикой. Однако, душный запах старых стен и вещей нет-нет, да пробивался, подпитывая чувство уныния и какого-то необъяснимого, смутного беспокойства. Хозяевам бы не помешало проверить здесь стены на чёрную плесень, подумал Дарси, но вслух ничего не сказал, продолжая слушать рассказ пожилой женщины.
[indent] Девочки никогда не вели себя так. Дети бывают жестокими, это совсем не редкость, но одна из внучек, Сильвия, внезапно стала творить по-настоящему пугающие вещи. Из её комнаты всё чаще и чаще приходится выбрасывать полуразложившиеся трупы животных, вонь от которых становится просто невыносимой. Она говорит, что вместе с младшей сестрёнкой находит их в лесу, но зачем приносит в дом — не признаётся. Однажды миссис Мангейм показалось, что она слышит скулёж, как будто собачий, идущий откуда-то со стороны детских комнат. Но когда она поднялась, ни в комнате Кейти, ни Сильвии не было никаких собак, и сами девочки ничего не говорили, только вскоре после этого к ним в дверь позвонила одна из селянок с вопросом про пропавших из деревни собак и кошек. Миссис Мангейм старалась воззвать к голосу разума, но Сильвия продолжала делать вид, что совсем ни при чём. В последние дни ситуация стала совсем плохой: Сильвия всё больше молчала, а когда говорила — всегда срывалась на бабушку, грязно ругаясь, и часто сбегала из дома. Вчера она напала на лошадь, едва не искалечив животное, но когда миссис Мангейм попыталась её остановить — прошипела что-то невнятное и снова сбежала.

And it's not my fire, but was forged in flame
Can drown the sorrows of a huntsman's pain

[indent] — ...Она плевала на крест! — С благоговейным ужасом проговорила миссис Мангейм, поднимая в костлявых пальцах фарфоровую чашечку с бледно-коричневым подобием чая.
[indent] — Потому вы решили, что это одержимость? — Аккуратно спросил отец Томас.
[indent] — О, ну конечно же, отче! А что ещё это может быть? Вы бы слышали, что она говорила, да ещё и таким страшным голосом. Это — не моя девочка. 
[indent] — Не волнуйтесь. Возможно, хватка дьявола на её молодой и сильной душе всё ещё слаба, — сложив руки на столе, священник медленно крутил свою чашку кончиками пальцев. — Скажите, миссис Мангейм: если вы заметили изменения в Сильвии так давно... Вы не пробовали отвезти её к специалисту?
[indent] — Так ведь вы — специалист, разве нет? — Ответила старушка, и в её тоне Дарси уловил лёгкий нажим, который обычно предшествует гневному негодованию.
[indent] — Верно. Я здесь, чтобы помочь её душе, — отец Томас склонил голову. — Но её телу так же может потребоваться помощь. Когда Сильвия вернётся, я поговорю с ней и проведу все необходимые ритуалы. Вы должны обещать мне, миссис Мангейм: если благодать Господня не очистит взгляд Сильвии, вы вызовете врача. Без телесного лечения и помощи заблудшему разуму исцеление Сильвии может оказаться не полным, и даже навредить ей. Вы понимаете, о чём я говорю?
[indent] Миссис Мангейм пожевала челюстями и опустила свою чашечку на блюдце. Если она обратится в больницу, о насилии над животными станет известно полиции. Такие простые вещи были очевидны: семья явно была не в том положении, чтобы оплачивать суды и штрафы, и тем более пытаться смыть с себя пятно позора. Во все времена таким людям было гораздо проще прикинуться религиозными фанатиками, чем встретиться со светскими органами правопорядка. Поэтому Ватикан изобрёл свои ограничения. Миссис Мангейм была не первой, кто пытался убедить Томаса в обратном.
[indent] — Вы намекаете, что моя девочка — сумасшедшая? — Медленно произнесла старушка.
[indent] — Сильвия в большой беде, — отец Томас сцепил пальцы, укладывая ладони перед собой. — Нам понадобится вся возможная помощь, чтобы спасти её. Я прошу вас о содействии, как самого близкого ей человека.
[indent] — Понимаю, — бесцветно пролепетала миссис Мангейм. Пожав тонкими губами, она отвернулась в сторону кухни, сохраняя на лице гордую тоску вымирающей английской аристократии. — И помогу вам. Но я не ошибаюсь, отец Томас: врачи тут бесполезны.
[indent] Пока младшая внучка спала, а виновница пропадала где-то за пределами поместья, Дарси решил немного пройтись. От миссис Мангейм он пока что узнал всё, что хотел, и теперь страстно желал подышать свежим воздухом за пределами этого муторного дома. Эта оскорблённая, оставленная позади классика действовала угнетающе, будто пыталась вцепиться тебе в горло за то, что ты смеешь отказываться от неё в пользу благ цивилизации большого города. Но, всё же, эти ощущения служили малым оправданиям тем зверствам, которые творила девочка.
[indent] Сведя руки за спиной, отец Томас медленно шагал вниз по склону и рассматривал поля, чей резкий переход в сырой осенний лес постепенно затягивался густым белёсым туманом. Зябкий воздух медленно просачивался сквозь шелковую сутану, стоячий воздух не давал трепать её полы, а от влажности её тонкий материал казался тяжелее обычного. В голове то и дело всплывали отдельные фразы старушки Мангейм. Нечего и говорить, картина выходила крайне удручающая, и это даже без учёта того, что убитых животных из деревни так и не нашли. От всего этого в груди стягивался тугой комок, который только усугублял невнятный чай миссис Мангейм, больше похожий на смесь мочёной дубовой коры и резиновых покрышек.
[indent] — Добрый вечер, — подойдя к замшелому, раздавшемуся от влажности забору, Дарси приветливо улыбнулся незнакомой женщине, которую приметил ещё по приезде. — Миссис Мангейм сказала, что вы здесь по поводу раненой лошади. Как она? — Вежливо поинтересовался священник, переведя взгляд на необычную белую кобылу.
[indent] Своё детство Дарси провёл в Дорсете, и если на велосипедах отъехать подальше от Бридпорта, можно было встретить разных сельских животных, пасущихся на лугах, в том числе и лошадей. Он видел их, но никогда не подходил близко, а уж таких, как эта кобыла, он вообще не встречал. Омрачалась картина только шрамами, причём совсем свежими, и от этого зрелища ощущения внутри становились только хуже.
[indent] — Чудовищно, когда такое прекрасное божье творение страдает, — заметил Дарси. — О, простите: можете звать меня отец Томас. Похоже, я приехал почти одновременно с вами. И по схожей причине.
[indent] Дарси оглянулся, вновь обращая своё внимание на темнеющий лес. Теперь, когда он был совсем рядом, он заметил, что на лошади виднелись более старые раны, по времени гораздо более давнишние, чем симптомы одержимости, рассказанные миссис Мангейм. Может, он бы и не знал столько о рубцах, если бы сам под сутаной не пестрел старыми шрамами, и по своему опыту мог сказать, что безумие старшей внучки началось не меньше, чем целый месяц назад, а то и больше.
[indent] — Должно быть, я мешаю вам работать, — улыбнулся он, переминаясь в размягчённой влажной земле. — Если так — прогоните меня, я совершенно не сведущ в лошадях. Как думаете, давно она так страдает?
[indent] Снова бросив взгляд на лес, он добавил:
[indent] — Но я бы на вашем месте не задерживался здесь. Вечереет, и если у вас нет с собой шерстяного пледа, местный холод может вас доконать. Впрочем, как и скучные беседы за чашкой горячего чая, однако от них не бывает простуд, — священник весело прищурился, потирая стремительно замерзающие ладони.
[indent] Миссис Мангейм говорила, что девочки свободно перемещаются по дому и по улице, для них нет запретных шкафов и укрытий. Значит, ничто не мешает Сильвии забрать с собой нож, с которым она могла бы снова напасть на лошадь. И сейчас Сильвия находилась без присмотра где-то в округе, а рядом с её любимой жертвой — незнакомка.
[indent] Вечер быстро сгущался.

Oh Father dear lie and be safe
From the path that the devil made

Отредактировано Thomas Darcy (26 Ноя 2020 01:30:06)

+2

4

[indent] Воспитанная в резервации дедом, приверженцем старых традиций, Кэрри уже не так охотно впитывала религии Старого Света, когда они переехали во Францию; да и отец был ближе к верованиям мохоки, чем иным, недаром же столько лет отпахал в тех краях егерем. А потому, хоть  вера в сверхъестественное в ней вполне себе комфортно уживалась в пределах разумного с реальностью и прагматизмом, мисс Хилл готова была бы признать вероятность того, что троих охотников в лесах задрал вендиго, но громко хохотала бы, начни кто доказывать ей, что из глубин Ада выбрался могущественный демон и не нашел себе занятия веселее, чем творить в теле деревенской девчонки всякие глупости. По ее мнению, если уж допустить, что библейские демоны существуют, то мощь их должна быть столь велика, чтобы размахиваться на президента США или королеву, но никак не на всяких серых нищих мышек-девственниц. Наоборот, подавленные желания, прижатые в глубины души под давление норм морали или постулатов веры, без всяких демонов так корежат психику, что только дай малейшую перегрузку, и понеслись черти по кочкам.
[indent] Она была не в курсе ситуации в семье, которой раньше принадлежала эта измученная кобыла, да и не горела желанием проникать в подробности, для неё достаточно для суждения было своими глазами увидеть животное, над которым долго и зло издевались; садизм произрастает корнями не из Ада, его питает безнаказанность, так она считала. Да, есть и вторая сторона порождения этого демона, в виде жестокости, такой бесчеловечной жестокости с самого детства по отношения к ребенку, что он, постоянно видя перед собой мир в кровавом цвете боли, начинает считать, что это и есть норма, но что-то ей подсказывало, что здесь с равным успехом могут быть оба варианта. И это убеждение укрепилось, как только она различила вязкие шаги по податливой почве и сразу после услышала голос. Повернув голову, она оценивающим взглядом осмотрела подошедшего с ног до головы.
- А миссис Мангейм не сказала, что эта лошадь ранена по вине человека, а не дикого зверя или несчастного случая? – хотя Кэрри прекрасно владела собой, в этот момент голос её не слишком отличался дружелюбием.  Аккуратно, буквально на корточках, попятившись в сторону и назад, оставляя зону личного пространства животного, в которую её позволили вторгнуться, Кэрри поднялась после в рост и пренебрежительно отряхнула руки прямо о штаны. – Ребекка, - подойдя к изгороди там, где стоял мужчина, как выяснилось, служащий церкви, она протянула ему руку для пожатия в честь знакомства. Маленькая, худосочная ладошка с длинными тонкими пальцами, перемазанная еще частично в грязи, могла создать впечатление слабости своей обладательницы, но те, кого она обычно одаривала рукопожатием, удивлялись тому, насколько оно крепко. Люди, которые работают с лошадьми берейторами, нередко худощавы, но очень жилисты, сильны и выносливы.  – Приятно познакомиться. – Обернувшись через плечо на лошадь, которая все равно поднялась с земли и теперь стояла, поддерживая заднюю ногу на весу расслабленной, Хилл  пожала плечом. – Вы мне не мешаете, все равно нужно было посмотреть на её поведение при посторонних, чтобы понять, все ли люди вызывают в ней панику или… - глаза, блеснув, недобро сузились, - кто-то один. По видимому, второй вариант верен, и этот кто-то не из нас с вами. Судя по всему, над ней издевались давно и систематически, видите вон те старые шрамы по крупу, - пальцы очертили в воздухе указанный периметр, точно мелком рисуя по доске, - но они были неглубоки и хаотичны в нанесении. Более свежие, напротив, наносились уже вполне целенаправленно, с намерением причинить большую боль, оставить след, который будет заживать дольше и мучительней, ведь лошадь большую часть времени проводит на ногах, постоянно бередя повреждения. Тот, кто это сделал, не хотел убить или всерьез покалечить животное, как бывает, знаете, в припадке ярости, если она его сбросила или лягнула; здесь иное, это расчетливый садизм. Узнаю, кто… - она решительно дернула подбородком, - руки переломаю.-  И по тону было ясно, что переломает, не для красоты хвалится. Темнея в сумерках, серые глаза ничуть не сверкали миролюбием и всепрощением.
- Вижу, вы замерзли, - улыбнувшись, сменила она тему. – Вообще я не собиралась, но полагаю, тут мне пригодится ваша помощь. Я сейчас схожу к машине и принесу чомбур, чтобы прихватить несчастную леди за недоуздок, а потом поведу её к коневозке. Поэтому буду признательна, если поможете, придержите ворота загона, ведь сейчас любой резкий звук или движение может спровоцировать в ней испуг. Заодно, расскажите, что ж сюда привело священника…  у вас приятный тембр, животные такой любят, это отвлечет лошадь, расслабит. Да и мне интересно, я тут приходов на десять миль не видела… - подмигнув святому отцу ребячески, она уставилась на него, ожидая ответа.

+1


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Malum