Ладно, хоть в чем-то их с Джеком вкусы совпадали - Джоди тоже предпочитала черное белье. Конечно же, ее начальнику об этом знать было совершенно не обязательно, поэтому этот пассаж она оставила без комментариев. Все же, в том Джеке, с которым она имела дело за пределами офиса, каждый раз открывалось нечто новенькое. То чувство юмора, то крайняя степень милости, перед которой совершенно невозможно было устоять, если вы женщина без супруга, детей, котов и бабушек.[читать дальше]
саунд от Ло для Джастина:
Wildways - Нью скул
#reallife #эпизоды #NC-21 #Лондон

The Capital of Great Britain

Объявление

Выселение
Часть 1
Итоги от
еще живой Лоурен

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Темные дни поместья Лангефорд.


Темные дни поместья Лангефорд.

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://c.radikal.ru/c31/2011/e5/295c4695ccb1.jpg https://b.radikal.ru/b43/2011/40/4739c277da9c.jpg https://d.radikal.ru/d17/2011/cc/70b318dbc28c.jpg

Темные дни поместья Лангефорд
.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .

Charles Norrington//Simone Rinaldie
конец 1889 года, Англия

[indent] Когда-то давно, всего-то сто лет назад, с небольшим, Лангефордовский лес был не чета нынешнему, ухожен и красив. И большой дом на поляне в его сердцевине был нежно любим своими хозяевами, которые, нищая в век заката британской аристократии, оказались вынуждены с ним расстаться под натиском хватких капиталистов.
[indent] Зачем графу понадобился этот старинный особняк, при наличии других, могло бы стать загадкой, ведь против поместья Фэнтон Лангефорд был ничтожно скромен и мал, но для тех, кто был знаком с мадам Ринальди, причина была очевидна. Этим особняком она давно желала владеть, с тех дней, когда впервые побывала в нем нищей двенадцатилетней девочкой.
[indent] Итак, вернемся в конец века девятнадцатого, на три года позже от места, в котором мы в последний раз виделись с экс-примой итальянской оперы и нашим американцем Старого Юга.

[nick]Simone Rinaldie[/nick][status]экс-прима оперы[/status][icon]https://a.radikal.ru/a09/2011/d1/193fffea9dfd.jpg[/icon][lz]Симона Ринальди, 39 лет. Она же графиня де Верн, она же миссис Диккенсон. Золотой голос итальянской и парижской Оперы, в вечной погоне за стабильным будущим.[/lz][sign]http://i.yapx.ru/Jjzif.gif[/sign]

Отредактировано Rebecca Menger (11 Ноя 2020 23:09:54)

+3

2

[indent] Много лет назад это поместье процветало в руках семьи, чьи предки имели удачу оказаться полезными королевской семье, что позволило им выбиться из средних слоев  и получить титул с наделом земли, благодаря чему их существование, как и существование их потомков – при должно разумном подходе – могло быть обеспечено более чем щедро на многие годы. Так и сложилось, и имение Лангефорд не знало нужды вместе со своими обитателями, пока не пришли ветра перемен, вырывая из рук аристократов, привыкших почивать на предками добытых лаврах, всю их власть и благосостояние. Очень многие семьи в начале века, не проявив бдительности и проницательности ума, к его концу потеряли слишком много из того, что имели, и находились у порога полного и постыдного  разорения. Главы этих семей вели себя по разному – одни выпивали последнюю порцию еще хорошего виски и пускали пулю в висок, другие продавали все ценное и уезжали в жилье поскромнее, отдавая свои роскошные некогда поместья в наем более удачливым людям, третьи же  - с тяготой на сердце, но продавали свои земли и дома, чтобы обеспечить детей хотя бы скромным приданым, которое пригодится им для вступления в удачный брак, где выйдет такая партия, при которой не останется нужды в сытном ужине и теплом платье, даже если по улицам придется хоть пешком.
[indent] Такая участь ждала Лангефорд – его последний хозяин обнищал окончательно и наделал в попытке спасти свое положение столько долгов, что кредиторы грозились отобрать имение без всяких торгов по самой низкой цене, лишь бы её хватило для уплаты обязательств перед ними. Отчаяние наполняло собой каждую комнату, знавшую когда-то истинный лоск и роскошь великой английской гордости старинного аристократического рода, бедность проглядывала сквозь прорехи в интерьере, образовавшиеся от нехватки средств для должного ухода на протяжении уже нескольких лет – не меньше.
[indent] Хозяйка дома, пожилая леди в скромном сером платье, сидела с такой прямой спиной точно в горле застряла палка и смотрела на гостя с превосходной смесью презрения и подобострастия в глазах, совершенно очевидно она хотела показать ему, что леди Лангефорд не уронит собственного достоинства и не станет просить, торгуясь, но при этом так часто нуждалась в лишнем центе и отказывала себе в нем, что невыразимо сильно желала отбросить в сторону все свое привнесенное воспитанием и на несколько минут стать ровней торговке с улиц  Лондона,  начав выпрашивать более высокую цену в мучительной надежде на то, что прибывший господин окажется не чужд к её горю и примет эту ставку. 
[indent] Когда то среди знати Англии само собой закономерным считалось испытывать сострадание к равному по происхождению, оказавшемуся в беде, и стремиться помочь ему, если к тому есть возможность, но это время давно прошло с расцветом капитализма.  Миссис Элизабет Шорли, леди Лангефорд, к настоящему часу слишком хорошо познала отсутствие милосердия среди былых друзей, потому что до приезда – о котором их уведомил приказчик письмом – гостя  неоднократно писала и даже сама навещала всех представителей своих старых связей, моля их о помощи – тщетно. Иначе и быть не могло, ведь Лангефорд было имением среднего звена значимости среди всего круга знати, и его владельцы не имели выхода на те золотые верха, которые имели в своих руках столь многое, что лишь немилость королевы могла повергнуть их в несчастье, но никак не капитализм, а те, с кем мистер и миссис Шорли имели связи, сами находились не в самом счастливом положении.  Кто же станет отдавать во благо другого то, с лишением чего сам может пойти по миру?
[indent] Гость сидел глубоко в кресле, широко расставив длинные ноги и привалившись спиной к мягкой обивке, в которую частично погрузился под своим весом. Он прибыл верхом и поэтому высокие сапоги были покрыты застывшими грязевыми брызгами на черной матовой коже, доведенной перед выездом до блеска тщательной чисткой. Черным был и весь костюм мужчины – от брюк до пиджака, лишь белый ворот рубашки поднимался над шелковым шейным платком все того же мрачного черного оттенка.
[indent] Даже будучи приглашенным в дом, гость не снял плотно сидящих по руке перчаток и по этот самый момент продолжал оставаться в них, безразличный к предложению подать чаю или иного напитка. Миссис Шорли думала про себя, что лицо у господина приятное – могло бы быть, не имей оно столь сердитое и неприступное выражение. Взгляд его, застыв на одной точке, не двигался и не интересовался ничем больше, все попытки хозяйки дома, чувствующей себя по въевшимся под кожу привычкам обязанной развлекать посетителя, оставались без отклика. Даже когда мистер Шорли – проходя мимо и задержавшись, чтобы выказать любезность – рассказал шутку, над которой все смеялись, плотно сжатые тонкие губы на остром худом лице даже не дрогнули самыми уголками.
[indent] Чарльз Норрингтон – а это был он – совершенно не питал желания соблюдать поклоны учтивости и изображать из себя того гостя, о котором будут вспоминать с восхищением. К тому же он был раздосадован тем, что против всех договоренностей дражайшая леди, терзавшая  его печальными воздыханиями о этом самом месте пока он не сообразил предложить ей приобрести поместье, снова решила, что опоздать к осмотру – самое лучшее из всего, чем она может порадовать своего графа.

[lz]Чарльз Норрингтон, граф Фэнтон, уроженец американского Юга, родился в 1850 году; свидетель войны, наследник английского дядюшки, продавший свою свободу за золото. [/lz][status]граф[/status][nick]Charles Norrington[/nick][icon]https://d.radikal.ru/d21/2011/42/1792c72beb48.jpg[/icon]

+3

3

[indent] Представьте на мгновение, что вам всего десять лет, вы старшая в большом выводке детей ваших родителей, а ваша матушка трудится в чужом, большом и красивом доме, затерянном посреди ухоженного леса ровно до той поры, пока капризная госпожа вдруг не решает, что неплохо бы обвинить её в краже столового серебра.  Какая разница, что обыск в нехитрых пожитках в постройке для прислуги ничего не дал, а репутация миссис Смит абсолютно чистая… была до этого момента. Просто этой женщине, чей муж охотнее улыбается этой гувернантке, скучно и зло от его нелюбви, может быть, а, может, она просто по натуре такая стерва, которая, имея власть и деньги, не видит ничего дурного в том, чтобы этим злоупотреблять на радость своим прихотям. Что может быть веселее, чем сломать жизнь целой семье, ведь супруг миссис Смит, столько лет исправно работавший с финансовыми книгами господина, тоже не внушает уже доверия.
[indent] Симона хорошо помнит день, когда они, перепуганные непониманием происходящего, сгрудившись кучкой во дворе, смотрят на бледного отца, на старательно сдерживающую слезы мать, ждут, когда выведут телегу, чтобы довезти несчастных с их скудным имуществом хотя бы до деревни. Тогда было прохладно, падал первый снег надвигающейся зимы, но на плечах еще были приличные теплые пальтишки и плотные шерстяные платишки, поэтому холодно было лишь от испуга. Да, хорошая теплая одежда – удовольствие, которое вскоре перестанет быть доступным, ведь мама, с её испорченной репутацией, не найдет работу в доме, никто не хочет видеть воровку гувернанткой у себя, и ей придется идти в прачки. Отец едва найдет место скромного клерка у одного состоятельного, но жадного, старика, но всех их доходов будет едва хватать, чтобы всех накормить и оплатить лачугу с прохудившейся крышей, в которой всегда все мерзнут, даже если печь растоплена.  И старшая из шестерых детей, едва ей исполнится одиннадцать, будет к Рождеству стоять на улице, кутаясь в мамину шаль и распевая своим нежным, звонким ангельским голоском на лютой стуже рождественские псалмы, в надежде, что предвкушающие праздник горожане будут щедры на подаяние милой девочке с красивым личиком.
[indent] Фаэтон, слегка постукивая по мощеной подъездной дороге четырьмя колесами, подъезжал к дому, явно утратившему свой прежний холеный вид окончательно; запряженный парой серых в яблоках рысаков в дорогой сбруе, обитый изнутри алым бархатом, экипаж издали говорил о том, что прибыло лицо, явно не испытывающее недостатка в средствах. Сделав красивую дугу по подъездной дорожке, он остановился почти сразу, как кучер осадил коней.  Намотав вожжи на крюк, чтобы не свалились, мужчина спрыгнул, поспешив подать руку даме, которая сидела на пассажирском сидении.  Поправив меховое манто, укрывавшее плечи, придерживая рукой в перчатке подол платья, отодвинув на запястье край пальто, вторую руку вложив в предложенную ей в качестве опоры, леди легко ступила на камень, обнажив почти до начала щиколотки ножку в удобном дорожном ботинке. Но вот подол скользнул вниз, все пряча, и зашуршала ткань от движения, когда женщина направилась к дверям, так хорошо ей знакомым. Роскошная шляпа с декором  прятала под собой массивность черных волос, а за вуалью скрывала лицо, но даже через помеху в виде этой сеточки можно было рассмотреть достаточно, чтобы понять, насколько необычная гостья пожаловала в дом Лангефордовского имения.
[indent] Когда прислуга встретила её, а пальто и шляпа были оставлены на услужливые руки, хотя манто вернулось на плечи, так как внутри оказалось не слишком тепло, шурша подолом винно-красного платья из тафты, сшитом на заказ по последнему слову моды, женщина прошла в зал, который ей так же был прекрасно знаком; в нем ничего не изменилось по интерьеру, что-то даже исчезло, а многое выцвело и обтрепалось. И алые губы сложились в самодовольную, надменную, почти жестокую улыбку торжества, пока взгляд обводил помещение, прежде чем остановиться на постаревшем, но тоже дьявольски хорошо знакомом лице. Годы не пощадили никого, но к миссис Шорли они оказались особенно немилосердны, к удовольствию Симоны.
[indent] Остановившись в проеме, она смотрела на пожилую леди, поглаживая кончиками пальцев мех, скрывающий не только обнаженное по моде довольно сильно декольте, но и старинное колье, когда-то согревавшее эту постаревшую шею; о, какое счастье было первой увидеть его в случайной ювелирной лавке, заполучить себе и надеть именно сегодня. 
- Доброго вечера. Надеюсь, я не сильно задержала вас? - богатый обертонами голос не скрывает превосходство, льющееся каждой нотой.
[nick]Simone Rinaldie[/nick][status]экс-прима оперы[/status][icon]https://a.radikal.ru/a09/2011/d1/193fffea9dfd.jpg[/icon][lz]Симона Ринальди, 39 лет. Она же графиня де Верн, она же миссис Диккенсон. Золотой голос итальянской и парижской Оперы, в вечной погоне за стабильным будущим.[/lz][sign]http://i.yapx.ru/Jjzif.gif[/sign]

+3

4

[indent] Граф поднялся с места – едва холл в стороне наполнился постукиваниями самых разных тонов – и встретил долгожданное прибытие Симоны уже в полный рост и подошел к ней, любезно предлагая руку, чтобы сопроводить к дивану, где дама могла бы присесть для дальнейшего комфорта во время беседы. В сущности в этом не было необходимости, он мог позволить себе просто встать в приветствии и после опуститься на место, в этом не было бы нарушения приличий. Если следовать лишь букве формальности, статус его имени многократно превышал положение – сомнительное – Симоны, которая в кругах особо высокомерных сочлась бы дамой не иначе как эскорта. Самое презабаваное состояло в том, что от этого постыдно шаткого положения госпоже было предложено избавиться, но она – с свойственным ей презрением – беспощадно отвергла этот шанс, чем привела графа в дикую ярость. Чтобы осознать масштаб его негодования, довольно лишь пометить, что в тот же день Фэнтон отбыл в Америку и несколько месяцев не изволил появиться на острове. Привкус торжества мог бы от всего того ощутиться на языке, если бы Чарльз имел основания полагать о наличии огорчения или даже беспокойства у мадемуазель – легко вычеркнувшей из знания, доступного умам общественности, оба свои вдовства – Ринальди, но в чем он никогда бы не усомнился, так это в их отсутствии. Вкус был горек.
- Позвольте вам представить мадемуазель Ринальди, - уже прикоснувшись к её руке и развернувшись корпусом к хозяйке дома, монотонным невдохновлённым голосом произнес Норрингтон, - мадемуазель, перед вами достопочтенная миссис Шорли, - сопроводив даму и позволив ей с удобством устроиться на небольшом диване, заняв юбками большую часть потертого в обивке сидения, граф – не мудрствуя – присел рядом самым безопасным для красных складок образом на подлокотник, одну ногу сделав на весу, второй упираясь в пол, чтобы сохранить наилучший баланс и снизить нагрузку на не внушающую большого доверия древесину. – Кажется, мы прервались на намерении осмотреть дом, если вам будет угодно, - он пояснил это совершенно исключительно для Симоны, смерив её сверху самым придирчивым взглядом.
[indent] Нет – вне всякого сомнения – этим днем она была столь же обворожительна как и всегда, если не подметить присутствующую вульгарность платья. Совершенно возмутительно открытое декольте почти полностью выставляло на обозрение грудь, меха вокруг придавали оттенок пошлости, и Чарльзу вдруг нестерпимо сильно захотелось узнать, какого дьявола итальянка, всегда демонстрировавшая утонченный вкус, разоделась как бордельная маман. Рука тянулась – вместо равнодушного положения упора в спинку – взять край этого роскошного меха и замотать Симону в него таким образом, чтобы из всего что выше линии талии, виднелись лишь руки, глаза и кудри.
[indent] По мнению Чарльза – неплохо представляющего себе положение дел в отрасли недвижимости, в том числе Лондона – этот старый дом не стоил даже половины тех денег, какие желали получить Шорли. Даже страдающему полным отсутствием ума заметно убогое и обшарпанное состояние особняка, вызванное недобросовестным отсутствием вложений. Его собственный фамильный дом на Юге напоминал жирную черную пиявку, присосавшуюся из совершенно символической пользы напрямую к кошельку и вытягивающую оттуда средства постоянно и без сознания меры. Такова участь старых строений – ремонт в них следует производить всегда своевременно по мере возникновения необходимости и никогда не откладывать, иначе крепкое изначально здание придет в упадок, реставрация которого будет стоить дороже, чем постройка нового. Он давно приказал бы снести дом в Роще и отстроить новый, если бы не истерика матери, сентиментально желающей доживать свой век в тех стенах, в которых прошла её жизнь. Лангефорд был графу не нужен даже с всей его исторической ценностью и Чарльз не понимал, для чего Симона вцепилась в эту развалину с такой неистовостью. Оставалась надежда на то, что рассмотрев дом ближе, она передумает.
- А вам угодно? – спустя секунду паузы с нажимом повторил граф, не моргая глядя на итальянку в раздражающем взор красном платье.
[nick]Charles Norrington[/nick][status]граф[/status][icon]https://d.radikal.ru/d21/2011/42/1792c72beb48.jpg[/icon][lz]Чарльз Норрингтон, граф Фэнтон, уроженец американского Юга, родился в 1850 году; свидетель войны, наследник английского дядюшки, продавший свою свободу за фунты стерлингов. [/lz]

+2


Вы здесь » The Capital of Great Britain » Страницы жизни » Темные дни поместья Лангефорд.